К исходу 1812 года


К исходу 1812 года, когда леса и дороги литовские засорены были тысячами замерзлых трупов неприятельских, Москва уже стряхивала пепел с седых кудрей своих, и селения по разоренной (так называли в то время Смоленскую дорогу) дороге начинали люднеть и оправляться. Возвратившиеся из засад лесных крестьяне торопились обзаводиться вновь, исправляя по-русски, как-нибудь свои запустелые избы –  длинные ветви елей, называемые лапами, и связки соломы служили на первый раз для составления  временных защит, загородок, пристенков и скородельных заборов. Мужики можайские оправили свои  деревенские бани, свои черные беструбные печи, сходили вприходскую церковь, наварили браги, стали  печь блины, поминая и родителей, иусопшую братию, зажили на авось, по-старинному, как будто француз и не ходил под Москву!
  Но армия французская еще лежала все там же, на Бородинском поле, все также без погребения! По Смоленской и польским дорогам целые войска скелетов тянулись на запад. Ужасно было  состояние отступающей армии! Целые селения вымирали от заразительных болезней, возникших по следам  бегущих из России народов Европы. Правительство озаботилось освободить поля русские от трупов, которые,  без сомнения, удвоили бы заразу, если б их оставили до теплых весенних дней. И вот в одну ночь, в одну  длинную морозную ночь небо над застывшим полем Бородинским окатилось красным заревом. Жители  Валуева, Ратова, Беззубова, Рыкачева, Ельни и самого Бородина,предуведомленные повесткою от земского суда, выползли из своих соломенных нор и, с длинными шестами, топорами и вилами, отправились на поле Бородинское, где уже работали крестьяне окольных волостей.       Длинные ряды костров из сухого хвороста и смольчатых дров трещали на берегах Стонца, Огника и  Колочи. Люди с почерневшими от копоти лицами, в грязных лохмотьях, с огромными крючьями, валили без  разбора тела убиенных на эти огромные костры. И горели эти тела, и густые облака тучного беловатого дыма носились над полем Бородинским. На тех кострах горели кости уроженцев счастливых стран, Лангедока иПрованса, кости потомков древних французских рыцарей, старинных князей, новых графов и генералов  новой империи французской, потомков древних феодалов, сильных баронов германских, кости гренадер,  егерей и мушкетеров французских и железных людей Наполеоновых. И горели, прогорали и разрушались кости вооруженных  HYPERLINK "http://planeta.edu.tomsk.ru/files/site/mir/5_class/III_razdel/slovarik-popups/Orda.html" \t "more" орддвадцати народов нашествия! Горели кости людей, которых возврата на родину, в благовонные рощи Италии, на цветущие долины Андалузии, так нетерпеливо ожидали отцы и матери в великолепных замках и невесты у брачного алтаря!       Вековечные титулы, отличия, порода, знатность – все горело! И ужели не было существа, которое бы уронило слезу любви на эти кости врагов и соплеменников?       Но вот, под заревом пожара небывалого, при блеске костров, являются два лица на поле Бородинском.  То была женщина, стройная, величавая, то был отшельник, облаченный в схиму. Оба в черных траурных  одеждах. У нее блестит на груди крест, на нем везде видны символы смерти – изображения черепа и костей  Адамовых. Между костров огненных, по берегам молчащего Огника идут они, молчаливые, ночью, под  бурею. Она с запасом своих слез; он с фиалом святой воды и кропильницею. И плачет и молится жена, и  молится и окропляет водою жизни смиренный отшельник, живой мертвец, тех мертвецов безжизненных. И вот  чьи слезы, чьи благословения, под  HYPERLINK "http://planeta.edu.tomsk.ru/files/site/mir/5_class/III_razdel/slovarik-popups/Riza.html" \t "more" ризоючерной осенней ночи, под бурею, раздувающею костры,  напутствуют в дальний, безвестный путь тех потомков древних рыцарей, тех генералов и герцогов, тех  великанов нашего времени, которые, по какому-то непонятному, обаятельному действию исполинской воли  чародея, пришли с своими войсками, с своими колоннами, чтоб положить кости на русской земле и предать  те кости на пищу русскому огню, и отдать пепел тех костей на рассеяние ветрам подмосковным. И тот  отшельник, схимник соседственного монастыря, и та женщина, вдова генерала Тучкова, среди исполнителей  обязанности общественной были единственными представителями любви […].       […] И горели кости князей и герцогов и остатки эскадронов и обломки оружия с зари вечерней до утренней, и солнце застало поле Бородинское поседевшим от пепла костей человеческих.       Прошла зима. Теплые весенние дожди напоили окрестности Можайска, и высоко росли травы и прозябения на местах великого побоища. Поселяне говорили между  собою: «Земля наша стала сыта!» А чиновники местной полиции, сверяя донесения   сотских, сельских старост и волостных писарей, выводили  HYPERLINK "http://planeta.edu.tomsk.ru/files/site/mir/5_class/III_razdel/slovarik-popups/valovyi-itog.html" \t "more" валовый итог: «1812-го года, декабря 3-го, всех человеческих и конских трупов на Бородинском  поле сожжено: девяносто три тысячи девятьсот девяносто девять».

Приложенные файлы

  • docx 5022155
    Размер файла: 17 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий