ЛИБЕР ЭТИКА И ХРИСТИАН ГУМАНИЗМ


Университет Российской академии образования,
Красноярский филиал
В.А. Мальцев
Либеральная этика и христианский гуманизм:
история и проблемы
Монография
Автор
В.А. Мальцев, кандидат педагогических наук, доцент кафедры правовых дисциплин.
Рецензенты:
Таюрский А.И., академик РАО, председатель Сибирского отделения Российской академии образования;
Дроздов Н.И., доктор исторических наук, профессор, директор Красноярского филиала университета Российской академии образования.
В монографии исследуются проблемы исторической преемственности принципов этики. Показано, что формирование подлинно гуманистической этики, основанной на любви к человеку, происходило на основе этических принципов, изложенных в учении Иисуса Христа, которые сыграли основополагающую роль в развитии европейской культуры. Уделяется внимание роли этического плюрализма в европейских социальных отношениях, а также его влияния на общественную жизнь. Обращено внимание на попытки изобретения классовой или националистической этики и последствия этих инноваций. Рассмотрено значение вечных ценностей – любовь, семья для формирования личности и жизни людей.
СОДЕРЖАНИЕ:
Глава I. История гуманизма
1. Гуманизм в современном понимании
2. Классификация гуманизма.
3. Христианский гуманизм
- Зарождение христианского гуманизма
- Любовь к ближнему4. Либеральный гуманизм
- Древний гуманизм
- Классический гуманизм
- Лоренцо Валла
- Гуманизм Просвещения
- Сущность современного либерального гуманизма
5. Коммунистический гуманизм
- Заключение
Глава 2. Современные теории происхождения этики
1. Чье поведение изучает этика?
2. Расизм
3. Сомнительные «достижения» современной биопсихологии
4. «Модель себя». Поведение обезьян и этика человека
5. Ш. Летурно о происхождении нравственности
- Заключение
Глава 3. Рождение представлений о человеке духовном
1. Самоопределение человека в древности
- Анимизм и тотемизм
2. Тотемизм и духовность в Древнем Египте
3. Некоторые черты жизни древних людей
- Пища – основа жизни
- Продление рода
- Коллективизм
4. Принципы языческого отношения к миру
5. Источник зла
- Будда
- Конфуций
- Пифагор
Глава 4. Этическая мысль древнегреческих философов в поисках идеального человека
1. Природные и социально-экономические факторы, повлиявшие на развитие этических взглядов древних греков.
2. Влияние религии на развитие этических взглядов древних греков.
3. Этические проблемы, поставленные греческой философией
4. Развитие представлений о сущности человека в древнегреческой философии
А. Человек природный (человек-животное)
Б. Человек чувственный (телесный)
В. Человек духовный
Глава 5: Рождение человека духовного
1. Человек в Пятикнижии Моисея
2. Человек в учении Иисуса Христа
3. Новый человек в учении апостола Павла
4. Иисус Христос о своей миссии
5. Этика первых христиан
6. Возникновение христианской церкви
7. Героический период в истории христианства
Глава 6. Последователь Христа и подданный императора
1. Превращение христианства в государственную религию
2. Последователь Христа или подданный императора
3. Учение Христа, императорская власть и рабовладельческое общество
4. Иудеохристианство
5. Возникновение ересей
- Гностицизм и его влияние на христианство.
- Маркионизм- Монтанизм6. Роль императора Константина в истории христианства
7. Человек под властью кесаря и церкви
Глава 7. Христианская церковь – создатель духовной культуры европейских народов
1. Падение Западной Римской империи – результат потери обществом веры и духа
Самоопределение церкви
3. Христианская религия – основа духовной культуры и стабильности народов Европы.
4. Пути создания европейцами духовной культуры
5. Позиция церкви в социальных отношениях
6. Монашество
7. Бенедикт Нурсийский
8. Рождение христианина – человека духовного
Глава 8. Развитие духовности в Средние века
1. Христианский святой – идеал нового человека, которого не знал языческий мир
2. Крестовые похо́ды3. Франци́ск Асси́зский
4. Жанна д, Арк5. Выдающиеся деятели церкви, боровшиеся за ее духовное обновление.
- Джон Уи́клиф (Ви́клиф)
- Ян Гус
- Гуситские войны
- Джирола́мо Савонаро́ла и его демократическая республика
Глава 9. Глава 9. Возрождение: величие человека и противоречия этики.
1. Что называют Возрождением?
2. Открытие университетов.
3. Кризис католической церкви и власти пап.
4. Народный гуманизм эпохи Возрождения
5. Христианские гуманисты Возрождения.
6. Возрождение языческого мировоззрения и его представители.
Глава 10. Этика вольнодумства
1. Появление вольнодумства.
2. Садизм
- Философия де Сада
3. Романтизм
- Жан-Жак Руссо
- Байрон (1788-1824)
4. Атеизм
- Атеизм французских просветителей
Глава 11. Этика бунтарства
1. Главные направления этической мысли I-ой половины XIX в.
- Утилитаризм.
- Позитивизм.
2. Нигилизм.
- Макс Штирнер.
- Артур Шопенгауэр.
- Фридрих Ницше.
3. Анархизм.
4. Коммунизм.
5. Расизм.
6. Значение нигилизма.
Глава 12. Этика мистицизма
1. Теософия
2. Рудольф Штейнер
3. Антропософия
4. Учение о человеке.
- Этика Штайнера
5. Вальдорфская педагогика
6. Антропософия в России
Глава 13. Этика биосоциального человека
1. Этика потребителя
2. Бездуховный или рациональный человек
- Интеллектуальный человек
3. Зигмунд Фрейд
4. Карл Густав Юнг о Зигмунде Фрейде
5. Проблема этики в философии ХХ в.
- Экзистенциализм
- Постмодернизм.
6. Экзистенциальный психоанализ Э. Фромма.
- Заключение
Глава 14. Этика человека духовного
I. Научные представления о душе и духовности.
1. Определение человека духовного
2. Дух и душа
- Карл Густав Юнг о душе
- Н.П. Бехтерева о душе, духе и атеизме
II. Религиозные философы о человеке, духовности и этике
1. Направления религиозной философии Запада в ХХ в.
- Дитрих фон Гильдебранд
- Эрнст Трёльч- Пьер Тейяр де Шарден
- Жак Маритен- Пауль Тиллих- Дитрих Бонхёффер- Рене Генон2. Философская антропология.
- Макс Шелер
- Арнольд Гелен3. Культурная антропология
- Вернер Зомбарт- Эрих Ротхакер
- Ханс Эдуард Хенгстенберг4. Новая онтология
- Николай Гартман
Глава 15. Религия и этика
1. Сознание и религия
2. Наука о роли религии в становлении духовности
3. Религия и государство
4. Религия - источник искусства, науки, культуры
5. Закон и право
6. Образ богов и нравы людей
7. Языческие религии на путях поиска духовности
8. Возникновение нравственности
Глава 16. Оптимистическое мировоззрение – фундамент христианской гуманистической этики
1. Мировоззрение – духовно-нравственная основа личности
2. Существует ли правильное мировоззрение?
3. Гипотезы возникновения Вселенной и жизни
4. Вера религиозная и научная
5. Основное содержание оптимистического и пессимистического мировоззрения
- Пессимистическое мировоззрение
- Некрофилия и биофилия
6. Христианская нравственность – фундамент гуманистического и оптимистического мировоззрения
Глава 17. Любовь
1. Рождение любви
2. Секс и любовь в язычестве
- Любовь в Древней Греции
- Платоническая любовь
- Осуждение однополой любви
3. Образ Девы Марии
4. Теория «либидо» З. Фрейда
5. Искусство любить
6. Тайны любви
7. Объекты любви
- Любовь к ребенку
- Отцовская любовь
- Братская любовь
- Материнская любовь
- Эротическая любовь
- Супружеская любовь
- Любовь к себе
- Любовь к Богу.
Глава 18. Семья
1. Что такое семья?
2. Досемейные формы брака
3. Семейные отношения в Ветхом Завете
4. Семья в учении Конфуция
5. Моногамная семья
6. Семья в учении Иисуса Христа
7. Семья в СССР
8. Семья сегодня и завтра
Глава 19. Сексуальная революция
1 Причины сексуальной революции по версии ее сторонников
2. Сексуальные отношения в языческом обществе
- Светская и религиозная сексуальность
- Оргии
- Римские садисты
- Кончина Римской империи
3. Сексуальность в Средние века. Куртуазная любовь
- Светское и религиозное отношение к сексу
- Проституция в Средние века
- Еретические и оккультные секты
4. Сексуальное Возрождение
- Маркиз де Сад – предтеча сексуальной революции
5. Диалектика сексуальной революции
- Этапы научной подготовки сексуальной революции
6. Сексуальная революция во второй половине ХХ столетия.
7. Движение против сексуальной революции
Глава 20. Материализм – отец современного либерализма
1. Рождение либерального мировоззрения
2. Либеральное общество
3. Либеральная этика
4. Духовно-нравственный кризис либерального общества
5. Причины духовно-нравственного кризиса
Глава 21. Личность, общество и государство
1. Соотношение интересов личности, общества и государства
2. Цель и смысл жизни
3. Ценность человеческой жизни
4. Собственность. Моё и наше
5. Честь и совесть, порядочность и успешность
6. Для чего нужна демократия?
7. Глобализация и патриотизм.
8. Защита Родины
9. Кто мы, русские или россияне?
Введение
История человечества, дошедшая в свидетельствах письменных памятников, полна описанием событий, суть которых не изменилась до настоящего времени. Войны, захваты территорий, закабаление народов перетекали из столетия в столетие. Менялись материальные условия жизни: росли города, развивалась техника, появились совершенно новые источники энергии, в корне изменившие быт людей, однако суть человеческих отношений оставалась неизменной – стремление к обладанию материальными благами.
Материальный прогресс человечества создал иллюзию, что именно в нем таится возможность всеобщего благоденствия, о котором мечтали великие утописты. Для этого необходимо лишь изменить систему владения материальными средствами. Семьдесят лет длился в ХХ веке великий эксперимент по изменению права владения материальными средствами, но он провалился, и у многих возникла новая иллюзия: мир частной собственности хорош, и не надо пытаться его разрушать, а рынок является панацеей от всех болезней. Однако стремительное обесценивание всех моральных законов и норм, возникновение бездуховности, как зияющей пустоты, открывшейся на пути человечества, делают необычайно злободневными поучения древних мудрецов: «Упорство невежд убьет их, и беспечность глупцов погубит их». (Книга Притчей Соломоновых 1:32)
Возникает вопрос, почему мудрость древних не стареет: «Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем». (Екклесиаст. 1:9) Ответ лежит на поверхности: древние мудрецы лучше современников понимали, что «все труды человека - для рта его, а душа его не насыщается».
Современные психологи изо всех сил пытаются убедить окружающих, что никакой души и духовности нет, а человеком движут вполне объяснимые с материалистических позиций инстинкты, гормоны и рефлексы. Чем больше людей начинает этому верить, тем страшнее становится жить в таком обществе.
Многие философы ХХ века требовали пересмотра соотношения материальных и духовных факторов в жизни человека. Попытаемся это сделать и мы, через рассмотрение эволюции во взглядах людей на этику.
Глава 1. История гуманизма
1. Гуманизм в современном понимании
Гуманизм – очень лукавое понятие, в обыденном смысле означающее любовь к людям и человечеству. Но как только мы начинаем выяснять его научное значение, то сталкиваемся с противоречиями. Словарь Иностранных слов сообщает следующее: «1) мировоззрение проникнутое любовью к людям, уважением к человеческому достоинству, заботой о благе людей; 2) человечность, любовь к людям и забота об их благе; 3) прогрессивное движение эпохи Возрождения, провозгласившее принцип свободного развития личности, выступившее за освобождение человека от власти феодализма и католицизма». Как следует из определения, в первых двух случаях главным содержанием гуманизма является любовь к людям, а вот свободное развитие человека, основанное на борьбе с феодализмом и католицизмом, сразу же уводят его от любви. Борьба не может иметь в своей основе любовь, они несовместимы. Возьмем на заметку, что со времен Возрождения вместо любви к людям основным содержанием гуманизма становится борьба.
Поиски научного понимания термина приводят к моменту его рождения. Автором этого понятия считается древнеримский политик и философ Цицерон, который дал ему следующее определение: «гуманизм — высшее культурное и нравственное развитие человеческих способностей в эстетически законченную форму в сочетании с мягкостью и человечностью». Мудрый Цицерон в период расцвета римского рабовладения, когда раб не считался человеком, а бои гладиаторов были любимым развлечением, приводит весьма туманное определение, в котором упор сделан на развитии способностей и их сочетание с человечностью. Очень трудно сочетать с человечностью всеобщую жестокость того времени, поэтому определение Цицерона звучит как желательная, но недосягаемая абстракция. Однако в определении Цицерона не содержится даже намека на необходимость борьбы за развитие способностей с кем или чем-либо.
Совершенно запутывают ситуацию и современные определения гуманизма. В исследовании Ю. Чёрного «Современный гуманизм» приводится определение гуманизма, которое в 1949 г. в своей студенческой работе предложил будущий американский исследователь Уоррен Аллен Смит: «гуманизм — понятие, означающее интерес к человеку или к изучению гуманитарных дисциплин». Невольно возникает мысль, что каннибалы тоже интересуются людьми, но их не называют гуманистами.
Согласно определению Американской ассоциации гуманистов, «гуманизм — это прогрессивная жизненная позиция, которая без помощи веры в сверхъестественное утверждает нашу способность и обязанность вести этический образ жизни в целях самореализации и в стремлении принести большее благо человечеству». Очень красивое определение, в котором непонятно главное, по каким причинам человек будет вести этический образ жизни, кто его может этому обязать в обществе индивидуалистов, а самореализация в любом обществе совершенно не связана со стремлением к благу человечества. Наоборот рыночные отношения, основанные на конкуренции, предопределяют стремление к личному успеху, а не к всеобщему благу. Наконец, индивидуализм, являющийся главным содержанием жизни современного человека, также не предполагает заботы о всеобщем благе.
Такая расплывчатость определений гуманизма может свидетельствовать об одном – отсутствии прочного принципа или критерия гуманизма, опираясь на который можно было бы строить его теорию. Ю. Черный приводит и классификацию гуманизма: «древний, классический - гуманизм эпохи Возрождения; теистический гуманизм, атеистический гуманизм, коммунистический гуманизм, натуралистический (или научный) гуманизм — эклектический набор установок, рождённых в современную научную эпоху и сконцентрированных на вере в высшую ценность и самосовершенствование человеческой личности». И опять вместо наивной любви к людям утверждается вера в высшую ценность и самосовершенствование человеческой личности. Во всех современных рассуждениях о гуманизме и человеке виден один общий посыл - люди представляются одинаково ценными и стремящимся к саморазвитию, но лишенными любви к себе подобным. По-видимому, это результат рыночных отношений, когда признание ценности человека, лишенное любви к нему выхолащивает первоначальный смысл гуманизма, делая его привлекательным как рекламный щит, но не более.
Приведем еще одно современное определение гуманизма: «Гуманизм — демократическая, этическая жизненная позиция, утверждающая, что человеческие существа имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни. Гуманизм призывает к построению более гуманного общества посредством этики, основанной на человеческих и других естественных ценностях, в духе разума и свободного поиска, за счёт использования человеческих способностей. Гуманизм не теистичен и не принимает «сверхъестественное» видение реального мира». И опять возникают вопросы, что это за «этика, построенная на человеческих и других естественных ценностях», откуда она произошла? Нас стремятся запутать на ровном месте. «Естественные ценности», упоминание о которых можно найти еще у Эпикура, в эпоху Просвещения приобретают силу незыблемых постулатов, которые многие современные ученые считают прирожденными свойствами человека. Потрясающая смесь эволюционизма с идеализмом. Вера в открытый Дарвином закон борьбы за существование у этих ученых сочетается с верой в какие-то естественные нравственные ценности. Природа не знает нравственности, в ней царствует целесообразность, поэтому побеждают сильнейшие. История красноречиво свидетельствует, что никаких "человеческих и других естественных ценностей" кроме данных религиями не существует. Сторонники материалистического взгляда на мир не могут согласиться с этим в принципе, поэтому возникло замалчивание сущности проблемы путем ее фальсификации. Этот замкнутый круг, по которому ходят материалисты, в поисках начал нравственности и гуманизма в природе, заставляет их вновь и вновь прибегать к прямой клевете на религию. В последнее время тратятся громадные средства и силы тысяч научных работников, чтобы доказать, что начала нравственности заложены в генах и мозгу обезьян и человека. Может быть, их поиски не бесполезны для биологии, но они никак не объясняют историю этики. С этих позиций невозможно объяснить возникновение в глубокой древности «права сильного» и его действие до наших дней. Рожденный этим правом рабовладельческий строй тоже выпадает из схемы «биологического» гуманизма, да и последующие отношения, основанные на насилии и угнетении одних людей другими, не вписываются в нее.
Ряд современных философов утверждает, что гуманистическое мировоззрение, основой которого являлась борьба с пережитками феодализма и засильем католической церкви, возникло как философское течение в эпоху Возрождения. Это действительно так, если гуманизм разделить на два направления: гуманизм борьбы и гуманизм любви.
Однако за две тысячи лет до гуманизма борьбы возникла гуманистическая философия любви к человеку. Ее авторами были основатели великих религий - Будда и Конфуций, идеи которых нашли свое развитие в учении Иисуса Христа. Эти великие гуманисты не делали различия между людьми и призывали любить каждого человека, невзирая на его сословную и иную принадлежность, в, принципе, исключая насилие и борьбу.
Делая вывод можно отметить: современное понимание гуманизма подменило любовь к человеку и человечеству борьбой за его прогрессивное развитие, что совершенно изменило его первоначальный смысл.
2. Классификация гуманизма.
Термин «гуманизм» был введен в научный оборот только в самом начале XIX века и означал приоритет человека (антропоцентризм) перед идеями, истинами, догмами, религиями, заставлявшими его служить себе. Однако отказ от признания высоких идей и истин в качестве руководящих принципов жизни человека выглядит не так красиво, как кажется на первый взгляд. Отказываясь от высоких идеалов и принципов, являющихся продуктом тысячелетий развития культуры, человек отказывается и от самой культуры, возвращаясь назад к своей биологической, животной природе, действия которой обусловлены инстинктами.
Жан-Жак Руссо в своем первом трактате «Способствовало ли возрождение наук и искусств возрождению нравов» писал, что научные открытия несут ошибки: «в тысячу раз более опасные, чем польза приносимая истиною» [1]. «Но зло еще худшее несут с собою литература и искусство». [1, 21] Отрицая значение науки и искусства, Руссо сохраняет в себе приверженность принципам морали, на которой строит свои представления о гуманизме. Особое значение он придает состраданию: «Сострадание – это естественное чувство, которое, умеряя в каждом индивидууме действие себялюбия, способствует взаимному сохранению всего рода. Оно-то и заставляет нас, не рассуждая, спешить на помощь всем, кто страдает у нас на глазах; оно-то и занимает в естественном состоянии место законов, нравственности и добродетели…» [2, 66-67]
От Руссо негативное отношение к культуре было заимствовано виднейшими философами конца XIX начала XX в. Для Ф. Ницше отрицание культуры состоит, прежде всего, в отрицании религии, морали и, как следствие, гуманизма. Он считает, что: «Сострадание вообще противоречит закону развития, который есть закон подбора». [3, 636] В уста Заратустры он вкладывает такие слова: «Людей не люблю я. Человек для меня слишком несовершенен. Любовь к человеку убила бы меня». [4, 7] В философии Ф. Ницше отрицание культуры приходит к своему логическому завершению – отрицанию самого человека. «Человечество не представляет собою развития к лучшему, или сильнейшему, или к высшему, как в это до сих пор верят. «Прогресс» есть лишь современная идея, иначе говоря, фальшивая идея». [3. 634]. Он становится на путь полного отрицания гуманизма: «Нищих надо бы совсем уничтожить!... И заодно с ними грешников и угрызения совести». [4, 63]
В начале ХХ в. З. Фрейд обвинил культуру в репрессивных функциях, так как она ограничивает сексуальное поведение индивида рамками, определенными общественной моралью, тем самым нанося ему психологическую травму, приводящую к неврозам. Противопоставление человека и культуры давало повод пересмотреть и понимание гуманизма, позволяя зачислить в его ряды людей, которые никак не проявили себя в любви к людям. Первым из них будет человеконенавистник Ф. Ницше, затем К. Маркс и Ф. Энгельс, найдется место и маркизу де Саду, призывавшему отказаться от условностей и приличий ради удовлетворения страсти к наслаждениям. Такой гуманизм призывает к развитию человека, а у Ницше появлению сверхчеловека и ничего общего с любовь к людям не имеет.
Другой характерной особенностью рассуждений о современном гуманизме является стремление авторов разделиться его на светский и религиозный, которое вызывает вопрос, зачем это делается? Начав бороться с католицизмом пятьсот лет назад сторонники такого гуманизма не желают складывать оружие и в наши дни, хотя историческая ситуация коренным образом изменилась. Если в основе гуманизма лежит человечность, основанная на любви к людям, то, какое значение имеет религиозная принадлежность человека? Ответом может быть только указание на то обстоятельство, что в учении Иисуса Христа любовь к человеку является основополагающим принципом, неразрывно связанным с любовью к Богу, а для современных «гуманистов» разговоры о всеобщем развитии личности являются всего лишь дымовой завесой, за которой они скрывают свои подлинные цели.
Современным философам удалась замечательная фальсификация, они сумели так оторвать свою терминологию от обыденной жизни, что вполне образованный человек, рассуждая о каких-либо вещах, не понимает, что в его словах отсутствует смысл, вкладываемый в него учеными. Так произошло и с гуманизмом. Многие миллионы людей, услышав это слово, думают, что речь идет о человеколюбии, а на самом деле говорят о развитии.
В приведенной Ю. Черным классификации гуманизма упомянуты теистический гуманизм, атеистический гуманизм, коммунистический гуманизм, натуралистический (или научный) гуманизм, однако данная классификация имеет существенный недостаток – у нее нет принципиальных различий между отдельными типами гуманизма. Так атеистический, коммунистический и натуралистический (научный) гуманизм имеют общую черту – атеизм.
Современные направления гуманизма не имеют не только четко выраженных различий, но и главного объединяющего их свойства. Если положить в основу классификации гуманизма отношение к человеку, он сразу же разделится на три принципиально отличающихся между собой типа: христианский, коммунистический и либеральный.
3. Христианский гуманизм
Христианский гуманизм был подготовлен всей историей развития этической мысли человечества. Он является величайшим достижением культуры. Именно по этой причине последователи либеральной и марксисткой философии отказываются рассматривать учение Иисуса Христа в качестве философской этики, а, казалось бы, сторонники христианства, такие как Н.И. Бердяев и другие религиозные философы сами не пожелали рассматривать это учение в качестве этического, оторвав от религиозной мистики. Н. Бердяев пишет в Философии свободы: «Евангелие есть учение о Христе как Искупителе и Спасителе мира, а не учение Христа. Если брать учение Христа и отвергать самого Христа, то в христианстве нельзя найти ничего абсолютно нового и оригинального» [5, 170]. Этот философ словно не понимал, что его рассуждения о мистической роли Христа в истории интересны только верующим христианам, что пройдут десятилетия, родятся новые поколения, которые не будут знать мистики христианства, а лишенные знаний о его этике, станут просто равнодушными к нему.
В том, что широчайшие массы современной интеллигенции не знают этического величия учения Иисуса Христа, несомненно повинны русские религиозные философы. Запертое в тесные религиозно-мистические рамки, этическое учение Христа оказалось изолированным от мира и неизвестным современному рационалистическому обществу, в то время как этические воззрения на гуманизм всех новомодных философов, в том числе и антигуманистические, широко популяризируются.
Необходимо упомянуть, что в христианстве широко распространены этические учения церквей: православной, католической, протестантских. Их рассмотрение не входит в нашу задачу, так как оно носит чисто религиоведческий характер. Церкви со времен императора Константина, когда произошло ее слияние с государственной властью, превратились в социальный институт, у которого имеются собственные интересы подчас весьма далекие от духовных и напрямую связанные с земными делами. Мы упомянем только наиболее фундаментальные принципы христианского гуманизма, изложенного в Евангелиях, которое одно для всех христианских церквей и конфессий.
Н. Бердяев как будто укоряет Христа в том, что в его «учении нельзя найти ничего абсолютно нового и оригинального». Удивительно, что этот известный философ не понимает, что величие христианства как этического учения в том и заключается, что оно сумело объединить наиболее гуманистические, в подлинном смысле этого слова, элементы более ранних религий и философских учений, сделав их образом жизни своих последователей. Гуманизм Моисея, Будды и Конфуция, Зороастра, греческих философов нашел свое завершенное выражение в учении Иисуса Христа. Обратим внимание на то, что Будду и Конфуция считают не только основателями религий, но и философских школ. Философы Древней Греции за исключением Пифагора вышли за пределы религиозного мышления. Думается, что в этом сказалась ограниченность греческого язычества, которое нашло свое завершенное выражение в религиозной жизни народа и не могло подвергаться какой-либо трансформации или модернизации, поэтому духовное развитие в Греции пошло по особому пути, принесшему великие результаты.
- Зарождение христианского гуманизма
Рождение христианского гуманизма произошло в эпоху наивысшего расцвета рабовладельческого Рима, население которого составляло множественную иерархию, на вершине которой стояли знатные римские фамилии, представители которых становились сенаторами, избиравшимися на важнейшие государственные посты. Обладание римским гражданством давало своим владельцам ряд привилегий, недоступным не гражданам. На самом низу социальной лестницы стояли рабы, не считавшиеся людьми. Объединяли эту совершенно разношерстную толпу, несколько доступных и понятных каждому материальных стимулов, которые дошли до нас в требованиях плебеев: «Хлеба и зрелищ», причем то и другое они хотели получить от императоров задаром. Толпы римлян, беснующихся на трибунах цирков от вида убиваемых людей и животных, льющейся потоками крови, сами превращались в кровожадных зверей. При некоторых императорах подобные празднества продолжались по нескольку месяцев, можно представить, кем становились их зрители. Упадок нравов, вызванный всеобщей жестокостью римского общества, сделавшего распутство обыденным явлением и подорвавший основу государства семью, находился в резком контрасте с жизнью христианских общин.
- Любовь к ближнему
Любовь к человеку в учении Христа поднята на высоту, неизвестную ни в одной из более ранних религий или философских систем. Вот как отвечает на вопрос фарисея о главной заповеди его учения Христос:
«Иисус сказал ему: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим»:
Сия есть первая и наибольшая заповедь; Вторая же подобная ей: «возлюби ближнего твоего, как самого себя»;
На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». [6]
Христос уравнивает любовь к Богу и любовь к человеку. Любовь к человеку в учении Иисуса Христа это не благожелательно отрешенная любовь Будды и выжидательная любовь Конфуция, сказавшего: «Не делай другим того, чего не желаешь себе». У Христа любовь к людям достигает своей вершины: «Любите врагов ваших» (Мф. 5:44). Человечество до наших дней не поднялось до осознания гуманизма этих слов. Ему совершенно не соответствует современная политика самых могущественных «цивилизованных государств».
А вот еще пример любви к людям, который расходится с современными либеральными представлениями о гуманизме: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». [7] Именно такая любовь лежит в основе христианского коллективизма, называемого в православии соборностью.
Апостол Павел развивает гуманизм учения Христа. Его слова о значении любви в Первом послании к Коринфянам достигают высот величественной поэзии: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая или кимвал звучащий.
Если я имею дар пророчества и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так - что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, не завидует, любовь не превозносится, не гордится.
Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится…
А теперь пребывают сии три; надежда, вера и любовь, но любовь из них больше». [8]
Подобной оды духовной любви к человеку трудно найти в онтологии мировой литературы.
Апостол Павел не только слагает оды, он и развивает гуманистическое отношение к людям. В этом же послании он прямо предписывает: «Не делайте рабами человеков». [8. 7:23] В материалистических учебниках истории падение рабовладельческого строя связывают только с развитием орудий труда, сделавших труд раба не эффективным, но нигде не говорят, что христианство запрещало делать единоверца рабом.
По мысли Павла христианство вносит в общество совершенно новые отношения, разрушая созданные перегородки между людьми: «Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса… Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». [9]
В своей проповеди апостол Павел подходит к образу нового гуманного человека. Он призывает: «Отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях. А обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины. Посему, отвергнувши ложь, говорите истину каждый ближнему своему… Гневаясь не согрешайте… Кто крал, впредь не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное… Всякое раздражение и ярость, и гнев и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас, но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга…» [10]
Евангельские принципы христианского гуманизма легли в основу внутренней жизни первых общин последователей учения Христа, созданных Павлом и другими апостолами. Эти общины отличал дух подлинного демократизма и братства. Более того в первые столетия в них отсутствовало имущественное неравенство. Деяния святых Апостолов свидетельствуют: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее.
Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду». [11]
Христианство распространялось по просторам необъятной Римской империи стремительно. Против христиан устраивались гонения, выливавшиеся в жесточайшие погромы с массовыми убийствами и издевательствами. Однако стойкость христиан во время казней только подогревала к ним интерес. Многие авторы отмечают, что главной причиной быстрого распространения христианства, было чувство братства и защищенности, которое давали общины своим членам среди моря злобных язычников. В древних хрониках сообщается, что христиане помогали детям и старикам, вдовам и сиротам, узникам и рабам. Они не только декларировали гуманистические принципы, но и строили на них свои повседневные отношения.
Все изменилось в начале IV века, когда Константин, прозванный Великим, сделал христианскую церковь своей опорой в государстве. Константин не ошибся. Христиане были самой здоровой частью общества. Их отличала нравственная чистоплотность, работоспособность, ответственность, преданность долгу. Среди всеобщего разложения они смогли сохранить Восточную Римскую империю еще на тысячу лет после падения Западной империи. Однако приблизив христиан, Константин задушил учение Христа в своих объятиях. Гуманистические принципы, на которых строилось раннее христианство, были чужды императору и его окружению. Начинается постепенная замена их на более приемлемые. Противники перемен объявляются еретиками, и с ними ведется борьба, которая проходит через всю историю христианской церкви.
Перерождение церкви, вставшей на защиту не «труждающихся и обремененных», которых призывал к себе Христос, а власть имущих приводит в Средние века к запрету читать Евангелия простым верующим. В Европе это было сделано в XIII веке после подавления альбигойской ереси. Евангелие стало революционным манифестом, его идеи порождали бесчисленных противников официальной католической церкви, подымавших антицерковные и антифеодальные войны. Если говорить о борьбе с феодализмом, то никто не нанес ему большего урона, чем Евангелие Иисуса Христа.
Реформация, а затем религиозные войны XVI-XVII вв. потрясли Европу до основания, расшатывая феодализм и католичество. Толкование Евангелия Лютером и Кальвином не всегда соответствовали первоначальному христианскому гуманизму, но являлись попыткой восстановить его первоначальную чистоту. Лютера и Кальвина можно обвинить в субъективности, но не злонамеренности. Христианский гуманизм, зародившийся в лоне ранних христианских общин, а затем поддержанный как культурное движение римскими папами стал основой и современного либерального гуманизма, который не только открещивается от своего прародителя, но и желает его уничтожить, потому что наполнен не любовью к человечеству, а любовью к собственной персоне.
4. Либеральный гуманизм
- Древний гуманизм
В приведенной нами классификации гуманизма классический следует за древним, к которому отнесены системы воззрений философов античности, совершенно несопоставимых как по своему таланту, так и по этическим взглядам. Сократа и Аристотеля ставят в один ряд с Демокритом, Эпикуром, Лукрецием и Протагором. Первые два действительно являются основоположниками этического гуманизма, а остальных к гуманистам могут отнести только люди с противоположными взглядами на его сущность. Если понимать гуманизм как любовь к человечеству, то весьма сомнительно считать гуманистами людей, отвергающих необходимость создания семьи и воспитания детей, ответственность за судьбы общества, а таковыми были Демокрит, Эпикур и Лукреций. Так же нелепо считать гуманистом Протагора, провозгласившего выгоду важнее истины. В гуманизме античных философов совершенно отчетливо наблюдаются два направления: любовь к людям (коллективизм) и любовь к себе (индивидуализм). Сократ, Платон, Аристотель, стоики, Сенека, Плутарх заложили основы будущего гуманизма и гуманистической этики. Их философия была направлена на духовное совершенствование человека путем развития добродетелей. Они стремились к прогрессу отношений в обществе и государстве. У них было разное понимание таких отношений, но ими руководило стремление ко всеобщему благу.
Демокрит, Эпикур, Лукреций, Протагор, к ним можно добавить и Диогена Синопского были крайними индивидуалистами. Называть гуманистом человека, который не любил других людей как Диоген или предлагал им покончить жизнь самоубийством, как это делали последователи Эпикура, по меньшей мере, странно. Они любили себя и хотели ублажать свое тело. Их бог - удовольствия, поэтому все житейские затруднения, связанные с обязанностями и ответственностью перед другими людьми, обществом и государство были чужды им.
Как можно говорить вообще о древнем гуманизме, если подавляющее большинство людей в том обществе, не имело даже личной свободы или испытывало значительные ограничения ее, то есть гуманизм как система отношений между людьми отсутствовал вообще. Рабы, не граждане, женщины, т.е. подавляющее большинство населения не имело прав вообще или же было ущемлено в пользовании ими. Никто из упомянутых нами философов, кроме Сенеки, не выступал против рабства. А над всеми, свободными и закабаленными господствовал неумолимый Рок (судьба), в руки которого, как писал А.Ф. Лосев, отдавались все.
- Классический гуманизм
Гуманизм эпохи Возрождения, названный классическим, постепенно потерял в своем содержании любовь к людям, вкладываемую в смысл этого слово христианами. В эту эпоху произошло разделение гуманизма на два течения: христианский гуманизм и буржуазный индивидуализм, который замаскировался под очень притягательным словом гуманизм.
Корни буржуазного индивидуализма кроются в языческом мировоззрении, которое было возвращено к жизни Возрождением. Тысячу лет христианство вело беспощадную борьбу с языческим отношением к жизни, характерным отсутствием моральных запретов, в первую очередь в сексе. Бои гладиаторов на потеху толпе, убийства нежеланных детей, вообще убийства, гомосексуализм, инцест, педофилия, массовые распутные оргии, при которых происходили совокупления всех со всеми, в том числе и с животными стали с приходом христианства считаться преступлениями, но вызывали у противников христианской нравственности тоскливые воспоминания о былой свободе.
В эпоху Ренессанса на арену политической борьбы и общественной жизни выходит новый класс – третье сословие, зарождающаяся буржуазия в лице первых банкиров, торговцев и мастеров-ремесленников, появляется интеллигенция, состоящая из университетских профессоров, юристов, врачей. Они были грамотны и состоятельны, но не родовиты, поэтому лишены возможности заявлять о своих правах и требовать уважения, соответствовавшего их материальному и интеллектуальному уровню. Им не нужна была всеобщая христианская любовь между людьми, так как борьба за собственные права толкала их к противостоянию с феодалами и церковью, а желание умножить богатства вело к усилению эксплуатации масс – черни. Индивидуализм – это единственное мировоззрение, которое освобождало их от ответственности перед любой из противостоящих сторон и кем бы то ни было.
Сторонники индивидуализма эпохи Возрождения говорят о борьбе гуманистов с церковным аскетизмом, подавлявшим земные радостей человека в то время. Однако новеллы Боккаччо и других авторов свидетельствуют о другом. Во второй новелле Декамерона, рассказывающей о путешествии в Рим, еврея, пожелавшего познакомиться с нравами папского двора, последний делится своими впечатлениями: «Я не видел ни в одном клирике ни святости, ни благочестия, ни добрых дел, ни образца для жизни или чего другого, а любострастие, обман, зависть, гордыня и тому подобные и худшие пороки (если может быть что-либо хуже этого) показались мне в такой чести у всех, что Рим представился мне местом скорее дьявольских, чем божиих начинаний. Насколько я понимаю, ваш пастырь, а следовательно и все остальные со всяким тщанием, измышлением и ухищрением стараются обратить в ничто и изгнать из мира христианскую религию…» [12]
Боккаччо свидетельствует, что в самом Риме земным радостям предавалась не только верхушка церкви. В его новеллах рассказывается о всех слоях общества, монахах и монахинях, ведущих образ жизни, даже отдаленно не напоминающий аскетический. Так с кем же и за что боролись гуманисты? Подлинные продолжатели традиций христианского гуманизма Данте Алигьери, Франческа Петрарка, Уильям Шекспир воспевали в своем творчестве лучшие качества человека и божественную любовь, обличали пороки людей, в то время как продолжатели традиций эпикурейства и индивидуализма наращивали свои требования свободы распутства и разрушения семьи.
Согласно традиции, начало которой положил Ф. Энгельс, эпоха Возрождения, прежде всего итальянского, была вызвана к жизни развитием торговли и ремесел и выходом на общественную арену новых сил: ремесленников, торговцев и банкиров, к ним можно добавить юристов и врачей, а также алхимиков, астрологов, которые быстро росли численно. Появление этих сил нельзя отрывать еще от одного совершенно нового явления, которое оказало глубочайшее влияние на развитие общественной мысли – появления университетов, вместе с которыми происходят глубочайшие изменения в духовной жизни общества и наверное начинается Возрождение. После основания первого университета в Болонье в 1158 году происходит их широкое открытие по всей Европе. В начале XIII в. чуть ли не одновременно открываются Кембриджский, Парижский, Оксфордский, Саламанский университеты, а за ними многие другие. По причине того, что появление университетов не вписывается в материалистическую схему развития производительных сил, а, следовательно, и общества то вслед за Ф. Энгельсом материалисты последующих эпох больше внимания уделяли ремесленникам и торговцам, забывая о профессорах и студентах.
- Лоренцо Валла
Этого человека современные историки культуры считают «гуманистом-мыслителем, ниспровергателем традиций, одним из наиболее ярких умов XV в.» и создателем этического учения, «одним из источников которого явилась этика древнегреческого философа-материалиста Эпикура». [13] В своем трактате «Об истинном и ложном благе» он отстаивает идеи, получившие название гуманистических. Прочтем некоторые суждения этого гуманиста:
1. «На первом месте должны быть наши интересы, на ближайшем родителей, на последнем – родины, т.е. других людей». (С. 131)
«Где хорошо, там и отечество». (С. 129)
«…Неужели я должен буду умирать за других и предпочесть своему спасению, спасение другого человека». (С. 130)
2. «…Наслаждение есть благо, которое ищут повсюду, которое заключается в удовольствии души и тела, почти так определял его Эпикур, греки называли его (наслаждение) гедоне». (С. 94)
3. «Если было бы угодно жить по платоновскому закону, то прекрасные женщины принадлежали бы не каким-то частным лицам, я готов сказать, тиранам, но государству, т.е. самому народу, и было бы позволено без разбора наслаждаться нам их и им нашей благосклонностью. В результате было бы одно сообщество, одно государство, одно супружество и словно бы один дом и одна семья». (С. 115) [14]
Вот и все кредо данного философа, которое стало основой для возникновения последующего либерального гуманизма. Философия этого гуманиста состоит из следующих положений: эгоизм и индивидуализм; космополитизм и гедонизм; аморализм и анархизм; эгоистическое следование собственным интересам, которые определяются поиском удовольствий, главным из которых является свободный секс с любой понравившейся женщиной. С мимолетным изяществом он разрушает институт семьи и ликвидирует ответственность за воспитание детей. Сделано это в книге, пронизанной христианской риторикой, которая не более чем ширма для прикрытия его языческой морали. Не случайно он с такой неприязнью отзывается о философии стоической добродетели, называя стоиков «бородатыми козлами» [14, 149] и «нашими обезьянами» [14, 183]
Другой «гуманист» этой эпохи Франсуа Рабле идет еще дальше. Он следующим образом описывает уклад жизни выдуманной им общины телемитов: «Вставали они когда вздумается, пили, ели, трудились, спали когда заблагорассудится… Их устав состоял только из одного правила: «ДЕЛАЙ ЧТО ХОЧЕШЬ». [15] Наверное, не случайно это правило стало одной из основных заповедей «Сатанинской библии» Ла Вея. Представляется, что это не просто совпадение, а закономерное завершение развития индивидуализма Возрождения, переродившегося в либеральный сатанизм ХХ века.
Борьба за освобождение человека от пут феодализма и католицизма во времена Возрождения сопровождалась «освобождением» его от христианской морали, семьи и ее ценностей, возвратом к языческому мировоззрению. И эта тенденция только усиливалась в течение столетий.
- Гуманизм Просвещения
В эпоху Просвещения заявляет о себе новое явление общественной жизни – либерализм, которое развивались параллельно гуманизму. Гуманизм проповедовал любовь к человечеству и всеобщее благо, а либералы боролись за утверждение незыблемого права обладания частной собственностью. Постепенно либералы увидели, что демагогические требования свободы и демократии при замалчивании принципа «любви к ближнему», помогают им получать дополнительные голоса избирателей на выборах. Либералы все шире используют гуманистическую риторику в своих интересах.
Отход либерального гуманизма от христианского принципа «любви к ближнему» шел в течение столетий, постепенно. Вначале он принимает обличие «эгои́зма» — поведения, целиком определяемого мыслью о собственной пользе, выгоде, когда индивид ставит свои интересы выше интересов других. Принцип эгоизма в качестве универсального начала человеческой активности был признан в эпоху Просвещения. Французские мыслители XVIII века сформулировали теорию «разумного эгоизма», полагая, что основой морали являются правильно понятые собственные интересы «разумное себялюбие». В Англии подобное себялюбие, сочетаемое с заботой о пользе для других людей и всеобщем благе, получило название утилитаризма и подготовило почву для появления идей социализма.
В России последователь сторонника «разумного эгоизма» Н.Г. Чернышевского Писарев создает теорию «расчетливого эгоизма», в которой выдвигает тезис: «Пришибу родную мать, раз у меня явится такое желание и раз сам буду видеть в этом пользу». [16]
Трансформируясь, идеи разумного эгоизма перерастают в индивидуали́зм, — моральное, политическое и социальное мировоззрение, которое подчеркивает стремление к индивидуальной свободе, придает первостепенное значение личности и исповедует принцип «полагаться на самого себя». Индивидуализм становится основополагающим принципом идеологии и практики либерализма.
- Сущность современного либерального гуманизма
Либерализм это идеология хозяев, ставших капиталистами и появившихся на общественной арене в период Возрождения. Главным для них является право свободно распоряжаться собой и своей собственностью. Начиная с конца XVIII века, либерализм стал одной из ведущих идеологий во всех развитых странах. В основе либерализма лежит представление, что каждый человек лучше всего знает, что для него лучше. Культурный либерализм в той или иной степени возражает против государственного регулирования таких областей как литература и искусство, а также таких вопросов как деятельность научных кругов, азартные игры, проституция, возраст добровольного согласия для вступления в половые отношения, аборты, использование противозачаточных средств, эвтаназия, употребление алкоголя и наркотиков.
Полноценные либеральные движения возникли в эпоху Просвещения во Франции, Англии и колониальной Америке. Джон Стюарт Милль развил идеи этой либеральной этики в своём труде «О свободе» (1859 г.). Отдавая дань христианскому гуманизму, он придерживался утилитаризма, делая акцент на прагматичном подходе, практическом стремлении к общему благу и повышению качества жизни.
В наши дни в вопросах международной политики проблема прав человека вступает в конфликт с принципом невмешательства в суверенные вопросы других стран. Либералы активно поддерживают применение военной силы против враждебных США стран и оправдывают связанные с этим нарушения принципов международного права.
В настоящее время вместо защиты прав и свобод человека либерализм перешёл к защите прав заключённых, сексуальных меньшинств, умалишённых и других категорий граждан, чьи права потому и поставлены под вопрос социальными институтами, что входят в конфликт с правами других людей. Таким образом, либерализм противопоставляет себя большинству людей с нормальной психикой и здоровыми взглядами на социальные проблемы. В XIX столетии либерализм, чтобы облагородить свое неприглядное капиталистическое нутро надевает на себя личину гуманизма. И возникает множество направлений гуманизма от атеистического Жан-Поля Сартра до натуралистического или научного гуманизма, которые сходятся на одних позициях – индивидуализме и эгоизме, делая их антиподами гуманизма. По своей сути все либеральные движения, называющие себя гуманистическими, построены на отрицании любви к другому человеку. Они антихристианские.
5. Коммунистический гуманизм
В те же самые годы, когда набирал силы «либеральный гуманизм» зарождается и совершенно новый тип гуманизма – коммунистический или пролетарский, социалистический, который, как утверждается его сторонниками, представляет собой «качественно новый скачок в развитии гуманизма», результат «критической переработки гуманистических идей прошлого». В основу его легли мысли о государстве всеобщего благоденствия Платона, утопические идеи Томаса Мора и Кампанеллы.
Особенность социалистического гуманизма состоит в его коллективизме, партийности, классовом (изначально, пролетарском) характере, выдвижении на первый план интересов трудящихся масс, которые противопоставляются интересам «угнетателей» и в конечном счёте, «буржуазному псевдогуманизму с антикоммунистическим содержанием».
Как заявляется в марксистской теории, мерилом гуманности человеческих поступков является то, насколько они на практике способствуют решению назревших задач общественного прогресса, «освобождению трудящейся личности», созданию социалистического и коммунистического общества.
Согласно марксистской теории, только построение коммунистического общества способно решить такие великие гуманистические задачи, как освобождение трудящихся от капиталистической эксплуатации, политического гнёта, национального порабощения, уничтожение нужды и безработицы широких народных масс, ликвидацию противоположности между умственным и физическим трудом, между городом и деревней, искоренение бесправия женщин, избавление народных масс от духовного порабощения.
Эти высокогуманные цели, провозглашенные коммунистами, при их практической реализации после победы социализма во многих странах мира оказались недосягаемыми. Коммунисты поставив во главу угла своей политики классовую борьбу с эксплуататорами, втягиваясь в логику этой борьбы, порывали с гуманизмом. Об этом говорит исторический опыт построения социализма в ряде стран. В СССР уничтожение эксплуататоров в период Гражданской войны переросло в классовую борьбу с крестьянством, в которой врагами объявлялись все более-менее зажиточные хозяева. Партийные чистки перенесли борьбу в ряды большевистской партии, когда сами коммунисты объявлялись врагами и подвергались репрессиям. События «культурной революции» в Китае втянули в орбиту репрессий десятки миллионов человек. Злодеяния «красных кхмеров» в Камбодже в 1975-1979 годах привели к гибели двух или трех миллионов человек из восьмимиллионного населения страны.
- Заключение.
Из рассмотренных нами трех типов гуманизма только один – христианский, основанный на идеях учения Иисуса Христа сохраняет первоначальное его значение, заключенное не только в любови к людям, но и стремлении к самосовершенствованию, данному Иисусом Христом в его заповеди: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». [17] Необходимо отметить, что среди многих современных религиозных движений, называющих себя христианскими, при беспристрастном рассмотрении можно увидеть отход от принципов Христа в сторону либерализма.
Коммунистический гуманизм, несмотря на риторику о братстве пролетариата, в силу содержащейся в нем доктрины о диктатуре пролетариата, то есть насилии как единственном средстве решения проблем, легко скатывается к своей противоположности – тоталитаризму.
Либеральный гуманизм является отражением идеологии своих родителей хитрых, пронырливых и лживых буржуа, которые вкладывают в это понятие совершенно другой смысл и прячут за словами о гуманизме свою заботу, о сохранении личного благополучия, путем одурачивания легковерных.
Глава 2. Современные теории происхождения этики
1. Чье поведение изучает этика?
Среди современных теорий происхождения этики в последние десятилетия особую активность проявляют сторонники биологической концепции, которые утверждают, что она своими корнями уходит в царство животных, из которого выделился человек. По этой причине ими созданы новые отрасли науки, такие как этология, биопсихология и др., изучающие поведение животных и экстраполирующие его на людей. В таком научном поиске не было бы ничего плохого, если бы его сторонники не отвергали поведение человека, обусловленное не только его биопсихической природой, данной генетикой и эволюцией, но и духовностью, являющейся продуктом культурного развития. Человека нельзя рассматривать в разрыве его биологической и духовной составляющих, потому что понятие этики родилось в результате его культурного, а не биологического развития.
Энциклопедический словарь сообщает, что «этика (от др.-греч. — этос, «нрав, обычай») — философское исследование морали и нравственности. Первоначально смыслом слова этос было совместное жилище и правила, порождённые совместным общежитием, нормы, сплачивающие общество, преодоление индивидуализма и агрессивности. По мере развития общества к этому смыслу добавляется изучение совести, сострадания, дружбы, смысла жизни, самопожертвования и т. д.»
Как будто бы все ясно. Этика это наука о поведении человека при его совместном проживании с другими людьми, которая изучает мораль и нравственность. Создатель науки этики греческий философ Аристотель в своей классификации наук определял ее практической философией. Более двух тысяч лет этикой занимались философы, богословы, педагоги. Однако во второй половине XIX века Ч. Дарвин выдвинул положение, что нравственность присуща и животным, поэтому корни этики уходят в животный мир. Эту идею с громадным воодушевлением подхватили сторонники позитивизма - материалистического направления в философии. Возникло целое движение, изучающее зачатки нравственного поведения животных, получившее название - эволюционная этика, которое толкует происхождение и природу нравственности с позиций биологического эволюционизма. Это означает, что нравственное развитие людей шло по линии передачи генной информации и эволюции инстинктов. С этого момента в конце 19 столетия господство гуманитариев в изучении этики закончилось. Оно перешло к представителям естественных наук биологам и психологам, первым из которых был естествоиспытатель, как тогда говорили, Чарльз Дарвин. Он протянул логическую нить от поведения обезьяны к этике человека. За ним последовало множество других ученых, бывших специалистами в разных областях кроме философии и педагогики. Одним из них был наш русский ученый П.А. Кропоткин, который доказывал, ссылаясь на Дарвина: «Любое животное, обладающее определенными общественными инстинктами, включая сюда родительские и сыновьи привязанности, неизбежно приобретает нравственное чувство или совесть, как только его умственные способности будут в такой же степени развиты, как у человека». [18] Из этого следует, что появление этики у животных ограничено только временными рамками. И совсем вне поля зрения этих естествоиспытателей остается дарвиновская теория эволюции, согласно которой человек одно из самых молодых существ на планете, а известные нам животные появились гораздо раньше его, но так и не смогли «развить свои умственные способности как у человека». Таким эволюционистам, видимо, очень хочется упростить ситуацию, сделать происхождение и сущность человека ясной и простой, поэтому они идут на всевозможные ухищрения, представляя его рядовым представителем животного мира. Из приведенных фактов явствует, что первые предположения о том, что этика человека коренится в повадках животных, были сделаны не специалистами по этике. Естествоиспытатели или натуралисты, как их тогда звали, прекрасно знали физиологию человека, но были весьма далеки от знания истории развития духовной сущности человека. Только в первой половине ХХ века к изучению человека приступают психологи, которых сразу же объявляют философами. Первым и самым знаменитым из них был З. Фрейд, который шел в фарватере эволюционистской теории и поведение людей объяснял действием «либидо» - полового инстинкта. Но опять неувязка. Широко известный знаменитый британский нейрофизиолог Крис Фрит говорит о Фрейде следующее: «Может быть, Фрейд и оказал большое влияние на литературную критику, но он не был настоящим ученым. Он не интересовался фактами». [19] Так мы заходим тупик недоверия, как верить ученым, которые или не были специалистами, или же их компетентность ставится под сомнение коллегами. А почему можно доверять сегодняшним ученым, которое рассматривают человека как животное?
Википедия разъясняет, что «при всех различиях теорий морали, относящихся к данному направлению, их объединяет общий методологический принцип: нравственность рассматривается не как специфически общественное явление, а как проявление процесса биологической эволюции. Человек с этой точки зрения – высокоразвитое и социализированное животное, а мораль – система условных рефлексов, вырабатываемых обществом в ходе его эволюции и служащих для человека орудием приспособления к среде. Ее сторонники отрицают общественный характер морали. Понятия добра и долга, с их точки зрения, – это средства ориентации человека в природной действительности; они якобы помогают людям осуществить в своем поведении требования органической эволюции, привести поступки в соответствие с внешней средой.
В целом такого типа теории относят к вульгарно-механистическим, хотя в них часто имеются также элементы объективного идеализма, фрейдизма и бихевиоризма, Ненаучность данного направления нередко совмещается с проповедью индивидуализма и эгоизма». Нужно признать, что это очень объективное суждение.
В ХХ столетии возникла еще одна новая наука - этоло́гия — обратим внимание на то, что это раздел зоологии, изучающий генетически обусловленное поведение (инстинкты) животных, в том числе людей. Основоположник этологии, лауреат Нобелевской премии Конрад Лоренц, называл этологию «морфологией поведения животного». Главной особенностью этой науки является то, что она рассматривает человека как животное в ряду животных. Подобными вопросами занимается и сравнительная психология. Наверное, в этом нет ничего плохого, так как человек существо телесное и своим биологическим строением неразрывно связан с миром животных. Наука имеет право вторгаться во все сферы материального мира, но на основе поведения крыс или дрожжевых бактерий делать выводы об этической эволюции людей и их сегодняшнем поведении очень опасно.
2. Расизм
Современные ученые, которые, опираясь на теорию эволюции, стремятся доказать, что человек это животное, словно не знают, к чему привели подобные изыскания более ста лет назад. Тогда они подвели «научную базу» под расизм – самое страшное явление в истории европейских народов. Родился он после начала Великих географических открытий, когда мореплаватели, открывая для европейских государств новые земли, обнаруживали там людей совершенно на них не похожих. Эти земли были богаты, но для извлечения богатств были нужны работники, которыми сделали аборигенов. И сразу же встал этический вопрос, далекий от биологии и генов, неизвестных в то время. Он заключался в следующем: как обращаться с аборигенами, такие же это люди как европейцы или нет. Ответ был отрицательным. Они дикари, которые подобны животным. Для Кортеса и конкистадоров, ограбивших Мезоамерику, решающим доводом оказался кровавый религиозный культ ацтеков и инков. Испанцы разрушили великую цивилизацию индейцев, а самих жителей уничтожали как диких животных.
Цивилизованные европейцы в начале Нового времени осваивают все новые и новые земли. Начинается продажа черных рабов в Америку, куда из Африки за несколько столетий было перевезено 20 000 000 человек. Алчные авантюристы не хотят ломать голову над вопросом, как нужно обращаться с жителями открываемых земель? За них это делают ученые.
С XVIII века к разработке расистской теории подключаются три вполне «благопристойные» науки: антропология, биология и лингвистика, как и в наши дни. В 1738 году К. Линней опубликовал "Систему природы", в которой разделил человечество на четыре расы, описав их физические и нравственные черты. Британский врач У.Ф. Эдвардс произвел научную революцию, разделив расы по телосложению; в 1829 году он опубликовал знаменитую книгу "О физиологических свойствах человеческих рас в связи с их историей". Эдвардс не сомневался, что самым достоверным признаком расы является размер и форма черепа. В 1893 году французский философ Альфред Фуйе предсказал - не осознавая в полной мере силу своего предвидения: "Люди еще будут убивать друг друга из-за разницы в один балл между их черепами". Поиск доказательств животной принадлежности человека шел в том же направлении, что и сегодня. Череп - вместилище мозга, поэтому ученые того времени считали, что могут судить о человеке по строению его черепа, так как для изучения самого мозга у них не было соответствующих приборов.
В это время науки начинают придавать абсолютное значение своим открытиям и самостоятельно интерпретировать их социальное значение. То есть биологи и антропологи берут на себя функции философов. Так был сделан решающий шаг к расизму.
В 19 веке появилась биологически обоснованная теория эволюции природы. Одним из первых эволюционистов стал французский биолог Жан-Пьер Ламарк, предположивший, что разнообразие видов, форм, оттенков живых существ есть результат их приспособления к окружающей среде. Несколько позже в Англии нашлось множество сторонников теорий социолога Герберта Спенсера, обосновавшего в 50-х годах свои социологические гипотезы именно новейшими биологическими открытиями. Окончательно сформулировал и доказал теорию эволюции знаменитый англичанин Чарльз Дарвин: его "Происхождение видов", впервые опубликованное в 1859 году, переиздавалось бесчисленное множество раз на всех языках Европы. Биолог обосновал процесс эволюции в природе и сформулировал его главнейшие законы: закон естественного отбора и закон борьбы за существование.
На научные гипотезы Дарвина жадно набросились люди, решившие использовать их для разработки социальных тем, возник термин - "социальный дарвинизм". Вот главные тезисы "социал-дарвинистов":
- природа построена на эволюции, и самая высшая ступень эволюции - млекопитающие, среди которых первенствуют приматы, а венчает пирамиду человек - хомо сапиенс;
- эволюция не знает границ, следовательно, среди людей и поныне тоже протекает процесс эволюции; внутри современного человечества можно и нужно искать различные виды, а среди них - самый высший.
Взяв за основу уже существующие расистские взгляды, социал-дарвинисты создали расистский дарвинизм. Чтобы обосновать свои претензии на господство над другими народами, расисты начали утверждать, что белая арийская или нордическая раса является высшей по следующим причинам:
- в войнах белый человек завоевал мир и создал повсюду свои колонии, духовно поработив все народы;
- в сфере духа породил величайших философов-европейцев;
- в музыке - создал классику;
- в архитектуре белыми созданы величайшие творения, например, - готические соборы;
- в технологии - паровозы и пароходы - изобретения белого человека, заставившего природу работать на себя и т.д.
К концу 19 века сложился подходящий общественный климат для внедрения расизма в духовную жизнь общества. Все его составляющие оказались объединены в книге французского аристократа-дипломата графа Артура де Гобино "О неравенстве человеческих рас" (1853-55 гг.), т.е. еще до "Происхождения видов" Дарвина - это доказывает, что идеи расизма витали в воздухе). Кроме постулатов о том, что "ключ к пониманию истории таится в расовых особенностях ее субъектов" и "критериев величия белой расы" творение Гобино отличалось также крайним историческим пессимизмом. Из-за недооценки миром важности расового фактора все расы, мол, перемешались, и потому в будущем нельзя будет отыскать силу, которая поведет человечество к прогрессу.
Во Франции, на родине автора, его книга не пользовалась популярностью, но в Германии, благодаря его близкой дружбе с великим композитором Рихардом Вагнером, сочинение Гобино пало на благодатную почву, так как немцы из-за былой раздробленности германских государств позднее других приступили к колониальным захватам. Созданная в 1871 году Германская империя нуждалась в идеологии, которая позволила бы ей приступить к войне за передел колониального мира в свою пользу. По этой причине расовая теория Гобино появилась для немцев как раз вовремя. В сочетании с поздней философией Ф. Ницше, ставившего войну «сверхчеловека» с человеческим «стадом» основой для выведения новой расы господ, эти идеи сыграли свою роль в становлении немецкого фашизма.
Расизм основывается на делении людей на низшие и высшие расы и признании низших рас неполноценными. Свой вклад внес в расовую теорию немецкий философ Ф. Ницше, который всех людей разделил на человеческое стадо, недочеловеков и касту сверхчеловека, которая должна уничтожать человеческое стадо. С образованием фашистской партии Германии расовая теория становится ее официальной идеологией. Как только фашисты убедили немцев, что они высшая раса, а остальные люди - недочеловеки, задымили печи крематориев, в которых было сожжено одних евреев 6 миллионов. На недочеловеках стали проводить изуверские опыты и делать из их кожи абажуры и перчатки.
О кровной связи эволюционной теории Дарвина, расизма и немецкого фашизма свидетельствуют сами расисты. Современный российский расолог В. Авдеев в своей книге «Расология» пишет: «Известный немецкий антрополог-эволюционист Герхард Хеберер в период расцвета своей творческой деятельности возглавлял Институт общей биологии и антропологии в Йене». (Установить годы работы не удалось, но можно полагать, что они выпадают на период расцвета III Рейха). «В работе «Теория происхождения видов и современная биология» (1942) Г. Хеберер подчеркивал: «Общая история организмов переходит в историю человеческих рас. Теория происхождения видов является одновременно той почвой, в которую уходит корнями расовая теория». [20] А вот что писал об идеологии фашизма пророк современного либерализма К. Поппер: «Фашизм добавил к своей официальной идеологии, по крайней мере на ранних этапах своего развития, некоторую долю эволюционистского материализма девятнадцатого века. Формула фашистского варева была одной и той же во всех странах: Гегель плюс чуточку материализма девятнадцатого века (в частности, дарвинизма в его огрубленной форме, приданной ему Э. Геккелем). [21]
Очень опасную игру ведут современные этологи, биопсихологи и другие ученые, а самое главное с неизвестным концом, разрушая тысячелетние этические традиции, ставя человека в один ряд с животными. Вера в высшее предназначение человека это не «примитивные сказки и страшные призраки, и чрезмерно раздутое чувство собственной важности», как написал биолог А. Марков – это этический порог, сдерживающий безнаказанные посягательства на жизнь и свободу людей. Попытаемся представить, что Максим Горький, сказавший, что «человек – это звучит гордо», перефразировал эту фразу следующим образом: «обезьяна – это звучит гордо». Между человеком и обезьяной лежит непреодолимая со стороны животных пропасть – культура. Животное может чувствовать эмоции человека, но осознавать его духовно-интеллектуальные состояние, ему не дано, поэтому оно способно угадывать наши чувства и даже по-своему разделять их, но не может осознавать наш духовный мир и стать равным, поэтому они всегда останутся «братьями меньшими». А вот человек легко скатывается к животному образу жизни и теряет человеческое обличие, как только отказывается от своей культурной составляющей. Об этом ярко свидетельствует поведение не только алкоголиков и наркоманов, но и людей, сознательно проповедующих аморализм и пренебрежение правилами приличий.
Биопсихологи явно недооценивают историю или просто не знают, что в первобытные времена существовало религиозное верование - тотемизм, когда люди верили, что произошли от животных, поэтому и сами являются такими же животными. Они со спокойной совестью поедали друг друга, снимали скальпы и кожу, изобрели множество изуверских пыток, а затем стали делать других рабами. Только христианская вера в то, что человек образ и подобие Бога поставила каннибализму не только правовую, но и этическую преграду. Наше атеистическое время эту преграду нарушило и все чаще сообщается о случаях поедания людей каннибалами.
3. Сомнительные «достижения» современной биопсихологии
Опасность последствия «научных» изысканий современных этологов, биопсихологов и других ученых приравнивающих поведение человека к поведению обезьяны состоит в том, что как только они убедят нас, что мы обезьяны, то есть животные, найдутся другие ученые, которые убедят иных людей, что они относятся к ницшеанской расе сверхлюдей и могут делать из «человеческого стада» абажуры. Приравнивая людей к обезьянам, такие ученые уничтожают законы, выработанные тысячелетиями развития этики, которые берут свое начало не в биологии, а в истории людей. Они угрожают существованию самого человечества.
Стремление доказать родство и неразрывную связь человека с обезьяной приводят к агрессивным нападкам на духовную сущность людей. Биопсихологи утверждают, что в мозгу никакой души нет, а психику составляют доставшиеся от предков инстинкты. Такая позиция разрушает культуру вообще и отношения полов в частности, так как ставят любовь в полную зависимость от инстинкта. Это приземление человека, низведение его до уровня скота, наполняет душу цинизмом и неприятием другого человека. Доктор биологических наук А. Марков утверждает: «Мы не произошли от обезьяны. Мы – обезьяны, но обезьяны особенные, культурные и к тому же умные…Я считаю, что десакрализация и демистификация человеческой психики, вскрытие ее подлинных эволюционных и нейробиологических корней – это путь к переводу нашего самосознания на новый, более высокий уровень. Наша внутренняя «модель себя», эта первооснова нашего социального интеллекта, очищенная наконец-то от примитивных сказок и страшных призраков, а заодно и от чрезмерно раздутого чувства собственной важности, станет куда более эффективным рабочим инструментом, с которым эволюция впустила нас в мир культуры. А ведь на «модели себя» основано все то, что считалось хорошим: взаимопонимание, любовь, сочувствие. Мы сможем лучше понимать друг друга. Мы можем стать великодушнее». [22]
Удивительное отсутствие логики в приведенных писаниях ученого-биопсихолога. По его словам, как только человек создаст «модель себя», в которой будет выглядеть обезьяной, он сразу же станет лучше. Если продолжить рассуждения Маркова, то получается, что человек жалкая копия обезьяны, а весь путь развития человечества это не прогресс, а деградация. Марков не замечает или не знает, что его выводы полностью соответствуют философии Ф. Ницше, который призывал покончить с иллюзиями, а «человеческое стадо» держать в стойле под приглядом высшей породы людей. Другим потрясающим открытием, сделанным А. Марковым, является выявленная им связь между осознанием себя обезьяной и становлением морального сознания у человека. Как может человек серьезно считать, что осознание себя обезьяной сделает его великодушнее? В приведенной цитате автор не замечает, что употребляет тавтологию, перечислив «хорошие» результаты модели себя «взаимопонимание, любовь, сочувствие», он снова пишет: «Мы сможем лучше понимать друг друга», но это и есть взаимопонимание о котором автор только что упомянул. Маркову словно не известно, что людей приучают к мысли о том, что они обезьяны уже скоро двести лет, но от этого люди становятся не лучше, а хуже, так как начинают своим поведением копировать животных.
Этот ученый, как и другие, ведет развернутые поиски того, что называют душой и с гордостью заявляет, что в человеческом мозгу не имеется ничего, что можно было бы отождествить с центром нашего сознания или «Я» и назвать его душой. Но в человеческом мозгу не существует и сознания как такового, сколько бы мы ни изучали мозговые извилины мы не найдем в них поэзии, музыки, живописи или гениальных научных открытий.
Британский психолог Крис Фрит пишет: «Лет после пятидесяти многим нейробиологам начинает казаться, что они накопили много мудрости и опыта, чтобы взяться за проблемы сознания. Было предложено много решений этой проблемы, но ни одно из них не оказалось вполне удовлетворительным». [19. 286] Удивительное по своей откровенности или научной субъективности признание. Ученый заявляет, что не знает, что такое сознание, но зато абсолютно уверен, что души нет. Возникает элементарный вопрос, откуда ему это известно? Почему душа должна находиться в мозгу, а не представлять особый вид энергии? Нежели нейрофизиологу позволено делать исчерпывающие заключения о явлениях, которые ему неведомы? Такие ученые не способны объяснить, как в сознании одного человека рождаются любовные сонеты, почему один слагает стихи, едва научившись говорить, а другой и к концу жизни не сможет сочинить ни одной рифмы. Они не могут объяснить процесс появления научных идей и открытий. Деятельность мозга при наличии приборов можно видеть как энергетическую активность, но распознать то, что в нем происходит не может никто. Такие ученые не замечают, что их эксперименты блестяще подтверждают вывод о духовно-нравственном кризисе, в котором пребывает современная европейская цивилизация. Отрицая душу, они отвергают и духовность. Бездуховность же приводит к падению уровня морали и нравственности, особенно она проявляется в деградации и опошлении искусства, зачастую сводя его к показу артистов, безобразно галопирующих на сцене подобно обезьянам.
4. Модель себя. Поведение обезьян и этика человека
Марков делает очень интересное открытие, он говорит о «модели себя», которую создаем мы люди. В связи с этим возникают вопросы. Первый, есть ли такая модель у обезьян? Второй, с кого берут пример для создания модели себя люди или каждый создает собственную произвольную модель? Ответы приводят к интересным выводам. Если обезьяны способны создавать модель себя, тогда они обладают сознанием и не отличаются от людей. Но даже господин Марков, наверное, не рискнет называть обезьян людьми, однако это не мешает ему называть людей обезьянами, в чем отсутствует элементарная логика.
Не менее интересен и ответ на второй вопрос, с кого же берут образец для подражания при создании модели себя люди? Неужели с обезьян? Не хотелось бы общаться с подобными людьми, хотя в нашем обществе этот тип уже широко распространился. Если точка зрения на то, что исходным образцом для «модели себя» была шимпанзе или орангутанг победит во всемирном масштабе, что будет с человечеством? На каком основании в отношениях людей станут господствовать взаимопонимание, любовь, сочувствие, великодушие, как считает Марков. Неужели всему этому людей научат обезьяны? Сам же Марков пишет: «Иногда самке даже удается спровоцировать очарованного ею самца на убийство детей конкурентки. Да, нравы у наших ближайших родственников – не лучший образец для подражания». [23] Если автор признается в том, что обезьяна не «лучший образец для подражания», тогда зачем нас убеждать, что мы обезьяны и должны походить на них?
Выдающийся русский поэт Владимир Владимирович Маяковский, в своей поэме «Хорошо!» (1927) написал: «Юноше, обдумывающему житье, решающему, делать жизнь с кого, скажу, не задумываясь — делай ее с товарища Дзержинского». Обратим внимание, что поэт, названный в Советской России пролетарским, предлагает молодому человеку идеал для подражания или «модель себя» образцом которой выступает «железный Феликс», «рыцарь революции», как его звали в то время. В каком положении оказывается современный педагог, которого новейшая система образования убеждает, что он и его воспитанники являются обезьянами, и у них отсутствует, какая бы то ни было духовность? Утверждения А. Маркова, что человек это культурная обезьяна весьма зыбки, так как культура такого субъекта вытекает из инстинктов, а не духовных побуждений. Молодой человек, убежденный, что он умная обезьяна, только слегка облагороженная культурой, начинает вести себя соответствующим образом. Результаты можно видеть вокруг.
Сторонники биологической идентичности человека и обезьяны словно загипнотизированы гомогенным строением их внутренних органов и не видят или не хотят видеть глубочайших различий между ними, позволившим человеку вырваться из животного царства. У человека совершенно другое функциональное назначение конечностей, голосового аппарата и остальных органов. Человек представляет собой совершенно другое существо, чем любое животное, в том числе и человекообразная обезьяна. Ему доступно то, с чем не сможет справиться ни одна обезьяна. Мы можем привести множество сфер деятельности, в которых разрыв между человеком и обезьяной настолько очевиден, что о разговор нем выглядит верхом банальности. Обезьян учили играть на музыкальных инструментах, писать картины и в этих занятиях по уверению учителей они добивались успехов. Впрочем, признание творческих успехов обезьян это дело вкуса. Но представить обезьяну на балетной сцене, исполняющей партию в классическом балетном спектакле, весьма затруднительно. Обезьяна иная, чем человек. Она может прыгать и кувыркаться, кривляться, лазать по декорациям, но строение ее конечностей иное. Она не сможет танцевать, потому что ее нижние конечности не рассчитаны на подобные движения, ее позвоночник не позволит распрямить спину. Если физиологическое строение обезьяны и человека настолько различно, то как можно их приравнивать в психическом, а тем более этическом и духовном содержании.
Письменная история человечества, которая составляет всего лишь чуть более пяти тысяч лет, свидетельствует, что в течение всего этого периода шло интенсивнейшее развитие духовности людей, как особой сферы человеческого сознания и культуры, которая часто развивалась в сторону подавления животных инстинктов. Не случайно З. Фрейд считал культуру репрессивным механизмом, а Руссо и Ницше требовали ее уничтожения. Один из фашистских вождей говорил: «При слове культура я хватаюсь за пистолет».
Еще Платон призывал воспитывать молодежь на лучших образцах человеческого поведения и культуры. Сторонники обезьянней составляющей человека повели наступление на культуру с другого конца, утверждая превосходство инстинктов над духом. Они или не задумываются или не понимают последствий своего надругательства над культурой и воспитанием молодежи.
Если понимать гуманистическую этику как науку, изучающую мораль и нравственность людей, с позиций любви к ним, то найти ее в общественных науках, рассматривающих человека, как умную обезьяну можно лишь при очень большом желании. Гуманистическая этика сохранила свое содержание только в христианском учении о любви к людям.
5. Ш. Летурно о происхождении нравственности1.
В начале ХХ века французский социолог и этнограф, профессор антропологической школы в Париже, Президент Парижского антропологического общества, доктор медицины - Шарль Летурно (1831-1902) опубликовал книгу «Прогресс нравственности», в которой провёл исследование развития нравственности в разные периоды истории человечества.
В понимании природы Летурно – материалист. Он опровергал религиозные теории происхождения этики и был убежденным эволюционистом, но в то же время видел корни эволюции этики не в царстве животных, а обществе людей. Он считал, что лучшим проводником в мире эволюции этики является этнография, на которой и должна быть построена социология. При помощи этнографии, по его мнению, можно изобразить последовательный и непрерывный рост человеческой культуры гораздо точнее, чем при помощи обычного исторического метода исследования биологии.
Современные исследователи обвиняют Летурно в том, что он не заботился о тщательной поверке сведений, лежащих в основании его заключений, поэтому дает очень мало ценного для объяснения причин и факторов социальной эволюции человечества и является не более как популяризатором современных ему социологических гипотез. Однако на такие обвинения имеется другой ответ. Выводы Шарля Летурно полностью отвергают гипотезы животного происхождения нравственности и этики, поэтому их опровергают с помощью традиционного обвинения в научной некомпетентности, хотя у него был просто принципиально иной подход. Современники Летурно, несомненно, ценили его работы. Влияние Летурно прослеживается в трудах многих мыслителей того времени - Фридриха Энгельса ("Происхождении семьи, частной собственности и государства"), Льва Толстого и других.
В России книга Летурно была опубликована в 1910 году. Исследуя прогресс нравственности, Ш. Летурно не ссылается на находки ископаемых останков, которым насчитываются миллионы лет и по которым современные исследователи строят свои гипотезы о моделях поведения наших древнейших предков. Свои заключения Летурно строит на свидетельствах историков, начиная с Геродота, путешественников времен Великих географических открытий и данных, полученных его современниками, учеными - антропологами. Сделанные им выводы полностью расходятся с современными биологическими теориями происхождения этики. Будучи материалистом Летурно не показывает влияние религии на развитие нравственности, зато очень убедительно связывает его с общим подъемом культуры. Временной отрезок, исследованный им составляет чуть больше двух тысяч лет, но за это время этические представления людей делают громадный скачек, чего не скажешь о миллионах лет развития обезьян.
На основании использования огромного количества исторических и этнографических сведений Ш. Летурно делает свою классификацию стадий нравственной эволюции, которым дает названия, выражающие их общий характер: 1. Животная нравственность (первобытное общество); 2. Нравственность дикарей (начало рабовладельческого строя); 3. Нравственность варваров (развитые рабовладельческие государства Древнего Востока, античности и феодальная Европа); 4. Промышленная или меркантильная мораль (современный автору период XIX столетия). Репринтное издание этой книги вышло в России в 2007 году тиражом 400 экземпляров. Эта книга является библиографической редкостью, потому что выводы, которые вытекают из приведенных Летурно фактов, начисто опровергают любые спекуляции на тему биологического происхождения нравственности. По причине того, что книга противоречит либеральным теориям происхождения нравственности, ее замалчивают. Современная узкая специализация науки не позволяет биологам знать о работах антропологов, а, может быть, ученые не обращают на эти факты внимания, потому что они противоречат их теориям.
Первую стадию нравственного состояния у людей Летурно назвал «Животная нравственность». Говоря о начале нравственных представлений у людей, Летурно считает, что они копировали свое поведение с животных. Он пишет: «В настоящее время не отвергают, что общества дикарей, варваров и даже цивилизованных народов всех племен и наций исходным моментом своим имели людоедство».[24. 55] Многие современные ученые отводят антропофагии ритуальную роль, считая ее пережитком религиозного культа, но Летурно считает, что первобытный человек смотрел на своего собрата как на животное, которое можно употреблять в пищу.
«Человек для человека волк». С некоторыми ограничениями формула эта может быть действительно приложена к первобытным людям. Они (первобытные люди) очень мало заботятся о товарищах и нередко поедают без малейшего угрызения совести своих жен и детей. Всё умственное достояние этих, не тронутых ещё культурой, существ не подымается выше, хотя бы и сознательного, но всё же рефлективного действия».[24. 66-67]
«Несомненно, что у первобытных людей презрение к человеческой жизни безгранично. Внутри орды или племени беспрекословно царит право сильного. Никакая общественная защита не охраняет слабых; убийство считается частным делом. Каждый защищает себя сам, как может, и мстит по собственному усмотрению».
«Первобытная война нередко походит на охоту, в которой роль дичи выпадает на долю человека. …Убивают врага не только с тем, чтобы его съесть, но даже ради одного только смертоубийства, причём не довольствуются истреблением вооруженного неприятеля, но умерщвляют также и женщин, и детей; первобытные войны – настоящие войны всеобщего истребления». [24. 86]
Добавим сюда собственные замечания. В Библии находятся подтверждения сказанному. После взятия Иерихона предводитель еврейского войска Иисус Навин приказывает уничтожить не только всех жителей: мужчин и женщин, стариков и детей, но «и волов, и овец, и ослов, всё истребили мечом» [25]
А вот как Л.Н. Гумилев пишет об объединении Китая: «В IV веке до н.э. Китай объединился. Объединение это было весьма мало приятно китайцам. Но оно шло в течение четырехсот лет. Маленькие княжества воевали друг с другом и укрупнялись. Причем укрупнение шло (следующим) способом – если один князь брал город другого, то там убивали всё население, включая женщин и грудных детей. …Пленных китайцы не брали. У них не было понятия плена вообще». [26]
Летурно пишет, что ощущение своего родства с животными делало людей и в этическом плане похожими на них. Как кошка играет с мышью так и первобытные люди наслаждались мучениями своих жертв: «Но краснокожие не ограничиваются простым умерщвлением своих врагов на поле брани, - они находят особое наслаждение сжигать их на медленном огне, предварительно привязав к столбу. Это событие составляет настоящий праздник для всего населения. Все, мужчины, женщины и дети, изощряют свое искусство всячески стараются причинить побольше страданий жертве, придумывая новые и новые пытки. Взятому в плен наносят удары ножом, вырывают у него ногти, прижигают его пылающими угольями и т.п.». [24. 88]
«В диких странах каждый человек постоянно бывает наготове: или ему приходится убивать неприятеля, или его убивают. Такая жизнь хищного зверя не может конечно способствовать развитию гуманных чувств; вот почему даже в мелких племенных группах нравы ужасны: здесь нет пощады для лишних ртов. На этой ступени нравственной эволюции участь старцев, больных и вообще немощных почти повсюду представляется крайне трагичной. В Новой Каледонии всякого, кто в течение трех дней не принимал пищи, относят и покидают в уединённом месте». [24. 93] Это значит, что всех заболевших там, просто выбрасывают из поселения.
«Баттасы, живущие на Суматре …не только убивали своих престарелых родителей, но и съедали их, выбирая, как люди предусмотрительные, для своих пиршеств времена, когда урожай лимонов был особенно обилен, а соль можно было купить по дешевой цене». [24. 95]
Не менее впечатляющими выглядят описанные Летурно обычаи половой нравственности. «В Австралии еле сложившиеся мальчики и девочки, начиная с 10 лет, сближаются совершенно свободно. Существуют даже особые празднества, во время которых, то, что мы назвали бы развратом молодёжи, получает санкцию и проявляется в самой разнузданной форме. Дело в том, что самому факту половой связи здесь не придаётся никакого дурного значения. Свобода в этом отношении так велика, что нередко родители совокупляются с детьми, а девушки с наступлением ночи обязаны разыскивать гостей, гостеприимно принятых племенем, и делить с ними ложе и т.п.». [24. 113]
«Эти любопытные нравы сложились, очевидно, помимо всякого умышленного подражания животным; но в сущности это – животные нравы, сохранившиеся от того ещё времени, когда предки наши, совершенно подобно другим животным бродили по лесам». [24. 114-115] Как видим, описанное Ш. Летурно влияние животных нравов на людей, не делало их более нравственными, как об этом говорят некоторые современные ученые.
Особенно тяжело отражалось следование животным нравам на положении женщины: «На всем земном шаре и у всех первобытных народов, положение женщины почти повсюду одинаково: без всяких преувеличений можно утверждать, что женщина была первым домашним животным человека»…
Что касается любви, как страсти, то она представляет продукт высшей культуры. По единогласному свидетельству путешественников, такая любовь не встречается среди низших рас. Вьючное животное, орудие наслаждения, а иногда пища про запас – вот три существеннейшие роли, выпадающие на долю женщины в первобытных странах». [24. 124]
Очень своеобразно толкует Летурно и причины появления собственности: «Самый первоначальный вид собственности составляла, несомненно, женщина, похищенная или купленная одним или многими мужчинами. [24. 127]
Летурно дает своеобразную трактовку появления рабства: «Рабство при своём возникновении быть может не свидетельствует о большом развитии гуманности, но оно во всяком случае указывает на прогресс в развитии ума... В самом начале, по-видимому, взятого в плен врага щадили не надолго, исключительно в видах сохранения его для предстоящих пиршеств; но впоследствии, когда приходилось совершать тяжелые работы, в особенности, когда возникло земледелие, пленного мало по малу превратили в настоящее домашнее животное, а вместе с тем и атрофировалась привычка пожирать его». [24. 150]
«У первобытных народов, находящихся на дикарской стадии нравственного развития, презрение к человеческой жизни, грубость половой морали, детоубийства и вообще всяческие злоупотребления силы встречаются очень часто». [24. 180]
«Так называемые врожденные понятия истины, добра, и справедливости блещут своим отсутствием в человеческих обществах, находящихся на дикарской стадии развития. На языке Тонгайцев, как и на языках всех вообще малоразвитых народов, не было даже слов для выражения понятий: «добродетель, справедливость, гуманность, порок, несправедливость, жестокость». [24. 181]
Летурно делает один из своих основных выводов - человеку близкому по своему нравственному облику к животным не ведомы основные нравственные понятия.
Очень характерно свидетельство о нравах как будто бы вполне цивилизованного языческого Рима: «В Риме разрешалось, на основании древнего закона Ромула, бросать на произвол судьбы мальчиков с физическими недостатками, а девочек всяких». [24. 274]
Следуя логике рассуждений Кропоткина и современных этологов, что нравственность берет начало в общественном инстинкте одинаковом для людей и животных, то в первобытном обществе, которое сохранило теснейшую связь с животным миром, нравственность должна была находиться на высочайшем уровне. Как видим, это не так. На фоне нравов, описанных Шарлем Летурно, рассуждения о каких-то животных корнях нравственности в писаниях князя Кропоткина П.А., доктора биологии Маркова и их последователей выглядят крайне неубедительно. Мы узнаём обратное, чем ниже находились люди на ступени духовного развития, тем более дикими и жестокими были их нравы, поэтому животные инстинкты и повадки происхождение нравственности объяснить не могут. Те зачатки нравственных качеств, которые наблюдаются у животных, никогда не могут перерасти в совесть, а затем и в нравственность, так как подавляются другими более сильными инстинктами – сохранения жизни и продления рода.
Заключение.
Искать корни этики в животном мире опасное занятие, чреватое сползанием к человеконенавистничеству. Первобытный каннибал поедал своего собрата именно по причине того, что считал его животным. Эволюционная теория, объявившая естественное право сильного убивать и пожирать слабых дало право всем человеконенавистникам с ХIХ по XXI в. подводить под свои теории наукообразную базу. С этих позиций и случаи несправедливости современного общественного устройства выглядят вполне закономерными. Человек отличается от животного одним важнейшим качеством – наличием сознания и разума, поэтому понимание сильнейшего в обществе людей может носить совершенно иной характер, чем в мире животных. В самом хрупком теле под любым обличьем может скрываться гений в какой-то сфере культуры и распознать его можно только по результатам творчества.
3. Рождение представлений о человеке духовном
1. Самоопределение человека в древности
Лев Гумилев писал, что невозможно выводить общественную жизнь людей из их биологической природы. «В отличие от большинства млекопитающих Homo sapiens нельзя назвать ни стадным, ни индивидуальным животным. Человек существует в коллективе… Спонтанное развитие общественных форм по спирали, через общественно-экономические формации присуще только человеку, находящемуся в коллективе, и никак не связано с его биологической структурой». [27. 39]
«Тезис: человек – млекопитающее животное; человек – один из видов отряда приматов (гоминид); закономерности развития человечества не отличаются принципиально от закономерностей развития любого другого вида – в середине XIX в. был лозунгом того материализма, который мы теперь называем механическим или вульгарным.
Не то, чтобы этот тезис был полностью неверным. Человек, действительно, несет в себе зоологическую природу, и многое в его жизни и поведении объясняется натуральными инстинктами и физиологическими потребностями, не меняющимися за все время существования вида Homo sapiens. Но нельзя переносить биологические законы в сферу социальной жизни непосредственно… Важно избежать ошибки Геккеля, Герберта Спенсера и др., отождествлявших процессы и законы биологической и социальной эволюции, так как последние являются эпифеноменами по отношению к первыми и протекают по собственным законам, зависящим от специфических особенностей, приобретенных самим человеком. Таким образом, хотя понимание биологической эволюции и необходимо для правильного направления человеческой деятельности, оно само по себе не дает нам разрешения социальных проблем». [27. 56-57] Продолжая его мысль можно отметить, что из биологической природы человека невозможно выводить его культурные достижения, природу его духовных верований или этических взглядов.
За десятки тысяч лет до современных ученых у первобытных людей появилось представление о том, что человек является родным братом животных и произошёл от них. Из данных антропологии о самосознании древних людей, полученных учеными на основе изучения племен, живших или живущих по уровню своего развития в первобытном обществе, известно, что с самых древних времен у людей существовало два религиозных верования: анимизм и тотемизм, которые отражали их собственное самосознание и самоощущение.
С анимизмом связано наделение всей природы, как живой так и не живой духовной сущностью. Древние люди видели сны, впадали в транс, болели, умирали и во всем этом видели действие каких-то не материальных сил, поэтому у них и возникло представление о душе, являющейся движущей силой всех явлений и поступков.
Тотемизм
Тотемизм – это вера в существование родственной связи между какой-либо группой людей (род, племя) и определенным видом животных или растений. Жизнь родового коллектива была теснейшим образом связана с некоторыми видами животных, на которых охотились его члены. Как предполагают ученые, это обстоятельство послужило основой для возникновения тотема - животного-предка или его символа, считавшегося покровителем рода.
Возникновение тотемизма было закономерным результатом развития сознания людей. Анимизм позволял древнему человеку объяснять недоступные его пониманию явления, такие как сон, смерть, гроза, землетрясение, рождение ребенка и т.д., а тотемизм отвечал на вопрос, откуда появились люди.
Классик египтологии Александр Морэ сообщает: «К 4000 году до новой эры в Египте господствовал тотемизм… Слово «тотем» впервые прозвучало в рассказах путешественников, вернувшихся из Нового Света в XVIII веке. Оно заимствовано из диалекта обжибвей (племя олганкинов) и означает «признак, семья», но идея, которую передает это слово, является общей для всех нецивилизованных народов многих стран. Тотем имеет следующие характерные черты. Прежде всего, это не фетиш, так как фетиш – это одно животное или один объект поклонения. Тотем отличается тем, что представляет собой целый вид животных или предметов. Этот вид считается основателем группы людей, которые ему поклоняются: в нем заключены одновременно жизненные силы, энергия воспроизводства и коллективное имя (то есть охраняемая душа), кроме того он символ этого родственного коллектива, его герб и, наконец, дух-защитник и покровитель.
Возьмем для примера племя, тотемом которого является волк. Каждый член племени считает себя волком. Все члены племени считают общим предком одного настоящего волка, одну общую плоть, следовательно, другие волки, оставшиеся в диком (то есть животном состоянии) для них братья – отсюда происходит запрет (табу) охотиться, убивать и употреблять в пищу мясо братьев-волков их тотема.
Для того, чтобы племя возрождалось и обновлялось, необходимо было периодически возобновлять контакт с предком. Для этого одна из женщин племени – часто это была жена вождя – плотски соединялась с тотемом». [28. 87-88]
Тотемизм сыграл огромную роль в формировании родового общества, так как способствовал отделению сородичей от остальных родов, путем возникновения четкого представления о своих, на которых распространялись выработанные предками строгие нормы и обычаи - табу; и чужих, которые не подчинялись этим нормам.
Табу были предшественниками нравственных норм и законов, появившихся гораздо позднее. Одним из первых появилось половозрастное табу, которое исключало половые связи между близкими родственниками. Духовное родство между людьми и животными имело далеко идущие последствия. Человек, ведущий свою родословную от хищника, стремился заимствовать его звериные повадки и строил отношения с другими людьми как зверь.
Вот что пишет по этому поводу известный ученый Мирча Элиаде: «Через несколько тысячелетий после победы земледельческой экономики мировоззрение первобытных охотников снова скажется в истории. Вторжения и завоевания индоевропейцев и тюрко-монголов будут предприняты исключительно под знаком охотника, «хищника». Члены индоевропейских военных союзов и кочующие всадники Центральной Азии вели себя в отношении оседлого населения, на которое они нападали, как хищники, - преследуя, душа и пожирая степных травоядных или домашний скот. Многочисленные индоевропейские и тюркско-монгольские племена носили эпонимы (название) хищных зверей (прежде всего, волка) и вели свое происхождение от териоморфного мифического предка». [29. 50-51]
Тотемизм был новым шагом в развитии культуры человечества, который нельзя назвать ни хорошим, ни плохим, он был закономерным. Идея кровного родства с животными родилась из связи первобытного человека с природой. Эта идея имела важное значение в эволюции представлений людей о самих себе, но она мешала развитию духовности и этики.
2. Тотемизм и духовность в Древнем Египте
В Египте тотемизм достиг вершины своего развития и исчерпал возможности этических представлений человека, вытекавших из веры в кровную связь с животными предками. Все боги этой страны носили облик животных, которым поклонялись люди. Однако мы находим интересное свидетельство «отца истории» Геродота: «Египтяне первыми ввели обычай не общаться с женщинами в храмах и не вступать в святилища, не совершив омовения после сношения с женщиной. Ведь кроме египтян и эллинов, все другие народы общаются с женщинами в храме и после сношения неомытыми вступают в святилище, так как полагают, что люди не что иное, как животные». [30. 118] Обычай ритуальной чистоты для священнослужителей, а затем и верующих из Египта и Греции распространился в большинство религий мира. Но главным в этом обычае является указание Геродата на то, что «все другие народы полагают, что люди не что иное, как животные». Египтяне, несмотря на культы животных, уже не хотели походить на них своим поведением. Они духовно возвысились над животными, но религиозные догматы не давали оторваться от почитания их.
Факт признания людьми превосходства над собою животных принижал их в собственном сознании. Главным священным животным в Египте был сокол, которого звали Хор или Гор, символизировавший солнце и божественное происхождение царской власти. В Египте можно наблюдать постепенный переход от обожествления животных к обожествлению человека. Естественно, что на роль почитаемого существа, возвышающегося над всеми людьми и равного богам в зверином обличье, становится царь Египта. Египтяне считали фараона воплощением бога Хора, и это имя было первым из пяти его ритуальных имен. Греки отождествили Хора с Аполлоном. Образ царя и хищной птицы в сознании подданного сливались в едином символе силы и могущества, призванного устрашить и повелевать. «Будучи соколом или богом, царь обладал самыми широкими привилегиями и всей полнотой власти; он распоряжался жизнями своих подданных и всей землей. Со свитой, состоявшей из животных, укрощенных его чарами, с уреем (изображением кобры) на голове, с соколом или коршуном, прикрывавшим его затылок своими крыльями, сопровождаемый львом, фараон представал грозным и внушающим ужас... Царь архаического Египта выступал в качестве воплощения сокола, так же как глава племени - воплощением тотема… Так же как дикарь трепещет, глядя на свой тотем, египтяне содрогались видя владыку. Представ перед царем подданный закрывал лицо руками, падал ниц и не решался говорить пока не получал на то разрешения. Личное имя царя-бога произносить запрещалось. Его называли – «Его величество» или именовали «Наш господин». Произнесшего всуе имя царя ожидала страшная кара, которой невозможно было избежать». [28. 97, 102, 103]
Несмотря на то, что египетская религия до своего заката так и не смогла отказаться от поклонения животным в ее недрах зародились верования, которые свидетельствуют о рождении понимания духовности не только животных, но и людей.
Исследователь культуры Древнего Египта Э.А. Уоллис Бадж писал: «Со временем менялись формы верований и характеристики богов, но стержневое учение Книги Мертвых в целом, т.е. вера в бессмертие всегда оставалось неизменным». [31. 312] Он перечисляет основные положения древнеегипетской религии, к которым относит: 1) веру в бессмертие души; 2) веру в воскрешение духовного тела; 3) веру в неизбежность Суда, который решит будет ли душа умершего жить или будет уничтожена. В Книге Мертвых кроме понятия души, воскрешения, высшего суда вводятся понятия зла, греха. К ним относятся: зло, грабеж, жестокость, воровство, убийство, обман, дурные слова, гневливость, прелюбодеяние, гомосексуализм, оскорбление, насилие, богохульство и святотатство, болтливость, оскорбление властей, дерзость и др., которые полностью или частично вошли в закон Моисея. В своем исследовании о Книге Мертвых У. Бадж упоминает понятие «саху», имевшемся в египетской религии и обозначавшее «духовное тело», в которое «облачались все духовные, интеллектуальные и ментальные составляющие и свойства человека после смерти материального тела». [31. 748] Таким образом древние египтяне внутри религии, носившей ярко выраженные черты тотемизма и сохранившую теснейшую связь с животным миром, начали развивать утонченные представления о духовности и обосновывать веру в необходимость нравственных достоинств человека.
Вместе с тем неразрывная связь с животным миром в сознании людей приводила к появлению культовой практики и нравственных норм, которые нам людям христианской культуры кажутся противоестественными. Упомянутый французский египтолог А. Морэ сообщает о связи египтян со своим тотемом следующее: «Тотем защищал своих потомков. Кровная связь, существовавшая между ним и племенем считалась действительной, а не фиктивной. Периодически женщина из клана совокуплялась с тотемом. Геродот сообщает, что в Мендесе в его время священный козел сошелся с женщиной; Страбон и Диодор, описывают аналогичные случаи, имевшие место в Мемфисе и в Фивах». [28. 94] Такие ритуальные совокупления переносились и на повседневную жизнь, в которой секс с животными рассматривался как совершенно нормальное явление. Подобные факты упоминались греками как особенности египетских религиозных культов и совсем не влияли на их почтительное отношение к египетским жрецам, которые передавали свои знания греческим философам, вошедшим в историю, как выдающиеся мыслители.
Великие открытия в сфере духовности были сделаны египетскими жрецами в рамках языческой религии, которая тысячелетними догматами сдерживала развитие этических и духовных представлений. Древнейшая попытка создания этического кодекса человека обнаружена учеными в египетской «Книге мертвых». Своими корнями она уходит во времена VI династии египетских фараонов (3000 лет до н.э.), а более или менее полное оформление книги датируется временем XVIII династии (XVI-XIVвека до н.э.) Высочайшие духовно-этические верования, вытекавшие из текстов этой книге фантастическим образом сливались с ужасающими образами животных. В этой связи заслуживает внимание загробный суд Осириса, который совершается над душой умершего человека для принятия решения о его посмертной участи. Человеческое сердце клали на весы со страусовым пером символом богини Маат. Эта сцена проникнута глубочайшим символизмом. Во-первых, сама Маат - богины истины, порядка и справедливости. Она изображается женщиной, но во время суда умершего человека судят животные, хотя и символизирующие богов. Если сердце, пораженное грехом, перевешивало перо богини Маат, то попадало в пасть чудовища, где исчезала навсегда, лишая его посмертного существования.
Как видим, древние египтяне подошли к пониманию добра и зла, к пониманию греха и духовной сущности человека. Это понимание настолько глубокое, что вызывает не только удивление и восхищение, но и вопрос, как оно вообще могло достигнуть такого уровня? В учении фараона Мерикаре есть и заповеди заботы о ближних: «Успокой плачущих, не мучай вдов, не притесняй людей, принадлежащих твоему отцу, остерегайся несправедливо наказывать…»
Не стоит думать, что нравственность в Древнем Египте стояла на высоком уровне. «Напротив, их поведение было веселым до фривольности, и многие суеверия являлись легко преодолимым барьером для их легкомыслия. Самая популярная песня на праздничных обедах (2000 год до н.э.) призывала каждый день использовать для удовольствия и радостной жизни, «пока не придет день отправиться к земле, откуда нет возврата». Пьянство было настолько популярно, что нередко служило сюжетом для погребальных изображений. Несмотря на наличие очень строгих нравственных предписаний, до наших дней дошло множество свидетельств о преступлениях, особенно со стороны злых и жестоких чиновников. Среди других народов египтяне имели довольно скверную репутацию людей, придерживающихся нестрогой морали.
Одной из причин этого можно считать формализм религии. «Привязанная узами традиционализма к несовершенным верованиям жестоких предков, религия не могла обеспечить успешного духовного развития и поэтому не сумела придать столь же серьезного значения этической стороне, как некоторые другие языческие верования». [32]
Египтяне до самого угасания своей цивилизации не смогли вырваться за рамки тотемистических представлений. Они сохранили не только символическое поклонение богам в образе животных, но почитание их самих. Лев, сокол и ядовитая змея господствуют в египетском пантеоне, но особенно почитался бык черного цвета с белыми отметинами, напоминающими крылья орла, на голове и спине и другими признаками. Он содержался в большой роскоши. Жрецы делали предсказания по дорожке, которую он выбирал, по пище, которую ел или отвергал. Его рассматривали как телесное воплощение бога Пта, позднее стали считать воплощением Осириса-Сокола.
В одном из городов Египта такими же почестями пользовался священный баран. Дошел до наших дней рассказ древнегреческого историка и географа Страбона о ритуале почитания в египетском городе Арсиное крокодила Себека, которого кормили приходящими на молитву паломниками. Греки утверждали, что священные животные ибис, сокол и кошка повсеместно в Египте считались настолько священными, что даже их непреднамеренное убийство каралось смертью от рук разъяренной толпы местных жителей.
Бог в образе зверя не мог способствовать духовному росту людей. Не случайно, что после завоевания Египта Римом древняя религия этого государства стремительно угасает, а христианство на его территории утверждается уже в III веке н.э.
3. Некоторые черты жизни древних людей
- Пища – основа жизни
Самоощущение своей кровной связи с животным миром не могло рождать у древнего человека никаких благородных чувств. Он, прежде всего, хотел кушать, а так как растительная пища плохо утоляет голод и он не был вегетарианцем, то должен был убивать, охотясь на других животных. Охота часто была занятием ненадежным, да и делать совершенные орудия человек научился довольно поздно, поэтому убивать приходилось все, что ходит, ползает или летает. Это потом появляются пищевые запреты, а вначале нужно было думать только о том, как выжить. Считая себя и других такими же животными, как и все остальные, люди не видели причин, по которым нужно было отказываться от употребления в пищу себе подобных. О каннибализме имеется много свидетельств древних авторов. На употребление человеческой плоти не способен духовный человек, их может совершать только человек-животное, человек-хищник.
- Продление рода
Другой важнейшей проблемой, стоящей перед людьми с глубокой древности является отношение к продлению рода. Люди понимали, что продление жизни рода или деторождение – настоятельная необходимость, для сохранения преемственности и выживания поколений. Все, что связано с рождением и смертью они окутывают мистической тайной. Возникают ритуалы сакрализации ритуалов зачатия, рождения и смерти. Древний человек рассматривал сексуальность как способность к воспроизводству рода, то есть продлению жизни, а не способ получения удовольствия. Следы этого понимания сексуальности рассыпаны по всему Ветхому Завету. Заботясь о благе древних евреев, Иегова обещает: «Благословен ты будешь больше всех народов; не будет ни бесплодного, ни бесплодной, ни у тебя, ни в скоте твоем». [33]
Это позднее с появлением рабовладения, когда человек становится игрушкой в руках другого, секс принимает характер удовольствия, и появляются сладострастные извращения. Культ предков тесно связан с заботой о продолжении рода, если исчезнут наследники, кто будет чтить умерших отцов? Не смотря на то, что у некоторых народов стариков съедали или просто убивали, культ предков в той или иной форме существовал у всех народов.
- Коллективизм
Другой важнейшей чертой жизни древних людей был первобытный коллективизм. Можно предположить, что он идет из мира животных, которые объединяются в стада или стаи, чтобы выжить. Так же было и с человеком. Грозная природа давала шанс на выживание только крепкому коллективу. Это понимали древние люди.
Коллективизму присущи несколько свойств. Во-первых, признание людьми только членов своего рода, все чужие - нелюди, с которыми можно делать, что угодно. Во-вторых, интересы рода важнее интересов отдельного человека. В одиночку человек выжить не мог. Он был обречен на смерть в пасти хищных зверей или от других людей. В третьих, люди с древности имели иерархическую организацию, в которой отношения регулировались «правом сильного», идущим из животного царства. Но у людей постепенно кроме «права сильного», дающего все права вожаку, возникают традиции и табу – элементы духовной культуры.
4. Принципы языческого отношения к миру
Жизнь по законам, идущим из живой природы, давала человеку способность ощущать себя хищника, которому для выживания необходимо иметь соответствующее мироощущение или мировоззрение. Это мировоззрение формируется в повседневной жизни и в рамках языческих религиозных представлений. Слово язычество еще с раннехристианских времен означает не только способ богопочитания, но и образ жизни, а также отношение к окружающей действительности, то есть мировосприятие. Рассмотрим главные принципы, которые лежали в его основе и являлись для язычника правилами жизни:
1. Культ силы. Страх и насилие
Сила была и является в животном мире главным фактором, позволяющим успешно решать проблемы существования и продолжения рода. Психологи считают эти два инстинкта главными не только для животных, но и людей. Сила дает животному возможность получать пищу в первую очередь и есть досыта. Она же позволяет ему спариваться с наибольшим числом самок. Сила вожака-самца охраняет стадо от других хищников. У любых стадных животных сила служит средством поддержания порядка и иерархии, она внушает страх, который является единственным мощным средством для господства над слабыми. У людей сила и страх позволяют сделать насилие главной формой отношений между ними, которое вытекает из их неравенства как физического, так и социального, а в наше время интеллектуального и психологического. В современном мире используются все четыре упомянутых формы насилия, особенно популярными стали две последние, так как позволяют делать его незаметным.
2 .Презрение к ближнему
Для того чтобы вызывать у окружающих страх и принуждать их выполнять свою волю, сильный должен презирать слабых и не ставить их ни во что, иначе его перестанут бояться. О возврате к такому сверхчеловеку мечтал Ницше. Благодаря презрению к другому появилось рабовладение, а затем и феодализм. Капитализм, делающий погоню за деньгами главной целью жизни, не возможен без равнодушия и презрения к положению другого человека.
3. Материальное важнее духовного
Человек, подавляющий других при помощи страха и насилия, не может ставить своей целью достижение каких-то высоких идеалов. Сила может давать ее обладателю только утилитарные вещи – деньги и власть, но не способна добавить ему ума, разбудить совесть или же породить благородные движения души. Все великие революции, ставившие благородные цели, достижение которых планировалось при помощи насилия, захлебывались в крови и, в конечном счете, не соответствовали провозглашенным идеалам, так было во Франции в конце XVIII в. и в России в начале века ХХ.
4. Секс выше любви
Сексуальный инстинкт присущ животным и людям. Возможностью для его наибольшего удовлетворения обладают наиболее сильные самцы. Библия приводит пример сексуального поведения человека-самца. Легендарный царь Соломон, вошедший в века как образец мудрости, имел семьсот жен и триста наложниц. Помнил ли он их по именам? Имел ли он семью? Конечно, нет. Библия рассказывает, что еще при жизни царя против него начинают выступать его недовольные сыновья от разных жен, а после смерти Израильское царство распадается на два. Мудрейший царь Соломон не смог из числа многочисленных наследников, рожденных от жен разных национальностей выбрать достойного, способного стать продолжателем его дела.
Древний Восток не смог создать устойчивой моногамной семьи. Идеальными в понимании мужчин были только полигамные браки. Такие браки основаны на деспотической власти мужа, так как принудить нескольких женщин делить одного мужчину можно только силой, предусматривающей беспрекословное повиновение. Иначе управлять гаремом, состоящим из десятков, а то и сотен женщин было невозможно. Для руководства гаремом назначались евнухи. Сын властелина мог видеть своего отца, у которого было много жен и детей, очень редко, причем с большого расстояния и впитывал с молоком матери рабскую покорность перед его властью. Марксисты говорят о «восточной деспотии» как форме правления, вызванной к жизни общинным землепользованием и другими особенностями хозяйственной деятельности, а может быть стоит пристальней рассмотреть вопрос о влиянии на этот процесс семейного воспитания? Полигамная семья по характеру своих отношений строилась на деспотизме отца и прививала его детям с молоком матери, ставя его решающим фактором общественных отношений. Иное дело родина демократии Греция, утвердившая моногамную семью, в которой власть отца была громадна, но он был рядом с ребенком с момента рождения. Между супругами, родителями и детьми, а также самими детьми возникали отношения, в которых на смену страху приходили любовь и уважение. Какие силы вели Одиссея к Пенелопе через многочисленные трудности, если не любовь? А чем было вызвано желание жены философа Сенеки Паулины принять смерть вместе с мужем, если не любовью? Аристотель первым увидел в моногамной семье основу государства и обратил внимание на необходимость воспитания у женщин достоинства, потому что только достойные женщины могут воспитать достойного гражданина, что является главной задачей семьи.
5. Суеверие господствует над верой
Древний человек был не только неразрывно связан с природой, он считал себя неотделимым и от невидимого мира – мира духов. Для того чтобы жить с этим миром в ладу, он придумывает множество ритуалов, призванных обеспечить поддержку невидимых сил. Более того, он хочет заставить их служить себе. Эти невидимые силы нужны людям не только, чтобы противостоять грозным природным стихиям, несущим землетрясения, ураганы, наводнения, но и противодействовать сильным людям. Помните у А.С. Пушкина: «Волхвы не боятся могучих владык…» Колдовство, магия уравнивают возможности физически слабого и сильного. Более того, они дают слабому надежду на возмездие. Подобные ритуалы и связанные с ними надежды называются суевериями. Тем более, что вера в богов, представляющих собой образы животных или диких зверей будило в душах людей страх и даже желание подчинить себе такого хищника.
Суеверие не требует от человека, каких-либо нравственных усилий для личного совершенствования, а необходимо ему для достижения определенных корыстных целей. Другое дело вера. Она неотделима от безусловной преданности высшим нравственным идеалам и следования им. В подлинной вере человек не ищет личной выгоды, она не совместима с ней.
6. Добро и зло, ложь и правда - носят субъективный характер
Язычество ставит личные материальные интересы на первое место, а боги служат лишь средством для их достижения, поэтому правда часто мешает, так как не может быть использована в корыстных целях. Заведомая ложь и целенаправленный обман выступают средствами достижения корыстных целей, выгоды.
Для язычника не существует нравственных идеалов, по этой причине у него отсутствует понимание принципов добра и зла, они субъективны. Добром является все, что приносит пользу язычнику, а злом все, что вредит. При этом интересы других людей совершенно не учитываются. Такое положение закрепляется в религиозных верованиях, в которых боги делятся на добрых и злых, но язычник с одинаковым усердием стремится почитать тех и других. Такое ощущение мира язычник принес из глубокой древности, когда его первобытные предки только начали выделяться из мира природы и создавать мир человека. Оно сохранилось до наших дней. В ХХ столетии многие философы различных философских направлений стали доказывать правомочность подобных воззрений. Однако еще в глубокой древности зарождавшаяся философия по-другому смотрела на предназначение человека.
5. Источник зла
Когда древние мудрецы задумывались о добре и зле, они видели их прямую зависимость от того как человек относится к материальным и духовным благам, что из них он считает наиболее важным. Примерно в один и тот же исторический период осевого времени (VI – V вв. до н.э.) многие мудрецы приходят к выводу, что источником зла является стремление человека к обладанию материальными благами и телесными удовольствиями, ради получения которых люди способны на любые преступления. Однако стремление к материальным благам вытекало из системы языческого мировоззрения и религиозных верований, поэтому для его преодоления нужно было разорвать рамки язычества.
Великий мудрец Индии - Будда одним из первых понял, что желание человека обладать материальными благами и получать чувственные наслаждения несовместимо с духовным совершенствованием. Он создал общину своих последователей-монахов, людей отказавшихся от материальных благ и собственности, для которых ввел строгое целомудрие, ограничил питание, запретив кушать после полудня, пить вино, иметь драгоценности, сидеть на роскошных сиденьях. Они могли иметь в собственности только несколько предметов одежды и необходимых в быту вещей. Монахи отказывались от семьи и родственных связей. Их главным предназначением было стремление к духовному самосовершенствованию, в котором на первом месте стояло выполнение поставленных Буддой этических норм. Краткое содержание учения Будды изложено в его проповеди в Бенаресе: "Существуют две крайности, о монахи, от которых человек, ведущий духовную жизнь, должен оставаться вдали. Какие же это две крайности? Одна - жизнь наслаждений, преданная похотям и удовольствиям; это жизнь низменная, неблагородная, противная духу, недостойная, ничтожная. Другая крайность - жизнь добровольных страданий; это жизнь мрачная, недостойная, ничтожная. Совершенный стоит далеко от обеих этих крайностей; он познал путь, который лежит посредине, путь, который открывает глаза, открывает и ум, который ведет к покою, к познанию, к просвещению, к нирване!» Будда подчеркивал, что он открыл "дхарму" - мировой закон, освобождающий от кошмаров существования.
Добро не представляется для буддистов идеалом, к которому нужно стремиться, потому что добро всегда есть действие, а оно противно учению Будды и не может служить целью. Однако добро предпочтительнее зла и ему необходимо следовать в слове, в деле и в жизни, так как зло приводит ко все более низким, более удаленным от нирваны возрождениям; добро же посредством лучших возрождений предрасполагает к дальнейшим успехам на пути к нирване. Душевный покой есть то состояние, в котором заключается все блаженство буддиста, полная независимость от мира, от его забот, страстей, мнений.
Отношение буддиста к другим существам, животным и растениям, так же как и к людям, является сострадательным. Нежная симпатия ко всему живущему присуща буддисту; он не должен никого убивать, никому вредить, ни к кому относиться с гневом или со злобою, так как вражда никогда не прекращается враждой; вражда прекращается любовью, таково древнее правило. Слово, которое мы переводим как любовь, правильнее, пожалуй, передать словом "невражда"; примеры этой добродетели имеют отрицательный, пассивный характер: не мстить за обиду, сносить несправедливость или на грубые слова отвечал кротко.
Будда утверждал, что невежество есть величайшее преступление, ибо оно является причиной всех человеческих страданий, заставляя нас ценить то, что недостойно быть ценным, страдать там, где не должно быть страдания, и, принимая иллюзию за реальность, проводить нашу жизнь в погоне за ничтожными ценностями, пренебрегая тем, что в действительности является наиболее ценным, – знанием тайны человеческого бытия и судьбы.
Учение Будды пессимистично, потому что кроме ухода от действительности в мир духовных переживаний собственного я, он не видел путей избавления от материального давления и суетных устремлений повседневности. Будда велик в том, что он разорвал круг языческих материальных привязанностей и силу духа вознес на невиданную доселе высоту. Материальные блага для него не существуют вообще, если они не служат продлению биологической жизни.
Древнекитайский мудрец Конфуций не был так радикален в отказе от материальных благ, но в воспитании «благородного мужа», которое он сделал целью своего учения, на первое место ставились духовно-нравственные качества. Основой учения Конфуция является принцип – жень, что переводится как «милосердие», «человеколюбие», «гуманность», для человека, руководствующегося данным принципом, необходимы: скромность, справедливость, сдержанность, достоинство, бескорыстие и любовь к людям. Принцип жэнь представляет для приверженца конфуцианства конечную цель своего нравственного развития, это высокий, почти недосягаемый идеал, совокупность совершенств, которыми, как считает Конфуций, обладали лишь древние. Конфуций выразил свои идеи следующим образом: «Способствовать удобству стариков, верить в друзей и заботливо относиться к молодым». Он считал, что влияние гуманного человека очень велико: «Гуманный человек, желая укрепить себя, укрепляет и других, а желая усилить себя, усиливает и других».
Когда ученик спросил его «можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?», Конфуций ответил: «Можно. Это слово взаимность, не делай другим того, чего не желаешь себе». Не нужно высокомерно считать, что гуманизм Конфуция является примитивным. Наоборот, его представления о гуманности во многом выше современных, более того, его гуманность действенная, требующая от человека конкретных поступков, а не созерцательная, как у Будды.
Конфуций разработал учение о сяо – сыновней почтительности на основе древнего культа предков, превратив его из мистического почитания умерших, в полное философского смысла гуманистическое учение. Цель сыновней почтительности заключалась в том, чтобы обеспечить процветание не только родителей, но и детей, так как она должна была сопровождаться всемерной заботой о них родителей. Такая взаимообусловленность делала семью чрезвычайно прочной.
Человеколюбие, по Конфуцию, является принципом поведения, но в отношениях с другими людьми человек должен руководствоваться какими-то определенными нормами и правилами, которые он называл ритуалом. «Почтительность к родителям и уважительность к старшим братьям» основа ритуала и морали имеет и другую сторону – ответственность старших за судьбу младших.
Кроме сыновней почтительности вторым важнейшим предназначением ритуала является концепция «исправления имен», как ее назвал Конфуций. Смысл ее заключается в том, что каждый человек должен следовать своему предназначению: «Государь должен быть государем, сановник – сановником, отец – отцом, сын – сыном». Для того чтобы у представителей различных групп населения установились между собой достойные отношения, каждый из них должен быть на уровне собственного общественного предназначения. То есть только честное выполнение своего общественного и семейного долга, добросовестный труд и выполнение нравственных норм и правил делает человека достойным членом общества.
Благородный муж, в представлении Конфуция, сосредотачивает в себе все высокие качества. Он – идеальная личность и стремится познать правильный путь; всегда и во всем человеколюбив; во всем следует ритуалу; искренен и правдив в словах; честен и почтителен в поступках; постоянно стремится к знаниям. Благородный муж ровно и уважительно относится к другим людям; заимствует у окружающих только хорошее и сближается с лучшими; судит только самого себя. Дела благородного мужа должны предшествовать его словам.
Конфуций пытался восстановить веру в государственное правление и превратить общество в моральную общность, развивая принципы гуманности. Для достижения этой цели он хотел создать братство благородных людей. Первым этапом на этом пути было восстановление авторитета семьи. Семейная этика в одинаковой степени касается как подданных, так и правителей. Правители должны начинать с исправления своего собственного поведения, чтобы быть образцом и править скорее путем морального лидерства и примера, а не с помощью силы. Конечной и высшей целью управления Конфуций считал интересы народа.
Благородному мужу в учении Конфуция противостоит «низкий человек». Устремления низкого человека направлены не к духовно-нравственному совершенствованию, а к материальному благополучию. Он думает только о том, чтобы из всех своих поступков извлечь выгоду; не умеет переносить трудности; постоянно предъявляет требования другим людям, не выполняя своих обязанностей вообще или не в полном объеме; склонен к раздорам, может дойти и до разбоя. Это человек своевольный, грубый, неотесанный не только по внешнему виду и манерам, но и в том смысле, что для него ритуал, представления о человеческом приличии и достоинстве не стали определяющими мотивами поведения. Если благородный муж в упорном труде достигает своего высоконравственного облика, то низкий человек – это результат лени и нерадения о самом себе.
Все учение Конфуция можно свести к ответу на один вопрос, как стать благородным человеком? В этом стремлении Конфуций упускает действие потусторонних сил. Его они попросту не интересуют. Гуманистические идеи Конфуция на два тысячелетия опередили эпоху европейского гуманизма.
Пифагор
Среди греческих мудрецов разрушающее влияние собственности на отношения людей первым разглядел Пифагор, на которого громадное влиянию оказали философские идеи, усвоенные им во время более чем двадцатилетнего путешествия по Египту, Персии, возможно, Индии и другим странам Востока, а также шедшие из глубокой древности идеи орфиков. Понимание разлагающего влияния собственности на человека, орфики, по всей видимости, почерпнули из обычаев родового строя, когда не было имущественного расслоения и люди жили родовыми общинами, являясь родственниками друг другу. В такой первобытной общине отношение к родственникам и отношения к чужакам кардинально различались. Член рода был своим, на него распространялись все табу (запреты) и нравственные нормы. Чужой вообще мог не считаться человеком. Он ничем не отличался от животного, поэтому с ним можно было делать все, что угодно и заставлять работать на себя, делая рабом.
У орфиков Пифагор почерпнул понимание двойственной природы человека: телесной и духовной. Когда он создал свои пифагорейские общества, главным направлением деятельности их членов была забота о нравственном совершенствовании. Диоген Лаэртский приводит принадлежащие Пифагору два важнейших этических и социальных открытия: «Он (Пифагор) первый сказал: «У друзей все общее» и «Дружба есть равенство». [34] О жизни членов пифагорейских союзов до нашего времени дошло много легенд, но все они указывают на их этический характер. Этики Пифагора оказала несомненное влияние на этические воззрения великих античных философов: Сократа, Платона и Аристотеля.
Заключение.
Дискуссия с современными биологами о животной сущности человека, после небольшого экскурса в историю развития сознания и духовности людей показывает, что задолго до них первобытный человек искренне считал себя таким же животным, как и все остальные, населявшие разнообразные природные ландшафты. В своем поведении люди копировали повадки животных, поэтому их нравы были жестокими. Однако постепенно под влиянием развития сознания люди начинают формировать духовный мир, в котором развивают представления о возвышенном, о душе и духе. Вначале этот процесс происходит в рамках развития религиозных представлений. Однако, языческие религии в силу своих особенностей, в первую очередь, благодаря догматическим представлениям об их связях с миром природы, заходят в тупик и не могут их преодолеть. Религии от суеверных представлений о необходимости принесения богам кровавых жертв должны перейти к духовной связи с божеством, но не в силах это сделать. Тогда появляются философы, которые указывают путь духовного совершенствования людей - это Будда, Конфуций и Пифагор, которые видят источник зла в погоне за материальным благополучием. Вслед за ними в Греции рождается многочисленная плеяда философов, для которых вопрос о природе и предназначении человека становится первостепенным, и они пытаются его разрешить.
Глава 4. Этическая мысль древнегреческих философов в поисках идеального человека
1. Природные и социально-экономические факторы, повлиявшие на развитие этических взглядов древних греков.
В отличие от Индии и Китая, где созданные Буддой и Конфуцием этические системы превратились в религии, в истории культуры Древней Греции произошло нечто нетипичное. Географические особенности и природные условия Балканского полуострова и Средиземного моря повлияли формирование у греков общественно-экономического устройства, на основе которого развилась совершенно оригинальная культура, давшая миру выдающиеся прозрения человеческого гения, выразившиеся в создании этических систем переживших века и дошедших до наших дней.
Основой устройства греческих государств стал полис – гражданский коллектив (община) мелких земельных собственников и воинов. Впервые в истории человечества эти три фактора – гражданский статус, земельная собственность и воинская обязанность стали определять место и положение человека в обществе. Общинник становится гражданином, а не подданным. Его гражданской обязанностью являлась защита своей собственности и своей общины. Так на Земле зародилась демократия – власть народа. В таком полисе почти не было чрезмерного богатства и тем более роскоши. Умеренность была главной чертой нравственных притязаний древнего грека, хотя с развитием хозяйственных отношений начались отступления от этого правила. Обычным способом возникновения полиса было объединение нескольких общин (деревень) и строительство общего городского центра. Так возникли великие города - государства Древней Греции: Спарта и Афины.
Полисы имели небольшие размеры, определяемые географическими границами местности – горами, реками или морем. Небольшие размеры полисов в сочетании с полным самообеспечением делали его население не заинтересованным в расширении своей территории и требовали от граждан прекрасной физической и военной подготовки для защиты от нападений врагов.
Постоянный рост населения толкал молодежь на переселение из старых городов-полисов на новые земли. Благодаря такой политике греческие города-колонии были созданы от Испании до Кавказа и Таврии. Лишь один греческий город Милет, расположенный в Малой Азии на побережье Эгейского моря основал 90 колоний. Однако постоянный отток греков на новые земли имел не только экономическое значение. Он формировал у них совершенно новое мировоззрение отличное от мировоззрения других народов древности, задавленных тяжелым подневольным трудом и не имеющим возможности побывать не только в новых землях, но зачастую не бывавших на землях, расположенных за соседней горой или рекой.
Первая географическая карта появилась именно в городе Милете в VI веке до н.э., что было вызвано практическими потребностями жителей, путешествовавших в чужие земли. В Милете же возникла и первая научная философская школа, являвшаяся попыткой осмысления небывалого для древних людей количества знаний. Совершенно естественное качество человека – любопытство под влиянием практических потребностей перерастало в стремление познавать окружающий мир и постоянно ставить вопросы, требовавшие ответов. Именно поэтому греки озадачились вопросом о форме земли, устройстве вселенной, назначении человека и т.д.
Особый быт греческого полиса, требовавший от его граждан активного участия не только в управлении, но и в решении насущных дел формировал у греков свободу мышления и стремление к поиску рационального ответа на вопросы мироздания и отношений между людьми. Таким образом, особенности социально-экономического уклада жизни древних греков, а не какие-либо биологические отличия, сформировали их совершенно оригинальное мировоззрение, позволившее им стать особым народом в истории человечества.
2. Влияние религии на развитие этических взглядов древних греков.
Если спросить, откуда произошла современная Европа, то без труда можно выделить три составляющих: 1) греческая культура с ее представлениями о демократии, роли человеческой личности, стремлении к знаниям и раскрытию тайн окружающего мира и космоса, философского обоснования проблем, стоящих перед людьми; 2) римский административный гений, проявившийся в организации государственного устройства, законотворчестве, военном деле; 3) христианство, ставшее идеологической основой, объединившей греческую культуру и римское государственное управление, создавшего тот сплав римского практицизма, греческого демократизма и свободомыслия, которые сегодня имеет Европа.
Для того, чтобы понять почему именно греческая мысль дала европейской цивилизации совершенно оригинальные представления об этике и гуманизме необходимо хотя бы кратко рассмотреть пути развития мифологии и религии – двух важнейших факторов, повлиявших на формирование духовности и мировоззрения греков. Не многие из известных с древности народов имеют такую богатую мифами историю своих религий. Среди учёных нет единого мнения о том, что первично, миф или религиозный обряд. Одни считают, что миф сложился для обоснования обряда, другие склонны думать, что миф является первичным, и на его основе складываются обряды. Не вступая в дискуссию по данному вопросу, кратко выскажем свое мнение. Если исходить из того, что мифологическое сознание более древнее, чем религиозное, то и миф будет первичен по отношению к религиозному обряду, так как сама диалектическая идея развития, идущего от простого к сложному наталкивает на этот вывод.
Греческие мифы составили основу языческих религиозных представлений и самой религии, внутри которой продолжали жить. Рели́гия, в отличие от мифологии, гораздо более сложный феномен, состоящий из нескольких составляющих. Это религиозные представления, основанные на мифах, сам религиозный культ, выражающийся в выполнении определенных ритуалов и служители культа - жрецы, отправляющие выполнение ритуалов. Особенностью религии является консерватизм и трудность, практическая невозможность изменения религиозных верований или догматов, не подлежащих обсуждению и пересмотру. Религии включают в себя представления об устройстве мира, основанные на вере в сверхъестественное, а также свод моральных норм и типов поведения. Особую важность для религии представляют такие понятия, как добро и зло, нравственность, цель и смысл жизни. Однако греческая религия, как и многие другие языческие религии не смогла разорвать круг материальных и чувственных представлений, поэтому развитие духовно-нравственной составляющей в ней слабо выражено и наоборот, она делала безнравственное поведение богов нормой.
Некоторые из греческих мифов способствовали рождению особых религиозных ритуалов, получивших название мистерий, в которых древнее сказание сливалось с жизнью современников, принимая оргаистическую форму. Самыми известными были Элевсинские мистерии, выливавшиеся в вакханалии, которые вошли в историю как примеры безнравственного разгула.
Высочайшее развитие, которого достигнет греческая философия, будет происходить в условиях окружения религии с самыми архаичными и примитивными формами верований, как в области догматики, так и культа. Религия пойдет не по пути развития духовной составляющей веры, а по развитию ее чувственной стороны, в которой мистерии и оргии примут важнейшее значение. По этим причинам в эллинистическую эпоху с III по I век до н.э. начнется идейный кризис религии.
В религии можно проследить восхождение человечества к нравственному идеалу. От каменного истукана, который только символизировал непостижимые для первобытного человека грозные и таинственные природные стихии и силы, к хищному предку (тотему), требовавшему кровавую пищу, а от него к звероподобному богу, который тоже питался плотью новорожденных младенцев или красивых и сильных людей. В греческой религии боги во всем похожих на людей. Эти боги прекрасны телом и служат идеалами красоты, но еще не способны быть идеалами нравственности.
Греческая религия по определению Гегеля являлась «религией красоты». В ней есть много такого, что позволило грекам первыми из язычников приобщиться к духовной высоте христианства. Покровитель искусств Аполлон и его музы были очень притягательны и симпатичны для поэтов и художников любой страны, любого времени и вошли в историю культуры, благополучно дожив до современности. О них нередко вспоминают и в наши дни. Музы, покровителем которых был Аполлон, заслуживают отдельного упоминания. Это девять сестер, богинь-покровительниц поэзии, наук и искусств, носивших имя «олимпийские». На базе таких религиозных верований Греция стала родиной искусств и театра, философии, истории и многих других направлений духовного развития человечества.
Исследователь истории религий XIX в. Д.П. Шантепи де ля Соссей оставил несколько интересных замечаний об особенностях греческой религии: «Хотя греки и стремились основать нравственность на религии, но последняя не удовлетворяла нравственным потребностям… Боги, не отвечавшие потребности в справедливом управлении миром, столь же мало могли служить и образцами нравственности». [35. 322-323]
Кризис религии потому и произошел, что она не смогла служить в качестве воспитательницы народа, а главные этические идеи, которыми мир обязан грекам, вышли главным образом из среды свободомыслящих философов. Греческая религия не смогла ответить на два главнейших этических вопроса, каким должен быть человек и как он должен относиться к своим собратьям.
3. Этические проблемы, поставленные греческой философией
Проблема человек, которую начали рассматривать древние мудрецы, влекла за собой рассмотрение других, среди которых главной была - отношения человека с другими людьми. Затронув проблему сущности человека, они были вынуждены обратить внимание на сопутствующие проблемы: добра и зла; духовного и материального; любви и семьи; религии и морали, а также роли государства и права. Удивительно то, что за прошедшие тысячелетия со времени их постановки, эти вопросы не нашли однозначного ответа. Как тогда, так и сейчас люди отвечают на них в зависимости от своих мировоззренческих предпочтений. Однако особенность этих вопросов состоит в том, что от ответа на них полностью зависит этическая позиция человека.
«Проблема человека» включает в себя два главных аспекта:
1. Сущность человека - которую представители различных философских учений определяли по-разному. Орфики считали, что человек имеет двойственную сущность: тело и душу, в которой тело – темница души. Для очищения души человек должен стремиться и к очищению тела. Для этого он должен вести нравственный образ жизни и прежде всего подвергать себя аскезе. Сократ и его последователи стоики считали добродетели души главной ценностью человека, поэтому заботу о духовном совершенствовании ценили выше материальных благ. Атомисты полагали, что мир материален, а душа состоит из атомов, поэтому этические проблемы не заслуживают особого внимания. Киник Диоген считал человека животным.
2. Предназначение человека решалось в соответствии с представлением о его сущности. Диоген полагал, что человек-животное должно жить в соответствии с природой, ставя на первое место свое биологическое выживание. Для Эпикура жить в стремлении к удовольствиям было естественным предназначением человека.
Для Сократа и стоиков цель жизни – духовное совершенствование, а достижение его заключается в стремлении к добродетелям. У Протагора и его последователей софистов главное в жизни - собственная выгода.
Исходя из позиции, которую занимал тот или иной философ по отношению к первым двум проблемам, следовало и его отношение к другим важнейшим вопросам, которые волновали греков, и на которые они давали противоречивые ответы. Среди этих проблем важнейшей было отношение к собственности. Мысль о том, что обладание собственностью несет людям зло, появилась у греческих философов одновременно с Буддой. Еще Пифагор первым из философов заявил, что «у друзей все общее». Платон пошел дальше и в своем труде «Государство» философски обосновывал, что собственность разделяет людей. В противоположность им Протагор, Эпикур и другие считали собственность благом.
Проблема государства вызывала такие же противоречивые мнения. Диоген считал, что государство стесняет свободу. По Эпикуру государство мешает мудрецу. Сократ считал, что интересы государства выше интересов гражданина. Примерно такую же позицию занимал и Платон, который создал модель идеального государства служившего людям, но и люди в таком государстве отказывались от многих прав в его пользу.
Проблема любви и семьи решалась многими философами, исходя из индивидуалистических позиций и утилитарных соображений. Эпикур считает непостоянство лекарством от любви, а семью помехой для мудреца. Платон духовную любовь ставит выше телесной, но семью не считает важной и необходимой, а воспроизводство людей, по его мысли, должно быть подчинено интересам государства и законам селекции. В то же время Аристотель считает, что семья - основа государства.
Проблема религии вызывала не менее противоречивые мнения. Развитие сознания у выдающихся греков уперлось в несоответствие высоты их духовных прозрений примитивности и натурализму языческих религиозных представлений, их материальности, чувственности и бездуховности. Греческие боги представали перед ними в своей аморальной наготе. Противники религии получили под свои взгляды прочную идеологическую базу после появления атомизма – материалистической теории, утверждающей, что мир состоит из атомов, мельчайших неделимых частиц вещества, которые не зависят от воли богов, более того, боги, как и души людей сами состоят из атомов, а потому, как утверждал последователь Эпикура Лукреций Кар, религия вредна. Такую позицию занимали древние материалисты: Левкипп, Демокрит и Эпикур. Кроме отрицания значения религии, этих философов объединяет их отношение к некоторым важнейшим этическим вопросам - семье и детям. Почему-то с момента своего возникновения материализм отрицательно относится к созданию семьи и семейному воспитанию детей. Более чем через две тысячи лет материалисты К. Маркс и Ф. Энгельс в Манифесте Коммунистической партии потребуют уничтожения религии, семьи и перехода к общественному воспитанию детей.
Однако ряд философов, видя кризис языческих религиозных представлений, развивает идею бога и в своем понимании его вплотную подходит к монотеизму. Так Платон утверждает всеобщую благость бога, являющуюся основой нравственности, а Аристотель считает Бога перводвижителем Вселенной, который движет ее силой своей любви. Эти философы создают мировоззренческую базу для принятия христианских религиозных представлений и догматов.
Проблема морали целиком покоилась на отношении философа к сущности и предназначению человека. Диоген и киники утверждали, что мораль ограничивает свободу и является вредной выдумкой людей. Протагор и софисты считали, что нормы морали релятивны и их необходимо выполнять, когда находишься среди людей и тебя видят, но, если не видят, можешь поступать как пожелаешь. Платон считал мораль основой для справедливости. Также считал и Аристотель, который этику ставил в основу общественной жизни.
4. Развитие представлений о сущности человека в древнегреческой философии
Античные философы оставила нам в наследство два основных типа представлений о человеке: первый – человек существо, в котором главным является духовно-нравственное начало; второй утверждал главенствующим начало телесное. Древние греки видели сложное устройство человеческой личности и отличие от животных. Еще в VIII или VII веке до н.э. греческий поэт Гесиод улавливает самое существенное различие между человеком и животным. Он пишет: «Звери… не ведают правды. Людям же правду Кронид даровал – высочайшее благо». [36] Последователи легендарного поэта, певца и музыканта Орфея, жившего в начале I тысячелетия до н.э. – орфики противопоставляли душу и тело друг другу, считая, что человек это временное единство двух противоположностей, из которых душа является высшей, а тело низшей субстанцией. Орфики считали земную жизнь злом, запрещали убивать живых существ и совершать самоубийство. Они верили в закон воздаяния за прошлые деяния, в переселение души - метемпсихоз и её бессмертие.
«Познай самого себя» - этот призыв древние греки выбили над входом, в один из самых почитаемых в народе храмов - храм Аполлона в городе Дельфы, в котором знаменитые прорицательницы - пифии изумляли людей пророчествами еще две с половиной тысячи лет назад. С тех пор мир кардинально изменился, но к нашему великому удивлению представления людей о самих себе существенно не отличаются. В своей сути они остались такими же, как и в древнее время. Начиная с орфиков, человек предстает, состоящим из двух сущностей: тела и души. В соответствии с представлением о сущности человека философы древности выработали два противоположных понимания его предназначения, которые можно определить следующим образом: 1) служение телу и стремление к удовольствиям; 2) служение душе и стремление к добродетелям. Понимание двойственной сущности человека было присуще всем философам. Однако они по-разному относились к их соотношению. Одни на первое место ставили сущность телесную, а другие духовную, по этим причинам их преставления о человеке можно классифицировать на три группы: а) человек природный или человек-животное; б) человек чувственный; в) человек духовный. Исходя из такой классификации, рассмотрим их особенности.
А. Человек природный (человек-животное)
Киники
В начале IV в. до н. э. учеником Сократа Антисфеном Афинским была основана философская школа киников. Основатель школы, развивая принципы учителя, стал утверждать, что наилучшая жизнь заключается не просто в естественности, а в избавлении от условностей и искусственностей, в свободе от обладания лишним и бесполезным. Антисфен утверждал, что для достижения блага следует жить «подобно собаке», сочетая в себе простоту, следование собственной природе, презрение к условностям; умение с твердостью отстаивать свой образ жизни, постоять за себя; сочетать в себе верность, храбрость, благодарность. Такая позиция приводила к непримиримым противоречиям, прежде всего, между естественной (животной) сущностью человека и созданным им миром культуры.
Особую известность в этом отношении приобрёл ученик Антисфена Диоген Синопский. В своих беседах и повседневной жизни Диоген вёл себя как маргинальный субъект. Он считал, что люди должны жить подобно животным. Сам он жил в глиняной бочке посреди рыночной площади. На виду у всех справлял естественные надобности, мастурбировал. Диоген кроме отрицания необходимости образования, нравственных норм и приличий, считал ненужным государство, законы, семью. Предлагал женщин сделать общими, как и детей. Называя себя собакой, он пытался есть сырое мясо.
Последователи Диогена – киники жили в заброшенных домах, грязные и немытые подобно зверям. Хотя киники вышли из числа учеников Сократа, но изменили его учение до неузнаваемости. Человек в их понятии превращался из высоконравственного и духовного существа в грязное животное, отрицавшее культуру. Многие философы того времени во взглядах на человека были близки к Диогену.
В отношении к морали у киников прослеживается тенденция уничтожения в человеке всего человеческого и возврате в царство животных. Рассказывают, что Диоген удивлял жителей Афин тем, что ходил днем по городу с горящим факелом, крича: «Ищу человека». Современные поклонники этого философа видят в его поведении борьбу с ханжеством общества. Однако можно высказать и другое мнение. Откровенный маргинал, отказавшийся от общепринятых правил приличия и уподоблявшийся животным искал человека? В этом видится откровенный эпатаж, желание собственного пиара и ничего более. В наше время очень многие люди совершают подобные фальшивые поступки.
Киники считали, что культура (в частности, письменность) делает знание мёртвым; таким образом, необразованность, невоспитанность и неграмотность считаются [кинической] добродетелью. Киническая этика негативна, «перечеркивает» общепринятые ценности и требует «отучения от зла», то есть разрыва с устоявшимися нравственными нормами, отказа от семьи, от государства, от законов. По сути дела учение киников ставит человека на позиции нигилизма и аморализма. Такая позиция, низводящая человека в один ряд с животными, стала привлекательной для маргиналов последующих эпох.
Б. Человек чувственный (телесный)
Признание человека существом, для которого на первом месте стоят его собственные интересы, удивительно напоминает современные представления о нем, как о биосоциальном существе. Ряд философов считало предназначением человека стремление к удовольствиям, которое по своей сути означает служение телу. На этой почве в философии возникли два течения: гедонизм и эпикуреизм. Защитники биосоциальной сущности человека доказывают коренные различия между ними, но то описание, которое дает взглядам Эпикура Диоген Лаэртский, не позволяет этого сделать.
Основоположник гедонизма Аристипп (435—355 гг. до н. э.), считал, что путь к счастью лежит в достижении максимального удовольствия, а смыслом жизни является получение физического удовольствия. Эпикур (341-270 до н.э.) и его последователи, удовольствия, то есть радости тела объявили важнее радостей души. Эпикурейцы эгоизм делали нравственной основой своего учения. Высказывания Эпикура на этот счет были довольно противоречивы: «всякое наслаждение, будучи от природы родственно нам, есть благо, но не всякое заслуживает предпочтения…» [37. 434] и позволяли толковать их весьма произвольно, чаще всего с гедонистических позиций. В гедонизме стремление к удовольствию не может быть удовлетворено без обладания богатством. Только истинный мудрец может получать удовольствия с высоты своего интеллекта, не стремясь к обладанию благами, основная масса эпикурейцев следовала словам своего учителя, сказавшего: «Не знаю, что и помыслить добром, как не наслаждения от вкушения, от любви, от того, что слышишь и от красоты, которую видишь». [37. 398] Яснее не скажешь, чтобы наслаждаться едой, любовью, красивыми предметами и музыкой, их нужно иметь, поэтому для тех, кто не мог себе этого позволить эпикурейцы давали совет расстаться с жизнью. Служение родине или людям было чуждо для них, так как считалось неподходящим для мудреца. Им чуждо сострадание и любовь к ближнему. Более того, в жизни они не видят ничего светлого. Многие из них покончили жизнь самоубийством. Диоген Лаэртский приписывает Эпикуру следующее высказывание: «От всякого воспитания, радость моя спасайся на всех парусах». [37. 398]
Эпикур и его последователи видят в государстве и законах, прежде всего репрессивные функции, стесняющие их личную свободу. Не случайно философия Эпикура была самой популярной в эпоху Возрождения и Нового Времени. Они отказывались от любови, ответственности за воспитание детей, семьи, поэтому отрицали брак. Для Эпикура высшим удовольствием является отсутствие боли и страдания.
Эпикур и его самый талантливый последователь римский поэт Лукреций – автор поэмы «О природе вещей» пытались заменить религию философским учением. В отношении к богам эпикурейцы были настроены очень агрессивно. Если Эпикур их просто отрицал, то Лукреций относился к ним с непримиримою враждой. Отвергая народных богов, Эпикур и Лукреций не были атеистами. Боги эпикурейцев живут где-то далеко от мира, не управляют им и не вмешиваются в его дела, до людей им нет никакого дела. Эпикурейцы отвергали и загробную жизнь. Они считали, что душа умирает вместе с телом. Истинный мудрец по эпикурейскому учению, должен быть свободен от страха перед богами, перед загробною жизнью и перед смертью, а значит и от ответственности.
Эпикур очень скептически смотрел на семью и воспитание детей, так как с ними слишком много хлопот. Эпикурейцы приходят к выводу, что непостоянство верное средство от чрезмерной привязанности, опасной для мудреца.
Среди сторонников чувственной природы человека были приверженцы материального, которые считали, что обладание материальными благами важнее духовных достоинств. Одновременно с Сократом жил другой философ Протагор – основатель школы софистов (V в.), который учил искусству спора в суде и давал столько знаний, сколько было для этого необходимо. Истина для софистов ничего не значила, так как главной была выгода, поэтому понятия добра и зла для них были субъективны. Добро то, что полезно лично тебе. Американские прагматики в конце XIX начале XX столетия подхватили этот тезис.
Широко известно в наше время высказывание Протагора: "Человек есть мера всем вещам - существованию существующих и несуществованию несуществующих", [38] которое преподносится как вершина гуманизма. На самом деле, это весьма расплывчатое и беспринципное высказывание, так как каждый человек индивидуален и имеет субъективные суждения, а этика в своем основании может иметь только общепризнанные принципы. Старинная русская пословица по этому поводу призывает «не мерить на свой аршин», так как мнения разных людей будут субъективными, и найти что-то общее, приемлемое для всех, будет невозможно.
Софисты обосновывали право человека смотреть на окружающий мир сквозь призму своих интересов, преследуя собственные цели, поэтому моральные нормы для них относительны. Они - полагали, что нравственность является врожденным качеством человека, хотя и проявляется она поздно. Отсюда их негативное отношение к существующей морали как неспособной быть истинной. В результате появляется точка зрения об условности законов морали и общества для человека. Соответственно, нравственное поведение человека заключается, прежде всего, в соблюдении общепринятых норм поведения. Их нарушение связано с позором и наказанием только в том случае, если это нарушение замечено другими людьми. Если оно не замечено, то нарушителю ничего не грозит, а угрызений собственной совести для них не существует.
Учение большинства софистов вступало в противоречие с религиозными представлениями их современников, так как они придерживалась атеистических или агностических взглядов. Глава софистов Протагор был агностиком и приобрел славу безбожника. В своем сочинении «О богах» он писал: «О богах я не могу знать ни того, что они существуют, ни того, что их нет. Ибо многое препятствует узнать (это): и неясность (вопроса) и краткость человеческой жизни». Некоторые софисты (Диагор Мелосский и Феодор Киренский, получивший даже прозвище «безбожник») прямо отрицали существование богов. За голову Диагора была назначена награда — он разгласил таинство элевсинских мистерий. Критий в «Сизифе» пишет, что религия — человеческая выдумка, служащая для того чтобы умные люди заставили глупых выполнять законы.
- Атомисты (рождение материализма)
Родоначальниками древнего материализма считаются атомисты - Левкипп и Демокрит. Точка зрения Левкиппа и Демокрита была удивительно похожа на точку зрения современной науки. Они полагали, что все состоит из атомов, неделимых физически, но не геометрически; что между атомами имеется пустое пространство; что атомы неразрушимы; что они всегда находились, и будут находиться в движении; что существует бесконечное количество, как самих атомов, так и их разновидностей, отличающихся друг от друга формой и размером. Существует множество миров, некоторые из них растут, другие приходят в упадок.
Высказывание Демокрита о том, что «Вселенная не имеет целей, там только атомы, управляемые механическими законами» порождало космический и этический пессимизм, так как отсутствие цели означает и отсутствие смысла в жизни и поведении человека. Он не верил в распространенную тогда религию и выступал против нуса (мирового разума) Анаксагора. Демокрит отрицал необходимость семьи и семейного воспитания. Он не хотел иметь детей, потому что заботы, связанные с их воспитанием, служат помехой философствованию. Он ценил дружбу, но плохо отзывался о женщинах.
В. Человек духовный
Сократ – и его последователи
Сократ (470/469-399 до н.э.), обвиненный недоброжелателями в развращении молодежи, обращаясь к судьям, сказал: «Гражданин города Афин, не стыдно ли тебе, что ты заботишься о деньгах, чтобы их у тебя было как можно больше, о славе, о почестях, а о разумности, об истине и о душе своей, чтобы она была как можно, лучше не заботишься и не помышляешь». [39] Сократ считал, что все люди должны стремиться к познанию добродетелей. Для него добродетель сливается со стремлением к познанию истины. Не для того человеку дан разум, чтобы исследовать, что находится «в небесах и под землёю», а для того, чтобы стать совершенным.[40]
Сократ подал грекам пример, чтобы считать добродетели души главной ценностью человека его духовно-нравственной сущностью. Ученик Сократа Платон развил его учение о душе. Природа человека, считал Платон, определяется его душой, которая является божественным бессмертным началом, стоящим над смертным телом.
Аристотель – ученик Платона считал, что душа, обладающая целостностью, есть не что иное, как неотделимый от тела его организующий принцип, источник и способ регуляции организма, его поведения. Душа неотделима от тела, но сама нематериальна. То, благодаря чему мы живём, ощущаем и размышляем, — это душа, которая состоит из трех частей: растительной, животной и разумной. Растительная часть души обеспечивает биологическое развитие организма: рост, возмужание и старение; животная - самостоятельность в движении и гамму психологических чувствований; разумная - самосознание, мышление и духовную жизнь. Согласно воззрениям этих философов двойственная природа человека, в которой душа играет роль нравственного начала, заставляющего человека поступать нравственно, возвышает его над природой и животным миром.
Сократ видел предназначение человека в стремлении к добродетелям и жизни по их принципам. Великие ученики Сократа Платон и Аристотель последовали его учению. Они видели будущее человечества в развитии культуры, образования, наук и искусств, и сами многое для этого сделали. Платон и Аристотель пытались не только объяснить мир, но и построить модель государственного устройства, выработать наиболее приемлемые с их точки зрения отношения между государством и людьми, в основе которых должны лежать гуманистические нравственные принципы: справедливость и общественное благо.
В отличие от философов, отрицавших положительную роль государства в жизни каждого человека и общества в целом, Сократ, Платон и Аристотель смотрят на государство, как на орган, без которого невозможна стабильная и упорядоченная жизнь людей. Они приходят к мысли, что идеальное государство должно служить людям, мечтают его усовершенствовать, посвящая этому вопросу свои труды.
Сократ, Платон и Аристотель, пересматривают роль божества. У Сократа есть свой гений или даймонион, как он именует его, это божественный голос который в решающие моменты жизни подсказывает ему путь к благим поступкам. Платон и Аристотель в своих размышлениях о Боге подходят к фактическому монотеизму. Платон в Государстве пишет о том, что произведения Гомера и Гесиода необходимо запретить, так как они показывают богов в неприглядном виде, часто представляя источниками зла. Платон считает, что от Бога может исходить не зло, а благо, которое является основой нравственности;
Идея Бога у Аристотеля вплотную приближается к христианской. В его представлении Бог это беспредельный разум, перводвижитель Вселенной, управляющий ею силой любви. От этих рассуждений остается один шаг, до мысли Иисуса Христа о том, что любовь к Богу покоится на любви к людям, и общего положения христианства «Бог – есть любовь».
Платон полагал, что главная добродетель - справедливость, без которой немыслима жизнь государства и отдельного человека, является основой морали. В отличие от него Эпикур считал, что «справедливость не существует сама по себе». Аристотель родоначальник «практической философии» – этики, в которой создает теорию добродетелей, являющуюся основой общественной жизни людей, так как человек «общественное существо» и должен жить по нравственным нормам.
Платон
Платон (420-348) в отличие от Сократа переходит к рассмотрению нравственных качеств не отдельной личности, а создаёт модель идеального государства, населенного людьми, ставящими общественные интересы выше личных. Платон подводит читателя к мысли, что не стоит быть даже великим царем, если в своих поступках не руководствоваться принципами Добра. Добро – божественное начало, поэтому поиск истины есть в одно и то же время стремление к Добру. Зло, даже если оно побеждает, остается всего лишь болезнью души, безумием.
В книге «Государство» он доказывает, что справедливость несовместима с «правом сильного». Само общество складывается потому, что люди нуждаются друг в друге. Труд является главным связующим звеном между людьми. Платон целенаправленно проводит мысль, что будущее государства зависит от того, как будет воспитана молодёжь.
Платон считает, что «у друзей все общее», а собственность – главное препятствие для достижения всеобщего блага, поэтому все должностные лица в его государстве не только лишены ее, но не имеют семьи и не знают собственных детей, так как все дети являются общими. Платон пишет, что потомство должно производиться лучшими мужчинами и женщинами, а не пускаться на самотек. Платон часто противопоставляет душу и тело как две разнородные сущности. Тело — разложимо и смертно, а душа — вечна.
Платон видит будущее не в возврате в мир животных и отказе от собственности, а в развитии человеческих отношений, при которых собственность из средства разделения людей превращается в способ их объединения. В Государстве Платон пишет, что труд, являющийся источником собственности, является и средством объединения людей в государство. Профессиональное разделение труда заставляет людей обмениваться своими продуктами, для чего необходимо их совместное проживание и организационные формы общественного устройства. В придуманном Платоне идеальном государстве правители-философы и стражи-воины готовятся к выполнению своего долга целенаправленным воспитанием, но для того чтобы избежать искушения пользоваться служебным положением в личных целях, он идет на радикальные меры: «никто не должен обладать никакой частной собственностью, если в том нет крайней необходимости». Граждане государства должны предоставлять стражам все необходимое для жизни: жилище, одежду, пищу, чтобы они ни в чем не нуждались.
Аристо́тель (384 — 322 гг. до н. э.) пытается создать теорию возникновения мира - метафизику, как ее назовут впоследствии. Божество в понимании философа – это необъятный разум, который также мало знает о копошащемся где-то маленьком мирке, как солнце о цветке, тянущемся ему навстречу. Мир созидается силой духовного притяжения. Мысль, по Аристотелю, занимает особое место в природе. «Так как ум,- говорит он, - мыслит все, ему необходимо быть не смешанным ни с чем, чтобы властвовать, то есть познавать. Вселенская «Первопричина» (Бог) движет мир «как предмет любви». Это универсальное тяготение Любви превращает мир в живое существо, жаждущее достичь божественного бытия».
Созданную им этику, он считал практической философией По Аристотелю добродетель это середина между пороками чрезмерности и недостатками того качества, которое олицетворяет добродетель. Так мужество это середина между отвагой и трусостью.
Стоики
Сократ был у стоиков божеством. Основатель стоической философии – греческий философ Зенон (336-264 до н.э.) учил, что «все люди по природе равны между собою и что только добродетель составляет различие между ними». Стоическая добродетель предписывает служение людям. По учению стоиков, все люди – члены одного тела, все они братья. Настоящий Бог стоика – добродетель. Стоик должен был относиться к жизни как хладнокровный актер. Истинный мудрец должен быть свободен от всяких волнений, не должен знать ни горя, ни радости, ни страха. Для стоика не должно существовать утраты; самое слово потеря не должно быть им произносимо. Стоическая добродетель предписывает служение людям. Стоицизм приближался к христианству, но это сходство не устраняет глубокой коренной противоположности между ними. В основе учения Христа лежат вера, надежда, и любовь; учение стоиков основано исключительно на разуме, лишено надежды и отрицает всякое чувство.
Какой смысл имело учение стоиков о братстве людей, если запрещалось любить ближнего, то есть страдать его горем, радоваться его радостями. Братство без любви - пустая фраза. «Стоик добродетелен не для того, чтобы делать добро, но делает добро, чтобы быть добродетельным».
Заключение.
Подведём итоги противоречивым представлениям о человеке, родившимся в умах греческих философов: 1. Человек это животное, которое должно жить сообразно с природой. 2. Назначение человека заключается в стремлении к удовольствию; 3. Служение добродетели – основная задача человека, которая определяется его духовной сущностью. Несмотря на древность эти представления, изменяясь по форме, остаются неизменными по содержанию до наших дней. Первые два представления о сущности человека идут в русле принципов языческого мировоззрения, и только третье революционным образом меняет их. Оно порывает с языческим поклонением культу силы и требует полного пересмотра отношений людей между собой. Добродетель ставится выше богатства и силы. Этого древний мир еще не знал. Духовное совершенствование становится важнее приобретения материальных ценностей.
Можно только поклониться мудрости великих умов человечества Будде, Конфуцию, Зороастру, Пифагору, Сократу, Платону, Аристотелю и другим философам, которые смогли перешагнуть через многотысячелетние представления о животной сущности человека и на первое место поставили его духовно-нравственные качества. Их учения способствовали началу целенаправленного формирования человека духовного, выступившего против звериных инстинктов и подчиняющего зов природы разуму. Основы гуманизма и гуманистической этики были заложены не законами животного мира, а этими людьми, о чем не стоит забывать.
«Все труды человека для рта его, а душа его не насыщается»
(Екклесиаст 6:7)
Глава 5: Рождение человека духовного
1. Человек в Пятикнижии Моисея
Когда современные ученые извлекают из земли кости человекообразных обезьян и начинают глядя на них гадать, какими были наши предполагаемые предки один или шесть миллионов лет назад, и какое влияние их гены оказали на этику современных людей и их поведение, это вызывает, по крайней мере, недоумение. Зачем так глубоко копать? Имеющихся в распоряжении науки письменных свидетельств, вполне достаточно, чтобы сделать вывод, что человек духовный и гуманный в отличие от человека разумного очень молод. Его история не выходит за пределы письменной истории человечества и вписывается в историю монотеизма.
Многие тысячи лет человек, создавая «модель себя» брал за образец животных и только около трех тысяч лет назад в Торе, по преданию написанной легендарным еврейским пророком Моисеем, он становится «образом и подобием» Всемогущего Бога. Признание человека подобием Бога наносило удар по всему язычеству, как религии, так и мировоззрению. Уподобляясь Богу, человек не мог походить на животное ни своим обличьем, ни поведением. Более того и Бог, подобием которого был человек, в свою очередь не мог походить на животное. Таким образом, религия Моисея – иудаизм, ставшая родоначальницей монотеизма, возводила между человеком и животным непреодолимую стену, она создавала для человека совершенно новую «модель себя», которая требовала полного разрыва с животными страстями и нравами.
Пятикнижие Моисея несет следы языческих представлений о человеке. В десяти заповедях Моисея видна явственная связь с признаниями о несовершении грехов из египетской Книги Мертвых. Но в Книге Мертвых эти признания делались перед богами, чтобы быть оправданным судом Осириса и сохранить душу для посмертного существования в загробном царстве. В Пятикнижии о душе сказано только в описании творения человека: «Создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою». [41] В дальнейшем все описания отношений Бога с патриархами Израиля, Моисеем и другими пророками носят сугубо материальный характер. Даже жертвоприношение сохраняется в культе как символ еще не духовной, а материальной связи с богом, идущей из сокровенных глубин язычества.
Первых патриархов назвать нравственными людьми сложно, так как они совершают поступки далекие от позднейшего понимания нравственности. Единый Бог избрал народ Израиля по причине праведности его родоначальника Авраама и за преданность пророков. Он обещал выделить евреям в удел Землю обетованную, где текут молоко и мед, а народ сделать таким многочисленным, как земной песок. «И не будет у него бесплодных ни среди людей, ни среди скота». [42] В знак благодарности требовалось не так много - евреи должны поклоняться единому богу и не брать себе других богов. Ритуал жертвоприношения, как он описан Моисеем, устройство Скинии Завета, одежды священнослужителей ярко демонстрируют, что на видное место в созданной Моисеем религии, выступает внешняя материальная сторона, а внутренняя духовная скрыта. Однако у царя Соломона уже прорывается тоскливая фраза о бессмысленности погони за материальными благами: «Все труды человека для рта его, а душа его не насыщается». [43]
В предсказаниях пророка Исаии, жившего через пятьсот лет после Моисея, в годину невзгод, постигших Израиль, выражается надежда на военный реванш, которого евреи добьются над своими врагами, проявляющаяся в языческом торжестве силы: «И возьмет в плен, пленивших его, и будет господствовать над угнетателями своими». [44] Как видим, ни о каком духовном преобладании речи не идет, только о насилии и подавлении. Однако тот же Исаия в одном из своих обращений к израильтянам говорит: «К чему Мне множество жертвоприношений ваших? Говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, крови тельцов, и агнцев и козлов не хочу. Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для меня…Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову». [44. 11-17] Мы видим явный поворот от материального поклонения Богу к духовному, но он не был осуществлен до прихода Христа.
Вплоть до времен Иисуса Христа в Иудее существовала религиозная группировка саддукеев, отрицавших бессмертие души, воскрешение из мертвых, посмертное воздаяние, то есть видевших в человеке только телесную природу.
Не нужно думать, что Ветхий Завет свидетельствует, о какой-то отсталости иудеев в развитии представлений о духовности. Время создания легенд о Моисее и его закон древнее, чем гомеровские мифы о богах, которые развлекались со смертными мужчинами и женщинами, были беспутными и безнравственными. При сравнении греческой и иудейской религий окажется, что последняя наполнена высочайшим духовным содержанием, только направлено оно не на людей, а на Всевышнего. В религии евреев главный упор сделан на духовную сущность самого Бога. Ни одна из языческих религий не знает подобного Бога. Только в зороастризме бог сил света и добра Ахура-Мазда отдаленно напоминает его, но он не всемогущ, так как вынужден бороться с богом зла и мрака. В новой религии монотеизма борьба идет не между богами, а, начиная с грехопадения Адама и Евы, борьба сил добра и зла происходит в душе человека и он решает, на чьей стороне ему быть.
Закон Моисея начинается с того, что Бог, сообщив свое имя и объявив себя единственным Богом Израиля, запрещает делать в его честь, какие бы то ни было изображения, таким образом, уничтожил материальную основу языческого идолопоклонство. Хотя это только первый шаг, но им утверждается образ Бога как духовной сущности - Всевидящей и Всезнающей. Он непогрешим и того же требует от людей, его невозможно обмануть, как это делали язычники со своими богами.
Духовное и материальное в этой религии тесно переплетены. Делается скиния, затем строится храм, в котором отводится место для «святая святых», мистического местопребывания Бога. Ритуалы поклонения, особенно жертвоприношение, хотя и сохраняют тесную связь с язычеством, но дополнены нравственным и религиозным законом, который требуется выполнять, так как за невыполнение последует наказание. Большой интерес представляют и сами статьи закона. Вводится еженедельный день поклонения Богу. Древний мир знал праздники в честь богов, но еженедельный был, видимо, учрежден впервые. Запрет кражи как будто не несет ничего нового, за нее предусматривалось наказание в более ранних законах вавилонского царя Хаммурапи. Но последняя, десятая статься закона, запрещающая завидовать и желать чужого совершенно новое явление, потому что она осуждает не действие, а намерение, таким образом, вторгается в духовную сферу. Является новым требование почитать родителей, так как у многих народов отношение к старикам было далеким от почтения. Запрет прелюбодеяния в сочетании с широко распространенной проституцией, в том числе храмовой упорядочивал семейные отношения. И, наконец, запрет убийства, который подкреплялся законом «око за око, зуб за зуб» ограничивал насилие, делал возмездие неотвратимым.
Закон, который дал евреям Моисей, основан на языческом насилии и не мог быть другим, так как вчерашние рабы, выведенные им из Египта, еще не доросли до понимания и выполнения каких-то духовных истин. Однако этот закон ставил предел такому насилию и оставлял открытой дорогу для нового духовного совершенствования человека. Недаром Христос говорит в Нагорной проповеди: «Не думайте, что я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить». [45]
Языческие верования, препятствовали развитию нравственности по многим причинам, в том числе из-за многочисленности богов. Боги, как и люди, были разные - добрые и злые. Человек сам выбирал, какому богу поклоняться, доброму или злому. Таким образом, добро и зло сосуществовало вместе, между ними не было четкой границы, и человек был не только игрушкой в руках богов, но и сам вел с ними лукавую игру при помощи жертвы, стремясь вызвать их покровительство в совершении самых неблаговидных дел. В язычестве добром считалось то, что служило на пользу конкретному человеку. Общепринятых критериев, которые бы осуждали зло, не существовало.
Тора не только совершенно по-новому трактовала телесную сущность человека, но и наполняла новым содержанием его внутренний духовный мир. Внутренняя ответственность человека перед Всемогущим Богом порождала совесть, которая становится индикатором личного поведения, соизмеряемого по критериям данного закона. В сознании людей произошло полное разделение добра и зла. Кроме десяти заповедей в законодательство Моисея входит ещё 603 статьи, 365 запретов и 248 предписаний, предназначенных для евреев. Христианство сделало Закон Моисея фундаментом своей нравственности и, благодаря этому, он стал достоянием всего человечества. Иисус Христос развил нравственные положения этого закона, дополнил его духовным содержанием.
Подводя итоги переменам произведенным Моисеем в этической сфере, можно выделить следующие моменты:
1. Он выделил человека из животного царства, полностью порвав с тотемизмом. Человек уже не родственник быка, волка или крокодила, он образ и подобие Бога.
2. Изменяется и представления о боге. Бог Моисея Всевидящий, Всезнающий и Всемогущий. Его нельзя обмануть, как это делалось с языческими божествами.
3. Жертва еще играет свою роль, но пророк Исаия отвергает ее, заставляя уступить добродетельному поведению.
4. Выполнение закона, данного Моисеем, требует внутреннего отчета перед Богом, что приводит к появлению молитвы и пробуждению совести, которых не знало большинство язычников.
5. Человек Моисея не полностью порвал со стремлением к материальному, так как вера в благоволение Бога в материальной форме остается, но у него появляется понимание того, что материальные блага не могут заполнить душевную пустоту.
2. Человек в учении Иисуса Христа
Стало привычным, что упоминание о духовной жизни Востока, в первую очередь Китая и Индии, включает в себя как религию, так и философию этих народов. Более того, ученые ведут бесконечные дискуссии на тему: являются ли конфуцианство или буддизм философией или религией? Христианской церкви почти две тысячи лет удается сохранить жесткую монополию на истолкование учения Иисуса Христа только в качестве религиозной доктрины, но не философии. Труды множества христианских ученых, считающихся философами, ограничены рамками церковных догматов и по своей сути являются больше теологическими, чем философскими.
Л.Н. Толстой, будучи великим мыслителем, попытался выйти за их пределы, но сразу же впал в ересь, так как дать философское толкование учению Иисуса Христа, сравнивая его с учением церкви и не впадая в еретические размышления, невозможно. В «Великом инквизиторе» Ф.М. Достоевский также сделал попытку философского осмысления роли католической церкви, но как бывший каторжанин, переживший ужас приготовления к смертной казни, в силу своего «особого» положения перед цензурой не мог критично отзываться о православии, чтобы не прослыть еретиком, как и Л.Н. Толстой.
В наши дни христианская церковь продолжает ревниво отстаивать свое монопольное право на истолкование учения Иисуса Христа, возможно, по этой причине в глазах современных ученых-философов христианство продолжает оставаться только религией. Они, как правило, не обращают внимания на философские аспекты в учении Христа, несмотря на то, что оно несет глубочайшую философскую основу, на идеях которой сформировалось гуманистическое мировоззрение современной европейской цивилизации.
Неприязнь христиан к философии имеет исторические корни. В период своего становления христианство столкнулось не только с преследованием со стороны Римских императоров, но и с неприязнью античных философов. В Деяниях Святых Апостолов упоминается о том, что по прибытии в Афины апостола Павла: «Некоторые из эпикурейских и стоических философом стали спорить с ним; и одни говорили: «что хочет сказать этот суеслов?», а другие: «кажется, он проповедует о чужих божествах», потому что он благовествовал им Иисуса и воскресение». [46] Видимо по этой причине в Послании к Колоссянам Павел предостерегает: «Смотрите, (братия), чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением…» [47] В этом предостережении Павла содержится глубокий смысл. На протяжении трех веков после появления христианства стоицизм и эпикурейство в борьбе с ним пытались вдохнуть жизнь в умирающее язычество. Философия эпикурейцев вообще противоречила учению Христа. Эпикур отрицал бессмертие души, утверждал несотворенность и вечность вселенной, а боги, по его мнению, хоть и существуют, но находятся где-то в пространстве между мирами и совершенно не вмешиваются в жизнь людей. Современные ученые считают философскую школу эпикуреизма главным носителем идей материализма и атеизма в античности. Естественно, что подобная философия противоречила новой религии, согласно которой Сын Бога пришел к людям, чтобы спасти их.
Иисус Христос противопоставляет всевластию необузданного исполина, дикаря-хищника, который благодаря своей силе держит в повиновении и страхе всех окружающих, для которого власть нужна для обладания богатствами и чувственными наслаждениями, образ совершенно другого человека, живущего по законам совести, основанной на божественной нравственности. Время такого языческого тирана в истории уже закончилось. Об этом говорит глубочайший символизм и мистицизм истории христианства. Время рождения и детства Христа приходятся на период высочайшего расцвета Римского государства во время правления императора Октавиана Августа, а его казнь и тридцатилетие после нее совпадают с правлением самых отвратительных в безнравственном падении императоров: Тиберия, Калигулы, Клавдия, Нерона. Языческий мир словно демонстрирует, нарождающемуся христианству зловонный тупик, в который его завела погоня за материальными благами и сексуальными удовольствиями.
Ницше увидел пропасть, в которую катился материалистический (неоязыческий) человек под давлением развивающегося капиталистического монстра и не нашел ничего лучшего как взять своего «сверхчеловека» из дикого прошлого. Он не понял вопиющего различия между человеком из учения Христа и человеком из учения церкви. Это происходило по причине глубочайшего отвращения, которое воспитали Реформация и Просвещение к христианской церкви, представлявшие ее, а вместе с ней и учение Христа как сплошное мракобесие, обман или в лучшем случае заблуждение. Если хорошо поразмышлять, то можно явственно увидеть, что человек Христа – это действительно сверхчеловек, но не в смысле силы и жестокости, как представлял Ницше, а вершина духовной эволюции - высокообразованный интеллектуал, живущий по законам божественной нравственности.
Попытаемся рассмотреть образ человека из учения Христа в сравнении с языческим идеалом. Главными положительными качествами человека в глазах язычника были сила, умение воевать и убивать. На место их Христос ставит умение любить. Он говорит: «Возлюби ближнего, как себя самого». Более того он убеждает: «А я говорю вам: любите врагов ваших…»; «А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую». [45. 5:39, 44] Враги Христа смеются над необходимостью подставлять другую щеку, да и многие его последователи не понимают этого. Только великие гуманисты ХХ столетия, такие как Махатма Ганди, в Индии и Мартин Лютер в США поняли то, о чем говорил Иисус Христос. Речь идет о непродуктивности насилия, что выход из любого конфликта нужно находить путем взаимного согласия. Конечно, такой образ действий часто очень труден и кажется невозможным, но Христос рисует идеал, к которому мы должны стремиться, и не его вина, в том, что люди в силу своей необразованности, алчности или других причин не хотят следовать его заветам. Он поставил перед нами сияющие вершины, а захотим мы на них подняться или нет, зависит уже от нас.
Сильный должен держать окружающих в страхе, иначе его перестанут бояться, а, значит, он не сможет властвовать и повелевать, поэтому он просто обязан не считаться с другими людьми и даже презирать их. Человек Христа своей целью ставит не доминирование, а служение людям. Он предписывает своим ученикам: “ Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими;
Но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою;
И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом». [45. 25-27]
Вместо подавления и угнетения людей Иисус провозглашает служение им. Он указывает и вершину этого служения: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». [48] Христос производит переоценку ценностей. Богатство и власть являлись для язычника смыслом жизни, но у Христа этот смысл в другом: «“Горе вам богатые! Ибо вы уже получили свое утешение” [49] «Не можете служить Богу и маммоне (богатству)”. [49. 16:13] “Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут. Но собирайте себе сокровища на небе…» [45. 6:19-20]. Цель накопления небесных сокровищ состоит в том, чтобы приблизиться в своем духовном состоянии к идеалу: “Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный” [45. 5:48].
Для язычника секс имеет только биологическую и даже материальную природу, в которой вместо золота, украшений, богатых одеяний, замечательных лошадей выступают люди: мужчины и женщины, которыми он может наслаждаться и утолять свои самые разнузданные фантазии. При возможности язычник собирал многочисленные гаремы, как из женщин, так и из мальчиков. Дети его начинали интересовать только в качестве наследников, в которых он находил удовлетворение своему эгоизму. В брачных отношениях господствует полигамия, а если существует моногамия как в Греции и Риме, то права женщины в ней ограничены, она обязана хранить верность, а мужчина оставляет за собой право решать, является ли новорожденный его ребенком.
Христос подобным отношениям положил конец. Во-первых, секс вне брака для него не существует: «А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем», потому что в браке: «… Оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает». [45. 19:5, 6] Многие толкователи Нового Завета понимают под словами «и будут два одною плотью» мужчину и женщину, ставших необычайно близкими в результате любовного слияния, но у них возможно и другое толкование достаточно вспомнить о последствиях такой близости. Ребенок соединяет в себе биологические и психические индивидуальности этих двоих. Много лет в католических странах, в которых были запрещены разводы, говорили об узах христианского брака, которые тяжким грузом ложатся на плечи, главным образом мужчин, мешая его расторжению. Добиваясь разрешения свободы разводов, мало кто думал, о том, что делается в сердце маленького человечка, которое развод разрубает пополам. Из чьих интересов исходил Христос, когда говорил: «А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведённой тот прелюбодействует». [45. 5:32]
У язычников почитание богов приняло разнообразные культы и ритуалы. Но некоторые элементы были всеобщими: жертва, суеверия, магия, язычество не требовало от человека самосовершенствования. До наших дней все магические ритуалы, в которых шаман или колдун обращается к потусторонним силам, предназначены узнать будущее и повлиять на него. Одни ритуалы дают колдуну возможность наслать на человека порчу, а другие изгнать ее. Все языческие культы предполагают овладение колдуном или шаманом властью над потусторонними силами и способностью повелевать ими. Шаманы рассказывают, что во время камланий они улетают в мир духов, где сражаются с ними, стремясь победить, чтобы добиться желаемого результата. Обычай принесения в жертву богам человеческой крови и сердец у майя и ацтеков позволяет некоторым ученым восхищаются их гуманизмом по отношению к остальному человечеству, так как они делали эти изуверские жертвоприношения с целью заставить солнце всходить, тем самым давая человечеству возможность существовать. Но без особого напряжения мы видим в этих ужасных обрядах стремление язычников влиять на силы природы, заставляя их делать то, что нужно жрецам.
Язычник еще не знает молитвы, которая у христиан является способом общения с богом. У ламаистов ее заменяет вращение барабана, с написанными на нем мантрами, что само по себе верх рационализма. Жертва была главным средством общения с богами. Римляне в ознаменование особо важного события могли пожертвовать одновременно сто быков. Не трудно представить, сколько крови и нечистот оставалось после нее. Можно приравнять жертву к своеобразной форме торга, при котором человек покупает благоприятное расположение потусторонних сил.
Совершенно иному учит людей Иисус Христос. Он сокрушает языческие представления и нравственность одной фразой: «Пойдите, научитесь, что значит: “милости хочу, а не жертвы?» [45. 9:13]. Милосердие отличает верующего в Христа от язычника. Милость выше добра, правды и справедливости. Справедливое воздаяние может быть очень жестоким, правда убийственной, а добро слепым. Милость же основана на прощении, сострадании и любви. Она исходит из понимания слабости человеческой природы. Если отношения между людьми построить только на справедливости без милости, то добра может не достаться никому. Современное правовое государство, образцом для которого послужило языческое римское право, очень часто делает справедливость необычайно жестокой. У Христа милосердие нужно не Богу, а самим людям, так как он приравнивает служение людям к служению Всевышнему: «Так-как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне». [45. 25:40]
Христос впервые в истории почти за две тысячи лет до появления психологии как науки о свойствах психики человека говорит об особенностях феномена веры. В Евангелии от Матфея он говорит ученикам, что если они будут иметь веру величиной всего лишь «с горчичное зерно» [45. 17:20], то будут способны передвигать горы. А больных, которые просили исцелить их, он предупреждал: «По вере вашей, да будет вам». Он утверждает, что истинная вера заключается не в формах и способах поклонения, поэтому: «… Настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине». [48. 4:23] Дух и истина – это внутренние составляющие веры, на которые способен только духовный человек. Вера, которую Христос принес людям, отметает всяческие суеверия. Еще Моисей в своем законе очень лаконично и жестоко выразился по отношению ко всевозможному чародейству: «Ворожеи не оставляй в живых». [50]
Погоня за материальным успехом невозможна без сокрытия своих истинных намерений. По этой причине язычник не только хочет, но и вынужден скрывать правду, а, следовательно, лгать. Слабый лжет, чтобы избежать насилия, а сильный, чтобы обеспечить свободу действий. Христос положил конец такому поведению. Он говорит: «Ещё слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы…А Я говорю вам: не клянись вовсе. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх от этого, то от лукавого». [45. 5:33 -37] В законе Моисея содержится требование не лжесвидетельствовать, то есть не преступать клятвы, как мы понимаем, клятва давалась, в каких-то особых случаях, а про обыденную жизнь не говорилось ничего, что давало повод лгать. Христос толкует заповедь Моисея наоборот, запрещая клясться, он вообще запрещает лгать.
Мы упоминали, что язычник не знает абстрактных понятий добра и зла. То и другое для него носят конкретный характер. Добром является все, что приносит ему пользу, а злом все, что наносит вред. У Христа понятие зла тесно связано с понятием греха и в конечном счете ведет к оценке человеком своего поведения. Его ключевая фраза, заставляющая человека думать о последствиях собственного поведения гласит: «Всякий, делающий грех, есть раб греха». [48. 8:34]
А теперь коротко охарактеризуем основные черты человека, данного в учении Иисуса Христа. Во-первых, Христос в принципе отрицает насилие в отношениях между людьми, а на их место ставит любовь. Если в языческом обществе любовь как высокое духовное чувство была еще слабо развитой, то ко времени Христа люди оказались способными понимать и разделять это чувство. Христос считал основой любви умение прощать, быть милосердным и сострадательным. Иисус самым беспощадным образом разоблачает человеческие пороки, но при этом он призывает бороться не с людьми, а с их слабостями и недостатками. Он понимает, что человеческая натура слаба и не может самостоятельно справиться с мирскими соблазнами, поэтому необычайно высока роль прощения, прощая других, человек способен получить прощение и за свои прегрешения.
Во-вторых: страх, бывший доминирующим чувством в сознании человека по отношению к Богу, уступает место вере, основанной на любви. Религия страха в язычестве и религия силы у Моисея преобразуется в религию любви в учении Христа. Иисус указывает на роль веры как особого состояния человека, помогающего преодолевать любые трудности. Вера становится духовной составляющей личности человека. Она является одним из главных качеств, которое отличает человека от животного. Вера не может возникнуть на почве инстинкта или какого-либо физиологического процесса. Она может быть продуктом только душевной деятельности в сочетании с умственным напряжением и нравственной направленностью.
Лишь в XX столетии психологи всерьез начали изучать влияние веры на психику человека. В связи с этим привычные всем и даже затертые слова: НАДЕЖДА, ВЕРА И ЛЮБОВЬ в учении Иисуса приобретают особый смысл. Они становятся тремя основаниями нравственного фундамента, на котором происходит формирование личности. Вера дает силы, надежда освежает душу, а любовь приносит человеку счастье. Только любящий человек может творить доброе и прекрасное.
В третьих, учение Иисуса Христа направлено к душе человека, к его уму и совести. Для него все люди равны, независимо от их социального и имущественного положения. Причем не только равны, но и являются братьями между собой. В качестве примера он показывает самого себя. “Я пришел не судить людей, а послужить им и душу свою отдать за них”. При этом любовь распространяется не только на близких, но и на врагов. Служение людям приравнивается к служению Богу.
В - четвертых, немыслимую до сих пор цель ставит перед людьми Иисус: “Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный” [45. 5:48]. Людям указывается цель, которая состоит в развитии, самосовершенствовании человека и устремлении его к идеалу. Этим идеалом является сам Всевышний.
Потрясает его высказывание: “Царствие Божие внутрь вас есть”, [49. 17:21] то есть человек своими поступками и верой создает в собственной душе и сердце рай или ад.
3. «Новый человек» в учении апостола Павла
Апостол Павел был первым из последователей Иисуса Христа, который блестяще сформулировал нравственную сущность его учения и показал, что оно рождает принципиально нового человека. В послании к Колоссянам он пишет: «Итак умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту, страсть, злую похоть и любостяжание, которое есть идолослужение…
А теперь вы отложите все: гнев, ярость злобу, злоречие, сквернословие уст ваших;
Не говорите лжи друг другу, совлекшись (уподобившись) ветхого человека с делами его
И облекшись в нового, который обновляется в познании по образу Создавшего его,
Где нет ни Еллина, ни Иудея,…варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос.
Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение.
Снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил так и вы.
Более того облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства». [47. 5-14]
Эта тема продолжается и в послании к Ефесянам:
«Посему я говорю и заклинаю Господом, чтобы вы более не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего,
Они, дошедши до бесчувствия, предались распутству так, что делают всякую нечистоту с ненасытимостью.
Но вы не так познали Христа,
Потому что слышали о Нем и в Нем научились, - так как истина во Иисусе,
Отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях,
А обновиться духом ума вашего
И облечься в нового человека, созданного по Богу в праведности и святости истины.
Посему, отвергнувши ложь, говорите истину каждый ближнему своему, потому что мы члены друг другу.
Кто крал, впредь не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтобы было из чего уделять нуждающемуся.
Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе для назидания в вере, дабы оно доставляло благодать слушающим.
Всякое раздражение и ярость, и гнев и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас;
Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас». [51]
Павел делит историю человечества на две эпохи - время господства «ветхого человека» и предстоящий переход к «новому человеку». По мысли Павла для нового человека не существует этнических перегородок: «Где нет ни Еллина, ни Иудея,…варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос». Павел выносит приговор господству кровнородственных связей между людьми. Говоря: «…Мы члены друг другу», подчеркивает их общность как единого организма и провозглашает духовное братство между последователями Христа. Указывая на равенство между иудеем, эллином, скифом, рабом и свободным он хоронит идею избранности иудеев. А далее перечисляет принципы, которые ложатся в основу новой нравственности: «Милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение. Более того облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства».
Он предписывает: «Говорите истину, так как истина во Иисусе, будьте друг ко другу добры, сострадательны, снисходя и прощая, не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное»
Апостол Павел подводит итог учению Иисуса Христа о духовном человеке, конкретизирует его черты, делая их понятными для последователей.
4. Иисус Христос о своей миссии
В учении Христа человек предстает духовной сущностью с высоким интеллектом, живущим по законам божественной нравственности, которого апостол Павел назвал «новым человеком». Коммунисты в СССР в 1961 году поставили задачу воспитания «нового человека», который по своим нравственным качествам напоминал человека Христа. Тогда почему почти через две тысячи лет сначала нигилисты во главе с Ницше, а затем коммунисты от Маркса до Ленина и Хрущева с таким ожесточением боролись с церковью и учением Христа, считая христианство религией рабов и слабых людей? Только Г.А. Зюганов после распада СССР стал называть Иисуса Христа первым революционером и разрешил принимать в партию верующих людей. Дело в том, что образ человека из учения Христа и учения христианской церкви не совпадают. Это разные люди. Почему так произошло, мы сейчас поговорим.
Начать необходимо с цели, достижение которой ставил Иисус Христос, начиная свою деятельность. О миссии Христа сообщает евангелист Лука в рассказе о том, как в синагоге Назарета он читал книгу пророка Исайи: «Дух Господень на мне; ибо Он помазал Меня благовествовать нищим и послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу…». [49. 4:18] В комментарии к Новому Завету профессора А.П. Лопухина [52] сказано, что упомянутые при чтении «нищие» - это угнетенные в материальном и духовном отношении люди, сокрушенные сердцем означают то же, что и плачущие, а пленные и слепые – невежды, пребывающие в духовном рабстве. Для церковных богословов стало традицией не вторгаться в сферу социальных отношений и уважаемый профессор очень аккуратно такие отношения обходит. Но мы позволим усомниться, что пленные и слепые это пребывающие в «духовном рабстве». Эпоха прихода Христа к проповеди своего учения была временем установления императорской власти в Риме, которая покоилась на рабовладении – социальном строе, при котором подавляющее большинство населения, в том числе и граждан, теряли остатки имущественных и политических прав. Во времена империи плебеи, ранее бывшие значительной частью населения Рима и участвовавшие в управлении республикой, превращаются в презренный класс, живущий бесплатными раздачами хлеба и бесплатными зрелищами – смертельными боями гладиаторов. В обществе происходит резкая поляризация; с одной стороны император, олицетворявший государство, с обслуживающими его сословиями, составлявшими немногочисленной правящий слой населения, а с другой стороны неимущие сословия - рабы и плебеи, составлявшие подавляющее большинство населения.
Достигнув при императоре Августе вершины могущества и рассвета, империя вступает и в пору своего заката. Материальное могущество порождало духовную убогость, которая вела к погоне за удовольствиями, моральному разложению и деградации населения. Август первым увидел признаки разложения в потере интереса к религии, утрате значения семейных ценностей, сокращении рождаемости и попытался законодательными мерами предотвратить беду, но эти законы не имели должного эффекта.
В условиях, когда началось разрушение языческого мира, основанного на вере в важность материальных благ и превосходство сильных над слабыми, учение Христа давало выход из исторического тупика, обеспечивая появление новых более гуманных отношений между людьми. Труд раба становился не выгодным, но самые великие умы античности Сократ, Платон, Аристотель, которые предсказали так много, не смогли преодолеть своей убежденности в незыблемости рабовладения. Эти великие умы, которым, как Платону, самому грозила продажа в рабство, а Диоген был вообще рабом, не могли принять положение о любви к ближнему, причем, ближний в понимании Христа это не только человек твоего рода, но и вообще человек даже враг. Такого язычество не могло понять, а главное принять.
Сообщение евангелиста Матфея о том, кого призывает Христос в качестве своих последователей, развеивают сомнения в социальной направленности его миссии: «Иисус же, услышав это, сказал им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные;
Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию». [45. 9:12-13] Лечить больное общество, призвать к покаянию грешников, так как во враче нуждаются не здоровые, а больные – вот миссия Христа.
Итак, Иисус Христос в условиях надвигающегося кризиса язычества пришел помочь не сильным и облаченным властью, так как они не хотят никакой помощи, за исключением немногих, видящих царящую нравственную пустоту и греховность, независимо от того богатые они или бедные, а всем трудящимся и угнетенным.
5. Этика первых христиан
Первые христиане, которые собираются в общины после смерти Христа, буквально восприняли его проповеди и стали претворять его учение в жизнь. Евангелия донесли до нас настроение высокого энтузиазма и духовности, царившие в этих христианских общинах, которые были очень демократичны. Их члены называли друг друга «братьями» и «сестрами». Христиане собирались вместе для молитвы и трапезы, имевшей священное значение. Они проповедовали святую бедность, осуждали стяжательство и собственность. Вот как об этом написано в Евангелии: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее. Апостолы же с великою силою свидетельствовали о воскресении Господа Иисуса Христа; и великая благодать была на всех их. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам Апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду». [52]
Один из замечательных церковных писателей III века Тертуллиан (160-245гг.) в своём сочинении «Апологетик», написанном около 200 года в защиту христиан, писал: «Соединённые в одно целое узами одной и той же веры, одной надежды, одной нравственности мы составляем одно тело. Мы собираемся для молитвы Богу; мы составляем ему приятный заговор; мы молимся за императоров, за их министров, за все власти, за настоящее мира сего, за тишину, за отложение конца света… Старейшие председательствуют: они достигли того не деньгами, но ручательством в испытанных достоинствах. Деньги не имеют влияния на такие дела; и если у нас находится нечто вроде казны, то нам не придётся краснеть за неё: она собрана не продажей религии. Каждый вносит ежемесячно умеренную сумму, если он того желает, и если хочет, и если может; никого не принуждают: это самое добровольное приношение; это взносы благочестия, которые не расточаются на пиры и распутство: на них питают бедных и хоронят ими облегчают участь сирот без состояния, слуг, переломленных старостью, несчастных, претерпевших кораблекрушение. Если находятся христиане, осужденные на работу в рудниках, содержащиеся в темницах или сосланные на острова, единственно за исповедание Бога, то они содержатся за счёт религии, которую они признали.
Тем не менее есть люди, которые вменяют нам в преступление такое человеколюбие. «Посмотрите, - говорят они, - как эти люди любят друг друга»; да, а вы все друг друга ненавидите. «Посмотрите, как они готовы умереть один за другого»; да, а вы готовы один другого зарезать»…
Имея одно сердце и одну душу, можем ли мы быть против общего имущества? У нас всё общее, кроме жён; мы разделены именно только в этом отношении, а вы именно только в этом отношении не разделены. Вы производите, так сказать, обоюдный размен супружеского права…». [54] Такое отношение к братьям по вере делало христианскую церковь привлекательной для язычников, многие их которых вступали в неё, привлечённые перспективами помощи в случае нужды, болезни или старости, на которую они не могли рассчитывать среди язычников.
Образ жизни, как рядовых членов церкви, так и её иерархов можно охарактеризовать одним словом – аскетизм. Гиббон рассказывает, что испытывая свою веру и волю, африканские девственницы ложились в одну постель с братьями по вере, чтобы утром встать с неё такими же непорочными, как и вечером.
В отношениях с властями и окружающими первые христиане в буквальном смысле истолковывали заповеди Иисуса и закон Моисея, поэтому им было трудно выступать в суде, так как Иисус запретил клясться, вести торговлю, так как Моисей запретил давать деньги в рост, то есть заниматься ростовщичеством. Запрет на убийство и пролитие чужой крови ставил христиан в условия незащищённости от нападений злоумышленников. На фоне морального разложения и деградации римского общества первых веков н.э. моральный дух и нравственные отношения между христианами производили на язычников неизгладимое впечатление, вызывая у них самые противоречивые чувства, от любопытства и желания примкнуть к христианам до звериной ненависти, толкавшей их на самые жестокие преследования последователей новой религии.
В кругу членов первых христианских общин вызревал не только новый человек, но и новое общество, которое своим образом жизни вызывало у окружающих совершенно противоречивые чувства; одни хотели жить подобным образом, а другие испытывали к христианам звериную злобу.
6. Возникновение христианской церкви
В Палестине, Сирии, Малой Азии, Риме и Италии появляются сначала небольшие, но очень активные общины христиан. Апостол Павел является создателем христианской церкви, так как в его посланиях заложены основы её организационного построения. Необходимо отметить, что Евангелия достаточно подробно излагают духовно-нравственное учение Иисуса Христа, но кроме слов: «…Ты Петр (греч. камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах.» [45. 16:18-19] - об устройстве церкви ничего не говорят. (Эти слова послужили основой для безграничной власти Римского папы). Некоторые учёные придерживаются мнения, что апостол Павел исказил учение Иисуса Христа, приземлил и материализовал его высокую духовную сущность.
Как считают христианские учёные, первая христианская община сложилась в Иерусалиме в 35 году. Судя по сообщениям Евангелия, вслед за Иудеей общины возникли в Финикии, на Кипре и в Сирии, в Дамаске. В Антиохи в христианскую общину впервые были привлечены эллины, а в Риме христиане создали общину уже к 60 году. Привлекательность новой религии была вызвана не столько особенностями нового культа, сколько атмосферой братства, царившей внутри общины между верующими и их отношением к окружающим людям. Первые века церковь была очень демократична, она не знала особой иерархии.
В первых христианских общинах не было разделения на клир и мирян. Появление должностных лиц произошло еще при жизни апостолов, которые предложили избрать семерых человек (названных дьяконами) для попечения «о столах» то есть братских трапезах, которые проводились после молитвенных собраний. Во вновь образованных общинах верующие сами избирали должностных лиц, которые следили за поддержанием порядка и проведением обрядов и организационных мероприятий. Этих людей вначале называли пресвитерами, а затем епископами. Первоначально эти названия означали одну и ту же должность, на которую назначалась наиболее уважаемая по возрасту и мудрости личность. Постепенно слово пресвитер, означавший – старейшина перестало означать главу крупной церковной общины, а оставалось только за главой местной сравнительно небольшой. Глав крупных региональных общин стали называть епископами, что значит надзиратель, блюститель. Епископы, избранные на эту должность в конце первого века даже помышлять не могли, какой станет их власть через несколько столетий. В течение ста лет после смерти апостолов каждая община представляла независимую республику, которая поддерживала связи с другими. В конце второго века церковные общины начали проводить соборы верующих и церковных должностных лиц одной провинции, которые стали назначать региональных епископов, а соборы получили название «поместных».
С конца первого века, христианская церковь стала руководствоваться законами социального организма. Для собственного процветания она была обязана стремиться к преумножению своих материальных возможностей, источником которых были богатства: земля, движимое и недвижимое имущество и, конечно же, деньги. Ещё в период существования Западной римской империи церковь добилась права владения землёй, которая переходила в её собственность в результате пожертвований. Уже в конце III столетия церкви Рима, Милана, Карфагена, Антиохи, Александрии и других больших городов стали богатыми и владели большими участками земли. Распоряжались этими богатствами люди, которые уже отошли от традиций аскетизма и бедности. «Епископ был поверенным церкви; общественные капиталы были вверены его попечению без всякой отчётности или контроля… Но пока денежные взносы христиан были добровольными, злоупотребление их доверием не могло часто повторяться, и вообще, то употребление, которое делалось из их щедрых пожертвований, делало честь обществу. Приличная часть откладывалась на содержание епископа и его духовенства; значительная сумма назначалась на расходы публичного богослужения, очень приятную часть которого составляли братские трапезы. Всё остальное было священной собственностью бедных. По благоусмотрению епископа она расходовалась на содержание вдов и сирот, увечных, больных и престарелых членов общества, на помощь чужестранцам и странникам и на облегчение страданий заключённых и пленников особенно в тех случаях, когда причиной их страдания была их твёрдая преданность делу религии» - писал Гиббон [55]. Вошло в традицию, что богатые церкви постоянно оказывали материальную помощь более бедным приходам.
В III в. н. э. в христианстве возникает особый путь духовного спасения - путь полного отрешения от мира с его соблазнами - монашество (от слова "монос" - "одинокий"). В монастырях иноки жили совместно, иногда даже в одном помещении, подчиняясь установленным для всех правилам. Общиной управлял (а не просто руководил отдельными учениками, как в скитском иночестве) настоятель. И в монастыре, и в отдельном скиту монах должен был чувствовать себя человеком, умершим для окружающего мира. Он не имел никакой собственности, жизнь его отныне состояла главным образом из молитв или аскетических подвигов. В монастырях к тому же обязательным были полное подчинение настоятелю и исполнение обязанностей по поддержанию хозяйства монашеской общины. Монахам предписывалось почти полное молчание. Строгость монашеской жизни, сосредоточенность монахов на духовном спасении, их приверженность христианству привели к тому, что большинство святых христианской церкви, прославленных праведной жизнью и посмертными чудесами, являлись монахами. Суровый аскет, противостоящий соблазнам окружающего мира и являющийся образцом нравственного поведения – вот духовный облик монаха.
7. Героический период в истории христианства
Будущие апостолы, которые по свидетельству Евангелий в момент его ареста и казни растерялись и вели себя не достаточно мужественно, в последствие преобразились и стали примером для будущих поколений в проповеди и защите учения Иисуса. Из двенадцати апостолов только Иоанн дожил до глубокой старости. Все остальные приняли смерть, проповедуя учение Христа. (В Евангелии рассказывается, что двенадцатым апостолом на место повесившегося предателя Иуды был избран Матфей. О нём больше ничего не известно. [46. 1:15-26]. Предание рассказывает, что наиболее известные из апостолов Пётр и Павел встретились в Риме на пути к месту казни, где Павел был обезглавлен, а Пётр распят, именно поэтому многие храмы позднее были названы двойным именем: «Петра и Павла».
Первое гонение на христиан со стороны язычников-римлян произошло при императоре Нероне в 64 году. Поводом для гонений послужил пожар, уничтоживший большую часть города. Молва обвиняла в поджоге Рима самого Нерона, который писал в то время поэму о гибели Трои и для воссоздания необходимой психологической атмосферы, способствующей поэтическому вдохновению, приказал его поджечь. Когда большая часть Рима сгорела, и население зароптало, желая успокоить горожан, Нерон обвинил в поджоге христиан. На них обрушились жесточайшие гонения. Христиан зашивали в звериные шкуры и бросали на растерзание псам, распинали на крестах, обмазывали смолой и сжигали. Даже сами язычники, привыкшие к кровавым зрелищам, содрогались при виде страданий жертв.
Императоры, приходившие к власти после Нерона, продолжали преследовать христиан. Сильнейшие гонения, во время которых погибли тысячи христиан, прошли в царствование императоров Домициана (81 – 96 гг.), Траяна (98 – 117 гг.), Марка Аврелия (161 – 180 гг.), Деция Траяна (249 – 251 гг.), Диоклетиана (284 – 305 гг.). Но репрессии не сокрушили христианскую церковь. В самый разгар гонений в Риме продолжала существовать община, а римский епископ как наследник апостола Петра стал признаваться одним из самых авторитетных церковных иерархов.
Спасаясь от преследований, христиане в буквальном смысле уходили под землю в катакомбы, которые простирались на сотни километров и представляли собой подземные галереи шириной 2-3 метра и высотой от 1,25 до 1,75 метра. Катакомбы естественного или искусственного происхождения сохранились до наших дней под Римом. Подобные подземные города имелись в Александрии, Неаполе, Сиракузах и других городах Римской империи. Римские императоры рассматривали христиан как врагов и изменников, так как они отказывались в праздничные дни совершать жертвоприношение в храмах перед статуями богов и императора даже под страхом смерти.
Первый историк христианской церкви Евсевий Кесарийский (Памфил) (264-340 гг.) приводит свидетельства травли христиан, передающие атмосферу того времени. «Преследование у нас началось не с царского указа, а на целый год раньше, когда какой-то пророк и виновник бедствий этого города – кто бы он ни был – стал возбуждать и натравливать на нас языческую толпу, разжигая их родное суеверие. Подученные им язычники решили, что всякое злодеяние им дозволено и что благочестивое почитание демонов требует одного – убивать нас. Первым они схватили старца Метру и приказали ему богохульствовать; он отказался, его стали бить палками по телу и колоть острым тростником лицо и глаза, затем вывели за город и побили камнями. Верующую женщину, именем Квинту, привели в капище и заставляли кланяться кумирам; она с отвращением отворачивалась; ей связали ноги и протащили через весь город по острым камням мостовой, бичевали, толкали на мельничные жернова и, приведя туда же, куда Метру, убили. Затем все единодушно устремились на христианские дома; каждый врывался к знакомым и соседям, тащил и грабил. Вещи подороже забирали себе, дешевые и деревянные выбрасывали и жгли на улицах; казалось город взят неприятелем…
Нам не было проходу ни на людных улицах, ни в переулках, ни днём, ни ночью; всегда и всюду все кричали: кто не произнесёт слов мерзостных, сейчас же его в костёр». [56]
Далее Евсевий Памфил рассказывает о случае поголовного уничтожения христиан: «Маленький фригийский городок, населённый христианами, окружили солдаты и сожгли его дотла вместе с женщинами и детьми, взывавшими к Богу Вседержителю, сожгли потому, что все жители города: сам градоправитель, военачальник с прочими магистрами и весь народ – исповедовали себя христианами и не послушались приказа поклониться кумирам». [56. 353]
Гонителям было мало обвинить христиан в нелояльности к императору и отречении от языческой веры, они стремились приписать им чудовищные пороки. Памфил пишет, что мучители пытками требовали свидетельских показаний против христиан, обвинявшихся в «Фиестовых пирах и Эдиповых связях», то есть в поедании младенцев и кровосмесительных связях между детьми и родителями. Указывает Памфил и на враждебные отношения между христианами и иудеями. Вот как описывает он казнь святого Поликарпа: «Тогда решили единодушно кричать, чтобы Поликарпа живого сжечь…Немедленно толпы людей наносили дров и хвороста из мастерских и бань; особенно старались по своему обыкновению иудеи». [56. 161]
На раннем этапе христианства в общинах начал формироваться новый человек, для которого не существовало материальных или чувственных соблазнов. Общины стали демонстрировать совершенно новые, неизвестные ранее отношения, в которых господствовали любовь к ближнему, забота о больных, убогих и немощных, широкая демократия во внутренних делах, авторитет должностных лиц покоился не на авторитете должности, а авторитете совершенных ими добрых дел.
Множество легенд, дошедших с тех времен, рассказывают, как христиане предпочитали смерть отказу от веры и с пением религиозных гимнов шли на казнь, которая проводилась, как правило, при большом стечении народа. Их травили зверями или просто жестоко убивали, но вид их мужественной смерти вдохновлял других людей становиться христианами. В наши дни находятся «историки» христианства, которые пытаются доказать, что гонения на христиан были преувеличены, но мы знаем, как подобные люди извращают совсем недавнюю историю России, доказывая, что в ней не было подвигов народа и православной церкви. Учение Христа родило совершенно нового человека неизвестного язычеству, для которого духовные идеалы и нравственное совершенствование были выше материальных благ.
Глава 6. Последователь Христа и подданный императора
1. Превращение христианства в государственную религию
Приход к власти в Римской империи императора Константина (285-337), названного христианами «Великим» коренным образом изменил их положение. Из гонимых последователей непонятной римлянам ереси они на протяжении всего полутора десятилетий превращаются в опору императора. Историки христианства не распространяются на тему того, что первый шаг в прекращении гонений сделал в 311 г. император Галерий, который сам считается в истории христианства одним из злобных гонителей, издавший Никомедийский эдикт, по которому христианская вера признавалась законной и гонения на христиан запрещались. В эдикте было сказано: "Позволяем христианам оставаться христианами и строить дома для своих обычных собраний. За такое наше снисхождение христиане должны молить своего Бога о нашем здравии, о благосостоянии общественном и о своем собственном". Единственным условием была обязанность христиан молиться о здоровье императора. После смерти Галерия разгорелась борьба между пятью претендентами на императорский престол, в которую включился и будущий император Константин.
Легенда рассказывает, что перед решающей битвой, которую он вел со своим соперником за императорскую власть, ему было дано знамение. Он увидел в свете солнца крест со словами «сим победишь», а затем ему приснился сон, в котором Иисус Христос призывал его сделать на знамени и щитах воинов изображение этого креста. Константин пошел в бой под знаменем с символами Христа и выиграл его. После чего в 313 г. появился "Медиоланский (Миланский) эдикт", подписанный императорами Константином и Лицинием, в котором говорилось: «Пусть каждому будет дано право отдать свои помыслы тому богослужению, какое он сочтет для себя подходящим; отныне пусть каждый свободно и просто соблюдает избранное им христианское богослужение без всякой помехи».
В дальнейшем Константин освободил христианских пресвитеров (руководителей общин) от налогов и военной службы, побуждал знать к строительству церквей, сделал христианство религией своего двора и издал призыв ко всем гражданам империи принять христианство. Желая упрочить влияние христианства и порвать с языческой аристократией, он переводит столицу в город Византий, располагавшийся на европейском побережье Мраморного моря, который по его имени стал называться Константинополем, где строит церкви и заказывает для них у самых искусных художников 50 Библий. Константин делает воскресенье выходным днем, предназначенным для богослужений и свободным от обычной работы. Христиане-солдаты получают возможность свободно посещать церковь. С приходом христианства бои гладиаторов, убийства нежеланных детей, распятие на кресте, как форма казни были отменены. Но до сих пор существуют сомнения в том, что был ли при жизни Константин христианином. По существующей версии крещение его состоялось только на смертном одре, поэтому возникают сомнения, а был ли он жив в этот момент.
Преимущественное положение христианства перед другими религиями подчеркнул эдикт императора Константина в 324 г. А уже в следующем, 325 г. по его инициативе в Никее был созван первый всеобщий собор христианских церквей, получивший название Первого Вселенского собора. Созыв собора, который открыл император, знаменовал о превращении христианства в государственную религию.
Константин поддерживал христианство, в первую очередь, потому что был выдающимся политиком, видевшим могучую силу молодой религии, способной вдохнуть новую жизнь в дряхлеющее и распадающееся римское государство. Он не ошибся, благодаря ему, Восточная Римская империя - Византия просуществовала еще целое тысячелетие, после того как Западная империя прекратила свое существование в 476 году
Превращение христианства в государственную религию, коренным образом изменило отношения между христианами и язычниками. Христианство руками империи начало преследовать своих вчерашних врагов язычников и оформлять организационно и догматически свой религиозный культ. Инициатором укрепления единства новой церкви выступил сам Константин Великий. А теперь порассуждаем, как повлияло вмешательство Константина в дела религии на этику и нравственность людей того времени.
2. Последователь Христа или подданный императора
Мы упоминали о миссии Христа, о том, что он призывал к себе трудящихся, угнетенных, грешников, а в Нагорной проповеди в заповедях блаженства называет блаженными, то есть идеальными людьми, с которых должны брать пример остальные: алчущих и жаждущих правды, милостивых, чистых сердцем, миротворцев, изгнанных за правду. Он говорит: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за меня». [45. 5:11] Обратим внимание на следующие качества таких людей: «алчущие и жаждущие правды и изгнанные за правду». Изгнание из общины в те времена было тяжким наказанием, так как человек терял опору в лице родных и друзей, их поддержку и помощь. Человек, который отстаивал правду и был изгнан за это, находился в явном меньшинстве, так как только большинство имеет возможность изгонять. Для того чтобы быть способным пойти против большинства нужно было быть смелым и бескомпромиссным борцом, каким был сам Иисус Христос. Но уже в посланиях Павла, бывшего фарисея Савла, виден его оппортунизм, отход от позиции бескомпромиссного следования учению Христа. Портрет нового человека, обрисованный Павлом, как будто бы повторяет предписания Христа «облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства», и, далее называя такие качества как «смиренномудрие, кротость, долготерпение» он подменяет стойкого борца терпеливым рабом. А его вывод о том, что: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены». [57] был величайшим шагом в сторону будущего подчинения императорской власти, который позволял иерархам молодой христианской церкви идти на компромисс с ней, а через два с половиной столетия после казни Павла дал возможность императору Константину установить над церковью свой контроль. Надо указать и на тот факт, что вопреки бескомпромиссному поведению Христа по отношению к власти, другие апостолы в своих посланиях тоже говорят о необходимости подчинения властям.
Об отношениях с властью у Христа есть всего одна фраза, которая гласит: «…Итак отдавайте кесарю кесарево, а Божие Богу». [45. 22:21] Произнесена она в ответ на вопрос, должны ли его последователи уплачивать подати императору. Но в ней не расшифровывается, что же отдавать Богу? Хотя в другом месте он говорит: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине», [48. 4:24] что можно понимать и как ответ на поставленный вопрос.
Христос подал заразительный пример стойкости и бесстрашия во время суда и пыток, который позже вдохновил многие тысячи христиан на мужественное принятие истязаний и смерти. Его казнили как раз за противостояние с властями. Кем были фарисеи, которых он так страстно и беспощадно обличал, как не представителями высшего органа самоуправления Иудеи – Синедриона. Поведение Иисуса Христа на суде Синедриона и Пилата демонстрировало не только его духовное превосходство над судьями, но его стойкость и мужество. Его поведение невозможно назвать смиренным.
Однако несгибаемый последователь духовно-нравственного учения Христа был не нужен императору Римской империи. Обожествление императора было в традиции империи, какие мысли были у Константина, когда он открывал Никейский собор? Не примеривался ли он на место преемника Иисуса или апостола Петра. Хотя, если судит об отношениях, сложившихся между византийскими императорами и патриархами Константинополя, от этой мысли трудно отделаться.
Константину был нужен послушный и управляемый подданный, а в условиях рабовладельческого строя – покорный раб. Его гениальность заключалась в том, что он увидел потенциальную возможность укрепления императорской власти при помощи новой религии. Но человек из учения Христа ему не подходил, он верил в истину, справедливость, а самое главное видел неправедность богатства и богатых. Его необходимо было изменить и сделать управляемым, но для этого требовалось изменить и этическую сущность учения Христа. О том, как была решена поставленная императором перед церковью задача, рассмотрим далее.
3. Учение Христа, императорская власть и рабовладельческое общество
При внимательном чтении Евангелия и сопоставлении его с реалиями того времени: господством в обществе и государстве культа силы и насилия, рабовладением, стремлением к материальным благам, деспотической властью императора, возникает удивление и восхищение перед гением Константина, который не побоялся опереться на религию, противоречившую социальному устройству государства и самой императорской власти. Эта религия утверждала «горе вам богатые», а когда к Христу обратился юноша с просьбой принять его учеником: «Иисус сказал ему: если хочешь совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение. Иисус же сказал ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное. И еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». [45. 19:21-24] Этими словами Христос отлучает богатых от своего учения и религии. Более того, Христос отрицает и принцип господства над народом, являвшийся сутью императорской власти и способом управления империей. Он говорит: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; Но между вами да не будет так; а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; И кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; Так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих». [45. 20:25-28]
Константин вместе с церковной иерархией нашел единственно верный путь для того, чтобы затушевать революционный характер учения Христа и сделать его приемлемым для использования императорской властью. Путь этот заключался в использовании христианством постулатов иудаизма, которые ничем не противоречили императорской власти и социальным отношениям в империи. Возникает вопрос, а почему бы вместо такой социально направленной религии, каким было раннее христианство, не принять иудаизм? Это было невозможно, потому что иудаизм являлся религией избранности одного народа из всех остальных. Он не мог быть распространяемым среди не евреев.
4. Иудеохристианство
Современные религиоведы под иудеохристианством понимают христианские общины, существовавшие в первые века после образования христианства и состоявшие из иудеев, соблюдавших закон Моисея, выполнявших его ритуалы, вплоть до обрезания и пищевых ограничений, но считавших Иисуса Христа воплощением мессианских пророчеств. В рассмотрении нашей проблемы об эволюции этических представлений, нас не устраивает такое понимание иудеохристианства, так как оно страдает односторонностью, потому что подобные общины были по своей сути иудейскими с примесью христианства. В империи преобладали эллины и другие язычники, принявшие христианство и бывшие враждебными иудеям.
Первая община христиан возникла в Иерусалиме после распятия Христа. Синедрион не мог спокойно смотреть, как набирает силы и привлекает новых сторонников религиозное учение, противоречащее иудаизму. По его наущению вскоре началось первое гонение на христиан. Фарисей по имени Савл (будущий апостол Павел) прославился своим участием в этом гонении. Закончив преследовать христиан в самом Иерусалиме и Иудее, он отправился в Сирию, чтобы продолжить гонения в городе Дамаске. Несмотря на первое гонение, в течение нескольких десятилетий после возникновения, христианство продолжало существовать внутри иудейской религии. Христиане собираются на моления в Иерусалимском храме и синагогах других городов, пользуются иудейскими священными книгами, следуют ритуалам их религии.
«На первых порах христианство проповедовалось евреями среди евреев как реформированный иудаизм. Св. Иаков и в меньшей степени св. Пётр хотели, чтобы христианство дальше этого не пошло, и их точка зрения могла бы возобладать, если бы не решительная позиция св. Павла, который высказался за то, чтобы принимать язычников в христианские общины, не требуя у них обрезания и подчинения Моисееву закону». Писал знаменитый философ ХХ столетия Бертран Рассел. [57]
Постепенно внешние противоречия между двумя религиями нарастают. После первого гонения на христиан, предпринятого иудейскими священнослужителями, последовали новые, которые продолжали наращивать противостояние между приверженцами иудаизма и христианства. В ходе Иудейской войны продолжавшейся с 66 по 73 гг. произошло окончательное разделение иудейской и христианской религии. Евреи, члены первых христианских общин, восприняли войну с Римской империей, захват Иерусалима и разрушение храма как исполнение пророчеств Иисуса Христа, за что защитники города стали считать их предателями.
Во время восстания Бар – Кохбы (132-135 гг.) отношения между евреями и христианами стали открыто враждебными. Бар-Кохба, поддержанный еврейскими священниками, объявил себя мессией и потребовал от христиан признать это. Так как большинство из них отказывалось отречься от Иисуса Христа, то он их казнил. После подавления этого восстания начинается открытая вражда между иудеями и христианами, но их религиозная преемственность и культовые связи никуда не делись в религиозных ритуалах, символике видно несомненное сходство.
В течение первых веков римляне постоянно путают христиан с иудеями. Причин путаницы было достаточно: общие богослужебные книги, Танах или Библия, религиозные праздники и многие другие заимствования христиан из иудаизма. Единого Евангелия, признаваемого всеми христианами, ещё не существовало. Они в это время пишутся, причём в большом количестве, разными авторами и в разных землях. Всё это привело к тому, что христианство переняло от иудаизма многие ветхозаветные черты, хотя во всех трех синоптических Евангелиях помещены слова Христа: «И никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут; но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое. И никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого, ибо говорит: старое лучше». [49. 5:37] Евангелист Марк добавляет: «Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленной ткани: иначе вновь пришитое отдерется от старого и дыра будет еще хуже». [60]
В настоящее время существует несколько толкований этого высказывания. Одно имеет следующий смысл: под ветхими мехами Христос образно обозначил иудейскую религию. Притча о новом вине в ветхих мехах, как и аналогичная ей притча о новой и ветхой ткани часто понимается в том смысле, что новое учение Христа не может уместиться в рамках иудейской религии. При этом особое значение придается соблюдению всех иудейских постов, установленных Ветхим Заветом. Однако многие христианские толкователи объясняли, что этой притчей Иисус показывает, что он основывает новую религию, иную, чем иудаизм, и иную, чем учение Иоанна Крестителя. Некоторые христиане использовали эту фразу, когда предлагали новые формы христианства. В начале второго века ересиарх Маркион использовал эту фразу для оправдания своей ереси.
Сложилась интересная ситуация. У новой религии был совершенно новый взгляд на человека, новые этические принципы, которые влекли за собой создание нового мировоззрения, из которого вытекала и новая нравственность, ниспровергающая культ силы и устанавливающая господство любви. Но взятая из иудаизма вместе с Ветхим Заветом мораль противоречила новому мировоззрению. Вместе с тем для вчерашних язычников, принявших христианство, именно идеи Ветхого Завета были близки и понятны, а идеи Христа в чистом виде до наших дней многими не принимаются. Таким образом, Ветхий Завет явился очень удобной упаковкой, в которую можно было надежно завернуть учение Иисуса Христа, чтобы лишить его революционного пафоса. Образ «нового человека», данного Христом в Евангелиях, и так ярко описанного апостолом Павлов затушевывался и «ветхий человек» продолжал спокойно жить.
Бертран Рассел, исследуя связь христианства с иудаизмом, нашел, что эти две религии сохраняют теснейшую преемственность в следующих вопросах: 1. Священная история, которая в виде Ветхого Завета, имеющего глубочайшие пережитки языческого мировоззрения, нравственности, психология и традиции берется из иудаизма и без какого-либо критического анализа переносится в христианство. 2. Вера в избранный народ, которым для евреев были они сами, а христиане на эту роль поставили себя. 3. Новая концепция праведности, которую дает не жертва, а добродетели. 4. Закон. Христиане сохранили нравственную часть древнееврейского закона - десять заповедей, отвергнув в то же время его обрядовую и ритуальную части. 5. Мессия. Коренное различие между христианством и иудаизмам заключается в непризнании евреями Иисуса Христа. Это тот водораздел, который разделяет обе религии. Непризнание Христа сопровождается и отрицанием его учения. 6. Царство небесное. В еврейской и христианской доктринах иной мир понимался не как нечто метафизическое отличное от мира сего, а как будущее, когда добродетельные будут наслаждаться вечным блаженством, а уделом порочных явятся вечные муки». [57. 375-376]
В настоящее время под влиянием Александра Меня сложился взгляд на то, что иудеохристианства как особого направления религиозной мысли не существует. Это спорное положение, так как многие протестантские течения, прикрываясь христианским названием, главный упор делают на проповеди Ветхого Завета, а не учения Христа. Однако, это чисто религиоведческий вопрос. Иудеохристианство было той основой, которая позволила на базе гуманистического учения Христа создать государственную религию Константина.
5. Возникновение ересей
Задача, которую поставил Константин по изменению этической направленности учения Христа, путем соединения его с иудаизмом, облегчалась тем, что иудеохристиане вызывали противодействие со стороны христиан, противников иудаизма, поэтому в церковных спорах Константину достаточно было поддержать тех, чья позиция была ему ближе. К IV веку, когда церковь начала богатеть, среди церковных епископов было достаточно таких, которые тоже тяготились и испытывали неудобства от слишком острых высказываний Иисуса Христа, помещенных в Евангелиях. Многие церковные иерархи отступили от стремления к духовному совершенству, завещанному Христом, и ступили на путь стяжания материальных благ.
Несомненную связь Нового и Ветхого Завета, христианства и иудаизма, которая во многом противоречила учению Христа, видели не только философы Нового и Новейшего времени, её явственно различали и современники. Ещё до возникновения христианской религии, на Востоке среди самих иудеев было достаточно много людей, выступавших против Бога Ветхого Завета, которых позднее назовут еретиками, а их учения ересями, то есть отклонением от общепризнанных религиозных догматов. Ветхозаветный Бог не вызывал симпатии у многих, в первую очередь у гностиков.
Гностицизм и его влияние на христианство.
Основой еретических учений стал гностицизм (от слова "гнозис" - "знание"), представлявший собой причудливую смесь христианских взглядов, отдельных положений эллинской философии, догматов зороастризма и манихейства. Русский философ конца XIX столетия Сергей Трубецкой, исследуя происхождение гностицизма, писал, что «существование дохристианского гностицизма среди евреев признается всеми». [58] Он отмечал, что у дохристианских гностиков была развита: «оппозиция против всей ветхозаветной веры, против самого Бога Ветхого Завета. Силы Божии, силы небесные не только обособлялись от Божества как особые миры или эоны, но прямо противополагались Ему. Бог закона или демиург (демиург - греч. работающий для народа) был признан ложным богом, а змей, давший вкусить плодов познания, явился носителем истинного гнозиса» [58. 363] Так С. Трубецкой раскрыл происхождение современного сатанизма. Однако в гностицизме кроются истоки и других мировоззренческих представлений. «Магия была распространена во всём древнем мире и помимо еврейства; мало того, сами евреи учились ей у халдеев и египтян, которые считались особенно сведущими по этой части. В период разложения язычества магия процветала более чем когда-либо. Но замечательно, что именно на почве еврейства она развилась в особую форму религии – в гностицизм…В монотеизме, наоборот, между религией и суеверием, между культом и магией не могло быть компромисса; в чистой религии закона, в вере Моисеевой, суеверие не могло найти себе пищи, и потому в своем развитии оно должно было вести к отступничеству – к культу мудрого змея. Отсюда и объясняется, что, несмотря на всеобщее распространение, суеверие, гностицизм как особая религиозная форма мог зародиться лишь в монотеистической среде, которая как бы выделила его из себя. Отсюда объясняется и дуалистический характер гностицизма, и его тенденция богоборства, выражающаяся как в его борьбе с демиургом и архонтами (Архонты («начальники», «правители») Сатана получает характерное наименование «архонт этого мира» (в традиционном переводе – «князь мира сего)». [58. 392]
Трубецкой писал, что гностицизм дал основы ангелологии и демонологии, учению о семи небесах, присвоил имена стихиям и небесным светилам, заложил основы астрологии. Гностицизм в том виде, в каком о нем сообщает С. Трубецкой, является модернизированным вариантом язычества, соперничавшим с укрепляющимся христианством и наносившим ему существенный вред.
Самые ранние формы гностицизма на основе христианства возникли еще в I в. н. э., как только оно стало распространяться вне иудейской среды, а во II - III вв. н. э. возникли целые гностические богословские системы. Характерной чертой всех гностических учений было отвращение к существующему миру, к материи как таковой. Из философии Платона и его последователей одни гностики позаимствовали определение материи как мертвого, безжизненного, косного хаоса. Другие гностики, развивая отдельные взгляды зороастрийцев, предпочитали видеть в материи живое, деятельное, но злое начало, противостоящее Богу. Бог в гностицизме, несмотря на использование последователями этого учения христианских терминов, понимается отлично от Божественной Троицы. Следовательно и человек теряет свое главное качество, завещанное Христом – любовь.
МаркионизмОдной из ранних ересей, отказывающей Богу Ветхого Завета в благости стал маркионизм, основанный Маркионом Синопским в период 100-155 гг. н.э. Согласно учению Маркиона, ветхозаветный Бог не обладает свойствами всемогущества, всеведения и всеблагости. Свойство благости принадлежит Богу Нового Завета, живущему на третьем небе и пославшему в грешный мир своего посланца Иисуса Христа. Ветхозаветный Бог является демиургом-творцом мира. Маркионизм являлся ярым врагом иудаизма, что отражало отношения между христианами и иудеями того периода. Маркионизм пессимистически относился к миру, считая человека не заслуживающим спасения. Маркионисты тяготели к мученичеству и аскетизму.
МонтанизмНа практике идеи о греховности материального мира и стремление осуществить переход в мир иной пытались осуществить последователи Монтана, руководителя секты, которая появилась в средине второго века и была названа по его имени монтанистами. Историк писал: “Как и в раннем христианстве были забыты и брак, и родительские обязанности, имела место общность имущества, и сосредоточенный аскетизм подготавливал мятущуюся душу к встрече с Христом. Когда около 190 года римский проконсул Антоний организовал гонения на христиан в Малой Азии, сотни монтанистов, стремившихся попасть в рай, толпились перед его трибуналом и искали мученической смерти. Он не мог удовлетворить желания сразу всех; некоторые были казнены, но большинство было отпущено со словами: “Жалкие создания! Если вы желаете смерти, то разве недостаточно веревок и обрывов?” [59]
Встает вопрос, почему ранние еретические движения поголовно заражены духом отрицания добра и господством зла в мире. Ответ представляется следующим: миллионные массы бедноты, измученные произволом властей империи, ждут избавления. Учение Христа, с которым он пришел к людям, называлось Евангелие – Благая весть, но что же случилось с самим вестником? Его распяли. Нужно отметить, что для всех еретических движений, кроме сатанинских, Христос – олицетворение добра и любви. Люди ищут ответ на вопрос, почему носитель света, добра и правды погиб? Кто мог помешать сыну Божьему, и находят свой ответ. Виной всему Сатана, за спиной которого стоит Иегова – Бог Ветхого Завета.
По этой причине среди членов христианской церкви с момента её возникновения появляются еретики - противники Ветхозаветного Бога. Описанные в Ветхом Завете действия Иеговы: Всемирный потоп, десять казней египетских, предписанное им поголовное истребление населения захватываемых палестинских городов позволяло отказывать ему в благости. На фоне, провозглашаемых Иисусом Христом в Евангелиях принципах любви, сострадания, милосердия и прощения, нравственные принципы Бога Ветхого завета часто не вписывались даже в те десять заповедей, которые он дал Моисею. Мировоззрение ветхозаветного и новозаветного человека были непримиримы.
Использование Ветхого Завета делается вопреки предупреждению Христа о том, что новое учение нельзя втискивать в старые формы и рамки, о чём он неоднократно предупреждает в Евангелиях. Отцы церкви пошли по-другому пути. Они соединили Ветхий и Новый Завет и сделали их равнозначными. Принятие догмата о единосущности Святой Троицы связывало Ветхий и Новый Заветы нерасторжимыми узами. Ветхий Завет приглушал революционный пафос учения Христа. Иудаизм с его мировоззренческими положениями становился нерасторжимой частью христианства. Это заложило неразрешимые противоречия, которые породили множество противников.
Еще до прихода Константина к власти в церкви бушуют страсти по поводу этических проблем, затрагивающих самих священников. Одна из них была вызвана разногласиями по вопросу, как влияет личное нравственное поведение священников на мистическую природу самой церкви и ее способность быть связующим звеном с небесами. Вторым дискуссионным вопросом, был вопрос о соотношении между соблюдением священником этических норм и признании им всех доктринальных установлений церкви. Эти споры были вызваны перерождением церкви отступлением многих ее служителей от этических норм Христа, поэтому и встал вопрос, может ли обладать даром святого духа священнослужитель, нарушающий нормы ее морали и отпускать грехи прихожанам.
На этой почве возникла ересь Доната, который утверждал, что святость церкви определяется святостью ее священников. Противники Доната, которых было большинство и которых поддержала власть, утверждали, что святость церкви дана свыше и не зависит от ее служителей. Осуждение Доната в 313 году приветствуется теологами до наших дней как победа церкви, сохранившей свое единство. Однако административная победа была духовным поражением, так как прокладывала дорогу моральному разложению духовенства и подчинению его интересам светской власти и погоне за материальными благами, приведшим к кризису церкви. Протест против такого понимания учения Христа на протяжении почти двух тысячелетий порождал еретические движения, перераставшие в вооруженную борьбу с церковью, которую поддерживала власть. Революционные идеи Иисуса Христа, изложенные в Евангелиях, в конце концов привели к Реформации.
6. Роль императора Константина в истории христианства
Противоречия между учением Хритса и Ветхозаветными взглядами вызвали необходимость еще во II в. начать формировать Церковное предание, которое давало разъяснения на многие «неудобные» места в Новом Завете и основывалось вначале на высказываниях апостолов, после их смерти авторитетами стали отцы церкви, а впоследствии, иерархи. Дело дошло до того, что позднее в Западной Европе Предание стало преобладать над Священным Писанием, что тоже явилось одной из причин Реформации.
Мы уже говорили, что гностические и другие ереси развивались одновременно с христианством и до IV века они никому не мешали, но Константин, намереваясь сделать церковь и религию опорой своей власти, не мог допустить, чтобы она состояла из разрозненных общин, каждая из которых имела бы свои догматы, вероучения и т.д. Ему нужна была единая церковь, построенная по образцу римского государства, которой бы он мог единовластно руководить. С этой целью он собирает Первый Вселенский собор в 325 году. Поводом для созыва собора послужила необходимость осуждения взглядов Ария, учившего, что Бог Сын не единосущен Богу Отцу. Христос это Логос, созданный Богом, как действующая сила или инструмент для создания всего сущего. Таким образом, Христос меньше чем Бог, но больше чем человек: он божественен, но не является Богом.
Необходимо отметить, что за всеми богословскими рассуждениями об отношении Бога Отца и Сына тщательно скрывается очень простая идея, об отношениях между Ветхим и Новым Заветами. Если Отец и Сын не являются единосущными, то и эти два учения неравноценны. Как может император опираться на этику, в которой отрицается богатство и угнетение? По большому счету речь шла о том, чтобы приспособить учение Христа к потребностям империи.
Созыв собора для Константина был политическим актом, особенно важным после того как в сентябре 324 года он устранил своего многолетнего соперника за императорскую власть и был провозглашен единовластным императором. Видимо он был очень умен, так как приближая церковь решал две задачи. Во-первых, показывал, кому она должна быть благодарна за свое благополучие и во-вторых, делал церковь своей опорой. Бесконечной борьбе за власть, сопровождаемой многочисленными переворотами, исход которых часто решала небольшая команда гвардейцев, необходимо было положить конец, получив массовую опору в ставшем необычно широким христианском движении, охватившем все слои общества.
Линия на привлечение и подчинение церкви целенаправленно проводилась более десяти лет и была подтверждена мерами по ее материальной поддержке. Еще в 313 году он освобождает от податей часть церквей, а законом 319 года освободил все церкви и клир от налогов и общественных повинностей. Законом 321 года утвердил за церквями право приобретать недвижимое имущество и владеть им. По всей империи возводились христианские храмы, подчас для их возведения разбирались храмы языческие, ряд известных языческих храмов был разрушен по велению Константина.
Теперь пришло время показать всем церковным иерархам свою силу и расположение, а также окончательно превратить ее в подконтрольный организм. Для созыва церковных иерархов был необходим все же какой-то богословский предлог. Он нашелся, им явилась назревшая необходимость обсуждения учения Ария. «На I Вселенский собор епископы созваны были императорским указом весной 325. Прогоны, почтовые лошади – все это было предоставлено епископату империей» - пишет историк церкви А.В. Карташев. [63] Вот как описывает открытие собора этот автор: «Открытие собора во дворце было вдвинуто в раму большого императорского парада. Император вошел в блещущих золотом одеждах. Его приветствовал председательствующий епископ, занявший место справа от императора… Константин, как инициатор собора, вероятнее всего, был и председателем на параде открытия собора». [63. 33] Константин не только присутствовал на заседаниях собора, но комментировал выступления и лично редактировал формулировку символа веры. К этому трудно что-либо добавить. Церковь стала важнейшим государственным органом, которым полностью управляет император.
Осуждения ереси происходило следующим образом. Арий (256–336), священник из Александрии, учил, что Сын божий создан Богом Отцом, т.е. является творением Бога, и, следовательно, не Богом. Но Сын “почтен Божеством”, наделен Божественной силой, поэтому может быть назван “вторым Богом”, однако не первым. Согласно Арию, Дух – это высшее творение Сына, как Сам Он – высшее творение Отца. Арий именовал Духа Святого “внуком”.
Богословие признает, что учение Ария возникло в результате того, что текстам Писания, говорящим о подчиненности Сына Отцу, было приписано неадекватно большое значение. (Имеются в виду новозаветные контексты, в которых говорится, что Сын Божий после Воплощения есть не только Бог, но и Сын Человеческий; что Сын происходит от Отца, т.е. что Отец является Ипостасным Началом Сына. Ср.: “Отец Мой более Меня” [48. 14:28]; “[Сын], Которого Отец освятил и послал в мир” [48. 10:36]; “[Христос] смирил Себя, быв послушным даже до смерти” [64. 2:8]. Иными словами, “арианская ересь”, потрясшая Восточную церковь, – это ошибка прочтения, неадекватного толкования священного текста. Или же наоборот верное толкование, отвергнутое устроителями церкви во имя ее господства в государстве. Ответить однозначно на этот вопрос невозможно, так как второй вариант будет противоречить догматам церкви, которые не обсуждаются.
А.В. Карташев пишет о значении борьбы с арианской ересью следующее: «Вопрос заострялся до формулы «быть или не быть?» не в смысле исторического бытия и роста христианства, а в смысле качественном: в смысле возможной неприметной для масс подмены самой сути христианства как религии искупления. Может быть, было бы и проще и успешнее преподносить массе христианство как религию моралистическую… Не трезвее ли просто признать в Иисусе Христе высшего из пророков? Диалектически арианство вело к антитроичности Бога, к обессмысливанию вочеловечивания хотя бы и Высшего, Единородного, Единственного из сынов Божиих. Это был бы стерильный монотеизм, подобный исламу и иудаизму. Не понимало арианство, что суть христианства не в субъективной морали и аскезе, а в объективной тайне искупления… В этом чуде из чудес и тайне из тайн суть христианства, а не в рациональной морали, как в других естественных религиях». [63. 8-9]
На эти заключения уважаемого ученого, сделанные в средине ХХ столетия, хочется сделать несколько замечаний. Во-первых, почему религии «стерильного монотеизма, подобные исламу и иудаизму» в настоящее время не испытывают такого тотального кризиса как христианство. А во-вторых, не повлияло ли на этот кризис увлечение христианства «тайной искупления» в ущерб «рациональной морали». Мистицизм христианства был приемлем, когда подавляющее большинство народа было необразованным, подвержено вере в магию и суеверия, но в век торжества науки и рационализма, которые рождают скептическое отношение к церковному учению о всевозможных таинствах, церковь оказывается бессильной его преодолеть.
Второй довод А. В. Карташева о необходимости борьбы с арианством состоит в следующем: «Но арианство было особенно тонкой и потому опасной ересью. Оно родилось из двух тонких религиозно-философских ядов, совершенно противоположных природе христианства: яда идуаистического (семитического) и эллинского (арийского)». [63. 10] Когда А.В. Карташев говорит о «природе христианства», что он имеет в виду? То церковное учение, которое сложилось к его времени, т.е. к средине ХХ в. или то, которое изложено в Евангелиях Христа, или же то, которое только начинало складываться в догматах Вселенских соборов? Скорее всего, он имеет в виду догматическое христианство, которое сложилось к его времени и имело мало общего с христианством начала IV века.
Однако его замечание о двух ядах очень верное. Чуть выше мы говорили о том, что еретические движения до времен Константина и те, которые будут развиваться дальше, в основу своих учений брали противоречия между Богом Нового и Ветхого Завета. В случае победы арианства Бог Ветхого Завета становился бы главным Богом, а его учение более важным, чем учение Христа. Но для многих людей, как живших в то время, так и позже, фигура Христа в христианстве была необычайно привлекательной, и перевод его в разряд Бога второй величины вызвал бы еще большее усиление позиции еретиков. Это чисто гипотетическое предположение, так для его подтверждения у нас нет достаточно материалов, но оно не кажется абсурдным.
Учение о триедином Боге достигало нескольких целей. Во-первых, оно устанавливало неразрывную связь между Новым и Ветхим Заветами, делая их единым целым, так как Бог един. Во-вторых, над нравственным учением Христа рационалистическим по своей сути оно возводило таинственное здание мистической тайны, которую невозможно понять и в которую нужно только верить. Таким образом, революционность учения Христа перевоплощалась в мистицизм учения церкви. В третьих, слияние Ветхого Завета с Новым и признание их равноценными в дальнейшем позволило уйти от опыта раннехристианской демократии и аскетизма, разделив жизнь человека на мирскую и духовную, а людей на мирян и священников
Учение Ария кроме догматических разногласий представляло для Константина и политическую опасность, так как, ища поддержки в своих спорах, он апеллировал к народу и писал письма, обращенные к пешеходам, морякам, мельникам и другим людям, то есть смущал умы.
Вот как пишет о роли Константина в истории христианской церкви Адольф Гарнак, видный протестантский теолог второй половины XIX в.: «Константин вначале не сделал ничего другого, как только признал христианскую религию и церковь. Но признание их …равнялось дарованию им привилегированного положения. В последние же годы своей жизни Константин пошел еще дальше: он объявил прочие религии и культы ложными; он под всевозможными предлогами издавал запрещения жертвоприношений, закрывал многие храмы, дарил церкви их конфискованное имущество и открыто притеснял «язычество». Всеобщая веротерпимость должна была, не изменяя своего названия, уступить место единовластному господству церкви». Константин не являлся церковным иерархом и не имел никакого титула, в отличие от языческих императоров, которые именовались «pontifex maximus» (верховный жрец), но церковь вскоре исправила это упущение и нашла для него приемлемый титул «епископ внешних». «Титул имел двуличную окраску, но совершенно ясно, что он должен был означать: император принимает участие в управлении церковью. В этом смысле издавал он законы против еретиков, в этом смысле созвал великий Никейский собор… Завещание Константина своим сыновьям гласило: «управлять церковью». Из них Констанций (сперва на Востоке, затем во всем государстве) сознательно и энергично продолжал политику своего отца… Констанций был первосвященником церкви, хотя и не называл себя так». Против такого положения выступало достаточно много епископов, но другие говорили: «император делает только то, что составляет его право: он преемник Давида и Соломона, и не государство в церкви, а церковь в государстве». [65]
Уважаемый автор допустил одну неточность. На Никейском соборе Константин заявил епископам «Вы — епископы внутренних дел церкви, я — поставленный от Бога епископ внешних дел». Трудно понять, как человек, не принявший крещения, сам себе присвоил церковный титул, хотя и в этом сказалось его истинное отношение к церкви и учению Христа.
7. Человек под властью кесаря и церкви
Карташев А.В. считает, что после Никейского собора: «Оформилось всеимперское, вселенское для всех обязательное решение Церкви, и еще сверх того государственно-общеобязательное повеление верховной императорской власти». [63. 36] Все решения собора были продублированы императорскими указами, что придало им силу закона. Арий был осужден Никейским собором и умер в изгнании. В период дальнейших вселенских соборов христианской церкви были сформулированы её догматы, символ веры и определены обряды.
Юридически христианская церковь становится государственной в 380 году, когда император Грациан вместе с соправителем Феодосием принимают закон о преследовании, как христианских ересей, так и языческих культов, а гражданские права предоставляются только христианам, причем только православным.
Благодаря императору Константину учение Иисуса Христа, предназначенное для «трудящихся и угнетенных», выдвигавшее требования преобразования социальных отношений на принципах равенства, справедливости, любви и милосердия, сохранив свое революционное содержание, как будто бы в первоначальном виде, полностью меняет смысл и пафос. Оно превращается в государственную церковь и религию, подчиненные и подвластные императору Римской империи и призванные поддерживать жесточайшие порядки рабовладельческого строя.
Человек, который, по словам Иисуса Христа, становится его другом: «Вы друзья мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Иоанн 15:14, 15) не может быть другом императора. Император не нуждался в друзьях, ему нужны были покорные рабы. Церковь начинает работать над превращением духовного человека Христа в раба, преданного своему господину.
Современный философ А.М. Малер пишет об императоре Константине следующее: «Конечно, и до Константина в Римской империи были правители, обладавшие не меньшим политическим могуществом, но у них не было универсальной идеи, придававшей их власти всемирно-исторический смысл. Также и после Константина были правители, предлагавшие миру какие-либо универсальные идеи, но у них не было той власти, которая могла быть только у императора Римской империи в те времена, когда ни одно государство не могло сравниться с ней в могуществе. Это уникальное сочетание великой идеи и великой власти позволило Константину сделать нечто большее чем просто государственную реформу. Оно позволило императору основать новую цивилизацию, а именно – христианскую европейскую цивилизацию, к которой сегодня относятся страны на колоссальном пространстве от России до Америки». [61]
Трудно не согласиться с г. Малером. Только была ли христианской цивилизация, оставленная Константином? Вот что пишет об учении Христа его брат Иаков: «Не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое он обещал любящим его. А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды? Послушайте вы, богатые: плачьте и рыдайте о бедствиях ваших, находящих (на вас). Богатство ваше сгнило, и одежды изъедены молью. Вы роскошествовали и наслаждались; напитали сердца ваши, как бы на день заклания. Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест вашу плоть как огонь». [62] Действительно Константин основал новую цивилизацию, идеологией которой стала христианская религия, лишенная этической составляющей учения Иисуса Христа. Его многочисленные преемники воплотили в жизнь его завещание «руководить церковью», а это значило изменить ее этическое назначение, определенное Христом и из защитницы униженных и угнетенных сделать опорой власти и богатых.
Однако это противоречие почти две тысячи лет выливалось в кровопролитные выступления еретиков, выступавших за ее ранние идеалы поддерживаемых, народом против церкви и власть предержащих. Только в конце XIX в. некоторым силам удалось в сознании людей соединить учение Христа и власть церкви. Это произошло благодаря тому, что подавляющее большинство населения стало невежественным в христианском учении, оно перестало изучать Евангелие.
Глава 7. Христианская церковь – создатель духовной культуры европейских народов
1. Падение Западной Римской империи – результат потери обществом веры и духа
Почему развалилась Западная Римская империя? Говорят, что она погибла под ударами варваров, но варвары нападали на Рим чуть ли не девятьсот лет. Известно, что еще в 390 или 387 году до н.э. кельты сожгли Рим. После этого более пятисот лет римляне не просто отражали их нападения, но и захватили народы, населявшую Западную Европу, включая Англию. Конец великой империи был поистине жалким. Современные авторы учебников по истории Рима любят представлять его падение, как результат непрерывных войн и набегов варваров. Но это не так. Западная империя настолько деградировала, что не имела собственных солдат для охраны границ, поэтому нанимала для этих целей воинственные племена соседей-варваров, которые, как и положено наемникам, поворачивали оружие против нанимателя, как только возникала причина или предоставлялся удобный момент. К началу пятого века Рим утратил волю и дух, поэтому его падение произошло без борьбы. Он пал к ногам варваров, словно перезрелое яблоко.
Историк Гиббон, подробно рассказывает в своей книге «История упадка и крушения Римской империи» об основных моментах агонии империи. Обессиленный Рим дважды подвергался разграблению варваров, не оказывая сопротивления. Первый раз его захватил вождь везеготов готов Аларих. Ввиду приближения готов Алариха к границам Италии, император Гонорий приказал перебить семьи командиров отрядов наемников-варваров, находившиеся в разных городах Италии в качестве заложников. В результате предательства и вероломства императора тридцать тысяч наемников перешли на сторону Алариха. Аларих, с примкнувшими перебежчиками начал грабить италийские города, но не стал штурмовать Равенну, где прятался император под защитой верной ему армии, а пошел на беззащитный Рим.
Почти за семьсот лет до этих событий великий полководец Ганнибал, подойдя к Риму, побоялся его штурмовать, потому что понимал, что понесенные потери могут лишить его армии. Гиббон насчитывает население Рима в 408 году в момент приближения к нему готов Алариха в 1 млн. 250 тысяч человек. В этот раз римляне откупились от Алариха одиннадцатью тоннами золота, пятнадцатью тоннами серебра и тысячами кусков дорогого сукна и шелковых одеяний, тремя тысячами фунтов перцу.
Второй раз готы Алариха приблизились к Риму в августе 410 года и вновь битвы за «вечный город» не было. В ночь на 24 августа рабы открыли ворота, и варвары ворвались в город, начался грабеж и насилие, но сопротивления не было. Когда-то гордые римляне потеряли волю к сопротивлению и остатки боевого духа. Если бы мужское население города взялось за оружие, эта армия в несколько раз превысила бы нападающих. Но воинов и мужчин не осталось.
Вандалы, чье имя вошло в историю как символ бессмысленного разрушения после того как в 455 году они захватили Рим и разграбили его. Злая шутка истории заключается в том, что в Рим их пригласила вдова убитого в результате дворцовых интриг императора Валентиниана. Его убийца новый император Максим, чтобы укрепить свою власть женился на вдове - императорице Евдокии, которая желая отомстить за мужа, обратилась за помощью к вандалам. После того как корабли вандалов причалили к берегу в устье Тибра, император бежал и Рим остался беззащитным. Вандалам никто не оказал сопротивления, и они во второй раз разграбили Вечный город.
Описывая падение Рима в 476 году, Гиббон называет этот момент в оглавлении следующим образом: «Существование Западной империи окончательно прекращается». [55. 472] Гиббон не видит ни захвата, ни разгрома, а говорит всего лишь о прекращении существования. Он пишет, что вождь германцев Одоакр, который был командующим войсками, состоящими из соплеменников, и одновременно наместником императора, обратился к сенату с предложением ликвидировать должность императора из-за больших затрат на ее содержание, а заодно и саму империю. Сенат согласился и послал делегацию в Восточную империю, которая обратились с просьбой к императору Византии перенести столицу империи в Константинополь, а Одоакра возвести в звание патриция и доверить ему управление италийской провинцией. Одоакр направляет в Константинополь даже символы императорской власти, как бы утверждая законную преемственность
Как видим, все формальности соблюдены, никто никого не завоевывал и не захватывал, все произошло само собой. Сопротивляться было некому. Полностью отсутствовал тот самый «боевой дух», при наличии которого воины становятся смелыми, идут на смерть против превосходящего противника и побеждают, а при отсутствии становятся трусливыми и бегут или сдаются при виде одного знамени врага.
Западная Римская империя продемонстрировала всем народам, что происходит с государством, в котором утрачен не только боевой дух, но всякий дух вообще, утрачена воля к жизни и борьбе за ее сохранение. Народ Рима в течение почти пятисот лет терял веру в старых языческих богов, новая вера в христианского Бога приживалась в нем очень плохо. По свидетельству Гиббона, в период осады Рима войсками Алариха, тосканские прорицатели уверили городского префекта, что смогут уничтожить войска варваров при помощи небесного огня, который могут вызвать языческими заклинаниями и жертвоприношением в случае, если должностные лица города и сенаторы будут в нем участвовать. Сенаторы побоялись императора и отказались участвовать в языческом ритуале и жертвоприношение не состоялось. Не случайно Константин не стал делать Рим столицей своей империи, а еще за двести лет до падения перенес ее в Константинополь, который и стал вскоре столицей Восточной империи и христианства, а через полвека империя официально разделилась на две части: Западную и Восточную.
Народ, как и отдельный человек, потерявший веру, теряет душу и волю, становится деморализованным и деградирует. Языческий мир, который в организованной форме символизировала Западная Римская империя, прекратил существование, вместе с ним исчезла высокая образованность населения.
2. Самоопределение церкви
Начиная разговор об этике человека Средневековья, необходимо вспомнить несколько высказываний Г.В.Ф. Гегеля. «Духовное как таковое не может быть подтверждено недуховным, чувственным». [66] «Животное, камень, растение не являются злыми; зло налично в сфере познания… Следовательно, познание имеет к злу не внешнее отношение – познание само есть зло. К этой противоположности относится то, что человек, поскольку он дух, должен становиться бытием вообще… Дух свободен…» [66. 261]
Если представлять человека существом природным как писал Гегель или биосоциальным как говорят современные ученые, то рассматриваемый период предстанет темным временем как его и рисуют многие историки. Это время буйства вырвавшихся из холодных северных лесов и скалистых гор диких племен, а также прискакавших из азиатских степей всадников, растекавшихся по благодатным землям Средиземноморья. Грабя и убивая жителей этих мест, разрушая памятники культуры, отвергая местные обычаи, они, почему-то очень быстро и без всякого принуждения принимают веру в Христа. Не умея читать и осмыслить ее высокую духовную суть, они воспринимают саму идею жертвы Иисуса, в их представлении христианство с его Святой Троицей не имеет принципиального отличия от собственных языческих культов, которые существовали раньше. На долю христианской церкви выпала задача человека естественного превратить в духовного. Для этого ему нужно было дать знание. Но знание по Гегелю опасно, так как может толкать человека на путь зла. Так же думала и церковь, лучшие умы которой решали в то время проблему соотношения веры и разума (познания) и сошлись на том, что вера первична. История последующих столетий в особенности двадцатого подтвердила, что разум, не облагороженный верой в светлые идеалы, несет людям вселенское зло. Это продемонстрировали две мировые войны прошлого века и колоссальная нестабильность века нынешнего. Поэтому Средние века стали периодом приобщения человека естественного к христианской вере и гуманистической нравственности, становления основ человека духовного.
Можно задать простой вопрос, почему эпоха Возрождения возникла благодаря проснувшемуся интересу к античной культуре в конце Средневековья, спустя почти тысячу лет после падения Рима, а не сразу, когда варвары начали селиться на территории Западной Римской империи? Тогда в IV – VII веках имелось в наличии множество памятников литературы и искусства. Но грубым и неграмотным варварам они были не нужны. Средние века стали школой духовного взросления европейцев, в которой они проходили обучение, а строгим учителем являлась христианская церковь. Она подготовила европейцев к постижению духовного богатства античности и созданию фундамента для дальнейшего развития культуры. Кто знает, каким путем пошла бы история Европы, не будь в Средние века церкви. Может быть, дикие шайки арийцев до наших дней бродили бы по ее просторам, грабя и убивая мирных жителей.
Для развития культуры и в первую очередь науки нужна грамотность и книжная ученость. Церковь среди хаоса, царившего в период развала Западной империи, оказалась единственным хранителем культурного наследства античности, которое переосмысливала с позиций христианства.
Для человечества особенно трудным было понимание гуманистического принципа – «возлюби ближнего своего», который жил между людьми задолго до Христа и был очень привлекательным. Всеобщая жестокость нравов людей дохристианской эры заставляла мудрецов многих народов приходить к выводу, что насилие и угнетение непродуктивны, они рано задумываются над соотношением добра и зла.
Только с приходом Иисуса Христа ситуация меняется. Христос принципы гуманных отношений кладет в основу жизни общины своих учеников. Примеры братских отношений между ними мы многократно встречаем в Евангелиях. Символично, что предатель-Иуда являлся хранителем общей казны. Особенно символична тайная вечеря, на которой происходит не только совместная трапеза, но и омывание ног учеников самим Христом, как пример служения друг другу. Да и слова Христа о том, что смерть за друзей своих – высшее проявление любви, венчают его представления о любви. Тот же самый мотив звучит в словах, сказанных от имени Бога: «Что вы сделали для братьев моих меньших, то сделали для меня». Эти отношения были положены в основу жизни первых христианских общин. Однако с приходом в общины зажиточных, а нередко и просто богатых людей, привлеченных туда теплотой и гуманизмом братских отношений, начинается отход от этих принципов. Мы уже упоминали, что развивается церковная иерархия и, в первую очередь ее верхи – епископат, который стремится в своем положении сравняться со знатью. Стремление к земным благам – власти и деньгам разрушают духовную составляющую учения Христа. Церковные власти в своей деятельности берут пример со светских властей, в первую очередь, римских императоров и правителей провинций. Разрыв между гуманистической этикой учения Христа и практической деятельностью церкви требует придать ему, какую-то легитимность. Это вынуждает церковь принимать необходимые меры.
Получив от императора Константина единые организационные формы, церковь взяла на себя поистине всемирно-историческую миссию. Она должна была принести гуманистическое учение Христа темным и невежественным народам – варварам, жившим по законам язычества, т.е. силы и угнетения. Эти народы нуждались в приобщении к начаткам элементарной культуры – грамотности и нравственности.
Однако гуманизм новой этики так и не был воплощен в повседневные отношения людей. Иисус Христос неоднократно повторял, что он сам и его царство «не от мира сего» [48. 8:23], поэтому первые христиане до вмешательства Константина в дела церкви руководствовались новыми принципами во внутренней жизни общин, отличавшейся высоким демократизмом.
Христианская церковь, сделавшись господствующей и принявшись за поголовное обращение в свою веру язычников, столкнулась с необходимостью совместить этот принцип со старыми формами социальных отношений, при которых люди имели антагонистические интересы. Константин начал эту работу, поставив церковь на службу государству, тем самым переформатировал идеи Христа, по которым церковь должна была стать духовным прибежищем для трудящихся и угнетенных. Константин не только изменил задачи и цели существования церкви, но и заложил мину под будущее, которая неоднократно приводила к взрывам, угрожавшим ее существованию. Расхождение между гуманистическим духом Евангелий и практикой церкви, стоявшей на службе у государства и правящей элиты, приводили к появлению множества еретиков и еретических учений, несогласных с повседневной политикой церкви, с которыми она вела беспощадную борьбу. В борьбе с еретиками церковь доходит до курьезов. Вначале миряне не могли читать Евангелие по простой причине - они были неграмотными. С началом широкого распространения грамотности к XIII в. им было запрещено его читать, так как церковь опасалась, что люди неправильно его истолкуют. Еретическое толкование Нового завета было широко распространено.
Можно назвать политику церкви после Константина ошибочной, а можно задать вопрос, была ли у церкви альтернатива, могли ли христианские епископы отказаться от покровительства императоров? Мы уже приводили пример того, что не все епископы были согласны находиться под императорской властью, но большинство ссылалось на примеры из Ветхого Завета и, наверное, по-человечески боялось, что противостояние с императором приведет к новым гонениям. С другой стороны церковных иерархов не могла не привлекать перспектива одержать при помощи государства полную победу над язычниками, поэтому поведение церкви можно назвать реалистичным. Главная заслуга христианской церкви состоит в том, что она сохранила учение Христа в его первозданном виде и пронесла через два тысячелетия, позволив нам рассуждать о нем. Не будь церкви в том виде, в котором она была создана, кто знает, что бы произошло с учением Христа.
Церковь в Средние века много сил уделяет искоренению языческих или животных страстей в поведении людей. Она пытается совместить учение Христа о новом обществе и новом человеке – христианине с реалиями феодального общества.
На Востоке и Западе на долю церкви выпала разная историческая миссия. На Востоке церковь еще императором Константином была поставлена в подчиненное положение по отношению к сильному государству и становится ему на службу в качестве идеологической опоры.
На Западе в условиях хаоса и нестабильности переселения народов, а затем складывания европейских государств, церковь становится стабилизирующим центром, мощным авторитетом для формирующейся европейской идентичности, распространения христианской религии, грамотности и культуры. Такая роль церкви привела римских пап к соблазну стать выше светских монархов.
3. Христианская религия – основа духовной культуры и стабильности народов Европы.
С конца III в. епископам главных городов провинций стали присваиваться титулы митрополитов и первосвятителей. Римская церковь, а соответственно, и римский епископ, имели особый авторитет среди христианского мира. Во-первых, Рим был ещё совсем недавно столицей могущественного государства, а, во - вторых, именно в этом городе проходила проповедническая деятельность самых великих апостолов – Петра и Павла, которые здесь же приняли мученическую смерть. Это придавало Риму особый авторитет среди других городов, ни один из которых, в том числе и Константинополь, не мог похвастаться подобным. Вскоре римский Папа стал признанным авторитетом, а затем и главой всей христианской церкви Западной Европы.
Развал Западной Римской империи пришелся на период Великого переселения народов, продолжавшегося до VII века, когда Европа была подобна кипящему котлу, в котором находились в хаотичном движении различные племена и народы, переходящие с боями, сопровождавшимися грабежами и разбоем, из одной местности в другую. В условиях всеобщего хаоса римский Папа, вместе с возглавляемой им церковью, становится символом стабильности и порядка, и в силу этого приобретает высший духовный авторитет среди племенных вождей и королей народов, перемещавшихся по землям Европы. Духовный авторитет римских пап рос в большей степени за счет того, что среди людей находилось много пламенных приверженцев учения Христа, которые шли к варварам в далекие земли и с фанатичной страстностью проповедовали среди языческих народов, обращая их в христианскую веру. Римский папа направлял к новообращенным священников, назначал епископов, а предводители этих народов по отношению к папе добровольно занимали подчиненное положение. Так сложилась правило, по которому католическое духовенство каждой европейской страны подчинялось не своему государю, а папе.
В VII-IX вв. после передачи католической церкви значительных земельных владений в центре Италии возникает государство, возглавляемое Римским Папой и получившее название Папской области. Таким образом, папа становится еще и светским авторитетом среди государей Европы. Папы венчали на престол королей и императоров. Все это способствовало необычайному экономическому и политическому могуществу католической церкви и Римского Папы. Укрепление авторитета пап и рост церковных богатств вели католичество к еще большему отходу от духовной стороны учения Христа. Укрепление церковной власти и стяжание богатства становятся главной заботой церкви. Папы начали продавать церковные должности за деньги.
В раннем Средневековье церковь решала две главные задачи. Во-первых, сделать так, чтобы учение Иисуса Христа лишилось своей революционности, и могло быть принято светскими властями, знатью и богатыми, стать основой нравственной жизни народов и своеобразной духовной уздой, держащей их в повиновении. Во-вторых, необходимо было окончательно добиться победы над язычеством. Борьбу с язычеством из области духовной, мировоззренческой церковь переносит в материальную.
Папа Григорий I (540 - 604) ставит задачу перед священнослужителями: «приспособить языческие обряды к христианским: « мы пришли к заключению, что идольские храмы… не следует ни в коем случае уничтожать. Следует уничтожить идолов, но сами храмы надо кропить святой водой, возвести алтари с мощами в них… Таким образом, мы надеемся, люди оставят идолослужение… и вновь станут приходить на это место, как раньше… А так как у них был обычай приносить в жертву дьяволам множество быков, то пусть вместо этого установят другие торжественные церемонии… Им не следует отныне приносить животных дьяволу, но они могут убивать их ради трапезы во славу Божью. Если людям позволить некоторые земные радости… то они с большей готовностью станут искать радостей духовных… Потому что невозможно одним махом уничтожить все ошибочные представления в упрямых головах, и тот, кто хочет взобраться на вершину, поднимается шаг за шагом». [67]
Для решения церковных задач неоценимую роль играл Ветхий Завет. Гиббон считает, что «духовенство необдуманно и, может быть, ошибочно применяло законы Моисея и примеры из иудейской истории к кроткому и всемирному господству христиан». [55. 352] Церковь стремится поставить себе на службу языческие обычаи и обряды. Одним из самых важных стало поклонение мощам святых. Эта традиция возникла из естественного уважения к умершим и их делам. «В том веке, который следовал за обращением Константина в христианство, и императоры, и консулы, и начальники армий с благочестием посещали могилы людей, из которых один делал палатки (Павел), а другой был рыбак (Пётр), а кости этих людей были почтительно сложены под алтарями Христа, на которых епископы царственного города постоянно совершали бескровные жертвоприношения». [55. 363]
«Самые почтенные епископы пришли к тому убеждению, что невежественные поселяне охотнее откажутся от языческих суеверий, если найдут какое-нибудь с ними сходство и какую-нибудь на них замену в христианских обрядах. Религия Константина менее чем в одно столетие довершила завоевание всей Римской империи, но сами победители были постепенно порабощены коварством своих побеждённых соперников». [55. 366]
Учение Иисуса Христа, говорящее, что он пришёл создать духовное царство, которое «не от мира сего», постепенно и вполне сознательно подменяется учением церкви, ставящей на первое место мирские материальные проблемы. В учении Христа для такой церкви нет места, но она хорошо вписывалась в религиозные традиции Ветхого Завета. Константин создал государственную христианскую религию, но воздвиг препоны для формирования нового духовного человека.
Пути создания европейцами духовной культуры
Варвары, перемещавшиеся по просторам Западной Европы, не обладали ни материальной, ни духовной культурой, которая хотя бы отдаленно напоминала исчезнувшую после падения Рима. О высоте материальной культуры римлян свидетельствуют записки Юлия Цезаря о галльской войне. Он рассказывает, что когда решил наказать германцев, совершавших набеги на галлов из-за Рейна, то в течение десяти дней построил мост через эту реку, чем привел в страх окрестные племена. Современные строители, используя в качестве материала только деревья, растущие по берегам такой крупной реки как Рейн, но пользуясь современной техникой, едва ли смогут выполнить такую работу в столь короткие сроки.
Варварский мир, пришедший на смену римской культуре, был неграмотен. Культура письма имеет историю всего в пять тысяч лет в отличие от культуры слова, история которой длится десятки тысячелетий, поэтому о жизни древних греков и римлян мы знаем гораздо больше, благодаря дошедшим до наших дней книгам писателей того времени, чем о своих предках – славянах, от которых не осталось почти никаких письменных памятников. Несомненно, что культура письма стала мощным ускорителем духовного развития человечества.
Можно считать, что со времени падения Рима и до крестовых походов, в Европе шло формирование духовной культуры, которая стала основой западноевропейской христианской идентичности. Крестовые походы показали, что христианство в Европе пустило глубокие корни и способно своими идеями объединять совершенно различных людей от нищего до императора. Современные враги христианства доказывают, что крестовые походы предпринимались авантюристами, искавшими легкой наживы и развлечений. Это черные домыслы людей, которые под влиянием постмодернистской философии отвергают существование идеалов, ради которых люди готовы пойти на любые лишения и даже отдать жизнь. Конечно, среди крестоносцев было немало и бессовестных авантюристов, но чтобы понять, что двигало основной массой крестоносцев, стоит перечитать романы Вальтера Скотта.
От языческого Рима европейские варвары заимствовали латинский язык, ставший не только языком грамотности, но и межнационального общения и христианство, ставшее основой духовного единения. Необходимо отметить, что варвары Алариха, разграбившего Рим и Одоакра, ставшего его правителем были последователями христианства в его арианском еретическом варианте. От Христа варвары получили гуманистическое учение, но не знали, что с ним делать. Каким образом примирить любовь к ближнему, с языческим желанием забрать у этого ближнего его имущество и богатство.
В течение «темных веков» европейцами была проделана колоссальная работа по созданию мировоззрения, в котором возвышенные ценности учения Христа, приводились в соответствие с языческими по своей сути потребностями правящей элиты, интересами церкви, государств и народа в целом. Это была очень трудная задача найти компромисс в условиях бескомпромиссной ситуации.
Одновременно шло развитие культуры политической и экономической. Формировались феодальные государства, складывались социальные отношения, формировались сословия и классы, но самое главное шло формирование представлений о человеке, уже не язычнике, а христианине, потому что общественное мнение не представляло человека не христианином. В течение всего времени шло обращение в христианство язычников. Началось соперничество между католической и православной церквями. На Балканах и у восточных славян - русов было принято христианство в его Византийском, православном варианте, в котором господствовало влияние лиричных греков, а поляки, скандинавы и народы остальной Европы приняли католичество от прагматичных римлян. Несколько последних веков поэты и философы пытаются объяснить особенности русской души. Представляется, что эти особенности национального характера лежат там, в пришедшем от древних греков стремлении объяснить мир и излить собственную душу. Римляне предпочитали не объяснять, а захватывать власть и деньги.
В Средние века формируется культура христианской Европы, которая окажет решающее влияние на ее будущее. Решается вопрос о месте и роли церкви в жизни общества, соотношения власти светской и духовной. Идет выработка социальной структуры общества, определения социальных ролей различных сословий и классов. Складывается новая мораль и нормы общественного поведения, в которых определяются взаимоотношения мужчины и женщины, вырабатывается христианский взгляд на брак и семью, воспитание детей.
Позиция церкви в социальных отношениях
Император Константин поставил церковь в сложное положение. Идеями гуманизма и равенства последователей Христа проникнуты все Евангелия, более того, он говорит своим ученика: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я называю вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего». (Иоанн 15:15) Подобные отношения не могли быть приемлемы в классовом государстве, тем более рабовладельческом. Но даже Константин под влиянием христианского учения проводит ряд мероприятий по гуманизации общественных отношений. Однако отношения раба и господина церковь продолжает не только сохранять, но и обосновывать. Самый выдающийся церковный теолог и философ раннего средневековья Августин, прозванный Блаженным, создает в начале V века свое знаменитое учение о предопределении. Согласно ему, Бог заранее одних людей предопределил к вечному блаженству, а других к вечному отторжению от себя. Это учение очень удобно объясняло социальное неравенство и работало на укрепление авторитета церкви и господствующих сословий, но толкало людей, отчаявшихся найти справедливость на земле в ряды противников христианства – еретиков. Как же иначе, если Бог сам установил порядок, в котором нет справедливости, то выход один – искать помощи у его противника. В Средние века появляется много сект антихристианской направленности.
Утверждая в сознании людей, что они рабы божии, католическая церковь как бы подразделяет их на различные уровни по степени приближения к Богу. Во-первых, она делит людей на мирян и духовенство или клир. Мирянин, который в начале Средневековья не мог читать Евангелий, потому что был неграмотен, а когда грамотность приобрела более широкие масштабы, ему запретили это делать, не мог общаться с Богом без посредника, которым выступала вся церковь в лице конкретного приходского священника.
Церковная иерархия строилась по мере приближения к небесам. Папа считался наместником Христа на земле и слова из Евангелия от Матфея: «Что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» [45. 18:18] давали его власти необычайно авторитетное обоснование. Кардиналы и епископы, стоявшие во главе церквей в отдельных провинциях или странах, пользовались в своих землях не меньшей властью, чем папа в Риме, но естественно зависели от него, так как он их назначал. В церковных приходах или монастырях очень строгой была духовная власть настоятелей. Особенностью католической церкви было наложение на всех священнослужителей и монахов обета безбрачия – целибата.
На мирян церковь наложила очень строгую ответственность за выполнение религиозных предписаний. Во-первых, еженедельное посещение мессы. Не следует забывать, что это был еще и выходной день, свободный от работы на феодала, как и все церковные праздники. С тех времен до наших дней дошло понятие, что в религиозные праздники работать нельзя, что это «грех». Таким же грехом для феодала было заставлять работать зависимых крестьян. Месса проводилась на латинском языке, который не понимали многие народы, принявшие христианство. Это не смущало церковь, так как в ее задачи и не входило приучение прихожан к осмысленному восприятию христианства. Важно было внешнее, эмоциональное воздействие, которое влияет не на сознание, а на естество и чувства людей, затрагивая и душу. Постепенно строятся величественные готические соборы, в которых устанавливаются органы, богослужение сопровождается музыкой и хоровым пением, оставляющими до сих пор неизгладимое воздействие на эмоциональное состояние верующих.
Важнейшим средством управления прихожанами была исповедь. В раннем христианстве исповедь была публичной, но после того как христианство стало господствующей религией и исповедоваться стали знатные прихожане, исповедь стала совершаться тайно перед священником, который от имени Бога стал отпускать грехи, накладывая епитимию, то есть церковное наказание. Церковь превратила исповедь в средство тотального контроля над поведением верующих. На исповеди священники задавали вопросы, касающиеся всех сторон жизни, вплоть до интимных подробностей сексуальных отношений супругов, определяя их дозволенность.
Со времен эпохи Просвещения написано много трактатов, обличающих засилье церкви, ее вторжение в частную жизнь людей. Огульно обвиняя церковь, авторы подобных творений представляли предшествующее язычество как время гармоничных отношений, что совершенно не соответствует действительности. Всеобщая жестокость, господство насилия, рабство, сексуальный разгул характеризовали язычество. Церковь вскоре стала пользоваться насилием сама. Она пыталась изменить отношения полов в соответствии с предписаниями Библии. Это оказалось не по силам, хотя она настойчиво занималась. Католическая церковь постепенно дисциплинировала дикого варвара, подспудно готовя почву для того культурного взрыва, который назовут эпохой Возрождения или Гуманизма.
6. Монашество
Христианскими монахами становились как отдельные лица, так и сообщества, обрекавшие себя на безбрачие и отречение от всех благ мира, подчиняющиеся обычно определённому уставу и посвятившие себя служению идеалам, достижимым лишь путём самоотречения и удаления от мира. Монашество как учреждение появляется в IV веке, когда после легализации церкви размылись её внешние границы. Христиане чувствовали необходимость решительно отказаться от «плотских» идеалов греко-римского мира. В Верхнем Египте, в Табенне, около 340 г. возник монастырь по уставу Пахомия, быстро распространившемуся в христианском мире. При таком уставе монахи жили в отдельных кельях (по 1-3 монаха на келью). Те аскеты, которые считали необходимым более крайнее отречение от мира, создавали новые формы монашества, такие как затворничество, молчальничество, столпничество.
В IV в. монашество распространилось в Италии, проникло в Испанию и на Британские острова. Восприняв и развивая воззрения блаженного Августина, западная церковь считала себя носительницей справедливости и добра, «царством Божиим» на земле, и высшую свою задачу видела не в отречении от мира, а в его спасении, поэтому западное монашество было деятельным, ставило практические задачи. Из среды монахов выделяется много выдающихся личностей «святых», которые становятся духовными авторитетами и оказывают громадное нравственное влияние не только на окружающих, но и на целые народы. Поведение подобных святых, отношение их к окружающим становилось нравственным образцом для многих тысяч верующих. Этим людям удалось сформировать представление о нравственном облике христианина, который разрушают уже пятьсот лет. Следует отметить, что монашество становится самым высокообразованным сословием. Оно составило интеллигенцию Средневековья, все выдающиеся ученые того времени от Абеляра до Коперника были монахами или даже церковными иерархами.
7. Бенедикт Нурсийский
Бенедикт Нурсийский (480 — 547) — родоначальник западного монашеского движения. Он признан святым католической и православной церквями. Бенедикт был сыном знатного римлянина из итальянского города Нурсии. Юношей он был отправлен в Рим на учёбу, но, не закончив обучение, покинул город, сбежав от столичной суеты, и поселился в горах. Известно, что в это время ему было около 20 лет.
Три года Бенедикт в одиночестве прожил в пещере. Молва о благочестивом отшельнике росла, и люди начали приходить к пещере, чтобы посмотреть на отшельника и поговорить с ним, а монахи одного из окрестных монастырей, после смерти настоятеля уговорили Бенедикта возглавить их общину. Ничего хорошего из этого не вышло, у Бенедикта были слишком строгие представления о монашеской жизни, не понравившиеся общине. В результате он вынужден был покинуть монастырь и вернуться в пещеру после того, как его чуть не отравили.
Постепенно в голове у Бенедикта сложились представления о том, как должна быть устроена монашеская жизнь. Он разделил своих учеников, число которых к тому времени стало значительным, на 12 групп, каждая из которых подчинялась своему настоятелю, а за Бенедиктом оставалось право общего надзора. Около 530 года зависть и интриги местных монахов и клира вынудили Бенедикта переселиться на юг Италии, на гору Кассино, где им был основан знаменитый монастырь Монте-Кассино. Существовавшее на горе языческое святилище Бенедикт превратил в христианский храм, местных жителей обратил в христианство. Скоро слава монастыря разлетелась по всему краю, число братьев в общине резко выросло.
Для общины Монте-Кассино, которая положила начало ордену, впоследствии названному орденом бенедиктинцев, Бенедикт в 540 г. составил свой знаменитый устав, который стал фундаментом всего западного монашества. В целом, устав св. Бенедикта очень практичен, в нём сделан упор на повседневные нужды и обязанности монашеской общины, как в богослужениях, так и в хозяйственной деятельности. В уставе особое внимание уделено принципу киновии (общежительского монашества) и принципу монастырской автономии, подчеркивается необходимость воспитания смирения, которое, по Бенедикту, важнее суровой аскезы. Уход от мира, понимается, в том числе, и как материальная независимость монастыря от внешнего мира, таким образом, личная бедность монахов не должна означать бедности монастыря. Жизнь монахов определяют богослужения, физический труд, чтение Священного Писания и творений Отцов Церкви. Уставу святого Бенедикта до сегодняшнего времени следует ряд монашеских орденов.
Широко известны 72 правила из Устава. Приведем некоторые из них: «Любить Господа Бога всем сердцем, всей душой, всеми силами. Любить ближнего, как самого себя. Уважать всех людей. Не делать другим того, чего бы мы не желали себе. Облегчать участь бедных. Одевать нагих. Посещать больных. Утешать печальных. Не предаваться гневу. Не воздавать злом за зло. Терпеть гонение за правду. Не исполнять пожеланий плоти. Каждый день исполнять жизнью заветы Господа. Любить чистоту. Избегать ненависти. Не любить споров. Избегать почестей». Такие люди как Бенедикт Нурсийский собственным примером показывали вчерашним язычникам образцы христианской нравственности и служили прообразом нового духовного человека.
8. Рождение христианина – человека духовного
Бенедикт Нурсийский не был забыт. Его нравственный пример послужил основой движения уже сложившегося монашества через четыреста лет после смерти, которое получило название «Клюнийского движения». Оно было рождено желанием значительной части монахов и священников порвать с извращением христианства и было направлено на реформу монашеской жизни в Западной церкви в X—XI веке. Центром движения было Клюнийское аббатство во Франции. Главной причиной его был протест против падения нравственности монашества и духовенства, против вмешательства светских властей в церковную жизнь. Главное требование Клюнийского движения к жизни монахов — строгое соблюдение устава Бенедикта Нурсийского. Лидеры Клюнийского движения осуждали симонию (продажу должностей), требовали строгого соблюдения целибата духовенством, на практике добивались освобождения монастырей от власти светских сеньоров и епископов. Клюнийская реформа способствовала созданию в монастырях библиотек и скрипториев (мастерских по переписке книг) и повышению интеллектуального уровня монахов.
В ходе Клюнийского движения сложилась клюнийская конгрегация монастырей. Она была строго централизованной и возглавлялась аббатом Клюни, который напрямую подчинялся папе и не зависел от местных церковных властей. Монастыри, принявшие реформу, выводились из-под власти местного епископата и подчинялись Клюнийскому аббатству. Аббат Клюни считался аббатом всех монастырей конгрегации, а для управления повседневными делами аббат Клюни сам назначал настоятелей в монастыри, получавших при этом звание приора. Если в начале XI века насчитывалось около тридцати клюнийских монастырей, то в первой половине XII в. — уже более тысячи. Результатом реформы стало образование могущественной конгрегации из сотен монастырей на территории Западной Европы под главенством Клюни. Необходимо отметить, что сторонники реформы поддерживали римского папу и опирались на его авторитет, а в целом движение способствовало укреплению папской власти и католической церкви.
Идеи Христа о «новом человеке» подвергались в средневековой Европе искажению со стороны светской и церковной власти, но они не умерли, а в форме монашеского движения продолжали развиваться, вызывая уважение той и другой власти как недосягаемый идеал. Именно из монашеской среды выходили выдающиеся по своей нравственной высоте и чистоте личности, которые как маяки указывали народам путь нравственного совершенствования. Их было не много, но они были нравственными авторитетами, их знали и к ним прислушивались. Именно они были первыми европейскими гуманистами и учеными, которые выполняли завещанную основателем христианства миссию любви к ближним.
Глава 8. Развитие духовности в Средние века
1. Христианский святой – идеал нового человека, которого не знал языческий мир
Столетия атеистической пропаганды приучили широкую публику к мысли, что средневековые монахи это беспутные пьяницы и бездельники, конечно среди них были и такие, но не они определяли отношение народа к вере в Иисуса Христа. Люди во все времена умели видеть и отделять святое от грешного. Маркс, назвавший религию «опиумом народа», был прав в том смысле, что христианская религия давала утешение людям и направляла к духовному поиску и нравственному развитию, предлагая светлые идеалы. Это не наркотический и алкогольный дурман современности, забирающий у людей сначала человеческий образ, а затем сводящий в могилу. Эта религия из дикого и свирепого человекоподобного языческого зверя в течение столетий делала человека, имевшего понятия о гуманизме. Только представим в каких ужасных условиях жили трудящиеся люди того времени, какими грубыми и жестокими были их обычаи. Христианская религия дала людям то, чего не смогло дать язычество - понятный и близкий идеал человека. В язычестве боги далеки от людей. Для них человек является забавной игрушкой, которой они могут дарить свое расположение, а если он не понравится, могут жестоко карать. Совсем по-другому в христианстве. Сам Христос и его мать Мария, как будто бы знакомы каждому, они могли быть соседями, но вместе с тем преподносили пример праведной жизни, в которой не запятнали своей совести в условиях смертельно опасных преследований и гонений.
Образ Христа, претерпевшего жесточайшие мучения, вдохновлял на такую же мученическую смерть за новую веру, которая носила характер идеи, многие тысячи его последователей. Враги христианства любят вслед за Ницше называть ее религией рабов и видеть главными чертами христиан покорность и смирение. Это или заблуждение или преднамеренный обман. Сам подвиг Христа говорит не о его покорности, а стойкости, преданности и непреклонности. На суде Синедриона он не просит о прощении, а говорит о грядущем торжестве своей веры. На последний вопрос первосвященника: «Скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных… Тогда же плевали ему в лице и заушали Его; другие же ударяли Его по ланитам…» [45. 26:63, 64, 67] (Попутно заметим, что это, видимо, самое таинственное место в Евангелиях, называя себя Сыном Человеческим, Христос говорит о том, что будет сидеть «одесную силы». Слово сила написано со строчной буквы, означающей, что это не Бог, так как все, подразумевающее Бога пишется с прописной буквы. Тогда что скрывается за этим словом? Под ним можно понимать и энергию.)
Подвиг Христа вдохновил на героическую смерть в период гонений тысячи его последователей, а затем стал образцом для аскетической духовной жизни. Многие авторы видят в средневековом аскетизме признак недостаточной культуры, не обращая внимания на то, что языческому разгулу плоти можно было противопоставить только аскетизм. Не было у средневековых христиан иного средства в борьбе за укрепление нравственности кроме аскетизма, который они позаимствовали у первохристиан, взятый последними у самого Христа.
Другим образцом для подражания была мать Иисуса Христа Мария. Современные критики христианства и даже некоторые последователи его, видят в почитании ее проявление традиций язычества, находя культ девы и матери у народов Древнего Шумера, Вавилона, Египта и многих других, у которых существовали древнейшие культы почитания матери и младенца. Такие критики как будто бы забывают, что христианство это не только религия мужчин, как иудаизм и отчасти ислам, но и женщин, составляющих половину человечества, причем большую и лучшую. Этой половине, которая живет больше сердцем, а не разумом, всегда нужна была богиня, подобная им самим – женщина, страдавшая в своем неизмеримом материнском горе, которая способна их понять и утешить. Если представить себе миллионы женщин, которые в слезах изливали перед иконами Богоматери свои беды и получали душевное успокоение, то можно понять роль этого образа в духовном мире не только средневекового, но современного человека. Назовем это психотерапией или аутотренингом, но если это не лукавая попытка верующего, что-то выторговать у сил небесных, а чистосердечное раскаяние и желание избавиться от последствий своих недобрых дел или мыслей, чтобы приобрести успокоение, образ Божией Матери очень позитивен.
Почитание Девы Марии утверждается церковью с V века, но в Средние века образ непорочной девы и беззаветной любви стал вдохновлять не только женщин, но и воинственных рыцарей, которые даму сердца часто связывали с ней. А. С. Пушкин написал о таком рыцаре замечательные строки: «Полон верой и любовью /Верен набожной мечте,/ Ave, Mater Dei кровью /Написал он на щите». Это стихи не только о рыцаре, но и о вере в неземную любовь, которая его питала. Ближе ко времени Ренессанса художники подхватили тему Божественной Матери и младенца, а титаны Возрождения создали бессмертные шедевры.
В раннем Средневековье, когда прекратились гонения, и не нужно было идти с пением гимнов на смерть, появляются люди, которые хотят своей повседневной жизнью приблизиться к образу жизни Христа и первых христиан. Многие из них соответствовали высокому званию, данному им потомками «святой». Исследователи христианства из числа атеистов, называющие его «религией рабов» правы только в отношении первого этапа его развития. Действительно, первые апостолы, избранные самим Иисусом Христом, были рыбаками и ремесленниками, но парадокс заключается в том, что начиная с самого апостола Павла, который происходил из знатной еврейской семьи, последователями учения Христа становятся люди далеко не бедные. Взять хотя бы императора Константина, о котором мы говорили как о человеке, извратившем учение Христа. Представляется, что делал это он не по злому умыслу, а в интересах империи, которые отстаивал в рамках представлений своего времени. Скорее всего, он прекрасно видел грань между материальной стороной жизни и духовными требованиями Христа. При помощи новой религии он стремился укрепить государство, в противовес тлетворному влиянию язычества, которое разлагало человека, а вслед за ним общество и государство. Вполне возможно, что он понимал, что для воплощения в жизнь христианских принципов нужно изменить психологию самих людей, а это потребует длительного времени и усилий целых поколений. Еще Христос, объясняя фарисеям время прихода «Царствия Божия» говорил: «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: «вот, оно здесь», или; «вот, там». Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть».[49. 17:20-21] Глубочайший смысл этих слов в том, что для Христа Царство Божие это не наступление Рая подобного коммунизму, в котором будет изобилие материальных благ. Для него это Царство вообще не связано с материальным благополучием, а состоит в создании внутренней духовной гармонии человека. Именно об этом сказал А. П. Чехов: «В человеке все должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа и мысли». Кстати, Чехов считал невозможным существование нравственного человека без глубокой христианской веры.
2. Крестовые похо́дыМногие ученые объясняли крестовые походы наличием в Европе значительного числа младших детей феодалов, не получавших наследство, умевших владеть оружием и искавших возможность поправить свое благосостояние. Однако, такие прослойки населения существуют в любом обществе от римских плебеев до современных панков, только в отличие от крестоносцев их ни тогда ни сейчас не заставишь взять в руки оружие и идти воевать, с весьма призрачной перспективой победного возвращения. Западные европейцы хотя и награбили много золота во время походов, но понесли огромные и никак не сравнимые с полученными материальными приобретениями потери.
О том, что причиной походов были, прежде всего, идеологические мотивы говорит сам исторический фон, на котором они происходили. Духовным и идейным вдохновителем первого крестового похода стал простой нищий отшельник Пётр Амьенский, по прозвищу Пустынник, родом из Пикардии. Этот человек подал идею, которую подхватили все слои населения Европы, а не только авантюристы. При посещении Голгофы и Гроба Господня, зрелище всяческих притеснений, чинимое мусульманами палестинским братьям по вере возбудило в нём сильнейшее негодование. Добившись от Константинопольского патриарха писем с мольбой о помощи, Пётр отправился в Рим к папе Урбану II, а затем, надев рубище, без обуви, с непокрытой головой и распятием в руках пошел по городам и весям Европы, проповедуя, где только можно, о походе для освобождения христиан и Гроба Господня.
26 ноября 1095 года во французском городе Клермоне состоялся собор, на котором перед знатью и духовенством выступил папа Урбан II, призвав собравшихся отправиться на Восток и освободить Иерусалим от владычества мусульман. Предлогом для похода была просьба византийского императора Алексея I оказать помощь в защите империи от наступления сельджуков. Первоначально обращение римского папы было адресовано только французскому рыцарству. Призыв лёг на благодатную почву, так как идеи Крестового похода уже были популярны среди народа западноевропейских государств.
Призывы папы римского, неистовые проповеди Петра Пустынника и других религиозных деятелей вызвали небывалый подъем. В разных местах Франции, Германии и Италии тысячи людей стихийно собирались в отряды и двигались на Восток. Урбан II определил начало крестового похода на 15 августа (праздник Вознесения Богородицы) 1096 года. Однако задолго до этого к Иерусалиму самостоятельно выдвинулась армия крестьян и мелкого рыцарства, возглавляемая Петром Пустынником. Масштабы этого стихийного народного движения были огромны. В то время, как Папа рассчитывал привлечь к походу всего несколько тысяч рыцарей, Петр Пустынник в марте 1096 года повел за собой многотысячную толпу — состоявшую по большей части из безоружных бедняков, которые отправлялись в путь с женами и детьми.
В поход выступило примерно от 50 до 80 тысяч бедняков, которые шли несколькими «армиями», из которых до Константинополя добралось не более 35 тыс. чел., а в Малую Азию переправилось около 30 тысяч. Крестовые походы с самого начала сопровождались массовыми жертвами, начинавшимися задолго до соприкосновений с мусульманами. Неорганизованные толпы паломников столкнулись с первыми трудностями ещё в Восточной Европе. Покидая родные края, люди не запаслись провиантом. Они рассчитывали, что христианские города Восточной Европы станут бесплатно обеспечивать их едой и всем необходимым, как это было всегда в Средние века для паломников, шедших в Святую землю, либо же будут отпускать провиант по разумной цене. Однако Болгария, Венгрия и другие страны, через которые пролегал маршрут бедноты, не могли прокормить толпы голодных паломников, и потому между местными жителями и ополченцами, вспыхивали конфликты, так как они силой отнимали продовольствие.
Спускаясь по Дунаю, участники похода разграбили и опустошили венгерские земли, за что их атаковала объединённая армия болгар, венгров и византийцев. Около четверти ополченцев было перебито, но остальные добрались к августу до Константинополя. Вскоре наводнившая город крестоносная беднота начала устраивать в Константинополе беспорядки и погромы, и императору Алексею не оставалось ничего другого, как переправить их через Босфор.
Оказавшись в Малой Азии, участники похода перессорились и разделились на две отдельные армии. Вскоре на них напали сельджуки, на стороне которых было значительное преимущество — они были опытными и организованными воинами, отлично знали местность, поэтому вскоре практически все ополченцы, многие из которых ни разу в жизни не держали в руках оружия и не имели серьёзного вооружения, были перебиты. Мусульмане не пощадили никого — ни женщин, ни детей, ни стариков, которых было много среди пилигримов, и за которых нельзя было получить хороших денег при продаже на рынке как рабов.
Из примерно 30 тысяч участников «Похода нищих», примерно 25-27 тыс. были убиты, а 3-4 тыс., в основном молодые юноши и девушки, попали в плен и были проданы на мусульманских базарах Малой Азии. Подошедший византийский корпус смог только сложить из тел павших христиан холм высотой до 30 метров и совершить обряд отпевания павших.
Отряды рыцарей, насчитывающих в общей сложности до 300 тысяч человек, двинулись позднее, но в пути через Азию в разгар лета, страдали от жары, недостатка воды и провианта. Некоторые, не выдержав тягот похода, погибали, пало много лошадей. Время от времени крестоносцы получали помощь деньгами и пищей от братьев по вере — как от местных христиан, так и от оставшихся в Европе, — но по большей части им приходилось добывать пропитание самостоятельно, разоряя земли, через которые пролегал их путь. В июле 1099 году крестоносцы захватили Иерусалим и создали там королевство, а также еще несколько христианских государств, в других Средиземноморских местностях. Всего насчитывают девять походов в Палестину, в том числе детский поход 1212 года, когда тысячи детей двинулись освобождать Гроб Господень. Большинство из них попало в плен, и было продано в рабство. Кроме того, крестовыми были названы и походы по насаждению католичества в славянских землях, Прибалтике, а также при подавлении ереси альбигойцев.
Крестовые Походы имели важные последствия для всей Европы. Не затрагивая их экономическое и политическое значение, остановимся на некоторых социальных, культурных и духовных аспектах. В крестовых Походах принимали участие представители всех социальных групп, на которые делилось население средневековой Западной Европы, начиная от крупнейших баронов и кончая массами простых крестьян, поэтому Крестовые Походы начали процесс сближения классов и европейских народностей, пробуждая в них сознание единства, основой которого было чувство христианской общности.
Крестовые походы утвердили авторитет католической церкви и римского папы, который стал бесспорным духовным лидером не только народа, но и монархов Европы.
Крестовые походы породили новый тип рыцаря, для которого война, служившая ранее средством к достижению материальных интересов, получила новый духовный характер. Рыцари стали проливать свою кровь за духовно-нравственные идеалы и утверждение своих религиозных воззрений. В Европе родился идеал благородного человека - рыцаря, как борца за высшие духовные интересы, за правду и за религию. Появляется совершенно новое в мировой истории учреждение – военные монашеские ордена. Понятие о рыцарской чести, рыцарском благородстве как идеалах нравственного поведения, родившиеся во время этих походов, дожило и до наших дней, хотя бы и в форме абстрактных представлений.
История Крестовых походов полностью разрушает миф о христианстве, как религии рабов. Петр Пустынник и тысячи других аскетов, шедших в Палестину с единственной целью освободить Гроб Господень никак не похожи на рабов. Папы и короли придавали походам организационные формы, а их движущей силой были страстные проповеди духовных вождей, которые зажигали сердца и поднимали в поход.
Многие исследователи считают, что походы подготовили эпоху Возрождения, которая хронологически последовала за ними. Во время Крестовых походов рождалась новая христианская цивилизация.
3. Франци́ск Асси́зский
Франци́ск Асси́зский (1182 —1226) – совершенно новый тип последователя Христа, который по высоте своего духовного состояния и нравственного поведения вплотную приблизился к идеалу учения - новому духовному человеку. Позднейшие исследователи жизни Франциска напрямую сравнивают его с Иисусом Христом. Родился Франциск в зажиточной купеческой семье, был единственным сыном, и родители ни в чём ему не отказывали. Юношей он вел разгульную жизнь, родители не мешали сыну, гордились его знакомством с дворянской молодёжью, а мать Франциска не скрывала, что ожидает для него славного будущего. И сам Франциск в это время был тщеславен: источники говорят, что он не хотел, чтобы «кто-либо его превосходил».
Отправившись в Рим на поклонение св. Петру, Франциск был возмущен скудными подаяниями на могиле первого апостола; он вынул из кармана целую горсть золотых монет и отдал их в качестве подаяния апостолу. Выйдя на паперть, он увидел длинный ряд нищих, ожидавших милостыни, обменявшись с одним из нищих одеждой, он стал в их ряды и до вечера пробыл с ними.
Основным свойством Франциска стало живое, отзывчивое чувство сострадания. Образ нищего и страдающего Христа, призывающего всех следовать за ним, стал для Франциска источником откровения. Проповедь такого идеала могла привести Франциска к столкновению с духовенством и папской курией; но глубокое смирение, проявлявшееся в наивно-трогательных формах, удерживало Франциска в среде церкви. Неспособный кого-либо осуждать, Франциск не мог сделаться реформатором; его призыв к евангельскому совершенству не стал, как у еретиков, поводом к разрыву с папством, а, напротив, привел к усилению религиозного энтузиазма в пределах католической церкви. По преданию, Франциск совершил много чудес, он исцелял слепых, воскрешал мёртвых, лечил паралитиков, ревматиков, прокажённых, больных водянкой.
Говорят, что Франциск, встретив по дороге в Рим прокажённого, не ограничился тем, что бросил ему монету, а слез с лошади, вручил больному монету, поцеловал ему руку и получил от него «поцелуй мира».
Два года провел Франциск в окрестностях Ассизи, занимаясь, кроме молитвы, починкой церквей, для чего выпрашивал камни; особенно стала ему дорога полуразрушенная часовня св. Девы, под названием Порциункула. Исправив её, Франциск устроил для себя шалаш возле неё. Питался он объедками, которые собирал по городу в обеденное время. Многие стали его считать помешанным, но к его бедному житью присоединился богатый гражданин Бернард де Квинтавалле, который, согласно с Евангелием, распродал свое имущество и раздал бедным. Вскоре к ним присоединились и другие. В одежде странников они ходили по соседним городам и деревням, призывая к миру и покаянию. На вопрос, кто они такие, отвечали: «кающиеся грешники»; но были бодры духом, называя себя «ликующими в Господе» или «потешниками Господа». Иные из них, как и сам Франциск, занимались ручным трудом, при случае помогая крестьянам в сельских работах, но денег не принимали, довольствуясь лишь скромной трапезой.
1209 г. в своей часовне он услышал за обедней слова, с которыми Христос послал своих учеников проповедовать о наступлении царства небесного: «Не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в пояса свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха» [45. 10: 7—11]. Франциск просил священника повторить и разъяснить ему латинский текст и, вникнув в смысл его, с восторгом воскликнул: «Вот чего я хочу!» Он снял с ног обувь, бросил посох и опоясался веревкой. Нищий странник и отшельник стал проповедником. Не раз ещё потом на Франциска находило сомнение, что угоднее Богу — молитва или проповедь? В этом сомнении отразилось стремление Франциска понять, что важнее: личное спасение или спасение других, возможное при помощи проповеди. Но именно то, что молитва уступила проповеди, обусловило собой всемирно-историческое значение нового францисканского ордена.
Число его учеников увеличилось, и он отправился в Рим просить у папы утверждения составленного им для своего братства устава. Папой был тогда Иннокентий III, власть которого стала необычайно сильной. Первосвященник, считавшийся наместником Христа, фактический владыка мира, раздававший царские короны, встретился с босоногим нищим. Францисканские легенды повествуют о том, с каким пренебрежением папа отнесся к нищему, он был так поражен грязным видом Франциска, что послал его к свиньям. Франциск, буквально исполнил указание и вернулся ещё грязнее, но вновь стал просить исполнить его мольбу. Иннокентий был не только растроган таким смирением, но и помнил, что чуть больше двадцать лет назад его предшественник отверг пришедших за помощью вальденсов, тем самым превратив их в еретиков и врагов церкви. Он не стал повторять ошибку и признал за францисканцами право проповеди бедного житья, принял их на службу церкви, взяв с Франциска клятву послушания, и позволил его спутникам выбрить тонзуру, сделавшую их клириками.
С этого времени число францисканцев быстро растёт, и они собираются обратить все народы. Как далеко ни уходили францисканцы, но в Троицын день они возвращались к его шалашу, где на время своего пребывания строили и для себя шалаши. О собрании 1219 г. сохранилась молва, что братьев собралось 5000, и все они прожили около Франциска неделю, питаясь приношениями окрестных жителей, так велико уже было почтение народа к Франциску. Община так разрослась, что нужно было подумать об её организации. Полный энтузиазма и любви ко всем, Франциск этим мало интересовался, но тем более заботились о том члены папской курии, которая уже при самом начале обязала братьев к послушанию Франциску, а его самого к повиновению папе.
В 1220 г. крестоносцы воевали в Египте, и Франциск решился обратить в христианство тамошнего султана. Путешествие его к султану по сегодняшним меркам кажется совершенно невероятным. Атеистические исследователи религии объявляли Франциска сумасшедшим, да и он сам в проповедях говорил о своем безумии, но это безумие идет от апостола Павла, который говорил: «Когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих… А мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие». [68]. Борьба за новые идеалы, отвергавшие материальные блага, настолько противоречила традиционным нормам поведения, что христиан еще со времен Иисуса объявляли безумцами. Когда Франциск приблизился к ставке султана и потребовал встречи с ним, о нем доложили и султан принял его. В разговоре Франциск заявил, что готов войти в огонь ради спасения души султана вместе с кем-нибудь из мусульман. Франциск был уверен, что огонь его не тронет, а султан увидев такое чудо изберет веру в Христа. Султан, видимо, был потрясен такой силой веры. Находившиеся в шатре муллы, услышав предложение побывать на костре, начали потихоньку уходить. Султан был образованным и мудрым человеком. Он заявил, что не знает никого из своих мулл, кто добровольно составит Франциску компанию на костре, а если он сменит веру, то его убьют свои же воины. Вместо костра султан предложил Франциску остаться при его дворе, где было много мудрецов, но Франциск отказался и заявил, что ему надо посетить Святые места. Тогда султан приказал выдать Франциску охранную грамоту, которая позволила ему выполнить задуманное, помолиться у Гроба Господня и невредимым вернуться назад.
Папская курия старалась взять контроль над орденом и вносила в его устав свои добавления. Булла 1220 г положила конец свободному входу в братство и выходу из него. Желавшие вступить в братство Франциска должны были находиться год на испытании, но по принятии их в братство уже не имели права уйти. Свободная община добровольных последователей Христа превращалась в замкнутый монашеский орден. Булла 1222 г, предоставлявшая францисканцам привилегию служить обедню в своих собственных церквах, если у них таковые будут. В том же году одному из нищих монахов поручается дисциплинарная власть над местным епископом (в Португалии).
Одновременно с этим усиливается и в самом братстве стремление уклониться от первоначального идеала. При большом числе новых членов не всем было по силам вечно странствовать с нищенской сумой, тем более, что при большом распространении ордена уже различие климата заставляло отступать от первоначального обычая: так, ещё до 1220 г перестали соблюдать предписание не иметь двух одежд.
В 1224 г. Франциск имел видение, после которого на его руках и ногах, по преданию, остались стигматы, то есть изображения головок и концов гвоздей распятого Христа.
Франциском двигала любовь к человеку. Он говорил: «Господь призвал нас не столько для нашего спасения, сколько для спасения многих». В его идеал входит отречение от мира, от земных благ и личного счастья, но это отречение сопровождается не презрением к миру, не брезгливым отчуждением от греховного и падшего человека, а жалостью к миру и состраданием к нищете и нуждам человека. Не бегство из мира становится задачей аскета, а возвращение в мир для служения человеку. Не созерцание идеального божеского царства в небесной выси составляет призвание монаха, а проповедь мира и любви, для установления и осуществления царства Божия на земле. В лице Франциска из аскетического идеала средних веков рождается гуманизм нового времени. Каким жалким и безобразным в сравнении с Франциском Ассизским выглядит греческий аскет Диоген Синопский, гадивший на виду у людей, и делавший другие непотребства,.
Несмотря на то, что Франциск действительно считал своим призванием «оплакивать по всему свету страдания Христа» и несмотря на собственные тяжёлые страдания в последние два года жизни, Франциск до конца сохранил своё поэтическое воззрение на мир. Его братская любовь ко всякой твари составляет основание его поэзии. Весь мир, со всеми живыми существами и стихиями, превращался для Франциска в любящую семью, происходившую от одного отца и соединённую в любви к нему. Этот образ был источником, из которого вылилась его поэтическая «хвала» Господу со всеми Его творениями.
Последние дни Франциска были очень мучительны; страдания его были облегчены заботами своей последовательницы, в будущем признанной святой, Клары и его собственным настроением. Он прибавил к своей Хвале Господа и всех творений строфу с хвалой «сестре нашей, телесной смерти», и не как аскет, а как поэт, закончил жизнь словами: «Жить и умереть мне одинаково сладко». Франциск скончался 4 октября 1226 г; уже два года спустя он был канонизован папой Григорием IX.
Среди сохранившихся текстов Франциска молитвы, канонические правила, увещания братии и небольшая переписка. Уникальное место в наследии занимает сочинённая им на смертном одре (1224 или 1225) «Песнь о Солнце», славословие Господу и всем его творениям, прежде всего, Брату Солнцу и Сестре Луне, а также Брату Ветру, Сестре Воде, Брату Огню, Матери Земли, а под конец даже Сестре Смерти. Написанная ритмической прозой на умбрийском диалекте «Песнь о Солнце» Франциска ныне считается первым в мире памятником специфически итальянской литературы. Примеру Франциска-поэта последовали многие его братья по ордену, которые в своих стихах не только славили Бога, но и природу. Жизни святого посвятил немало произведений великий художник и скульптор Джотто, предшественник исторического Ренессанса. Некоторые исследователи полагали, что итальянская поэзия и Возрождение начались с творчества Франциска Ассизского.
4. Жанна д, Арк
Жанна д, Арк или «Орлеанская дева» (1412-30 мая 1431 г.) в 12 или 13 лет впервые, по её уверениям, услышала голоса архангела Михаила, святой Екатерины Александрийской и Маргариты Антиохийской, которые иногда являлись ей и в видимом облике. Они якобы открыли Жанне, что именно ей суждено снять осаду с Орлеана, возвести дофина на трон и изгнать захватчиков из королевства. Когда Жанне исполнилось 17 лет, она отправилась к капитану города Вокулёр Роберу де Бодрикуру и объявила о своей миссии. Капитан посмеялся над ней, и Жанна вынуждена была вернуться домой. Однако через год она повторила свою попытку. Жанна пришла к капитану 12 февраля 1429 года и точно предсказала печальный для французов исход «Селёдочной битвы», которая происходила в этот день, под стенами Орлеана. Получив через несколько дней известие о поражении французов, поражённый ее провидческим даром капитан согласился дать ей людей, чтобы она смогла направиться к королю, а также снабдил мужской одеждой.
Всем тем, кто пытался преградить ей путь, Жанна напоминала древнее пророчество, которое говорило, что „Францию погубит женщина, а спасет девственница“. Первая часть пророчества сбылась, когда Изабелла Баварская заставила своего мужа, французского короля Карла VI, объявить своего сына Карла VII незаконным, и он потерял права на французский престол, на который должен был взойти ставленник английской короны, что означало полную потерю Францией независимости.
4 марта 1429 года Жанна прибыла в резиденцию дофина Карла. Дофин решил проверить Жанну, которая писала ему в письме, что обязательно узнает его, посадив на трон другого человека и встав в толпе придворных. Однако Жанна выдержала испытание, узнав короля. Она объявила ему, что послана Небом для освобождения страны от английского господства и попросила войска для того, чтобы снять осаду Орлеана. Жанна изумила Карла VII своим мастерством в верховой езде, безупречным знанием игр, распространенных среди знати, требовавших совершенного владения оружием. Однако, Карл колебался. Сначала он приказал, чтобы матроны подтвердили девственность Жанны, затем отправил её в Пуатье, где она должна была подвергнуться допросу богословов, а также отправил гонцов на её родину. Жанна выдержала все проверки.
29 апреля Жанна с небольшим отрядом проникает в Орлеан. 4 мая её армия одержала первую победу, взяв бастион Сен-Лу. Победы следовали одна за другой, и уже в ночь с 7 на 8 мая англичане были принуждены снять осаду с города. Задачу, которую французские военачальники считали невыполнимой, Жанна д’Арк решила за четыре дня. Начало освобождению Франции было положено. После этой победы Жанну прозвали «Орлеанской Девственницей».
Многие современные критики утверждают, что победу под Орлеаном можно отнести лишь на счет случайностей или же необъяснимого отказа англичан от боя. Наполеон, основательно изучивший походы Жанны, заявил, что она была гением в военном деле. Молва о подвиге Жанны облетела всю Европу, проявившую необычайный интерес к случившемуся.
Известие о том, что армию возглавила посланница Бога, вызвало необычайный моральный подъём в войске и народе. Потерявшие надежду начальники и солдаты, уставшие от бесконечных поражений, воодушевились и вновь обрели храбрость. Весь июнь продолжался победоносный поход войска Жанны, которое освобождало город за городом, часто без боя. 29 июня начался «бескровный поход» в сторону Реймса, а 17 июля король был торжественно коронован в Реймском соборе в присутствии Жанны д’Арк, что вызвало необычайный всплеск национального духа в стране. На следующий год 23 мая в результате предательства Жанна д’Арк была взята в плен бургундцами, соперничавшими с французскими королями, которые продали её англичанам. Первое время ее держали в Руане, в подвале королевского замка в железной клетке, когда начались допросы, перевели в камеру, где пятеро английских солдат стерегли ее круглые сутки, а ночью приковывали к стене железной цепью. Судебный процесс начался 21 февраля 1431 года.
В ходе процесса выяснилось, что обвинить Жанну будет не так-то просто — девушка держалась на судилище с потрясающим мужеством и уверенно опровергала обвинения в ереси и сношениях с дьяволом, обходя многочисленные ловушки. Поскольку не удавалось добиться от неё признания в ереси, суд начал концентрироваться на тех фактах, где добровольное признание Жанны не требовалось — на ношении мужской одежды, пренебрежении авторитетом Церкви, делалась попытка доказать, что голоса, которые слышала Жанна, исходили от дьявола. Жанна отводила одно обвинение за другим. Двухдневное чтение обвинительного акта закончилось поражением прокурора. Судьи убедились, что составленный ими документ никуда не годится, и заменили его другим. Через несколько дней под предлогом того, что Жанна снова надела мужскую одежду (женская была у неё отобрана силой) и, таким образом, «впала в прежние заблуждения» — трибунал приговорил её к смерти. 30 мая 1431 года Жанна д’Арк была сожжена заживо на площади Старого Рынка в Руане. На голову Жанны надели бумажную митру с надписью «Еретичка, вероотступница, идолопоклонница» и повели на костёр. «Епископ, я умираю из-за вас. Я вызываю вас на Божий суд!» — с высоты костра крикнула Жанна. Когда огонь охватил её, она крикнула несколько раз: «Иисус!». Почти все плакали от жалости. Её пепел был рассеян над Сеной. В хрониках венецианца Морозини сказано: «Англичане сожгли Жанну по причине её успехов, ибо французы преуспевали, и, казалось, будут преуспевать без конца. Англичане же говорили, что, если эта девушка погибнет, судьба не будет больше благосклонна к дофину».
Интересное свидетельство, оставлено маршалом Жилем де Рецем: «Она дитя. Она ни разу не причинила зла врагу, никто не видел, чтобы она когда-нибудь кого-нибудь поразила мечом. После каждой битвы она оплакивает павших, перед каждой битвой она причащается Телом Господним — большинство воинов делает это вместе с ней, — и при этом она ничего не говорит. Из ее уст не исходит ни одного необдуманного слова — в этом она столь же зрелая, как и многие мужчины. Вокруг нее никто никогда не ругается, и людям это нравится, хотя все их жены остались дома. Нужно ли говорить о том, что она никогда не снимает доспехов, если спит рядом с нами, и тогда, несмотря на всю ее миловидность, ни один мужчина не испытывает к ней плотского желания».
В 1453 году французы взяли Бордо, что положило конец Столетней войне. После окончания войны в Нормандии в 1452 году Карл VII велел собрать все документы, относящиеся к процессу над Жанной и предпринять расследование его законности. Следствие изучило документы процесса, опросило оставшихся в живых свидетелей и единодушно пришло к выводу о том, что в ходе судебного процесса допускались грубейшие нарушения закона. В 1455 году папа Каликст III повелел провести новый процесс и назначил трёх своих представителей для наблюдения над ним.7 июля 1456 года судьи зачитали вердикт, который гласил, что каждый пункт обвинения против Жанны опровергается показаниями свидетелей. Первый процесс был объявлен недействительным, один экземпляр протоколов и обвинительного заключения был символически разорван перед толпой собравшихся. Доброе имя Жанны было восстановлено. В 1909 папа Пий X провозгласил Жанну блаженной, а 16 мая 1920 года папа Бенедикт XV канонизировал её святой.
5. Выдающиеся деятели церкви, боровшиеся за ее духовное обновление
Джон Уи́клиф (Ви́клиф)
Уиклиф – (1320 или 1324 —1384) — английский богослов и священник, профессор Оксфордского университета, основатель учения виклифистов, впоследствии превратившегося в народное движение лоллардов, реформатор и предшественник протестантизма. В 1376—1377 годах Уиклиф читал курс лекций, в которых осуждал алчность духовенства, ссылаясь на то, что ни Христос, ни Его апостолы не обладали ни имуществом, ни светской властью. В 1377 году был привлечён Лондонским епископом к суду прелатов за антипапские высказывания. В 1378 же году папа издал специальную буллу, осуждающую учение Уиклифа, однако благодаря заступничеству королевского двора и Оксфордского университета, Уиклифу удалось сохранить свободу. Смерть Григория XI и последовавший за ней папский раскол спасли его от дальнейших преследований со стороны Рима. После наступления Великого западного раскола в 1378 году, когда одновременно стали править два папы, Уиклиф клеймил папу как антихриста.
В 1381 году вспыхнуло крестьянское восстание Уота Тайлера, потрясшего до основания феодальную Англию. Последователи идей Виклифа ло́лларды принимали активное участие в восстании, отстаивая социальное равенство. Их представителем был Джон Болл. После подавления восстания лолларды подверглись в Англии преследованиям и вынуждены были бежать из страны. Сегодня трудно говорить о степени влияния Уиклифа на настроения народа, приведшие к восстанию, но то, что после подавления восстания Уиклиф и его последователи были изгнаны из Оксфордского университета, а затем отлучены от церкви, говорит об их причастности к нему. После начала преследований Уиклиф скрылся и занялся переводом Библии на среднеанглийский язык, а также написал свой главный труд «Триалог», в котором изложил реформаторские мысли. 31 декабря 1384 года Джон Уиклиф умер от инсульта.
Уиклиф учил, что собственность является плодом греха; Христос и апостолы не имели никакой собственности, и священники также не должны иметь никакой собственности. Эти доктрины вызвали негодование всего духовенства, кроме членов нищенствующих орденов. Уиклиф выступал против притязаний папства на взимание поборов с Англии и защищал право короля на секуляризацию церковных земель. Уиклиф учил, что каждый человек прямо связан с Богом без каких-либо посредников. Следовательно, церковь как промежуточное звено между человеком и Богом не нужна. Для обеспечения возможности прямой связи человека с Богом Уиклиф требовал перевести Библию с традиционного латинского языка на национальные и использовать её только в переводе.
1415 году по решению Констанцского собора Уиклиф был признан еретиком. По решению этого собора останки Уиклифа были выкопаны из земли и сожжены в 1428 году.
Ян Гус (1369 - 1415) — проповедник, мыслитель и идеолог чешской Реформации. В 1402 г. Гус был назначен настоятелем и проповедником частной Вифлеемской часовни в старой части Праги, где занимался в основном чтением проповедей на чешском языке, на которые собиралось до трёх тысяч человек. В этих проповедях Гус не только часто затрагивал повседневную жизнь (что было необычно в то время), но и открыто критиковал клир, феодалов и бюргеров. Хотя он критиковал церковь, но считал себя верным её членом, вскрывающим недостатки людей и служащим во благо церкви.
Ещё в середине 1380-х в Чехии стали распространяться труды Джона Уиклифа (Виклифа), под влияние которых попал и Гус. Проповедуя в Вифлеемской часовне, Гус высказывал мнение, отличное от официальной политики. Нельзя взимать плату за церковные таинства и продавать церковные должности. Священнику достаточно взимать небольшую плату с богачей, чтобы удовлетворить свои первейшие жизненные потребности. Нельзя слепо подчиняться церкви, а нужно думать самим, применяя слова из Священного Писания: «Если слепой поведёт слепого, оба упадут в яму». Власть, нарушающая заповеди Бога, не может быть Им признана.
Собственность должна принадлежать справедливым. Несправедливый богач есть вор. Каждый христианин должен искать правду, даже рискуя благополучием, спокойствием и жизнью.
В 1409 г. папа издал буллу против Гуса, позволившую архиепископу пражскому, противнику реформатора, предпринять против него карательные действия. Проповеди Гуса были запрещены, все подозрительные книги собраны и сожжены. Однако власти поддержали Гуса, и его влияние среди прихожан продолжало расти. Осенью того же года были запрещены проповеди в частных часовнях, одной из которых была Вифлеемская часовня. Гус отказался выполнить приказ и апеллировал к Христу.
В 1412 году антипапа Иоанн XXIII начал продажу индульгенций, так как хотел организовать поход против другого антипапы Александра V. Гус выступил как против индульгенций, так и против права иерархов христианской церкви поднимать меч на их врагов. Иоанн XXIII наложил на Гуса интердикт. В 1414 г. Гус был вызван на Констанцский собор, имевший целью объединить Римскую католическую церковь и прекратить Великий западный раскол, который к этому времени уже привёл к троепапству. На этом же соборе был посмертно осужден и Уиклиф. Император Сигизмунд обещал Гусу личную безопасность. Однако, когда Гус прибыл в Констанц и получил охранную грамоту, оказалось, что Сигизмунд дал ему обычную подорожную грамоту. Против Гуса выдвинули обвинение в ереси и организации изгнания немцев из Пражского университета, он был арестован и заключен в одной из комнат дворца. Поначалу Гус отказывался говорить на допросах, и чтобы он начал говорить, ему зачитали смертный приговор, который можно было сразу же привести в исполнение, если Гус не будет защищаться.
8 мая 1415 года моравская шляхта направила Сигизмунду петицию с требованием освободить Гуса и дать ему слово на соборе. 12 мая такой же протест выразил сейм Чехии и Моравии, а позже чешское и польское дворянство, находившееся в Констанце. Чтобы удовлетворить их, Сигизмунд организовал слушание дела Гуса на соборе, которое проходило с 5 по 8 июня. После вынесения смертного приговора Гусу, Сигизмунд и архиепископы много раз приходили к Гусу с просьбой, чтобы он отрёкся от своих убеждений.
1 июля Ян Гус направил собору послание, в котором окончательно отказался отречься от своих убеждений. 6 июля 1415 г. он был сожжён на костре. С его казнью связан ряд легенд. Так, старушке, из благочестивых побуждений подложившей вязанку хвороста в его костёр, он якобы воскликнул: «О, святая простота!» А также предсказал появление через сто лет великого реформатора, чьи начинания не будут уничтожены (Мартина Лютера), сказав: «Я-то — Гусь, а за мной придёт Лебедь!». До сих пор католическая церковь не реабилитировала Гуса. Казнь Гуса вызвала гуситские войны (1419—1434).
Гуситские войны
Последователей Яна Гуса назвали гуситами. На формирование их идеологии оказали влияние взгляды Уиклифа, вальденсов и чешского реформатора Матвея из Янова. Радикальные гуситы отрицали авторитет Церкви и признавали лишь Священное Писание как единственную основу веры. Умеренные гуситы призывали к реформированию Церкви, воспринимали таинства в основном в католическом духе, однако требовали упростить литургию и ввести богослужение на чешском языке.
Гуситские войны потрясли Центральную Европу в первой половине XV века. С самого начала в движении гуситов принимали участие представители различных социальных слоёв и идейно-политических направлений, преследовавшие различные цели. Значительная часть чешской шляхты и бюргерства, а также университетских профессоров разделяли это учение. Они требовали ослабления роли церкви в жизни общества, поэтому высказывались за отчуждение церковного имущества и невмешательство Церкви на светские дела. Они составили умеренное крыло гуситов, которое получило наименование чашников.
Радикальные гуситы (Табориты)
Радикальным крылом, выступавшим за социальные преобразования были табориты, которые находились под влиянием выступлений проповедников, призывавших к установлению новых порядков и предсказывавших скорое наступление «тысячелетнего царства Христова на земле» (хилиазм). Часть из них выступала за общность имущества. Радикалы изгоняли католических священников из храмов, громили монастыри. 30 июля 1419 произошло восстание в Праге, где радикальные гуситы захватили власть и выбросили из окон ратуши 7 городских советников. Не были забыты и монастыри — их просто разграбили и сожгли, убив не успевших убежать монахов. После смерти чешского короля Вацлава IV в августе 1419 восстала вся Чехия.
Радикальная часть гуситов создала на горе Табор в Южной Чехии укреплённый лагерь, за что стали называться таборитами. Они призывали к созданию «общества равных», прообраза грядущего Царства Божьего. Табориты избрали себе епископа и 4 военных руководителей, самым радикальным из которых был Ян Жижка. Постепенно таборский лагерь раскололся. Сторонники общности имущества оказались в меньшинстве и были изгнаны. Вокруг Табора образовался союз городов.
Крестовые походы против гуситов
Умеренные гуситы (чашники) сформулировали свои требования в документе Четыре пражские статьи, которые были одобрены таборитскими священниками. На этой основе табориты и чашники объединились против общего врага — императора Священной Римской империи Сигизмунда, который весной 1420 организовал крестовый поход против гуситов. Император взял города Северной Чехии и в июне того же года осадил Прагу. Объединённые гуситские войска под руководством Яна Жижки 14 июля 1420 нанесли сокрушительное поражение крестоносцам.
После смерти Яна Жижки в октябре 1424 военное руководство движением гуситов возглавил Прокопий Голый, бывший священник, опытный полководец, дипломат. Радикальные гуситы перешли от обороны к наступлению. Они хотели прорвать экономическую блокаду и стремились распространять свои радикальные идеи за пределами Чехии. Гуситы совершили походы в Силезию, Германию, Австрию. По всей Германии распространились манифесты гуситов. В 1431 году организован новый крестовый поход против гуситов, который не принес успеха. В 1433 году начались переговоры с гуситами, в результате которых чашники склонились к компромиссу и заключили с католиками союз, позволивший им в сражении у Липан 30 мая 1434, разгромить таборитов
Последствия движения гуситов
В Чехии установилось мирное сосуществование двух конфессий — католиков и чашников. Более радикальная часть гуситов создала общину «чешских или богемских братьев», которые начали формироваться в 1457 году и откололись от чашников в 1476. Чешские братья в течение столетий подвергались преследованиям со стороны католической церкви и властей, так как отвергали многие церковные каноны и требовали изменений в социальных отношениях.
Идеи Яна Гуса и его последователей легли в основу мировоззрения Яна Амо́са Ко́менского (1592 — 1670) — чешского педагога-гуманиста, писателя, общественного деятеля, епископа общины «чешских братьев», ставшего основоположником научной педагогики.
Джирола́мо Савонаро́ла и его демократическая республика
Джирола́мо Савонаро́ла (1452 — 1498) — выдающаяся личность эпохи Возрождения, будучи доминиканским священником, он волею обстоятельств становится политическим деятелем и фактическим правителем Флоренции с 1494 по 1498 гг.
Воспитал Джироламо собственный дед, знаменитый доктор и человек строгих моральных правил, который привил мальчику христианские добродетели. Уже в юности он смог разглядеть тлетворное влияние язычества, прикрывавшееся именем гуманизма, которое разлагало нравы, искусство, поэзию и даже религию. Подтверждение этому он находил во всеобщей коррупции, охватившей церковных служителей вплоть до самых верхов. Некоторые из его ранних стансов посвящены печальному состоянию церкви, порче нравов и разрушению добрых отношений между людьми.
В 1475 г. он тайно бежал из родного дома в Болонью, в доминиканский монастырь, оставив дома написанную им книгу «О презрении к свету». В монастыре он вёл суровую жизнь, отказался от денег, которые имел, свои книги подарил монастырю, оставив себе только Библию, боролся против монастырской роскоши и посвящал свободное от молитв время изучению трудов отцов церкви. В монастыре продолжались поэтические опыты Савонаролы: он написал стихотворение «О падении церкви», где указывал, что у людей нет уже прежней чистоты, учёности, христианской любви, а главной причиной этому — порочность пап. Настоятель монастыря поручил Савонароле обучать новичков и возложил на него обязанность проповедника. Монастырь быстро наполнился светскими слушателями; успех проповеди Савонаролы был необычайный, людям не хватало места. 1 августа 1490 г. Савонарола произнёс знаменитую проповедь, где с неслыханной до него уверенностью высказал мысли о необходимости и близости обновления церкви, о том, что скоро Бог поразит своим гневом всю Италию.
Его влияние усилилось благодаря исполнению некоторых его предсказаний — смерти папы Иннокентия, нашествию французского короля и др. Ласковое и сердечное обращение с братией сделали Савонаролу любимцем монастыря, и в 1491 г. он был единогласно избран настоятелем Сан-Марко. Известна речь Савонаролы против роскоши женских нарядов, после которой все дамы перестали надевать в церковь украшения. Нередко богатые купцы под влиянием проповеди Савонаролы возвращали несправедливо нажитое добро. «Грехи Италии, — говорил он, — силой делают меня пророком». Народ верил в его пророчества; из его сочинений «Об истине пророчества» и «Об откровениях» видно, что он и сам был убежден в своём божественном призвании. Поэтому он властно громил священников, проповедников, отцов и матерей, князей, граждан и купцов, крестьян, солдат.
«Рим — это Вавилон, — говорил он. — Вместо христианства прелаты отдаются поэзии и красноречию. Вы найдете в их руках Горация, Вергилия, Цицерона»… Ещё резче сделались угрозы Савонаролы, когда после смерти Лоренцо Медичи (1492) правителем Флоренции стал его сын, Пьеро ди Лоренцо Медичи, а папой был избран Александр VI Борджиа.
Пьеро ди Лоренцо Медичи запретил Савонароле произносить проповеди в течение поста; Савонарола принужден был покинуть Флоренцию и отправиться в Болонью (1493 г.). Здесь он подвергся гневу со стороны жены правителя Болоньи: она приказала своим телохранителям убить Савонаролу за то, что он назвал её в церкви дьяволом.
Вернувшись во Флоренцию, Савонарола занялся приведением в исполнение своей мечты — нравственного и государственного преобразования Флоренции. Сначала он занялся реформой монастыря Сан-Марко. Он продал церковное имущество, изгнал всякую роскошь из монастыря, обязал всех монахов работать. Для успеха проповеди язычникам Савонарола учредил кафедры греческого, еврейского, турецкого и арабского языков. Александр VI пытался привлечь Савонаролу на свою сторону, предлагая ему сначала архиепископство во Флоренции, потом кардинальскую шапку; но Савонарола не прекращал своих обвинений против Рима и папы.
В 1494 г. французский король Карл VIII вступил в Италию и в ноябре прибыл во Флоренцию. Пьеро ди Лоренцо Медичи был изгнан как изменник; во главе посольства к французскому королю был направлен Савонарола. В это тревожное время Савонарола стал настоящим повелителем Флоренции, потому что в государстве не было человека равного ему по авторитету. Под его влиянием Флоренция становится демократической республикой.
Савонарола считал, что республика лишь тогда будет благом для Флоренции, когда граждане станут нравственнее: религиозное и нравственное очищение произведёт и политическую реформу. Савонарола указывал на несправедливое распределение налогов, нападал на богачей, говоря, что они «присваивают себе заработную плату простонародья, все доходы и налоги», а бедняки умирают с голода. Всякий излишек — смертный грех, так как он есть достояние бедных.
Савонарола провозгласил синьором и королём Флоренции Иисуса Христа, сам же он был в глазах народа избранником Христа. Политическим преобразованием Савонарола закончил лишь часть своей задачи; ему предстояло ещё нравственно возродить Флоренцию. Уже в 1494 году заметна была перемена: флорентийцы постились, посещали церковь; женщины сняли с себя богатые уборы; на улицах вместо песен раздавались псалмы; читали только Библию; многие из знатных людей удалились в монастырь Сан-Марко. Савонарола назначал проповеди в часы, когда были назначены балы или маскарады, и народ стекался к нему. С жестокостью обрушивался Савонарола на святотатцев, которым велел вырезать языки, на азартных игроков, которых наказывал огромными штрафами; развратников и гомосексуалов он приказывал жечь живыми.
Савонарола с увлечением прибегал к шпионажу, который при нём заметно распространился во Флоренции. На стороне Савонаролы были люди из простонародья, партия «белых», которых называли «плаксами»). Против него были «беснующиеся», приверженцы аристократического республиканского правления, и «серые», стоявшие за Медичи. В проповедях Савонарола никого не щадил и потому имел много врагов как в светской среде, так и среди духовенства. Сначала его обвиняли в том, что он вмешивается в светские дела; потом начали критиковать ту проповедь, где Савонарола говорил о гневе Божием, висящем над князьями и прелатами.
По приказанию папы Савонарола должен был удалиться в Лукку, но его прощальная проповедь так потрясла слушателей, что они уговорили папу отсрочить высылку Савонаролы. Против Савонаролы не раз выставляли других проповедников; не раз папа запрещал ему проповедовать, но слава Савонаролы проникла даже за пределы Италии: его проповеди переводились на иностранные языки (даже на турецкий, для султана).
Враги Савонаролы восстановили против него папу, который пригласил Савонаролу в Рим; но тот под предлогом болезни отказался, продолжая свои обличительные проповеди. Доминиканцы, которым папа поручил рассмотреть содержание проповедей Савонаролы, не нашли в них основания для обвинения Савонаролы в ереси, и папа опять предлагал ему сан кардинала.
Савонарола задумал нанести решительный удар «беснующимся». Он организовал отряд мальчиков, которые врывались в знатные дома с целью следить за исполнением 10 заповедей, бегали по городу, отбирая игральные карты, кости, светские книги, флейты, духи и тому подобные вещи; потом все это предавалось торжественному сожжению на так называемом «костре тщеславия».
Светская литература гуманизма и возрождавшаяся классическая древность нашли в лице Савонаролы непримиримого врага; он даже доказывал вред науки вообще. В среде разгульной молодежи возникло общество, задавшееся целью убить Савонаролу в праздник Вознесения, но друзья и на этот раз спасли Савонаролу.
Потом «беснующиеся» произвели переполох в церкви во время проповеди Савонаролы, не дав ему закончить речи, а 12 мая 1497 г. папа Александр VI, назвав учение Савонаролы «подозрительным», отлучил его от церкви. Савонарола протестовал; 19 июня появилось его «Послание против лживо испрошенной буллы об отлучении», где он отказывался повиноваться отлучению, «противному христианской любви и заповедям Господним», и заявлял, что несправедливо отлученный имеет право апеллировать ко Вселенскому собору.
В это время Савонарола выпустил в свет своё знаменитое сочинение «Триумф Креста», в котором дана блестящая защита истины католического вероучения, объяснены догматы и таинства католической церкви.
В последний день карнавала 1498 г. Савонарола совершил торжественное богослужение и «сожжение анафемы». Тогда папа прислал послание, где требовал отправки Савонаролу в Рим или заключения его в тюрьму, угрожал интердиктом всей Флоренции и отлучал всех, кто будет говорить с Савонаролой или слушать его.
Однако, синьория долго не решалась тронуть Савонаролу; проповеди его продолжались, он развивал мысль о необходимости созвать Вселенский собор, так как папа может заблуждаться. В это же время появилось сочинение Савонаролы «О правлении и законодательстве города Флоренции».
После второго папского послания синьория запретила Савонароле проповедовать; 18 марта он простился с народом. Он написал «Письмо к государям», в котором убеждал их созвать Вселенский собор для низвержения Папы. «Письмо» было послано сначала к французскому королю Карлу VIII, но было перехвачено и попало в руки Папы. Флоренция взволновалась.
Чтобы испытать справедливость учения Савонаролы, был назначен суд Божий — испытание огнем. Это была ловушка, устроенная «беснующимися» и францисканцами. Сторонник Савонаролы монах Доменико Буонвичини и монах-францисканец должны были пройти 7 апреля среди костров, но испытания огнем не состоялось, так как францисканец не явился. Народ разочаровался в своём пророке, обвиняя его в трусости.
На другой день монастырь Сан-Марко был осажден разъяренной толпой; Савонарола вместе с двумя последователями, был схвачен и заключён в темницу. Папа учредил следственную комиссию из 17 членов, выбранных из партии «беснующихся». Допросы Савонаролы и пытки велись самым жесточайшим образом; его пытали по 14 раз в день, заставляли впадать в противоречия допросами, упреками и угрозами вынудили признаться, что все его пророчества — ложь и обман.
За время следствия, которое велось около месяца, Савонарола написал в тюрьме несколько сочинений: «Размышление о псалме 51», где он нападал на папу и духовенство, «На Тебя, Господи, уповаю» и «Руководство к христианской жизни». Последнее сочинение написано Савонаролой за несколько часов до смерти на переплёте одной книги, по просьбе тюремщика. 22 мая ему был объявлен смертный приговор; 23 мая 1498 г. при огромном стечении народа он был повешен, а потом тело его сожжено.
Учение Савонаролы было оправдано Павлом IV, а в XVII в. в его честь был учрежден один из обрядов во время таинства ведения католической службы. В оценке значения деятельности Савонаролы мнения расходятся. Одни, идеализируя его честность, прямоту и широкие планы, видят в нём реформатора, обличавшего пороки церкви; другие напоминают, что он жил средневековыми идеями, не создал новой церкви и был сторонником строгих католических догматов.
На подобные замечания «новаторов» христианства, можно ответить, что Джирола́мо Савонаро́ла в эпоху всеобщего падения нравов и забвения учения Христа выступил за его чистоту, чем заслужил ненависть не только как церковный, но и социальный реформатор. Его врагами оказались самые могущественные люди того времени: римский папа, светская и духовная знать, но Савонарола отстаивал свои принципы до конца.
Заключение.
Средние века, объявленные материалистами и либералами как темные и мрачные, при более внимательном рассмотрении показывают, что в эту эпоху происходил небывалый до тех пор рост духовности и укрепления нравственности. Духовно-нравственные порывы отдельных людей зажигательно воздействовали на широкие народные массы и вели их за собой. Духовный порыв Петра Пустынника поднял народные массы на губительные походы за освобождение гроба Господня. Без преувеличения можно отметить, что эти походы отразились на судьбах миллионов людей. Люди шли к Богу за правдой.
Можно по разному оценивать деятельность таких личностей как Францизск Ассизкий, Жанна д’Арк, Джон Уиклиф, Ян Гус и Джироламо Савонаролла, но всех их объединяет некоторые общие черты: глубокая вера в Иисуса Христа, желание жить по его законам, широкая поддержка народа, борьба с несправедливостью. Все они, за исключением Франциска Ассизского, умерли осужденные официальной церковью. Это были действительные гуманисты, которые выступили против церкви за ее отход от духовной сущности учения Иисуса Христа.
Материалисты последующих веков считают их религиозными фанатиками и, признавая их антицерковную деятельность, не хотят видеть ее гуманистическую направленность.
Глава 9. Возрождение: величие человека и противоречия этики.
1. Что называют Возрождением?
Исторические и культурологические оценки эпохи, названной Ренессансом или Возрождением очень противоречивы. Эти противоречия начинаются с определения ее хронологических рамок. Историки культуры считают, что итальянское Возрождение началось в XIV и сразу же поправляют себя, они добавляют к нему предварительный период и в целом насчитывают 4 этапа:
Проторенессанс (2-я половина XIII века — XIV век)
Раннее Возрождение (начало XV века — конец XV века)
Высокое Возрождение (конец XV - первые 20 лет XVI века)
Позднее Возрождение (середина XVI — 90-е годы XVI века)
Не менее путаное объяснение дают значению и содержанию этого понятия: «Термин Возрождение встречается уже у итальянского гуманиста Джорджо Вазари. В современном значении термин был введён в обиход французским историком XIX века Жюлем Мишле. В настоящее время термин Возрождение превратился в метафору культурного расцвета. Новая культурная парадигма возникла вследствие кардинальных изменений общественных отношений в Европе. Рост городов-республик привёл к росту влияния сословий, не участвовавших в феодальных отношениях: мастеровых и ремесленников, торговцев, банкиров. Всем им была чужда иерархическая система ценностей, созданная средневековой, во многом церковной культурой, и её аскетичный, смиренный дух. Это привело к появлению гуманизма — общественно-философского движения, рассматривавшего человека, его личность, его свободу, его активную, созидающую деятельность как высшую ценность и критерий оценки общественных институтов.
В городах стали возникать светские центры науки и искусства, деятельность которых находилась вне контроля церкви. Новое мировоззрение обратилось к античности, видя в ней пример гуманистических, не аскетичных отношений. Изобретение в середине XV века книгопечатания сыграло огромную роль в распространении античного наследия и новых взглядов по всей Европе» - сообщает о значении и содержании понятия «Возрождение» Википедия. Как видим, современные ученые считают, что Возрождение началось благодаря росту влияния «мастеровых и ремесленников, торговцев, банкиров». Объясняя содержание этого понятия Интернет сообщает: «Проторенессанс явился подготовкой Возрождения он делится на два подпериода: до смерти Джотто ди Бондоне и после (1337 год). Важнейшие открытия, ярчайшие мастера живут и работают в первый период. Период так называемого «Раннего Возрождения» охватывает собой в Италии время с 1420 по 1500 годы. В течение этих восьмидесяти лет искусство ещё не вполне отрешается от преданий недавнего прошлого, но пробует примешивать к ним элементы, заимствованные из классической древности. Третий период Возрождения — время самого пышного развития его стиля — принято называть «Высоким Возрождением».
Возникает вопрос, если понятие «Возрождение» означает возрождение искусства, тогда, какую роль играют в нем мастеровые и ремесленники? С торговцами и банкирами ясно, они могли быть заказчиками у великих мастеров. При этом ничего не сказано о развитии университетского образования. Где формировалось то новое мировоззрение, о котором говорит автор статьи, в университетах учеными профессорами или умелыми мастеровыми в ремесленных мастерских?
Российский ученый А. Л. Золкин в учебнике «Культурология» пишет: «Эпоха Возрождения, с точки зрения современного историка, не имеет статуса эпохи – это сравнительно небольшой, в три века, отрезок исторического времени, именуемого Средними веками. Перемены в эти три века произошли главным образом в сфере искусства и литературы, а не в области экономических и социально-политических отношений». [69] Но было еще одно мнение, приведя которое мы найдем ответ на вопрос, какую роль играли ремесленники и банкиры в эту эпоху. Характеризуя эпоху Возрождения, Ф. Энгельс писал: «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености. Люди, основавшие современное господство буржуазии, были всем чем угодно, но только не людьми буржуазно ограниченными». [70] А Интернет добавляет: «Первоначальное накопление» в эпоху Возрождения было двойником исторического прогресса». Итак, процесс первоначального накопления – двигатель Ренессанса. Все возвращается на круги марксизма-ленинизма. Разговоры о городской и сельской культуре, новом мировоззрении, возникшем в торговых лавках и ремесленных мастерских, ведутся для того, чтобы подогнать исторический процесс под материалистическое понимание истории.
Представляется совершенно некорректным утверждать, что разраставшимся сословиям ремесленников и торговцев «была чужда иерархическая система ценностей, созданная средневековой, во многом церковной культурой, и её аскетичный, смиренный дух». Откуда же вышли эти новые слои, не из средневековых ли крестьян, которые считали именно церковное мировоззрение единственно верным? Как видно, авторы полагают, что человек меняет свои убеждения так же быстро, как место жительства.
Вот как отзывался об этом периоде истории Бертран Рассел: «Возрождение не было народным движением; это было движение немногочисленной группы ученых и художников, которым покровительствовали щедрые патроны, особенно Медичи и папы-гуманисты. Если бы такой помощи не было, Возрождение не могло бы достигнуть таких значительных успехов». [57. С. 607]
Как видим, взгляды на причины и содержание эпохи, названной Возрождением, прямо противоположны. Одни считают его «величайшим прогрессивным переворотом», а другие движением немногочисленной группы ученых, не связанным ни с экономическим, ни с социальным развитием. При этом церкви отводилась совершенно противоречивая роль. Одни говорят, что деятели Возрождения боролись с ней, а другие утверждают, что сами римские папы оплачивали это духовное движение, которое должно было быть им чуждым, так как по своей природе оно было типично городским и не религиозным.
Настолько же противоречивы и суждения о всех крупных фигурах эпохи, а также ее общественных явлениях. Говоря о Возрождении, все исследователи подчеркивают его связь и преемственность с античностью, не обращая внимания на то, что античность многолика, это не только искусство и философия, достижения культуры, но и языческое мировоззрение, в котором гуманизм был весьма относительным. Он не распространялся на рабов, не граждан, варваров, а право сильного, несмотря на законы, в Римской империи было решающим. Таким образом, языческое мировоззрение, несущее с собой буйство плоти, возрождалось через тысячу лет под названием гуманизма, разрушая христианскую духовность, множа разврат и разлагая нравы.
2. Открытие университетов
В приведенных причинах начала эпохи Возрождения ни слова не сказано, как нам представляется, о самом главном факторе его вызвавшем - массовом открытии университетов. Если мы наложим хронологию Возрождения на статистику открытия университетов, то картина получится любопытная.
Проторенессанс (2-я половина XIII века — XIV век). Если к средине XIII века в Европе уже работало 11 университетов, то к концу этого периода их стало 25, то есть всего к концу XIV в. их функционировало 36.
Раннее Возрождение (начало XV века — конец XV века)
В течение XV было открыто еще 28 университетов и их общее число достигло 64-х. Потребность в появлении образованных теологов, юристов, врачей была вызвана развитием цивилизованности народов, потребностями развивавшейся экономики и государственного строительства. То есть Ф. Энгельс прав. Развитие производительных сил вызвало к жизни Ренессанс, но все было не так прямолинейно. Сначала появляются университеты, профессорам и студентам которых были нужны учебники. Эти учебники они находят в произведениях античных авторов. Начинается поиск таких забытых книг. Но, находя их, они открывают не только основы наук, но и совершенно противоположные христианству взгляды, которые после очистки от плесени и паутины кажутся очень оригинальными, хотя насчитывают более чем тысячелетнюю историю.
Массовое появление университетов было вызвано не развитием ремесла и торговли, а тем, что народы Европы выходят из дикого, варварского состояния и становиться на новый уровень духовного взросления. Конечно, уровни духовного развития и развития производительных сил трудно соотнести, поэтому сторонники марксизма стараются не обращать внимания на появление университетов. Однако в этих учебных заведениях началась подготовка интеллектуальной элиты, которая в последующие столетия изменит лицо европейского общества его мировоззрение и этику.
Если посмотреть на хронологию создания первых университетов: Болонский – 1158 г., Кембриджский – 1209 г., Парижский – 1213 г., Оксфордский, Саламанский - 1218 году, возникает чувство изумления. В годы Крестовых походов в Палестину и против катаров во Францию создаются учебные заведения, в которых сосредотачивается цвет образованной Европы. После того, как император Юстиниан в 529 году закрыл академию в Греции, высших учебных заведений на территории континента не существовало почти шесть столетий. В течение 60 лет открывается сразу же пять университетов, а затем появляется настоящая мода на университеты и образование. В последующие годы открывается много других в разных странах, в том числе и в славянских землях Пражский в 1348 г. и Краковский в 1364 г. Несмотря на то, что главным факультетом в них был теологический, студенты изучали философию, право, музыку и медицину.
Болонский университет — старейший непрерывно существующий университет Европы. Точная дата основания университета неизвестна, но несомненно, что в Болонье существовала школа «свободных искусств», пользовавшаяся особенной известностью в X и XI веках, где ученики в виде дополнительных занятий к курсу риторики изучали римское право.
Начало глубокому изучению права положил Ирнерий в конце XI столетия, который изучил сам без помощи учителя Юстинианово право, приобрел репутацию легиста (специалиста по римскому гражданскому праву). Ирнерий открыл свои публичные лекции в 1088 году, который считается годом основания его института, и занимал в нём кафедру до самой своей смерти (между 1125 и 1137 годами).
Уже к концу XII века болонские профессора права получили заметный перевес над прочими учёными Болоньи и приобрели европейскую известность. Это произошло благодаря научным преимуществам метода преподавания и покровительству германского императора Фридриха I. После сейма в Ронкалье в 1158 году, на котором присутствовали болонские профессора и где были урегулированы взаимные правовые отношения между императором и итальянскими городами, Фридрих дал обязательство предоставить всем студентам, изучающим в Болонье римское право, льготы: свободно путешествовать по всем странам под эгидой его авторитета, и подлежать суду профессоров или епископа.
Учиться в Болонью приезжали не только юноши, но уже вполне взрослые, семейные люди. Среди них такие, как Кузанский, Коперник, Ульрих фон Гуттен, Олоандер. Коронованные особы тоже посылали своих детей в Болонью для изучения права и изящных искусств. Удивительными для того времени особенностями университета были невозможность поступить благодаря только своему социальному положению (знание требовалось равно как с сына ремесленника, так и с сына короля), а также то, что в него принимались женщины, как в качестве студенток, так и преподавательниц.
Стекавшиеся со всех концов Европы студенты не замедлили образовать в своей среде настоящие корпорации по образцу различных ремесленных и художественных цехов того времени. Собрание всех студенческих корпораций под общим статутом и составило к концу XII века Болонский университет.
Болонский университет со дня своего образования имел две особенности, вытекающие из самых условий, при которых он образовался. Это была ассоциация студентов, выбирающая своих руководителей, которым подчинялись профессора. Профессора выбирались студентами на определенное время, получали назначенный им гонорар и обязывались не преподавать нигде, кроме Болоньи. Находясь, таким образом, в зависимости от университета и будучи лишь свободными в руководстве занятиями студентов, они могли приобрести авторитет и влияние на слушателей исключительно своими личными качествами и педагогическими талантами.
Вторая особенность Болонского университета состояла в том, что он был юридическим в противоположность Парижскому, который вначале был посвящен теологии. Медицина и свободные искусства преподавались в нём в течение XIII столетия знаменитыми профессорами; но слушатели их считались принадлежащими к юридическому университету, и только в XIV в. образовались два других факультета: 1) медицины и философии и 2) теологии. Болонский университет не был подчинен, подобно Парижскому, верховному управлению пап, так как не было нужды в церковном разрешении для преподавания римского права, которое требовалось для занятий теологией.
Духовный и нравственный авторитет, которым пользовались профессора болонской школы, сказывался в том высоком положении, какое они занимали как в самой Болонье, так и за её пределами. Они были освобождены от налогов и военной службы и, не зависимо от места рождения, получали все права граждан этого города. Они благодаря службе в университете числились рыцарями и пользовались всеми полагающимися дворянскому званию привилегиями.
За время своего существования болонский университет оказывал огромное влияние не только на Италию, но и на всю Западную Европу. По общему мнению, только здесь можно было найти глубокое знание римских законов и церковных правил. Молодежь со всех концов Европы стекалась сюда, чтобы услышать из уст болонских профессоров подлинную науку права.
Более того, в европейских странах большинство юридических факультетов были основаны по образцу болонской школы её профессорами. Демократическое устройство Болонского и других университетов делало их не только научными центрами, но и школами по обучению демократии.
Можно полагать, что родившиеся в эпоху Средневековья университеты в период Возрождения послужили мощному рывку в развитии европейской цивилизации и демократизации общества. Университеты в сочетании с книгопечатанием породили европейскую книжную культуру и вольнодумство.
3. Кризис католической церкви и власти пап
Увлечение античной культурой, знакомство с произведениями языческих философов и писателей не могло не отразиться и на мировоззрении церковных деятелей, в том числе, римских пап. Власть и богатство, которыми к началу эпохи Возрождения стала обладать католическая церковь и ее иерархи, нашла оправдание в античной философии. Не случайно, что в эту эпоху становится самым популярным философом Эпикур, однако его философия понималась в самом вульгарном смысле, пропитанном гедонизмом. На идеологическую подоплеку разложения христианской этики, вызвавшей кризис католической церкви, накладывались и другие причины. Прежде всего, бесславное окончание крестовых походов, унесших многие тысячи жизней и, наверное, в большей степени изменение направления этих походов, когда крестоносцы шли уничтожать христиан-единоверцев, по-другому толкующих Евангелие, как это было с катарами, вальденсами, гуситами, что сильно подорвало авторитет церкви и самого папы. Этому же способствовало падение второй христианской столицы - Константинополя, захваченного турками.
Однако главная причина кризиса католицизма таилась в природе папской власти. Константин Великий, создавая единую христианскую церковь, за образец брал устройство Римской империи, при этом руководители провинциальных отделений церкви назначались согласно административному делению империи. Константинопольский патриарх, являясь главой Восточной или православной церкви, всегда подчинялся императору. Так же было и в католической церкви до падения Западной империи. После того как императоров в Риме не стало, папы как бы по традиции и привычке народов к подчинению власти, исходящей из этого города стали на место императоров. Сам Карл Великий, создавая империю, поехал короноваться в Рим к папе. После распада империи Карла образовались национальные государства, в которых короли не хотели делить власть с церковью и папой. Они стали сами назначать кардиналов и епископов, которые в те далекие времена сочетали духовную и административную, т.е. светскую власть. Королям было удобно. Им не нужно было создавать новый государственный аппарат, так как церковный существовал давно. Причем из назначений можно было извлекать еще и выгоду, продавая эти должности за деньги. Борьба папы с императором и королями за право назначать церковных глав стран и провинций была борьбой за участие папы в управлении этими землями и получении с населения податей, что, естественно, не нравилось светским государям.
Папы постоянно напоминая о том, что они наместники Христа на земле, совершенно забыли о его словах, сказанных на суде Пилата: «Царство мое не от мира сего» [48. 18:36]. Этими словами Иисус утверждал, что его царство и господство духовные, а не материальные. Ф.М. Достоевский очень метко подметил в Великом инквизиторе, что католическая церковь подобрала власть над миром, предлагаемую дьяволом, которую отверг Христос, поэтому она и стала служить не Христу, а ему.
После смерти папы Бонифация VIII Филипп IV выдвигает на этот пост своего ставленника и заставляет перенести резиденцию во французский город Авиньон. Папский престол оставался здесь с 1309 по 1376. Петрарка называл это "Вавилонским пленением". В историю этот период вошел как «Авиньонское пленение». В результате «Авиньонского пленения» авторитет папы катастрофически упал. К концу этого периода возникла ситуация при которой в Риме был один папа, а в Авиньоне другой. В целом раскол произошел по национальному признаку. Франция и ее союзники поддержали авиньонского папу, а итальянцы и противники Франции - римского.
На Пизанском соборе в 1409 году была сделана попытка устранить двоевластие путем низложения обоих пап, римского и авиньонского, и избрания "пизанского" папы Александра V. Поскольку ни один из конкурентов не подчинился этому решению, после 1409 существовало уже три папы. В конце концов, в 1417 кардиналы вместе с 30 делегатами собора избрали Мартина V - первого общепризнанного папу за 40 прошедших лет.
В этот период «многопапия» на папский престол удавалось пробраться людям, которые его просто позорили. Таков папа - Иоанн XXIII (1410-1415), который был в молодости неаполитанским пиратом по имени Балтасаро Косса. «Когда Иоанн XXIII вступил на папский престол, обнаружилось, что в душе его продолжал жить морской разбойник. Он воевал с неаполитанским королем, грабил и убивал мирное население и сделал свое имя столь ненавистным, что после него ни один папа больше не называл себя Иоанном». [71] Этот папа был низложен на Констанцком соборе, на котором осудили Яна Гуса. В постановлении собора о низложении Иоанна XXIII говорилось о предании его светскому суду как «закоренелого грешника, безнравственного негодяя, симониста, поджигателя, изменника, убийцу и растлителя». [72]
Обмирщение пап. К началу Возрождения папы не только борются за власть со светскими государями, но и ведут образ жизни, не отличающийся от них. Начиная с Николая V (1447-1455) папы делают Рим интеллектуальной и художественной столицей Европы. Папа Николай построил папскую библиотеку, собирал рукописи и организовал перевод греческих сочинений на латынь. Меценатство требовало огромных средств. Николай находил их в продаже индульгенций и в использовании слабости центральной власти Германии, где за коронацию папа получил от Фридриха III право эксплуатации обширной империи, ставшей с тех пор вплоть до Реформации золотым дном для папства. Последующие папы продолжали поощрение гуманистов и приглашали в Рим таких художников, как Браманте, Рафаэль и Микеланджело.
Индульгенция. Это понятие, означающее отпущение грехов, появляется впервые в XI в. во Франции. Во время крестовых походов всем их участникам прощались грехи, что придало функционированию индульгенций новый размах. В позднее средневековье система индульгенций усложняется. К средине XV в. появляются индульгенции для усопших, то есть решения церкви как бы получали силу и в потустороннем мире. На протяжении средневековья учение об индульгенции, отвергалось последователями различных, в том числе откровенно еретических учений - катарами, вальденсами, лоллардами, фратичелли и др. К концу XV века торговля индульгенциями ставится на поток, преследуя чисто меркантильные интересы Ватикана. Она становится для Лютера предлогом начала борьбы за Реформацию.
Нравственное разложение папской курии. Борьба за власть, стяжательство, падение морали в Ватикане к концу XV в. превысило все мыслимые пределы. Во второй новелле «Декамерона» Боккаччо еще в середине XIV века дает такое описание папского двора: «Наблюдая образ жизни папы, кардиналов и других прелатов и всех придворных… Он заключил, что все они вообще прискорбно грешат сладострастием, не только в его естественном виде, но и виде содомии, не стесняясь ни укорами совести, ни стыдом, почему для получения милостей влияние куртизанок и мальчиков было не малой силой». Этот посетитель Ватикана приходит к такому заключению о действиях папы: «Ваш пастырь, а следовательно, и все остальные со всяким тщанием, измышлением и ухищрением стараются обратить в ничто и изгнать из мира христианскую религию…». [A]
Папа Юлий III (1487—1555) в 1546 году познакомился с 14-летним неграмотным юношей Инноченцо, который был усыновлен братом будущего папы. В 1550 году, когда Юлий III был избран папой, он немедленно сделал 17-летнего Инноченцо кардиналом. Умолчим о том, за какие достоинства этот необразованный юноша был произведен на столь высокий пост.
Мартин Лютер, побывав в Риме назвал его «гнездом содомского разврата, апокалиптическим зверем». Ни малейшего намёка на святость он не нашёл там и с горечью заявил в последствие: «Если существует ад, то Рим воздвигнут на нём».
4. Народный гуманизм эпохи Возрождения
В противовес возрождению языческих нравов в верхах церковной иерархии, среди феодальных и интеллектуальных кругов, у народных масс этой эпохи явно прослеживается стремление к «подлинному благочестию», поиску живого контакта с Богом, которое поддерживается многими рядовыми священнослужителями. В XIV —XV вв. религиозное самосознание и религиозный опыт европейцев достигли напряженности и остроты, неведомой ни Средним векам, ни Новому времени. Простые люди горячо обсуждали тонкости вероучения. Из города в город ходили толпы флагеллантов (бичующихся, крещенных кровью - братство XIII —XV вв., стремившееся истязаниями тела искупить грехи).
В период позднего Средневековья в Европе появляется множество христианских сект, обличавших неправедность Ватикана и духовенства, а также требовавших изменения отношений собственности. Ограничимся их кратким перечислением. Амальрикане представляли ад в виде человеческого невежества, существующего в настоящее время на земле, а рай - в виде знаний и образованности. Спиритуалы осуждали всю современную церковь; особенно резко отзывались о папах, которые как бы распяли Святого Франциска Ассизского, искореняя насажденную им евангельскую бедность, видели в папах орудия Антихриста. Фратичелли (Братья бедной жизни) идеализировали нищету, считая, что Христос и апостолы не имели имущества и не стремились к этому. Беггарды (бегинки) проповедовали бедность, общность имущества, безбрачие, отвергали церковную и светскую власть, считали, что человек еще при жизни может стать совершеннее Христа, и в этом случае ему нет необходимости выполнять церковные каноны. Лолларды отрицательно относились к католической церкви и подвергались преследованиям. «Братья общей жизни» добровольно отказывались от имущества в пользу своей общины и селились сообща, но продолжали мирской образ жизни. Они критиковали моральный упадок клира, и утверждали возможность «праведного пути» христианина на основе благочестивой, нравственно чистой жизни мирян, ведущих привычную повседневную трудовую деятельность. Они ухаживали за больными, проявляли большую заботу о воспитании детей, об устройстве латинских школ и городских библиотек, улучшении преподавания, переписке книг, а позже — о книгопечатании. Создавали благоприятные условия для восприятия идей гуманизма. В Девентерской школе "Братьев общей жизни" учились Николай Кузанский и Эразм Роттердамский. Братья свободного духа отвергали церковные таинства, обрядность, духовенство, проповедовали собственное нравственное совершенство. Для испытания и демонстрации добродетели они практиковали нудизм, что дало основания их оппонентам обвинять их в распутстве. Как видим, в противоположность церковному стяжательству основные еретические секты выступали против католичества и феодализма. Их критика богатства и призывы к бедности были направлены против того и другого. В народных массах призыв Христа к духовному совершенствованию находит широкую поддержку, которая выливается с создание многочисленных еретических сект, ставящих во главу угла борьбу за торжество духа над материальными благами.
5. Христианские гуманисты Возрождения.
Данте
Великий Данте Алигьери (1265 — 1321), прославляя земного человека, оставался на позициях подлинного христианского гуманизма, не поддавшись на эпикурейские идеи и ценности. Целый ряд признаков позволяет говорить о Данте как о предтече идей Возрождения. Он полагает, что предназначение человека — не только поиск небесного блаженства, к которому ведет религия, но и земного, даруемого философией. Земное блаженство предполагает возможность достижения на земле наивысшего возможного совершенства, не через отказ от земного, а через возведение его к совершенству посредством знания и творчества. Данте бросает человеку гениальный и пророческий призыв к благородству, подвигу и доблести ради божественной Любви.
К созерцанию Троицы поэта ведет Беатриче («Блаженство») — олицетворение божественной Любви в облике земной женщины. Один из главных мотивов «Комедии» — призыв к активной деятельности на земном поприще. Бездеятельных у Данте не впускает даже Ад, и они после смерти молят о смерти, но обречены вечно брести по месиву из собственной крови, слез и поедающих все это червей. Данте всецело стоит на позициях христианского мировоззрения. Его комедия – это проповедь христианской нравственности и описание ада как наказания за грехи. Написанная с гениальным мастерством, она превратилась в бесценное свидетельство борьбы добра и зла.
Франческо Петрарка (1304 — 1374), первый поэт общеевропейской славы создатель знаменитой «Книги Песен», к которому прислушивались папы и короли. Философия - это прежде всего наука о человеке, о его природе, жизни и смерти, путях развития человеческого общества. Истоки такой философии Петрарка видит в диалогах Платона.
Петрарка утверждал ценность человеческой культуры, человеческого знания, способного изменить мир к лучшему. Главное в человеке — его добродетель, активное проявление добрых начал. Подлинное благородство не в происхождении, а в добродетельной душе, в стремлении человека к знаниям, в творческой деятельности и в христианской вере.
Николай Кузанский (1401—1464) — выдающийся философ и теолог своего времени. Кардинал римско-католической церкви считал, что познание дано человеку Богом. Поскольку познание идет от Бога, а Бог непознаваем, то есть предел познания — это Бог. Наше человеческое знание конечно, а Бог — бесконечен, следовательно, конечное знание пытается понять бесконечность и бесконечного Бога. Поскольку Бог — это истина, то истина не познается, но осознается человеком. Получается, что путь человеческого познания ведет к «ученому незнанию», к отрицанию возможности постижения предельных божественных истин.
У личности есть бесконечные перспективы для развития и саморазвития. Человеческий микрокосм отражает весь макрокосм, всю Вселенную. Главное в жизни человека — это деятельность. Созерцательная жизнь становится невозможной, ибо человек — деятельное существо, и богопознание в указанных пределах идет через деятельность, через творчество личности.
Вера выше разума и предшествует ему, но это свет Божественного Разума и Любви, который, озаряя душу, делает ее способной к видению Истины. «Если не поверишь, не поймешь». Гуманистическое понимание ценности человеческой личности у Николая Кузанского повлияли на его современников.
Мир существует как бесконечный, если его рассматривать как свернутый в точке Максимума и Минимума, то есть, в Боге. Беспредельность — это принципиальная незавершенность мира как процесса, а также любого процесса измерения, познания мира. Сколько бы мы ни искали границ мира, мы их не найдем, так как у мира нет внешних границ, он ограничен лишь самим собой, тем, что он есть именно то, что есть, а не то, чем мог бы быть.
Кузанец утверждал, что не только Земля, но и Солнце не являются центром космоса. Во Вселенной нет ни одной неподвижной точки, так как движение относительно. Также он предполагал существование множества населенных миров, подобных нашему, и еще большее число отличных от нашего, так что ни одна из «звездных областей» не является ненаселенной. Католическая церковь никак не мешала Николаю Кузанскому излагать свои взгляды.
6. Возрождение языческого мировоззрения и его представители.
У Возрождения было две стороны: первая состояла в возрождении античной философии, искусства, а вторая в возрождении античных взглядов на мораль, с которыми христианство вело ожесточенную борьбу. Самым популярным античным философом этой эпохи был Эпикур. Взгляды эпикурейцев, отрицавших религию, семейные ценности, долг, дисциплину и ответственность являются разрушительными для любого общества.
Кроме того, деятели Возрождения увлекались натурфилософией, которая, как будто бы, брала начало в древнегреческой, но имела от нее существенные отличия. Древние греки пыталась понять и осмыслить окружающий мир – космос. Средневековые натурфилософы преследовали утилитарные цели. На первое место по значимости в связи природных явлений они ставили влияние светил и скрытые свойства вещей. По этой причине оккультные науки: магия, астрология, алхимия становятся главными направлениями их исследований.
Алхимия — часть прикладной магии, занимающаяся «трансмутацией» (превращением) «неблагородных» веществ в благородные. В Средние века главными целями алхимиков были «философский камень», позволяющий превращать неблагородные металлы в золото, и «эликсир жизни», продлевающий жизнь и возвращающий молодость. О многих великих алхимиках (например, Альберте Великом, учителе Фомы Аквинского) ходили слухи, что они обладали этими секретами.
Все сущее, согласно учению алхимиков, пронизано эманацией Божественного Слова, которую они называли Архей Мировая Душа. Эта эманация символизировалась золотом. Алхимики считали, что золото — это «кристаллизованные» лучи Солнца, накопленные на Земле в определенных местах, где есть для этого подходящие условия, соответственно, серебро — лучи Луны.
Флорентийская Платоновская академия
Созданная в 1459 г. Флорентийская Платоновская академия носит откровенно языческий характер. В ней пытаются создать единое философско-религиозное учение на основе синтеза учений Платона, Аристотеля, Гермеса Трисмегиста и неоплатоников, тем самым учение Христа отходит на второй план. Для ученых академии научная достоверность и мистический опыт сливались воедино.
Целью Академии было не создание еще одного философского учения в длинном ряду предшествующих, но, наоборот, попытка синтеза и построения на основе философских систем прошлого некоего «единого учения», которое могло бы иметь силу «научной истины». Они пытаются заменить этическое учение Христа, что получает подтверждение в работах членов академии.
Глава Академии Марсилио Фичино (1433—1499) в своем обширном исследовании «Платоновская теология о бессмертии душ» не ставил задачей реконструировать мысль Платона в ее исторической конкретности, в ее «плоти и крови». Его интересовал только дух учения Платона, но зато здесь он стремился к предельной научной достоверности, которая может быть достигнута только одним способом — созерцанием (интуитивным переживанием). Поскольку же Фичино не разделял созерцание интеллектуальное и мистическое, то научная достоверность и мистический опыт сливались для него воедино.
Джованни Пико делла Мирандола (1463 — 1494), друг Фичино и второй человек в Академии, несмотря на очень краткую жизнь, успел многое сделать для философии. Пико опубликовал «900 тезисов для зашиты на диспуте в Риме», которые открывались работой «Речь о достоинстве человека». Пико трактовал известный христианский тезис о создании человека Богом по своему образу и подобию в свете идей античной философии. Человек — это центр Вселенной, «микрокосм», поэтому человек выше всех смертных существ и может творить свою собственную природу. Человек свободен, его свобода не ограничивается вмешательством Бога. Бог, создав другие творения, ограничил их строгими законами, которым они, безусловно, подчиняются. Не то с человеком. Бог создал человека свободным и разрешает ему самостоятельно творить свой образ. Человек имеет свободную волю, которая ограничена только «мировым порядком». Если человек преступает «мировой порядок», он теряет свое высокое достоинство. Конечно, воля Бога выше воли человека, но Бог не подавляет человека, его творческих возможностей, предоставляет ему свободу поступков и мыслей в рамках законов природы и общества, т.е. «мирового порядка».
Наиболее прочной опорой для «всеобщего согласия» Пико считал Каббалу, иудейское мистическое учение, дающее, по его мнению, ключи к пониманию символизма обеих книг — книги Природы и книги Откровения. «Это есть первая и истинная Каббала, о которой я первый из латинян сделал ясное упоминание. Именно ее я использую в своих выводах». Только следуя Каббале можно, по мнению Пико, понять истинную божественность Христа, поэтому Каббала не только не противоречит христианству, но составляет его необходимую часть. «Никакое знание не удостоверяет нас в божественности Христа более, нежели Магия и Каббала». Необходимо заметить, что все последующие оккультные теории и сатанизм в своей основе имеют Каббалу.
Помпонацци Пьетро (1462—1525).
Помпонацци выходит за рамки аристотелевской традиции и схоластики как в постановке проблем своей философии, так и в решении классических философских вопросов эпохи средневековья. Он считает, что Аристотель, как любой человек, мог ошибаться, и опыт Аристотеля гораздо важнее, чем его авторитет. «Доказывает опыт, а не Аристотель».
Основные труды Помпонацци: «Трактат о бессмертии души» (1516), «О причинах сверхъестественных явлений или о чародействе» (1520), «О фатуме, свободе воли и предопределении» (1520). Помпонацци принимает идею человека-«микрокосмоса», «малого мира». Человек является особым миром, он может придать себе любые качества и свойства. Это не только свойства добродетели и интеллекта, но и низменные свойства (жестокость, коварство и пр.). Вместе с тем, человеку присуща особая нравственность, несводимая к явлениям в мире животных. Эту нравственность следует изучать. Соблюдать принципы нравственности очень тяжело, почти невозможно для большинства людей. И здесь Помпонацци делает оригинальный вывод, утверждая, что нравственная жизнь больше сочетается с признанием смертности души, чем ее бессмертия. Если бы мы были добродетельны только из страха смерти, перед наказанием в «иной жизни», или из-за награды в «иной жизни», мы бы осквернили саму добродетель. Однако для Помпонацци бессмертие души — неоспоримая истина, но истина веры, а не разума. Отсюда идея о двух истинах в философии Помпонацци. Есть абсолютные истины, истины веры, истины Бога, непознаваемые разумом, и есть истины разума, основанные на данных чувств. Последние, это истины, которые вскрываются в процессе познания человеком реальности.
Душа человека — это главное в человеке, но душа смертна. Если человек умирает, душа этого человека сливается со всеобщим духом — Божеством, становится моментом надиндивидуального разума. Помпонацци подходит к отрицанию основного догмата христианства – бессмертию души
Таким образом, человек уникален как телом, так и душой. Душа и тело человека неразрывно слиты. Следовательно, недопустимо дробление личности на душу и тело. Для Помпонацци существует Бог и божественное Провидение, и Бог ответственен за зло, творящееся в мире. Вместе с тем, в мире существует природная необходимость и Бог не должен ей мешать (он сам и есть эта необходимость). Следовательно, зло существует ради «Блага Вселенной» — считает Помпонацци. Зло — часть гармонии целого, зло носит частный характер, и Бог, получается по мнению Помпонацци, в конечном счете, не ответственен за зло. За хитросплетением слов философ возвращается к языческому принципу отрицания принципиальных противоречий между добром и злом.
Из некоторых мест работ философа следует, что Бог есть безличное начало, являющееся гарантом природного закона. Деятели академии, не выступая против христианства открыто, подтачивали его исподволь, коварно уводя от основополагающих истин, разрушая этические взгляды.
Таким образом, Флоренция, находящаяся в самом центре Италии неподалеку от Ватикана, являющаяся ее культурным центром, становится гнездом возрождения языческой магии, колдовства и суеверий, которые под видом натурфилософии распространяются по всей Европе.
За названием натурфилософия скрываются оккультные науки: астрология, алхимия, магия, которые становятся чрезвычайно популярными. Нам могут возразить, что из алхимии развилась химия, а из астрологии астрономия. Натурфилософы в античности пытались объяснить мир, а натурфилософы Средневековья пытались им повелевать с помощью философского камня, эликсира жизни, сатаны, или заклинаний из Каббалы.
Возникает вопрос, почему ученые более позднего времени давали положительную оценку деятельности натурфилософов? Причина, видимо, кроется в том, что они были материалистами и считали полезным все, что было направлено против христианства.
Жиль де Рец (1404 - 1440)
Стремление извлечь из античной мудрости не Сократа с его стремлением к добродетелям, а Эпикура и Лукреция с их жаждой удовольствий приводит некоторые персонажи той эпохи к ужасающим действиям. Одной из таких противоречивых и отвратительных личностей был Жиль де Рец. Упоминаемый также под именами Жиль де Ре или де Ретц - барон, пэр и маршал Франции, командующий войсками Жанны д, Арк, один из богатейших людей страны вошел в историю как сексуальный маньяк, оккультист и сатанист, получивший в народе прозвище «Синяя борода». Несмотря на то, что большую часть своей жизни Жиль де Рэ провел в седле (в прямом смысле) и на поле боя, он сделался обладателем очень богатой библиотеки, на приобретение книг для которой не жалел денег.
По различным данным он замучил в своем замке в Бретани от 140 до 800 детей. Когда его злодеяния переполнили терпение крестьян, они обратились к властям с жалобой на то, что в его замке пропадают дети. Было возбуждено следствие, которое установило ужасающие факты насилия над детьми.
Во время следствия Жиль де Рец написал королю Карлу VII письмо-исповедь. Он пишет: «Случайно я нашел в библиотеке латинскую книгу, описывающую жизнь и нравы римских цезарей; книга эта принадлежит перу историка и ученого Светония. Она была украшена многими хорошо исполненными рисунками, изображающих грехи этих языческих императоров. Я прочел в ней, что Тиберий, Каракалла и другие цезари забавлялись с детьми, и что им доставляло удовольствие мучить их. Прочтя все это, я пожелал подражать цезарям и в тот же вечер начал этим заниматься, следя по рисункам, бывшим в книге». Де Рец приказывал слугам вспарывать детям внутренности и совершать другие изуверские действия, от которых ребенок умирал медленной смертью, а он в это время совершал с ним сексуальные действия. Далее он сообщает: «Останки же тел сжигались у меня в комнате, за исключением наиболее красивых голов, которые я хранил как реликвии. Я не могу в точности сказать, сколько детей было таким образом убито но думаю не меньше 120 в год. Часто я упрекаю себя и жалею, что шесть лет назад оставил службу Вам, высокочтимый господин, потому что, оставаясь на службе, я не совершил бы столько злодеяний. Но я должен признаться, что был вынужден удалиться в свои владения вследствие непреодолимой страсти и вожделения, которые я почувствовал к дофину, Вашему сыну, - страсти, которая однажды едва не заставила меня убить его, как я потом убивал маленьких детей, подстрекаемый дьяволом». [73]
Во время церковного и светского судебных процессов, которые проходили одновременно в 1440 году, родители 140 детей выдвинули против де Реца обвинения в похищении и убийстве детей. Главным откровением приведенного письма является признание в том, что пример языческих извращенцев, толкнул де Реца на путь изуверства. Барона казнили. Сначала его повесили, затем уже мертвого подержали над разожженным костром, но останки захоронили, все-таки маршал Франции. Необходимо упомянуть и о том, что во время судебного следствия выяснилось стремление Жиля де Реца прибегнуть к услугам сатаны в получении золота. Он устраивал черные мессы, приносил в жертву маленьких детей, но вожделенного золота так и не получил.
Штатные алхимики маршала Франции рассказали о сути проводившихся по его указанию экспериментов. По заявлению одного из слуг, Жиль де Рэ написал собственной кровью текст договора с демоном Бароном, в котором просил для себя три великих дара: всеведения, богатства и могущества. Поскольку демон требовал жертвы, маршал принёс таковую: ею была курица. Но демон не удовлетворил собственную жажду крови обычной курицей и тогда Жиль де Рец казнил ребёнка — мальчика. Маршал отрезал ребёнку левую руку, вынул из глазницы левый глаз, вырезал сердце и в кубке с собственной кровью преподнёс на алтарь Барону.
Весьма неблагоприятными для Жиля де Рец оказались показания священника Жиля де Силля. Он был не только одним из алхимиков маршала, но и его духовником. Во время допроса в суде де Силль признал, что маршал полностью отдавал себе отчёт в противоестественности своих сексуальных наклонностей; во время исповедей Жиль де Рец всегда упоминал о совершенных убийствах детей и каялся в содеянном. Кроме того, маршал понимал богопротивность алхимических манипуляций, в совершении которых также раскаивался. При этом ни убийств детей, ни своих демонологических изысканий Жиль де Рец не прекращал. Такое осознанное упорство маршала в греховных пристрастиях позволяло суду квалифицировать его деяния как упорство в ереси.
Жиль де Рец и Жанна д’Арк воевали вместе во время изгнания англичан из Франции. Их обоих казнят, но если посмотреть, что стоит за их казнью, то между ними лежит непреодолимая пропасть. Еще их объединяет одержимость. Только ее направления противоположны. Жанна одержима идеей спасения независимости родной страны, а барон одержим жаждой утоления своей ненасытной маниакальной изуверской страсти.
Сразу же после смерти народ признал Жанну символом чистоты и непорочности спасительницей родной страны, назвав «Орлеанской Девственницей», а Жиль де Рец превратился в его памяти в «Синюю Бороду» – символ изуверского распутства и необузданной жестокости. Современные деятели антикультуры, поклоняющиеся безнравственности, хотят изменить историческую память и придать Синей Бороде респектабельность. В 1992 году поклонники барона, по-видимому, сторонники однополой любви и сатанизма, устроили повторный судебный процесс по делу де Реца и, конечно же, оправдали его.
Джорда́но Бру́но. Место в истории и посмертная слава
Вот уже свыше четырехсот лет идут споры о том, за что же все-таки сожгли Джордано Бруно (1548 — 1600). Одни доказывают, что идеи Джордано на целые столетия обогнали его время. Другие утверждают, что он не привнес в науку ничего нового. В 15 лет в 1563 он поступил в местный монастырь Святого Доминика. Здесь в 1565 он стал монахом и получил имя Джордано. Вскоре за сомнения относительно пресуществления и непорочного зачатия Девы Марии навлёк на себя подозрения, кроме того, он вынес из кельи иконы и оставил лишь Распятие. Начальству пришлось начать расследование его деятельности. Не дожидаясь результатов, Бруно бежал в Рим, но, посчитав это место недостаточно безопасным, двинулся на север Италии. С этих пор он скитался по Европе.
Париж, Лондон, затем Оксфорд. Но нигде он не задерживался долго и не потому, что его преследовала католическая церковь. Чаще всего причиной постоянных переездов служила его манера вести себя. Вот как он отрекомендовался ректору и профессорам Оксфордского университета: «Я, Филотей (друг Бога) Иордан Бруно Ноланский, доктор наиболее глубокой теологии, профессор чистейшей и безвредной мудрости, известный в главных академиях Европы, признанный и с почетом принятый философ, чужеземец только среди варваров и бесчестных людей, пробудитель спящих душ, смиритель горделивого и лягающегося невежества. Меня ненавидят распространители глупости и любят честные ученые». После одного из диспутов в Оксфорде он назвал оппонентов «созвездием педантов, которые своим невежеством, самонадеянностью и грубостью вывели бы из терпения самого Иова». В 1585 он вынужден был сбежать во Францию, затем в Германию, где ему тоже было вскоре запрещено читать лекции.
Большое влияние на Бруно имели атомистические представления поэмы Лукреция «О природе вещей», идеи Платона, сочинение Николая Кузанского «Об учёном незнании». В своих произведениях Бруно часто обращался к имени Гермеса Трисмегиста. Высказывается мнение, что некоторое чувство превосходства Джордано Бруно над Коперником вызвано его убеждением, что последний, будучи математиком, не понимает своей собственной теории.
Бруно повторил ряд догадок, высказанных задолго до него античными атомистами, эпикурейцами, Николаем Кузанским о том, что звёзды — это далёкие солнца, о существовании неизвестных в его время планет в пределах нашей Солнечной системы, о том, что во Вселенной существует бесчисленное количество тел, подобных нашему Солнцу. В дошедшем до нас тексте приговора над Бруно указано, что ему инкриминируется восемь еретических положений, но приведено только одно положение, содержание остальных семи не раскрыто. В настоящее время невозможно с исчерпывающей достоверностью установить содержание этих семи положений обвинительного приговора и ответить на вопрос, входили ли туда космологические воззрения Бруно.
Джордано Бруно, строго говоря, вовсе не был ученым. Вот что он пишет в своей книге «О причине. начале и едином»: «Таким образом, Вселенная, кроме того неподвижна». [74] Или вот еще одно его изречение: «Поэтому виду бесчисленных степеней совершенства, в котором разворачивается в телесном виде Божественное бестелесное превосходство, должны быть бесчисленные индивидуумы, каковыми являются эти громадные живые существа (одно из которых Земля, божественная Мать, которая родила и питает нас и примет нас обратно), и для содержания этих бесчисленных миров требуется бесконечное пространство». [74. 169] В духе обращения к оксфордским профессорам звучат его откровения во вступительном письме к книге «О бесконечности вселенной и мирах».: «…Окружение, которое мне не нравится, чернь, которую я ненавижу, толпа, которая не удовлетворяет меня».[74. С. 155]
Инквизиторы преследовали Джордано Бруно как еретика, выступавшего против канонов католической церкви? Они имели на это все основания. В доносе, который поступил в инквизицию, было написано: «Доношу о том, что много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, когда беседовал с ним в своем доме, что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они. Он рассказывал о своем намерении стать основателем новой секты под названием «Новая философия». Он говорил, что надо отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они ослы; что все наши мнения являются учением ослов».
Ватикан вряд ли испытывал страх по поводу того, что слова Бруно найдут широкий отклик в сердцах людей. Его буквально отовсюду гнали. В Женеве, бывшей центром кальвинизма, Джордано даже на две недели выставили на улице у позорного столба в рубище и железном ошейнике. Лишь после этого ему разрешили покаяться, что он, судя по всему, и сделал, так как благополучно покинул этот негостеприимный город. То же самое повторялось и в других городах, если он заблаговременно не убегал от преследователей.
Его лекции по мнемонике (искусству памяти), которые поначалу пользовались огромной популярностью, стали собирать лишь считанное число слушателей. Дело в том, что Джордано обладал врожденной феноменальной памятью — он дословно запоминал все, что когда-либо видел, слышал или читал. В юности его даже возили в Ватикан и показывали римскому папе. Но в Европе Бруно делал вид, будто развил память с помощью специальных приемов. Долгое время европейцы ловились на эту удочку, исправно оплачивая обучение, но в конце концов уразумели, что к чему. Оставшись без средств к существованию, Бруно был вынужден вернуться на родину, где его уже ждали.
Одно дело, когда по Европе гастролирует, проповедуя невесть что, обычный простолюдин, и совсем другое, если этим занимается монах-доминиканец, к тому же священник. Инквизиция наверняка знала, что в 1579 году некий Филиппо Бруно Ноланц был зачислен студентом знаменитой Женевской академии, а туда принимали лишь тех, кто порвал с католической религией и принял кальвинизм. Джордано совершил преступление, которое, с точки зрения инквизиции, было одним из наиболее тяжких — он стал вероотступником. Но Бруно не сразу потащили на костер, а на протяжении восьми лет пытались увещевать.
На фоне таких личностей как Уиклиф, Гус, Савонарола, борьба которых была наполнена стремлением к подлинному гуманизму и социальной справедливости, идеалы Бруно выглядят весьма сомнительно. Из конъюнктурных соображений его сделали мученика науки и материализма, хотя он не был ни тем, ни другим.
Никколо Макиавелли (1469—1527) — самый известный политический философ Европы, вплоть до сегодняшнего времени. В своей работе «Государь» Макиавелли открыто выступил против христианской этики, обосновав право правителя использовать все средства для защиты своей власти. Религия и мораль, по Макиавелли, — это только инструменты политики. Но жить государство по правилам религии или морали не может. У политики свои законы, поэтому ложь, насилие, жестокость, вероломство, — вполне допустимы в политике. Утверждая аморализм в политике, Макиавелли обосновывает и аморальность самого государства.
Однако не все его современники думали подобным образом. Если Макиавелли теоретик, то Томас Мор (1478—1535) — политический деятель, лорд-канцлер Англии (1529 г.), историк и философ. Томас Мор в работе «Золотая книга столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове «Утопии» (1516). Ставит во главу угла не благо правителя, а народа.
Главная идея нового общества у Мора — это отсутствие частной собственности. Следуя греческому философу Платону, Мор утверждал, что собственность разобщает людей, а общность имущества объединяет их. В идеальном государстве Мора нет социального неравенства, все одинаково трудятся по шесть часов в день, остальное время посвящено семье, учебе, развлечениям и отдыху. В «Утопии» разрешены любые религиозные культы, но запрещен атеизм, так как он ведет к безнравственности. Мор считает, что производить важнее, чем потреблять, и ратует за уравнительный подход везде, даже в сфере быта. Одна и та же одежда, еда, развлечения. Подчеркивается значение духовности, духовных удовольствий. В целом, человек Мора нивелирован и почти полностью управляется государством с колыбели. Государство определяет воспитание детей, брак, религию, досуг и т.д.
Вместе с тем, цель коммунистического общества Утопии — свободное развитие граждан, прежде всего, развитие интеллектуальных и артистических способностей, и совершенствование собственных знаний и умений. Правда, у этих добродетельных граждан есть рабы. Эти рабы — преступники, поставленные обществом на тяжелые работы. Рабы необходимы, считал Мор, и как отрицательный пример для подрастающих поколений. Другая цель общества и человека — счастье. Мор анализирует греческую этику стоицизма, эпикуреизма и считает, что счастье не может быть в аскетизме, в «суровой и недоступной» добродетели. Счастье в удовольствии творчества, познания, удовольствиях здорового тела. Пьянство, разврат, леность отвергаются обществом, а некоторые из них наказуемы как пороки. Выступив против Реформации в Англии, Мор был казнен королем Генрихом VIII. «Утопия», принесла Мору всемирную известность.
Томазо Кампанелла (1568-1639 гг.) был членом ордена доминиканцев. В юности на него оказали большое влияние мистические сочинения каббалы. Кампанелла участвовал в организации, готовившей освобождение народа от испанского ига. Заговор не увенчался успехом. Измена некоторых членов организации привела к аресту всех участников заговора, в том числе и Кампанеллы (1599 г.). Выйдя из тюрьмы, опубликовал ряд сочинений. Наиболее значительное из них "Город Солнца".
Все люди в государстве Солнца верят в астрологию и узнают по движению звёзд своё будущее. В государстве Солнца отсутствует частная собственность. Все члены общества должны не только уважать труд, но и сами участвовать в труде. И мужчины и женщины каждый день должны минимум четыре часа проводить в физической деятельности, остальное время отводится на отдых и просвещение. Все продукты, добытые в этом обществе, распределяются по потребности, поэтому человек не испытывает нужды.
Семейные отношения в будущем государстве Солнца, указывает Кампанелла, построены на началах равноправия между мужчиной и женщиной, а проще говоря моногамная семья им упразднена. Люди в этом идеальном обществе будущего настолько всесторонне физически и умственно развиты, что причины, порождающие ненависть человека к человеку, должны неминуемо исчезнуть. Все будут любить всех, ибо люди будут совершенны, имея неограниченные возможности для образования.
Заключение.
В период Возрождения катастрофически падает авторитет католической церкви, а вместе с ним и значение христианской этики. Церковь своими отступлениями от христианской нравственности развенчала ее и тем самым дала дорогу бурному росту языческого мировоззрения и нравственности. Этому процессу способствует увлечение античной философией, проповедующей языческие взгляды.
Глава 10. Этика вольнодумства
1. Появление вольнодумства.
Человечество удивительно молодо, не как биологический вид, а как особая духовно-нравственная общность. В своем развитии оно движется одним испытанным методом – проб и ошибок. В течение десятков или сотен тысяч лет люди жили в спокойной уверенности, что ничем не отличаются от животных и более того, являются для них братьями меньшими. Однако благодаря разуму к ним постепенно приходит осознание, что они отличаются от простых скотов. Интеллект позволил людям использовать животных не только в пищу, но и как тягловую силу. Затем пришло осознание, что другой человек тоже может служить такой же тягловой силой и его можно заставлять работать на себя. Однако закабаление одного человека другим приводило к ожесточенному сопротивлению и братоубийственной борьбе. Тогда наиболее мудрые люди от собственного имени или имени богов начинают придумывать нормы, ограничивающие произвол человека над человеком. Эти нормы позднее назовут нравственностью или этикой. Основой для их появления стала совесть. Наш современник доктор исторических наук И. Суриков пишет: «Специалисты по исторической этологии – науке, изучающей моральные ценности различных эпох и народов, делят все человеческие культуры на «культуры вины» и «культуры стыда». В первом случае регулятором поведения служит некое внутреннее чувство нравственного должного – как раз то, что в христианской цивилизации называют совестью.
Интересно, что само понятие «совесть», судя по всему, эллинам архаической и классической эпох было еще вполне чуждо, даже слова такого в языке не существовало… Им абсолютно чужды те нравственные ценности, которые столь близки нам и которые сопряжены именно с внутренней самооценкой: доброта, милосердие, сострадание». [79] Этот ученый находит в древности интересный пример рождения совести, описанный в литературе того времени,: «Сократовский демоний – личный нравственный выбор, облеченный, разумеется в религиозную форму – воспринимаемый как вещий «божественный» голос. Иначе и не могла в ту эпоху в Греции V века до н.э. проявиться идея совести». [79. 200]
Суриков утверждает: «Автономная светская этика в новой Европе выросла из религиозной, христианской, но стыдливо чурается своего истинного происхождения». [79. 199]
Итак, те самые греки: Эпикур, Лукреций, Демокрит, Протагор, которые в эпоху Возрождения стали примером для подражания просвещенных европейцев, не знали совести, не были воспитаны в доброте, только Сократ в их времена выступил с проповедью добродетелей, но был казнен. Это не было случайностью, осуждение и казнь стали показателем отношения афинского общества к его нравственному учению.
Философское движение античных эпикурейцев, вылившееся в гедонизм – стремление к наслаждению пало на благодатную почву эпохи Возрождения, именно оно стало наиболее популярным среди образованных и богатых итальянцев, которым надоел христианский аскетизм. Они хотели получать от жизни удовольствие. К этому сводятся философские рассуждения Лоренцо Валлы и подобных ему.
Добродетельная жизнь по примеру христианских святых была чужда таким гуманистам. Не находя образцов поведения в мире людей, они вновь как и Диоген обращаются к миру животным, ставя их в качестве примеров для подражания. Называть гуманизмом движение, ставящее поведение человека в один ряд с животным, по меньшей мере не корректно, так как между человеком и животным существует непреодолимая пропасть, называемая культурой, в которую входят: религия, философия, искусство, наука, производство и технологии, чувства любви и семейных привязанностей, а также разработанная система социальной и политической иерархии, мировоззренческие и нравственные представления.
Во Франции движение за возврат к языческой модели поведения приняло форму либертианства (от слова либерти - свобода) и имело двойной смысл свободомыслие и распутство. В российских общественных науках двойной смысл свободомыслия тщательно скрывается еще с советских времен, так как коммунисты напрямую связывали развитие свободомыслия с развитием собственной теории и родство с распутством ее не украшало.
Либертины (либертены) - так называли в XVII - XVIII вв. сторонников свободной, гедонистической морали. Эти, как правило, представители высшей знати и их прихлебатели, создавали тайные общества, основанные на свободе эротических отношений. Во Франции сложилась особая либертенская субкультура. Впервые этот термин был применён Жаном Кальвиным к деятельности голландской секты анабаптистов, которая отвергала многие общественные нормы и проповедовала обобществление имущества и женщин. Со временем слово «либертин» стало означать свободу от ограничений, в частности социальных, моральных и религиозных норм. Потомки тех либертенов в наши дни называются свингерами. Любопытно, что современный иностранный и энциклопедические словари стыдливо умалчивают о значении этого слова, говоря о танце и фасоне женской одежды и только откровенная Википедия разъясняет: «свинг – это групповой секс», причем распространенный по всему миру.
2. Садизм
Самым скандальным членом этого движения, постоянно называвшим себя либертеном и открыто выступившим за свободу сексуальных отношений без всяких ограничений был маркиз де Сад (1740-1814), родившийся в семье аристократов, обобщивший в своих произведениях сведения о всех видах сексуальных извращений и пропагандировавший право человека на сексуальную свободу, давший свое имя названию полового извращения - садизму, которое позже стало рассматриваться как психическое извращение.
Триста лет развивался европейский либеральный гуманизм, чтобы от философии эпикуреизма Лоренца Валлы подойти к философии вседозволенности маркиза де Сада. Об этом сумасшедшем маньяке можно было бы не упоминать, если бы не его последователи. В предисловии к книге де Сада «Соперница собственной дочери», вышедшей в 1993 году известный московский профессор, дважды доктор наук, автор учебников по этике и философии П. Гуревич называет писания де Сада «философией изысканного сладострастия». Гуревич отмечает: «Недавно мир почтил память де Сада. Исполнилось 250 лет со дня его рождения…». Он приводит слова «французского философа и писателя Альбера Камю: «С де Сада начинается современная история и современная трагедия». [80]
Гуревич пишет: «Именно культура враждебна природе. Она выработала целую систему всевозможных табу, подавляющих естественные живые страсти». [80. 9] И далее: «Только в будущем столетии немецкий философ Ф. Ницше придет к убеждению, что человек пагубно отдалился от природы, что возвращение к естественному, стихийному, докультурному есть единственный путь спасения человека». [80. 12] Профессор считает де Сада «предтечей психоанализа» [80. 11] и «предшественником экзистенциализма» [80. 13]. На фоне таких характеристик становится совершенно непонятно, за что де Сада 25 лет продержали в тюрьмах и большую часть этого срока в сумасшедшем доме, в котором он и умер. Большинство гонителей культуры не хочет понимать, что двуногое существо с дубиной, поедавшее себе подобных, стало человеком, только построив свой собственный дом, выделивший его из природы и названный культурой.
Очень символично, что сумасшедший сексуальный маньяк де Сад вместе с сумасшедшим философом Ницше становятся борцами с культурой, которая мешает им наслаждаться «естественным единением с природой». Эти сумасшедшие маньяки предлагают покончить с культурой, а их современные последователи рукоплещут им. Не борьба с культурой, а осознание необходимости создания новой этики, в основе которой лежит понимание культуры как фактора, определяющего само существование человека, является жизненно необходимым условием прогрессивного развития всего человечества, а не горстки избранных.
Появление философии де Сада не могло произойти стихийно, нужно было вызревание в обществе соответствующих мировоззренческих и этических представлений, которое сформировалось на основе трактатов Лоренцо Валлы, мечтавшего о свободной любви с любой женщиной, и призывов Ф. Рабле «делай, что хочешь», книг других авторов. В этом процессе сыграли свою роль множество переводов античной литературы, аналогичного содержания, которая после изобретения книгопечатания стала доступной для всех.
Философия де Сада
Книга де Сада «Философия в будуаре, или Безнравственные наставники» определяемая им как «Диалоги, предназначенные для воспитания юных девиц» и предназначенная распутникам (как об этом указано в ее названии) вышла после Французской революции 1889-1893 гг. в 1895 году. Ее следующее издание во Франции вышло в 1805 году, когда де Сад находился в доме для умалишенных, где он пробыл до конца жизни. В наши дни эту книгу проще всего найти в сети Интернет.
В этой книге в промежутках между описанием сексуальных оргий, де Сад излагает и свою философию. Во время революции во Франции в 1848 году отрывок из нее, названный эссе «Французы еще одно усилие, если вы желаете стать республиканцами» вышел отдельной брошюрой и распространялся среди парижан как своеобразная программа преобразований, ради которых произошла революция. В этом эссе изложены философские взгляды де Сада на человека и социальные отношения.
Вот как выглядит главный герой книги, нарисованный де Садом: «Отъявленный безбожник, чуждый всякой морали... Трудно найти пример более законченной и совершенной испорченности, никогда не встречал личности сквернее и подлее. Услады Содома одинаково дороги ему как в активной, так и в пассивной формах. Удовольствие он испытывает только с мужчинами».
Несмотря на то, что со времени написания книги прошло более двух столетий, при чтении ее возникает чувство, что она написана для нашего времени и объясняет многое из происходящего сегодня. Аморализм де Сада превосходит все мыслимые границы. Он отрицает все традиционные человеческие ценности, да и самого человека тоже. Основной удар маркиз наносит по важнейшему нравственному качеству человека – совести. Выделим главные направления философствования де Сада.
О Боге и религии
«Бог плод человеческого разума, подтверждено, что существование Бога невозможно. Дьявол – существо куда более могущественное, нежели никчемный Бог. Влияние этого демона на род людской непреодолимо». А вот к кому обращается наставница юной распутницы с просьбой: «О Люцифер! Единственное божество души моей! Внуши мне еще хоть что-нибудь неизведанное, подари моему сердцу свежие извращения и полюбуйся, с каким упоением я в них окунусь!»
«Не взирайте безучастно на различного рода культы; свободно подвергайте осмеянию и глумлению любое вероисповедание. Лиц, собирающихся в каком бы то ни было храме и изображающих обращение ко Всевышнему, должно рассматривать как комедиантов на сцене, чью игру дозволено высмеять любому». «В глазах истинного философа осквернение реликвий, портретов святых, облаток, распятия сродни надругательству над языческой статуей. Просто очень важно произносить крепкие и грязные словечки в опьянении восторга, а хула на Святого Духа как нельзя лучше распаляет воображение». В данном случае де Сад сознательно святотатствует, так как Иисус Христос в Евангелиях предупреждает, что хула на Святого духа не простится. Этот текст – подробная инструкция для современных хулиганствующих святотатцев, которые устраивают в храмах безобразные сцены.
Де Сад призывает: «Вернемся к языческим божествам. С радостью преклоним колена перед Юпитером, Геркулесом или Палладой». Он считает, что «единственной системой, пригодной в нашу эпоху для людей здравомыслящих, является атеизм.
Полная ликвидация религиозных культов на всей европейской территории – одно из важнейших для нас положений.
Без опаски вводите атеизм в деревню. В самых примечательных местах их поселений следует установить статуи Марса, Минервы, Свободы». Мерзкий коктейль из атеизма, вместе с сатанизмом и язычеством. Еще более поразительно то, что в наше время многие люди подвержены подобному мировоззрению, хотя и весьма отдаленно знают о философии маркиза.
Мораль и нравственность
Отрицая христианскую мораль, Де Сад не просто критикует, а глумится над десятью заповедями Моисея. Моисей утверждает необходимость почитания родителей, но родительская любовь, как и любовь детей к родителям, для де Сада не существует. «Неужто молодым животным знакомо чувство долга перед теми, кто дал им жизнь? Конечно, нет. По какому же праву принуждают к иным обязанностям детей человеческих? Инстинкт родительской любви – чистый вымысел. Обратите взоры на животных – им этот инстинкт, безусловно, не знаком». Более того де Сад утверждает, что инцест не содержит ничего предосудительного, а наоборот необходим. «Один мой приятель сожительствует с дочерью, которую завел от собственной матери; на прошлой неделе он растлил тринадцатилетнего мальчика, прижитого им от этой дочери; пройдет несколько лет – и этот юноша женится на своей матери; таковы планы моего друга; детям своим он уготовил судьбу, подобную своей; сам он еще достаточно молод и не теряет надежды воспользоваться плодами устроенного им брачного союза». И этот бред сумасшедшего наши современники называют «утонченным сладострастием» или «просвещенным эротизмом».
Он как и положено сатанисту человеконенавистник: «Не скрою – деторождение настолько мне отвратительно. Исчезни целый род человеческий – воздух не станет менее чистым…»
Убийство собственных детей для него не является преступлением: «Мы властны в уничтожении даже появившихся на свет детей. Нет в мире права более нерушимого, чем право матери на своего ребенка».
И наконец, его мечты об общественном устройстве, в котором не будет семьи, ответственности за детей, а люди будут озабочены только удовлетворением своих сексуальных фантазий:
«В городах сооружайте просторные, опрятно меблированные, безопасные во всех отношениях помещения, туда придут развратники для удовлетворения своих причуд – с лицами любого пола и возраста и с кем бы то ни было; созданиям, предоставленным для утех, предписано безоговорочное подчинение – за ничтожный отказ незамедлительно следует наказание со стороны того, кто недополучил желаемое.
Порядочных женщин надлежит приобщать к участию в оргиях.
На каком основании беретесь вы освобождать женщину от предписанного ей природой слепого подчинения мужским прихотям?
По естеству своему, женщина, безусловно – «побродяжка», и пользуется теми же преимуществами, что и другие самки животных, принадлежащие всем самцам без исключения; таковы, вне всякого сомнения, первые законы природы и первые установления древнейших человеческих сообществ». Маркиз далек от природы и не знает, что у животных не все так просто, как хочет он сделать у людей. Как правило, инстинкт продления рода у крупных млекопитающих просыпается не более одного раза в году, у других он бывает два раза, иногда чаще, но всегда ограничен. У животных самка выбирает, какому самцу отдать предпочтение.
«Согласно законам природы, женщина не вправе отказать тому, кто ее пожелает, сославшись, в качестве мотива, на свою любовь к другому – налицо исключительная принадлежность, что недопустимо: раз ясно, что женщина принадлежит решительно всем мужчинам, значит никто из мужчин не должен быть отстранен от обладания женщиной.
Нам, мужчинам, несомненно, надлежит устанавливать законы, принуждающие женщину уступать любовному пылу всякого, кто ее пожелает.
Судьба женщины – быть сучкой, волчицей: принадлежит она всякому, кто ее захочет. Закабалять женщину бессмысленными оковами супружеской верности значит грубо оскорблять природное ее предназначение».
Как видим, женщина в представлении де Сада не более чем игрушка, доставляющая удовольствие. Необходимо сказать об идеях де Сада, нашедших воплощение в жизни современного либерального общества, таких как право на любые формы сексуальных отклонений. В наши дни они не просто существуют, но агрессивно требуют признания своих прав. Перечислим некоторые из них, упомянутые де Садом:
- «Да здравствуют истинно любезные, философски одаренные женщины, с гордостью носящие высокое звание шлюхи!
- Что за скверный расчет: насильственное умерщвление человека за убийство ближнего!
- Безоговорочная отмена такого зверства, как смертная казнь, ибо закон, покушающийся на жизнь человека, неприменим, необоснован и недопустим». (Де Сад отменяет древний закон «око за око», современная Европа воплотила в жизнь его мечту.)
- «Буду откровенен: я никогда не считал клевету злом.
- Лицемерие же – практически верный путь к преуспеянию».
Де Сад считает, что проституция, адюльтер, инцест, изнасилование и содомия не являются преступлениями и не заслуживают наказания. Они вытекают из животной природы человека.
Вот еще некоторые из его «идей»:
«Хотите, чтобы во Франции не было нищих? Не раздавайте милостыню и упраздните дома милосердия.
-Правила приличия в корне противоречат законам природы!
- Красивой девушке надлежит исключительно совокупляться, но ни в коем случае не рожать.
- Добродетель – не более, чем химера.
- Любить себе подобных, как себя самого, – значит идти наперекор законам природы.
- У всех граждан – и взрослых, и новорожденных – нет другой матери, кроме родины! Ах, сколь беззаветно преданы родине те, кому она – единственная мать – ведь с самого рождения они ждут милостей лишь от нее одной!
- Полное разрушение семейных уз, при котором плодам наслаждения женщиной – детям – строго запрещено знакомство с собственным отцом…
- Брак прекратит свое существование.
Интересы отдельной личности никогда не совпадают со всеобщими интересами».
В наше время осуществилась большая часть безумных фантазий де Сада и нет никакой гарантии, что, если общество будет двигаться прежним курсом на сближение с животными, не осуществятся остальные.
«Что есть человек, чем отличается он от произрастающих вокруг растений и обитающих рядом животных? Решительно ничем. На этой планете он очутился по воле случая. Убить человека – все равно, что убить животное. Зло практически одинаково, истоки мнимой несопоставимости таких действий кроются исключительно в предрассудках, порожденных нашей гордыней, хотя нет ничего глупее столь неоправданной спеси».
Необходимость смягчения законов не подлежит сомнению, это относится, в частности, к безоговорочной отмене такого зверства, как смертная казнь, ибо закон, покушающийся на жизнь человека, неприменим, необоснован и недопустим. Что за скверный расчет: насильственное умерщвление человека за убийство ближнего!» Маркиз не логичен. В одном месте убийство человека для него ничем не отличается от убийства животного, а в другом месте он протестует против смертной казни за убийство, но казнь это тоже убийство, если можно убивать, то почему нельзя казнить? Все дело, видимо во вседозволенности. Маркиз хочет предоставить сильному абсолютную свободу, дать ему право распоряжаться жизнью другого, но возмездие со стороны общества преступнику для него неприемлемо. Впрочем, как можно с больного человека требовать логических рассуждений.
Поразительно насколько его рассуждения совпадают с мыслями сегодняшних философов и биопсихологов. Как экзистенциалист он говорит о случайности появления человека. Как биопсихолог г. Марков, говорящий о том, что мы обезьяны с «чрезмерно раздутым чувством собственной важности», он говорит, что мы ничем не отличаемся от животных, а посему нет никаких препятствий для убийства ближних.
«Преступлением убийство нельзя признать ни при каких обстоятельствах, а в республиканском государстве оно вполне допустимо.
Ты что-то говорил об угрызениях совести, мой друг? Откуда им взяться в душе того, кто не усматривает преступления решительно ни в чем?»
Вот мы и подошли к рассуждениям дикого варвара, у которого еще не проснулось нравственное чувство, называемое совестью.
«О каком раскаянии идет речь, если не веришь в наличие зла как такового?
В каком уголке нашей души отыщется место для колыбели, где были бы взлелеяны красивые и ненужные добродетели – милосердие, гуманность, благотворительность, обозначенные в абсурдных кодексах идиотских вероучений,
Хотя в действительности полное уничтожение людей вернет природе частично отобранную ими созидательность, высвобождая энергию, которую она тратит на их размножение.
Жестокость растворена в природе; каждый из нас рождается с определенной дозой бессердечности, смягчить ее под силу только воспитанию, однако воспитание ломает естество, нанося вред священным замыслам природы – так садовод уродует дикие деревья подрезкой.
Нерон, Тиберий, Элагабал подогревали свое половое возбуждение, умерщвляя детей; не менее успешно сочетали убийство с развратом маршал де Рец и граф Шароле – дядя принца де Конде. На допросе маршал де Рец признался, что самые сильные сладострастные ощущения испытывал тогда, когда, в компании со своим духовником, подвергал пыткам детишек обоего пола. В одном из его замков, в Бретани, обнаружено не то семьсот, не то восемьсот замученных им жертв.
Абсурдная религиозная мораль призывает возлюбить ближнего, как себя самого. Любить себе подобных, как себя самого, – значит идти наперекор законам природы». Вот мы и подошли к главному выводу философии маркиза. Любовь к ближнему – противоречит законам природы. О каком гуманизме в таком случае может идти речь?
Черты «человекообразного существа» из писаний де Сада:
1. Маркиз считает, что созданное его воображением существо ничем не отличается от животного, поэтому считать его человеком нельзя.
2. З. Фрейд, видимо, был знаком с писаниями маркиза, так как единственным мотивом к жизни и деятельности у де Сада является сексуальное удовольствие, что нашло полное отражение в теории «либидо».
3. Для маркиза нет ничего святого: Бога, религии, веры, семьи, родительских чувств, любви.
4. Общество, состоящее из людей, которыми движет только сексуальный инстинкт без высоких человеческих чувств, перестанет быть обществом людей.
5. Женщина в представлении маркиза является второсортным существом, игрушкой для мужчины. Возможно, писания маркиза вдохновили Ф. Ницше изречь: «Идешь к женщине - бери плетку».
6. Маркиз добивается для своего создания права безнаказанно убивать других людей, так как наслаждение при совершении насилия составляют суть садизма.
7. На человека из учения Христа маркиз выпустил зверя из преисподней.
Можно возразить, что идеи сумасшедшего маркиза не служат поводом для их рассмотрения и обсуждения. Это было бы так, но есть возражения, почему эти идеи начали реализовываться еще при жизни маркиза в революционной Франции. Он отрицает Христа и церковь, революция отделяет церковь от государства и начинает преследовать священников, подвергая их казни. Вместо Христа вводится культ какого-то Высшего существа, возможно Люцифера. Идея де Сада о том, что убить человека, все равно, что убить животное, открыло путь невиданному до тех пор террору. Гильотина работала круглосуточно. Революционная Франция стала родиной массовых казней. Мы приводили пример с либертенами, распутство которых не только процветает, но и поддерживается на государственном уровне. Именно де Сад стал требовать права на однополую любовь и другие половые извращения, которые на законодательном уровне вводятся в современную жизнь многих стран.
В философии де Сада индивидуализм достигает своей высшей формы. Он утверждает, что наивысшего сексуального удовольствия человек достигает, мучая и убивая других людей. Кто знает, кем являются современные серийные убийцы, психическими маньяками или последователями маркиза.
3. Романтизм
Если в философии де Сада либертинаж достигает гипертрофированных размеров, то у других мыслителей он примет более умеренную форму – романтизма. Автор «Истории Европы» Н. Дэвис пишет: «Романтизм – ярлык, которым принято прикрывать множество грехов… Романтизм никоим образом не был связан с официальной религией; в нем были черты, которые представляются (самое малое!) нехристианскими, если не прямо антихристианскими… Руссо вообще считают первым романтиком… В отличие от большинства своих современников, которые смотрели на природу как на враждебную сущность, которую надо укрощать и исправлять, Руссо считал природу благодатной». [81]
Жан-Жак Руссо (1712— 1778)
Человек романтической судьбы, ставший сиротой в раннем детстве, воришка и лгун, бродяга по натуре, умевший войти в доверие к состоятельным женщинам, стать любовником и жить за их счет, к концу жизни становится широко известным писателем и даже считается композитором. Его фантазии о прошлом и будущем человечества приносят ему широкую популярность, делают в общественном мнении поборником свободы и равноправия людей. Ж.Ж. Руссо становится чрезвычайно модным, так как верно угадал настроения, господствовавшие в образованных кругах Европы того времени. Это не значит, что его фантазии были научными. Научность в них отсутствовала по одной причине – отсутствии у него научного образования. Можно сказать, что все систематизированное образование Руссо было получено в протестантском пансионе, в котором он находился всего два года в возрасте 11-12 лет. В раннем детстве Руссо зачитывался книгами античных писателей, которые давал ему отец и, которые продолжал читать повзрослев, то есть языческое мировоззрение, он впитал с молоком матери. Все остальное образование он получает от своих благодетельниц, одну из которых даже называл мамой, хотя их отношения носили более интимный характер.
Первым трудом Руссо, сделавшим его известным, было «Рассуждение о науках и искусствах», которое получило премию Дижонской академии, предложившей на конкурс вопрос: «Способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов»? Руссо дает негативный ответ: «Наши души развратились по мере того, как шли к совершенству наши науки и искусства». Науки и искусства рождены гордостью, тщеславием, праздным любопытством. Ученость, по мнению автора «Рассуждения», во все времена связана с роскошью и распущенностью, что приводило к ослаблению мужества и рабству, поэтому науки ничего кроме вреда человечеству не принесли. [82] Получив премию и внезапно достигнув славы, Руссо начал жить в соответствии с принципами, изложенными в сочинении. Он стал подчеркивать свой простой образ жизни и продал часы, сказав, что ему больше не надо знать времени. Итак, первым вкладом Ж.Ж. Руссо в философию был вывод о вреде науки.
Во втором философском трактате "Рассуждение о неравенстве" (1754), он продолжил развитие нелепой идеи, что "человек по натуре своей добр и только общество делает его плохим", которая была на ура воспринята атеистами, так как противоречила церковной доктрине первородного греха. Он утверждает, «чтобы уничтожить зло, необходимо лишь отвергнуть цивилизацию, так как человек по природе добр и дикарь, когда он сыт, находится в мире со всей природой и является другом всех существ». [82. 31-98] Эти идеи Руссо почерпнул в древнегреческих мифах о «золотом веке», которые прочитал в раннем детстве. Так родилась фантазия о благородном дикаре, живущем в джунглях, послужившая основой для создания романтических легенд о Пятнице Даниэля Дефо и Маугли Р. Киплинга. Этими книгами зачитывались миллионы романтиков XIX и XX веков, но их фантастические измышления были полностью опровергнуты наукой, которая доказала, что дети, выросшие в звериной стае, и возвращенные в человеческое общество не могли стать полноценными людьми. Антинаучная идея о первобытной доброте человека была опровергнута этнографами, которые нашли, что в первобытных обществах охота за головами, каннибализм и войны на поголовное уничтожение являются обычным явлением. Были открыты и другие научные законы, опровергающие эти фантазии. Они противоречат открытому Ч. Дарвином закону о борьбе за выживание, как главном двигателе развития живой природы.
З. Фрейд вывел, что побудительным мотивом, движущим поведение ребенка, является «принцип удовольствия», присущий младенцу с момента рождения и являющийся источником не альтруизма, а природного эгоизма. А. Адлер установил, что «стремление к превосходству» является естественным качеством ребенка. Выводы этих ученых свидетельствуют, что природа вкладывает в гены ребенка не альтруизм, а эгоизм, что является совершенно нормальным в условиях борьбы за выживание. Когда ребенок подрастает и начинает жить в условиях социума, его поведение должно корректироваться законами и нормами этого социума, выработанными культурой и этикой. Культура не враг человека, а наоборот, тот духовный фундамент, которым он должен овладеть, чтобы стать человеком, порвав с животными инстинктами, данными природой.
Назвать фантазии Руссо утопиями нельзя, так как утопия это мечта о построении недостижимого будущего, а он мечтает не построить новое, а наоборот сломать созданное культурой и вернуться в каменный век, поэтому к ним больше подходит определение – «бред» не слишком психически здорового человека. Популярность Руссо подготовила успех подобным бредовым идеям, развитым Ф. Ницше. Б. Рассел в «Истории Западной философии» прямо указывает на генетическую связь идей Руссо с идеологией Гитлера. Из бредовых фантазий Руссо родилось целое направление во вполне серьезной науке - педагогике, названное «свободным воспитанием».
Следующими открытием Руссо было отрицание частной собственности, которое он почерпнул, по-видимому, в книге Платона «Государство». Он утверждает, что заслуживающая сожаления революция вводит металлургию и земледелие. Зерно есть символ нашего несчастья. Европа - это наинесчастнейший континент, потому что она имеет больше всех зерна и железа. Руссо послал это сочинение Вольтеру, который ответил (1775): "Я получил вашу новую книгу против рода человеческого и благодарен вам за нее. Не было еще случая, чтобы такие способности использовались для того, чтобы сделать всех нас глупыми. Каждый стремится, читая вашу книгу, ходить на четвереньках". [57. 826] Вольтер смотрел на Руссо, как на злобного сумасшедшего; Руссо говорил о Вольтере, что это "трубадур бесчестья, прекрасный ум и низкая душа".
Многие современники Руссо считали его отвратительным человеком. Философ Беркли дал ему такую характеристику: "У него нет принципов, которые оказывали бы влияние на его чувства или руководили бы его разумом, - одно тщеславие".
Приблизительно в 1745 он встретился с Терезой Левассер, которая была служанкой отеля в Париже. Он жил с ней до конца своей жизни (это не мешало ему встречаться с другими дамами) и имел от нее пятерых детей, которых отдал в воспитательный дом. Никто не мог понять, что привлекало его в ней. Она была безобразна и невежественна, не умела ни читать, ни писать (он научил ее потом писать, но не читать). Она не знала названий месяцев и не умела считать деньги. Ее мать была жадной и скупой. Обе они использовали Руссо и его друзей в качестве источника дохода.
"Исповедь савойского викария" и "Общественный договор" - книги, значительно увеличившие его известность, вызвали против него бурю официального осуждения. Он был вынужден бежать из Франции. Женева отказалась его принять. Берн отказал ему в убежище. Наконец, Фридрих Великий сжалился над ним и позволил ему жить в своих владениях. Здесь он жил в течение трех лет. Но в конце этого периода (1765) крестьяне Мотьера, руководимые своим пастором, обвинили его в отравлении и попытались его убить. Он бежал в Англию, где Юм в 1762 году предложил ему свои услуги.
Юм был больше всех верен ему, говоря, что он очень любит его и может жить с ним всю жизнь во взаимной дружбе и уважении. Но тем временем Руссо стал страдать от мании преследования, которая окончательно свела его с ума, и он подозревал Юма в том, что тот является участником заговоров против его жизни. Свои последние годы он провел в Париже в очень большой бедности, и, когда умер, подозревали, что он покончил самоубийством.
Религия Руссо
Руссо дважды был ренегатом, первый раз в ранней юности он по материальным соображениям предал кальвинизм, перейдя в католичество, а второй раз уже в зените славы он отказывается от католичества, возвращаясь к кальвинизму. Видимо, желая оправдать свое поведение, он помещает в книге «Эмиль» главу – «Исповедь савойского викария», в которой пытается реабилитировать себя. Пространные рассуждения Руссо сводятся к тому, что, так как религии многочисленны, а их последователи считают истинной только свою, то ни одна из них не может быть по-настоящему подлинной, хотя христианское «Евангелие заключает в себе столь великие, столь поразительные, столь неподражаемые черты истины», которые могут исходить только от Всевышнего. Бог для него - «Существо, которое двигает Вселенную и дает всему порядок... Но, «проникнутый мыслью о своем бессилии, я никогда не буду рассуждать о природе Божества, если только меня не принудят к этому…»
А дальше Руссо изрекает «истины», от которых несет не просто невежеством, а мракобесием. «Священные книги религии, допускающей три откровения, написаны на языках, неизвестных народам, которые ее исповедуют. Евреи не знают больше древнееврейского языка; христианам незнаком ни древнееврейский, ни греческий. Турки и персы не понимают арабский язык, да и сами современные арабы не говорят больше на языке Магомета… Я никогда не соглашусь с тем, что в книгах заключено все знание, потребное людям…» Вот так, он берет на себя право судить о знаниях, заключенных в книгах, которые, по-видимому, не читал.
И делает вывод: «Самые высокие представления о Божестве дает нам наш собственный разум. Приглядитесь к зрелищу природы, прислушайтесь к внутреннему голосу; неужто Бог еще не все открыл нашим глазам, нашей совести, нашему разуму? Богу нужен культ, исповедуемый сердцем…» Но у каждого человека свой разум «значит истина, думал я, не едина, и то, что достоверно для меня, может быть неверно для вас?»
Отказавшись от внешних культовых или религиозных источников веры, он обращается к самому человеку. «Размышляя о природе человека, я думал, что открыл в ней два различных начала: одно возвышало его до изучения вечных истин, до любви к справедливости и нравственно прекрасному, до областей духовного мира, созерцание которого составляет усладу мудреца; другое возвращало его вниз, к самому себе, покоряло его власти чувств, страстям, которые являются их слугами...» Он делает вывод, с которым трудно не согласится: «Совесть есть голос души, страсти — голос тела». И продолжает: «Я чувствую свою душу, я узнаю ее через чувство и мысль; я знаю, что она есть, не зная…» Далее он называет истоки своей религии, которую называет естественной: «Есть, значит, в глубине душ врожденное начало справедливости и добродетели, в силу которого, вопреки нашим собственным правилам, мы признаем свои поступки и поступки другого или хорошими или дурными; это именно начало я называю совестью… О, совесть, совесть! без тебя я не чувствую в себе ничего такого, что поднимало бы меня над уровнем зверей...» С таким выводом невозможно не согласится. Руссо совершенно добросовестно заблуждается, считая, что в душе существует «врожденное начало справедливости и добродетели». Он, видимо, не хотел слушать имевшиеся в его время многочисленные свидетельства путешественников о существовании в тропических странах не тронутых цивилизацией каннибалов, с удовольствием поедавших других людей. А это самое «начало справедливости и добродетели» не что иное, как результат воспитания, привитого культурой, потому что без воспитания нравственности никаких врожденных добродетелей в человеке не проявляется. В этом легко убедиться на примере современной школы, отказавшейся от многовековых традиций воспитания, что привело к невиданному росту немотивированной агрессии и насилия не только по отношению к товарищам, но и педагогам.
Руссо заменяет божественный закон, изложенный в священных книгах, на естественный запечатленный в душе человека Творцом. Его рассуждения о различиях между этими законами совершенно бессмысленны, а точнее вытекают из его протестантского религиозного опыта: «Обязанности, налагаемые естественным законом, почти искорененные из моего сердца людской несправедливостью, снова начертываются там во имя вечной справедливости, которая налагает их на меня и видит, что я исполняю их. Я уже чувствую себя сознанием и орудием Верховного Существа, которое хочет блага…» Это тирада подтверждает протестантские воззрения о личной связи верующего с творцом, поэтому его понимание естественной религии больше похоже на проповедь протестантизма в католической Франции. Об этом же говорит его признание: «Если бы у меня в соседстве или в приходе были протестанты, я не делал бы различия между ними и моими настоящими прихожанами во всем том, что касается христианской любви».
Руссо понимает, что излагаемые им взгляды: «Весьма близки к деизму или естественной религии, которую христиане нарочно смешивают с атеизмом или неверием, т. е. с совершенно противоположным учением». Сетования на неправильное понимание его взглядов ничего не меняют, так как он действительно расшатывал христианскую религию и действовал на руку атеистам. И христиане того времени как католики, так и протестанты единодушно ополчились против него. В Париже по настоянию католической церкви была публично сожжена его книга «Эмиль, или о воспитании». Возможно именно этот факт сделал его книги еще более популярными.
Общественный договор
Политическая теория Руссо изложена в его "Общественном договоре", опубликованном в 1762 году. Первая глава начинается с фразы: "Человек рожден свободным, а между тем везде он в оковах. Иной считает себя повелителем других, а сам не перестает быть рабом в еще большей степени, чем они". [82. 152]Свобода есть номинальная цель мысли Руссо, но в действительности такой целью является равенство, которое он ценит и которого он стремится добиться даже за счет свободы.
Договор состоит в "полном отчуждении каждого члена вместе со всеми своими правами в пользу всей общины. Это заключает в себе полную отмену свободы и полное отрицание учения о правах человека.
Общественный договор может быть изложен в следующих словах: "Каждый из нас отдает свою мощь под верховное руководство общей волей, и мы вместе принимаем каждого члена как нераздельную часть целого". Этот акт ассоциации создает нравственное и коллективное тело, которое называется "государством", когда оно пассивно, "верховной властью" (или сувереном), когда оно активно, и "силой" в отношении к другим подобным ему телам,
Руссо не питает такого глубокого уважения к частной собственности, которое характерно для Локка и его учеников. "Государство по отношению к своим членам становится хозяином всего их имущества". Не верит он и в разделение властей, которое так проповедовали Локк и Монтескье.
"Общественный договор" стал библией большинства вождей Французской революции, но, несомненно, так же как и Библия, он не был тщательно прочитан и еще в меньшей степени понят многими из его последователей.
- Байрон
Байрон (1788-1824), творчество которого было одной из вершин романтизма, воплощал в своем характере и судьбе тип аристократического бунтаря. – «это тип, резко отличающийся от вождя крестьянского или пролетарского восстания. Те, кто голоден, не нуждаются в разработанной философии, которая кажется им лишь развлечением праздных богачей. Они хотят то, что имеют другие. Аристократический бунтарь, поскольку ест досыта, должен иметь другие причины недовольства. Любовь к власти является основой этого недовольства, но в их сознании имеет место критика управления миром, которая принимает форму титанического, космического самоутверждения, а у тех, у кого осталось некоторое суеверие, сатанизма. И то и другое мы находим у Байрона. И то и другое в большинстве своем через людей, на которых он влиял, становится общепринятым среди слоев общества, которые едва ли можно считать аристократическими. Аристократическая философия бунтарства, развиваясь и изменяясь по мере того как она достигает зрелости, вдохновляет много революционных движений, начиная с карбонариев после падения Наполеона до переворота Гитлера в 1933 году. И на каждой стадии она вдохновляла соответствующий образ мыслей и чувств среди мыслителей и людей искусства». «Байрон написал в своей жизни очень много благородных стихов, восхваляя свободу, но следует понять, что свобода, которую он восхвалял, была свободой немецкого князя или вождя чероки, а не свободой низшего сорта, которой могут наслаждаться простые смертные.
Для некоторых европейцев Байрон и Гёте были величайшими гениями столетия. Романтизм Байрона был лишь наполовину искренен и ярко проявлялся в его космическом отчаянии и открытом неуважении к человечеству». Такую характеристику личности и творчеству Байрона дал Бертран Рассел. [57. 893-900]
4. Атеизм
В XVIII веке языческий дикарь, закованный в цепи христианской морали, очнулся и начал их рвать. Вся либеральная общественность рукоплещет этому уже более двухсот лет. Значительная часть интеллигенции присоединяется к этому восторгу, не утруждая себя размышлениями, а что даст ей возвращение язычества? Ответ может быть только один – ничего хорошего. Когда либералы восторгаются демократией и свободой в античной Греции и Риме, они словно не знают, что женщины там были лишены прав полностью как в Греции или частично как в Риме. В императорском Риме всеми правами обладал только император, а остальное население зависело от его милости.
Не следует забывать и о положении бесправных рабов. Если соглашаться на возвращение языческих обычаев, то следует определиться, кто согласится стать рабом? Не мешает вспомнить и о том, что либерализм возник как движение за свободу не всех людей, а только обладающих собственностью. Люди, не имеющие собственности, могут быть либералами только в качестве их марионеток, поэтому отсутствие собственности и отнесет человека к рабам.
К концу 18 столетия власть феодалов и церкви, мешавшая собственникам-буржуа обогащаться и свободно пользоваться своими богатствами, стала для них нестерпимой. Возрождение, вернувшее в общество античное искусство, философию и языческие взгляды на мораль, дало толчок борьбе с одним из главных врагов - церковью, которая оказалось более слабой, чем феодальная власть королей.
Реформация, начавшаяся в 16 веке, выливалась не только в крестьянские войны с феодалами, которые вели низы, но была поддержана знатью Германии и других стран Европы в борьбе с католицизмом, и привела к появлению стран, в которых протестанты одержали победу и римский папа ничего с этим не смог поделать. Религиозные войны, полыхавшие в Европе в течение XVI и XVII, веков показали, что эра безраздельного господства римского папы ушла в прошлое. Континент разделился на католические и протестантские страны. Франция хотя и считалась католической страной, но власть королей стала абсолютной, и он устанавливал порядок жизни всех слоев общества, не желая разделять свою власть с католической церковью и папой. В 1772 году в стране была официально упразднена инквизиция. Король и не предполагал, что через семнадцать лет произойдет революция, которая провозгласит республику и лишит монарха жизни.
С ликвидацией инквизиции были сняты все препятствия, мешавшие развитию свободной мысли. Либертинаж во Франции во второй половине 18 века достиг своего расцвета как в форме свободомыслия, направленного против короля и церкви, так и в форме распутства, подрывавшего устои общества и семьи. Главным содержанием либертинажа в обеих его формах был атеизм, причем он принимал самые разрушительные формы, будучи направленным против морали, семьи, религии и монархии.
Надо отдать должное французским королям и их приближенным, которые как люди образованные, в полной мере отдали дань новомодным веяниям. Двор короля Франции в течение XVII – XVIII веков был средоточием разврата во всех мыслимых видах. Де Саду было с кого писать персонажи в своих сочинениях. Французская революция 1789-1793 гг. была вызвана многими причинами, но нравственная деградация королевского двора среди них была не последней. «В действительности же новая мораль распространялась во французском обществе с головокружительной скоростью. Если придерживаться противоположного мнения, то причины успеха революции 1789 года так и останутся до конца не проясненными». [83] Как рабовладельцы рухнувшего Рима, так и феодалы Франции сделали все, чтобы приблизить гибель собственного общественного строя.
- Атеизм французских просветителей
Во второй половине 18 столетия атеизм добивается не просто права на существование, но становится чрезвычайно модным в кругах парижской аристократии и образованной публики. Мода на атеизм сливается с модой на безнравственность. Как отмечает А. Викторов: «Во времена Просвещения нравственная распущенность становится модной, хотя упадок нравственности, без сомнения, не мог не повлечь за собой определенного упадка в философии и литературе». [83. 228] Виднейшие французские ученые-материалисты открыто причисляют себя к атеистам. Среди них мы видим: Д. Дидро (1713-1784 гг.), Ламеттри (1709-1751 гг.), Гольбаха (1723-1789 гг.), Робинэ (1735-1820 гг.) и многих других.
Жюльен Офре Ламетри (1709—1751) пишет свое главное сочинение «Человек-машина», в котором утверждает главную мысль, что человек и животные — проявления одной и той же субстанции, различие между ними определяется организацией и воспитанием. Затрагивая проблему происхождения жизни, Ламетри говорит о том, что «материи пришлось пройти через бесчисленное количество всяких комбинаций, прежде чем она достигла той единственной, на которой могло выйти совершенное животное».
Клод Адриан Гельвеций (1715— 1771) считает, что природа содержит только материальные тела, которым присущи протяженность, плотность, непроницаемость, способность ощущения, движение. Рассматривая свойства человека, он утверждал, что физическая чувствительность лежит в основе всех мыслей и действий. Люди от природы обладают одинаковыми умственными способностями; умственное неравенство — следствие различного воспитания. Вся человеческая жизнь — непрерывное воспитание.
Поль Анри Гольбах (1723— 1789) - систематизатор материалистических и атеистических идей эпохи Просвещения. В своей теории бытия он отстаивал материалистический монизм: «Вселенная, это колоссальное соединение всего существующего, повсюду являет нам лишь материю и движение». Материя не сотворена, вечна, она — причина самой себя. Движение — способ существования материи.
Главный мотив всех человеческих действий — интересы. Важнейший интерес человека — стремление к счастью. Чтобы достичь счастья, человек нуждается в помощи со стороны других людей. Поэтому существенный интерес человека состоит в том, чтобы содействовать счастью ближних, которые в этом случае также будут способствовать его благополучию. Быть добродетельным означает приносить пользу людям; порочный человек — тот, кто вредит ближним и приносит им несчастье. Как видим, несмотря на свой атеизм, Гольбах еще остается на позициях христианского гуманизма и не перешел на позиции индивидуализма. Для него счастье ближних важнее индивидуального благополучия.
Заключение.
Деятели эпохи Просвещения стали идейными продолжателями Возрождения, От проповеди индивидуализма, как права на свободное развитие собственной личности, их представители переходят к проповеди права на господство, унижение, подавление другого ради собственного удовольствия.
Де Сада никто не причисляет к просветителям, но чем же является его философия, если не продолжением их идей? Философия маркиза целиком базируется на выводах философов-просветителей. Об этом говорят не только его «творения», но и биография. Он был лично знаком со многими из них. Его можно даже назвать популяризатором атеистических идей, так как он их распространял через книги с самым популярным эротическим содержанием. Правда, у него идеи принимают гипертрофированную форму.
Руссо и Байрон в своих творениях говорят о совести и высоких чувствах, но их романтизм, проповедующий индивидуализм, в своей основе тоже несет разрушающий нравственность заряд.
Глава 11. Этика бунтарства
1. Главные направления этической мысли I-ой половины XIX в.
Христианская этика к началу XIX в. была повержена потрясениями, вызванными Французской революцией 1789-1793 гг. Ее основополагающий принцип «любовь к ближнему» казалось бы, утонул в крови, пролитой террором во Франции и общеевропейскими войнами, развязанными Наполеоном. Наступивший век стал временем торжества материализма, который пытался дать ответ на вопрос, какими принципами должны руководствоваться люди в отношениях между собой? Среди множества ответов на него можно отметить главные - от провозглашения необходимости борьбы за всеобщее счастье, до уничтожения классов или наций, мешающих жить и противопоставления индивидуума обществу и государству. Рассмотрим их подробнее.
- Утилитаризм
Философское направление утилитаризма сложилось под влиянием трудов английского философа Иеремии Бентама. Его последователи стали людьми, которые заложили начала либерализма и отчасти повлияли на возникновение социализма.
Иеремия Бентам (1748-1832) всю свою философию основал на двух принципах: "принципе ассоциации" и "принципе наибольшего счастья". Бентам утверждал, что добро есть наслаждение или счастье - он использует эти слова как синонимы, - а зло есть страдание. Из всех возможных состояний наилучшим является то, в котором наслаждение максимально превышает страдание. Не трудно заметить, что истоки его философствования ведут к Эпикуру. Бентам не только утверждал, что добро вообще есть счастье, но и что каждый индивидуум всегда стремится к тому, что считает своим собственным счастьем, а здесь явственно проглядывает индивидуализм. Дело законодателя устанавливать гармонию между общественными и личными интересами.
Человека надо наказывать по законам уголовного права, для того чтобы предотвращать преступления, а не потому, что мы ненавидим преступника. Более важно, чтобы наказание было неизбежным, чем чтобы оно было суровым. В его время в Англии за многие совсем небольшие проступки подвергали смертной казни. Это привело к тому, что присяжные часто отказывались признать преступника виновным, так как считали наказание чрезмерным. Бентам выступал за отмену смертной казни за все преступления, кроме самых тяжких, и еще при его жизни уголовный кодекс был смягчен в этом отношении. Идеи Бентама развил Джон Стюарт Милль. Они оказались привлекательными для значительной части интеллигенции и стали базовыми для становления английского и европейского либерализма.
- Позитивизм
Идеи атеистов французского Просвещения получили во Франции свое научное оформление в виде философской системы, названной позитивизмом. Родоначальником позитивизма считается французский философ Огюст Конт (1798-1857), один из основоположников не только позитивизма, но и социологии. Его основные идеи изложены в работах «Курс положительной философии» (1830-1842) и «Дух позитивной философии». Для Конта в науке главным являются твердые, несомненные, устойчивые факты, поэтому задачей науки является сбор и систематизация таких фактов, но не рассуждения об их причинах, так как ни религия, ни философия их не могут зачастую объяснить. Поэтому в науке слово «почему» следует заменить словом «как». Структуру философии раскрывает «энциклопедический закон», который устанавливает классификацию наук. В «Курсе позитивной философии» иерархия наук, в которой находит свое выражение «энциклопедический закон», выглядит следующим образом: 1)математика, 2) астрономия, 3) физика, 4) химия, 5) физиология (биология), 6) социальная физика (социология). С исторической точки зрения, по Конту, предложенная им иерархия отражает порядок последовательного возникновения наук. Таким образом, классификация выстроена по принципу движения наук от более древних к более новым. Позитивизм тем самым считает, что все подлинное положительное знание может быть получено лишь как результат отдельных специальных наук и их синтетического объединения. Философия как особая наука, претендующая на самостоятельное исследование реальности, не имеет смысла, а значит и права на существование. Главным лозунгом позитивизма является утверждение, что каждая наука — сама себе философия. Этот вывод позитивистов создал опасный прецедент, длящийся до наших дней, когда каждый специалист, в узкой сфере научных знаний, слабо разбирающийся в других отраслях знания начинает расширительно толковать полученные им результаты исследований. Для некоторых из них слово «философ» стало синонимом неспециалиста. С легкой руки позитивистов зоологи стали исследовать мораль и делать по результатам таких исследований выводы, представляемые как выдающиеся научные открытия.
По мнению французского философа, в обществе будущего политику станет определять мораль. В основе позитивистской морали — принцип альтруизма (термин введен Контом). Альтруизм предполагает возвышение общественных интересов над личными, выступает «принципом всеобщей любви». Позитивистская мораль усматривает ценность людей не в том, что они — неповторимые отдельные существа, а в том, что они — различные части единого социального организма. Девиз позитивистской морали — «жить для других». Очень гуманные взгляды Конта на мораль основываются еще на античных, подхваченных просвещением утопических утверждениях, что разум, знание и мораль синонимы. Еще Сократ говорил, что безнравственное поведение является результатом незнания человеком добродетелей. Только в ХХ столетии, пережив две мировые войны, человечество, поставив себя на грань ядерного уничтожения, развело эти понятия. Христианство с момента возникновения утверждало, что вера выше знания. Веру необходимо понимать не только как поклонение Богу, но и выполнение его нравственного закона.
Знание, разум, не облагороженные верой – убеждением в обязательности исполнения нравственных норм становятся просто опасными для человечества, потому что могут служить антигуманным целям. В качестве примеров могут служить идеология фашизма с его геноцидом других народов, создание ядерного оружия, возникновение опасности экологической катастрофы и многое другое. Однако такая трактовка соотношения веры, разума и знания не принимается позитивистами.
Материалист Конт понял ущербность своей философской системы, из которой исключался человек и его внутренний, духовный мир. В последние годы своей жизни он выступил с обоснованием религии Человечества. Конт провозгласил, что «Человечество есть истинное Великое Существо», «которое навсегда заменило понятие Бога». Жрецами Человечества выступают философы-позитивисты, а «наука приобретает истинно — священный характер, как систематическое основание всеобщего культа». Культ Человечества, по Конту, требует введения новых общественных празднеств и обрядов, прославления великих людей, введения нового, «позитивистского» календаря. Позитивная философия должна превратиться в «окончательную религию». Конт ярко демонстрирует шаткость материалистической мировоззренческой позиции. Отрицая религию, выработанную в течение тысячелетий, он предлагает придумать искусственную религию, для того чтобы воплотить в жизнь христианский принцип «всеобщей любви».
Идеи материалистов просвещения и позитивистов пользовались чрезвычайной популярностью и широко влияли, в первую очередь на студенческую молодежь, которая несла их во все слои общества. Эти идеи способствовали тому, чтобы в Европе возникли философские воззрения, в которых любовь уступает место ненависти к людям.
2. Нигилизм
Если у романтика мы находим рудименты благородных чувств, которые скрашивают его эгоизм, то в начале 19 столетия появляется холодный и расчетливый тип, для которого нет ничего святого, и называется он – нигилист. Человек, приверженный нигилизму, имеет и соответствующее мировоззрение. Убийственную характеристику дал ему в толковом словаре В.И. Даль. Он записал, что «нигилизм безобразное и безнравственное ученье, отвергающее всё, чего нельзя ощупать». Современный философский словарь даёт ему следующее определение: «О нигилизме можно говорить в двух смыслах. В метафизическом нигилизме речь идёт об абсолютном ничто: имеется в виду, что нет и не существует неких неизменных оснований, т.е. нет ни вечного Бога, ни вечного бытия... Если нет неизменного бытия или «Бог умер», то нет ничего кроме становления, нет чёткого критерия истинности. Отсюда - «все дозволено» (Ф. Достоевский)…Следствием метафизического нигилизма является нигилизм этический. Отрицание вечного Бога или Бытия влечёт за собой разрушение всех прочных критериев различения добра и зла, всеобщего морального закона. Все идеалы оказываются исторически относительными, как предрассудки, иллюзии или идеологические клише». Нигилизм порождает два типа отношений к окружающему миру и людям. Первым является отказ от возвышенных, прежде всего, духовных устремлений и нацеленность на гедонизм - удовлетворение сиюминутных желаний. Вторым типом нигилистического отношения к миру является стремление к разрушению. Такой нигилизм поистине страшен, так как порождает радикализм и экстремизм. Если метафизический нигилизм вёл к отрицанию Бога, религии и церкви, этический отрицал идеалы, ценности и мораль, а на их основе вырастал нигилизм политический, который отвергал семью, государство, право и частную собственность, на страже которой они стояли». [84]
Для того, чтобы стать нигилистом, необходимо быть убежденным атеистом. В своих философских откровениях де Сад, еще не знакомый с самим термином, выступает как вполне сформировавшийся нигилист, бравирующий своим атеизмом. Хотя основоположником философского нигилизма принято считать М. Штирнера, но маркиз жил и писал раньше.
- Макс ШтирнерК предтечам нигилизма относят, прежде всего, немецкого философа Макса Штирнера (настоящее имя Каспар Шмидт) (1806-1856), который считается глашатаем идей анархизма, экзистенциализма, постмодернизма задолго до их официального признания. В своей книге «Единственный и его собственность», опубликованной в 1845 году, он провозглашает, что «идеи отечества, нравственности, законности, благочестия, богобоязни, общие для разных людей, для человеческих масс, довлеют над человеком, сковывают его свободу. Они не более чем призраки…Человек должен преодолеть призраки, освободиться от них, утверждая себя в качестве собственника мира предметного и мира духовного. Для этого необходимо вернуться к самому себе, реабилитировать свой естественный эгоизм и индивидуализм, научившись отдавать предпочтение личному перед «духовным». С позиций гуманного эгоизма Штирнер критикует и либерализм и социализм».[84. 1238] Он считает, что либерализм тиранию феодальной эпохи подменяет тиранией законов, написанных с целью подчинения людей власти денег. Социалисты, по его мнению, добившись отмены собственности, сделают всех людей нищими перед лицом высшего собственника – государства. Сломать существующее социальное устройство, можно по мысли Штирнера не революцией, которая рождает новую государственность, а восстанием индивидуумов. Восстание, а точнее бунт, о котором говорит Штирнер, полностью оправдывает преступление. «Порвать со священным, а ещё лучше разорвать священное, - это, возможно, станет всеобщим устремлением. Речь идёт не о новой близящейся революции, а о могучем, надменном, бесцеремонном, бесстыдном и бессовестном преступлении». [85] Философствования Штирнера преступают все границы морали. Он считает, что в таком восстании совершенно свободных индивидуумов, не будет ни преступлений, ни грехов, а, соответственно, ни грешников, ни преступников. Такой эгоист имеет право на всё, в том числе и на убийство. Остатки совести Штирнера подсказывают единственное ограничение убийства: «Убивать их, но не мучить». Штирнер понимает, что право на убийство, предоставленное каждому, приведёт к коллективному самоубийству и хаосу. В итоге этого восстания: «Тебя (немецкий народ) похоронят. Вскоре твои братья, другие народы, последуют за тобой. Когда все они уйдут, человечество будет погребено, и на его могиле Я, его наследник, наконец-то буду смеяться». [85. 168]
В нашей стране любят цитировать слова о русском бунте «бессмысленном и беспощадном», как слепой и стихийной ярости темного и невежественного народа. Трудно понять не менее бессмысленные и беспощадные философствования цивилизованного европейца, призывающие человечество к всеобщему уничтожению. Альбер Камю сказал: «Как только человек подвергает Бога моральной оценке, он убивает Бога в самом себе». [85. 166] Смеяться на могиле уничтоженного человечества не может просто человек. На это способен только демон. Философия Ницше появилась не на пустом месте. Альбер Камю считает, что именно Штирнер являлся его предтечей.
Другим человеком философия которого оказала разрушающее влияние на этику был – А. Шопенгауэр.
- Артур Шопенгауэр (1788—1860) — немецкий философ-иррационалист, тяготевший к немецкому романтизму и к мистике. Шопенгауэр оспаривал само понятие разума, введя в него бессознательно-иррациональные моменты. Интеллект, сам того не сознавая, функционирует не по своему рациональному плану, но по указаниям воли, которая признается единой энергетической основой всех личных воль и самого объективного мира: для него интеллект — это лишь орудие воли к жизни, как когти и зубы зверя. Интеллект утомляется, а воля неутомима. Реальна только одна космически холодная сатанинская воля, которая проявляется во всем течении событий Вселенной: мир — только зеркало этого воления, выступающее как представление. Мир, по Шопенгауэру, нелеп, а вся история мира — это история бессмысленных метаний воли, когда она вынуждена пожирать самое себя, так как кроме нее ничего нет. Мир мыслился им как воля и представление. Таким образом, волюнтаризм является основным и универсальным принципом всей философии мыслителя. Интуиция — это первый и важнейший вид знания. Весь мир рефлексии в конечном счете покоится на интуиции. По Шопенгауэру, истинно совершенным познанием может быть только созерцание, свободное от всякого отношения к практике и интересам воли.
Этика Шопенгауэра безотрадно пессимистична. Страдание присуще жизни неотвратимо. То, что называют счастьем, имеет всегда отрицательный, а не положительный характер и сводится лишь к освобождению от страданий, за которым должны последовать новое страдание либо томительная скука. Из признания доминирующей роли страдания следует сострадание в качестве важнейшего этического принципа. Противоборствующим состоянием духа, препятствующим страданию, является состояние полного отсутствия желания. Симптом этого — переход к полному аскетизму. Отрицание христианства и восхищение Буддой лежат в основе его этических взглядов.
- Фридрих Ницше (1844—1900) — немецкий философ, яркий проповедник индивидуализма, волюнтаризма, иррационализма и ненависти к людям. Свое завершённое выражение этический нигилизм нашёл в философии Ф. Ницше, который «обозначает словом «нигилизм», заимствованным у Тургенева, явление, связанное с переоценкой высших ценностей, именно тех ценностей, которые только и наполняют смыслом все действия и стремления людей. В это слово Ницше вкладывает следующий смысл: «нет больше ничего, во имя чего следует жить и к чему надо было бы стремитья».
Ницше не любил Ч. Дарвина, но переносил его идеи о борьбе за существование животных на жизнь человеческого общества. В человеке он подчеркивал биологическое начало. Интеллект же есть лишь высший слой, необходимый для сохранения телесных образований, в первую очередь инстинктов. Каждый человек по-своему конструирует мир, исходя из своих индивидуальных особенностей: у каждого в голове — своя индивидуальная мифология в условиях его стадного бытия.
Ницше отвергает принципы демократии и исторического прогресса: он противопоставляет им любовь к судьбе; он отвергает также идеи равенства и справедливости как «разлагающие цельность человеческой природы». Ницше развивает элитарную концепцию абсолютного господства «высшей касты» — тех «немногих», которые «имеют право» воплощать счастье, красоту и добро, господствовать над подавляющим большинством — серостью, которую не общество, а сама природа будто бы предназначила к тому, чтобы быть «общественной пользой».
Ницшеанский образ «сверхчеловека» воплощает его критику морали. Согласно Ницше, мораль играет разлагающую роль, предполагая послушание, терпение, совестливость: все это размягчает и расслабляет волю человека. Образ «сверхчеловека» — это культ «сильной личности», одержимой жаждой власти. По Ницше, все критерии морали носят чисто произвольный характер, а все формы человеческого поведения маскируют «волю к власти».
После появления работ Ф. Ницше нигилисты, к какому бы движению они не примыкали, получили пророка, который подводил философскую базу под их разрушительные теории. Ницше узаконил в сознании людей не просто возможность, а необходимость использования насилия в качестве инструмента для достижения поставленных целей. Он обосновал закономерность использования «права сильного», тем самым открыв путь возвращения к первобытной, языческой морали.
Своим главным врагом он считает Иисуса Христа и христианство. Его отношение к Христу наполнено маниакальной ненавистью. Своё главное произведение, в котором он обрушивается на христианство, с демонической яростью, называется «Антихрист. (Проклятие христианству)». Это упоминание о присутствии в сознании Ницше демонологии не случайно, так как ещё в 1883 году в одном из писем Ницше пишет: «Угодно ли Вам услышать одно из новых моих имён? В церковном языке существует таковое: я есмь… Антихрист». [84. 49]Человек, объявляющий себя Антихристом, не делает этого спонтанно.
Бертран Рассел сумел разглядеть связь сатанизма Байрона и дьявольской воли Шопенгауэра с маниакальной ненавистью к Христу Ницше. Провозглашая себя Антихристом, то есть противником Христа, Ницше не скрывает и своего идеала. Вот что он пишет в своей работе «ECCE HOMO»: «Заратустра не оставляет здесь никаких сомнений; он говорит: познание добрых, «лучших» было именно тем, что внушило ему ужас перед человеком; …он не скрывает, что его тип человека есть сравнительно сверхчеловеческий тип, сверхчеловечен он именно в отношении добрых, добрые и праведные назвали бы его сверхчеловека дьяволом…» [86]
3. Анархизм
Нигилистические идеи разрушения старого мира оформились в виде идеологических учений раньше, чем человечество узнало о теории Ч.Дарвина. Анархизм стал первым идеологическим движением, строившимся на нигилистических принципах. Хотя он не совершил в истории таких масштабных и громких преступлений подобно фашизму и коммунизму, но в течение двух столетий оказывал немалое влияние на формирование мировоззрения у молодёжи, особенно студенческой.
Анархизм не однороден. Попытаемся очень кратко рассказать о его некоторых направлениях. Впервые анархические взгляды были изложены английским проповедником Вильямом Годвином в 1793 году. Своему учению о праве, государстве и собственности он ещё не дает имени анархизма, но уже не боится этого слова. «Анархия – это страшное зло, но деспотизм ещё ужаснее. Там, где анархия убила сотни людей, деспотизм поглотил много миллионов жертв и этим лишь поддерживает невежество, порок и нищету; анархизм кратковременное зло, деспотизм почти бессмертен» [87] - писал Годвин в своём труде. По его мнению, высшим законом является всеобщее благо. Для его осуществления необходимо уничтожить право и государство. Его мысли по данному вопросу имеют весьма привлекательную основу. «Из несметного количества правовых предписаний вытекает их сомнительность. Эти предписания даны для того, чтобы каждый простой человек знал, в каком он положении; но не смотря на это, самые лучшие юристы бывают различного мнения об исходе какого-нибудь дела». [87. 47] Самое любопытное заключается в том, что по своей сути слова Годвина справедливы, так как юридическое крючкотворство в законодательной системе либерального государства достигает такой степени, что истину, которую призвано защищать право, зачастую бывает невозможно установить и выигрывает юридический спор не тот, кто прав, а тот, кто более изворотлив и богат.
Отрицая право, Годвин отрицает и государство. Он считает, что «Общество родилось в силу наших потребностей, государство же благодаря нашим недостаткам. Общество – во всяком случае, благо, государство – в лучшем случае, - неизбежное зло». [87. 50]
Другим важнейшим элементом, который в течение тысячелетий разделял людей на диаметрально противоположные группы, являлась собственность. Годвин считает, что всеобщее благо требует её уничтожения, а богатства должны распределяться по справедливости. Он провозглашает идею «равенства в собственности». При таком состоянии «работа должна бы была стать до того лёгким бременем, что сделалась бы полезным телесным упражнением и отдохновением. Каждый человек стал бы вести простой, но здоровый образ жизни». [87. 59]
Годвин считает, что духовный прогресс повлечёт за собой и нравственный, что пороки людей, вызываемые страхом перед законами и государством, нищетой и бедностью, исчезнут как по мановению волшебной палочки. «Никто не был бы врагом своего соседа, так как не было бы предметов раздора; и, таким образом на троне восседало бы человеколюбие, следуя указаниям разума». [87. 60]
Главным средством осуществления намеченных планов по мысли Годвина является убеждение. Те, кто первыми познал истинный путь к светлому будущему, должны убедить в этом своих знакомых и близких, те своих и, в конце концов, все люди будут вовлечены в общее дело. Подобная утопическая вера не учитывала ни законов социального развития людей, ни психологических законов развития личности и служила для создания иллюзий, уводивших от реальности.
Русские анархисты второй половины XIX начала XX столетия М. Бакунин и П. Кропоткин стояли на тех же позициях по отношению к праву, государству и собственности, что и их предшественники. Бакунин и Кропоткин твёрдо отстаивали необходимость свершения социальной революции. Тот и другой свою веру в будущее человечества основывали в надежде на развитие науки и знаний, которые автоматически сделают людей лучше. Вот, что по этому поводу писал Бакунин: «По своему происхождению человек – зверь, двоюродный брат гориллы… Таким образом, наше животное существование уже позади нас, впереди же – человеческое; свет человечности, который один только в состоянии просветить нас и согреть, освободить, поднять, сделать нас свободными, счастливыми и побратать нас…». [87. 118] Удивительно нелепые измышления. «Зверь, двоюродный брат гориллы», отвергнув мораль и духовность, попадет в поток «света человечности». Откуда возьмётся этот свет? Как он может зажечься в душе гориллы?
В течение XIX столетия анархизм как идеологическое движение стремительно эволюционировал. От гуманистических идеалов своих основателей он вырождается до человеконенавистнической идеологии Штирнера и американского анархиста Веньямина Р. Тукера, который считал, что «Для каждого человека высшим законом является его выгода… Моя выгода – это всё то, что целесообразно для меня. Она охватывает не только низшие, но и высшие формы себялюбия… «Анархисты абсолютно отрицают идею нравственной зависимости, естественного права и обязанностей. Сила – единственное мерило для наших естественных потребностей. Каждый человек…имеет право убивать или порабощать других людей и подчинять себе весь мир, если только он имеет нужную для этого силу». [87. 229-230]
4. Коммунизм
Следующим массовым движением нигилизма стал коммунизм, который добивался революционного изменения мира путем уничтожения собственности, государства, религии, морали и моногамной семьи. «Манифест коммунистической партии», в котором К.Маркс и Ф.Энгельс изложили основные идеи коммунистического движения, был напечатан в феврале 1848 года.
Карл Маркс (1818—1883)— немецкий философ, автор теории диалектического и исторического материализма, наиболее полный и последовательный выразитель материализма. В марксистской теории принцип материализма увязан с революционным движением, сокрушением капитализма и построением нового — коммунистического общества. Маркс в основном разрабатывал проблемы экономики, социально-философские вопросы и вопросы истории философии.
В процессе рассмотрения философии он переработал идеалистическую диалектику Гегеля в материалистическую. Идеальное для Маркса — отражение материального в голове человека, свойство высокоорганизованной материи.
Центральным положением марксизма является теория прогрессивного развития общества, вызванного постоянным развитием производительных сил и ведущая к смене общественно-экономических формаций, когда на смену старой, не обеспечивающей ускоренный рост производства приходит новая, дающая более широкий простор для развития производительных сил. Эта теория заимствует принципы развития закона эволюции Ч. Дарвина, объясняющего, что более сильные и здоровые особи и виды живых существ вытесняют старые и слабые. В обществе людей борьба классов выступает как естественный процесс, обеспечивающий поступательное движение к прогрессу. На основании ее Маркс развил идею неизбежности смены капитализма социализмом на базе государственной собственности и диктатуры пролетариата, провозгласив сен-симоновский принцип социализма «от каждого по способностям, каждому по труду» и коммунизма «от каждого по способностям, каждому по потребностям».
Для обоснования своей социально-экономической теории развития общества К. Маркс вместе с Ф. Энгельсом создает материалистическую философию: диалектический и исторический материализм, фундаментом которой был идеализм Гегеля и материализм Л. Фейербаха.
Фридрих Энгельс (1820—1895)— немецкий философ-материалист, сподвижник и друг К. Маркса. Обобщал достижения естествознания, анализировал диалектические процессы в природе. Разрабатывал идею об объективной и субъективной диалектике. Придерживался теории классов и классовой борьбы, резко критиковал капитализм, особенно стадию первоначального накопления.
Критика политической экономии.
По Марксу, источником прибыли капиталиста и одновременно источником роста общественного капитала в целом и общественного богатства вообще является прибавочный труд — труд, который присваивается капиталистом и лишь частично возмещается рабочему в виде зарплаты. «Централизация средств производства и обобществление труда достигают такого пункта, когда они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют».
Б. Рассел считает, что современный материализм является по существу диалектическим и не нуждается больше ни в какой философии, стоящей над прочими науками. И тогда из всей прежней философии самостоятельное существование сохраняет еще учение о мышлении и его законах — формальная логика и диалектика. Все остальное входит в положительную науку о природе и истории. Маркс и Энгельс, создав диалектический и исторический материализм фактически уничтожили философию, она перестала заниматься глобальными проблемами бытия (онтологии) и человека (антропологии).
Последователи марксизма - В.И. Ленин и другие особый упор делали на его «научность» и «объективность». Если это так, то по каким причинам коммунизм потерпел катастрофическое поражение и переживает глобальный кризис. Из некогда мощной системы, в которую входило полмира, осталось несколько стран, да и те используют в развитии своей экономики капиталистические принципы. Почему научная система не подтвердила своей объективности?
Представляется, что причина того, что коммунизм не прошел проверки временем и практикой заключается в ущербности его этики. В том, что в его теории материализм причудливым образом переплетается с идеализмом. Сама идея построения на земле Рая путем удовлетворения материальных потребностей людей является смесью материализма и идеализма, хотя на самом деле это чистая утопия. О невозможности насытить материальные потребности человека знали все великие мудрецы древности. Будда считал, что человеческие желания – источник страданий. Сократ добродетели ставил выше богатства. Христос, призывая к себе «труждающихся и обремененных», не обещал их даже накормить, а говорил «придите ко мне и я успокою вас». Это самое «Царство Небесное» он находил внутри самого человека: «Царство Небесное внутрь вас есть». (Лк 17:21) То есть человеку нужен душевный комфорт и понимание своего предназначения, а не погоня за эфемерным призраком все большего богатства. Древние прекрасно понимали, что духовное совершенствование несовместимо со стремлением к материальным благам, но этого не поняли «ученые» марксисты. Их предупреждали великие утописты, которые описывая общество будущего, не писали о всеобщем богатстве и изобилии, а строили планы всеобщего равенства и духовного совершенствования людей.
Кроме того, коммунисты избрали главным средством построения нового общества, заимствованное в язычестве насилие. Именно насилие сыграло с ними злую шутку. Лозунг российских большевиков «железной метлой загоним человечество в социализм» не мог быть базой для консолидации общества. Как только в СССР начались процессы демократизации, и насилие ослабело, начался распад государства. В этот период не нужна была борьба против диссидентов, а, следовательно, их героизация. Государство должно было на определенных условиях их свободно выпускать туда, где им било лучше, чтобы они могли потом сравнивать. Ярчайшими примерами являются А. Солженицин и Э. Лимонов, которые вернувшись в Россию стали горячими патриотами Советского Союза.
Сегодня в российском обществе чувствуется глубочайшая ностальгия по прошлому. Да, в стране не хватало колбасы и джинсов, но была высочайшая культура и духовность, которые были разрушены начавшейся погоней за богатством. Кто же выиграл эту гонку? Наиболее аморальные типы. А подавляющему большинству населения достались жалкие крохи, более того они больше потеряли, чем приобрели.
Порочность марксизма и коммунизма заключаются в теории классовой борьбы, которая не оставляет людям выбора. Ленинский лозунг «кто не с нами, тот против нас» толкал совершенно нейтральных людей на противостояние большевикам. Вместо того, чтобы объединять единомышленников, большевики своей политикой порождали все новых врагов. Вместо здорового соревнования между старыми и новыми общественными отношениями они вводили смертельную борьбу. Чего стоит лозунг: «уничтожить кулачество как класс», который породил миллионы врагов советской власти. Дарвиновский закон уничтожения слабых, которые должны своими телами удобрить почву для роста нового, не сработал среди людей. Соревнование систем должно было проходить не в форме смертельной борьбы, а путем достижения успехов в науке, образовании, социальном обеспечении. В этих направлениях СССР добился выдающихся успехов. Причем такое соревнование нужно было использовать и во внутренней политике, хотя бы при той же коллективизации, доказывая преимущества колхозов не при помощи высылки кулаков, а хозяйственными успехами.
В первой половине ХХ в. у коммунистов было необычайно много сторонников на Западе среди интеллигенции и рабочих, которые под влиянием политики КПСС и враждебной пропаганды позже изменили свои взгляды.
5. Расизм
Расизм, исходивший из отрицания устоявшихся религиозных представлений о человеке, как об образе и подобии Бога, тоже вырос из нигилизма и дарвинизма. Идейный основатель расизма - французский граф Артюр Гобино в 1853-1855 годы публикует свой объемистый труд под названием «Очерк о неравенстве человеческих рас».
Идеи расизма и ницшеанства легли в основу появившегося в начале ХХ столетия фашизма, который опираясь на теорию Дарвина утверждал, что в силу эволюции человеческие расы по-разному приспособлены к борьбе за существование, а, следовательно, наиболее приспособленные имеют право утверждать свою волю для менее приспособленных.
6. Значение нигилизма
Нигилизм стал источником, из которого возникли современные идеологии: анархизм, коммунизм, расизм и либерализм, которые почти два столетия разрушают европейскую цивилизацию. В коммунистическом гимне «Интернационал» сказано: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем, мы наш, мы новый мир построим». История подтверждает, что с первой частью этой задачи они блестяще справились, а вот решить вторую пока не смогли.
О влиянии нигилизма на новейшую историю Европы немецкий философ Карл Ясперс сказал следующее: «Нигилизм, бессильный вначале в своих отдельных проявлениях, становится со временем господствующим типом мышления. В настоящее время представляется даже возможным, что всё наследие прошлого, начиная с осевого времени, будет утеряно, что история человечества от Гомера до Гете будет предана забвению. Это звучит как предвидение, грозящее человечеству гибелью. Во всяком случае, очевидно одно: ни предвидеть, ни представить себе, что в таких условиях произойдёт с человеком, невозможно. В настоящее время мир подвержен обаянию такого философствования, которое ищет истину в нигилизме…» [88]
В XIX столетии материалистическая философия, в основе которой лежал марксизм, окончательно сформировала задачи по будущему революционному переустройству мира, главными из которых были:
1. Уничтожение частной собственности
2. Уничтожение государства
3. Уничтожение религии
4. Уничтожение морали
5. Уничтожение семьи
Если подвести итог сделанному за 150 лет, то окажется, что многие, из перечисленных задач, успешно решены к нашему времени. Самым удивительным является преемственность между античной, марксистской и современной либеральной этикой. Либералы заимствовали задачи, поставленные Марксом, и реализует их в совершенно новых условиях, без диктатуры пролетариата и коммунистической партии.
Заключение
Торжество атеизма и материализма в общественном сознании интеллигенции XIX века привело к уничтожению представлений о «любви к человеку», на смене которому приходит «бунт против другого человека, общества и государства». Не случайно в этом столетии Европу сотрясают революции и войны, не виданные ранее по масштабам, но это только прелюдия для последующих потрясений. «Человек бунтующий» только примеряется к перестройке мира, создавая новый взгляд на общество, в котором нет места жалости и состраданию к ближним, так как закон эволюции знает только целесообразность.
Английские утилитаристы говорили о борьбе за всеобщее счастье и благополучие, но от их слов веет фальшью, такие разговоры никак не мешают отцу и сыну Миллям, виднейшим деятелям утилитаризма, служить Ост-Индской компании, подвергавшей безжалостной колониальной эксплуатации население Индии.
Глава 12. Этика мистицизма
1. Теософия
XIX столетие вошло в историю цивилизации, как век машин, пара и электричества, породивших индустриальное общество. Век Просвещения сменился веком науки, давшей философские и общественно-политические теории, по-новому рассматривающие человека и его место в обществе. Позитивистская философия, отказавшись от признания метафизики и религии, отбросила взгляд на человека как на триединство духа, души и тела, а марксистская теория стала рассматривать его как результат биологической эволюции, у которого главным мотивом деятельности становится удовлетворение материальных потребностей путем развития орудий труда и производительных сил. В марксистской теории человек теряет свою индивидуальность. На арену истории выступают классы, а революции являются ее «локомотивами». При таком подходе духовные качества человека утрачивают свое значение. Он становится винтиком громадной социальной машины, будь то класс, государство или партия.
Материалистический подход к проблеме человека, отрицание его духовности устраивал далеко не всех. Ответом на теорию эволюции Ч. Дарвина было учение нашей соотечественницы Елены Петровны Блаватской (1831-1891), ставшее широко известным в 1877 году, когда она издала свою книгу «Разоблаченная Изида», в которой выступила с критикой науки и религии, заявив, что с помощью мистицизма можно получить достоверные знания о человеке. Книга вызвала противоречивую реакцию критиков и общества. Некоторые считали ее одним из «выдающихся творений века», другие подвергли уничтожающей критике.
В этом же году в Нью-Йорке она основала Теософическое общество. В 1888 году Е.П. Блаватская написала свой главный труд «Тайная доктрина»», имеющий подзаголовок: «Синтез науки, религии и философии». Директор издательства «Звезды Гор»; член Совета республиканской общественной организации «Белорусский фонд Рерихов» В.В. Лобач об учении Блаватской пишет: «Учение, переданное Блаватской — синтез достижений философско-религиозной мысли человечества: подходя через анализ египетских, халдейских, индуистских, христианских, зороастрийских, гностических, буддистских и других священных первоисточников, Блаватская указывает на единую сущность всех религий и философий, стремится объединить их стройной мировоззренческой системой, названной Тайной Доктриной».
Некоторые исследователи полагают, что учение Блаватской — теософия — ставило целью доказать, что Природа не есть „случайное сочетание атомов“, и указать человеку его законное место в схеме Вселенной; показать, что скрытая сторона Природы никогда ещё не была доступна науке современной цивилизации. В учении отрицалось существование антропоморфного бога-творца, и утверждалась вера в универсальный божественный принцип — Абсолют, вера в то, что Вселенная разворачивается сама, из своей собственной Сущности, не будучи сотворенной. Блаватская называла себя не творцом системы, а лишь проводником Высших Сил, хранителем сокровенных знаний Учителей, Махатм, от которых она якобы получила все теософские истины.
В нашу задачу не входит утверждение или отрицание истинности философских воззрений Е.П. Блаватской. Отметим лишь некоторые особенности ее учения. Во-первых, ее учение носит ярко выраженный антиматериалистический характер. Она признает теорию эволюции, но трактует ее совершенно по-иному. Вот что она пишет в «Тайной доктрине»: «Ученый из Ганновера недавно опубликовал труд, в котором он доказывает с большим остроумием, что Дарвин выказал полное заблуждение, произведя человека от обезьяны. Наоборот, утверждает он, именно обезьяна произошла от человека… Его книга богато иллюстрирована диаграммами, таблицами и т.д. Она утверждает, что постепенное падение и вырождение человека, как моральное, так и физическое, легко может быть прослежено через все этнологические преображения, вплоть до наших дней. И подобно тому как одна часть уже выродилась в обезьян, цивилизованный человек наших дней, в силу действия неизбежного закона необходимости, будет наконец замещен подобным же поколением». Далее следует ее собственный вывод: «Ни Оккультизм, ни Теософия никогда не поддерживали диких теорий современных дарвинистов – менее всего происхождение обезьяны от человека». [88] Эволюция по Блаватской это развитие духовности человечества, которое должно пройти семь ступеней или рас, чтобы в своей духовной сущности приблизиться к божествам.
Во-вторых, теософия бросала вызов материализму, рассматривающему человека как результат биологического развития животного мира и отводившему решающее влияние природных инстинктов в повседневной деятельности людей. Именно так рассматривали психику человека появившиеся в начале ХХ столетия бихевиоризм и психоанализ.
Расхождение Е.П. Блаватской с монотеистическими религиями
По некоторым вопросам, носящим в традиционных монотеистических религиях: иудаизме, христианстве и исламе основополагающий характер, взгляды Е.П. Блаватской представляются совершенно противоположными. Более того они подрывают устоявшиеся догматы этих религий.
В книге «Тайная доктрина» она сообщает: «Дьявол ныне именуется церковью «Тьмою», тогда как в Библии и в Книге Иова он назван «Сыном Бога», яркой звездой раннего Утра, Люцифером… Он был преображен церковью в Люцифера или Сатану, потому что он выше и старше Иеговы…» [89] И далее: «Так «Сатана», когда его перестают рассматривать в суеверном, догматическом и лишенном истинной философии духе церквей, вырастает в величественный образ того, кто создает из земного божественного Человека…» [88. 258] И еще: «Человек, рассматриваемый философски, в своей внешней форме есть просто животное, лишь не много совершеннее своего обезьяноподобного предка…» [88. 298] Проследив за логикой рассуждений Блаватской, мы узнаем, что Сатана или Люцифер, выше и старше библейского Бога Иеговы, который создает человека из обезьяноподобного существа, при условии, что последний будет следовать его учению.
В книге «Основы теософии» она вещает: «Никто из оккультистов не верит в церковного Диавола, традиционного Сатану; каждый, изучающий оккультизм, и каждый теософ верит в черную магию и в темные природные силы… Поэтому с полным доверием можно повторить мысль, высказанную кардиналом Вентурой в отношении Диавола (относя ее, однако, к черной магии): «Величайшая победа была достигнута Сатаной в тот день, когда ему удалось сделать так, чтобы в него перестали верить». Далее можно сказать, что «черная магия царствует над Европой как всемогущий, хотя и незаметный, правитель»… Все тело так называемых «привилегированных» классов в Европе и в Америке пронизано черной магией или колдовством самого низкого свойства». [89. 366-367]
В своих книгах Блаватская пишет о том, что она собирается достигнуть преобразования общества путем возрождения и распространения древних восточных оккультных учений, открыто называемых ею «колдовством» и «магией», преследующих главную цель – покончить с христианством и, следуя ее логике установить, поклонение Сатане.
Рассуждения о преимуществах веры в Сатану над верой в Христа для человека, придерживающегося христианского мировоззрения, не просто бессмысленны, но кощунственны. По этой причине значительная часть интеллигенции, придерживающейся христианского миропонимания, выступала против Е.П. Блаватской.
Теософские идеи Е.П. Блаватской остаются свидетельством духовных исканий людей, не желающих вести свое происхождение из животного мира. В ее умствованиях выражены интеллектуальные искания либералов, не пожелавших следовать материалистической и марксистской философии. Ей чужд материализм своей сухостью и рациональностью, но еще более чужды революционные идеи марксистов, которые насильственным путем хотели изменить мир. Она эволюционистка, но на свой особый лад и верит не в эволюцию материи, а в эволюцию духа.
2. Рудольф Штейнер
Продолжателем ее идей, который развил их и нашел практическое применение в педагогической сфере, был Рудольф Штейнер (1861 —1925) — австрийский философ, эзотерик, социальный реформатор и архитектор. Он был настоящим эрудитом; интересовался сельским хозяйством, архитектурой, искусством, театром, литературой, математикой, медициной, философией, наукой и религией.
В отличие от Е.П. Блаватской, происходившей из древней русской аристократии, родословную ее предков прослеживают до легендарного Рюрика, Штейнер был сыном железнодорожного телеграфиста. Несмотря на скромное положение, родители сумели дать ему прекрасное образование. После окончания школы в 1879 году он поступает в Венский политехнический институт, где помимо математики и физики с увлечением изучает философию, психологию (в особенности модный тогда психоанализ) и литературу. Изучение творчества Гете становится его страстным увлечением на всю жизнь. В 1882 году его приглашают работать в архиве и участвовать в издании естественнонаучных трудов Гете.
Чтобы зарабатывать на жизнь, Штейнер в 1884 году становится домашним учителем. На его попечение родители передают четырех детей, из которых самый младший отличался крайне своенравным и неуравновешенным характером. Родители даже боялись за его психическое здоровье. Штейнеру удалось установить с ребенком психологический контакт, и он начал осторожно обучать и воспитывать его. Эта работа захватила Штенера. Позже он признавался: «Здесь я прошел подлинную школу в физиологии и психологии. Я понял, что воспитание и преподавание должны быть искусством, опирающимся на подлинное познание человека. Занятия с ребенком завершились успешно, он поступил в гимназию, а затем продолжил учебу. В 1891 году Штейнер получил степень доктора философии в Ростокском университете в Германии с диссертацией, основанной на концепции «эго» Фихте. Позже она была опубликована в расширенной форме как «Истина и Наука» (1892).
Во время работы в архивах Штейнер создал произведение, которое считал самой важной своей работой, — Философию свободы (1894), — исследование эпистемологии и этики, предлагающее путь, на котором люди могут стать духовно свободными существами.
В 90-е годы Штейнер скептически относился к теософии, но в начале 900-х годов предметом его интересов становится человек и его место в мире, а также способы постижения реальности. Штейнер приходит к выводу, что постижение мира с помощью чувств не достоверно, так как они открывают только внешнюю сторону вещей, оставляя нераскрытой внутреннюю. Этот недостаток способно восполнить внутреннее, духовное зрение, присущее душе, которое человек должен развивать в себе. Проблема познания поворачивает его к теософии. В 1901 году он пишет книгу «Мистика на заре современной духовной жизни Нового времени», в которой доказывает, что мистический способ познания не противоречит научным знаниям о природе, а дополняет их.
Первое признание пришло к нему как исследователю наследия Гете и его теории познания. В 1899 году Штейнер опубликовал статью «„Фауст“ раскрывает свойственный Гете метод», в которой высветил эзотерическую природу сказки Гете «О зелёной змее и прекрасной лилии». Эта статья послужила поводом для приглашения автора выступить на собрании теософов на тему Ницше. Его выступление понравилось, и Штейнера приглашают выступать перед членами Теософского общества. В 1902 году он возглавил его немецкое отделение, при этом никогда формально в него не вступая. К 1904 году Анни Безант – ученица Блаватской назначила Штейнера главой Теософского эзотерического общества Германии и Австрии. Однако вскоре между ними возникли разногласия, и в 1912/13 годах Штейнер вместе с большинством членов немецкого отделения вышел из состава теософского общества, и сформировали свое, Антропософское общество.
3. Антропософия
Учение Штейнера неразрывно связано с учением Е.П. Блаватской – теософией. Самым существенным различием между ними является его отношение к Иисусу Христу. Если для Блаватской Люцифер более важная персона в иерархии сверхъестественного мира, то у Штейнера отношение к Христу основывается на его мистическом опыте, который он получил в 1899 году. Штейнер по его признанию пережил, изменившую жизнь внутреннюю встречу с сущностью Христа. Прежде он мало интересовался христианством, но впоследствии его отношение к христианству основывалось целиком на собственном опыте, оставаясь внеконфессиональным и поразительно отличным от общепринятых религиозных форм. Тогда Штейнеру было 38 лет, и переживание встречи с Христом случилось после периода тяжелых испытаний и трудной душевной борьбы. Обращаясь к собственным словам Штейнера: «это духовное стояние перед Мистерией Голгофы, самым серьезным образом осознаваемое мной как праздник познания, имело для моего душевного развития огромное значение».
Штейнер объясняет земное явление Христа и его миссию как центральное место в эволюции человечества. Чтобы понять центральную роль Христа в духовной философии Штейнера, нужно также понимать эзотерическую космологию, которой он придерживался. В его теории эволюции космоса непрерывное духовное развитие человеческого вида переплетено и неотделимо от космологического развития вселенной. Это развитие и постепенное падение в материю происходит через огромные космические периоды, или юги. Существо Христа приносит импульс, включающий восхождение человеческого сознания назад к духовным мирам. Существо Христа является центральным для всех религий, хоть в каждой оно и называется по-своему. Каждая религия действенна и истинна для времени и культурной среды, в которой она рождена. Исторические формы христианства нуждаются в значительной трансформации в наше время, чтобы соответствовать текущей эволюции человечества.
Во взглядах Штейнера есть моменты, которые ставят человека, ориентированного на христианское мировоззрение в тупик. Еще в 1903 г. Штейнер основал ежемесячный журнал «Люцифер» по примеру Е.П. Блаватской, издававшей журнал под таким же названием. Из статей для этого журнала фактически выросло то, что сегодня называется антропософией. В 1913 году в Дорнахе (Швейцария) началось строительство Гетеанума — здания Свободной высшей школы духовной науки, ставшей центром антропософской деятельности. Этот храм или языческое капище, как его окрестили христиане, было построено по проекту самого Штейнера. В глубине малого зала должна была красоваться большая деревянная скульптурная группа, изображавшая шествующего с поднятой кверху рукой Христа посреди склонившихся под тяжестью страдания фигур Люцифера и Аримана. Правая и левая стороны лица Христа были ассиметричны, что якобы символизировало люциферовское и аримановское влияние на Христа как воплощение синтеза всечеловеческой любви. По предсказаниям автора проекта, здание Гетенаума должно было простоять 300 лет, однако в ночь под 1923 год оно сгорело.
Только Штейнер знает, зачем он поместил вместе эти три фигуры, являющиеся символами совершенно несовместимых для обычного христианина сил. Люцифер или Сатана - вечный противник Бога, проводник зла и разрушения, противостоящий Христу. Ариман в зороастрийской мифологии - источник вредоносных сил природы, болезней, неурожая, творец ядовитых растений, хищных зверей; к нему вообще сводятся все физические и моральные бедствия. Ему покорны все духи зла, он властелин смерти и мрака и представляется, таким образом, противовесом и вечным врагом Ормузда и его блаженного царства света. Христос - символ добра и любви не противостоит силам зла, а по замыслу Штейнера состоит с ними в одной компании.
В 1920-х годах со Штейнером сблизился Фридрих Риттельмейер, лютеранский пастор с приходом в Берлине. Риттельмейер интересовался возможностью создания более современной формы христианства. Вскоре к нему присоединились и другие, преимущественно протестантские пасторы и студенты-теологи, но также и несколько римско-католических священников. Штейнер предложил к рассмотрению обновление таинств, относящихся к разным богослужениям, в сочетании традиционной силы католического духовного обряда с особым вниманием к свободе мысли и личным отношениям с религией. Он назвал это «современным, иоаннским христианством».
Штейнер, однако, ясно обозначил, что начальным толчком для обновления христианства, которое стало известно как «Община христиан», был личный жест помощи со стороны движения, основанного Риттельмейером и другими, независимо от Антропософского общества. Отличие было важным для Штейнера, стремящегося с помощью антропософии создать научную, основанную не на вере, духовность. Однако для тех, кто желал более традиционных форм, обновление традиционных религий также было жизненной необходимостью времени.
По мысли Штейнера антропософия — путь познания, призванный духовное в человеке привести к духовному во Вселенной. Штейнер придавал особое значение существованию духовного мира, как и объективного физического, и возможности изучения их обоих; при определенных условиях обучения, сравнимых с теми, которых требуют естественные науки, включая самодисциплину, восприятия духовного мира и бестелесных существ одинаково воспроизводимых разными наблюдателями. При этих условиях становится возможной духовная наука, в чём состоит её разница с эпистемологическими основами естествознания. Космос, согласно Штейнеру, проникнут нефизическими процессами и духовными существами, которые постоянно преобразуют его своей созидательной активностью. Чтобы стать осведомленным в объективной реальности этих процессов и существ, человеку необходимо творчески принять и заново включить себя в круг их действия. Таким образом, объективное духовное познание всегда влечет за собой внутреннюю творческую деятельность. В центре антропософии располагалась обожествляемая человеческая сущность, открытая только посвященным. Для самого Штейнера идея реинкарнации стала «идеей фикс»; у него перевоплощались люди, животные, Земля, Луна, все планеты, Солнце и т.д.»
Штейнер недвусмысленно отвергает все доводы разделения между верой и знанием; говоря иначе, между духовным и материальным миром. Их видимая двойственность обусловлена устройством нашего сознания, которое разделяет восприятие и мышление, но обе эти способности дают нам два взаимодополняющих видения одного мира; никакая из них не имеет преимущества над другой, обе они необходимы вместе и достаточны для полного понимания мира. В размышлении над восприятием (путь естествознания) и восприятием процесса мышления (путь духовного упражнения) можно открыть скрытое внутреннее единство двух противоположностей, представляющихся нашему прежнему опыту.
4. Учение о человеке.
В Очерке тайноведения Штейнер пишет о человеческой сущности следующее: «…Получают семь частей человека: 1) физическое тело; 2) эфирное, или жизненное тело; 3) астральное тело; 4) Я; 5) Самодух; 6) Жизнедух; 7) Духочеловек. [89] Такие заключения он сделал благодаря собственной теории познания: «Можно развить иной род познания, и он ведет в сверхчувственный мир». [90. 32] Как-то комментировать способ познания мира через сверхчувственные способности не представляется возможным, так как это вопрос не науки, а веры. Штайнер совершил при помощи своего метода следующие открытия: «Вся основная масса Луны образована из полуживого вещества, находящегося то в замедленном, то в более живом движении». [90. 144] «Марс является небесным телом, на котором обитают существа, прошедшие лунное развитие таким образом, что дальнейшее участие их в развитии на Земле ничего не могло бы дать им. Марс – перевоплощение древней Луны на более высокой ступени». [91. 327] «… Зачаток физического тела человека возник уже во время состояния Сатурна и что затем, во время состояния Солнца, Луны и Земли, он развился до своего теперешнего образа». [90. 264] Кто способен опровергнуть такие его «открытия»: «… Душа ощущающая основывается на преображенном астральном теле; душа рассудочная – на преображенном эфирном теле и душа сознательная на преображенном физическом теле»?» [90. 320] В биографии Штейнера имеется один факт, о котором умалчивают его биографы, но скупо сообщает Всемирная энциклопедия «Философия ХХ век» среди прочих биографических данных следующее: «Член ориентировавшегося на сексуально-магические ритуалы Ордена восточного храма (с 1906)». [92] А Википедия сообщает, что Орден восточного храма или Орден Восточных тамплиеров это масонская организация, положившая в основу своей деятельности идеи розенкрейцеров и иллюминатов, в которую в 1912 году вступил всемирно известный сатанист Алистер Кроули, автор «Книги законов» - библии оккультистов и сатанистов. Нам не удалось выяснить какая связь существовала между Р. Штейнером и А. Кроули, но в их взглядах на человеческую личность наблюдается совпадение.
- Этика Штайнера
Не смотря на многословные рассуждения об альтруизме и всеобщем благе, отношение к людям у Штейнера почему-то совпадает со взглядами сатаниста А. Кроули выраженными в следующих словах: «Нет закона, кроме «Делай то, чего хочешь». [93] Весьма сомнительным является отказ Штейнера от законодательных постулатов, выраженных религиозными взглядами на нравственность: «Нравственный прогресс заключается в том, когда человек перестает делать мотивом своих поступков просто заповедь внешнего или внутреннего авторитета… Этот прогресс состоит в переходе от авторитарной морали к действованию из нравственного понимания». [94. 591] Прогрессом объявляется отказ от авторитарной морали, то есть нравственных норм, выработанных человечеством в течение тысячелетий, а критерием нравственности является ее понимание каждым индивидуумом. Его трактовка нравственного прогресса ничем не отличается от ницшеанской и постмодернистской: «Мораль и истина - субъективны». Мы только что приводили примеры понимания Штейнером процессов образования планет и человека. При подобном толковании нравственность легко превращается в свою противоположность. Свою этику он представляет как «Этический индивидуализм». «Я не признаю никакого внешнего принципа моего поведения, так как я в себе самом нашел основание поведения, любовь к поступку». [94. 594-595] «Нравственный поступок есть мой поступок только тогда, когда он в этом смысле может быть назван свободным». [94. 598] «Свободный дух преодолевает нормы в том смысле, что не одни только заповеди ощущает как мотивы, а строит свое поведение по собственным импульсам (интуициям)». [94. 602] Иначе говоря, биологическим инстинктам. Его понимание свободы, в конце концов, сливается с сатанинским пониманием Кроули: «Быть свободным – значит мочь делать то, чего хочешь» [94. 627] А далее он уже полностью переходит к отрицанию христианской этики: «Голое понятие долга исключает свободу…» [94. 598] – утверждает Штейнер. «Человеческий индивидуум – источник всякой нравственности и средоточие земной жизни». [94. 604] «Мировой процесс есть постоянная борьба против страдания Бога, которая завершится наконец уничтожением всякого бытия. Итак, участие в уничтожении бытия – вот в чем состоит нравственная жизнь человека». [94. 633] Только вдумаемся в смысл написанного – нравственная жизнь это уничтожение бытия или жизни. Сопоставим их со словами Христа, определяющими смысл жизни человека: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный». [45. 5:48] Уничтожение бытия и стремление к совершенству – это не только различие между антропософией и христианством, это противоречие между Сатаной и Христом. Штейнер нигде об этом не говорит прямо. Он незаметно плетет паутину слов, подменяя учение Христа учением сатанистов. Доверчивый ум не может распознать его фальши. Дальнейшие высказывания Штейнера лишь подтверждают процитированное: «Современное естествознание полагает, что природа порождает больше жизни, чем она может поддержать… Порождаемый избыток жизни должен в страданиях погибнуть в борьбе за существование». [94. 644] А вот как писал Кроули: «Нам нечего делать с непригодными отбросами; дадим им умереть в ничтожестве. Сострадание – порок королей; вытаптывая слабых и негодных, сильный поступает по закону; таков наш закон и радость этого мира». [93. 378] Сравниваем далее. Штейнер: «Нравственные идеалы берут свое начало из моральной фантазии человека»… «Он вовсе не нуждается в том, чтобы позволять этике запрещать его стремление к удовольствию, а затем позволять ей повелительно указывать ему, к чему он должен стремиться». [94. 653] Яснее не скажешь: удовольствие важнее этики.
А вот что писал Кроули: «Будь же горд и могуч среди людей. Возвысь себя сам! Ибо нет тебе подобных ни средь людей, ни средь богов!» [93. 77-78] В заключительных строках «Философии свободы» Штейнер делает красноречивое признание: «Это сочинение, следовательно, понимает отношение между наукой и жизнью не в том смысле, что человек должен сгибаться перед идеей и посвящать свои силы служению ей, а в том, что он овладевает миром идей, дабы пользоваться ими для своих человеческих целей, выходящих за пределы чисто научных. Человек должен уметь в переживании противопоставлять себя идее; иначе попадет в рабство к ней».[94. 683]
Итак, использовать идеи, в том числе самые высокие для своих утилитарных человеческих целей, вот - смысл свободы по Штейнеру, поэтому слова его последователей о какой-то божественной нацеленности антропософии не более чем их заблуждение или введение в таковое других. Не нужно забывать, что антропософия, как и любое эзотерическое учение, несет два слоя знания: профанное – для всех и скрытое – для избранных (посвященных). Философия Штейнера отражает его стремление, воплощенное в Гетенауме: соединить Христа с Сатаной, добро со злом, поэтому она очень противоречива, как и человек, изображаемый им.
В 1923 году Штейнер основал Школу духовной науки, задуманную как «инициативный орган» в исследовательской работе и как «душу Антропософского общества». Школа включала общий образовательный курс, основанный на медитативных упражнениях, имевших целью руководство ученика «от духовного в человеке к духовному во Вселенной»; кроме этого, в школе были созданы исследовательские отделения, сосредоточенные на таких областях, как образование, медицина, земледелие, искусство, естествознание, социология и литература. Сам Штейнер говорил об этом времени, как о заложении Камня Основания нового общества в сердцах его слушателей.
Даже Альберт Эйнштейн сообщал, что посещал доклады Штейнера, которого считал незаурядным человеком, однако их содержание он полностью отверг. Известный ученый наотрез отказывался верить в реальность услышанного: «поверить только в этот вздор — сверхчувственный опыт! Это как если бы вместо собственных глаз и ушей я пользовался чьим-то умом, чтобы узнать что-нибудь».
После цикла лекций по педагогике, прочитанных р. Штейнером в Базеле и Штутгарте в 1919 году, была основана так называемая вальдорфская школа.
5. Вальдорфская педагогика
В 1907 году Штейнер написал эссе «Воспитание ребёнка с точки зрения духовной науки», в котором описал основные стадии развития ребёнка. Содержащиеся в эссе мысли позже послужили основой для формирования его подхода к образованию. В 1919 году Эмиль Мольт пригласил его прочитать лекцию работникам на своей сигаретной фабрике Вальдорф-Астория в Штутгарте. В результате этих лекций появилась новая, Вальдорфская школа.
Воспитательная система Штейнера строилась на следующих педагогических принципах. Человек рождается три раза. Первый раз — это выход из утробы матери, когда начинается самостоятельное бытие физического тела; второй — приблизительно в семь лет, с прорезанием коренных зубов, когда в самостоятельную жизнь входит эфирное тело; третий период, наступающий с половой зрелостью, связан с самостоятельным бытием астрального тела, причем в первый период воспитание осуществляется главным образом через подражание ребенка окружению. Здесь определяющее значение имеет духовно-душевный, практический пример. Во втором периоде основное значение приобретает преклоняющееся повторение. Главная педагогическая задача состоит в развитии способности к благоговению и уважению, осуществляемым не столько через рассудочно воспринятое правило, сколько через внутренне созданный и пережитый положительно-прекрасный образ. Важное значение приобретает включение ребенка в художественную деятельность, развивающую богатую гамму чувств (фундаментальный принцип штейнеровской педагогики — «художественное предшествует интеллектуальному»), а также тренировка всех видов его памяти. В третьем периоде доминирующая задача — выявление чисто интеллектуальных способностей. При этом критерием правильности педагогического метода является внутреннее состояние, самоощущение воспитанника, которое может быть им выражено словами: «Я чувствую в себе растущую силу».
В 1922 году Штейнер приехал со своими идеями в Оксфорд по приглашению профессора Миллисента Маккензи. Оксфордская конференция привела к появлению вальдорфских школ в Британии. Во время жизни Штейнера школы, основанные на его образовательных принципах, появились также в Гамбурге, Эссене, Гааге и Лондоне.
Штейнер разработал учебную программу своей школы, опираясь на понятия, полученные благодаря духовному прозрению относительно сущности природы и характера детей. Он считал, что каждый из нас состоит из тела, духа и души, так как дети проходят через три семилетних этапа, то и образование должно соответствовать духу каждого этапа. От рождения до 7 лет, по его словам, происходит приспособление духа к существованию в материальном мире. На этом этапе дети лучше всего учатся через подражание. Академическое содержание сведено к минимуму в эти годы. Детям рассказывают сказки, но не учат читать до второго класса. В первом классе дети изучают только алфавит и письмо.
Второй этап роста характеризуется воображением и фантазией. Лучше всего дети учатся в возрасте от 7 до 14 лет, так как признают авторитет старших и стараются им подражать. Дети имеют одного учителя в этот период и школа становится «семьей» с учителем, как авторитетным «родителем».
Третий этап, с 14 до 21, наступает, когда астральное тело начинает управлять физическим телом, в результате чего наступает половое созревание. Эти антропософские идеи не обязательно являются частью стандартного вальдорфского учебного плана, но их придерживаются составители. Вальдорфские школы оставляют религиозное обучение родителям, сами школы, как правило, духовно-ориентированные и основываются на христианском вероучении.
Поскольку они не учат основным библейским принципам христианства, вальдорфские школы нередко обвиняли в поощрении язычества или даже сатанизме. Возможно потому, что они подчеркивают отношение человека к природе и природным ритмам, в том числе делают акцент на изучении мифов, древних культур, в том числе различных нехристианских праздников.
Вместе с Марией Штейнер фон Сиверс Рудольф Штейнер развил искусство эвритмии, иногда называемое «видимой речью и видимой песней». Согласно принципам эвритмии, каждому аспекту речи: звукам, фонемам, ритмам соответствует определенное архетипическое движение или жест, грамматическим функциям соответствуют душевные качества: радость, отчаяние, нежность и т.д. и каждому аспекту музыки — тона, интервалы, ритмы и гармонии. Дух рождается из сокровенного бытия человека, это канал, через который внутреннее содержание души истекает наружу. Если мы произносим звук и используем исходящий поток дыхания, как прототип ритмичного движения, мы находим, что этот поток дыхания проявляется в нашем воображении, как два пересекающихся потока. Это ритмичное движение является лечебной эвритмией, которая может иметь решающее значение в лечении болезни и может применяться в тех случаях, когда не знает, каким образом определенный орган будет реагировать на определенное движение с полезным результатам.
«Эвритмия» - искусство движения, которое пытается сделать видимым то, что, по мнению Штейнера, внутренне присуще формам и жестам в речи, тексте и музыке. Дети реагируют на эти простые ритмы и упражнения, которые помогают им укрепить и гармонизировать свое тело и жизненные силы. Позже старшеклассники работают над более сложными эвритмическими представлениями поэзии, драмы и музыки. Следовательно, они приобретают более глубокое восприятие литературных и музыкальных произведений. Когда дети представляют себя оркестром и вынуждены придерживаться четких пространственных взаимоотношений друг с другом, у них усиливается социальное начало.
6. Антропософия в России
Идеи Штейнера в начале ХХ в. привлекли внимание многих русских интеллигентов. Среди слушателей и учеников Штейнера были Андрей Белый, Максимилиан Волошин, Маргарита Волошина, Михаил Чехов, Ася Тургенева, Василий Кандинский и другие. Многие из них оставили воспоминания о становлении антропософии, строительстве Гетеанума. Знаменитый актёр Михаил Чехов, племянник Антона Чехова, был убежденным последователем Рудольфа Штейнера. Он считал антропософию источником духовного возрождения и вместе с тем способом развития актерского мастерства. Встречу с ней он называл «самым счастливым периодом в своей жизни».
Самым ярким последователем Штейнера в России был Андрей Белый, в русской философии и в русском миросозерцании — характерный выразитель кризиса «рубежа». В период своего обращения в антропософскую веру А. Белый «во многих отношениях подошел к краю» (Вяч. Иванов). А. Белый, живя долго за границей, познакомился со Штейнером в 1912 году. В течение трех лет, с 1913 по 1916, слушал его лекции, участвовал в театральных мистериях, эвритмических занятиях и медитациях, возведении Гетенаума. Свое восторженное преклонение перед учителем духа и жизни А. Белый выразил в панегирической поэме в прозе «Воспоминания о Штейнере».
Штейнер неизменно оказывал знаки внимания русской культуре — он говорил о Хомякове и о Достоевском, ещё больше о Толстом и чаще всего о Соловьеве. Таким образом он находил подход к сознанию русских слушателей; взгляд Штейнера на Россию перекликался с идеями славянофилов. Штейнер порицал русскую интеллигенцию за увлечение ее ложными западными учениями и отрыв от народа. Он отмечал, что это подорвало её духовное здоровье.
Наряду с восторженными поклонниками Р. Штейнера в России имелись многочисленные противники его учения. Э. Метнер писал: «Типично русский штейнерианец — существо, которое создалось или вследствие огромнейшего недоразумения или, при наличии полной сознательности, вследствие крайнего отчаяния и всяческой усталости».
В 1917 году А. Белый издал книгу «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. Ответ Эмилю Метнеру на его первый том «Размышлений о Гете». Этот труд А. Белого вызвал резкую отповедь православного русского мыслителя И. А. Ильина, который книгу А. Белого охарактеризовал как «постыдное явление», «порождение личной злобы и личного бессилия», обнаруживающее со всей очевидностью, что такое «катарсис» души, который осуществляется под руководством Рудольфа Штейнера», курсов которого, по признанию А. Белого, «нельзя безнаказанно слушать».
Русское антропософское общество было организовано в 1913 г., а запрещено было советским правительством в 1922г. Участники антропософского общества в России были арестованы ГПУ в 1934году. В 1990-е гг. началось возрождение антропософии в России.
Этика мистицизма полностью соответствовала либеральным взглядам на человека и его отношение к ближним. За многочисленными словами о демократии, правах женщин ее основным посылом было овладение потусторонними силами с целью влияния на мир. Особенно выделяется этика Штейнера, следующая в форватере рассуждений сатаниста Кроули, о том, что не существует законов обязательных для исполнения. Каждый решает сам, что ему делать и как себя вести. «Делай, что хочешь» - любимый лозунг и сегодняшних эзотериков, позволяющий им перешагивать через любые этические нормы.
Глава 13. Этика биосоциального человека
1. Этика потребительства
ХХ век, коренным образом изменил этические взгляды на человека. В течение всего столетия люди пытались изменить мир. Коммунисты, следуя теории К. Маркса, подготовили и провели революции в России, Китае и других странах с целью приблизить человечество к вожделенному идеальному обществу, в котором не будет богатых и бедных. Все революции сопровождались террором против собственного народа. Хотя коммунистам удалось многое сделать в сфере развития производства, образования, науки, они споткнулись на этике. Их отношение к человеку упрощенно-механистическое. Классовое сознание в их представлении решает все проблемы, но на практике оказалось не так. Люди меньше всего стремятся к мировой революции, а хотят иметь нормальные бытовые условия, стабильность в обществе и семье. Маленькие человеческие радости для них значат больше, чем мировые проблемы.
Во второй половине ХХ в. это поняли либеральные идеологи и политики, чтобы противостоять коммунизму, они начали ускоренными темпами создавать в странах Запада «общество потребления», ориентированное на удовлетворение материальных запросов людей. При этом преследовалось две цели: во-вторых, показать, что капитализм может построить общество, в котором будут удовлетворены материальные интересы простого человека, а во-вторых, что коммунизм и его учение о революции устарели и не нужны. При создании общества, в котором материальные интересы стоят выше духовных, пришлось менять и понимание сущности самого человека, прежде всего, его этики.
2. Бездуховный или рациональный человек
Попытка выяснить, как современная наука понимает сущность понятия «человек», приводит нас к неожиданным результатам. Наследники марксизма трактуют понятие «человек» следующим образом: «Человек - высшая ступень живых организмов на Земле, субъект общественно-исторической деятельности и культуры. Отличительной особенностью человека марксизм видит в способности производить орудия труда, использовать их для воздействия на окружающий мир. Сущность человека – «совокупность всех общественных отношений» К. Маркс». [95] Кажется всё учтено, но, где же, внутренний мир отдельного человека. Конкретная личность оказалась потерянной. Почему сущностью человека являются общественные отношения, а не его личностные характеристики, идеалы, в которые он верит, и принципы, по которым живёт.
Подавляющее большинство энциклопедических словарей толкует человека как биосоциальное существо. Приведем некоторые из определений человека: «1. Род млекопитающих семейства гоминид, к которому относится человек умелый, человек прямоходящий и человек разумный. 2. Лицо, являющееся носителем каких-либо внутренних характерных качеств, свойств, принадлежащее к какой-либо среде, обществу и т.п.». [96] Итак, человек это «род млекопитающих семейства гоминид» в переводе на разговорный язык это определение означает, что человек является животным. Ссылка на то, что люди принадлежат к какой-либо среде и обществу ничего не меняет, потому что многие животные также живут стадами. Признание того, что он является носителем «каких-либо внутренних характерных качеств» тоже ничего не объясняет. У любого животного мы найдём какие-либо внутренние характерные качества.
Такая характеристика человека происходит по причине того, что последние сто лет ученые-психологи изучают не внутренний мир человека, а его нервную систему и рефлексы, ощущения и восприятия. Такая ситуация не случайна. По этому поводу известный американский учёный Мортон Хант пишет о работе психолога-бихевиориста Б.Ф. Скиннера следующее: «Понимание человеком самого себя, по крайней мере в той форме, в какой его искали философы и психологи столько столетий вовсе не было целью исследований Скиннера. На протяжении всей своей долгой жизни он крепко держался ортодоксального бихевиористского взгляда, согласно которому такие «субъективные реальности», как разум, мысль, память, рассуждения не существуют, а являются лишь «вербальными конструкциями, грамматическими ловушками, в которые попало человечество в процессе развития языка. Целью Скиннера было не понимание человеческой психики, а определение того, как поведение формируется внешними причинами». [97]
Ущербность подобной позиции понимают сами психологи, поэтому представляют интерес следующие рассуждения М. Ханта: «То, что верно для поведенческой терапии – её польза, но ограниченная применимость, - оказалось верным и для ее родителя бихевиоризма. Он не является ошибочной теорией; он просто объясняет элементарные формы поведения, составляющие лишь часть психологии крыс и еще меньшую часть психологии человека. Крайний взгляд на его достижения был высказан в 1968 году психологом Неемией Джорданом: «Современная американская научная психология в высшей степени стерильна. Годы прилежного труда сотен профессоров и тысяч студентов не принесли ничего. За пятьдесят три года (с 1913 года) …можно ли указать хоть на один положительный вклад, который увеличил бы знания о человеке? Найти таковой невозможно». [97. 369-370]
Как видим, пятьдесят лет труда американских психологов науке ничего не принесли. Отсюда можно сделать вывод, что наука о человеке и сам человек развиваются параллельно, не оказывая друг на друга влияния. А наука, не оказывающая влияния на практику, называется бесплодной.
В последние десятилетия тратятся громадные средства и усилия ученых на изучение функций мозга. Однако они не оказывают никакого влияния на изменение поведения людей. Растет число маньяков, немотивированная агрессия, наркомания и проституция. Люди не становятся доброжелательнее и лучше, потому что воздействие на мотивы поведения людей остается вне поля зрения науки. Создается впечатление, что мозг изучается с одной целью – научиться манипулировать людьми, сделать их биороботами. Все, что мешает этой задаче, не обеспечивается грантами и обречено на забвение.
Большой Российский энциклопедический словарь о сущности человека сообщает следующее: «Человек, общественное существо, обладающее сознанием, разумом, субъект исторической деятельности и культуры, выступающий в этом процессе своего самоосуществления как личность. Сущность человека, его происхождение и назначение остаются центральными проблемами религии и философии». Впервые в нашем исследовании определения человека появляется сознание как одна из его характерных черт. Очень изящно словарь уходит от определения духовной сущности человека, передавая это в сферу деятельности религии и философии.
Подведём итог, какие же характерные признаки человека называют эти словари? Во-первых, это млекопитающее, которое наделено умениями делать орудия, пользоваться ими и говорить. Во-вторых, человек обладает рассудком, является высшей степенью развития жизни и совокупностью общественных отношений. И в третьих человек выступает как личность обладающая сознанием. Но, ни в одном из определений, ни слова не упомянуто о каком-либо духовном мире человека. Характеристика человека строится, исходя из его поведенческих реакций. Индивидуальность человека, проявляющаяся в его внутреннем мире, в отношениях с любимой женщиной, родителями, детьми, в семье, с близкими людьми и творчестве остаются без внимания. Перед нами предстает бездуховный или рациональный человек, для которого на первом месте стоят материальные интересы и биологические инстинкты. По своим мировоззренческим и нравственным представлениям этот человек не многим отличается от своих первобытных, языческих предков. По этой причине многие учёные-обществоведы называют сегодняшнее европейское общество языческим.
- Интеллектуальный человек
«Современный толковый словарь русского языка» под редакцией Т.Ф. Ефремовой году дает следующее определение человека: «1. Живое существо, в отличие от животных обладающее даром речи, мысли и способностью производить орудия труда и пользоваться ими. 2. Личность как обладатель лучших интеллектуальных или моральных качеств». [99]
Новым в данной формулировке является определение человека как личности, обладающей «лучшими интеллектуальными или моральными качествами». Мы обнаруживаем еще сократовскую тенденцию смешивать знание и нравственность, интеллектуальные и моральные качества людей. На поставленный А.С. Пушкиным вопрос: «А гений и злодейство две вещи несовместные. Не правда ль?» [100], история современной естественной науки отвечает утвердительно. Выражение «злой гений» в наше время никого не удивляет. Да и древние считали, что знания для человека, у которого не воспитаны добродетели, принесут окружающим зло, поэтому они тщательно охраняли свои научные познания от непосвященных, то есть не прошедших соответствующих испытаний, в первую очередь, нравственных.
Академик Симонов П.В. в книге «Происхождение духовности» писал по вопросу соотношения знаний и духовности: «Можно обладать большим запасом знаний в какой-либо специальной области и быть равнодушным, духовно бедным человеком. И напротив, неграмотный, проживший всю жизнь в глухом «медвежьем углу» человек способен явить нам необыкновенное величие человеческого духа. Простое присвоение добытых другими знаний само по себе не ведёт к вершинам духа. В понятиях «дух» и «душа» наряду со стремлением к истине, к познанию окружающего мира мы интуитивно ощущаем присутствие категории добра. К этой мысли многократно обращались выдающиеся умы человечества.
«Для чего мы образовываем сыновей, обучая их свободным искусствам? – спрашивал древнеримский философ Сенека. – Дело не в том, что они могут дать добродетель, а в том, что они подготавливают душу к её восприятию». «Перед великим умом я склоняю голову, признавался Гёте, перед великим сердцем – колени». Разум чего-то стоит лишь на службе у любви, уже в наше время утверждал Антуан де Сент-Экзюпери.
Сам по себе ум не только не гарантирует высоких душевных качеств человека, но зачастую услужливо предлагает сознанию весьма убедительное оправдание неблаговидных поступков. Так, бросив товарища в беде, человек способен уверять других и – что особенно важно – искренне поверить сам в необходимость и целесообразность такого поступка, оправдывая его своей попыткой позвать на помощь, бессмысленностью собственной гибели, если бы он остался рядом с потерпевшим, необходимостью сохранить себя для важного дела и т.д.». [101]
Приведённые нами высказывания учёных - материалистов убедительно доказывают, что интеллект человек не является показателем его нравственных качеств. Тип современного человека с высоким интеллектом, лишённого духовного фундамента, словно бы срисован с того нигилиста и циника, которого Ницше считал «сверхчеловеком».
3. Зигмунд Фрейд (1856—1939)
Вся научная деятельность З. Фрейда говорит о том, что, будучи убежденным материалистом и горячим поклонником теории эволюции, он поставил перед собой задачу найти доказательства этой теории в психике человека, прежде всего, в мотивах его поведения и деятельности. Как врач-психиатр Фрейд приходит к выводу, что в основе истерии и других психогенных заболеваний лежат психические образования, не доходящие до сознания больного. В 1897—1920 годах Фрейд создает оригинальное учение о роли бессознательного в жизни людей. Борьба сознания и бессознательного с его точки зрения — постоянная закономерность психической реальности.
Образование бессознательного идет с младенчества, оно образуется путем вытеснения из ясных пластов психики тех комплексов переживаний, которые неприемлемы для человека. По Фрейду, это, прежде всего, переживания сексуального характера. Психика младенца руководствуется «принципом удовольствия». Для него «все дозволено», а удовлетворение желаний происходит галлюциноторно (всякое представление — уже реальность). Однако, с ростом ребенка и развитием его психической жизни возникает необходимость следовать «принципу реальности». То, что соответствует реальности и требованиям сознания — принимается, то, что не соответствует — вытесняется в систему бессознательного. Вытесненные страхи и запретные желания никогда не умирают и не теряют своей силы.
Поскольку запретные влечения и страхи вытеснены в бессознательное, но обладают огромной энергией, они все время стремятся выбраться «наружу», проникнуть в сознание, и ищут для этого окольные пути. Одной из ведущих идей 3. Фрейда выступает идея доминирования в человеческой жизни либидо — полового влечения. С гипертрофией темы либидо связана фрейдовская концепция «Эдипова комплекса», впоследствии отвергнутая практически всеми продолжателями и интерпретаторами психоанализа. Мать оказывается первым объектом эротического влечения, подчинения «принципу удовольствия». Отец является преградой для инцестуозного единения ребенка с матерью, он отрывает его от матери и требует самостоятельности, поэтому у ребенка существует на бессознательном уровне желание убить отца.
В 1920—1939 годах Фрейд создает новое представление о соотношении фундаментальных влечений человека. Он говорит о сексуальном влечении Эросе и влечении к смерти Танатосе. Эрос глубоко конструктивен. Соответственно, Танатос является фундаментальной деструктивной силой, ведущей к разрушению, убийству и самоубийству. Оба инстинкта — созидание и распад — пронизывают всего человека, каждую его клетку.
В этот период Фрейд строит свое представление о структуре внутреннего мира, которая составляет следующую триаду:
1. Оно — сфера бессознательного, где буйствуют вытесненные влечения и страхи. Оно подчиняется принципу удовольствия;
2. Я (Эго) — разумная и рассудительная часть внутреннего мира, подчиняющаяся принципу реальности;
3. Сверх-Я (Супер-Эго) — бессознательная инстанция морального контроля, содержащая культурные требования и ограничения влечений. Это — внутренний цензор. Сверх-Я образуется по Фрейду за счет идентификации с отцом, который выступает не только как соперник, но и как авторитет. Сверх-Я перехватывает агрессивные стремления людей и направляет их внутрь, преображаясь в совесть, которая терзает человека упреками за его несоответствие требованиям авторитета. Чем больше человек отказывается от реализации своих желаний, тем больше его страдания, так как от Сверх-Я ничего нельзя скрыть. Поэтому, чем добродетельней человек, тем суровее и подозрительней делается совесть.
Разумная и рассудительная часть нашей личности — Я — оказывается «несчастным Я», так как оно находится «между молотом и наковальней»: с одной стороны на него давят запретные влечения, а с другой — его терзает представляющая Сверх-Я совесть.
Фрейд рассматривает культуру как репрессивный механизм. Сверх-Я с его жесткими ограничениями — результат культурного процесса, тех новых ограничений в сфере влечений, которые порождаются спецификой человеческого общежития. Люди становятся невротиками в результате прессинга культурных и моральных норм. Однако, порождая ограничения, культура создает возможности трансформации запретных влечений, которые Фрейд именует сублимацией. Сублимация — это возвышение, «возгонка», облачение отвергнутых культурой желаний в приемлемую, социально-одобряемую форму. Такими видами сублимации являются по Фрейду религия и искусство. С его точки зрения художественные произведения, начиная от древней мифологии — не что иное, как сублимация Эдипова комплекса. Искусство, таким образом — вид терапии, освобождение от внутренних противоречий. Религия же — это «общечеловеческий невроз навязчивости». Древние сыновья, убив отца и убоявшись, поставили на его место тотем, которому стали поклоняться. Так возникает фигура Бога. В Боге человек ищет защиты, как ищет ее в отце: он одновременно поклоняется ему и боится его.
Фрейдистское понимание культуры может быть названо пансексуализмом, и большинство последователей Фрейда отвергли его как упрощенное понимание сложных многогранных культурных процессов.
Необходимо отметить, что Фрейд считал себя материалистом и желал сделать психоанализ поистине научным методом. Пафос его учения — рационалистический. Фрейд полагал, что все тайны бессознательного могут быть при помощи психоанализа прояснены, а все невротики излечены. Его лозунг: «Там, где было Оно, должно стать Я!» С точки зрения Фрейда разум способен возобладать, несмотря на мощь и силу влечений.
Наряду с Ньютоном и Эйнштейном, Фрейд считал себя великим ученым современности.
В работе «Будущее одной иллюзии» (1927) он писал «Подобно тому, как нельзя обойтись без принуждения к культурной работе, точно так же нельзя обойтись без господства меньшинства над массой, ибо массы инертны и неразумны, они не любят отказываться от влечений, их нельзя убедить с помощью аргументов в неизбежности этого, а их индивиды поддерживают друг друга в свободном проявлении распущенности. Только благодаря влиянию образцовых индивидов, которых они признают своими вождями, их можно подвигнуть на трудовые достижения и самоотверженность, от которых зависит прочность культуры.
Если выразить кратко, то существуют две широко распространенные особенности людей, повинные в том, что культурные институты могут быть сохранены лишь благодаря известной степени принуждения, а именно: во-первых, сами по себе люди не любят работать и, во-вторых, аргументы бессильны против их страстей…» [102]
Знаменательное высказывание - толпой должны управлять добродетельные герои, которые знают, как железной метлой загнать ее в социализм, национализм, куда угодно, и готовые уничтожать непослушных, хотя бы и в газовых камерах. Подобные мысли, которые в изобилии содержатся у Фрейда, свидетельствуют о его тесной духовной связи с ницшеанством. По сути дела это ницшеанское объявление войны героев толпе, которая инертна, неразумна и подлежит уничтожению.
Вслед за Руссо и Ницше он предъявляет претензии к культуре: «…Значительную долю вины за наши беды несет наша так называемая культура; мы были бы намного счастливее, если бы от нее отказались и вернулись к первобытным условиям» [102. 217] Фрейд как будто не понимает, что приход в Германии к власти фашистов был попыткой воплотить в жизнь первобытные условия, в которых «право сильного» и подавление слабых обосновывалось отказом от культуры и христианской морали.
Представляет интерес общее суждение Фрейда о человеке: «С давних времен он (человек) сформировал представление о всемогуществе и всезнании, которое воплотил в своих богах. Им он приписывал все, что казалось недостижимым для его желаний или что ему было запрещено. Стало быть, можно сказать, что эти боги были идеалами культуры. Теперь он очень приблизился к достижению этого идеала, сам стал чуть ли не богом… Не полностью, в чем-то вообще не им стал, в чем-то еще только наполовину. Человек – это, так сказать, своего рода бог на протезах…». [102. 222] Сексуальный инстинкт по Фрейду – основной мотив деятельности людей. Он находит его везде: в творчестве художника или поэта, архитектора или конструктора. Против такого узкого понимания человека выступило многие из его современников. О спорности методов, которые применял Фрейд, свидетельствует его письмо, написанное еще в 1884 году своей невесте, в котором он пишет, что для поддержания сил использует кокаин. Фрейд предлагал кокаин и своим пациентам, что вызвало весьма негативное отношение коллег-врачей.
4. Карл Густав Юнг о Зигмунде Фрейде
Одним из самых первых последователей Фрейда, а затем его самым принципиальным и авторитетным оппонентом стал швейцарский психиатр Карл Густав Юнг. В книге «Воспоминания, сны, размышления», в главе «Зигмунд Фрейд» К. Юнг пишет: «Главным образом меня заинтересовал так называемый "механизм вытеснения", заимствованный Фрейдом из психологии неврозов и используемый им в толковании сновидений. Иначе было с тем, что же именно "вытеснялось", здесь я не соглашался с Фрейдом. Он видел причины вытеснения только в сексуальных травмах. Однако в моей практике я нередко наблюдал неврозы, в которых вопросы секса играли далеко не главную роль, а на передний план выдвигались совсем другие факторы: Впоследствии я не раз приводил Фрейду в пример подобные случаи, но он предпочитал не замечать никаких иных причин, кроме сексуальных. Я же был в корне не согласен с этим.
Наша первая встреча состоялась в Вене, в феврале 1907 года. Мы начали беседу в час пополудни и проговорили практически без перерыва тринадцать часов. Фрейд был первым действительно выдающимся человеком, встретившимся мне. Никого из моих тогдашних знакомых я не мог сравнить с ним. Это был необыкновенно умный, проницательный и во всех отношениях замечательный человек. И тем не менее мое первое впечатление от него было довольно расплывчатым, что-то от меня ускользало.
Я видел, что его сексуальная теория чрезвычайно важна для него и в личном, и в общефилософском смысле. Более всего меня настораживало отношение Фрейда к духовным проблемам. Там, где находила свое выражение духовность - будь то человек или произведение искусства - Фрейд видел подавленную сексуальность. А для того, что нельзя было объяснить собственно сексуальностью, он придумал термин "психосексуальность". Я пытался возражать ему, что если эту гипотезу довести до логического конца, то вся человеческая культура окажется не более чем фарсом, патологическим результатом подавленной сексуальности. "Да, соглашался он, - именно так, это какое-то роковое проклятие, против которого мы бессильны".
Фрейд необычайно близко к сердцу принимал все, что касалось его сексуальной теории. Когда речь заходила о ней, тон его, обычно довольно скептический, становился вдруг нервным и жестким, а на лице появлялось странное, взволнованное выражение. Я поначалу не мог понять, в чем же причина этого. Но у меня возникло предположение, что сексуальность для него была своего рода numinosum (божественное. - лат.). Это впечатление подтвердилось позже при нашей встрече в Вене спустя три года (в 1910 году).
Я до сих пор помню, как Фрейд сказал мне: "Мой дорогой Юнг, обещайте мне, что вы никогда не откажетесь от сексуальной теории. Это превыше всего. Понимаете, мы должны сделать из нее догму, неприступный бастион". Скрывая удивление, я спросил его: "Бастион - против кого?" - "Против потока черной грязи, - на мгновение Фрейд запнулся и добавил, - оккультизма". Я был не на шутку встревожен - эти слова "бастион" и "догма", ведь догма неоспоримое знание, такое, которое устанавливается раз и навсегда и не допускает сомнений. Но о какой науке тогда может идти речь, ведь это не более чем личный диктат.
Суть его теории состояла в том - как мне, во всяком случае, казалось, - что сексуальность содержит в себе духовную силу или имеет тот же смысл.
Фрейд никогда не задавался вопросом, почему ему постоянно хочется говорить именно о сексе, почему в мыслях он все время возвращается к одному и тому же предмету. Он так и не понял, что подобная однообразность толкования означает бегство от самого себя или, может быть, от иной, возможно мистической, стороны своего "я".
Ни Фрейд, ни его ученики не поняли, к сожалению, что означает для теории и практики психоанализа тот факт, что сам учитель не сумел справиться с собственным неврозом.
Открывая некие подступы к бессознательному, Фрейд тем самым дал нашей цивилизации новый толчок. Называя сновидения наиболее важным источником информации о бессознательных процессах, он вернул людям и науке инструмент, утерянный, казалось, безвозвратно. Он опытным путем продемонстрировал реальность бессознательной части души.
В заключение хочу отметить, что современная культура с ее бесконечной рефлексией еще не готова к восприятию идеи бессознательного и всего, что из нее следует, хотя уже почти полвека живет с нею бок о бок. Тот универсальный и основополагающий факт, что психика по сути двуполярна, еще ждет своего признания». [103]
Юнг разоблачает пансексуализм Фрейда, показывая, что он вызван отклонениями у самого ученого. Сексуальность является естественным свойством любого млекопитающего, в том числе и человека. Фрейд обвинял христианство в том, что оно подавляло сексуальность, тем самым причиняя человеку психические травмы. Но чем языческий сексуальный разгул, приводивший к извращениям лучше? Может быть более правильным будет говорить об ограничениях, вводивших сексуальные отношения в определенные рамки и упорядочившие их христианской церковью.
5. Проблема этики в философии ХХ в.
- Экзистенциализм
Эта философия, бывшая чрезвычайно популярной большую часть ХХ в. сделала все, что может сделать наука, чтобы запутать представления обычного человека о самом себе. Не смотря на то, что к ней себя причисляли не только атеисты, но и теисты их голоса в общем антигуманистическом хоре слышны были слабо. Основной проблемой экзистенциализма, которой просто не может существовать для человека христианской культуры является
- Проблема существования
Главный тезис экзистенциализма ХХ в., выраженный Ж.П. Сартром звучит так: сущность человека – есть его существование. Это означает, что человек не обладает сущностной природой; он обладает лишь возможностью сделать из себя все, что захочет. Человек рождается в социуме и ограничен его законами и повседневностью существования. Но он чувствует неполноту самовыражения, реализации своих возможностей и стремится восполнить недостающее. Это и является стимулом к познанию. Но познание у экзистенциалистов возможно только через чувство и только через самопознание. В такой ситуации нет и не может быть объективной истины, истин столько, сколько людей. Признание субъективности истины разрушает человеческое общежитие. Как может существовать социум, в котором у каждого человека своя истина. Это разрушительная философия. Даже семья, в которой нет общих для всех ее членов, подлежащих уважению и исполнению истин, не жизнеспособна. Законы и вся правовая система основаны на признании общих для всех правил поведения, которые в определенном смысле являются истинами.
Личность не только существо разумное, но и свободное. Личность вообще не есть готовая данность, это задание, идеал человека. Личность – это никогда не осуществляющееся стремление быть человеком. Проблема личности это проблема иного порядка, чем отношение души и тела. Личность - не душа, а целостный образ человека, в котором духовное начало овладевает всеми душевными и телесными силами человека. Спасибо, экзистенциалистам, что в данном постулате они признают наличие в человеке духовного начала.
Хайдеггер писал, что человеческое существование можно описать только с помощью таких «экзистенциалов», как страх, тревога, смерть, решимость, заброшенность, вина, совесть, свобода. Человек, согласно Хайдеггеру, способен действовать, не подчиняясь нормам, заданным кем-то или чем-то. Ничто не может направлять действия решившегося индивида – ни Бог, ни социальные условности, ни законы разума, ни нормы или принципы. Мы должны быть самими собой, мы должны сами решать, куда идти. Наша совесть - это призыв к нам самим. Этот призыв не сообщает нам ничего конкретного, это не голос Бога или осознание вечных принципов. Он зовет нас к нам самим, от жизни добропорядочного обывателя, от повседневных разговоров, от рутины, от приспособленчества – этих главных соблазнов быть частью какого-либо целого. Не случайно Хайдеггер состоял в нацистской партии до самого конца войны и после войны подвергался суду. В этой фразе слышен голос Ницше, отрицающий Бога, условности, т.е. мораль и разум. Крайний индивидуализм, озабоченный только собственными интересами, полное пренебрежение другими - вот суть его рассуждений.
Поэтому главным для экзистенциалистов является способ существования, которое может быть подлинным или неподлинным. Либо мы существуем как часть общества, как члены стада как винтики большого социального организма, тогда мы не вышли из животного состояния и в лучшем случае можем считать себя супершимпанзе. Либо мы живем подлинной жизнью, и тогда мы живем в состоянии страха потерять себя, не быть самими собой (т.е. жить по шаблонам и стандартам, не нами созданным), в состоянии тревоги и отчаяния, ибо жизнь никогда не получается, живем перед лицом смерти, поскольку человек должен жить так, как если бы этот день был последним. Не достает только выражения: «после нас хоть потоп». Удивительное отвращение к людям и обществу. Если живешь среди людей то часть стада. Это концентрат ницшеанской ненависти к людям. Однако человек стал человеком в обществе и не может без общества сохранять свой человеческий облик. Своими рассуждениями экзистенциалисты вычеркивают себя из человеческой среды. Мы слышим ницшеанскую тему героя и стада, а также призыв, поспешить урвать со стола жизни как можно больше. Самый неприкрытый индивидуализм, переходящий в ненависть к обществу.
Существование и истина
Экзистенциалисты считают, что никаких заранее заложенных смыслов в этом мире нет. Истина всегда живая, она должна быть выстрадана. Жизнь, подчиняющаяся спущенным сверху принципам, - не жизнь, а смерть. Человек сам себе закон. К этому даже нечего добавить, если каждый сам себе закон, то, как люди могут жить вместе? Людям готовая истина не нужна, они отворачиваются от богов, чтобы предаться самостоятельному творчеству, творчеству индивидуальному. Но творец без признания своего творения просто не может творить. Как осквернили искусство подобные творцы можно рассуждать долго.
Существование и смерть
Человек всегда стоит перед лицом смерти. Смерть является необходимым условием жизни. Она присутствует внутри каждого мгновения жизни. Для неживого и смерти нет, оно не может умереть, поскольку не жило никогда. Смерть существует только для живого, не только как конец, но и как постоянное, предельное самоиспытание жизни, предполагающее ее завершенность, целостность в любом акте, любом деле или поступке.
На всем лежит печать смерти: на близких людях, которым предстоит умереть и уйти в недосягаемую бесконечность, на будущем, которое станет настоящим и неизбежно уйдет в прошлое. Смерть освобождает нас от плена суетной, бестолковой жизни; забота о смерти, обеспокоенность смертью, представляет собой то, что в экзистенциализме называется условием свободы. Зацикленность на смерти это навязчивая мания – шизофрения.
Экзистенциализм - философия пессимизма, индивидуализма, отвращения к человеку, в ней есть все кроме любви. Языческий страх перед смертью и, конечно же, вольное или невольное отрицание всякой этики.
-. Постмодернизм.
В постмодернизме основные категории теории культуры размываются, само понятие культуры оказывается предельно общим, не считая нужным выделять ни концептуальное, ни ценностное ядро.
Делез в работах «Ницше» (1965) и «Логика смысла» (1969) показал, что философ-постмодернист исследует поверхностный слой событий и смыслов не сводимый ни к глубинным субстанциям, ни к высоким идеям. Понятие поверхность (резома) становится главным в их словаре. Последователи постмодернизма поверхностное отношение переносят на культуру, искусство, образование и отношения людей, что, в конечном счете, выливается в равнодушие к окружающим и происходящему, скрашиваемое лицемерным любопытством.
В постмодернизме нашло выражение общее состояние духовной культуры западного общества – падение престижа науки, утрата веры в социальный прогресс, дегуманизация общественных отношений.
Постмодернисты низвергли идеи, как верховную причину осмысленного бытия, отказались от употребления всех главных понятий, обосновывающих такое бытие: Бог, душа, Я, внешний мир и т.д. Они признают власть локальных беспорядков и случая, видят себя в одном ряду не с религией и наукой, а с политикой и искусством.
Постмодернисты отказываются признавать значение гносеологической проблематики, пересматривают понятие истины или вообще отказываются от него. Отказ от истины дополняется отказом от законодательного разума, под влиянием которого развивалась философия и культура Европы, начиная с 17 в. Разум открыл методы постижения истины и признавал научную ценность только тех исследований, которые отвечали требованиям этого метода. Постмодернисты видят вину разума в том, что он «унифицировал истину насилием», использовал приемы, к которым традиционно прибегали церковь и государство.
Они объявляют претензии разума на познание истины гордыней и ложью. Сводя свои умствования к примитивной сексопатологии, основанной на теории Фрейда, Деррида в статье «Шпоры: стили Ницше» пишет, что истина имеет фаллогоцентристскую окраску, и «мужчина-ученый делает то же самое, что мужчина любовник: он срывает покрывало, завесу с женщины-природы, получая удовлетворение своих желаний. А открытие Л. Иригарэя состоит, в том, что, как он считает, на смену фаллическому символизму должен прийти вагинальный. В этом видится торжество фрейдизма, сводящего всю деятельность человека к сексуальному инстинкту.
Постмодернист Барт утверждает, что он извлекает наслаждение из «зрелища обыденности» и его не волнует величие таких ценностей, как «Истина, Смерть, Прогресс, Борьба, Радость и т.п.»
Тексты философов-постмодернистов не привычны для читателей. Они считают, что логика и грамматика искажают мысли, поэтому могут быть нелогичными и бессвязными или попросту бессмысленными. Они выразили мировоззрение свободное не только от веры в Бога, но и в человека, науку, истину и духовное развитие. Следование животным инстинктам их идеал.
А. Солженицын называл их философию «натужной игрой на пустотах», перспективы которой «безжизненны». Францу