UIV_1_2009_Litovskaya


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
процесс обретения идентичности всегда свя
зан для человека с отнесением себя к той или
иной социальной группе. естественно при этом,
что, определяя свое место в социуме, занимаясь
самоописанием, он опирается на доминирую
щие в обществе в каждый конкретный истори
ческий период темы проблематизации. Анализ
того, по каким именно проблемно-тематичес
ким параметрам происходит разметка социа
льного пространства, позволяющая человеку
причислять себя к той или иной ячейке, отож
дествлять себя с определенной группой, явля
ется важным для социальной истории, идет ли
речь об истории идей или выявлении законо
мерностей в повседневной жизни людей.
для рассмотрения эволюции подобного
рода проблематизаций литература дает зна
чительный простор вследствие специфичес
кого способа производимой ею символизации
материала. Не случайно литературные тексты
широко используются в различных истори
ческих, социологических, антропологических
методиках как источник для выявления неких
скрытых от других форм фиксации реальнос
ти процессов, в частности нарастания и спада
интереса к границам самоописания и опре
делению границ разного качества. в аспекте
анализа социальной симптоматики особенно
интересными оказываются произведения ав
торов не первого ряда, в некоторых случаях
даже самодеятельных, так как они, прилежно
следуя установкам сложившегося к момен
ту их творческой деятельности эстетического
канона, привносят в свои тексты бытующую
в письменно-образованной части сообщества
точку зрения, в частности, на происходящие
смена представлений о региональной иден
тификации, ее этапы, формы ее осуществле
ния нуждаются в изучении, в том числе и для
выявления степени универсальности
фичности этих процессов в разных регионах и
социальных группах. процесс регионального
самоопределения мы рассмотрим на количест
венно ограниченном материале
— творчестве
немногочисленных писательниц, работавших
на урале в разные годы и ставших, несмотря
на все препятствия, о которых некоторые из
них оставили специальные итоговые автобио
графические тексты, заметными в культуре.
Женщины-писательницы в хIх
в., в силу ряда
социальных обстоятельств следуя в лучшем
случае в мейнстриме, в худшем
— в арьергарде
романтического, натуралистического, реали
стического направлений, основной акцент де
лая не столько на поисках новых художествен
ных приемов и средств для самовыражения,
сколько на адаптации уже имеющегося их ар
сенала к новой
— по-иному гендерно сориен
тированной проблематике.
в своих произве
дениях они вольно или невольно раскрывают,
какие именно аспекты самоидентификации
оказывались на определенных этапах истори
ческого развития особенно важными. Занимая
очень скромное место в «большой» литерату
ре, не являясь профессиональными литерато
рами, ориентируясь на отчетливо впечатанные
в их тексты литературные образцы, они пишут
о том, что им кажется важным или достойным
быть запечатленным в художественном про
изведении. они
— и на это указывает хроноло
гия текстов — идут в арьергарде интеллекту
альных процессов, происходящих в стране, но
некое общее мнение они подмечают, возмож
но, точнее, тем более, когда речь идет о про
географическое положение урала определя
ло его существование в русской культуре в ка
честве места кратковременной остановки перед
въездом в иное пространство (о чем свидетель
ствуют многочисленные путевые очерки о пу
тешествиях в сибирь).
с середины XIX
в. урал
о специфике положения пишущих женщин в россии см.,
напр.: Магд-соэп
к. де. Эмансипация женщин в россии:
Литература и жизнь. екатеринбург, 1999; Женский вызов:
русские писательницы XIX
— начала XX
века. тверь, 2006;
и. разговоры с зеркалом и зазеркальем: Автодоку
ментальные женские тексты в русской литературе первой по
см., например: Анисимов
в. урал и сибирь в научной
литературе XVIII
века: становление поэтики этнографическо
го описания
// Литература урала. история и современность.
Литовская Мария Аркадьевна
— д.филол.н., профес
сор кафедры русской литературы хх в. уральского
все чаще предстает в художественных текстах
как место жительства их авторов. Начинается
самоопределение обитателей края по отноше
нию к месту
— то, что мы можем назвать фор
мированием региональной идентичности.
Знакомство с текстами уральских писатель
ниц показывает, что на рубеже 1850-х
— нача
ла 1860-х
гг. самой актуальной для них была
гендерная идентификация (женские сценарии
поведения, идеальная и девиантная женские
судьбы и т.
п.). вторая по времени идентифи
кационная граница, которую они начинают
осознавать и проблематизировать, была гра
ница социальная, связанная с их отнесением
себя к определенной социальной страте, с вы
ражением своего отличия от других групп. она
приобретает острую актуальность в 1860-е
гг. и
разрабатывается в последующее десятилетие.
только начиная с 1880-х
гг. актуализируется
проблема собственно национальной и регио
нальной идентификации, когда писательницы
начинают описывать как особенные нацио
нальные миры и специфику места, в котором
им доводится жить. впрочем, наибольшей
полноты и цельности региональные иденти
фикационные критерии достигнут уже в хх
в.
рассматривая последовательность этапов
(гендерное
— социально-стратификационное
национально-региональное) в процессе актуа
лизации проблематизирования тех или иных
границ, мы отдаем себе отчет в том, что наме
чаем только тенденции. Анализ самих текстов
показывает, что в каждом из них с большей или
меньшей степенью проявленности фигурируют
все три идентификационные проблемы, но на
ходятся они на трех различных этапах их осо
знания, что в каждом отдельном случае порож
дает специфическую риторику идентичности.
в момент, когда та или иная идентификаци
онная проблема только начинала осознаваться,
но еще не имела удовлетворительного способа
своего выражения, наиболее распространенной
была риторика
общих мест
. так, в творчестве
екатерины Александровны словцовой-кам
ской (1838–1866), писательницы, умершей в
28-летнем возрасте от «чахотки, которую по
лучила вследствие неестественных, лихора
дочно-судорожных занятий науками и лите
ратурой»,
место ее жительства — пермский
край
— отразилось, на первый взгляд, только
во взятом ею эффектном псевдониме, да в пе
Л-новъ Ф. писательница г-жа камская. Некролог газеты
«голос». цит. по: словцова-камская
е. Любовь или дружба?
риодически возникающем в ее эпистолярных
и художественных текстах образе провинции.
в самой известной повести е.
словцовой-кам
ской «Любовь или дружба? отрывок из воспо
минаний моей знакомой» («русский вестник»,
1859) гендерная идентификация доминирует,
социальная
— только определяется, региональ
ная
— сводится к оперированию неотрефлекси
рованными общими определениями.
героиня повести е. словцовой живет на
урале. изредка в тексте упоминаются отдель
ные, традиционные для «туристического»
дискурса приметы региона (суровость клима
та, дикая красота), но урал как специфическое
географическое или социальное пространство
не становится предметом творческого осмысле
ния писательницы. На наличие региональной
специфики указывает лишь эпитет «суровый»
применительно к характеристике красоты при
роды, но эта «суровость» не подкрепляется
описаниями, это своего рода постоянный эпи
тет для характеристики места: «Моя Мери так
привязана к своему суровому краю, что я начи
наю опасаться, как она расстанется с ним».
поскольку автора волнуют психологические
проблемы — идеальный сценарий женского
поведения, возможность дружбы между муж
чиной и женщиной, то место действия выпол
няет функции фона (эмоциональное состояние
главной героини соотносится с описаниями
природы). так, сильные чувства требуют вы
разительного природного обрамления: «при
мысли о Жаке все начинало улыбаться мне:
и темные кедры, позлащенные лучами солн
ца, при малейшем дыхании ветра шумевшие
у моего окна, и лучи солнца, разноцветными
огнями игравшие в хрустале и флаконах, рас
ставленных на моем туалете; даже самое бла
гоухание жасминов, волкомерий, олеандров,
лимонных и померанцевых дерев, взлелеян
ных мною с непостижимыми трудами в нашем
суровом уральском климате, казалось мне при
влекательнее обыкновенного».
в дальнейшем
в описании жаркого лета («переливные трели
птиц», «дребезг и ропот волн», «шорох и ше
пот дерев») только породы деревьев
— кедры и
сосны
— будут напоминать о месте жител
ства
героини: «птицы весело щебетали в ясной ла
зури, упоительный воздух лился в комнату.
кедры дремали у моего окна…»;
«с горы снова
посыпались мерные и звучные удары колокола,
темные кедры по-прежнему сладко шумели у
моего окна, и говор волн так же немолчно вто
рил пению птиц и нагорным звукам, призывав
шим к молитвам».
герои с интернациональными именами Жак
и Мери, имеющими, впрочем, отчетливые ли
тературные коннотации, живут в условно-гео
графической глуши, где суровость природы не
мешает героине выращивать олеандры и поме
ранцы, упоминание которых необходимо и как
свидетельство ее упорства и трудолюбия (так
же последовательно она будет взращивать свои
отношения с Жаком), и как подтверждение
полноценности переживаемого героями рома
на. писательница хорошо знакома с конвенция
ми популярной литературы, предполагающи
ми, что романтическая история любви должна
разворачиваться в уединении, в соответствую
щей обстановке летнего тепла и экзотической
природы. действие повести происходит на се
вере, но этот регион, прекрасно подходящий
для зарождения и проверки чувств, не может
быть постоянным местом жительства героев,
меняющих свой семейный статус:
«— Мы уедем отсюда с тобой, Мери, но уе
дем на юг россии, и там, где-нибудь около
— около тех мест, где побольше жизни и
— итак, Мери, мы оставим с тобой эту
глушь, но оставим не одни; твоему отцу и ма
тери незачем будет жить здесь, мы все, что
— кроме этой рощи, Жак, и этих угрюмых
лесов; оставайтесь, мрачные, я скоро навсегда
для писательницы не столько важно, в ка
ком регионе живут герои, сколько, с одной
стороны, универсальность их чувств, с дру
— соответствие антуража рассказываемой
истории общепринятым литературным услов
ностям: «суровые», «угрюмые» леса и арома
ты олеандров успешно выполнили в повести
свою функцию
— подчеркнули необычность и
силу переживаний героев. региональная спе
цифика сводится к перечислению неких сло
жившихся к тому времени в восприятии регио
в повести е.
словцовой-камской «Моя судь
ба» (1863) ситуация начинает меняться: про
блема социальной идентификации теснит
проблему гендерного самоопределения. чита
телю представлена не история зарождающегося
чувства неких Жака и Мери, но борьба заводо
владельца и управляющего, человека дворян
ской культуры и представителя культуры раз
ночинской, за сердце героини-учительницы.
такое изменение требует — и это условие вы
полняется — включения в любовную ситуацию
ряда развернутых социальных характеристик.
при этом социальная идентификация соотно
сится со спецификой уклада жизни горноза
водского края, неотрефлектированное повторе
ние общих мест сменяется перечислительным
описанием
свое- и разнообразия
региональной
ситуации. героиня повести живет «на заводе
Белоградской»
— месте, нетипичном для раз
ворачивания любовных коллизий в русской
литературе. конфликт между хозяином и управ
ляющим, проявляющийся в их разном отноше
нии к любимой женщине, основан
— и герои
ня осознает это — на разности их отношения к
труду, делу. «по своему положению и своему
воспитанию молодой Бел
градский держал
себя совершенно в стороне от заводской жизни
и даже относился с худо маскируемым презре
нием ко всему русскому».
10
управляющий же
заводами, жених главной героини Александр
сергеевич, описан как идеальный работник,
хотя сущность его новаций оказывается недо
ступной ни героине, ни повес
вовательнице:
«введением каких-то новых машин в заводской
механизм он на четыре часа в сутки укоротил
работы мастеровых; пьянство при нем умень
шилось, воровство железа, бывшее одним из
промыслов мастеровых, также почти прекра
тилось... материальное благосостояние народа
заметно поднялось. <…> в заводе было очень
много раскольников, он отста
вал свободу их
веры перед администрацией и этим привязал
их к себе».
11
писательнице для объяснения по
зиции героини оказывается необходимым опи
сывать мастеровых, управляющих, владельцев
заводов, рассказывать, хотя и бегло, об укладе
заводской жизни.
впрочем, как только речь заходит о чув
ствах героев, вся социальная конкретика от
ходит на второй план, и они изъясняются, как
«полагается» в романах, переходя к риторике
общих мест: «…я поместилась в вашей люби
мой беседке, около пруда. тихоструйные воды
плещут и льются, льются и плещут у моих ног;
над моей головой раскинулась величественная
лазурь; на правой стороне шумит и шепчет
сосновый лес, а на левой мост…».
«
— А как
красиво переливаются оттенки гор… год тому
назад, отправляясь из петербурга в эту даль, я
никак не мог вообразить себе, что в этом глу
хом краю найду клад, что в этих глухих горах
итак, вторым этапом освоения идентифи
кационной проблемы становится обозначение
регионального свое- и разнообразия. Этот этап
характерен и для освоения темы националь
ной идентичности. Мы говорим именно о теме
(не проблеме!) национальной идентичности,
скольку как проблема она уральскими писа
тельницами не воспринимается: они русские
это не нуждается в обсуждении; сущ
ствующий
в мире национальный порядок, с их точки зре
ния, не подлежит пересмотру. так, в произве
дениях Анны Александровны кирпищиковой
(1838–1927), сосредоточившей свое внимание
преимущественно на описании отношений
внутри социальных групп на вотчинных заво
дах, жизни мастеровых и условий их труда, от
ношения межнациональные изображаются как
статичные. А.
кирпищикова изображает харак
терный для урала многонациональный мир,
что соответствует жанру очерка, в котором она
работала, фиксируя окружающий быт. каждый
народ занимает в куморском миро
стройстве
14
свою нишу. так, немцы и шведы, приглашен
ные на завод в качестве специалистов, вы
полняют свои профессиональные функции
механиков, мастеров. испокон веку живущие
в «своих степях» татары их пределов не поки
дают: носят национальную одежду, спасают
приезжих русских от болезней, отпаивая их ку
мысом, и не становятся предметом рефлексии
или любопытства со стороны дочери русского
управляющего. их экзотический быт известен
героине в общих чертах: она знает названия не
которых предметов одежды, отдельных блюд,
все остальное находится вне поля ее повсе
дневного интереса, а на праздные наблюдения
у повествовательницы нет ни времени ни сил:
она занятая женщина, борющаяся с нуждой и
лишениями. Люди других национальностей
вызывают у нее в лучшем случае сиюминутный
самый знаменитый из очерков А.
кирпищиковой называ
интерес своей непонятной речью («она говори
ла довольно чисто, только на местном наречии,
и мы плохо понимали ее. данило стоял у двери
и переводил нам то, чего мы не понимали»
15
).
региональная специфика А.
кирпищиковой
не игнорируется, становится предметом опи
сания, но не является определяющей. Место
жительства для нее важно, но все же, если вы
страивать ее идентификационные приоритеты,
они распределятся следующим образом: она из
заводских служащих — женщина
— русская
живущая на урале. урал не мыслится ею как
специфическое социокультурное пространство:
это не более чем провинция, где она живет и
уклад которой она хорошо знает. она осмыс
ливает не себя через место, а место через себя:
урал, являясь предметом ее описания, позво
ляет ей стать заметной в русской литературе.
На третьем этапе развития идентичности
конкретная идентификационная проблема на
чинает доминировать. для е.
словцовой-кам
ской доминирующей оказывалась гендерная
идентификация, для А.
кирпищиковой — со
циально-стратификационная. Ближе к концу
XIX
в. все большее значение приобретает тема
своеобразия места
, где живет человек, и сам
он начинает воспринимать это место как зна
чимую часть своей биографии. в творчестве
елизаветы гадмер (ушковой) урал становит
ся одним из главных героев. она пытается ос
мыслить специфику региона, сначала опира
ясь на уже подвергшееся символизации до нее.
урал в ее изображении — заведомо суровый
край: «в
венце своих гранитных скал
/ хорош
ты, мрачно-величавый,
/ красавец севера
урал».
16
приметы этого края
— «горы безжиз
ненной ступени»; «нагие кручи»;
17
протяжен
ность гор и переменчивость урала от севера
к югу («средь голых тундр они
— скелеты
/ на
голом кладбище пустом»; «дивный сумрачный
урал,
/ живой, таинственный и чудный,
роскошной тогой изумрудной
/ свой горный
стан драпировал»
18
). подобных описаний ей
явно недостаточно, они лишены индивиду
альности, но поэтесса не знает, как рассказы
вать об урале, что выделять в этом регионе как
главное, поэтому ее поиски идут в различных
направлениях. урал — это и величественная
А. повести. рассказы. очерки. Молотов,
елизавета гадмер: Материалы к биографии. екатеринбург,
природа, и суровость, и промышленность, и
многонациональное население, и ссыльные.
она путано формулирует свою мысль в так и
не оконченном стихотворении: «что омрачить
тебя могло,
/ равнины царь многокоронный?
что над главою непреклонной
/ печали об
лаком легло?
/ иль шлешь за то укор судьбе,
веков наследье вековое,
/ что созидать одно
благое,
/ Мол, люди не дали тебе?
/ что кроме
заступа, они
/ Машины, плуги проковали?
/ ты
дал нам пушки, кандалы
/ орудья смерти и не
воли».
19
единственное, что поэтесса понимает точ
но, так это то, что урал плохо пригоден для
беззаботного житья в отличие от южных гор,
величие и красота которых соединяются с ра
достным существованием человека: «достой
на ты, Бета, прекрасная Бета, / художника
кисти и лиры поэта.
/ в изменчивых красках
твои небеса,
/ капризное море, густые леса,
красивые цепи столпившихся гор — / все ма
нит, чарует и радует взор».
Не случайно в
«домашней» поэме «Бета», названной поэ
тессой сатирической, хотя, скорее, она юмори
стическая, в южном мире все «веселы, здоро
/ Люди, лошади, коровы — / все живут по
триста лет.
/ Здесь болезней вовсе нет.
/ Люди
гадмер воспринимает место жительства
как значимую часть своей биографии, соотно
ся себя с другими его обитателями. идентифи
кация происходит через обнаружение в своей
биографии неких общих с судьбой жителей
края закономерностей. в творчестве е.
урал предстает как край, который никто не
заселяет добровольно, как место вынужден
ных переселенцев, к каковым относится и она
сама: «урал, угрюмый и суровый!
/ Меня ты с
детства приютил;
/ своей грядой темноголо
/ Мой взор ты с детства восхитил.
/ в тво
ем богатстве очертаний
/ я образ гор других
/ и оба образа слились
/ в один туман
позже, уже в 1920-е
гг., писательница по
дробно опишет историю своей семьи, в первую
очередь, как историю переселенцев: «отдален
ные предки отца, ушенковичи, были родом
из чехии. до времен патриарха Никона они
жили в нынешней подольской губернии, за
нимаясь земледелием; а потом судьба их кру
то изменилась. приверженность к старой вере,
на которую начались гонения, заставила их
бросить на произвол судьбы свое имущес
во
и бежать на урал
— к демидовым: а послед
ние принимали к себе на заводы всяких лю
дей, не спрашивая, какой они веры, и есть ли
у них вид на жительство. прежнюю свою фа
милию
— ушенковичи
— изменили на русский
лад
— ушковы. На урале их потомков ожида
ло великое испытание: при екатерине
II из
свободных рабочих они стали крепостными.
Брат моего деда, иван, не вынес тяготы телес
ных наказаний, которым, по свидетельству
летописей уральских горных заводов, не раз
подвергался род ушковых, и ушел спасаться в
леса. Безымянную речку, на берегу которой он
поселился, после его смерти почитатели его су
ровой, подвижнической жизни назвали в честь
его ивановкой».
23
«дед Элизы, петер Шротер,
прибыл в россию в числе других мастеров по
выделке стали, выписанных Александром
I из
Золингера в Златоустовский завод для обуче
ния русских рабочих. от брака его дочери ген
риэтты со швейцарцем генрихом гадмером
родилась моя мать. Этот дед мой приехал в
россию в качестве домашнего учителя; а умер
из-за невозможности выполнить в назначен
ный срок принятое на себя обязательство: сам
покончил с собой…».
24
судьба деда-переселен
ца станет темой стихотворения е.
гадмер «де
душке»: «я
не знаю, зачем ты в россию
/ из
Швейцарии вольной пришел,
/ испытания вы
нес какие,
/ что конец добровольно нашел…
погребенья лишив христианского,
/ Не отпев,
тебя в лес отнесли
/ и у кладбища там люте
ранского
/ За оградой в кустах погребли».
25
потомок переселенцев, она одновременно
является потомком мастеров, профессионалов
в своем деле, кем бы они ни были
— специа
листами ли по «выделке стали», земледельца
ми, учителями или изобретателями-самоуч
ками: «дед мой климентий… безграмотный,
но даровитый мужичок, благодаря своей при
родной сметливости, получил свободу, со всей
своей семьей, еще до отмены крепостного пра
ва: с успехом выполнил проект отвода реки,
Многонациональность и многоконфессио
нальность семьи поэтессы соответствуют укла
ду, сложившемуся в крае. «первого мая, в день
рождения матери, у нас ежегодно бывали гости.
Это был единственный день в году, когда одно
временно собирались у нас все родственники
и знакомые, русские и немцы»;
27
«ближайшим
другом моим был ссыльный поляк
— пан ку
ровский»;
28
«особенно привлекала мое внима
ние татарская мечеть в противоположной сто
роне площади».
29
Бабушка генриетта «привела
с улицы просившую подаяние татарку с тремя
детьми… их накормили, напоили чаем, выку
пали, переодели во все чистое, наскоро пере
шитое из собственной одежды. На эти хлопоты
потратилось много времени и труда».
30
самое страшное на урале связано для
гадмер с суровостью уральского климата:
«в екатеринбург меня привезли крепким и
здоровым ребенком. Но суровый уральский
климат, с его упорными ветрами и резкими пе
реходами от тепла к холоду, вредно отозвался
не только на мне, но и на всех нас. все мы ста
ли болеть по зимам, а я всех больше, особенно
когда поступила в гимназию».
климат этот
оказался губительным для семьи: «пребыва
ние в нем (екатеринбургском доме
прошло благополучно только для старшей
— вероятно, потому, что она посели
лась в нем уже двенадцати лет и по окончании
гимназического курса тотчас же уехала. вто
рая сестра чуть не умерла от плеврита, предва
рительно перенеся несколько раз воспаление
легких. третья сестра… умерла шестнадцати
лет от горловой чахотки. в этом же возрас
те, через два года после ее смерти и я, тоже в
седьмом классе гимназии, заболела туберкуле
зом легких
— после упорного, без конца повто
ряющегося бронхита. Но меня спас кумыс, как
и мою вторую сестру».
единственным усло
вием выздоровления для повествовательницы
становится перемена климата. врач рекомен
дует ей «пожить хоть два года на берегу чер
ного моря, лечась ваннами из морской воды и
винограда, совсем не работая и хорошо пита
ясь. я могла только переселиться в более ров
ный и мягкий климат».
причины болезни,
как видим, были не только географические,
но и социальные, однако автор именно климат
в итоге формируется образ «никому не
родного» сурового урала. е.
гадмер не мыслит
себя уральской женщиной, саму себя характе
ризуя как «перелетную птицу»,
но она уже
считает достойным литературы осмысление
своей биографии в связи с местом жительства,
выявление особенностей этого места, обладаю
щего региональной специфичностью, осно
ванной на полиэтничности, разноукладности
смена актуальных идентификационных
границ у женщин-писательниц (гендерное
социально-стратификационное — националь
но-региональное) и формы их репрезентации
(опора на общие места
— обозначение разно
— доминирование) не являются инди
видуальными чертами их творчества. Жившие
в разное время и существенно отличавшиеся
по своим биографическим данным и творчес
ким возможностям писательницы в конечном
итоге способствовали формированию образа
урала как особенного места, в последующем
активно разрабатываемого в литературе писа
телями от «позднего» д.
The articles analyses the problem of the changing identi�cation patterns and the forms of their repre
sentation in the work of the Ural female writers of the 19
— early 20
centuries, E. Slovtsova-Kamskaya,
Kirpishchikova, and E. Gadmer. Through the study of the evolution of their national and regional identity
following the gender and the social identi�cation the author demonstrated how the rhetoric of the common
place in the texts of the ‘second row’ writers was gradually replaced with the enumerative description of the
uniqueness and the diversity of the regional situation, which in its turn lead to their self-identi�cation via

Приложенные файлы

  • pdf 1275189
    Размер файла: 744 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий