Лакатос И. — История науки и ее рациональная реконструкция — 1978


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
1


ИМРЕ ЛАКАТОС

ИСТОРИЯ НАУКИ И ЕЕ РАЦИОНАЛЬНЫЕ
РЕКОНСТРУКЦИИ

ВВЕДЕНИЕ

«Философия науки без исто
рии науки пуста; история науки без
философии нау
ки слепа». Руководствуясь этой перефразировкой кантовского изречения, мы в
данной статье попытаемся объяснить,
ка
к

историография науки могла бы учиться у философии
науки и наоборот. В статье будет пока
зано, что (а) философия науки вырабатывает норма
тивную
методологию, на основе которой историк рекон
струирует «внутреннюю историю» и тем самым
дает рациональное* объя
снение роста объективного знания; (
b
) две конкурирующие методологии
можно оценить с помощью нормативно интерпретированной истории; (с) любая рациональная
реконструкция истории нуж
дается в дополнении эмпирической (социально
-
психо
логической)
«внешней истор
ией».

Существенно важное различение между нормативно
-
внутренним и эмпирически
-
внешним
понимается по
-
раз
ному в каждой методологической концепции. Внутрен
няя и внешняя
историографические теории в совокуп
ности в очень большой степени определяют выбор про
б
лем
историком. Отметим, однако, что некоторые наи
более важные проблемы внешней истории могут
быть сформулированы только на основе некоторой методоло
гии; таким образом, можно сказать,
что внутренняя история является первичной, а внешняя история



вто
ричн
ой. Действительно, в
силу автономии внутренней (но не внешней) истории внешняя история не имеет су
щественного
значения для понимания науки
1
.

1.

КОНКУРИРУЮЩИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ:

РАЦИОНАЛЬНАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ КАК КЛЮЧ К ПОНИМАНИЮ РЕАЛЬНОЙ
ИСТОРИИ


В с
овременной философии науки в ходу различные методологические концепции, но все они
довольно силь
но отличаются от того, что обычно понимали под «ме
тодологией» в

XVII

веке и
даже в

XVIII

веке. Тогда надеялись, что методология снабдит ученых сводом ме
ханич
еских
правил для решения проблем. Теперь эта надежда рухнула: современная методологическая кон
-
цепция, или «логика открытия», представляет собой просто ряд правил (может быть, даже не
особенно свя
занных друг с другом) для
оценки

готовых, хорошо сформулиро
ванных теорий
2
.
Такие правила или систе
мы оценок часто используются также в качестве «тео
рий научной
рациональности», «демаркационных кри
териев» или «определений науки»
3
. Эмпирическая пси
-
хология и социология научных открытий находятся, конечно, за пред
елами действия этих
нормативных пра
вил.

В этом разделе статьи я дам краткий очерк четырех различных «логик открытия».
Характеристикой каждой из них служат правила, согласно которым происходит (научное)
принятие или отбрасывание теорий или ис
следовательск
их программ
4
. Эти правила имеют
двойную функцию. Во
-
первых, они функционируют в каче
стве
кодекса научной честности,




1

«Внутренняя история» обычно определяется как духовная, ин
теллектуальн
ая история; «внешняя история»



как социальная история (см., например,

[26]).

Мое неортодоксальное новое различение между
«внутренней» и «внешней» историей представляет значитель
ное изменение этой проблемы и может
показаться догматическим. Однако данные м
ной определения образуют жесткое ядро некоторой
историографической исследовательской программы, и их оценка яв
ляется неотъемлемой частью оценки
плодотворности этой программы в целом.

2

В этом состоит весьма важное изменение проблем норматив
ной философии
науки. Термин
«нормативный» более не означает пра
вил получения решений, а просто указывает на оценку уже сущест
-
вующих решений. Таким образом,
методология

отделилась от
эври
стики,

подобно тому как оценочные
суждения отделились от сужде
ний долженствовани
я. (Этой аналогией я обязан Дж. Уоткинсу.)

3

Такое обилие синонимов



свидетельство определенной пута
ницы, существующей в данной области.

4

Эпистемологический

смысл научных терминов «принятие» и «отбрасывание» будет, как мы увидим,
весьма сильно отличатьс
я в четырех рассматриваемых нами методологиях.

2


нарушать который не
простительно; во
-
вторых, они выполняют функцию жесткого ядра
(нормативной) историографической ис
следовательской програ
ммы.

Именно эта вторая функ
ция
будет в центре моего внимания.

А. Индуктивизм

Одной из наиболее влиятельных методологий науки является индуктивизм. Согласно
индуктивизму, только те суждения могут быть приняты в качестве научных, которые либо
описывают твер
до установленные факты, либо являются их неопровержимыми индуктивными
обобщениями
5
. Когда индуктивист
принимает

некото
рое научное суждение, он принимает его
как достоверно истинное, и, если оно таковым не является, индукти
вист
отвергает

его. Научный
коде
кс его суров: сужде
ние должно быть либо доказано фактами, либо выведе
но


дедуктивно
или индуктивно


из ранее доказан
ных суждений.

Каждая методология имеет свои особые эпистемо
-
логические и логические проблемы.
Индуктивизм, на
пример, должен надежно ус
тановить истинность «фактуальных» суждений и
обоснованность индуктивных выводов. Некоторые философы столь озабочены реше
нием своих
эпистемологических и логических проблем, что так и не достигают того уровня, на котором их
мог
ла бы заинтересовать реальная

история науки. Если дей
ствительная история не соответствует
их стандартам, они, возможно, с отчаянной смелостью предложат на
чать заново все дело науки.
Другие принимают то или иное сомнительное решение своих логических и эписте
мологических
проблем без
доказательства и обращаются к рациональной реконструкции истории, не осознавая
логико
-
эпистемологической слабости (или даже не
состоятельности) своей методологии
6
.

Индуктивистский критицизм, по существу, скепти
чен: он стремится показать, что суждение
не д
оказано
-

то есть является псевдонаучным,


а не то, что оно лож
но
7
. Когда историк
-
индуктивист пишет
предысторию
некоторой научной дисциплины, ему весьма трудно в этом
случае проводить свой критицизм. Поэтому пери
од раннего средневековья

когда люди
наход
ились в плену «недоказанных идей»

он часто объясняет с по
мощью некоторых «внешних
воздействий», как это де
лает, например, социально
-
психологическая теория о сдерживающем
влиянии на развитие науки католиче
ской церкви.


Историк
-
индуктивист

признает только

два вида
под
линно научных открытий: суждения о
твердо установ
ленных фактах

и индуктивные
обобщения.

Они, и толь
ко они, составляют, по его
мнению, спинной хребет
внутренней истории

науки. Когда индуктивист описыва
ет историю, он
разыскивает только их

в
этом состоит для него вся проблема. Лишь после того, как он найдет
их, он начинает построение своей прекрасной пирами
ды. Научные революции, согласно
представлениям индуктивиста, заключаются в разоблачении иррациональ
ных заблуждений,
которые следует изгна
ть из истории науки и перевести в историю псевдонауки, в историю
простых верований: в любой данной области подлинно научный прогресс, по его мнению,
начинается с самой последней научной революции.

У каждой историографии есть свои характерные для нее образц
овые парадигмы
8
. Главными
парадигмами индуктивистской историографии являются: кеплеровское обобщение тщательных
наблюдений Тихо Браге; откры
тие затем Ньютоном закона гравитации путем индуктивного
обобщения кеплеровских «феноменов» дви
жения планет; открыт
ие Ампером закона
электродина
мики благодаря индуктивному обобщению его же наблюдений над свойствами
электрического тока. Для некоторых индуктивистов и современная химия реально начинается
только с экспериментов Лавуазье и его «истинных объяснений» этих эк
спериментов.

Однако историк
-
индуктивист не может предложить
рационального

«внутреннего» объяснения
того,
почему
именно эти факты, а не другие были выбраны в качест
ве предмета исследования.
Для него это
нерацио
нальная, эмпирическая, внешняя

проблема. Явля
ясь «внутренней» теорией
рациональности, индуктивизм сов
местим с самыми различными дополняющими его эмпи
-
рическими, или внешними, теориями, объясняющими тот или иной выбор научных проблем
9
.



5

«Неоиидуктивизм» требует достижения лишь высоковероятных обобщений. В дальнейшем я буду
рассматривать только классиче
ский индуктивизм, но подобным образом можно рассматривать и
неоиндуктивизм.

6

См. раздел
1Е.

7

Подробное обсуждение индуктнвистского (и вообще джасти
-
фикационистского) критицизма см. в
моей работе

[30].

8

Я использую здесь термин «парадигма» в его докуновском смысле.

9

Такая совместимость была отмечена Агасси на с.

23

27

его работы

[1].

Однако

при этом он ни слова
не сказал об аналогичной совместимости, которая имеет место в его собственной фальсификационистской
3


Так, некоторые ис
следователи отождествляют основные фазы истории

науки с основными
фазами экономического развития
10
. Однако выбор фактов не обязательно должен детерми
-
нироваться социальными факторами; он может быть де
терминирован вненаучными
интеллектуальными влия
ниями. Равным образом индуктивизм совместим и с та
кой
«внешней»
теорией, согласно которой выбор проблем определен в первую очередь врожденной или
произвольно избранной (или традиционной) теоретиче
ской (или «метафизической») структурой.

Существует радикальная ветвь индуктивизма, пред
ставители которой отказыв
аются
признавать любое внешнее влияние на науку


интеллектуальное, психо
логическое или
социологическое. Признание такого вли
яния, считают они, приводит к недопустимому отходу от
истины. Радикальные индуктивисты признают только тот отбор, который случайн
ым образом
производит ничем не .отягощенный разум. Радикальный индуктивизм яв
ляется особым видом
радикального интернализма,

согласно которому следует сразу же отказаться от при
знания
научной теории (или фактуального суждения), как только установлено нали
чие некоторого
внешнего влияния на это признание: доказательство внешнего влия
ния обесценивает теорию
11
.

Однако, поскольку внешние влияния существуют всегда, радикальный интернализм является
утопией и в качестве теории рациональности разрушает сам себя
12
.

Когда историк
-
индуктивист радикального толка сталкивается с проблемой объяснения того,
почему не
которые великие ученые столь высоко оценивали мета
физику и почему они считали
свои открытия важными по тем причинам, которые с точки зрения индуктивизма являю
тся
весьма несущественными, то он относит эти проблемы «ложного сознания» к психопатологии, то
есть к внешней истории.


В. Конвенционализм

Конвенционализм допускает возможность построе
ния любой системы классификации,
которая объединя
ет факты в некоторое
связное целое. Конвенционалист считает, что следует как
можно, дольше сохранять в не
прикосновенности центр такой системы классификации: когда
вторжение аномалий создает трудности, надо про
сто изменить или усложнить ее периферийные
участки. Однако ни одну

классифицирующую систему конвенционалист не рассматривает как
достоверно истинную, а только как «истинную по соглашению» (или, может быть, даже как ни
истинную, ни ложную). Представи
тели
революционных

ветвей конвенционализма не счита
ют
обязательным прид
ерживаться некоторой данной си
стемы: любую систему можно отбросить,
если она становится чрезмерно сложной и если открыта более простая система, заменяющая
первую
13
. И эпистемологически, и особенно логически этот вариант конвенцио
нализма
несравненно проще

индуктивизма: он не нуж
дается в обоснованных индуктивных выводах.
Подлин
ный
прогресс

науки, согласно конвенционализму, является кумулятивным н
осуществляется на прочном фундаменте «доказанных» фактов
14
,
изменения

же на теоретическом
уровне носят только и
нструментальный характер. Теоретический «прогресс» состоит лишь в до
-
стижении удобства («простоты»), а не в росте истинного содержания
15
. Можно, конечно,
распространить рево
люционный конвенционализм и на уровень «фактуальных» суждении. В
таком случае «факт
уальные» сужде
ния также будут приниматься на основе решения, а не на
основе экспериментальных «доказательств». Но если конвенционалнст не хочет отказаться от той
идеи, что рост «фактуальной» науки имеет некоторое отношение к объективной, фактуальной
истин
е, то в этом случае он должен выдумать некий метафизический принцип, которому должны






историографии.

10

См., например,

[6,

с. 377].

11

К этой группе принадлежат некоторые логические позитиви
сты: вспомните ужас Гемпеля по
поводу
случайно высказанного К. Поппером признания определенного внешнего влияния метафи
зики на науку

[22].

12

Когда немецкие реакционеры насмехались над «позитивиз
мом», они при этом часто имели в виду
радикальный интериализм, и, в частности, радикальный
индуктивизм.

13

О том, что я называю здесь
революционным конвенционализ
мом,

см. мою работу

[34,

с.

105

106

и

187

189].

14

В основном я здесь рассматриваю только одни вариант рево
люционного конвенционализма



тот,
который Агасси в своей ра
боте

[3]

назвал «
безыскусственным»: в нем признается, что фактуальные
суждения



в отличие от классифицирующих систем



могут быть «доказаны». (Дюгем, например, не
проводил ясного различия между фактами и фактуальными суждениями.)

15

Важно заметить, что большинство конвенци
оналистов весьма неохотно расстаются с идеен
индуктивных обобщений. Они разли
чают «
уровень фактов», «уровень законов»

(то есть индуктивных обо
-
бщений «фактов») и
«уровень теорий»

(или классифицирующих си
стем), на котором конвенционально
классифицируются
и факты, и индуктивные законы. (Уэвелл

консервативный конвенционалист и Дюгем



революционный конвенционалист отличаются значительно меньше, чем это принято считать.)

4


удовлетворять его правила научной игры
16
. Если же он не сделает этого, ему не удастся избежать
скептицизма или по крайней мере одной из радикальных форм инструментализма.

(Важно выяснить
отношение между конвенционализ
мом и инструментализмом.

Конвенционализм опирает
ся на убеждение, что ложные допущения могут иметь истинные
следствия и поэтому ложные теории могут обладать большой предсказательной силой.
Конвенционалисты сто
лкнулись с проблемой сравнения конкури
рующих ложных теорий.
Большинство из них отождест
вили истину с ее признаками и примкнули к некоторому варианту
прагматистской теории истины. Таким вари
антом является попперовская теория истинного
содержания, правдоп
одобности и подтверждения, которая заложила базис философски
корректного варианта кон
венционализма. Вместе с тем некоторым конвенционалистам не
хватило логического образования для того, чтобы понять, что одни суждения могут быть
истинны
ми, не будучи дока
занными, а другие


ложными, имея истинные следствия, и что
существуют также такие суждения, которые одновременно являются ложными и приблизительно
истинными. Эти люди и выдвинули кон
цепцию «инструментализма»: они не считают теории ни
истинными, ни ложным
и, а рассматривают их лишь как «инструменты», используемые для
предсказания. Кон
венционализм


как он определен здесь


философски оправданная позиция;
инструментализм является его вырожденным вариантом, в основе которого лежит про
стая
философская неряшл
ивость, обусловленная отсут
ствием элементарной логической культуры.)

Революционный конвенционализм зародился как фи
лософия науки бергсонианства, девизом
которой была свобода воли и творчества. Кодекс научной честности конвенционалиста менее
строг, чем ко
декс индуктивиста: он не налагает запрещения на недоказанные спеку
ляции и
разрешает построение систем на основе
любой
фантастической идеи. Кроме того,
конвенционализм не клеймит отброшенные системы как ненаучные: конвенционалист считает
гораздо большую ча
сть реальной ис
тории науки рациональной («внутренней»), чем индуктивист.

Для историка
-
конвенционалиста главными научными открытиями являются прежде всего
изобретения новых и более простых классифицирующих систем. Поэтому он постоянно
сравнивает такие сист
емы в отношении их простоты: процесс усложнения научных классифици
-
рующих систем и их революционная замена более про
стыми системами

вот что является
основой внутрен
ней истории науки и его понимании.

Для конвенционалиста образцовым примером науч
ной револ
юции была коперниканская
революция
17
. Были предприняты усилия для того, чтобы показать, что революции Лавуазье и
Эйнштейна также представ
ляют собой замену громоздких теорий более простыми.

Конвенционалистская историография не может
ра
ционально

объяснить,
почему
определенные факты в первую очередь подвергаются исследованию и почему определенные
классифицирующие системы анализируют
ся раньше, чем другие, в тот период, когда их сравни
-
тельные достоинства еще неясны. Таким образом, кон
венционализм, подобно ин
дуктивизму,
совместим с раз
личными дополнительными по отношению к нему «внеш
ними» эмпирическими
программами.

И наконец, историк
-
конвенционалист, как и его кол
лега нндуктивист, часто сталкивается с
проблемой «ложного сознания». Например, согласно конвенц
иона
лизму, великие ученые
приходят к своим теориям «фак
тически» благодаря взлету своего воображения. Однако

почему
же они так часто утверждают, будто вывели свои теории из фактов? Конвенционалистская рацио
-
нальная реконструкция истории науки часто отлича
ется от реконструкции, производимой
великими учеными: проблемы ложного сознания историк
-
конвенционалист просто передает
«экстерналисту»
18
.




16

Такие метафизические принципы можно назвать «индуктив
ными принципами». Об «индуктивном

принципе», который, грубо го
воря, превращает попперовскую «степень подтверждения» (то есть некоторую
коивенционалистскую оценку) в предложенную им меру правдоподобности (истинное содержание минус
ложное содержание), см. мои работы

[32,

с.

390

408]

и

[35,

§

2]. (Другой широко .рас
пространенный
«индуктивный принцип» может быть сформулирован приблизительно так: «То, что группа
квалифицированных (современ
ных или соответствующим образом избранных) ученых решает считать
«истинным»,



«истинно».)


17

Большинств
о исторических исследований о коперниканской ре
волюции написано с
конвенционалистской точки зрения. Лишь не
многие исследователи утверждают, что теория Коперника была
«ин
дуктивным обобщением», некоторых «фактуальных открытий» или что она была выдвинута к
ак смелая
теория, призванная заменить теорию Птолемея, которая якобы была «опровергнута» некоторым важным
«решающим» экспериментом. Более подробное обсуждение историо
графии коперниканской революции см.
в моей работе

[36].

18

Например, для неиндуктивистских

историков ньютоновское изречение «Гипотез не измышляю»
представляет серьезную проб
лему. Дюгем, который в отличие от большинства историков не скло
нен был
5



С. Методологический фальсификационизм

Современный

фальсификационизм

возник в резуль
тате логико
-
эпистемологической к
ритики
в адрес индуктивизма и конвенционализма дюгемовского толка. Кри
тика позиции индуктивизма
опиралась на то, что обе его фундаментальные предпосылки, а именно то, что фактуальные
суждения могут быть «выведены» из фак
тов и что существуют обоснованные
индуктивные (с
уве
личивающимся содержанием) выводы, сами являются недоказанными и даже явно ложными.
Дюгем же был подвергнут критике на основании того, что предлагае
мое им сравнение
интуитивной простоты теорий являет
ся лишь делом субъективного вкуса и п
оэтому оно на
-
столько двусмысленно, что не может быть положено в основу серьезной критики научных
теорий. Новую


фальсификационистскую

методологию предложил Поппер в своей работе
«Логика научного исследования» (1935)
19
. Эта методология представляет собой
определен
ный
вариант революционного конвенцио
на
лизма: основ
ная особенность фальсификационистской
методо
логии со
стоит в том, что она разрешает принимать по соглашению фактуальные,
пространственно
-
временные единич
ные «базисные утверждения», а не прост
ранственно
-
вре
-
менные универсальные теории. Согласно фальсификационистскому кодексу научной честности,
некоторая тео
рия является научной только в том случае, если она может быть
приведена

в
столкновение с каким
-
либо ба
зисным утверждением, и теория должна

быть устранена, если она
противоречит принятому базисному утвержде
нию. Поппер выдвинул также еще одно условие,
ко
торому должна удовлетворять теория для того, чтобы считаться научной: она должна
предсказывать фак
ты, которые являются
новыми,

то есть неож
иданными с точки зрения
предыдущего знания. Таким образом, выдвижение нефальсифицируемых теорий или
ad

hoc

ги
-
потез (которые не дают
новых

эмпирических предсказа
ний) противоречит попперовскому
кодексу научной че
стности, так же как выдвижение недоказанных

теорий противоречит кодексу
научности (классического) индуктивизма.

Наиболее притягательной чертой попперовской мето
дологии является ее четкость, ясность и
конструктивная сила. Попперовская дедуктивная модель научной кри
тики содержит только
эмпирически
фальсифицируемые пространственно
-
временные универсальные суждения,
исходные условия и их следствия. Оружием кри
тики является
modus

tollens
: ни индуктивная
логика, ни интуитивная простота не усложняют предложенную им методологическую
концепцию
20
.

(Хотя фаль
сификационизм и является логически безупречным, он сталкивается со своими
собственными эпистемологическими трудностями. В своем первона
чальном «догматическом»
варианте он принимает лож
ную предпосылку


о доказуемости суждений из фак
тов и о
недоказуемост
и теорий
21
. В попперовском «конвенционалистском» варианте фальсификационизм
нуждается в некотором (внеметодологическом) «индук
тивном принципе» для того, чтобы
придать эпистемологический вес его решениям принимать те или иные «базисные» утверждения,
и вообщ
е для связи своих правил научной игры с правдоподобием
22
.)

Историк
-
поппернанец ищет великих, «смелых» фаль
сифицируемых теорий и великих
отрицательных решаю
щих экспериментов. Именно они образуют костяк созда
ваемой им
рациональной реконструкции развития на
уч
ного знания. Излюбленными образцами
(парадигмами) великих фальсифицируемых теорий для попперианцев являются теории Ньютона
и Максвелла, формулы излу
чения Релея

Джинса и Вина, революция Эйнштейна;
их

излюбленные примеры решающих экспериментов


это экспе
римент Манкельсона

Морлн,
эксперимент Эддингтона, связанный с затмением Солнца; и экспери
менты Люммера и
Прингсгейма. Агасси попытался превратить этот наивный фальсификационизм в систе
-
матическую историографическую исследовательскую программу
23
. В частност
и, он предсказал (а
может быть, только констатировал позднее), что за каждым серьез
ным экспериментальным
открытием лежит теория, ко
торой это открытие противоречит; значение фактуального открытия






чрезмерно восхищаться Ньютоном, отвергал ньютоновскую индуктивистскую методологию как логический
нон
сенс; однако Койре, многие из утверждений которого сделаны без ссылки на логические аргументы,
посвятил обширные разделы своих исследований рассмо
трению «скрытых основ» ньютоновских
заблуждений.

19

В данной статье я использую этот термин для обозначения то
лько одного варианта
фальсификационизма, а именно «наивного методологического фальсификационизма», как он определен в
моей работе

[34,

с.

93

116].

20

Поскольку в методологии Поппсра
понятие

интуитивной про
стоты отсутствовало, он использовал
термин «простот
а» для обозна
чения «степени фальсифицируемости». Однако существует значение этого
понятия, более тесно связанное с простотой, чем предложенное Поппером: см. мою работу

[34,

с. 131].

21

Обсуждение этого см. в моей работе

[34,

с.

99

100].

22

Дальнейшее обсужд
ение этого вопроса см. в начале раздела

2

23

См.[1]

6


следует измерять значением той теории, которую оно опроверг
ает. По
-
видимому, Агасси
согласен с той оценкой, которую научное сообщество дает таким фактуальным открытиям, как
открытия Гальвани, Эр
стеда, Пристли, Рентгена и Герца; однако он отрицает «миф» о том, что
это были случайные открытия (как часто говорят о п
ервых четырех) или открытия, под
-
тверждающие те или иные теории (как вначале думал Герц о своем открытии)
24
. В результате
Агасси пришел к смелому выводу: все пять названных экспериментов были успешными
опровержениями


в некоторых слу
чаях даже задуманными
как опровержения



некоторых
теорий, которые он, проводя свое исследование, стре
мился выявить и которые в большинстве
случаев дей
ствительно считает выявленными
25
.

Внутреннюю историю в понимании попперианцев легко в свою очередь дополнить теориями
внешней
исто
рии. Так, сам Поппер считал, что (с позитивной сторо
ны)

(1)

главные
внешние
стимулы

создания научных теорий исходят из ненаучной «метафизики» и даже из мифов
(позднее это было прекрасно проиллюстрировано главным образом Койре) и что (с негативной
сто
роны)
(2)

факты сами по себе не являются такими внешними. стимулами: фактуальные
открытия целиком принадле
жат внутренней истории, они возникают как опровер
жение
некоторой научной теории и становятся замет
ными только в том случае, когда вступают в
конфли
кт с некоторыми предварительными ожиданиями ученых. Оба эти тезиса представляют
собой краеугольные кам
ни
психологии

открытия Поппера
26
. Фейерабенд развил другой
интересный
психологический

тезис Поппера, а именно что быстрое увеличение числа
конкурирующих т
еорий может



внешним образом



ускорить
внутрен
ний

процесс
фальсификации теорий в смысле Поппера
27
.

Однако теории, дополняющие фальсификационизм, не обязаны ограничиваться
рассмотрением только чисто интеллектуальных влияний. Следует подчеркнуть (вслед за
Агасси),
что фальсификационизм в не меньшей сте
пени, чем индуктивизм, совместим с воззрениями о
влиянии внешних факторов на научный прогресс. Един
ственное различие в этом отношении
между индуктивизмом и фальсификационизмом состоит в том, что, в то время
как для первого
«внешняя» теория призвана объяснять открытие фактов, для второго она должна объ
яснять
изобретение
научных теорий,

так как выбор фак
тов (то есть выбор «потенциальных
фальсификаторов») для фальсификацнониста прежде всего детерминирован внут
ренне, то есть
соответствующими теориями.

Для историка
-
фальсификациониста особую проблему представляет «ложное сознание»


«ложное», конечно, с точки зрения его теории рациональности. Почему, на
пример, некоторые
ученые считают решающие экспери
менты скоре
е позитивными и верифицирующими, чем не
-
гативными и фальсифицирующими? Для решения этих проблем именно фальсификационист
Поппер разрабо
тал



лучше, чем кто
-
либо до него,



концепцию о рас
хождении объективного
знания (в его «третьем мире») с искаженными о
тображениями этого знания в индиви
дуальном
сознании
28
. Тем самым он открыл путь для проведения моего различения между внутренней и
внеш
ней историей.


С. Методология научно
-
исследовательских программ

Согласно моей методологической концепции, исследо
ватель
ские программы являются
величайшими научными достижениями и их можно оценивать на основе прогрес
сивного или
регрессивного сдвига проблем; при этом научные революции состоят в том, что одна исследова
-



24

Экспериментальное открытие является
случайным открытием в объективном смысле,

если оно не
представляет собой ни подтвер
ждающего, ни опровергающего примера для некоторой теории, об
ладающей
объективной п
ознавательной ценностью в данное время; оно является
случайным открытием в
субъективном смысле,

если сделано (или признано) ученым ни в качестве подтверждающего, ни и кичесши
оироверггиощсго примера для некоторой теории, кото
рой этот ученый придерживается

а данное время.

25

См.

[1,

с.

64

74].

26

Среди сторонников Поппера Агасси и Уоткинс были теми, кто особенно подчеркивал важность
нефальсифицируемых или просто непроверенных
«эмпирических»

теорий в создании
внешних

стимулов для
последующего собственно
научно
го

развития (см.

[2, 69]).

Эта идея, конечно, уже имелась в работах
Поппера

[48, 46]

(см. также мою работу

[34,

с.

184]).

Новая формулировка различия между их подходом и
моим, который я хочу дать в этой статье, я надеюсь, будет более ясной.

27

Поппер изредк
а, а Фейерабенд систематически подчеркивают стимулирующую
(внешнюю)

роль
альтернативных теорий в изобре
тении так называемых «решающих экспериментов». Однако альтернативы



это не только катализаторы, которые позднее



при рациональной реконструкции научно
го знания


могут быть
-

устра
нены, они представляют собой
необходимые

компоненты процесса фальсификации (ср.

[49, 15],

а также [34, с.

121]).

28

См.

[60, 61].

7


тельская программа (прогрессивно) вытесняет другую
29
. Эта

методологическая концепция
предлагает новый спо
соб рациональной реконструкции науки. Выдвигаемую мною
методологическую концепцию легче всего изло
жить, противопоставляя ее фальсификационизму
и кон
венционализму, у которых она заимствует существенные элем
енты.

У конвенционализма эта методология заимствует раз
решение рационально принимать по
соглашению не только пространственно
-
временные единичные «фактуальные утверждения», но
также и пространственно
-
вре
менные универсальные теории, что дает нам важнейший
ключ для
понимания непрерывности роста науки
30
. В со
ответствии с моей концепцией фундаментальной
едини
цей оценки должна быть не изолированная теория или совокупность теории, а
«исследовательская программам.
Последняя включает в себя конвенционально принят
ое (и
поэтому «неопровержимое», согласно заранее избран
ному решению) «жесткое ядро» и
«позитивную эври
стику», которая определяет проблемы для исследования, выделяет защитный
пояс вспомогательных гипотез, пред
видит аномалии и победоносно превращает их в
под
-
тверждающие примеры


все это в соответствии с зара
нее разработанным планом. Ученый
видит аномалии, но, поскольку его исследовательская программа выдержи
вает их натиск, он
может свободно игнорировать их.
Не аномалии, а позитивная эвристика его програ
ммы



вот
что в первую очередь диктует ему выбор проблем
31
.

И лишь тогда, когда активная сила позитивной эври
стики ослабевает, аномалиям может быть
уделено боль
шее внимание. В результате методология исследова
тельских программ может
объяснить
высокую степ
ень автономности теоретической науки,

чего не может сде
лать
несвязанная цепь предположений и опровержений наивного фальснфикациониста. То, что для
Поппера, Уоткинса и Агасси выступает как
внешнее,

метафизическое влияние на науку, здесь
превращается во
вну
т
реннее

в «жесткое ядро» программы
32
.

Картина научной игры, которую предлагает методо
логия исследовательских программ,
весьма отлична от подобной картины методологического фальсификационизма. Исходным
пунктом здесь является не установ
ление фальсифицируем
ой (и, следовательно, непротиво
-
речивой) гипотезы, а выдвижение исследовательской программы. Простая «фальсификация» (в
попперовском смысле) не влечет отбрасывания соответствующего ут
верждения
33
. Простые
«фальсификации» (то есть ано
малии) должны быть заф
иксированы, но вовсе не обя
зательно
реагировать на них. В результате исчезают ве
ликие негативные решающие эксперименты
Поппера: «решающий эксперимент»

это лишь почетный титул, который, конечно, может быть
пожалован определенной аномалии, но только
спустя

долгое время

после того, как одна
программа будет вытеснена другой. Согласно Попперу, решающий эксперимент описывается
некоторым принятым базисным утверждением, несовместимым с теорией; согласно же
методологии научно
-
исследова
тельских программ, никакое п
ринятое базисное утверж
дение
само
по себе

не дает ученому права отвергнуть теорию. Такой конфликт может породить проблему
(бо
лее или менее важную), но ни при каких условиях не может принести к «победе». Природа
может крикнуть: «Нет!», но человеческая изо
бретательность


в проти
воположность мнению
Вейля и Поппера
34



всегда спо
собна крикнуть еще громче. При достаточной находчи
вости и
некоторой удаче можно на протяжении длитель
ного времени «прогрессивно» защищать любую
теорию, даже если эта теория ложна.

Таким образом, следует отказаться от попперовской модели
«предположений и опровержений», то есть модели, в которой за выдвиже
нием пробной гипотезы
следует эксперимент, показы
вающий ее ошибочность: ни один эксперимент не яв
ляется
решающим в то время


а

тем более до време
ни,


когда он проводится (за исключением,



29

Термины «прогрессивный» и «регрессивный» сдвиг проблемы, «исследовательская программа»,
«замещ
ение» («вытеснение») полу
чат объяснение в дальнейшем изложении; более строгое их опре
деление
см. в моих работах

[33, 34].

30

Поппер не допускал этого: «Существует громадное различие между моей точкой зрения и
конвенционализмом. Я считаю, что эм
пирический

метод характеризуется следующим: наши соглашения де
-
терминируют принятие
единичных,

но не
универсальных

утвержде
ний»

[48, §

8].

31

Фальсификационист горячо отрицает это: «Обучение на опыте есть обучение на опровергающем
примере. Опровергающий пример затем

становится проблемным примером»

[2,

с. 201]. В своей работе
[4]

Агасси приписывает Попперу утверждение, что «мы учимся на опыте благодаря опровержениям» (с.

169),

и
далее добавляет, что согласно Попперу, учиться можно
только

ни опровержениях, а не на подт
верждениях
(с.

167).

Аналогичным образом Фейерабенд в своей работе

[16]

говорит, что «в
науке достаточно
отрицательных примеров».

Все эти высказывания, однако, свидетельствуют о том, что их авторы
принимают весьма одностороннюю теорию, утвер
ждающую, что о
бучение происходит опытным путем. (Ср.
мою ра
боту

[34,

с.

121, 123]).

32

Дюгем, как правоверный позитивист в философии науки, не
сомненно, объявил бы большую часть
«метафизики» ненаучной и не допустил бы никакого влиянии метафизикн ни науку.

33

См. мои рабо
ты

[32,

с.

383
-
386; 33,

с.

162
-
167; 34,

с.

116, 155].

34

См.

[48, § 85].

8


может быть, его психологического аспекта).

Необходимо указать па то, что методология научно
-
исследовательских программ является
гораздо более зу
бастой, чем конвенционализм Дюгема: вместо того
чтобы отдавать решение
вопроса, когда следует отка
заться от некоторой «структуры», на суд неясного дюгемовского
здравого смысла
35
, я ввожу некоторые же
сткие попперовские элементы

»

оценку того, прогресси
-
рует ли некоторая программа или регрессирует и выте
с
няет ли одна программа другую, то есть я
даю критерии прогресса и регресса программ, а также правила устране
ния исследовательских
программ в целом. Исследователь
ская программа считается
прогрессирующей

тогда, ког
да ее
теоретический рост предвосхищает
ее эмпириче
ский рост, то есть когда она с некоторым успехом
мо
жет предсказывать новые факты
(«прогрессивный сдвиг проблем»);

программа
регрессирует,

если ее теоретический рост отстает от ее эмпирического роста, то есть когда она дает только
запоздалые об
ъяснения либо случайных открытий, либо фактов, предвосхищае
мых и
открываемых конкурирующей программой
(«рег
рессивный сдвиг проблем»)
36
.

Если
исследовательская программа прогрессивно объясняет больше, нежели конкурирующая, то она
«вытесняет» ее и эта конку
ри
рующая программа может быть устранена (или, если угодно,
«отложена»)
37
.

(В рамках

исследовательской программы некоторая теория может быть устранена только
лучшей теорией, то есть такой теорией, которая обладает большим эмпи
рическим содержанием,
чем ее п
редшественница, и часть этого содержания впоследствии подтверждается. Для такого
замещения одной теории лучшей первая теория не обязательно должна быть
«фальсифицирована» в попперовском смысле этого термина. Таким образом, научный прогресс
выражается скоре
е в осуществлении верификации дополнительного содержания теории, чем в
обнаружении фальсифицирующих примеров
38
. Эмпи
рическая «фальсификация» и реальный
«отказ» от тео
рии становятся независимыми событиями
39
. До моди
фикации теории мы никогда
не знаем, как б
ы она могла быть «опровергнута», и некоторые из наиболее интерес
ных
модификаций обусловлены «позитивной эвристикой» исследовательской программы, а не
аномалиями. Одно только это различие имеет важные следствия и приво
дит к рациональной
реконструкции изме
нений в науке, совершенно отличной от реконструкции, предложенной
Поппером
40
.)




35

См.

[11,

часть

II,

гл.

VI, § 10]

36

На самом деле я определяю исследовательскую программу как регрессивную даже в том случае, если
она предвосхищает но
вые факты, но делает это окольн
ым путем, а не благодаря последо
вательной, наперед
принятой позитивной эвристике. Я различаю три типа вспомогательных гипотез ad hoc: гипотезы, не
имеющие допол
нительного эмпирического содержания по сравнению со своими пред
шественницами (ad hoc
1), гипо
тезы, имеющие такое дополнительное содержание, но это содержание не является подтвержденным
(ad hoc 2), и, наконец, гипотезы, которые не являются ad hoc в двух ука
занных смыслах, по и не образуют
существенной части позитивной эвристики (ad hoc 3). Примеры

гипотез ad hoc 1

лингвистические увертки
псевдонаук или конвенционалистские ухищрения типа «устранения монстров», «устранения исключений»,
«объяснения монстров» и т. п., которые я обсуждал в работе

[29].

Известный пример гипотезы ad hoc 2
представляет ги
потеза сокращения Лоренца
-
Фицджеральда. Примером гипотезы ad hoc 3 является первая
поправка Планка к формуле Люммера

Принтгейма. Некоторые новообразования в современных
социальных «науках», растущие подобно раковым опу
холям, сплошь состоит из таких гипоте
з ad hoc 3, как
это показано Милем и Ликкеном (ссылки см. в моей работе

[34,

с.

175]).

37

Конкуренция двух исследовательских программ

это, конеч
но, длительный процесс, в течение
которого можно рационально ра
ботать с одной из них
(или если кому
-
либо это уд
ается, то с обеими сразу).

Одновременная рациональная деятельность с двумя програм
мами является важной в том случае, когда,
например, одна из кон
курирующих программ не вполне ясна и ее противники хотят раз
вить ее в более
четкой форме для того, чтобы пок
азать ее слабость. Так, Ньютон разработал картезианскую теорию вихрей с
целью по
казать ее несовместимость с законами Кеплера. (Одновременная ра
бота в рамках двух
конкурирующих программ, безусловно, подры
вает тезис Куна о психологической несоизмеримости
конкурирую
щих парадигм.)

Прогресс некоторой программы играет роковую роль в регрессе ее конкурента. Если программа
P
1
постоянно производит «новые факты», то они, по определению, будут аномалиями для конкурирую
щей
программы
Р2.

Если
Р2

объясняет эти новые

факты только посредством гипотез ad hoc, то она, по
определению, регрессирует. Та
ким образом, чем больше прогрессирует программа

P1
,

тем больше
трудностей это создает для прогресса программы
Р2.

38

Ср., в частности, мою работу

[34,

с.

120

121].

39

Ср., в ч
астности, мои работы

[32,

с.

385; 34,

с.

121].

40

Так, например, конкурирующая теория, действующая как
внешний

катализатор для попперовской
фальсификации некоторой теории, в этом случае становится
внутренним

фактором. В рекон
струкции
Поппера (и Фейерабенда
) после фальсификации проверяе
мой теории конкурирующая теория может быть
устранена из рацио
нальной реконструкции; в моей реконструкции она сохраняется во внутренней истории
развития знания, какой бы разрушительной ни была фальсификация (ср. примечание

27
).

9


Очень трудно решить


особенно с тех пор, как мы отказались от требования
прогрессивности каждого от
дельного шага науки,


в какой именно момент опре
деленная
исследовательская

программа безнадежно рег
рессировала или одна из двух конкурирующих
программ получила решающее преимущество перед другой. Как и в дюгемовском
конвенционализме, в нашей методоло
гической концепции не может существовать никакой
обязательной (не говоря уже о

механической) рацио
нальности.
Ни логическое доказательство
противоречи
вости, ни вердикт ученых об экспериментально обнару
женной аномалии не могут
одним ударом уничтожить исследовательскую программу.

«Мудрым» можно быть только
задним числом
41
.

В предлаг
аемом нами кодексе научной честности скромность и сдержанность играют
большую роль, чем в других кодексах. Всегда следует
помнить о

том, что, даже если ваш
оппонент сильно отстал, он еще может догнать вас. Никакие преимущества одной из сторон
нельзя рассма
тривать как абсолютно решающие. Не су
ществует никакой гарантии триумфа той
или иной про
граммы. Не существует также и никакой гарантии ее крушения. Таким образом,
упорство, как и скромность, обладает большим «рациональным» смыслом.
Однако успехи
конкуриру
ющих сторон должны фиксироваться
42

и
всегда делаться достоянием
общественности.

(Здесь мы должны хотя бы упомянуть основную эпи
-
стемологическую проблему
методологии научно
-
иссле
довательских программ. Подобно методологическому
фальсификационизму Поппера, он
а представляет собой весьма радикальный вариант
конвенционализма. И ана
логично фальсификационизму Поппера, она нуждается в
постулировании некоторого внеметодологического ин
дуктивного принципа


для того, чтобы
связать (хотя бы как
-
нибудь) научную игру в
прагматическое приня
тие и отбрасывание
высказываний и теорий с правдо
подобием
43
. Только такой «индуктивный принцип» может
превратить науку из простой игры


в эпистемологически рациональную деятельность, а
множество свобод
ных скептических игр, разыгрывае
мых для интеллек
туальной забавы, в нечто
более серьезное

в подвер
женное ошибкам отважное приближение к истинной картине мира
44
.)

Подобно любой другой методологической концепции, методология научно
-
исследовательских программ вы
двигает свою историографичес
кую исследовательскую
программу. Историк, руководствующийся этой програм
мой, будет отыскивать в истории
конкурирующие ис
следовательские программы, прогрессивные и регрессив
ные сдвиги проблем.
Там, где историк дюгемовского толка видит революцию единствен
но в простоте теории (как,
например, в случае революции Коперника), он будет находить длительный процесс вытеснения
прогрес
сивной программой программы регрессирующей. Там, где фальсификационист видит
решающий негативный эксперимент, он будет «предсказыват
ь», что ничего по
добного не было,
что за спиной любого якобы решаю
щего эксперимента, за каждым видимым столкновением
между теорией и экспериментом стоит скрытая война на истощение между двумя
исследовательскими програм
мами. И только позднее

в фальсифика
ционистской ре
-
конструкции

исход этой войны может быть связан с проведением некоторого «решающего
эксперимента».

Подобно любой другой теории научной рациональ
ности, методология исследовательских
программ долж
на быть дополнена эмпирической внешней историе
й. Ни
какая теория
рациональности никогда не сможет дать ответ на вопросы о том, почему определенные научные
школы в генетике отличаются друг от друга или вследствие каких причин зарубежная
экономическая по
мощь стала весьма непопулярной в англосаксонских
странах в 60
-
х годах
нашего столетия. Более того, для объяснения различной скорости развития разных иссле
-
довательских программ мы можем быть вынужденными обратиться к внешней истории.
Рациональная рекон
струкция науки (в том смысле, в котором я употребляю

этот термин) не
может быть исчерпывающей в силу того, что люди не являются
полностью

рациональными
существами, и даже тогда, когда они действуют рацио
нально, они могут иметь ложные теории
относительно собственных рациональных действий
45
.

Методология иссле
довательских программ
проводит весьма отличную демаркационную линию между внут
ренней и внешней историей по






Другим важным следствием является различие между моим и попперовским обсуждением аргумента
Дюгема
-
Куайна; см.

[48, § 18, 19; 54,

с.

131

133; 58.

с.

112, 238
-
239. 243; 34,

с.

184
-
189].

41

Для фальсификациониста эта идея омерзительна: см., напри
мер, работ
у Агасси

[1,

с.

48].

42

Фейсрабенд теперь, по
-
видимому, отрицает, что это вообще возможно; см. его работы

[17; 18; 19].

43

Термин «правдоподобие» я использую здесь в попперовском специальном смысле как обозначающий
разность между истинным содержанием и ложны
м содержанием некоторой теории (ср. его ра
боту

[58,

гл.

10]),

44

Более развернутое обсуждение этой проблемы см. в начале раздела

2 [58,

гл.

10].

45

Ср. также разделы 1А, В, С, Е; раздел 2В.

10


сравнению с той, которую принимают другие теории рациональности. К примеру, то, что для
фальсификациониста выступает как феномен (к его прискорбию,
слишком часто встречающийся)
ир
рациональной приверженности ученых к «опровергну
той», или противоречивой теории,
который он, конечно, относит к
внешней

истории, на основе моей методоло
гии вполне можно
объяснить, не прибегая к внешней ис
тории,



как раци
ональную защиту многообещающей
исследовательской программы. Далее, успешные пред
сказания новых фактов, представляющие
собой серьез
ные свидетельства в пользу некоторой исследователь
ской программы и являющиеся
поэтому существенными частями внутренней исто
рии, не важны ни для индуктивиста, ни для
фальсификациониста
46
. Для индуктивиста и фальсификациониста фактически не имеет зна
чения,
предшествовало открытие фактов теории или по
следовало за ее созданием: решающим для них
является лишь их логическое отношен
ие. «Иррациональное» влия
ние такого стечения
обстоятельств, благодаря которому теория
предвосхитила

открытие определенного факта, не
имеет, по их мнению, значения для внутренней истории. Такие предвосхищения представляют
собой «не доказа
тельство, а (лишь
) пропаганду»
47
.

Вспомним неудовлетворенность Планка по
поводу предложенной

им в
1900

году формулы излучения, которую он рассматривал как
«произвольную». Для фальсификациониста эта фор
мула была смелой, фальсифицируемой
гипотезой, а не
доверие, которое испы
тывал к ней Планк, являлось не
рациональным настроением,
объяснимым только на ос
нове психологии. Однако, с моей точки зрения, недо
вольство Планка
можно объяснить в рамках внутренней истории: оно выражало рациональное осуждение теории
ad hoc3
48
. Можно упом
януть и еще один пример: для фальсификационизма неопровержимая
«метафизика» имеет лишь внешнее интеллектуальное влияние; соглас
но же моему подходу, она
представляет собой существен
ную часть рациональной реконструкции науки.

Большинство историков до сих п
ор стремится рас
сматривать решение некоторых важных
проблем исто
рии науки как монополию экстерналистов. Одной из них является проблема весьма
частых
одновременных науч
ных открытий
49
.

То, что считается «открытием», и в ча
стности
великим открытием, зависи
т от принятой мето
дологии. Для индуктивиста наиболее важными
откры
тиями являются открытия фактов, и, действительно, та
кие открытия часто совершаются
одновременно несколь
кими учеными. Для фальсификациониста
великое

от
крытие состоит скорее
в открытии не
которой теории, не
жели в открытии факта. Как только теория открыта (или, скорее,
изобретена), она становится обществен
ным достоянием, и нет ничего удивительного в том, что
несколько людей одновременно будут проверять ее и одновременно сделают (второстепе
нные)
фактуальные открытия. Таким образом, ставшая известной теория вы
ступает как призыв к
созданию независимо проверяемых объяснений более высокого уровня. Например, если уже
известны эллипсы Кеплера и элементарная динамика Галилея, то одновременное «отк
рытие»
закона обрат
ной квадратичной зависимости не вызовет большого удивления: поскольку
проблемная ситуация известна, одновременные решения можно объяснить исходя из
чи
сто
внутренних

основании
50
. Однако открытие новой проблемы нельзя объяснить столь же л
егко.
Если исто
рию науки понимают как историю конкурирующих ис
следовательских программ, то
.большинство одновремен
ных открытий


теоретических или фактуальных


объ
ясняются тем,
что исследовательские программы яв
ляются общим достоянием и в различных у
голках мира
многие люди работают по этим программам, не подозре
вая о существовании друг друга. Однако
действительно
новые, главные, революционные

открытия редко происходят одновременно.
Некоторые якобы одновременные открытия новых программ лишь кажутся од
новременными
благодаря ложной ретроспекции: в действитель
ности это
разные

открытия, только позднее
совмещепные в одно
51
.

Излюбленной областью экстерналистов была родст
венная проблема


о том, почему
спорам
о приоритете
придавали столь большое значение и т
ратили на них так много энергии.
Индуктивист, наивный фальсификационист или конвенционалист могли объяснить это только
внешними обстоятельствами,

но в свете методологии ис
следовательских программ некоторые



46

Читатель должен помнить о том, что в этой статье я обсу
ждаю толь
ко наивный фальснфикационизм;
см. примечание

19.

47

Это комментарий Куна по поводу успешного предсказания Галилеем фаз Венеры

[24,

с. 224]. Кун, так
же как до него Милль и Кейнс, не может понять, почему исторический порядок появления теории и фактов
имеет з
начение, и он не может оценить важность того обстоятельства, что коперннканцы предсказали фазы
Венеры, в то время как последователи Тихо Браге лишь объясняли их по
средством модификации задним
числом. И так как Кун не придает значения этому факту, он даже
не заботится о том, чтобы упомянуть его.

48

См. примечание

36.

49

Интересное критическое обсуждение этой проблемы см. в работе Поляни [46,с.4,78].

50

См.

[59; 43

51

Это было убедительно показано Элканой для случая так на
зываемого «одновременного открытия»
зак
она сохранения энергии; см. его работу

[12].

11


споры о приори
тете являются существенными пробле
мами
внутренней
истории, так как в этой
методологии
наиболее важным для рациональной оценки становится то, какая из кон
-
курирующих программ была первой в предсказании но
вого факта, а какая была согласована с
этим теперь уже известным фактом лишь позднее.

Некоторые, споры о приоритете можно
объяснить интеллектуальным инте
ресом, а не просто тщеславием и честолюбием. Тогда
обнаруживается важность того обстоятельства, что тео
рия Тихо Браге, например, лишь
post

hoc

преуспела в объяснении наблюдаемых фаз Венер
ы и расстояния до нее, а впервые это было точно
предсказано коперниканцами
52
, или что картезианцы умели объяснить все то, что предсказывали
ньютонианцы. но только
post

hoc
. Оптическая же теория ньютонианцев объясняла
post

hoc

многие феномены, которые были п
редвосхищены и впер
вые наблюдались последователями
Гюйгенса
53
.

Все эти примеры показывают, каким образом мно
гие проблемы, которые для других
историографии были
внешними,

методология научно
-
исследовательских про
грамм превращает в
проблемы
внутренней

исто
рии. Но иногда граница сдвигается в противоположном направ
лении.
Например, может существовать эксперимент, ко
торый сразу же


при отсутствии лучшей теории


был признан негативным решающим экспериментом. Для фальсификациониста такое
признание является ча
стью внутренней истории, для меня же оно не рационально и его следует
объяснить на основе внешней истории.

(Пояснение.

Методология исследовательских про
грамм была подвергнута критике
Фейерабендом и Ку
ном. Согласно Куну, «[Лакатос] должен уточнить критери
и, которые можно
использовать в
определенный пе
риод,

для того чтобы отличить прогрессивную исследо
-
вательскую программу от регрессивной. В противном случае
его рассуждения ничего не дают
нам»
54
. В дей
ствительности же я даю такие критерии. Но Кун ду
мает,
по
-
видимому, что «(мои)
стандарты имеют прак
тическое применение только в том случае, если они сое
динены с
определенным
временным интервалом

(то, что кажется регрессивным сдвигом проблемы, может
быть началом весьма длительного периода прогресса)»
55
. По
ско
льку я не уточняю таких
временных интервалов, Фейерабенд делает вывод, что мои стандарты представ
ляют собой не
более чем
«красивые слова
»
56
. Аналогич
ные замечания были сделаны Масгрейвом в письме, со
-
держащем серьезную конструктивную критику раннего набро
ска данной статьи. В этом письме
он требует, на
пример, чтобы я уточнил, в какой момент догматическая приверженность
некоторой программе должна быть объ
яснена «внешними», а не «внутренними» обстоятель
-
ствами.

Я попытаюсь объяснить, почему подобные возраже
ния бьют мимо цели. Можно рационально
придержи
ваться регрессирующей программы до тех пор, пока ее не обгонит конкурирующая
программа и
даже после
этого. Однако то, чего нельзя делать,


это способство
вать ее слабой
публичной гласности. Фейерабенд и Кун
соединяют
методологическую

оценку некоторой
программы с жесткой
эвристической

рекомендацией от
носительно того, что нужно делать
57
. Это
означает со
вершенно рационально играть в рискованную игру; ир
рациональный же момент
состоит в том, что обманы
ваются в
отношении степени этого риска.

Это не означает очень большой свободы выбора, как может показаться тем, кто
придерживается регресси
рующей программы, так как подобная свобода возможна для них
главным образом лишь в частной жизни. Редакторы научных журналов
станут отказываться пуб
-
ликовать их статьи, которые, в общем, будут содержать либо широковещательные
переформулировки их пози
ции, либо изложение контрпримеров (или даже конку
рирующих
программ) посредством лингвистических ухищрений
ad

hoc
. Организации, су
бсидирующие



52

См. также примечание

47.

53

Как сказал мне А. Масгрейв, для ветви функционализма, представленной Мертоном, споры о
приоритете образуют на первый взгляд нарушение функциональности и поэтому являются аномалией, д
ля
которой Мертон пытался д.гп, общее социально
-
психологическое объяснение

(см.

[40; 41; 42]).

Согласно
Мертону, «научное
знание
не становится богаче или беднее от того, как распределяются сред
ства: лишь
социальные
учреждения

науки и отдельные ее пред
ста
вители могли бы страдать от повторяющихся ошибок
в распре
делении средств»

[40,

с. 648]. Но Мертон заходит слишком далеко:

во многих важных случаях (например, в некоторых эпизодах борь
бы Галилея за приоритет) на карту
ставилось нечто большее, чем интересы

отдельных институтов: проблема заключалась в том, что
бы
определить, была ли коперниканская исследовательская програм
ма прогрессивной или нет. (Конечно, не все
споры о приоритете имеют научное значение. Например, спор между Адамсом и Леверье о том, кто п
ервый
открыл Нептун, не имел такого значения: кто бы его ни открыл, это открытие усиливало одну и ту же
(ньютонов
скую) программу. В таких случаях внешнее объяснение Мертона вполне может быть верным.)

54

См.

[27,

с.

239];

подчеркнуто мной.

55

См.

[17,

с. 215
].

56

Там же.

57

Ср. примечание

2.

12


науку, будут отказывать им в финансировании
58
.

Эти рассуждения дают ответ также на возражение Масгрейва путем разделения приверженности
регресси
рующей программе на рациональную и иррациональную (или на честную и нечестную).
Они проливают также
новый свет на различение между внутренней и внешней историей. Они
показывают, что одной внутренней исто
рии достаточно для изображения истории науки в
абстрактном виде, включая и регрессивные сдвиги проб
лем. Внешняя же история объясняет,
почему некоторые
люди имеют ложные мнения относительно научного про
гресса и каким
образом эти ложные мнения могут влиять на их научную деятельность).


Е. Внутренняя и внешняя история

Мы кратко рассмотрели четыре теории рациональ
ности научного прогресса, или логики научно
го
иссле
дования. Было показано, каким образом каждая из

них
предлагает определенную
теоретическую структуру для рациональной реконструкции истории науки.

Так, внутренняя история для
индуктивизма

состоит из признанных открытий несомненных
фактов и так на
з
ываемых индуктивных обобщений. Внутренняя история для
конвенционализма

складывается из фактуальных открытий, создания классифицирующих систем и их за
мены более
простыми системами
59
. Внутренняя история для
фальсификационизми

характеризуется обилием
сме
лых
предположений, теоретических улучшений, имеющих
всегда

большее содержание, чем
их предшественники, и прежде всего

наличием триумфальных «негативных решающих
экспериментов». И наконец,
методология ис
следовательских программ

говорит о длительном
теоре
тичес
ком и эмпирическом соперничестве главных иссле
довательских программ,
прогрессивных и регрессивных сдвигах проблем и о постепенно выявляющейся победе одной
программы над другой.

Каждая рациональная реконструкция создает неко
торую характерную для нее модел
ь
рационального роста научного знания. Однако все эти нормативные ре
конструкции должны
дополняться эмпирическими тео
риями внешней истории для того, чтобы объяснить оставшиеся
нерациональные факторы. Подлинная история науки всегда богаче ее рациональных р
еконструк
-
ций.
Однако рациональная реконструкция, или внутрен
няя история, является первичной, а
внешняя история
-

лишь

вторичной, так как наиболее важные проблема внешней истории
определяются внутренней историей.
Внешняя история либо дает нерациональное об
ъяснение
темпов локализации, выделения и т. п. исторических со
бытий,
интерпретированных

на основе
внутренней истории, либо

если зафиксированная история значительно отличается от своей
рациональной реконструкции

она дает эмпирическое объяснении этого отлич
ия. Однако
рациональный аспект роста науки целиком объясняется некоторой логикой научного
исследования.


Какую бы проблему ни хотел решить историк науки, он прежде всего должен
реконструировать интересующий его участок роста объективного научного знания, т
о есть
важную для него часть «внутренней истории». Как было показано ранее, решение вопроса о том,
что со
ставляет для него внутреннюю историю, зависит от его философских установок

неважно, осознает он этот факт или нет. Большинство теорий роста знания явл
я
ются теориями



58

Я
не утверждаю,

конечно, что такие решения обязательно бу
дут бесспорными. В подобных случаях
следует опираться на здра
вый смысл. Здравый смысл (то есть суждение о частных случаях, которое
подчиняется не некоторым жестки
м правилам, а лишь об
щим принципам, задающим определенные границы
для мышления) играет некоторую роль во всех разновидностях «немеханических» методологий.
Конвенционалист

последователь Дюгема нуждается в здравом смысле для того, чтобы решить, когда
теорет
ическая струк
тура стала слишком громоздкой и ее нужно заменить другой «более простой»
структурой.. Фальсификациоиист



последователь Поппера нуждается в здравом смысле для того, чтобы
решить, при каких условиях необходимо «принять» некоторое базисное утве
рждение или на какую посылку
направлен
modus

tollens

(ср. мою работу

[34,
с.

106]).

Но ни Дюгем, ни Поппер не дают «здравому смыслу»
полной свободы действий, а предоставляют ему. исполнение лишь вполне определенных функций.
Последователь Дюгема привлекает
здравый смысл для того, чтобы договориться о сравнительной простоте;
по
следователь Поппера привлекает его для поисков и установления ба
зисных утверждений, которые он
сталкивает с принятыми теориями. Я использую здравый смысл для того, чтобы согласовать о
ценки
прогрессирующей и регрессирующей исследовательских программ. Однако могут, например, существовать
противоборствующие точки зрения относительно того, выражает ли некоторое принятое базис
ное
утверждение новый факт или нет (ср. мою работу

[34,

о.

136])
.
Хотя важно прийти к соглашению
относительно таких решений, должна все же сохраняться возможность апелляции. В этих апелля
циях
неточный здравый смысл ставится под вопрос, уточняется и под
вергается критике. (Из критики
интерпретации некоторого закона эта

критика может превратиться даже в критику самого этого за
кона.)

59

Большинство конвенционалистов сохраняет также промежуточ
ный индуктивный уровень «законов»,
находящихся

между фактами и теориями; см. примечание

15.

13


роста безличностного знания. Является ли некоторый эксперимент решающим или нет, обладает
ли гипотеза высокой степенью вероятности в свете имею
щихся свидетельств или нет, выступает
ли сдвиг проб
лемы прогрессивным или не является таковым

в
се это ни в малейшей степени не
зависит от мнения ученых, от личностных факторов или от авторитета. Для любой внутренней
истории субъективные факторы не представ
ляют интереса. «Историк
-
интерналист»,
анализирую
щий, например, программу Проута, должен зафик
сировать ее жесткое ядро (то, что
атомные веса чистых химических элементов являются целыми числа
ми) и ее позитивную
эвристику (заключающуюся в том, чтобы ниспровергнуть и заменить ошибочные теории то
го
времени, используемые при измерениях атомных ве
сов
). Исторически эта программа была
осуществлена
60
.

«Историк
-
интерналист» не будет понапрасну тратить время на обсуждение
мнения

Проута о
том, что если бы «экспериментальная техника»
его времени
применялась «аккуратно» и
экспериментальные резуль
таты интерпре
тировались правильно, то аномалии
тот
час

бы
оказались лишь простыми иллюзиями. «Историк
-
интерналист» будет рассматривать этот
историче
ский факт как факт «второго мира», являющийся только искажением своего аналога в
«третьем мире»
61
.
Почему
возникают такие

искажения

это не его дело, в приме
чаниях он может
передать на рассмотрение экстерна
-
листа проблему выяснения того, почему некоторые уче
ные
имеют «ложные мнения» о том, что они делают
62
.

Таким образом, в построении внутренней истории историк науки в высше
й степени
разборчив: он будет пре
небрегать всем, что является иррациональным в свете его теории
рациональности. Однако этот нормативный от
бор еще не дает полной рациональной
реконструкции. Так, например, сам Проут никогда не формулировал «проутианскую пр
ограмму»:
проутианская программа не есть программа Проута.
Не только «внутренний» успех или
«внутреннее» поражение некоторой программы, но часто даже ее содержание можно
установить только ретроспективно.

Внутренняя история представляет со бой не только выб
ор
методологически интерпретирован
ных фактов, иногда она дает их
радикально улучшен
ный
вариант.

Это можно проиллюстрировать на примере программы Бора. В

1913

году Бор не мог
даже думать о возможности существования спина электрона. То, чем он располагал в

тот период,
было более чем достаточно и без спина. Тем не менее историк, ретроспективно опи
сывающий
боровскую программу, мог бы включить в нее спин электрона, так как это понятие естественно
включается в первоначальный набросок его программы. Бор мог сос
латься на него в

1913

году.
Почему он не сделал этого

интересная проблема, достойная специ
ального исследования
63
.
(Такого рода проблемы могут быть решены либо внутренне

посредством указания на
рациональные основания в росте объективного, вне
-
личностного зн
ания, либо внешне

указанием на пси
хологические причины в развитии личных убеждений самого Бора.)

Один из способов фиксации расхождений между ре
альной историей и ее рациональной
реконструкцией со
стоит в том, чтобы изложить внутреннюю историю в
ос
новном
тексте,

а
в



60

Утверждение «Программа Проута была ос
уществлена» вы
глядит как фактуальное
суждение. Однако «фактуальных» суждений не существует; это выражение перешло в обычный
язык исключитель
но из языка догматического эмпиризма.
Научные «Фактуальные» су
ждения

теоретически нагружены, ибо опираются на те
или иные «теории наблюдения».
Историографические «фактуальные» суждения
также теоретически нагружены: они опираются
на соответствующие методологические теории. Решение об истинностном значении
«фактуального» суждения «Программа Проута была осуществлена» оп
и
рается на две
методологические теории. Во
-
первых, на теорию, ут
верждающую, что единицей научной оценки
является исследователь
ская программа; и, во
-
вторых, на некоторую
специфическую

тео
рию,
дающую возможность судить о том, была ли «в действитель
ности
» осуществлена некоторая
программа. Проводя эти рассужде
ния, попперианец, исследующий внутреннюю историю, не
проявляет никакого интереса к
личностям

или к их мнениям относительно соб
ственной
деятельности.

61

«Первый мир»



это мир материи, «второй»



мир
чувств, мнений, индивидуального сознания,
«третий»



мир объективного знания, выраженного в суждениях. Это древняя и жизненно важная
трихотомия; ее ведущим современным защитником является Поппер. (См.

[60; 61; 43; 44].)

62

Конечно, то, что в данном контекст
е причисляется к «ложным мнениям» (или «ложному сознанию»),
зависит от теории рациональ
ности, которой руководствуется критика. Заметим, однако, что ни
какая теория
рациональности не может успешно руководить «истин
ным сознанием».

63

Если бы публикация прог
раммы Бора была задержана на несколько лет, дальнейшие его рассуждения
могли бы привести к проблеме спина даже без предварительного установления аномаль
ного эффекта
Зеемана. Действительно, Комптон затронул эту проб
лему в контексте боровской программы в с
воей работе

[10].

14


примечаниях

указать, как «непра
вильно вела себя» реальная история в свете ее рацио
нальной
реконструкции
64
. Многие историки, конечно, с отвращением отнесутся ко всякой
идее

рациональной реконструкции истории науки. Они будут цитировать лорда Бо
лингброка: «Исто
-
рия есть философия, обучающая посредством примеров». Они будут говорить, что, прежде чем
философствовать, «нужно собрать как можно больше примеров»
65
. Однако такая
индуктивистская теория историографии

уто
пия
66
.
История без некоторых теоре
тических
«устано
вок» невозможна
67
. Одни историки ищут открытий не
сомненных фактов, индуктивных
обобщений, другие


смелых теорий и решающих негативных экспериментов, третьи


значительных теоретических упрощений или прогрессивных и регрессивных сдвигов пр
облем,
при этом все они имеют
некоторые

теоретические установки. Конечно, эти установки могут быть
скрыты за эклекти
ческим переходом от теории к теории или за теоретиче
ской путаницей; но ни
эклектизм, ни путаница не озна
чают отказа от теоретических возз
рений. Прекрасным ключом к
скрытой методологии историка часто, является то, какие именно проблемы он рассматривает в
качестве внешних: при этом один будет спрашивать, почему «не
сомненный факт» или «смелая
теория» были открыты именно там и тогда, где и ког
да это произошло, другого интересует,
почему «регрессивный сдвиг проблемы» мог иметь широкую и шумную популярность в течение
чрез
вычайно длительного периода времени или почему «прогрессивный сдвиг проблемы» был
«неразумно» ос
тавлен без внимания
68
.

В посл
еднее время объемистые работы были посвя
щены вопросу о том, является ли
современная наука чисто европейским явлением, и если да, то почему это так. Однако такие
исследования обречены на блужда
ние в потемках до тех пор, пока понятие «наука» не по
лучит
яс
ного определения в рамках некоторой норматив
ной философии науки. Одна из наиболее
интересных проблем внешней истории состоит в том, чтобы уточнить психологические и,
конечно, социальные условия, необ
ходимые (но, конечно, всегда недостаточные) для науч
но
го
прогресса, однако в самой формулировке этой «внешней» проблемы должна принимать участие
некоторая

методологическая теория,
некоторое

определение науки. История
науки

есть история
событий, выбран
ных и интерпретированных некоторым нормативным образом
69
. И

если это так,
то проблема оценки конкури
рующих логик научного исследования и, следовательно,
конкурирующих реконструкций истории

проблема, на которую до сего времени не обращали
внимания,

при
обретает первостепенное значение. К рассмотрению этой проблемы

я теперь и
перейду.




2. КРИТИЧЕСКОЕ СРАВНЕНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИХ КОНЦЕПЦИЙ: РЕАЛЬНАЯ
ИСТОРИЯ КАК ПРОБНЫЙ КАМЕНЬ ЕЕ РАЦИОНАЛЬНЫХ РЕКОНСТРУКЦИИ




64

Этот способ изложения я впервые использовал в работе

[29];
я снова применил его в детальном
анализе программ Проута и Бора в работе

[34,

с.

138, 140,

146]. Эта попытка была подвергнута критике
некоторыми историками на конференции, состо
явшейся в Миннеаполисе в

1969

году. Макмаллин,
например, утверждал, что такое изложение может пролить свет на
методологию,

но не на дей
ствительную
историю:

текст говорит читателю о том, что должно было бы произойти, а примечания



о том, что
действительно

про
изошло (см.

[38]).

Критика моего изложения Куном развивалась, в сущности, в том же
направлении: он считает, что это было специфи
чески
философским

изложением:
«Историк

не включил бы в
свой рассказ

фактуального сообщения, которое, как ему известно, явл
яет
ся ложным. Если бы он сделал это,
то был бы настолько беззащи
тен против критики, что, по
-
видимому, не смог бы написать приме
чания,
привлекающего к себе внимание». (См.

[27,

с,

256].)

65

См.

[73].

66

Может быть, следует более четко подчеркнуть различие,

су
ществующее между
индуктивистской
историографией

науки, соглас
но которой
наука

развивается через открытие несомненных фактов (в
природе) и благодаря (возможно) индуктивным обобщениям, и
индуктивистской теорией историографии
науки,

согласно которой
ис
т
ориография науки

развивается через открытие несомненных фактов (в истории
науки) и благодаря (возможно) индуктивным обобще
ниям. «Смелые предположения», «решающие
негативные экспери
менты» и даже «прогрессирующие и регрессирующие исследователь
ские програм
мы»
некоторыми историографами
-
индуктивистами могут рассматриваться как «несомненные исторические
факты». Одна из слабостей работы Агасси

[1]

состоит в том. что он забыл подчерк
нуть это различие между
научным и историографическим индуктивизмом.

67

См.

[
54,
§ 31].

68

Из этого тезиса следует, что работа тех «экстерналистов» (большей частью «социологов науки»),
которые претендуют на со
здание социальной истории той или иной научной дисциплины, не овладев самой
этой дисциплиной и ее внутренней .историей, не стоит

ломаного гроша (см. также

[44]).

69

К сожалению, в большинстве языков существует только одно слово для обозначения и
ИСТОРИИ
1

(множества исторических собы
тии), и истории2 (множества исторических суждений). Любая история2
представляет собой теорию и реконс
трукцию истории1 и имеет оценочный характер.

15



Теории рациональности в науке могут быть разделе
ны на две основные группы:

(1)
Джастификационистские методологи
ческие кон
цепции,
которые устанавливают
чрезвычайно высокие эпистемологические стандарты: для классического джастификационизма
суждение является «научным» только в том случае, если оно
доказано,
для неоджастифика
-
ционизма


если это суждение до такой степ
ени вероят
но (в смысле исчисления вероятностей)
или
подтвержде
но
(в смысле третьего замечания Поппера о подтверж
дении*), что может
считаться доказанным
70
. Некоторые философы науки отказались от идеи доказательства на
учных
теорий или от приписывания им т
акой степени вероятности, которая совпадает с доказуемостью,
по тем не менее они остались догматическими эмпириками: кем бы они ни были


индуктивистами, пробабилистами, конвенционалистами или фальсификационистами,


все они
продолжают настаивать на доказуе
мости «фактуальных» суждений. В настоящее время все эти
различ
ные формы джастификационизма рассыпались под уда
рами
эпистемологической и
логической критики.

(2)
Прагматистско
-
конвенционалистские методологи
ческие концепции


единственная
альтернатива джас
тификационизму. Их венцом является некоторый глобаль
ный принцип
индукции. Конвенционалистские методоло
гические концепции отказываются от правил
«принятия» и «отбрасывания» фактуальных и теоретических сужде
ний, сохраняя в то же время
правила относительно

доказа
тельства и опровержения, истинности и ложности науч
ных
утверждений. В результате мы получаем
различные системы правил научной игры.
Индуктивистская игра состоит в отборе «приемлемых» (не доказанных) данных и в выведении из
них «приемлемых» (не док
азанных) индуктивных обобщений. Конвенционалистская игра со
стоит
в отборе «приемлемых» данных и в упорядочива
нии их посредством наиболее простой
классифицирую
щей системы (или в изобретении наиболее простых клас
сифицирующих систем и
в наполнении их прие
млемыми данными). Поппер сформулировал еще одну игру в ка
честве
«научной»
71
. Даже те методологические концеп
ции, которые эпистемологически и логически
были диск
редитированы, в этих ослабленных


прагматистско
-
конвенционалистских


вариантах могут продолж
ать функ
ционировать в качестве руководящих принципов рацио
нальной
реконструкции истории. Однако эти
научные игры
не имеют никакого эпистемологического
значения
до тех пор, пока
мы не подчиним их некоторому метафи
зическому (или, если вам так
больше нрави
тся, «индук
тивному»*) принципу, утверждающему, что заданная оп
ределенной
методологией игра дает нам наилучшие шансы приблизиться к истине. Только такой принцип
превращает чистые соглашения относительно игры в подверженные ошибкам предположения, и
без под
об
ного принципа научная игра ничем не отличается от любой другой игры
72
.

Весьма трудно критиковать конвенционалистские ме
тодологические концепции, подобные
теориям Дюгема или Поппера. Это происходит прежде всего потому, что мы не имеем
очевидного способа
критики как самой научной игры, так и метафизического принципа индук
-
ции. Для преодоления этой трудности я собираюсь пред
ложить новую теорию оценки таких
методологических концепций, которые


по крайней мере на первой стадии, до введения
индуктивного прин
ципа


являются конвенционалистскими. Я попытаюсь показать, что
методоло
гические концепции можно анализировать, не обращаясь непосредственно к какой
-
либо
эпистемологической (или даже логической) теории и не используя при этом не
посредственно
никакого лог
ико
-
эпистемологического спо
соба критики. Основная идея моего подхода состоит в
том, что
всякая методологическая концепция функцио
нирует в качестве историографической
(или метаисторической) теории (или исследовательской программы) и может быть
подвергнута

критике посредством крити
ческого рассмотрения той рациональной исторической



70

Иначе говоря, гипотеза
h

является научной, если только су
ществует такое число
q
,
что
p
(
h
,
e
) =
q
,
где
с

имеющееся эмпири
ческое свидетельство,
a

p
(
h
,
e
) =
q

может быть
доказано.
Если

p
(
h
,
e
) =
q

считается доказа
нным, то неважно, является ли
р
карнаповской функцией
подтверждения или попперовской функцией под
тверждения (Третье замечание Поппера о
подтверждении представ
ляет собой, конечно, лишь курьезный промах и идет вразрез с его
философией; см. мою работу [33,
с. 411

417].)

Пробабилизм никогда не создал программы историографической, реконструкции; он никогда
не мог выйти победителем в борьбе за решение тех проблем, которые сам породил. В качестве
эпистемоло
гической программы он был регрессирующим в течение длит
ельного времени, в
качестве же историографической программы он никогда так и не был выдвинут.

71

См. [34, § 11, 85]. См. также комментарий в моей работе [35, примечание 13].

Методология исследовательских программ сначала также опре
деляется как некоторая иг
ра.

72

Все эти проблемы я рассматривал в моей работе [32, с. 390] и более обстоятельно в работе
[35].

16


реконструкции, которую она предлагает.

Я попытаюсь диалектически развить этот историогра
фический метод критики. Начну с
частного случая: сна
чала я «опровергну» фальсификациониз
м, «применив» фальсификационизм
(на нормативном историографи
ческом метауровне) к нему самому. Затем я применю
фальсификационизм также к индуктивизму и конвен
ционализму и покажу, что все эти
методологические концепции в конечном итоге «фальсифицируемы» с
по
мощью этой
пирроновой военной машины. И наконец, я «применю»


на этот раз уже не
фальсификационизм, а методологию научно
-
исследовательских программ (опять
-
таки на
нормативно
-
историографическом уровне) к индуктивизму, конвенционализму,
фальсификационизм
у и к самой методологии научно
-
исследовательских программ и покажу, что
на основании этого метакритерия все названные методологические концепции можно
конструктивно критиковать и сравнивать друг с другом. Таким образом, предлагаемый мною
нормативно
-
исто
ри
ографический вариант методологии научно
-
исследова
тельских программ дает
нам общую теорию сравнения конкурирующих логик научного исследования, где (в смысле,
который нам еще предстоит установить) история
может рассматриваться как «пробный
камень» ее ра
цио
нальных реконструкций.



А. Фальсификационизм как метакритерий: история «фальсифицирует» фальсификационизм
(и любую другую методологическую концепцию)


В своем чисто «методологическом» смысле оценки в науке представляют собой, как уже было
сказано, опре
де
ленные
соглашения
и всегда могут быть выражены в конечном итоге в виде
определения науки
73
. Как же кри
тиковать такое определение? Если определение интер
-
претировать номиналистически
74
, оно является лишь со
кращением, терминологическим
соглашением, тавтоло
г
ией. А как можно критиковать тавтологию? Поппер
-

ут
верждал, что его
определение науки «плодотворно» по
тому, что «с его помощью можно очень многое прояснить и
объяснить». Он цитировал в этой связи Менгера: «Оп
ределения являются догмами; только
выведенные

из них заключения способны дать нам какое
-
либо новое пони
мание»
75
. Однако
каким образом определение может иметь объяснительную силу или давать новое, понимание?
Ответ Поппера таков: «Только из следствий моего опре
деления эмпирической науки и
методологиче
ских реше
ний, зависящих от этого определения, ученый способен увидеть, в какой
степени это определение соответствует его интуитивным представлениям о цели его собствен
ных
стремлений»
76
.

Этот ответ вытекает из более общего положения Поппера о том, что согл
ашения могут быть
подвергнуты критике посредством рассмотрения их «пригодности»
для некоторой цели: «В
вопросе о пригодности любого соглашения мнения могут расходиться, и разумное об
суждение
этих вопросов возможно только между сторо
нами, имеющими некотор
ую общую цель. Выбор
этой цели .. выходит за пределы разумной аргументации»
77
. Действительно, Поппер никогда не
выдвигал теорию ра
циональной критики непротиворечивых соглашений. Он не только не
пытался ответить, но даже и не ставил воп
роса:
-

«При каких у
словиях мы можем отказаться от
на
шего критерия демаркации?»
78

.




73

См. [48, § 4 и 11]. Попперовским определением науки яв
ляется, конечно, его знаменитый
«критерий демаркации».

74

Превосходное рассмотрение различия в теор
ии определений между номинализмом и
реализмом (или «эсеенциализмом», как пред
почитает называть его Поппер) дано в [50, т.
II
, гл.
11], [58, с. 20].

75

См. [48, § 11].

76

Там же.

77

См [48, § 4]. Однако в своей «Логике научного исследования» (1935) Поппер ниг
де не
уточняет
цель
научной игры, которая могла бы выйти за пределы того, что заложено в ее
правилах. Тезис о том, что
целью
науки является
истина,
появляется в его сочинениях толь
ко с
1957 года. В своей «Логике научного исследования» он говорит лишь о то
м, что поиск истины
может быть психологическим
мотивом
ученого. Более подробное рассмотрение этого вопроса
см. в моей работе [35].

78

Это упущение выглядит еще более серьезным ввиду того, что Поппер сам указал сферу
применимости своего критерия. Например, в

работе [58] он рассматривает «догматизм»,
истолковывающий ано
малии в качестве «шумового фона», как «до некоторой степени не
-
избежное явление» (с. 49). Но уже на следующей с границе он ото
ждествляет этот «догматизм» с
«псевдонаукой». Не оказывается ли то
гда псевдонаука «до некоторой степени неизбежным
17


На этот вопрос, однако, можно ответить. Свой ответ я дам в два этапа: сначала я предложу
наивный ответ, а затем


более тонкий. Начну с напоминания о том, как Поппер, согласно его
собственному

описанию
78а
, пришел к своему критерию. Подобно лучшим ученым своего
времени, он полагал, что теория Ньютона, хотя она и оказалась опровергнутой, была
удивительным на
учным достижением, что теория Эйнштейна является бо
лее совершенной
теорией, а астрология
, фрейдизм и марксизм псев
донаучны. Стоящая перед ним проблема
состояла в на
хождении такого определения науки, из которого бы вы
текали эти «базисные
суждения» относительно отдель
ных теорий, и он предложил свое решение этой проблемы.
Рассмотрим утвержде
ние, что
некоторая теория рацио
нальности


или критерий демаркации


должна быть отброшена, если она несовместима с «базисными» оце
ночными суждениями,
принятыми научной элитой.
Дей
ствительно, это метаметодологическое правило (мета
-
фальсификациоиизм), по
-
видимому, соответствует мето
дологическому правилу Поппера
(фальсификационизму), согласно которому научная теория должна быть отбро
шена, если она
несовместима с («эмпирическим») базис
ным утверждением, единодушно принятым научным со
-
обществом. Вся методол
огия Поппера опирается на убеждение, что существуют (относительно)
единичные утверждения, в оценке истинностного значения которых ученые могут достигнуть
единодушного согласия, без такого согласия настал бы новый Вавилон, а «взметнув
шееся ввысь
здание нау
ки обратилось бы в руины»
79
. Однако даже если бы и существовало согласие ученых в
решении вопроса о «базисных» утверждениях, то не обратилось ли бы тем не менее в руины
взметнувшееся ввысь здание науки и в том случае, когда отсутствует со
глашение о том, ка
к
оценивать научные достижения от
носительно этого «эмпирическою базиса»? Нет сомнений в
том, что это произошло бы. Отметим, однако, что, хотя до сих пор почти не было согласия
относительно
уни
версального
критерия научности теорий, в течение двух последни
х столетий
существовало значитель
ное единство в оценке единичных научных достиже
ний. И поэтому, хотя
не существовало
общего
согласия относительно теории рациональности в науке, имелось
большое единство в оценке того, был ли отдельный ча
стный ход в научн
ой игре подлинно
научным или уводя
щим в сторону, разыграна ли отдельная игровая комби
нация корректно или
нет. Поэтому общее определение пауки должно квалифицировать как «научные» те игро
вые
комбинации, которые признаны наилучшими науч
ным сообществом; е
сли же оно не делает этого,
то его следует отвергнуть
80
.

Таким образом, мы можем в предварительном плане высказать следующее утверждение:
если
критерий де
маркации несовместим с «базисными» оценками науч
ной элиты, он должен быть
отброшен.

Если
теперь мы пр
именим этот квазиэмпирический метакритерий (от которого позднее я
собираюсь отка
заться), то критерий демаркации Поппера (то есть попперовские правила научной
игры) должен быть отбро
шен
81
.

Основное правило Поппера состоит в том, что уче
ный должен заранее
уточнить, при каких






явлением»? См.

также мою работу [29, с. 177].

78а
См [52, с. 33

37].

79

См. [48, § 29]

80

Из сказанного, конечно, не следует, будто мы
верим
в то, что «базисные суждения» ученых
всегда являются рациональными;
наше утверждение означает лишь то, что мы
принимаем
«базисные сужде
ния» с целью критики универсальных определений пауки. (Если бы
мы могли
добавить, что такого
универсального
определения не было и никогда не будет найдено, то это
привело бы нас к выдвинут
ой Поляни концепции замкнутой автократии науки, не ограниченной
никакими законами.)

Предложенный мною метакритерий можно рассматривать как «квазиэмпирическое»
применение к самому себе попперовского фальсификационизма. Эту «квазиэмпиричность» я
ранее ввел в

контекст философии математики. Мы можем абстрагироваться от того,
что именно
передается по логическим каналам дедуктивной системы


будет ли это нечто несомненное или
ошибочное, истинное или лож
ное, вероятное или невероятное, желательное пли нежелательно
е с
моральной или научной точек трения. По именно способ пере
дачи определяет, является ли
данная система негатвистской, «квазиэмпирической», подчиняющейся
modus

tollens
, или она
джастификационистская, «квазиевклидова», подчиняющаяся
modus

ponens
. (См. мою

работу
[31].) Этот «квазнэмпирпческий» подход мо
жно применить к нормативному знанию
любого
рода:
Уоткинс уже использовал его в этике в работах [70, 71]. Что же касается меня, то в настоящее
время я предпочитаю применять иной подход


см. примечание 122.

81

Следует заметить, что этот метакритерий не является психо
логическим или
«натуралистическим» в поиперовском понимании. (См его работу [48, § 10].) Кроме того, вопрос
об определении «на
учной элиты» не представляет собой лишь эмпирического вопроса.

18


эксперимен
тальных условиях он откажется от своих даже наиболее фундаментальных
допущений. Критикуя психоанализ, например, он пишет:
«Критерии опровержении
должны
быть, установлены заблаговременно: следует условиться о том, какие наблюд
аемые ситуации


если они наблю
даются на самом деле


означают, что теория опроверг
нута. Однако какого рода
клинические реакции спо
собны с удовлетворительной для психоаналитика точки
зрения
опровергнуть
не только его отдельный диагноз, но
и сам психоана
лиз?
И пытались ли
психоаналитики когда
-
нибудь обсудить и сформулировать такие крите
рии?»
82

Что касается
психоанализа, то Поппер был, без
условно, прав: ответ на его вопрос никогда не был дан. С точки
зрения фундаментального попперовского тре
бования научн
ой строгости фрейдисты оказались в
тупике, так как отказались уточнить те эксперименталь
ные условия, при которых они отвергли
бы свои базисные допущения. Для Поппера это было признаком их интеллектуальной
нечестности. Ну а если мы зададим вопрос Поппера п
оследователю Ньютона: «Какого рода
наблюдение опровергло бы удовлетворительным для ныотонианца образом не только отдельное
ныотоновское объяснение, но и саму ньютоновскую динамику и теорию гравитации? И
обсуждались ли когда
-
нибудь ньютонианцами такие крите
рии?» Увы, последователи Ньютона
едва ли смогли бы дать положительный ответ на этот вопрос
83
. Таким образом, если
психоаналитики были уличены в нечестности, согласно попперовскнм тре
бованиям, то тогда
равным образом следует обвинить в этом же и ныотонианце
в. Однако, несмотря на такого рода
«догматизм», присущий ньютоновской науке, ее высоко оценивали величайшие ученые и сам
Поппер. Поэтому ньютоновский «догматизм» представляет со
бой «фальсификацию»
определения науки Поппером: он не поддается рациональной р
еконструкции методами Поппера.

Конечно, учитывая эту ситуацию, Поппер мог бы от
казаться от своего знаменитого критерия
и требовать фальсифицируемости


и отбрасывания после фальси
фикации


только для систем
теорий, включающих

соответствующие граничные усл
овия и различного рода вспомогательные
теории и теории наблюдения
84
. Эта модификация разумна, так как позволяет наделенному
воображением ученому спасти свою любимую теорию с помощью подходящих изменений в
каком
-
нибудь пустующем дальнем уголке своего теорети
ческого лаби
ринта. Но даже
ослабленное правило Поппера изобли
чает


в самых выдающихся ученых


иррациональных
догматиков, ибо в больших исследовательских програм
мах всегда существуют известные
аномалии: обычно уче
ный откладывает их в сторону и следует

позитивной эвристике своей
программы
85
. В общем и целом внима
ние ученого приковано скорее к позитивной эвристике, чем
к смущающим его аномалиям, и он надеется, что по мере развития его программы «непокорные
примеры» будут постепенно превращаться в подтвер
ждающие слу
чаи. Согласно Попперу,
выдающиеся ученые в таких случаях используют запрещенные приемы, уловки
ad

hoc
: вместо
того чтобы аномальный перигелий Меркурия рассматривать как фальсификацию ньютоновской
тео
рии Солнечной системы и поэтому как основани
е для того, чтобы отвергнуть ее, большинство
физиков откла
дывают рассмотрение этого проблематичного примера на будущие времена или
предлагают те или иные
ad

hoc

решения этой проблемы. Такая методологическая склон
ность
трактовать как простые
аномалии
то,
что Поппер счел бы драматическими контрпримерами,
вообще свой
ственна выдающимся ученым. Действительно, некоторые исследовательские
программы, ныне высоко ценимые на
учным сообществом, развивались в океане аномалий
86
. То
обстоятельство, что в самом своем вы
боре проблем величайшие ученые «некритически»
игнорируют анома
лии (и что они изолируют эти аномалии с помощью уло
вок
ad

hoc
),
представляет собой


по крайней мере согласно нашему метакритерию


дальнейшую фальси
-
фикацию методологии Поппера, которая не в
состоянии рационально интерпретировать
некоторые весьма важные модели роста науки.

Более того, для Поппера работа в рамках
противо
речивой системы
непременно должна
рассматриваться как иррациональная: «внутренне противоречивая си
стема должна быть
отвергну
та... (поскольку она) не яв
ляется информативной... В ней нельзя выделить ни од
ного
утверждения... так как все они выводимы в такой системе»
87
. Однако некоторые величайшие



82

См.
[58, с. 38] (подчеркнуто мною). Приведенное утвержде
ние, конечно, эквивалентно
знаменитому «критерию демаркации» Поппера между (внутренней, рационально
реконструируемой) нау
кой и ненаукой (или «метафизикой»). Последняя может (внешним
образом) «оказывать
влияние» на развитие науки, и ее следует за
клеймить как псевдонауку
только в том случае, если она сама себя объявляет наукой.

83

См. мою работу [34, с. 100

101].

84

См., например, его работу [48, § 18].

85

См мою работу [34, с. 135].

86

См. там же, с. 138 и д
алее.

87

См. [48, § 24].

19


научно
-
ис
следовательские программы прогрессировали на проти
воречивой основе
88
. В та
ких
случаях наилучшим прави
лом для ученого часто оказывалось: «Иди вперед, а уверенность придет
потом». Эта антипопперовская мето
дология обеспечивала передышку и для исчисления бес
-
конечно малых, и для наивной теории множеств в то время, когда они были и
змучены
логическими парадок
сами.

Действительно, если бы научная игра велась соглас
но кодексу научной честности Поппера, то
статья Бора 1913 года никогда не была бы опубликована, поскольку она была противоречивым
образом привита к теория Максвелла, а дель
та
-
функцию Дирака замалчивали бы до Шварца. Все
эти примеры исследований, опираю
щихся на противоречивую основу, образуют еще один аспект
«фальсификаций» фальсификационистской мето
дологии
89
.

Итак, определенные «базисные» оценки научной эли
ты «фальсифициру
ют» попперовское
определение науки и научной этики. Тогда возникает вопрос, в какой сте
пени при этих условиях
фальсификационизм может слу
жить руководством для историков науки. Ответ прост:
в весьма
незначительной степени. Поппер


ведущий фальсификациони
ст


никогда не построил
никакой ис
тории науки; возможно, это произошло потому, что он достаточно чутко
прислушивался к суждениям выдаю
щихся ученых и поэтому не мог извращать историю в духе
фальсифнкационизма. Можно вспомнить, что, хотя в своих автобиогр
афических заметках он
упоминает ньютоновскую науку как образец научности, то есть фальсифицируемости, в своей
классической работе «Ло
гика научного исследования» (1935) он нигде не об
суждает
возможности фальсификации теории Ньютона. В целом «Логика научно
го исследования» носит
сугубо абстрактный и в высшей степени неисторичный характер
90
. В тех случаях, когда Поппер
все же отваживает
ся сделать замечание о фальсифицируемости тех или иных широко известных
научных теорий, он либо совер
шает некоторый логическ
ий промах
91
, либо искажает историю для
того чтобы привести ее в соответствие со своей теорией рациональности. Если методология,
используемая историком науки, приводит его к плохой рациональной реконструкции, он может
либо так прочи
тать историю, что она сов
падет с его рациональной реконструкцией, либо прийти
к выводу, что история науки в высшей степени иррациональна. Почтение Поппера к большой
науке заставило его избрать первый путь, в то время как непочтительный Фейерабенд пошел по
второму
92
. Таким образом,
в своих исторических реп
ликах Поппер склонен превращать аномалии
в «решающие эксперименты» и преувеличивать их непосредствен
ное воздействие на развитие
науки. Если смотреть через его очки, то кажется, будто крупные ученые охотно при
нимают
опровержения и

именно в этом кроется глав
ный источник возникающих перед ними проблем.
Так, например, в одном месте Поппер утверждает, что экс
перимент Майкельсона


Морли
решительно ниспроверг классическую теорию эфира; в другом месте он преуве
личивает роль
этого эксп
еримента в появлении теории относительности Эйнштейна
93
. Нужно воистину надеть



88

См. мою работу [34, с. 140].

89

В целом Поппер упрямо переоценивает непосредственную разрушительную силу чисто
негативной критики: «Раз ошибка или противоречие точно указаны, не должно быть никаких
словесных уверток: факты следует
признавать» [55, с. 394]. И Поппер добавляет: «Фреге не
пытался уклоняться и маневрировать, когда признал спра
ведливой критику Рассела». Но в том
-
то
и дело, что Фреге пытался это делать. (См. послесловие Фреге ко второму изданию его ра
боты
«Основания ари
фметики»).

90

Любопытно мнение Куна, который указывает, что «постоян
ный интерес к историческим
проблемам и готовность заняться ори
гинальным историческим исследованием отличают людей,
воспитан
ных этим человеком (Поппером), от членов любой другой современ
ной школы в
философии науки» [27, с. 236]. Некоторый намек на возможное объяснение этого явного
противоречия см. в примеча
нии 129.

91

Он утверждает, например, что вечный двигатель «опроверг бы» (по его терминологии)
первый закон термодинамики [48, § 15]. Н
о каким образом, по Попперу, можно интерпретировать
утверждение
«К
есть вечный двигатель» как «базисное», то есть как пространственно
-
временное
единичное утверждение?

92

Я имею в. виду его работы [17, 19].

93

См. [48, § 30; 50, т. 2, с. 220

221]. Поппер подч
еркивает, что проблема для Эйнштейна
состояла в том, чтобы объяснить экспери
менты, «опровергающие» классическую физику, и что
Эйнштейн «не ... собирался критиковать наши понятия пространства и вре
мени». Однако
Эйнштейн занимался именно этим. Воспринятое
им от Маха критическое отношение к нашим
традиционным понятиям про
странства и времени, и в частности его операционалистская критика
понятия одновременности, играли важную роль в мышлении Эйн
штейна.

Значение эксперимента Майкельсона
-

Морли я довольно под
робно обсудил в работе [34].

Конечно, компетентность Поппера в физике никогда не позво
ляла ему до такой степени
20


все упрощающие очки наивного фальсификациониста, для того чтобы увидеть вместе с
Поппером, что класси
ческие эксперименты Лавуазье опровергли (или «стре
мились
опровергнуть») тео
рию флогистона, что теория Бора


Крамерса


Слэтера разлетелась в пух и
прах от одного дуновения исследовании Комптона или что принцип четности был «отброшен»
благодаря «контр
примеру»
94
.

Обратим внимание читателя еще на одно обстоятель
ство. Если бы Попп
ер попытался
рационально (в соот
ветствии с предложенными
им
методами) реконструиро
вать предварительное
принятие учеными тех или иных теорий, то он был бы вынужден игнорировать тот исто
рический
факт, что большинство важнейших научных теорий появилось на
свет, будучи уже
опровергнутыми (в смысле Поппера), и что при этом многие научные законы


несмотря на
существование хорошо известных контрпримеров

не отбрасывались, а получали даль
нейшее
объяснение. Следуя своей методологической кон
цепции, Поппер, таки
м образом, стремится
закрыть глаза на все аномалии, которые известны ученым до появления такой одной аномалии,
которую Поппер впо
следствии возведет в ранг «решающего контрсвидетель
ства». Он ошибочно
считает, например, что «ни галилеева, ни кеплерова теор
ии до Ньютона не опроверга
лись»
95
. Это
существенный момент. Поппер утверждает, что главной моделью научного прогресса является
си
туация, в которой решающий эксперимент оставляет
не
опровергнутой
одну теорию,
опровергая в то же время конкурирующую с ней те
орию. Вместе с тем хорошо из
вестно, что в
большинстве


если не во всех


случаев, когда мы имеем дело с двумя конкурирующими тео
-
риями, обе они одновременно поражены аномалиями. В такой ситуации Поппер поддается
искушению упро
стить фактическое положение

дел до такой степени, что
бы можно было
применять его методологическую кон
цепцию
96
.

Таким образом, мы можем сформулировать наш вы
вод: фальсификационистская
историография «фальсифи
цирована» нами. Если же мы применим тот же самый






исказить историю теории относительно
сти, как это сделал Беверидж, который хотел склонить
экономистов принять эмпирический подход, приводя для

этого в качестве при
мера работы
Эйнштейна. Согласно фальсификационистской рекон
струкции Бевериджа, Эйнштейн в своих
работах по гравитации ис
ходил из фактов, опровергающих теорию Ньютона, то есть из данных о
движении планеты Меркурий и необъясненных отк
лонений Луны [7]. На деле же
эйнштейновская работа по гравитации выросла из некоторого «творческого сдвига» в позитивной
эвристике программы его специальной теории относительности, а вовсе не из размышле
ний по
поводу аномального поведения перигелия Меркур
ия или не
объясненной девиации Луны.

94

См. [58, с. 220, 239, 242

243; 59, с. 965]. Очевидно, что Поппер не справился с проблемой
объяснения того, почему «контрпри
меры» (то есть аномалии) не признавались сразу же учеными
как основание для отказа от соответс
твующих теорий. Он указывает, например, что в случае
нарушения четности «имелось много наблю
дений, то есть фотографии треков частиц, из которых
мы могли бы сразу же получить результат (отказ от принципа четности), од
нако эти наблюдения
либо игнорировалис
ь, либо интерпретирова
лись неверно» [59, с. 965]. Такое


внешнее


объяснение, данное Поппером, состоит, стало быть, в том, что ученые еще не научились быть
достаточно критичными и революционными. Однако не лучшим ли является другое


внутреннее


объясн
ение, согласно которому аномалии
должны
были игнорироваться до тех
пор, пока не была предложена некоторая прогрессивная альтернативная теория, пре
вратившая
контрпримеры в подтверждающие примеры?

95

См. [58, с. 246
]

96

Как я уже упоминал, один из поппернание
в


Агасси


на
писал книгу по историографии
науки [1]. В ней есть несколько ост
рых критических разделов, бичующих индуктивистскую
историогра
фию, но заканчивается она тем, что индуктивисгскую мифологию предлагается
заменить мифологией фальсификационистск
ой.
Только те
факты имеют для Агасси научное
значение (являются фактами внутренней истории), которые могут быть выражены в суждениях,
противоречащих некоторой существующей теории; открытие только таких фактов заслуживает
почетного титула «фактуального откр
ы
тия»; фактуальные суждения, которые
следуют
из
известных тео
рий, а не
противоречат
им, несущественны; то же самое относится к фактуальным
суждениям, независимым от теорий. Если же неко
торые ценные фактуальные открытия известны
в истории науки как подтв
ерждающие ту или иную теорию или как случайные открытия, то при
их
тщательном
исследовании, как смело предсказывает Агас
си, они окажутся опровергающими
примерами


в подтверждение этого он анализирует пять примеров [1, с. 60

74]. Увы, при
более тщательном

исследовании оказывается, что Агассн дал ошибочное понимание всех пяти
примеров, которые он привел в качестве под
тверждения своей историографической теории. На
самом деле все пять примеров «фальсифицируют» (в нашем нормативном метафаль
-
сификационистском
смысле) его историографическую концепцию.

21


метафальсификационистский
метод к индуктивистской и конвенционалистской историографиям,
то мы также «фальсифицируем» и их.

Лучшее логико
-
эпистемологическое опровержение индуктивизма принадлежит, конечно,
Попперу. Однако даже если мы допустим, что с философской точки зре
ния (то ест
ь
эпистемологически и логически) индуктивизм был безупречен, то в этом случае его фальсифи
-
цирует историографическая критика Дюгема. Дюгем рассмотрел наиболее известные
«успешные
примеры» ин
дуктивистской историографии:
закон гравитации Ньюто
на и электром
агнитную
теорию Ампера. Они считались примерами триумфального применения индуктивного метода. Но
Дюгем, а вслед за ним Поппер и Агасси, показали, что это не так. Их анализ иллюстрирует, ка
ким
образом индуктивист, не считаясь ни с чем,

вынужден искажать по
длинную историю, если он
хочет показать, что рост реальной науки является рациональ
ным
97
. Следовательно, если
рациональность науки пони
мается индуктивистски, то реальная наука не рациональ
на; если же
она рациональна, она не индуктивна
98
.

Конвенционализм,
который


в отличие от индуктивизма


не представляет собой легкой
добычи для ло
гической или эпистемологической критики
99
, может, как и индуктивизм, быть
фальсифицирован историографи
чески. Легко можно показать, что замена громоздких структур
более простым
и отнюдь не является ключом к пониманию научных революций.

Коперниканская революция, по общему признанию, считалась
парадигмой (образцом)
конвенционалистской историографии,
и многие до сих пор придерживаются этого мнения.
Поляни, например, утверждает, что
«бо
лее простая картина», нарисованная Коперником, была
«удивительно красива» и «(справедливо) обладала боль
шой убеждающей силой»
100
. Однако
современное изуче
ние первоисточников, предпринятое, в частности, Ку
ном
101
, развеяло этот миф
и представило ясное ист
о
риографическое опровержение конвенционалистского истолкования
коперниканской революции. Сейчас все согласны с тем, что система Коперника была «по мень
-
шей мере столь же сложна, как и система Птолемея»
102
. И если дело обстоит действительно так и
если призна
ние системы Коперника было все
-
таки рациональным,

то обусловлено это отнюдь не
высокой степенью ее объ
ективной простоты
103
.

Таким образом, индуктивизм, фальсификационизм и конвенционализм в качестве
рациональных реконструк
ций истории науки можно фальсифиц
ировать с по
мощью
предложенного мною метода историографиче
ской критики
104
. Историографическая
фальсификация индуктивизма, как мы видели, была начата уже Дюгемом и продолжена
Поппером и Агасси. Историографи
ческую критику (наивного) фальсификационизма
предп
риняли Поляни, Кун, Фейерабенд и Холтон
105
. Наиболее серьезную историографическую
критику кон
венционализма можно найти в уже цитировавшемся шедевре Куна о коперниканской
революции
106
. Итогом всей этой критики является доказательство того, что все названные



97

См. [11; 51; 1].

98

Конечно, индуктивист может безрассудно утверждать, что подлинная наука еще не
начиналась, и историю существующей на
уки излагать как историю предубеждений,
предрассудков и ложных верований.

99

С
м. [48, § 19].

100

См. [46, с. 70].

101

См. [24]; см. также [62].

102

См. [9, с. 61]. Бернал в работе [5] говорит, что «основания, [на которые опирался Коперник
в своем] революционном перевороте, были, в сущности, философскими и эстетическими» (то
есть науч
ными
, согласно конвенционализму); однако в последующих изданиях этой книги он
изменил свое мнение и утверждал: «Основания Ко
перника носили скорее мистический, чем
научный характер».

103

Более подробно об этом см. в моей работе [36].

104

Конечно, можно легко приду
мать и другие способы критики методологических концепций.
Мы можем, например, стандарты каждой методологии (а не только фальсификационизма)
применить к ней самой. Для большинства методологических концепций результат такой
операции будет в равной степени ра
зрушительным: индукти
визм нельзя обосновать индуктивно,
простота окажется безнадежно сложной (относительно последнего утверждения см. конец
примеча
ния 106).

105

См. [47; 25; 23; 17; 18]. Я мог бы добавить также [29; 33; 34].

106

См. [24]. Отметим, что резкая

историографическая критика может легко подтолкнуть
некоторых рационалистов к иррациональ
ной защите любимых ими теорий рациональности. Так,
историогра
фическая критика, которой Кун подверг концепцию простоты на примере
коперниканской революции, настолько
потрясла конвенционалнстского историка науки Р. Холла,
что он опубликовал полеми
ческую статью, в которой рассмотрел и переинтерпретировал те ас
-
22


ра
циональные реконструкции истории вти
скивают историю науки в прокрустово ложе своей
узкой морали и создают в результате этого фантастические истории науки, опирающиеся на
мифические «индуктив
ные основания», «общезначимые индуктивные обобще
ния», «решающие
эксперименты», «великие революцион
ные упрощения» и т. п. Однако критики фальсифика
-
ционизма и конвенционализма из фальсификации этих методологий сделали совершенно иные
выводы, нежели те, к которым пришли Дюгем, Поппер и Агасси в ре
зультате своей
фальсиф
икации индуктивизма. Поляни (и, по
-
видимому, Холтон) пришли к выводу, что, хотя в
отдельных случаях
можно дать рациональную оценку тем или иным научным достижениям,,
общая
теория ра
циональности в науке невозможна
107
. Они считают, что историографически
можно

«фальсифицировать» любую методологию,
всякую
рациональную реконструкцию: наука
рациональна, но ее рациональность невозможно, подвести под общие законы какой
-
либо
методологической концепции
108
. Со своей стороны Фейерабенд ут
верждает, что не только не
может
быть общей, теории рациональности в науке, но и вообще не существует та
кого явления,
как научная рациональность
109
. Таким об
разом, Поляни пришел к консервативному авторита
-
ризму, в то время как Фейерабенд


к скептическому

анархизму. В свою очередь Кун скл
онился
к весьма оригинальной концепции иррациональной смены рацио
нальных авторитетов
110
.

Хотя, как явствует из этого раздела настоящей статьи, я весьма высокого мнения о критике
суще
ствующих («интерналистских») методологических тео
рий


критике, данной По
ляни,
Фейерабендом и Ку
ном,


я пришел к совершенно отличному по сравнению с ними выводу. Я
решил искать лучшую методологию, которая способна дать более удачную
рациональную
ре
-
конструкцию пауки.

Фейерабенд и Кун сразу же попытались «фальсифи
цировать» пре
дложенную мной
улучшенную методоло
гию
111
. Вскоре я осознал, что мою


как и любую дру
гую


методологию
также
можно
«фальсифицировать» (по крайней мере в том смысле, о котором шла речь в данном
разделе статьи) по той простой причине, что никакая совокупност
ь человеческих суждений не яв
-
ляется полностью рациональной и поэтому рациональ
ная реконструкция никогда не может
совпасть с реаль
ной историей
112
.







пекты теории Коперника, которые и сам Кун упоминает как претен
дующие на большую
простоту, однако при этом Холл

игнорировал другие, более веские аргументы Куна (см. [21]).
Нет сомнения в том, что для
любой
пары теорий
T
1 и
T
2 простота всегда может быть определена
таким образом, что
T
1

будет проще, чем
T
2.

Более подробное обсуждение конвенционалистской историогра
фи
и см. в моей работе [36].

107

Таким образом, Поляни выступил как консервативный рацио
налист относительно науки и
«иррационалист» относительно филосо
фии науки. Однако этот мета
-
«иррационализм» является,
конечно, вполне респектабельной формой рационализма: у
тверждать, что по
нятие «научно
признано» нельзя определить, а можно лишь передать по каналам «личностного знания», не
значит стать на сторону от
крытого иррационализма, а значит только быть явно консерватив
ным.
Точка зрения Полями в философии естествозна
ния тесно свя
зана с ультраконсервативной
философией политических наук Оукшотта (прекрасную критику работ последнего см. в [68]).

108

Конечно, пи один из этих критиков не осознавал точного ло
гического характера
метаметодологического фальсификационизма, как
он объяснен в этом разделе нашей статьи, и
никто из них не при
менил его вполне последовательно. Одни из таких критиков пишет: «На этой
стадии нам еще не удалось построить общей теории кри
тики даже для научных теорий, не говоря
уже о теории критики теории

рациональности: поэтому, если мы хотим фальсифицировать
методологический фальсификационизм, мы должны сначала создать теорию того, как это можно
сделать» [34, с. 114].

109

Критическую технику, развитую в этой статье, я использо
вал против эпистемологическог
о
анархизма Фейерабенда в своей работе [36].

110

Позицию Куна подвергли критике многие


см. [65; 66; 64] и особенно критические
комментарии Поппера, Уоткинса, Тулмина, Фейерабенда и Лакатоса и ответ Куна в работе [38].
Однако ни один из названных критиков н
е применил к работе Куна систематическую
историографическую
критику. Для понимания позиции Куна следует также учесть его
«Дополнение» ко второму изданию «Структуры на
учных революций» (1970) [25] и рецензию
Масгрейва на это изда
ние [15].

111

См. [17; 18; 19
; 27].

112

При осуществлении такой фальсификации можно, например, сослаться па
непосредственное реальное воздействие по крайней морс
некоторых
«великих» негативных
решающих экспериментов, по
добно тому, как это было при фальсификации принципа четности.
Или м
ожно указать на большое значение по крайней мере
некоторых
периодов длительной и
скучной работы методом проб и ошибок, которые иногда предшествовали провозглашению
23


Это открытие заставило меня предложить новый
конструктивный
критерий, посредством
которого могут оцениваться
методологические концепции в качестве рациональных
реконструкций истории науки.



В. Методология историографических исследовательских программ. Реальная история в
различной степени подтверждает свои рациональные реконструкции


Изложение своей концепции я х
очу осуществить в два этапа. Сначала я немного исправлю
обсуждавшийся ранее фальсификационистский историографический метакритерий, а затем
полностью заменю его лучшим кри
терием.

Прежде всего необходимо внести небольшое исправ
ление. Если некоторое универс
альное
правило вступает в столкновение с отдельным «нормативным базисным суждением», следует
предоставить научному сообществу время для того, чтобы обдумать это столкновение: оно может
отказаться от своего частного суждения и согла
ситься с общим правилом.

«Второпорядковые»
(историо
графические) фальсификации не должны быть более по
спешными, чем
«первопорядковые» (научные) фальсификации
113
.

Далее, раз уж мы отказались от наивного фальсификационизма в отношении
метода,
то
почему мы сохра
няем его в отношении
метаметода?
Мы можем легко за
менить его
методологией научно
-
исследовательских про
грамм второго порядка, или, если угодно,
методологией историографических исследовательских программ.

Считая, что теория рациональности должна органи
зовать базисные оценочны
е суждения в
универсальную единую структуру, мы не должны отвергать такую структуру только потому, что
она страдает некоторыми аномалиями или иными несовершенствами. Мы обязаны далее
требовать, чтобы хорошая теория рациональности предвосхищала новые базисн
ые оценочные
суждения, неожиданные в свете предшествовавших ей теорий, и чтобы она приводила к
пересмотру принятых ранее ба
зисных оценочных суждений
114
. В соответствии с этим мы будем
отвергать некоторую теорию рациональности только во имя другой, лучшей те
ории, которая
пред
ставляет


в этом «квазпэмпирическом» смысле


про
грессивный сдвиг
в последовательной
смене исследова
тельских программ рациональных реконструкций. Таким образом, этот новый,
ослабленный метакритерий позво
ляет нам сравнить конкурирующие

логики исследования и
зафиксировать рост «метанаучного»


методологиче
ского


знания.

Согласно этому критерию, теория научной рацио
нальности Поппера не обязательно должна
быть отбро
шена только потому, что она «фальсифицирована» некоторыми существующими

«базисными суждениями» ведущих ученых. Более того, в соответствии с нашим но
вым
критерием, попперовский критерии демаркации представляет собой очевидный прогресс по
сравнению с его джастификационистскими предшественниками, и в частности по сравнению с
ин
дуктивизмом. В противопо
ложность этим предшественникам он возвратил научный статус
таким теориям, как опровергнутая теория флоги
стона, опрокинув тем самым оценочное
суждение, кото
рое перевело эту теорию из истории науки в историю иррациональных
веровани
й
115
. Он успешно реабилити
ровал также теорию Бора


Крамерса


Слэтера
116
.

С точки
зрения большинства джастификационистских теорий рациональности история науки
представляется в лучшем случае как история донаучной подготовки
бу
дущей
истории науки
117
.






важных исследовательских программ и которые с точки зрения моей методологии в лучшем слу
-
чае

относятся к «незрелой науке» (см. мою работу [34, с. 175]; см, также ссылку Л. П. Уильямса
на историю спектроскопии в период между 1870 и 1900 годами в его работе [73]). Таким образом,
су
ждения научной элиты иногда расходятся также и с моими универ
сальн
ыми правилами.

113

Существует определенная аналогия между сказанным и встре
чающимся иногда
несогласием теоретика с результатом того или иного эксперимента


см. мою работу [34, с.
127

131].

114

Этот последний критерий аналогичен исключительной «глу
бине» неко
торых теорий,
которые приходят в противоречие с некото
рыми базисными утверждениями, принятыми в
определенное время, и в конечном итоге побеждают в этом столкновении. Пример Поппера (см.
[53]) относится к несовместимости законов Кеплера с ньютоновской теор
ией, которая
предназначалась для их объяснения.

115

Конечно, конвенционализм в значительной степени имел представление об исторической
роли таких теорий еще до возникно
вения попперовского варианта фальсификационизма.

116

Ван дер Варден считал теорию Бора


Кр
амерса


Слэтера плохой; Поппер показал, что
это неверно См. [67, с. 13; 58, с. 242]; критическое обсуждение см. в моей работе [34, с. 168, 169].

117

Типичным примером является отношение некоторых совре
менных логиков к истории
24


Методологи
я Поппера позво
ляет историку считать рациональной большую часть ре
альных
базисных оценочных суждений в истории науки: именно в
этом
нормативно
-
историческом
смысле теория Поппера является прогрессивной. С точки зрения луч
ших рациональных
реконструкций на
уки всегда можно реконструировать большую часть подлинно большой науки
как рациональную
118
.

Надеюсь, мою модификацию попперовской логики ис
следования, согласно установленному
мной критерию, можно рассматривать как дальнейший шаг вперед, так как она, по
-
види
мому,
дает единое понимание извест
ных, но ранее изолированных базисных оценочных суж
дений.
Кроме того, она приводит к новым и неожидан
ным


но крайней мере для джастификациониста
или наивного фальсификациониста


базисным оценочным суждениям. Например, с
огласно
теории Поппера, сохра
нение и дальнейшая разработка гравитационной тео
рии Ньютона были
иррациональны после открытия аномального перигелия Меркурия; также, согласно Попперу,
иррациональным было бы развитие старой кван
товой теории Бора, опиравшейся

на
противоречивое основание. С моей же точки зрения, все эти явления со
вершенно рациональны:
некоторые арьергардные бои в защиту потерпевших поражение программ вполне рацио
нальны
даже после так называемых «решающих экспе
риментов». Таким образом, моя ме
тодология
приводит к отказу от тех историографических суждений, которые служили основой для удаления
этих научных арьергард
ных боев из истории науки, истолкованной как индуктивистски, так и
фальсификационистски
119
.

Действительно, эта методология уверенно пр
едсказы
вает, что там, где фальсификационизм
видит мгновенное крушение теории вследствие простого столкновения ее с некоторым фактом,
историк обнаружит сложную, из
нурительную борьбу, начавшуюся задолго до признан
ного
«решающего эксперимента» и продолжающ
уюся даже после него; там же, где
фальсификационизм видит непротиворечивые и неопровергнутые теории, она пред
сказывает
существование целого роя признанных анома
лий в исследовательских программах,
развивающихся, возможно, на противоречивой основе
120
. Там, г
де ключ к победе некоторой
теории над предшественницами кон
венционализм видит в ее интуитивной простоте, моя ме
-
тодология предсказывает: со временем обнаружится, что победа была обусловлена эмпирическим
вырождением старой и эмпирическим прогрессом новой п
рограммы
121
. Я предвижу, что там, где
Кун и Фейерабенд видят ирра
циональный переход, историк сможет показать, что этот переход
был рациональным. Таким образом, методоло
гия исследовательских программ предсказывает
(или, если угодно, «констатирует») новые ис
торические факты, которые выглядят неожиданными
в свете су
ществующих (внутренних и внешних) методологических концепций, и я надеюсь, что
эти предсказания будут под
тверждены историческими исследованиями. Если это случится, то
методология научно
-
исследоват
ельских про
грамм сама окажется прогрессивным сдвигом
проблемы.
Таким образом, прогресс теории рациональности в науке состоит в открытии новых
исторических фактов и во все более расширяющейся рациональной рекон
струкции истории
науки, пронизанной оценочным
и ха
рактеристиками
122
. Другими словами, теория рациональ
но
сти
в науке прогрессирует, если в ней появляется «прогрессивная» историографическая
исследовательская программа. Нет необходимости говорить о том, что та
кая историографическая
исследовательская про
грамма не может и не должна объяснить
всю
историю науки как
рациональную: даже кидающиеся ученые совер
шают ложные шаги и ошибаются в своих
суждениях. Поэтому
рациональные реконструкции погружены в океан аномалий. В конце концов,
эти аномалии придет
ся объ
яснить либо с помощью, лучшей рациональной ре
конструкции, либо с






математики; см. мою работу [29
, с. 3].

118

Эту формулировку предложил мне мой друг М. Сэйкель.

119

См. мою работу [34, раздел 3(с)].

120

См мою работу [34, с. 138

173].

121

Сам Дюгем приводит только один четкий пример: победа волновой оптики над оптикой
Ньютона [11, гл. 6, § 10; гл. 4, § 4]. О
днако там, где Дюгем опирается на интуитивный «здравый
смысл», я опираюсь на анализ конкурирующих сдвигов проблем (см. мою работу [37]).

122

В метатеорию методологических концепций можно ввести по
нятие
«степени
корректности»,
которое было бы аналогично поня
тию эмпирического содержании,
предложенному Поппером. Эмпирические «базисные утверждения» Поппера следовало бы тогда
заменить ква
зиэмпирическими «нормативными базисными утверждениями» (по
добными,
например, утверждению «Формула излучения Планка про
извольн
а»).

Здесь я хотел бы упомянуть о том, что методологию исследова
тельских программ можно
применить не только к историческому зна
нию, опирающемуся на определенные нормы, но и к
любому норма
тивному знанию, включая даже этику и эстетику. Это вытеснит «ква
-
з
иэмпирический» подход наивного фальсификационизма, упомянутый в примечании 80.

25


помощью некоторой «внешней» эм
пирической теории.

Излагаемый подход никоим образом не защищает кавалерийских наскоков па «базисные
нормативные суждения» ученых. Интерналист, именно как интер
иалист, может справедливо
игнорировать «аномалии» и передавать их объяснение внешней истории до тех пор, пока его
интерналистская историографическая исследова
тельская программа
прогрессирует
или пока
дополняю
щая ее эмпирическая экстерналистская историогр
афи
ческая программа
прогрессивно
справляется с ними. По если в свете рациональной реконструкции истории науки в ней
становится заметным рост иррациональности, не находящий прогрессивною экстерналистского
объясне
ния (такого, например, как объяснение упадк
а науки в силу политических или
религиозных притеснений, анти
научной идеологической атмосферы, возвышения новой
паразитической группы псевдоученых, наделенных властью в научных учреждениях, и т. д.), то
историогра
фические новшества, рост числа историогра
фических теорий становятся
необходимыми. Подобно тому как на
учный прогресс возможен даже в том случае, если не
удается отделаться от научных аномалий, точно так же прогресс в рациональной историографии
возможен даже при наличии историографических аномалий
. Историка
-
рационалиста не должен
смущать тот факт, что реаль
ная история гораздо шире его внутренней истории и иногда даже
отличается от нее и что он вынужден пере
давать объяснение таких аномалий внешней истории.
Однако эта нефальсифицируемость внутренне
й истории защищает ее только от негативной, но не
от конструк
тивной критики, так же как нефальсифицируемость на
учно
-
исследовательской
программы защищает ее лишь от негативной критики, по не от конструктивной.

Внутреннюю историю можно критиковать лишь тог
да, когда явно выявляется обычно
скрытая методология ис
торика науки и показывается, насколько хорошо она функционирует в
качестве историографической исследо
вательской программы. Историографическая критика часто
добивается успеха в разгроме модного экстер
нализма. «Впечатляющее», «всеохватывающее»,
«далеко идущее» внешнее объяснение обычно оказывается при
знаком слабой методологической
основы и, наоборот, от
личительной чертой относительно слабой внутренней ис
тории (на основе
которой большая часть реальном

истории будет либо необъяснима, либо аномальна) яв
ляется то,
что она слишком многое оставляет для объ
яснения с помощью внешней истории. Когда же появ
-
ляется более удачная теория рациональности, внутрен
няя история может расширить свои
владения и освоить

земли, принадлежавшие ранее внешней истории. Однако это соперничество
не является столь явным, как в слу
чае состязания двух конкурирующих научно
-
исследова
-
тельских программ. Экстерналистские историографиче
ские программы, дополняющие
внутреннюю историю,
опирающуюся на наивную методологию (независимо от того, осознают
или не осознают этот факт), должны либо быстро выродиться, либо топтаться на месте


все это
в силу простой причины, что они пытаются дать пси
хологические или социологические
«объяснения» фа
нта
зиям, созданным самой методологией, а не рационально
интерпретированным историческим фактам. Если экстерналистское истолкование использует


сознательно или бессознательно


некоторую наивную методологию (ко
торая так легко
проникает в ее «описательный
» язык), оно превращается в выдумку, которая при всей своей
схоластической изощренности не выдерживает историо
графической проверки.

Агасси уже указал на то, что скудость индуктивистски истолкованной истории науки открыла
путь некото
рым крайним спекулятив
ным рассуждениям
123
. В свою очередь его
фальсификационистская историография ши
роко распахивает двери перед теми концепциями «со
-
циологии знания», которые пытаются объяснить после
дующее (может быть, безуспешное)
развитие некоторой теории, «фальсифицированно
й» «решающим эксперимен
том», как
проявление иррационального, безнравствен
ного, реакционного сопротивления, которое
оказывают революционным новшествам признанные авторитеты
124
. Однако в свете методологии



123

См.
примечание 9. (Термин «крайние спекулятивные рассу
ждения» заимствован, конечно,
из индуктивистской методологии. Я бы заменил его термином «регрессирующая программа».)

124

Т
от факт, что даже регрессирующие экстерналистские теории смогли получить некоторое
признание, до некоторой степени обус
ловлен слабостью их интерналистских соперниц.
Утопическая викто
рианская мораль либо создает ложные, лицемерные буржуазные нормы
поведен
ия, либо присоединяется к мнению о всеобщей испор
ченности человеческого рода;
утопические научные стандарты либо дают ложное, лицемерное понимание научного
достижения,
либо
льют воду на мельницу тех, кто считает научные теории не более чем простой
верой,
поддерживаемой капиталовложениями в науку. Этим объясняется тот «революционный»
дух, которым преисполнены некоторые абсурдные идеи современной социологии знания: отдель
-
ные сторонники этих идей претендуют на то, чтобы сорвать маску мнимой рациональности с
пауки, хотя они способны самое большее на то, чтобы паразитировать на слабостях устаревших
теорий науч
ной рациональности.

26


научно
-
исследовательских программ такие арьергардные
стычки вполне объяснимы
внутренне:
там, где некоторые экстерналисты видят борьбу за власть, корыстные личные столкновения, ис
-
торик
-
рационалист часто обнаружит рациональную дис
куссию
125
.

Интересный пример того, как плохая теория рацио
нальности может обедня
ть реальную
историю, представ
ляет собой истолкование регрессивных сдвигов научных проблем
историографами
-
позитивистами
126
.

Рассмотрим теперь такую ситуацию. Вообразим, что, несмотря на существование объективно
прогрессирую
щих астрономических исследовательс
ких программ, все астрономы внезапно
оказались охвачены ощущением «кризиса» в понимании Куна, и затем, подчиняясь не
-
преодолимому гештальтпереключению, обратились к астрологии. Я бы рассматривал эту
катастрофу как до
садную проблему, нуждающуюся в некоторо
м эмпири
ческом экстерналистском
объяснении. Последователь Куна отнесся бы к этому не так. Все, что он видит,


это «кризис»,
сопровождающийся массовым изменением взглядов в научном сообществе: обычная революция,
в которой нет ничего проблематичного и необъ
ясни
мого
127
. Куновские психологические
эпифеномены «кри
зиса» и «обращения» ученых могут сопровождать как

объективно
прогрессивные, так и объективно регрессив
ные научные изменения


как революции, так и
контр
революции. Однако этот факт не объясняется теор
ией Куна. Такие историографические
аномалии не могут быть даже сформулированы (не говоря уже о том, чтобы быть прогрессивно
усвоенными) в его историографической ис
следовательской программе, в которой нет способа
различить, скажем, «кризис» и «регрессивный

сдвиг проблемы». Но аномалии подобного рода
можно даже предсказывать с помощью экстерналистской историо
графической теории,
опирающейся на методологию на
учно
-
исследовательских программ, которая смогла бы уточнить
те социальные условия, при которых регрес
сирующие исследовательские программы могут доби
-
ваться социально
-
психологической победы.



С. Против априористского и антитеоретического подходов к методологии науки


Наконец, давайте сопоставим ту теорию рациональ
ности, которую мы здесь рассматривали,
с
о строго априористским (или, более точно, «евклидовым») и с анти
теоретическим подходами к
методологии науки
128
.

«Евклидовы» методологии устанавливают априорные общие правила научной оценки. В наши
дни этот под
ход наиболее ярко представлен Поппером. С точки

зре
ния Поппера, должна
существовать конституционная власть
неизменного общепринятого закона
(выраженно
го в его
критерии демаркации) для того, чтобы отли
чить хорошую науку от плохой.




125

См. [8] и дискуссию между Форменоы и Эвальдом [20, 13].

126

Я называю
«историографическим позитивизмом»
точку зре
ния, согласно котор
ой историю
целиком можно написать как внеш
нюю историю. Для историографов
-
позитивистов история
представляет собой чисто эмпирическую дисциплину. Они отрицают существо
вание
объективных норм, отличных от простых мнений о нормах. (Конечно, у них сохраняется
вера в
нормы, которые определяют вы
бор и формулировку возникающих у них исторических проблем.)
Это типично гегельянская позиция. Она является особым случаем
нормативного позитивизма


теории, выдвинутой в качестве крите
рия права. (Критику гегелевского эт
ического позитивизма
см. в ра
ботах [50, т. 1, с. 71

72, т. 2, с. 305

306; 57].) Реакционный гегель
янский обскурантизм
отбрасывает ценности назад, в мир фактов, дви
гаясь, таким образом, в направлении,
противоположном кантианской философии, которая их раз
ъединяет.

127

Кун, по
-
видимому, колеблется между двумя мнениями отно
сительно объективного
научного прогресса. Я не сомневаюсь в том, что, будучи настоящим ученым, преданным науке,
он
лично
питает

отвращение к релятивизму. Однако его
теорию
можно интерпретир
о
вать либо
как отрицающую научный прогресс и признающую только научное изменение, либо как
признающую научный прогресс, но «прогресс», заметный только благодаря движению реальной
исто
рии. Действительно, согласно своему критерию, он должен был бы описать
упомянутую в
тексте катастрофу как собственно «революцию».

128

Термин «евклидовым» (или, скорее, «квазиевклидовый») озна
чает, что научная система
начинается не с единичных, а с универ
сальных утверждений высшего уровня («аксиом»). В своих
рабо
тах [31; 28]
я высказал предположение, что различие между «квази
евклидовым» и
«квазиэмпирическим» более плодотворно, чем раз
личие между «априорным» и
«апостериорным».

Некоторые «априорнсты» являются, конечно, эмпириками. Эм
пирики же вполне могут быть
априористами (и
ли, скорее, «евклидианцами») на обсуждаемом здесь метауровне.

27


Однако некоторые выдающиеся философы подни
мают на смех саму идею обще
принятого
закона и воз
можность какой
-
либо обоснованной демаркации. Сог
ласно Оукшотту и Поляни, не
должно и не может быть никакого писаного закона: существуют лишь отдельные прецеденты.
Поэтому они утверждают, что даже если бы мы ошибочно все
-
таки приняли

некоторый
сформулированный закон, он тем не менее потребо
вал бы авторитетных интерпретаторов. Я
думаю, что точка зрения Оукшотта и Поляни содержит значитель
ную долю правды. Прежде
всего мы (вместе с Поппе
ром) вынуждены признать, что все «законы», предл
а
гаемые
философами
-
априористами, до сих пор оказыва
лись ошибочными с точки зрения выдающихся
ученых. До сего времени именно те научные стандарты, кото
рыми научная элита «инстинктивно»
руководствовалась в
частных
случаях, составляли главное


хотя и не е
дин
ственное

мерило
универсальных
законов, предлага
емых философами. Если это так, то прогресс в области
методологии


по крайней мере в отношении большин
ства современных наук


все еще
плетется в хвосте обыденной научной мудрости. Не будет ли в таком слу
чае слишком дерзкой
попытка навязать большинству современных наук некоторую
априорную
философию науки? Не
будет ли неоправданной дерзостью требова
ние начать заново все дело науки, если, скажем, наука
Ньютона или Эйнштейна окажется нарушительницей априорн
ых правил научной игры,
установленных Ф. Бэ
коном, Р. Карнапом или К. Поппером?

Я думаю, будет. Поэтому методология историогра
фических исследовательских программ
подразумевает плюралистическую систему авторитетов отчасти потому, что мудрость научного
суда

и отдельные прецеденты не выражаются, да и не могут быть точно выражены общими
законами, сформулированными и зафиксиро
ванными философом, а отчасти потому, что в
некоторых случаях закон, установленный и зафиксированный фило
софом, может оказаться
случайно

верным, в то время как суждения ученых несостоятельными. Я расхожусь,
следовательно, и с теми философами науки, которые считают само собой разумеющимся, что
общие науч
ные стандарты неизменны и разум может распознать их априори
129
, и с теми, кто
полагает, б
удто свет разу
ма озаряет лишь частные случаи. Методология историографических
исследовательских программ указывает пути, на которых специалист по философии науки мо
жет
учиться у историка науки, и наоборот.

Но эти пути не всегда равнозначны. Подход с точки

зрения общего закона, зафиксированного
филосо
фом, может стать гораздо более важным в тех случаях, когда некоторая научная традиция
приходит в упа
док
130

или возникает новая, но плохая традиция
131
. В этих случаях
сформулированные законы могут подры
вать автор
итет искаженных частных прецедентов и
замедлить или даже повернуть вспять процесс упад
ка традиции
132
. Когда какая
-
либо научная
школа вы
рождается в псевдонауку, имеет смысл вызвать дискус
сию по проблемам методологии в
надежде на то, что активные ученые поч
ерпнут из нее больше, чем фило
софы (так же, как, если
обычный язык вырождается, ска
жем, в газетные штампы, может иметь смысл обратить
ся к
правилам грамматики)
133
.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


В данной статье я предложил «исторический» метод оценки конкурирующих



129

Некоторые могут сказать, что Поппера нельзя отнести к этой категории, ибо он определял
«науку» таким образом, что она вклю
чала опровергнутую ньютоновскую теорию и не включала
неопро
вергнутые

астрологию и фрейдизм.

130

По
-
видимому, это имеет место в современной физике элемен
тарных частиц или (согласно
мнению некоторых философов и физи
кой) в копенгагенской школе квантовой физики.

131

Это имеет место в главенствующих школах современной со
циологии
, психологии и
социальной психологии.

132

Это, конечно, объясняет, почему хорошая методология, «из
влеченная» из развитых, зрелых
паук, может играть важную роль в неразвитых и фактически еще не устоявшихся дисциплинах.
Хотя необходимо согласиться с академиче
ской автономией Поляни для различных областей
теоретической физики, ее нельзя терпеть, ска
жем, в области компыотеризированной социальной
астрологии, плани
рования науки или социальных идеалов. (Авторитетное изучение социального
идеала см. в работе [63].)

133

Конечно, критическое обсуждение научных стандартов, при
водящее, может быть, даже к
их улучшению, невозможно без вы
ражения их в общих терминах, подобно тому как если
требуется проанализировать некоторый язык, то необходимо четко сформулиро
вать его
грам
матику. Ни консерватор Поляни, ни консерватор Оукшотт, по
-
видимому, не поняли (или не
захотели понять)
критиче
ской
функции языка. Поппер же это понимал. (См., в частности, [58, с.
135].)

28


методолог
ических концепций. Мои аргументы прежде всего были адресованы специа
листам по
философии науки, и цель их состояла в том, чтобы показать, как последние могут и должны
учить
ся у истории науки. Однако из тех же самых аргумен
тов следует, что историк пауки в

свою
очередь должен обратить серьезное внимание на философию науки и решить, какую
методологию он положит в основу соз
даваемой им внутренней истории науки. Надеюсь, что я
высказал несколько веских аргументов в пользу сле
дующих положений. Во
-
первых, кажд
ая
методология науки определяет специфическое (и четкое) разделение между (первичной)
внутренней и (вторичной) внешней историями пауки, и, во
-
вторых, как историк науки, так и
специалист по философии науки в своих выводах долж
ны максимально использовать
кр
итическое взаимодей
ствие внутренних и внешних исторических факторов.

В заключение позвольте мне напомнить читателю мою любимую и теперь уже избитую шутку
относитель
но того, что реальная история науки часто представля
ет собой карикатуру ее
рациональной р
еконструкции, рациональные реконструкции часто являются карикату
рой
реальной истории, а некоторые изложения истории пауки являются карикатурами и на ее
реальную исто
рию, и на ее рациональные реконструкции
134
. Думаю, эта статья позволяет мне
добавить: «
Quod

erat

demonst
randum
».



ЛИТЕРАТУРА


1. Agassi J. Towards an Historiography of Science. The

Hague

1963.

2. Agassi J. Scientific Problems and their Roots in Metaphysics.


In: M. Bunge (ed.). The Critical
Approach to Science and Philo
sophy. New York, 1964,
p. 189

211.

3. Agassi J. Sensationalism.


«Mind», 1966, vol. 75, p. 1

24.

4. Agassi J, Popper on Learning from Experience.


In; N. Rescher (ed.). Studies in The Philosophy
of Science. 1969, p 162

171.

5. Bernal J. D. Science in History. 1st Edition. Lond
on, 1954.

6. Bernal J. D. Science in History. 3rd Edition. London. 1965.

7. Beveridge W. The Place of the Social Sciences in Human Knowledge.


«Politica», 1937, vol. 2,
p. 459

479.

8.
С
ant
ог

G. A. Further Appraisal of the Young
-
Brougham Contro
versy.


In: Studies in the History
and Philosophy of Science, 1971.

9. Cohen I. B, The Birth of a New Physics, 1960.

10. Compton A. H. The Size and Shape of the Electron.


«Physical Review», 1919
, vol. 14, p.
20

43.

(Русский перевод: П. Д ю г е м. Физи
ческая теория. Ее цель и строение. Спб
., 1910.)

12.
Е
1kana Y. The Conversation of Energy: a Case of Si
multaneous Discovery?


«Archives
Internationales d'Histoire des Sciences», 1971, vol. 24, p. 31

60.

13. Ewald P. The Myth of Myths.


«Archive for the History of Exact Science», 1969, vol. 6, p.
72

81.

14. F
еуе
rabend P. K. Realism and Instrumcntalism: Com
ments on the Logic of Factual Support.


In: M. Bunge (ed.). The Critical Approach to Science and Philosophy. New York, 1964, p. 280

308.

15 Feyerabend P. K. Reply to Criticism.


In: R. S. Cohen and M. Wart of sky (eds.). Boston
Studies in the Philosophy
of Science. New York, vol. II, 1965, p. 223

261.

16. Feyerabend P. K. A Note on Two «Problems» of Induction.

«British Journal for the Philosophy
of Science», 1969, vol. 19, p. 251

253.

17. Feyerabend P. K. Consolations for Ihc Specialist.


In: I. La
kato
s and A. Musgrave (eds.).
Criticism and the Growth of Knowledge Cambridge, 1970, p. 197

230.

18. Feyerabend P. K. Against Method.


In: H. Feigl and G. Maxwell (eds.). Minnesota Studies in
the Philosophy of Science, vol. 4 Minneapolis, 1970.

19. Feyerabend

P. K. Against Method.
1971. (Расширенный ва
риант предыдущей статьи.)

20 Forman P. The Discovery of the Diffraction of X
-
Rays by Cry
stals: A Critique of the Critique of
the Myths.


«Archive for His
tory of Exact Sciences», 1969, vol. 6, p. 38

71,

21 Hall R.J. Kuhn and the Cop
ernican Revolution


«British Jour
nal for the Philosophy of
Science», 1970 vol 21, p 196

197

22. Hempel
С
. G. Review of Popper (1935)

«Deutsche Literatur
-
zeitung», 1937, p 309

314.

23 Holton G. Einstein, Michelson, and the «Crucial» Experiment


«Isis»,
1969, vol 6, p 133

197.

24 Kuhn
Т
. S. The Copernican Revolution. Cambridge, 1957.




134

См., например, мои работы [28, с. 157; 32, с. 387].

29


25 Kuhn
Т
. S. The Structure of Scientific Revolutions Chicago, 1962 (
Русский

перевод

Т

Кун

Структура

научных

революций

Изд

2
М
, «
Прогресс
», 1977)

26 Kuhn
Т

S Science The Hist
ory of Science


In. D L Sills (ed) International Encyclopedia of the
Social Sciences, 1968, vol 14 p 71

83.

27 Kuhn
Т

S Reflection on my Critics

In I Lakatos and A Musgrave (eds ) Criticism and the
Growth of Knowledge Cambridge, 1970, p 237

278

28 Lakato
s I Infinite Regress and the Foundations of Mathema
tics


«Aristotelian Society»,
Supplementary Volume 36, 1962, p 155

184

29 Lakatos I Proofs and Refutations

«The British Journal for the Philosophy of Science», 1963

1964, vol 14, p 1

25, 120

139, 221
-
24
3, 296

342

30 Lakatos I. Popkin on Scepticism

In W Yourgrau and A D Bi eck (eds) Logic, Physics and
History, 1970 p 220

223

31 Lakatos I. A Renaissance of Empiricism m the Recent Philo
sophy of Mathematics

In I. Lakat
о
s
(ed ) Problems in the Philosophy of Mathematics, 1967, p 199

202.

32 Lakatos I. Changes in the Problem of Inductive Logic

In I. Lakatos (ed.) The Problem of
Inductive Logic Amsteidam, 1968, p 315

417

33 Lakatos I. Criticism and the Methodology of Scien
tific Research Programmes

«Proceedings of
the Aristotelian Society», 1968, vol 69, p 149

186.

34 Lakatos I. Falsification and the Methodology of Scientific Re
search Programmes

In I Lakatos
and A Musgrave (eds) Criticism and the Growth of Knowledge Cambr
idge, 1970

35 Lakatos I. Popper on Demarcation and Induction

In: P A Schilpp (ed ) The Philosophy of Sir
Karl Popper, 1971.

36 Lakatos I. A Note on the Historiography of the Copermcan Revolution, 1971

37 Lakatos I. The Changing Logic of Scientific Discove
ry.

38 Lakatos I. and Musgrave A. (eds.) Criticism and the Growth of Knowledge Cambridge, 1970

39 McMulhn E The History and Philosophy of Science a Taxo
nomy


In.: H Feigl and G Maxwell
(eds ) Minnesota Stu
dies in the Philosophy of Science, vol 5 Minneap
olis, 1970, p 12

67.

40.
Мег
t
о
n R. Priorities in Scientific Discovery.


«American So
ciological Review», 1957, vol. 22,
p. 635

659.

41.
Мег
ton R. Resistance to the Systematic Study of Multiple Dis
coveries in Science.


«European
Journal of Sociology», 1963, vol. 4, p. 237

282.

4
2.
М

е

г

t
о

n R. Behaviour Patterns of Scientists.


«American Scho
lar», 1969, vol. 38, p. 197

225.

43. Musgrave A. Impersonal Knowledge: A Criticism of Subjecti
vism. Ph. D. thesis, University of
London, 1969.

44. M u s g r a v e A. The Objectivism of P
opper's Epistemology.


In: P. A. S
с

li i 1 p p (ed.). The
Philosophy of Sir Karl Popper, 1971.

45. M u s g
г

a v e A. Kuhn's Second Thoughts.


«The British Jour
nal for the Philosophy of
Science», 1971, vol. 22, p. 287

297.

46. P
о

1 a n
у

i M. The Log
ic of Liberty, 1951.

47. P
о

1 a n
у

i M. Personal Knowledge, Towards a Post
-
Critical Phi
losophy. Chicago, 1958.

48. Popper K. R. Logik der Forschung. Wien, 1935.

49. Popper K. R. What is Dialectic?

«Mind», 1940, vol. 49, p. 403

426.

50. Popper K
-

R. The


2, Lon
don, 1945.



Wirklichkeit, 1948, p. 65

84.

52. P
о
pper K. R. Three Views Concerning Human Knowledge.


In: H. D. Lewis (ed.).
Contemporary British Philosophy, 1957, p. 355

388.

53. Popper K. R. The Aim of Science.


«Ratio», 1957, vol. 1, p. 24

35. 35.

54. Popper K. R. The Poverty of Historicisrn. London, 1957.

55. P
о

p p e
г

К
. R. The Logic of Scientific Discovery. London, 1959
.

56. P
о

p p e r K. R. Philosophy and Physics.


In: Atti der XII Congresso Internazionale di
Filosofia, vol. 2, 1960, p, 363


374.

57. Popper K. R. Facts, Standards, and Truth: A Further Criticism of Relativism.


Добавление

к

4
-
му

изданию

работы

«The Ope
n Society and Its Enemies», 1961.

58. Popper K. R. Conjectures and Refutations. London, 1963.

59. Popper K. R. Science: Problems, Aims, Responsibilities.


In: «Federation Proceedings», 1963,
vol. 22, p. 961

972.

60. Popper K. R. Epistemology Without a Kno
wing Subject.


In: B. Rootselaar and J. Staal (eds.).
Proceedings of the Third International Congress for Logic, Methodology and Philosophy of Science.
Amsterdam, 1968, p. 333
-
373.

30


61. Popper K. R. On the Theory of the Objective Mind.


In: Pro
ceedings of

the XIV International
Congress of Philosophy, vol. 1, 1968, p. 25

33.

62. Price D. J. Contra Copernicus: A Critical Re
-
estimation of the Mathematical Planetary Theory of
Ptolemy, Copernicus and Kep
ler.

ry of Science.
1959, p. 197

218.

63. P r i e s 11 e
у

J. B. The Image Men, 1968.

64. Scheffler I. Science and Subjectivity. New York, 1967.

65. S hap ere D. The Structure of Scientific Revolutions.


«Philoso
phical Review», 1964, vol.
LXXIII, p. 383

394.

66. Shapere D. Meaning and Scientific Change.


In:
R. G.
С

o
-
lodny (ed.). Mind and Cosmos.
Pittsburgh, 1967, p. 41

85.

67. Van der Waerden B. Sou. :es of Quantum Mechanics, 1967.

68. Wat kins J. W. N. Political Tradition and Political Theory: an Examination of Professor
Oakeshott's Political Philosophy.


«
Philosophical Quarterly», 1952, vol. 2, p. 323

337.

69. W a t k i n s J. W. N. Influential and Confirmable Metaphysics.


«Mind», 1958, vol. 67, p.
344

365.

70. Wat kins J. W. N. Negative Utilitarianism.


«Aristotelian So
ciety», Supplementary Volume 37,
1963, p. 95

114.

71. W a t k i n s J. W. N. Decision and Belief.


In: R. Hughes (ed.). Decision Making, 1967, p. 9

26.

72. W a t k i n s J. W. N. Against Normal Science.


In: I. Lakatos and A. Musgrave (eds.).
Criticism and the Growth of Know
ledge. Camb
ridge, 1970, p. 25

38.

73. Williams L. P. Normal Science and its Dangers.


In: I. La
katos and A. Musgrave (eds.).
Criticism and. the Growth of Knowledge. Cambridge
, 1970,
p
. 49

50.



Приложенные файлы

  • pdf 7450241
    Размер файла: 728 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий