В. Даль — О повериях, суевериях и предрассудках…

О поврьяхъ, суеврія х и предразсудкахъ русскаго народа Владиміръ Ивановичъ Даль О поврьяхъ, суевріях и предразсудкахъ русскаго народа О поврьяхъ, суевріях и предразсудкахъ русскаго народа. Сочиненіе Владиміра Даля. Изданіе второе, безъ перемнъ. Вступленіе. Шиллеръ сказалъ: «и въ дтской игр кроется иногда глубокій смыслъ», – а Ше кспиръ: «и на неб и на земл есть еще много такого, чего мудрецы ваши не виды вали и во сн». Это можно примнить къ загадочному предмету, о коемъ мы хотим ъ поговорить. Духъ сомннія составляетъ свойство добросовстнаго изыска теля; но само по себ и безусловно, качество сіе безплодно и даже губительн о. Если къ этому еще присоединится высокомрное презрніе къ предмету, нер дко служащее личиной невжества особеннаго рода, – то сомнніе, или неврі е, очень часто бываетъ лицемрное. Большая часть тхъ, кои считаютъ долгомъ приличія гласно и презрительно насмхаться надо всми народными предраз судками, безъ разбора, – сами врятъ имъ втихомолку, или по крайней мр изъ предосторожности, на всякій случай, не вызжаютъ со двора въ понедльникъ и не здороваются черезъ порогъ. Съ другой стороны, если и смотрть на поврья народа, вообще, какъ на суевріе , то они не мене того заслуживаютъ нашего вниманія, какъ значительная час тица народной жизни; это путы, кои человкъ надлъ на себя – по своей ли вин, или по необходимости, по большому уму, или по глупости, – но въ коихъ онъ д олженъ жить и умереть, если не можетъ стряхнуть ихъ и быть свободнымъ. Но г д и когда можно или должно сдлать то или другое, – этого нельзя опредлить , не разобравъ во всей подробности смысла, источника, значенія и силы кажд аго поврья. И самому глупому и вредному суеврію нельзя противодйствоват ь, если не знаешь его и не знакомъ съ духомъ и съ бытомъ народа. Поврьемъ называемъ мы вообще всякое укоренившееся въ народ мнніе или по нятіе, безъ разумнаго отчета въ основательности его. Изъ этого слдуетъ, ч то поврье можетъ быть истинное и ложное; въ послднемъ случа оно называет ся собственно суевріемъ или, по новйшему выраженію, предразсудкомъ. Межд у этими двумя словами разницы мало; предразсудокъ есть понятіе боле тсно е и относится преимущественно къ предостерегательнымъ, суеврнымъ прав иламъ, что, какъ и когда длать или не длать. Изъ этого усматривается, еще въ третьемъ значеніи, важность предмета, о коемъ мы говоримъ, онъ даетъ намъ полную картину жизни и быта извстнаго народа. Не только у всхъ народовъ земнаго шара есть поврья и суеврія, но у многихъ они довольно схожи между собою, указывая на одинъ общій источникъ и нача ло, которое можетъ быть трехъ родовъ: или поврье, возникшее въ древности, д о раздленія двухъ народовъ, сохранилось по преданію въ обоихъ; или, родив шись у одного народа, распространилось и на другіе; или же наконецъ поврь е, по свойству и отношеніямъ своимъ къ человку, возникло тутъ и тамъ незав исимо одно отъ другаго. Въ этомъ отношеніи есть много ученыхъ указаній у г. Снегирева. Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только пов рьями русскаго народа, или даже почти исключительно тмъ, что ему случило сь собрать среди народа; посему статья эта вовсе не есть полное изслдова ніе этого предмета, а только небольшой сборникъ или собраніе подручныхъ въ настоящее время запасовъ[1 - Я съ намреніемъ не перечитывалъ теперь соч иненій ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только сборникъ, запасъ, какой случился. Праздничныхъ обрядовъ я мало касаюсь, потому что предметъ этот ъ обработанъ г. Снегиревымъ; а повторенія того, что уже помщено въ Сказані яхъ г. Сахарова, произошли случайно, изъ одного и того же источника. Я допо лнилъ статью свою изъ одной только печатной книги: Русскія суеврія, Чулк ова, въ которой впрочемъ весьма не много русскаго.]. Сверъ нашъ искони славится преимущественно большимъ числомъ и разнооб разіемъ поврій и суеврій о кудесничеств разнаго рода. Едва ли большая ча сть этого не перешла къ намъ отъ чудскихъ племенъ. Кудесники и знахари св ерной полосы отличаются также злобою своею, и вс разсказы о нихъ носятъ н а себ этотъ отпечатокъ. На юг видимъ боле поэзіи, боле связанныхъ, сказочн ыхъ и забавныхъ преданій и суеврій, въ коихъ злобные чернокнижники являю тся только какъ необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигд не услышите вы столько о порч, изуроченіи, какъ на Свер нашемъ; нигд нтъ ст олько затйливыхъ и забавныхъ разсказовъ, какъ на Юг. Поврья мстныя, связанныя съ извстными урочищами, курганами, городами, се лами, городищами, озерами и проч., не могли войти въ эту статью главнйше по тому, что такое собраніе вышло бы нын еще слишкомъ неполно и отрывочно. Ес ли бы у насъ много лтъ сряду занимались повсемстно сборомъ этихъ предані й, тогда только можно бы попытаться составить изъ нихъ что нибудь цлое. Но преданія эти гибнутъ невозвратно; ихъ вытсняетъ суровая вещественност ь, – которая новыхъ замысловатыхъ преданій не рождаетъ. Все на свт легче осмять, чмъ основательно опровергнуть, и ногда даже легч е, нежели дать ему вру. Подробное, добросовстное разбирательство, скольк о въ какомъ поврь есть или могло быть нкогда смысла, на чемъ оно основано и какую ему теперь должно дать цну и гд указать мсто – это не легко. Едва ли однако же можно допустить, чтобы поврье, пережившее тысячелтія и принято е милліонами людей за истину, было изобртено и пущено на втеръ, безъ всяка го смысла и толка. Коли есть поврья, рожденныя однимъ только празднымъ вы мысломъ, то ихъ очень немного; – и даже у этихъ поврій есть, покрайней мр, к акой нибудь источникъ, напримръ: молодцеванье умниковъ или бойкихъ надъ смирными; стараніе поработить умы самымъ сильнымъ средствомъ – общест веннымъ мнніемъ, противъ котораго слишкомъ трудно спорить. У насъ есть поврья – остатокъ или памятникъ язычества; они держатся пот ому только, что привычка обращается въ природу, а отмна стараго обычая вс егда и везд встрчала сопротивленіе. Сюда же можно причислить вс поврья р усскаго баснословія, которое, по всей вроятности, въ связи съ отдаленным и временами язычества. Другія поврья придуманы случайно, для того, чтобы заставить малаго и глупаго, окольнымъ путемъ, длать или не длать того, чег о отъ него прямымъ путемъ добиться было бы гораздо трудне. Застращавъ и п оработивъ умы, можно заставить ихъ повиноваться, тогда какъ пространныя разсужденія и доказательства, ни малаго, ни глупаго, не убдятъ и, во всяком ъ случа, допускаютъ докучливыя опроверженія. Поврья третьяго разряда, въ сущности своей, основаны на дл, на опытахъ и за мчаніяхъ; поэтому ихъ неправильно называютъ суевріяміи; они врны и справ едливы, составляютъ опытную мудрость народа, а потому знать ихъ и сообра зоваться съ ними полезно. Эти поврья безспорно должны быть вс объяснимы изъ общихъ законовъ природы: но нкоторыя представляются до времени стра нными и темными. За симъ непосредственно слдуютъ поврья, основанныя также въ сущности св оей на явленіяхъ естественныхъ, но обратившіяся въ нелпость по безсмысл енному ихъ примненію къ частнымъ случаямъ. Пятаго разряда поврья изображаютъ духъ времени, игру воображенія, иноск азанія – словомъ, это народная поэзія, которая, будучи принята за наличн ую монету, обращается въ суевріе. Къ шестому разряду, наконецъ, должно причесть – можетъ быть только до по ры до времени – небольшое число такихъ поврій, въ коихъ мы не можемъ доби ться никакого смысла. Или онъ былъ утраченъ по измнившимся житейскимъ об ычаямъ, или вслдствіе искаженій самого поврья, или же мы не довольно изсл довали дло, или, наконецъ, можетъ быть въ немъ смыслу нтъ и не бывало. Но как ъ всякая вещь требуетъ объясненія, то и должно замтить, что такія вздорны я, уродливыя поврья произвели на свтъ, какъ замчено выше, или умничанье, же ланіе знать боле другихъ и указывать имъ, какъ и что длать, – или пытливы й, любознательный умъ простолюдина, доискивающійся причинъ непонятнаг о ему явленія; эти же поврья нердко служатъ извиненіемъ, оправданіемъ и у тшеніемъ въ случаяхъ, гд боле не къ чему прибгнуть. Съ другой стороны, може тъ быть, нкоторыя безсмысленныя поврья изобртены были также и съ тою тол ько цлію, чтобы, пользуясь легковріемъ другихъ, жить на чужой счетъ. Этого разряда поврья можно бы назвать мошенническими. Само собою разумется, что разряды эти на дл не всегда можно такъ положите льно разграничить; есть переходы, а многія поврья безъ сомннія можно при числить и къ тому и къ другому разряду; опять иныя упомянуты у насъ, по свя зи своей съ другимъ поврьемъ, въ одномъ разряд, тогда какъ они въ сущности принадлежатъ къ другому. Такъ, напримръ, вс лицеди нашего баснословія пр инадлежатъ и къ остаткамъ язычества, и къ разряду вымысловъ піитических ъ, и къ крайнему убжищу невжества, которое не мене, какъ и самое просвщеніе , хотя и другимъ путемъ, ищетъ объясненія непостижимому и причины непоня тныхъ дйствій. Лица эти живутъ и держатся въ воображеніи народномъ часті ю потому, что въ быту простолюдина, основанномъ на трудахъ и усиліяхъ тле сныхъ, на жизни суровой, – мало пищи для духа; а какъ духъ этотъ не можетъ ж ить въ бездйствіи, хотя онъ и усыпленъ невжествомъ, то онъ и уносится, поср едствомъ мечты и воображенія, за предлы здшняго міра. Не мене того пытлив ый разумъ, изыскивая и не находя причины различныхъ явленіи, въ особенно сти бдствій и несчастій, также прибгаетъ къ помощи досужаго воображенія , олицетворяетъ силы природы въ каждомъ ихъ проявленіи, сваливаетъ все н а эти лица, на коихъ нтъ ни суда, ни расправы, – и на душ какъ будто легче. Вопросъ, откуда взялись баснословныя лица, о коихъ мы хотимъ теперь гово рить – возникалъ и въ самомъ народ: это доказывается сказками объ этомъ предмет, придуманными такъ же, гд въ ходу эти поврья. Домовой, водяной, лші й, вдьма и проч. не представляютъ собственно нечистую силу; но, по мннію на рода, созданы ею, или обращены изъ людей, за грхи или провинности. По мннію иныхъ, падшіе ангелы, спрятавшіеся подъ траву прострлъ, поражены были гр омовою стрлою, которая пронзила стволъ этой травы, употребляемой по этом у поводу для залеченія ранъ – и низвергла падшихъ духовъ на землю; здсь о ни разсыпались по лсамъ, полямъ и водамъ и населили ихъ. Вс подобныя сказк и явнымъ образомъ изобртены были уже въ позднйшія времена; можетъ быть д ревне ихъ мнніе, будто помянутыя лица созданы были нечистымъ для услугъ ему и для искушенія человка; но что домовой, напримръ, который вообще добр одтельне прочихъ, отложился отъ сатаны – или, какъ народъ выражается, от ъ чорта отсталъ, а къ людямъ не присталъ. I. Домовой. Домовой, домовикъ, ддушка, старикъ, постень или постнь, также лизунъ, когда живетъ въ подполь съ мышами, – а въ Сибири сусдко, – принимаетъ разные в иды; но обыкновенно это плотный, не очень рослый мужичекъ, который ходитъ въ короткомъ смуромъ зипун, а по праздникамъ и въ синемъ кафтан съ алымъ п оясомъ. Лтомъ также въ одной рубах; но всегда босикомъ и безъ шапки, вроятн о потому, что мороза не боится и притомъ всюду дома. У него порядочная сдая борода, волосы острижены въ скобку, но довольно косматы и частію застила ютъ лицо. Домовой весь обросъ мягкимъ пушкомъ, даже подошвы и ладони; но ли цо около глазъ и носа нагое. Косматыя подошвы выказываются иногда зимой, по слду, подл конюшни; а что ладони у домоваго также въ шерсти, то это знает ъ всякій, кого ддушка гладилъ ночью по лицу: рука его шерститъ, а ногти дли нные, холодные. Домовой по ночамъ иногда щиплется, отчего остаются синяк и, которые однако обыкновенно не болятъ; онъ длаетъ это тогда только, когд а человкъ спитъ глубокимъ сномъ. Это поврье весьма естественно объясняе тся тмъ, что люди иногда, въ работ или хозяйств, незамтно зашибаются, забыв аютъ потомъ объ этомъ, и, увидвъ черезъ день или боле синякъ, удивляются ем у и приписываютъ его домовому. Иные, впрочемъ, если могутъ опамятоваться, спрашиваютъ домоваго, когда онъ щиплется: любя или не любя? къ добру или къ худу? и удостоиваются отвта, а именно: домовой плачетъ или смется; гладитъ мохнатой рукой, или продолжаетъ зло щипаться: выбранитъ или скажетъ лас ковое слово. Но домовой говоритъ очень рдко; онъ гладитъ мохнатой рукой к ъ богатству, теплой къ добру вообще, холодной или шершавой, какъ щетка, къ худу. Иногда домовой просто толкаетъ ночью, будитъ, если хочетъ увдомить о чемъ хозяина, и на вопросъ: что добраго? предвщаетъ тми же знаками, добро или худо. Случается слышить, какъ люди хвалятся, что домовой погладилъ их ъ такой мягкой ручкой, какъ собольимъ мхомъ. Онъ вообще не злой человкъ, а больше причудливый проказникъ: кого полюбитъ, или чей домъ полюбитъ, том у служитъ, ровно въ кабалу къ нему пошелъ; а ужь кого не взлюбитъ, такъ выжи ветъ и, чего добраго, со свту сживетъ. Услуга его бываетъ такая, что онъ чис титъ, мететъ, скребетъ и прибираетъ по ночамъ въ дом, гд что случится; особ енно онъ охочь до лошадей: чиститъ ихъ скребницей, гладитъ, холитъ, заплет аетъ гривы и хвосты, подстригаетъ уши и щетки; иногда онъ сядетъ ночью на к оня и задаетъ конецъ, другой по селу. Случается, что кучеръ или стремянный сердятся на домоваго, когда баринъ бранитъ ихъ за то, что лошадь здой или п обжкой испорчена; они увряютъ тогда, что домовой наздилъ такъ лошадь, и не хуже цыгана сбилъ рысь на иноходь или въ три ноги. Если же лошадь ему не по любится, то онъ обижаетъ ее: не даетъ сть, ухватитъ за уши, да и мотаетъ голо ву; лошадь бьется всю ночь, топчетъ и храпитъ; онъ свиваетъ гриву въ колтун ъ и, хоть день за день расчесывай, онъ ночью опять собьетъ хуже прежняго, л учше не тронь. Это поврье основано на томъ, что у лошади, особенно коли она на плохомъ корму и не въ хол, дйствительно иногда образуется колтунъ, кот орый остригать опасно, а расчесать невозможно. Если домовой сядетъ на ло шадь, которую не любитъ, то приведетъ ее къ утру всю въ мыл, и вскор лошадь с падетъ съ тла. Такая лошадь пришлась не по двору, и ее непремнно должно сбы ть. Если же очень осерчаетъ, такъ перешибетъ у нея задъ, либо протащитъ ее бдную въ подворотню, вертитъ и мотаетъ ее въ стойл, забьетъ подъ ясли, даже иногда закинетъ ее въ ясли къ верху ногами. Нердко онъ ставитъ ее и въ сто йло занузданную, и иному барину самому удавалось это видть, если рано пой детъ на конюшню, когда еще кучеръ, посл ночной погулки, не усплъ проспатьс я и опохмлиться. Ясно, что вс поврья эти принадлежатъ именно къ числу моше нническихъ и служатъ въ пользу кучеровъ. Такъ напр. кучеръ требовалъ одн ажды отъ барина, чтобы непремнно обмнять лошадь на другую, у знакомаго ба рышника, увряя, что эту лошадь держать нельзя, ее домовой не взлюбилъ и изв едетъ. Когда же баринъ, не смотря на вс явные доводы и попытки кучера, не со гласился, а кучеру не хотлось потерять общанные могарычи, то лошадь точн о, наконецъ, взбсилась вовсе, не вынесши мукъ домоваго, и околла. Кучеръ на сыпалъ ей нсколько дроби въ ухо; а какъ у лошади ушной проходъ устроенъ та кимъ изворотомъ, что дробь эта не можетъ высыпаться обратно, то бдное жив отное и должно было пасть жертвою злобы мнимаго домоваго. Домовой любитъ особенно вороныхъ и срыхъ лошадей, а чаще всего обижаетъ соловыхъ и була ныхъ. Домовой вообще хозяйничаетъ исключительно по ночамъ; а гд бываетъ днемъ , это неизвстно. Иногда онъ забавляется, какъ всякій знаетъ, вскочивъ сонн ому колнями на грудь и, принявшись, ни съ того, ни съ сего, душить человка; у другихъ народовъ есть для этого припадка названіе альпъ, кошемаръ, а у на съ нтъ другаго, какъ домовой душилъ. Онъ впрочемъ, всегда отпускаетъ душу на покаяніе и никогда не душитъ на смерть. При этомъ домовой иногда брани тся чисто по-русски, безъ зазрнія совсти; голосъ его грубый, суровый и глух ой, какъ будто раздается вдругъ съ разныхъ сторонъ. Когда онъ душитъ, то от огнать его можно только такою же русскою бранью; – кто можетъ въ это врем я произнести ее, того онъ сей же часъ покидаетъ, и это врно: если въ семъ при падк удушья сможешь заговорить, бранное или небранное, то всегда опомниш ься и можешь встать. Иные и въ это время также спрашиваютъ: къ добру или къ худу? и ддушка завываетъ глухо: къ ху-у-ду! Вообще, онъ боле знается съ мужчи нами, но иногда проказитъ и съ бабами, особенно если он крикливы и безтолк овы. Расхаживая по дому, онъ шаркаетъ, топаетъ, стучитъ, гремитъ, хлопаетъ дверь, бросаетъ, чмъ попало, со страшнымъ стукомъ; но никогда не попадаетъ въ человка; онъ иногда подымаетъ гд нибудь такую возню, что хоть бги безъ о глядки. Это бываетъ только ночью, въ подполь, въ клти, сняхъ, чулан, въ порож ней половин, или на чердак; иногда онъ стаскиваетъ и сваливаетъ ворохомъ все, что попадется. Передъ смертью хозяина, онъ садится иногда на его мсто , работаетъ его работу, надваетъ его шапку; поэтому, вообще, увидать домова го въ шапк – самый дурной знакъ. Перебираясь въ новый домъ, должно, перек рестившись въ красномъ углу, оборотиться къ дверямъ и сказать: «хозяинъ домовой, пойдемъ со мной въ домъ.» Коли ему полюбится житье, то станетъ жит ь смирно и ходить около лошадей; а нтъ, такъ станетъ проказить. Голоса его почти никогда не услышишь, разв выбранитъ кого нибудь, или зааукаетъ на д вор, либо станетъ дразнить лошадей, заржавъ по-кониному. Слды проказъ его нердко видны и днемъ: напримръ посуда вся очутится за-ночь въ поганомъ уш ат, сковородники сняты съ древка и надты на рога ухвата, а утварь сидлая, с толы, скамьи, стулья переломаны, либо свалены вс въ одну кучу. Замчательно , что домовой не любитъ зеркала; иные даже полагаютъ, что его можно выкурит ь этимъ средствомъ изъ такой комнаты, гд онъ много проказитъ. Но онъ полож ительно не терпитъ сорокъ, даже мертвыхъ, почему и полезно подвшивать на конюшн убитую сороку. Въ какихъ онъ сношеніяхъ съ козломъ, неизвстно; но к озелъ на конюшн также удаляетъ или задабриваетъ домоваго. Въ этомъ поврь нтъ однако же связи съ тмъ, что козелъ служитъ вдьм; покрайней мр никто не видалъ, чтобы домовой здилъ на козл. Иные объясняютъ поврье это такъ: лоша ди потютъ и болютъ, если въ конюшн водится ласочка, которая въ свою очеред ь будто не любитъ козла и отъ него уходитъ. В иныхъ мстахъ никто не произнесетъ имени домоваго, и отъ этого обычая не поминать или не называть того, чего боишься, какъ напр. лихорадку, – домо вой получилъ столько иносказательныхъ кличекъ, а въ томъ числ почетное з ваніе ддушки. Въ нкоторыхъ мстахъ даютъ ему свойство оборотня и говорятъ , что онъ катится иногда комомъ снга, клочкомъ сна, или бжитъ собакой. Для робкихъ, домовой бываетъ всюду, гд только ночью что нибудь скрипнетъ или стукнетъ; потому что и домовой, какъ вс духи, виднія и привиднія, ходит ъ только въ ночи, и особенно передъ свтомъ; но, кажется, что домовой не стсн яется первымъ крикомъ птуха, какъ большая часть прочихъ духовъ и видній. Для недогадливыхъ и невждъ, домовой служитъ объясненіемъ разныхъ непон ятныхъ явленій, оканчивая докучливые спросы и толки. А сколько разъ плут ы пользовались и будутъ пользоваться покровительствомъ домоваго! Куче ра, подъ именемъ его, катаются всю ночь напролетъ и заганиваютъ лошадей, и ли воруютъ и продаютъ овесъ, увряя, что домовой замылилъ лошадь или не дае тъ ей сть; а чтобы выжить постылаго постояльца или сосда, плутоватый хозя инъ не разъ уже ночи три или четыре напролетъ возился на чердак въ сняхъ и конюшн и достигалъ иногда цли своей. Нрдко впрочемъ и случайныя обстояте льства поддерживаютъ суевріе о домовомъ. Во время послдней польской вой ны, нашъ эскадронъ стоялъ въ извстномъ замк, въ Пулав, и домовой сталъ выжи вать незваныхъ постояльцевъ: впродолженіе всей ночи въ замк, особенно въ комнат, занятой нашими офицерами, подымался такой страшный стукъ, что не льзя было уснуть; а между тмъ самыя тщательныя розысканія ничего не могл и открыть, нельзя было даже опредлить съ точностію, гд, въ какомъ углу или мст домовой возится, – хотя стукъ былъ слышенъ каждому. Плутоватый каст елянъ пожималъ плечами и уврялъ, что это всегда бываетъ въ отсутствіе хо зяина, котораго домовой любитъ и уважаетъ, и при немъ ведетъ себя благочи нно. Случайно открылось, однакоже, что домовой иногда и безъ хозяина успо коивался и что это именно случалось тогда, когда лошади не ночевали на ко нюшн. Сдлали нсколько опытовъ, и дло объяснилось: конюшня была черезъ дво ръ; не мене того, однакоже, въ одной изъ комнатъ замка пришлась какъ-то аку стическая точка, относительно этой конюшни, и топотъ лошадей раздавался въ ней такъ звучно, что казалось, будто стукъ этотъ выходитъ изъ подполья или изъ стнъ. Открытіе это кастеляну было очень не по вкусу. Въ народ есть поврье о томъ, какъ и гд домоваго можно увидть глазами, если непремнно захотть: должно выскать (скатать) такую свчу, которой бы стало, ч тобы съ нею простоять въ страстную пятницу у страстей, а въ субботу и въ во скресенье у заутрени; тогда между заутрени и обдни, въ свтлое воскресень е, зажечь свчу эту и идти съ нею домой, прямо въ хлвъ или коровникъ: тамъ уви дишь ддушку, который сидитъ, притаившись въ углу, и не сметъ тронуться съ м ста. Тутъ можно съ нимъ и поговорить. II. Знахарь и знахарка. Знахарь и знахарка – есть нын самое обыкновенное названіе для такихъ л юдей, кои слизываютъ отъ глазу, снимаютъ всякую порчу, угадываютъ о пропа жахъ и проч. Колдунъ, колдунья, вдунъ и вдунья встрчаются рже, и должны уже непремнно знаться съ нечистой силой, тогда какъ знахарь, согласно поврью , можетъ ходить во страх Божіемъ и прибгать къ помощи креста и молитвы. Вол хвъ означаетъ тоже, что колдунъ, но слово это въ народ неупотребительно; д аже о колдун или колдунь слышно уже боле въ сказкахъ; кудесники и доки мст ами тоже извстны, боле на свер, и означаютъ почти тоже, что колдунъ. Вороже я, ворожка относится собственно къ гаданію разными способами, не заключа етъ въ себ условіе чернокнижія, но и не исключаетъ его положительно, поче му и говорится: я не колдунъ, да отгадчикъ – то есть, не знаясь съ бсомъ, ум ю отгадывать. Кром общеизвстныхъ способовъ гаданія на картахъ, на кофейн ой гущ, на рук, на воску, или на вылитомъ въ вод яйц, или топленомъ свинц, на б обахъ – отчего родилась поговорка: бду на бобахъ развести, – есть также гаданія по священнымъ книгамъ, суевріе, выходящее нын уже изъ употребле нія. Гадаютъ также, повсивъ на веревочку ршето и псалтырь, причемъ то или д ругое должно перевернуться, если назовутъ имя виновнаго. Нсколько лтъ тому назадъ, одинъ кучеръ, подозрвавшій товарища своего, де ньщика, въ воровств, потребовалъ, чтобы этотъ шелъ съ нимъ къ вороже, живше й у тріумфальныхъ воротъ, по Петергофской дорог. Пришли, ворожея еще спал а; кучеръ просидлъ съ деньщикомъ за воротами около часу, потомъ пошелъ сп равиться, не пора-ли? Говорятъ: можно. Онъ возвращается, зоветъ товарища – но его нтъ, и нтъ по сей день. Струсивъ ворожеи, при нечистой совсти, онъ б жалъ и пропалъ безъ всти. Для такой же острастки кладутъ на столъ заряжен ное ружье и велятъ всмъ цловать его въ дуло, увряя, что оно вора убьетъ. Кто боится этого и виноватъ, тотъ признается, или, покрайности, откажется, под ъ какимъ нибудь предлогомъ, отъ цлованія ружья. Святочныя гаданья, представляющія боле игры – также нердко принимаютс я въ прямомъ значеніи, и суеврные имъ врятъ: строятъ изъ лучинъ надъ чашко й воды мостикъ и ставятъ его подъ кровать – суженый приснится и поведет ъ по мосту; кладутъ гребень подъ подушку, суженый-ряженый почешется и ост авитъ волосокъ; ставятъ два прибора, въ бан, двушка садится о полуночи, и с уженый является ужинать; ставятъ зеркало и дв свчи, двушка сидитъ передъ нимъ и должна увидть суженаго; бросаютъ башмачекъ за ворота, куда ляжетъ носкомъ, туда идти двушк; кормятъ курицу счетнымъ зерномъ, насыпаютъ пер едъ каждымъ гостемъ овесъ, пускаютъ птуха, и къ кому онъ подойдетъ, тому ид ти замужъ или жениться; накрываютъ приборы, по числу гостей, и подкладыва ютъ разныя вещи – что кому придется; двушка выходитъ за вороты и спрашив аетъ имя перваго прохожаго – такъ будутъ звать жениха ея; подслушивают ъ подъ окнами – и изъ этого выводятъ заключенія; выливаютъ олово, свинец ъ, воскъ, и проч. Гаданія гороскопическія, со времени познанія истинной планетной систе мы и теченія міровъ, сами собой потеряли всякую цну. Не отвергая связи меж ду землею съ ея жителями и между планетами, луной и солнцемъ, – невозможн о, однакоже, допустить какую либо зависимость собственно судьбы или учас ти каждаго изъ людей отъ взаимнаго стоянія или сосложенія земли нашей и другихъ небесныхъ тлъ. Тутъ нельзя найти и тни смысла. Обо всхъ поименованныхъ нами выше лицахъ, ворожеяхъ и колдунахъ, ходитъ столько чудесъ по блу свту, что они всякому извстны. Если какая нибудь Лен орманъ могла дурачить въ ныншнемъ вк весь Парижъ, въ теченіе десятковъ л тъ, и оставить посл себя огромное состояніе, то нтъ ничего мудренаго, что к рестьяне наши, а иногда, можетъ быть, и какое либо иное сословіе, наклевыва ются на эту же удочку. Иногда обманъ чрезвычайно простъ и не мене того для тхъ, до кого относится, навсегда остается загадкой. Офицеръ, будучи на съе мк, заступился за хозяина своего, у котораго ночью были украдены деньги. В есьма основательное подозрніе падало на Карпа, котораго, однакожь, нельз я было уличить и заставить сознаться. Офицеръ собралъ мужиковъ въ одну и збу, объявивъ имъ, что у него есть волшебная стрлка, которая во всякой толп отыщетъ вора и прямо на него укажетъ. Заставивъ всхъ мужиковъ напередъ п ерекреститься, сложить шапки въ кучу и повернуться по солнцу, онъ разста вилъ ихъ въ изб, какъ ему нужно было, каждаго порознь, вынулъ и раскрылъ съ разными околичностями компасъ свой, развертлъ пальцемъ стрлку, и потомъ далъ ей свободу; со страхомъ и ожиданіемъ мужики глядли на волшебную стр лку, которая, къ безконечному изумленію ихъ, указала прямо на Карпа, поста вленнаго, какъ само собою разумется, на сверъ. Карпъ едва не обмеръ, палъ в ъ ноги и повинился. Надобно, впрочемъ, сознаться, что изъ посвятившихъ себ я этому промыслу людей, попадаются люди необыкновенные по способностям ъ своимъ, и что нкоторые, дйствуя иногда чисто наугадъ, по темному, безотче тному чутью или чувству, нердко угадываютъ истину. Безспорно, что ложъ и о бманъ гораздо чаще ими руководятъ; но сила воли, навыкъ обращать все вним аніе свое на одинъ предметъ, сосредоточивать напряженныя духовныя силы по одному направленію, можетъ быть и способность смекать, соображать и з аключать мгновенно, безсознательно, какъ бы по вдохновенію – возвышают ъ людей этихъ временно надъ толпою и даютъ имъ средство угадывать и знат ь боле обыкновеннаго. Впрочемъ, не говоря здсь объ уловкахъ, коими хитрые знахари, ворожеи и другіе всезнайки пользуются, – выспрашивая осторожн о, окольными вопросами о томъ, о чемъ нужно гадать, узнавая о томъ же через ъ лазутчиковъ своихъ, или постороннихъ людей, – знахари всхъ наименова ній иногда еще пользуются извстными имъ по преданію тайными средствами, снадобьями и зельями разнаго рода, и тмъ производятъ мнимыя чудеса. Прим ры этому встртятся ниже, гд, по случаю разныхъ тайныхъ поврьевъ, кой-что бу детъ объяснено. Колдуны употребляютъ, такъ говорятъ, сушеное волчье серд це, или медвжье мясо или сало, чтобы испортить поздъ молодыхъ, на свадьбах ъ; лошади весьма естественно боятся этого духа и потому ртачатся, не идут ъ; тогда вс кланяются знахарю, дарятъ его, зовутъ на свадьбу, потчуютъ – и онъ исправляетъ бду, не знаю какими средствами; но смшно и досадно видть, с ъ какою глупою важностію такой знахарь сидитъ въ подобномъ случа, не лом ая шапки, на первомъ мст свадебнаго стола. Однако такого знахаря умный го сть прекрасно наказалъ за наглость и безстыдство его. Поспоривъ съ нимъ, онъ вызвался, по предложенію знахаря, выпить ковшъ наговорной воды, и исп олнивъ это при всхъ, сказалъ: ну теперь ты выпей моей водицы, изъ того же ко вша и ведра. Знахарю нельзя было отказаться, такъ какъ онъ слишком много н апередъ того хвасталъ и хвалился, что ему никто ничего не можетъ сдлать. Г ость зачерпнулъ въ ковшъ воды и, отошедши въ темный уголъ нашептывать, бр осилъ въ ковшъ порядочную щепоть табаку. Несчастный знахарь провалялся въ самомъ жалкомъ положеніи всю ночь на солом, къ общему удовольствію по зжанъ, и свадьба была отпразднована какъ нельзя лучше. Удивительно, до какой степени слпая увренность морочитъ людей: народъ не только вритъ, что знахарь портитъ свадьбу, испортивъ жениха, или изноров ивъ лошадей такъ, что поздъ не можетъ тронуться съ мста, или даже оборотив ъ всхъ позжанъ въ собакъ или волковъ; но многіе разскажутъ вамъ, какъ очев идцы, добросовстно и въ полномъ убжденіи, случай въ род слдующаго: я халъ о днажды съ работникомъ, говорилъ зажиточный крестьянинъ, за которымъ кой- что водилось. Мы случайно подъхали въ деревн къ свадьб, и онъ попросилъ ме ня остановиться, увряя, что тутъ долженъ быть недобрый человкъ, который х очетъ, свадьбу испорить, а потому-де его надо наказать. Только-что работни къ мой вошелъ въ избу, какъ оттуда вышелъ препоганый мужичишка и, подошед ъ къ воротамъ, принялся грызть зубами столбъ. Кровь льетъ изо рта, а онъ вс е грызетъ; наконецъ работникъ мой вышелъ, а мужикъ взмолился ему; тогда то тъ, погрозившись на него пальцемъ, сказалъ: ну, на этотъ разъ ступай, Богъ с ъ тобой; да смотри, впередъ не шали. Мужикъ поклонился ему, утерся рукавомъ и пошелъ. Въ Сибири какая-то трава, прикрытъ или прикрышъ, избавляетъ моло дыхъ отъ всякой порчи. О знахаряхъ и колдунахъ говорится, что, не отказавъ никому своего ремесл а, они мучатся, не могутъ умереть и даже встаютъ отъ этого посл смерти. Над о выкопать такого мертвеца, перевернуть его ничкомъ, подрзать пятки и вк олотить между лопатокъ осиновый колъ. Если предавшійся чернокнижію не н айдетъ во всякое время немедленно работы чертямъ, кои являются къ услуга мъ его, то они его растерзаютъ. Не знаю, впрочемъ, справедливо ли, будто все гда предполагается у колдуна черная книга; кажется, дло длается, по народ ному поврью, и безъ книги. Общую многимъ народамъ сказку, что кудесники ин огда даютъ діаволу росписку кровію своею, продавая ему душу, находимъ мы и въ Россіи, но боле на юг и на запад. О колдунахъ народъ вритъ также, что они отводятъ глаза, т. е. напускаютъ та кую мару или мороку, что никто не видитъ того, что есть, а вс видятъ то, чего вовсе нтъ. Напримръ: дутъ мужики на торгъ и видятъ толпу, обступившую цыга нъ, изъ которыхъ одинъ, какъ народъ увряетъ вновь прибывшихъ, пролзаетъ н асквозь бревна, во всю длину его, такъ что бревно трещитъ, а онъ лзетъ! Внов ь прибывшіе, на которыхъ не было напущено мары, стали смяться надъ толпой, увряя, что цыганъ лзетъ подл бревна, а не сквозь него; тогда цыганъ, оборот ившись къ нимъ, сказалъ: а вы чего не видали тутъ? Поглядите лучше на возы с вои, у васъ сно-то горитъ! Мужики кинулись, сно точно горитъ; отхватили на с корую руку лошадей, перерзавъ упряжь, а толпа надъ ними во все горло хохоч етъ; оглянулись опять – возы стоятъ, какъ стояли, и не думали горть. Упомяну здсь еще о заговор змй: мн самому не удалось испытать этого на дл, но увряютъ, что ясеневое дерево, кора, листъ и зола смиряютъ всякую змю, ли шаютъ ее возможности кусаться и даже повергаютъ въ родъ оцпеннія. Ясенев ая тросточка, или платье, или платокъ, вымоченные въ отвар ясеневой коры, и ли въ насто золы, также вточка этого дерева, дйствуютъ, какъ говорятъ, на з мю, въ разстояніи нсколькихъ шаговъ, и гадина подпадаетъ власти знахаря. Я вспомнилъ при этомъ, что читалъ подобное въ какомъ-то путешествіи Англ ичанина по Индіи: тамъ было именно сказано, что Индіецъ касался зми вткою ясени. Представляю на усмотрніе и убжденіе читателя, сколько во всхъ чудесахъ э тихъ можно или нельзя объяснить, приннявъ за извстнаго двигателя и дятел я ту таинственную силу, которую ученые называютъ животнымъ магнетизмом ъ. Объ этомъ будемъ говорить по поводу сглаза. III. Кликушество и гаданье. Нельзя не упомянуть здсь кстати мимоходомъ о міряк и кликуш. Есть погово рка; просватать міряка за кликушу, это значитъ свести вмст такую пару, кот орая другъ друга стоитъ, такую ровню, гд оба никуда не годятся. Кликуша изв стна почти во всей Россіи, хотя теперь проказницы эти уже довольно рдки; э то, по народному поврью, юродивыя, одержимыя бсомъ, кои, по старинному обыч аю, показываютъ штуки свои преимущественно по воскресеньямъ, на погост и ли паперти церковной. Он мечутся, падаютъ, подкатываютъ очи подъ лобъ, кри чатъ и вопятъ не своимъ голосомъ; увряютъ, что въ нихъ вошло сто бсовъ, кои гложутъ у нихъ животы, и проч. Болзнь эта пристаетъ отъ одной бабы къ други мъ, и гд есть одна кликуша, тамъ вскор показывается ихъ нсколько. Другими с ловами, он другъ у друга перенимаютъ эти проказы, потому-что имъ завидно с мотрть на подобострастное участіе и сожалніе народа, окружающаго клику шу и нердко снабжающаго ее изъ состраданія деньгами. Кликуша, большею ча стію, бываетъ какая-нибудь бездомная вдова, разсорившаяся съ мужемъ, дур наго поведенія жена, или промотавшаяся со стороны нищая. Есть глупыя кли куши, которыя только ревутъ и вопятъ до корчи и пны на устахъ; есть и боле л овкія, кои пророчествуютъ о гнв Божіемъ и скоромъ преставленіи свта. Пок уда на сел одна только кликуша – можно смолчать, потому-что иногда это бы ваетъ баба въ падучей болзни; но коль скоро появится другая, или третья, то необходимо собрать ихъ всхъ вмст, въ субботу, передъ праздникомъ, и высчь розгами. Двукратный опытъ убдилъ меня въ отличномъ дйствіи этого средст ва: какъ рукой сыметъ. Средство это весьма не дурно, если бы даже это было р одъ падучей болзни, которая такъ легко сообщается другимъ: одинъ изъ зна менитйшихъ врачей прошлаго вка прекратилъ этимъ же или подобнымъ зелье мъ распространеніе падучей въ одномъ двичьемъ пансіон, гд внезапно боль шая часть ученицъ, одна подл другой, впадали отъ испуга и переимчивости в ъ эту болзнь. Страхъ дйствуетъ въ такомъ случа благодтельно на нервы и мо згъ. Мірякъ – почти тоже между мужчинами, что въ бабахъ кликуша: это также оде ржимый бсомъ, который кричитъ, ломается, неистовствуетъ и обыкновенно об ъясняется голосомъ того или другаго звря или вообще животнаго. Міряки въ особенности появляются въ Сибири, и по мннію нкоторыхъ, происходятъ отъ языческихъ шамановъ. Поврья объ огненныхъ зміяхъ, почитаемыхъ злыми духами мужеска пола, осно ваны, вроятно, на явленіи метеоровъ, сопровождаемомъ огнемъ и трескомъ. В ъ особенности народъ полагаетъ, что зми эти летаютъ къ женщинамъ, съ коим и дружатся и коротко знаются. Такія двки или бабы обыкновенно худютъ, спа даютъ съ тла и почитаются нечистыми, а иногда и вдьмами. Сказки объ этомъ с охранились у насъ издревле, и богатырь Тугаринъ Змевичъ и Краса Зилантов на[2 - Зиланъ – по-татарски змя.] суть исчадія такой четы, родившейся въ дик омъ воображеніи народа. Сказки объ огненныхъ зміяхъ разнаго рода, о змія хъ семиглавыхъ, двнадцатиглавыхъ и проч., сохранились именно только какъ сказки, составляя или шутку, или преданье старины – все это было, да быль емъ поросло, а нын такихъ чудесъ нтъ. Ворожба и гаданія, снотолкованія, а затмъ и заговоры – принадлежатъ бол е къ послднему изъ принятыхъ нами разрядовъ, т. е. къ такимъ поврьямъ, къ ко имъ прибгаетъ въ отчаяніи бдствующій, чтобы найти хотя какую-нибудь мним ую отраду, чтобы успокоить себя надеждой. Это иногда можно сравнить съ мн имою помощью, подаваемою лежащему на смертномъ одр, въ полномъ убжденіи, что помощь эта ни къ чему не послужитъ; а между тмъ, нельзя не оставаться п ри страдальц въ бездйствіи, надобно, по крайней мр, въ успокоеніе совсти с воей и для удовлетворенія общаго требованія, длать, что люди велятъ, – то гда хоть можно сказать впослдствіи: что только можно было придумать – в се длали. Иногда, впрочемъ, суеврія эти служатъ только шуткой, забавой и см шиваются съ играми и обрядами. Между тмъ ворожба, гаданья и заговоры до то го близки къ житью-бытью колдуновъ, знахарей и вдьмъ, что здсь будетъ удоб не поговорить объ этомъ предмет. Самая сбыточность или возможность ворожбы, гаданій и снотолкованій, осн ованныхъ не на обман и суевріи, можетъ быть допущена только въ вид весьма рдкихъ исключеній, а именно: въ тхъ только чрезвычайныхъ, выходящихъ изъ ряду случаевъ, гд мы должны признать временное возвышеніе души человчес кой надъ обыкновеннымъ, вседневнымъ міромъ, и гд человкъ, самъ собою (болз ненно) или искуственно (при магнитизированіи) входитъ въ особенное, мало извстное намъ досел магнитическое состояніе. Не смотря на безчисленное множество случаевъ и примровъ, гд, при подробномъ розысканіи, или случай но, былъ открытъ подлогъ, обманъ или ошибка – въ наше время уже нельзя от вергать вовсе чудесъ животнаго магнитизма; но вопросъ состоитъ въ томъ, до какой степени чудеса эти могутъ дяться, и гд предлъ ихъ, за коимъ слдует ъ безконечная степь, – скрытая подъ маревомъ сказочныхъ видній тысячи одной ночи? Осторожность обязываетъ насъ, не отрицая положительно всхъ ч удесъ этихъ, врить тому только, въ чемъ случай и опытъ насъ достаточно убд ятъ; а сверхъ того, еще убждаться съ крайнею осмотрительностію, зная уже, ч то въ этомъ дл бывало досел несравненно боле ошибокъ, недоразумній, умыш ленныхъ и неумышленныхъ обмановъ, чмъ истины. Не худо, кажется, во всякомъ случа разсудить также слдующее: Если и допустить, что душа можетъ иногда находиться въ положеніи или состояніи ясновиднія, то и тогда она могла б ы видть одно только прошедшее и настоящее, – но не будущее, котораго еще нтъ; другими словами, предложивъ, что душа наша иногда можетъ быть превыш е пространства, ни коимъ образомъ нельзя допустить, чтобы она могла быть также превыше времени, покрайней мр, относительно будущаго. Тогда должно бы врить въ судьбу, въ неотвратимый рокъ язычества и мусульманства. Тогд а не было бы на свт ни добра, ни худа, ни добродтели, ни пороковъ, а все шло бы только впередъ установленнымъ порядкомъ. Этому я врить не могу; я врю въ с удьбу другаго рода: въ неминуемыя, неизбжныя послдствія извстнаго сочет анія обстоятельствъ и дйствій; даны премудрые, вковчные законы природы, дана человку свободная воля и разсудокъ – все остальное есть судьба, об разующаяся изъ послдствій дйствій того и другаго. На такомъ только основ аніи можно допустить ясновидніе – гд оно несомннно будетъ доказано на дл. Перейдемъ теперь опять къ своему предмету. Вообще, всякое ршеніе, посредствомъ ворожбы, заключаетъ въ себ: или прост ую ложь, сказанную на удачу; или ловкое изреченіе, по примру древнихъ орак уловъ, допускающее произвольное толкованіе; или такія свднія по предлож енному вопросу, коихъ никто не могъ предполагать въ вороже; или соображе нія, догадку боле или мене основательную; или, наконецъ, безсознательное соображеніе и сочетаніе обстоятельствъ и условій, называемое ясновидн іемъ. Но, повторяемъ, послднее всегда почти крайне сомнительно и едвали м ожетъ быть наемно или продажно; сами даже ясновидящіе весьма не рдко бре дятъ, какъ въ горячк, и не могутъ отличить правды отъ лжи. О снотолкованіяхъ должно сказать почти тоже; предоставляемъ всякому су дить, по собственному убжденію, о возможности предвщательныхъ сновъ, кои могутъ рождаться у соннаго ясновидящаго, какъ и наяву; обыкновенныя жъ г резы, какъ всякому извстно, бываютъ слдствіемъ думы, дйствій и бесды въ пр одолженіе дня, или же происходятъ отъ причинъ физическихъ: отъ прилива к рови или давленія на извстные части мозга, изъ коихъ каждая, безспорно, им етъ свое назначеніе. Связь эту и послдствія ея каждый самъ легко можетъ и спытать: изучите немного черепословіе, дайте пріятелю покрпче заснуть и начните осторожно нажимать пальцемъ – хоть на-примръ органъ музыки; пр одолжайте, усиливая давленіе, до просыпа спящаго; тогда спросите его, что ему грезилось? и вы услышите, къ удивленію своему, что ему снилось что нибу дь весьма близкое къ предмету этого органа. Это доказываетъ, что физичес кое вліяніе разнаго рода, зависящее отъ сотни случайныхъ обстоятельств ъ, рождаетъ сонъ того или другаго рода, измняемый и дополняемый настройс твомъ души, – а мы ищемъ въ сихъ случайностяхъ будущую свою судьбу. О кудесничеств, чарахъ, гаданіи разнаго рода, – сошлюсь на книгу Сахаров а, не желая повторять однажды напечатанное. IV. Заговоры. Заговоры – которые у насъ обыкновенно совершаются съ молитвой, потому что народъ нашъ страшится чернокнижія, – хотя изрдка есть люди, коимъ не вжество народа приписываетъ связи съ нечистымъ – заговоры составляют ъ для меня самый загадочный предметъ, между всми поврьями и суевріями; я п ризнаюсь, что неохотно приступаю теперь къ рчи объ немъ, чувствуя напере дъ недостаточность, неполноту свденій моихъ и убжденій. Всякому, кто зай мется подобнымъ изслдованіемъ на дл, легко убдиться, что тутъ кроется не одинъ только обманъ, а еще что нибудь другое. Если самый способъ дйствія п ризнать обманомъ, потому что убжденіе наше отказывается врить тому, въ ч емъ мы не видимъ ни малйшаго слда, смысла – то все еще остается ршить, как ія же именно невидимыя нами средства производятъ видимыя нами дйствія? Б удемъ стараться, при всякомъ удобномъ случа, разыскивать и разъяснять их ъ; по мр этихъ разъясненій, мнимыя чудеса будутъ переходить изъ области з аговоровъ въ область естественныхъ наукъ, и мы просвтимся. Уже этой одно й причины, кажется, достаточно для того, чтобы не пренебрегать, какъ обыкн овенно длаютъ, симъ предметомъ; жаль, что ученые испытатели природы, копа ясь по цлымъ годамъ надъ каплею гнилаго настоя и отыскивая въ ней микрос копическихъ наливняковъ, не посвятятъ средствъ и силъ своихъ сему боле о бщему и важному предмету, о коемъ они, не зная его вовсе, по одному только п редубжденію относятся презрительно. Заговоры, въ томъ вид, какъ они иногда съ большимъ трудомъ достаются въ на ши руки, состоятъ въ нсколькихъ таинственныхъ по смыслу словахъ, коихъ о бразцы можно видть въ изданіи г. Сахарова. Ниже приложено нсколько изъ мн ою собранныхъ, для примра. Въ нихъ то общее, что посл обычнаго вступленія, въ коемъ крестятся, благословляются, поминаютъ море-океанъ, блъ-горючъ-к амень алатырь и пр., слдуетъ первая половина заговора, состоящая изъ како го-то страннаго иносказанія или примра, взятаго, повидимому, весьма не кс тати, изъ дальнихъ и невдомыхъ странъ; а затмъ уже заговорщикъ обращаетс я собственно къ своему предмету или частному случаю, примняя первое, ско лько можно, ко второму и оканчивая заклинаніе свое выраженіемъ: слово мо е крпко, быть по моему, или аминь. Мы видимъ въ заговорахъ, вообще, невжеств енное смшеніе духовныхъ и мірскихъ – святыхъ и суеврныхъ понятій. Невж еству народа, простот его, а не злонамренности, должно приписать такое су есвятство и кощунство. Таковы заговоры любовные, заговоры отъ укушенія з ми или собаки, отъ поруба или кровотеченія, отъ ружья или пули, отъ огня ил и пожара и проч. – Есть еще особый родъ заговоровъ, соединяющихъ въ себ м олитву и заклятіе; сюда, напр., принадлежитъ заговоръ идучи на судъ, гд заг оворщикъ испрашиваетъ себ всхъ благъ, а на противниковъ своихъ и неправе дныхъ судей накликаетъ вс возможныя бдствія. Я очень жалю, что этотъ замч ательный образчикъ смси чернаго и благо, тьмы и свта, не можетъ быть здсь п омщенъ, и что воообще нельзя отыскать о семъ предмет все то, что было бы не обходимо, для нкотораго разъясненія его. Собственно въ болтовн заговора, конечно, не можетъ быть никакого смысла и значенія, какъ, повидимому, и самъ народъ утверждаетъ пословицами и пог оворками своими: языкъ безъ костей – мелетъ; собака лаетъ, втеръ носитъ; крикомъ изба не рубится; хоть чортомъ зови, да хлбомъ корми и проч. Это под тверждается еще и тмъ, что на одинъ и тотъ же случай есть множество различ ныхъ, но, по мннію народа, равносильныхъ заговоровъ. Но народъ при всемъ то мъ вритъ, что кто уметъ произнести заговоръ, какъ слдуетъ, не только языко мъ, но и душой, соблюдая при томъ вс установленные для сего, по таинственно му преданію, пріемы и условія, тотъ успетъ въ своемъ дл. Стало быть, народъ вритъ въ таинственную силу воли, въ дйствіи духа на духъ, на незримыя по се б и невдомыя силы природы, которыя, однакоже, обнаруживаются затмъ въ явл еніяхъ вещественныхъ, доступныхъ нашимъ чувствамъ. Нельзя не сознаться, что это съ одной стороны свыше понятій нашихъ, можетъ быть даже противно тому, что мы привыкли называть здравымъ смысломъ, – но что это въ сущност и есть тоже самое явленіе, которое, нсколько въ иномъ вид, ученые наши проз вали животнымъ магнетизмомъ. Все это отнюдь не служитъ ни доказательств омъ, ни объясненіемъ, а такъ сказать однимъ только намекомъ и предостере женіемъ. Передать силу заговора можно, по народному поврью, только младшему лтами ; обнаруживъ заговоръ гласно, самъ лишаешься способности заговаривать, а будешь молоть одни безсильныя слова; у заговорщика, во многихъ случаяхъ, должны быть непремнно вс зубы цлы, иначе онъ заговаривать не можетъ; если употребить заговоръ во зло, то, хотя бы это и удалось на сей разъ, человкъ, о днако-же, на будущее время теряетъ способность заговаривать; но должно п ояснить примромъ, что именно, по народному поврью, называется употребить заговоръ во зло: заговоръ отъ червей составленъ для скотины и лошадей; ес ли же баринъ принудитъ знахаря заговорить червей на собак, то это на сей р азъ удастся, но впередъ уже черви никогда этого знахаря не послушаются. М ногіе заговоры читаются натощакъ, на порог, въ чистомъ пол, лицомъ къ вост оку, на ущербъ луны, по легкимъ днямъ (вторникъ, среда, суббота), или наоборо тъ, по чернымъ днямъ, если заговоръ принадлежитъ къ чернокнижію – дни эт и поименованы ниже; другіе заговоры читаются на втеръ, надъ проточной во дой, на восход или на закат солнца, подъ осиной[3 - Осина, въ народныхъ поврья хъ и въ хозяйств, замчательное дерево. На немъ, по народному преданію, удав ился Іуда – отчего и листъ осиновый вчно дрожитъ; осиновымъ коломъ приб иваютъ въ грудь мертвеца – колдуна, вдьму, упыря, – который встаетъ и бр одитъ по ночамъ; осиновыми кольями должно бить коровью смерть, при извст номъ ночномъ опахиваніи деревни, гд дйствуютъ одн нагія бабы; въ осиновы й пень вколачиваются волосы и ногти больнаго, чтобъ избавить его отъ лих орадки; разбитые параличемъ, должны лежа упираться босыми ногами въ осин овое полно; такое же полно, засунутое въ куль негашеной извести, какъ гово рятъ, не даетъ ей сырть и портиться, равно положенное въ посуду съ квашено й капустой не даетъ ей бродить и перекисать; осиновыя дрова, если ими прот апливать изрдка печь, уничтожаютъ всю сажу, такъ что вовсе не нужно трубъ чистить; осина, самое мягкое и негодное дерево, даетъ самыя прочные торцы, для мостовой, особенно на конныхъ приводахъ.], подъ связанными сучьями дв ухъ березокъ (отъ лихорадки), надъ ковшемъ или черепкомъ воды, надъ волоса ми, ногтями или слдомъ (собранною землею изъ-подъ ступни) того человка, ког о надо испортить или влюбить; и вс почти заговоры читаются шепотомъ или п ро себя, втихомолку, такъ чтобы никто о томъ не зналъ, не вдалъ[4 - Вотъ нскол ько образчиковъ заговоровъ, взятыхъ изъ разныхъ губерній, они много похо дятъ на заговоры, собранные Сахаровымъ.1. Заговоръ отъ поруба. Встану я бл агословясь, лягу я перекрестясь и лягу во чистое поле, во зеленое, стану бл агословясь, лягу перекрестясь, пойду стану благословясь, пойду перекрес тясь во чистое поле, во зеленое поморье, погляжу на восточную сторону: съ п равой, со восточной стороны, летятъ три врана, три братеника, несутъ трои з олоты ключи, трои золоты замки; – запирали они, замыкали они воды и рки и с инія моря, ключи и родники; заперли они, замкнули они раны кровавыя, кровь горючую. Какъ изъ неба синяго дождь не канетъ, такъ бы у раба божьяго N. N. кро вь не канула. Аминь.2. Приворотный заговоръ или любжа, который читается на подаваемое питье. Лягу я рабъ Божій помолясь, встану я благословясь, умою сь я росою, утрусь престольною пеленою; пойду я изъ дверей въ двери, изъ во ротъ въ вороты, выйду въ чистое поле, во зеленое поморье. Стану я на сырую з емлю, погляжу я на восточную сторонушку, какъ красное солнышко возсіяло: припекаетъ мхи-болоты, черныя грязни. Такъ бы прибгала, присыхала раба Бо жія N. о мн раб Божьемъ N. очи въ очи, сердце въ сердце, мысли въ мысли; спать бы она не заспала, гулять бы не загуляла; аминь тому слову.3. Заговоръ отъ ружь я. На мор, на океан, на остров на Буян, гонитъ Илья Пророкъ на колесниц громъ со великимъ дождемъ: надъ тучей туча взойдетъ, молнія осіяетъ, громъ грян етъ, дождь польетъ, порохъ зальетъ. Пна изыде и языкъ костянъ. Какъ-раба-ра бица N. мечется, со младенцемъ своимъ не разрожается, такъ бы у него раба N. б ились и томились пули ружейныя и всякаго огненнаго орудія. Какъ отъ коче та нтъ яйца, такъ отъ ружья нтъ стрлянья. Ключъ въ неб, замокъ въ мор. Аминь, трижды.4. Отъ лихорадки. Встану я рабъ Божій N. благословясь, пойду перекрес тясь изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ вороты, путемъ дорогой къ синему ок іану-морю. У этого окіана-моря стоитъ древо карколистъ; на этомъ древ карк олист висятъ: Косьма и Демьянъ, Лука и Павелъ, великіе помощники. Прибгаю к ъ вамъ рабъ Божій N. прошу, великіе помощники К. и Д. Л. и П., сказать мн: для чего- де выходятъ изъ моря, окіана женщины простоволосыя, для чего он по міру хо дятъ, отбиваютъ отъ сна, отъ ды, сосутъ кровь, тянутъ жилы, какъ червь точут ъ черную печень, пилами пилятъ желтыя кости и суставы? Здсь вамъ не житье-ж илище, не прохладище; ступайте вы въ болота, въ глубокія озера, за быстрыя рки и темны боры: тамъ для васъ кровати поставлены тесовыя, перины пуховы я, подушки пересныя; тамъ яства сахарныя, напитки медовые – тамъ будетъ в амъ житье-жилище, прохладище – по сей часъ, по сей день, слово мое, раба Бож ьяго N. крпко, крпко, крпко.5. Отъ укушенія гада. Молитвъ ради Пречистыя твое я Матери благодатный свтъ міра, отступи отъ меня, нечестивый, змя злая, под колодная, гадина люта, сндающая людей и скотъ: яко комары отъ облаковъ рас текаются, тако и ты опухоль злая разойдись, растянись, отъ раба Божьяго N. В с святые и вс монастырскіе братья, иноки, отшельники, постники и сухоядцы, чудовные святые лики, станьте мн на помощь, яко вдни, тако и въ нощи, во всяк омъ мст, рабу Божьему N. Аминь.6. Украинскій заговоръ отъ-звиху (отъ вывиха). В о имя Отца и Сына и Святаго Духа. Гдесь-недесь на сынему мори лежыть камень билый, на билому камени кто-сь седыть, высижа, изъ жовтои кости цвиль выкл икая; жовтая кость левовъ духъ; якъ у льву духъ не держится, то щобъ такъ у ж овтои кости раба Божьяго N. звихъ не держався. Миколаю угоднику, скорый пом ощнику, мисяцю ясный, князю прекрасный, стань мени у помощь, у первый разъ, у третій разъ. Аминь.]. Есть, наконецъ, сверхъ всего этого множество особых ъ примтъ, по коимъ заключаютъ объ успх предпринимаемаго заговора. Список ъ о чернокнижіи считаетъ 33 дня въ году, въ кои кудесники совершаютъ свои ч ары: января 1, 2, 4, 6, 11, 12, 19 и 20; февраля 11, 17, 28; марта 1, 4, 14 и 24; апрля 3, 17 и 18; мая 7 и 8; іюня 17; іюля 17 и 21; августа 20 и 21; сентября 10 и 19; октября 6; ноября 6 и 8; декабря 6, 11 и 18; понедльникъ и пятница, какъ извстно, считаются тяжелыми или черными днями, въ кои ничег о не должно предпринимать, а по мннію нкоторыхъ, не должно и работать. Равн оденственные дни также принадлежатъ кудесникамъ, и извстная воробьина я ночь на Украин посвящена вдьмамъ. Первая и послдняя четверть луны вооб ще почитаются временемъ удобнымъ для предпріятій всякаго рода, хозяйст венныхъ и другихъ распоряженій – а полнолуніе и новолуніе временемъ ме не къ тому пригоднымъ. Большая часть заговоровъ начинаются словами: на мор на океан – и во мног ихъ поминается блъ-горючъ камень алатырь. На Руси есть городъ Алатырь – не мене того, однако же, никто не объяснилъ досел, какой это таинственный к амень. Иные полагали, что это долженъ быть янтарь, но, кажется, это неоснов ательная догадка. Разъ только удалось мн выпытать прямо изъ устъ крестья нина объясненіе, которое, впрочемъ, ровно ничего не объясняетъ: на Воздви женье зми собираются въ кучу, въ ямы, пещеры, яры, на городищахъ, и тамъ-де яв ляется блый, свтлый камень, который зми лижутъ, насыщаясь имъ, и излизываю тъ весь; это и есть блъ-горючъ-камень алатырь. Къ сказк этой, вроятно, подал о поводъ то, что зми залегаютъ и замираютъ на зиму, почему народъ и искалъ объясненія, чмъ он въ это время питаются, и придумалъ камень алатырь: осен ью же он точно собираются для приплода въ кучи. Есть много людей, правдивыхъ и притомъ нелегкомысленныхъ, кои утверждаю тъ самымъ положительнымъ образомъ, что испытали тмъ или инымъ способомъ дйствительность того или другаго заговора; а потому, откинувъ на сей раз ъ всякое предубжденіе, постараемся розыскать, сколько и въ какой степени можетъ быть тутъ правды? Утверждаютъ, что заговоръ дйствуетъ только на в рующихъ: если пуститься на месмерическія или магнетическія объясненія, то можетъ быть это покажется мене дикимъ и невроятнымъ, чмъ оно съ перваг о взгляда представляется; но мы вовсе не намрены писать разсужденіе о ма гнетизм и потому удовольствуемся однимъ только намекомъ и указаніемъ н а него. Кто въ деревняхъ не знаетъ заговора отъ червей? У какого помщика нтъ на эт о извстнаго старика, который спасаетъ лтомъ и крестьянскую и господскую скотину отъ этого бича? Заговорщикъ идетъ въ поле, отыскиваетъ траву или кустъ мордвинникъ, или будакъ (carbuus cnicus, C. Benebictus), заходитъ къ нему такъ, чтобы тнь н а него не пала, говоритъ: «ты трава, Богомъ создана, имя теб мордвинникъ; вы веди червей изъ пгой (срой, бурой, черной) яловки или коровы такого-то. Коли выведешь, отпущу, а не выведешь, съ корнемъ изжену.» Въ нкоторыхъ мстахъ го ворятъ просто: «тогда теб подняться, когда у гндой кобылы такого-что черв и изъ бока (уха, зада и проч.) вывалятся.» Вмст съ тмъ, привязываютъ верхушку будака ниткой къ колышку и втыкаютъ его въ землю, такъ, чтобы нагнуть стеб ель, но не переломить его; другіе же просто нагибаютъ стебель мордвинник а, подтыкая его подъ стебли сосднихъ травъ, такъ чтобы онъ не могъ самъ соб ою высвободиться. Дло это вообще извстно подъ выраженіемъ: заламывать тр аву. На другой или третій день знахарь идетъ справляться, вывалились ли ч ерви у скотины? а на утвердительный отвтъ, непремнно отыскиваетъ опять с вой мордвинникъ и отпускаетъ его, въ нкоторыхъ мстахъ еще съ особой пого воркой: «ты мн отслужила, я теб отслужу.» Если этого не сдлать, то трава въ д ругой разъ не послушается; а если по какому либо случаю средство не помож етъ, то и не должно отпускать мордвина, въ наказаніе за ослушаніе. Если чер вей мазали дегтемъ, скипидаромъ и проч., то ихъ, по увренію знахарей, уже за говаривать нельзя. Довольно замчательно, что убогій мужикъ, какъ мн случ илось видть, занимавшійся этимъ ремесломъ, взявшись съ успхомъ вывести ч ервей изъ двухъ скотинъ, отказался отъ третьей потому, что рану уже мазал и дегтемъ, и ни за что не соглашался даже на попытку, хотя ему общали значи тельное для него вознагражденіе. Объ этомъ средств я не смю сказать ничего положительнаго; нужно повторит ь сто разъ опытъ, съ наблюденіемъ всхъ возможныхъ предосторожностей, пре жде чмъ можно себ позволить сказать гласно слово въ пользу такого дла, от ъ котораго здравый смыслъ нашъ отказывается; скажу только, что я не могъ д осел открыть ни разу въ подобныхъ случаяхъ, чтобъ знахарь употреблялъ ка кое либо зелье или снадобье; а скотина нердко ночевала у насъ подъ замком ъ. Объясненіе, будто знахари берутся за дло тогда только, когда такъ назыв аемые черви – правильне гусеницы – созрли, въ пор, и потому сами выполз аютъ, вываливаются и ищутъ нужнаго имъ убжища, для принятія образа личин ки, – объясненіе это никакъ не можетъ меня удовлетворить; знахари не раз бираютъ поры, не спрашиваютъ, давно ли черви завелись – чего, впрочемъ, и самъ хозяинъ обыкновенно въ точности не знаетъ; осматриваютъ скотину из дали, однимъ только взглядомъ, или даже, спросивъ какой она масти, длаютъ д ло за глаза. Какая возможность тутъ разсчитать день въ день, когда черви д олжны сами собой вываливаться? Кром того, всякій хозяинъ знаетъ по опыту, что если разъ черви завелись въ скотин, то имъ уже нтъ перевода почти во вс е лто, потому что наскомыя, отъ яицъ которыхъ они разводятся, вроятно ихъ б езпрестанно подновляютъ. Первые врачи Петербурга, не говоря о множеств д ругихъ свидтелей, не сомнваются въ томъ, что одна извстная дама, бывшая зд сь нсколько лтъ тому, однимъ взглядомъ своимъ повергала дтей въ сильно-с удорожное состояніе и творила надъ ними другія подобныя чудеса. Если это такъ, то, отложивъ всякое предубжденіе, всякій ложный стыдъ, я думаю, можн о бы спросить: вправ ли мы отвергать положительно подобное вліяніе незри мыхъ силъ природы человка на животное царство вообще? Осмять суевріе нес равненно легче, нежели объяснить, или хотя нсколько обслдовать его; такж е легко присоединиться безотчетно къ общепринятому мннію просвщенныхъ , несуеврныхъ людей, и объяснить все то, о чемъ мы говорили, вздоромъ. Но буд етъ ли это услуга истин? Повторяю, не могу и не смю говорить въ пользу этог о темнаго дла – но и не смю отвергать его съ такою самоувренностію и поло жительностью, какъ обыкновенно водится между разумниками. Не врю, но не р шусь сказать: это ложь. Любовные заговоры бываютъ двоякіе: приворотъ милыхъ или желаемыхъ люде й и изводъ постылыхъ. Въ послднемъ случа дйствуетъ мщеніе или ревность. Т и другіе заговоры бываютъ заглазные, голословные или же соединени съ наш ептываніемъ на воду, которую даютъ пить или съ заговоромъ и другими дйст віями надъ волосами, остриженными ногтями, частями одежды, или надъ слдо мъ прикосновенной особы, т. е. надъ землею, взятою изъ-подъ ступни ея. Любжа вообще т. е. изводное и приворотное зелье, безспорно принадлежитъ къ числ у тхъ народныхъ врачебныхъ средствъ, кои надлали много зла, подъ этимъ пр едлогомъ не рдко отравляли людей, какъ мн самому случалось видть. Больше ю частію даютъ въ этомъ случа сильно возбуждающіе яды, коихъ послдствіям и иногда удавалось воспользоваться, что и служило мнимымъ подтверждені емъ таинственной силы заговора. Довольно извстное безтолковое средств о привораживать къ себ женщину, заключается въ слдующемъ: нашедши пару с овокупившихся лягушекъ, должно посадить ихъ въ коробку или корзинку съ к рышкой или буракъ, навертвъ въ него много дыръ; бросивъ или закопавъ это в ъ лсу, въ муравейникъ, бжать безъ оглядки – иначе попадешься чертямъ на р асправу; – черезъ трои сутки найдешь въ коробк одн кости и между ними как ую-то вилочку и крючечекъ. Зацпивъ мимоходомъ женщину гд нибудь крючечко мъ этимъ за платье и отпустивъ опять, заставишь ее страдать и вздыхать по себ; а если она уже надостъ, то стоитъ только прикоснуться къ ней вилочкой , и она тебя забудетъ. Этотъ вымыселъ празднаго воображенія извстенъ у на съ почти повсемстно. Другой подобный состоитъ въ чарахъ надъ змей; треті й – надъ сердцами двухъ блыхъ голубей, и пр. Это подробне описано въ книг Сахарова. Вообще слово любжа означаетъ зелье, для извода постылыхъ людей , нелюбыхъ сердцу, и для приворота любыхъ, по коимъ сохнешь. Для составлені я любжи копаютъ лютые коренья, также какъ и для клада, въ Ивановъ день, 23 іюн я. Въ средніе вка творили въ Европ чары надъ поличіемъ того, кому желали зла, или надъ куклой, одтой по наружности такъ, какъ тотъ обыкновенно одвался. Замчательно, что у насъ на Руси сохранилось мстами что-то подобное, изрдк а проявляющееся, кажется, исключительно между раскольниками. Люди эти не разъ уже – и даже въ новйшее время – распускали въ народ слухи, что по де ревнямъ здитъ какой-то фармасонъ, въ блой круглой шляп, – а блая шляпа, ка къ извстно, въ народ искони служитъ примтою фармасонства: – этотъ-де чел овкъ обращаетъ народъ въ свою вру, надляя всхъ деньгами; онъ списываетъ с о всякаго, принявшаго вру его, поличіе и увозитъ картину съ собою, пропада я безъ всти. Если же впослдствіи новый послдователь фармасонщины откине тся и измнитъ, то блая шляпа стрляетъ въ поличіе отступника и этотъ немед ленно умираетъ. Возвратимся къ своему предмету, къ порч любовной и любж. Это поврье, кром с лучаевъ, объясненныхъ выше, принадлежитъ не столько къ числу вымысловъ п разднаго, сказочнаго воображенія, сколько къ попыткамъ объяснить непон ятное, непостижимое и искать спасенія въ отчаяніи. Внезапный переворотъ , который сильная, необъяснимая для холоднаго разсудка, страсть производ итъ въ молодомъ парн или двк, – заставляетъ стороннихъ людей искать осо бенной причины такому явленію, и тутъ обыкновенно прибгаютъ къ объяснен ію посредствомъ чаръ и порчи. То, что мы называемъ любовью, простолюдинъ н азываетъ порчей, сухотой, которая должна быть напущена. А гд необузданны я, грубыя страсти не могутъ найти удовлетворенія, тамъ он также хотятъ, во чтобы ни стало, достигнуть цли своей; люди бывалые знаютъ, что отговарива ть и убждать тутъ нечего; разсудокъ утраченъ; легче дйствовать посредств омъ суеврія – да притомъ тмъ же путемъ корысть этихъ бывалыхъ людей нах одитъ удовлетвореніе. Но я попрошу также и въ этомъ случа не упускать изъ виду – на всякій случай – дйствіе и вліяніе животнаго магнетизма, кото рый, если хотите, также есть не иное что, какъ особенное названіе общаго на шего невжества. – Настойчивость и сильная, непоколебимая воля и въ этом ъ дл, какъ во многихъ другихъ, не смотря на вс нравственныя препоны, достиг али не рдко цли своей, – а спросите чмъ? Глазами, иногда можетъ быть и рчам и, а главное, именно силою своей воли и ея нравственнымъ вліяніемъ. Если же при этомъ были произносимы таинственныя заклинанія, то они, съ одной сто роны, не будучи въ состояніи вредить длу, съ другой чрезвычайно спорили е го, давъ преданному имъ суевру еще большую силу и ничмъ непоколебимую ув ренность. Безспорно, впрочемъ, что самая большая часть относящихся сюда разсказовъ основаны на жалкомъ суевріи отчаяннаго и растерзаннаго стр астями сердца. Парень влюбился однажды на смерть въ двку, которая, по разсчетамъ родите лей его, не была ему ровней. Малый былъ не глупый, а притомъ и послушный, при выкшій съ измала думать, что выборъ для него хозяйки зависитъ безусловно отъ его родителей и что законъ не велитъ ему мшаться въ это дло; родители скажутъ ему: мы присудили сдлать то и то, а онъ, поклонившись въ ноги, долже нъ отвчать только: власть ваша. Положеніе его становилось ему со дня на де нь несносне; вся душа, вс мысли и чувства его оборотились верхъ дномъ и онъ самъ не могъ съ собою совладать. Онъ убждался разумными доводами, а может ъ быть боле еще строгимъ приказаніемъ родителей, но былъ не въ силахъ пер еломить свою страсть и бродилъ ночи напролетъ, заломавъ руки, не зная, что ему длать. Мудрено ли, что онъ въ душ поврилъ, когда ему сказали, что двка ег о испортила? Мудрено ли, что онъ Богъ всть какъ обрадовался, когда общали н аучить его, какъ снять эту порчу, которая-де приключилась отъ приворотна го зелья или заговора, даннаго ему двкой? Любовь, нсколько грубая, суровая , но тмъ боле неодолимая, и безъ того спорила въ немъ съ ненавистію, или по к райней мр съ безотчетною досадою и местію; онъ подкрпился лишнимъ стакан омъ вина, по совту знающихъ и бывалыхъ людей, и сдлалъ вн себя, чему его нау чили: пошелъ и прибилъ больно бдную двку своими руками. Если побьешь ее хо рошенько, сказали ему, то какъ рукой сыметъ. И подлинно, какъ рукой сняло; п арень хвалился на весь міръ, что онъ сбылъ порчу и теперь здоровъ. Опытные душесловы наши легко объяснятъ себ эту задачу. Вотъ вамъ примръ – не маг истическій, впрочемъ – какъ, по видимому, самое безсмысленное средство, не мене того иногда довольно надежно достигаетъ своей цли. И смшно и жалк о. Не мудрено, впрочемъ, что народъ, склонный вообще къ суевріямъ и объясня ющій все недоступное понятіямъ его постредствомъ своей демонологіи, со стояніе влюбленнаго до безумія не можетъ объяснить себ иначе какъ тмъ же , необыкновеннымъ образомъ. Указаніе на это находимъ мы даже въ народных ъ псняхъ, гд напримръ отчаянный любовникъ говоритъ своей возлюбленной, ч то она ему «раскинула печаль по плечамъ и пустила сухоту по животу!» Вотъ примръ другаго рода: молодой человкъ, безъ памяти влюбившійся въ дв ушку, очень ясно понималъ разсудкомъ своимъ, что она ему, по причинамъ сли шкомъ важнымъ, не можетъ быть четой – хотя и она сама, какъ казалось, безс ознательно отвчала его склонности. Ему долго казалось, что въ безкорыстн ой страсти его нтъ ничего преступнаго, что онъ ничего не хочетъ, не желает ъ, а счастливъ и доволенъ однимъ этимъ чувствомъ. Но пора пришла, обстояте льства также – и съ одной стороны онъ содрогнулся, окинувъ мыслями объе мъ и силу этой страсти и бездну, къ коей она вела, – съ другой, почиталъ вов се несбыточнымъ, невозможнымъ, освободиться отъ нея. Тогда добрые люди о тъ коихъ онъ не могъ утаить своего положенія, видя, что онъ близокъ къ сума збродству и гибели, – сумли настроить разгоряченное воображеніе его на то, чтобы въ отчаяніи искать помощи въ таинствахъ чаръ: «встань на самой з ар, выдь, не умывшись, на восходъ солнца и въ чистомъ пол, натощакъ, умойся р осою съ семи травъ; дошедши до мельницы, спроси у мельника топоръ, сядь на бревно верхомъ, положи на него передъ собою щепку, проговори такой-то заг оворъ, глядя прямо передъ собою на эту щепку, и поднявъ топоръ выше головы при послднемъ слов: „и не быть ей въ ум-помысл моемъ, на ретивомъ сердц, въ б уйной въ головушк, какъ не стростись щеп перерубленной – аминь“, ударь с ильно топоромъ, со всего размаху, перески щепку пополамъ, кинь топоръ влв о отъ себя, а самъ бги безъ оглядки вправо, домой, и крестись дорогой – но н е оглядывайся: станетъ легко. «Что же? Благородная ршимость молодаго чел овка въ этомъ безтолковомъ средств нашла сильную подпору: не вря никоимъ образомъ, при выход изъ дому, чтобы стало силъ человческихъ на подавлені е этой страсти, хотя и былъ убжденъ, что долгъ и честь его требуютъ того – онъ возвратился отъ мельницы веселый, спокойный – на душ было легко: – вслдъ за тмъ онъ возвратилъ двиц полученную отъ нея записку не распечата нною. Такъ сильно былъ онъ убжденъ, что дло кончено, союзъ расторгнутъ – и съ этого дня, объ этой несчастной любви не было боле рчи! Сглазъ, притка или порча отъ сглазу, отъ глаза, недобрый глазъ – есть пов рье довольно общее, не только между всми славянскими, но и весьма многими другими, древними и новыми народами. Мы оставимъ его сюда потому, что оно, по народному поврью, близко къ предыдущему. Уже одна всеобщность распрос траненія этого поврья, должна бы, кажется, остановить всякое торопливое и довременное сужденіе о семъ предмет; хотя всякое образованное обществ о и считаетъ обязанностію издваться гласно надъ такимъ смшнымъ суевріе мъ, – между тмъ какъ втайн многіе искренно ему врятъ, не отдавъ себ въ том ъ никакого отчета. Скажемъ же не обинуясь, что поврье о сглаз, безъ всякаго сомннія, основано на истин; но оно обратилось, отъ преувеличенія и злоупо требленій, въ докучную сказку, какъ солдатъ Яшка, Сашка срая срмяжка, или з наменитое повствованіе о постройк костянаго дома. Безспорно есть изрдк а люди, одаренные какою-то темною, непостижимою для насъ силою и властью, п оражать прикосновеніемъ или даже однимъ взглядомъ своимъ другое, въ изв стномъ отношеніи подчиненное слабйшее существо, дйствовать на весь сос тавъ его, на душу и тло, благотворнымъ или разрушительнымъ образомъ, или п о крайней мр обнаруживать на него временно явно какое либо дйствіе. Извс тно, что ученые назвали это животнымъ магнетизмомъ, месмеризмомъ, и стар ались объяснить намъ, невждамъ, такое необъяснимое явленіе различнымъ и весьма ученымъ образомъ; но, какъ очень трудно объяснить другому то, чего и самъ не понимаешь, – то конецъ концовъ былъ всегда одинъ и тотъ же, то ес ть, что мы видимъ въ природ цлый рядъ однообразныхъ, но до времени необъяс нимыхъ явленій, которыя состоятъ въ сущности въ томъ, что животныя силы д йствуютъ не всегда отдльно въ каждомъ недлимомъ, но иногда также изъ одн ого животнаго, или чрезъ одно животное на другое, въ особенности же через ъ человка. Ученые называютъ это магнетизмомъ, а народъ сглазомъ. Стало бы ть и тутъ опять ученые разногласятъ съ народными поврьями только въ назв аніи, въ способ выраженія, а въ сущности дла они согласны. Какъ бы то ни был о, но если только принять самое явленіе это за быль, а не за сказку, то и повр ье о сглаз и порч, въ сущности своей, основано не на вымысл, а на вліяніи жив ой, или животной, природы. Переходя, однакоже, затмъ собственно къ нашему п редмету, мы безспорно должны согласиться, что описанное явленіе примняе тся къ частнымъ случаямъ безъ всякаго толка и разбора, и отъ этого-то злоу потребленія оно обратилось въ нелпую сказку. Изо ста, а можетъ быть даже и зъ тысячи случаевъ или примровъ, о коихъ каждая баба разскажетъ вамъ со в сею подробностію, едвали найдется одинъ, который боле или мене состоитъ въ связи съ этою таинственною силою природы; вс остальные были, вроятно, с лдствіемъ совсмъ иныхъ причинъ, коихъ простолюдинъ не можетъ, или не хоч етъ доискаться; по этому онъ, въ невжеств своемъ, сваливаетъ все сподрядъ, по удобству и сподручности, на сглазъ и порчу – который же кстати молчит ъ и не отговаривается, а потому и виноватъ. V. Водяной. Водяной, водовикъ или водяникъ, водяной ддушка, водяной чортъ, живетъ на б ольшихъ ркахъ и озерахъ, болотахъ, въ тростникахъ и въ осок, иногда плавае тъ на чурбан или на корчаг; водится въ омутахъ и въ особенности подл мельн ицъ. Это нагой старикъ, весь въ тин, похожій обычаями своими на лшаго, но он ъ не обросъ шерстью, не такъ назойливъ и нердко даже съ нимъ бранится. Онъ ныряетъ и можетъ жить въ вод по цлымъ днямъ, а на берегъ выходитъ только по ночамъ. Впрочемъ, водяной также не везд у насъ извстенъ. Онъ живетъ съ рус алками, даже почитается ихъ большакомъ, тогда какъ лшій всегда живетъ од иноко и кром какого нибудь оборотня, никого изъ собратовъ своихъ около с ебя не терпитъ. О водяномъ трудно собрать подробныя свднія; одинъ только мужикъ разсказывалъ мн объ немъ, какъ очевидецъ, – другіе большею часті ю только знали, что есть гд-то и водяные, но Богъ всть гд. Водяной довольно р обкій старикъ, который смлъ только въ своемъ царств, въ омут, и тамъ, если о серчаетъ, хватаетъ купальщиковъ за ноги и топитъ ихъ, особенно такихъ, ко торые ходятъ купаться безъ креста, или же не въ указанное время, позднею о сенью. Онъ любитъ сома и едва ли не здитъ на немъ; онъ свиваетъ себ иногда и зъ зеленой куги боярскую шапку, обвиваетъ также кугу и тину вокругъ пояс а и пугаетъ скотину на водопо. Если ему вздумается осдлать въ вод быка или корову, то она подъ нимъ подламывается и, увязнувъ, издыхаетъ. Въ тихую, лу нную ночь, онъ иногда, забавляясь, хлопаетъ ладонью звучно по вод и гулъ сл ышенъ на плесу издалеча. Есть поврье, что если ссть у проруба на воловью ко жу и очертиться вокругъ огаркомъ, то водяные, выскочивъ въ полночь изъ пр оруба, подхватываютъ кожу и носятъ сидящаго на ней, куда онъ загадаетъ. Пр и возвращеніи на мсто, надо успть зачурать: чуръ меня! Однажды ребятишки к упались подъ мельницей; когда они уже стали одваться, то кто-то вынырнулъ изъ-подъ воды, закричалъ: скажите дома, что Кузька померъ – и нырнулъ. Реб ятишки пришли домой и повторили отцу въ изб слова эти: тогда вдругъ кто-то съ шумомъ и крикомъ: ай, ай, ай, соскочилъ съ печи и выбжалъ вонъ: это былъ до мовой, а всть пришла ему о комъ-то отъ водянаго. Есть также много разсказов ъ о томъ, что водяной портитъ мельницы и разрываетъ плотины, а знахари выж иваютъ его, высыпая по утреннимъ и вечернимъ зарямъ въ воду по мшку золы. VI. Моряны. Моряны, огняны и втряны есть у другихъ славянскихъ племенъ; но русскіе, ка жется, ничего объ этомъ не знаютъ. Праздникъ Купала и другіе въ честь огня и воды, суть явно остатки язычества и не представляютъ нын, впрочемъ, олиц етворенія своего предмета. Ладъ, Ярило, Чуръ, Авсень, Таусень и проч. сохра нились въ памяти народной почти въ однхъ только псняхъ или поговоркахъ, какъ и дубыня, горыня, полканъ, пыжики и волоты, кащей безсмертный, змй гор ыничъ, Тугаринъ-Змевичъ, яга-баба, кои живутъ только еще въ сказкахъ, или и зрдка поминаются въ древнихъ псняхъ. Народъ почти боле объ нихъ не знает ъ. О баб-яг находимъ боле сказокъ, чмъ о прочихъ, помянутыхъ здсь лицахъ. Он а здитъ или летаетъ по воздуху въ ступ, пестомъ погоняетъ или подпираетъ, помеломъ слдъ заметаетъ. Вообще это созданіе злое, нсколько похоже на вд ьму; баба яга крадетъ дтей, даже стъ ихъ, живетъ въ лсу, въ избушк на курьихъ ножкахъ и проч. Кикимора также мало извстна въ народ и почти только по кличк, разв въ свер ныхъ губерніяхъ, гд ее иногда смшиваютъ съ домовымъ; въ иныхъ мстахъ изъ н ея даже сдлали пугало мужеска пола, тогда какъ это двки-невидимки, загово ренныя кудесниками и живущія въ домахъ, почти какъ домовые. Он прядутъ, вс лухъ проказятъ по ночамъ и нагоняютъ страхъ на людей. Есть поврье, что кик иморы – младенцы, умершіе некрещеными. Плотники присвоили себ очень ло вко власть пускать кикиморъ въ домъ такого хозяина, который не уплатилъ денегъ за срубку дома. Игоша – поврье, еще мене общее и притомъ весьма близкое къ кикиморамъ: ур одецъ, безъ рукъ безъ ногъ, родился и умеръ некрещенымъ; онъ, подъ названіе мъ игоши, проживаетъ то тутъ, то тамъ и проказитъ, какъ кикиморы и домовые, особенно, если кто не хочетъ признать его, невидимку, за домовика, не кладе тъ ему за столомъ ложки и ломтя, не выкинетъ ему изъ окна шапки или рукавиц ъ и проч. Жердяй, отъ жерди – предлинный и претоненькій, шатается иногда ночью по улицамъ, заглядываетъ въ окна, гретъ руки въ труб и пугаетъ людей. Это како й-то жалкій шатунъ, который осужденъ вкъ слоняться по свту безъ толку и до лжности. Объ немъ трудно допроситься смыслу; но едва ли поврье это не въ св язи съ кащеемъ безсмертнымъ, котораго, можетъ быть, тутъ или тамъ пожалов али въ жердяи. Чтобы избавиться отъ всхъ этихъ нечистыхъ, народъ прибгае тъ къ посту и молитв, къ богоявленной вод, къ свчк, взятой въ пятницу со стр астей, которою коптятъ крестъ на притолк въ дверяхъ; полагаютъ также, воо бще, что не должно ставить ворота на полночь, на сверъ, иначе всякая чертов щина выживетъ изъ дома. VII. Оборотень. Оборотень, – на Украйн вовкулака – какой-то недобрый духъ, который мече тся иногда человку подъ ноги, или поперекъ дороги, какъ предвстникъ бды. О тъ него крестятся и отплевываются. Онъ никогда не является иначе, какъ на лету, на бгу, и то мелькомъ, на одно мгновеніе, что едва только успешь его за мтить; иногда съ кошачьимъ или другимъ крикомъ и воемъ, иногда же онъ молч а подкатывается клубкомъ, клочкомъ сна, комомъ снга, овчиной и проч. Оборо тень перекидывается, измняя видъ свой, во что вздумаетъ, и для этого обыкн овенно ударится напередъ объ земь; онъ перекидывается въ кошку, въ собак у, въ сову, птуха, ежа, даже въ клубокъ нитокъ, въ кучу пакли и въ камень, въ ко пну сна и проч. Изрдка въ лсу встрчаешь его страшнымъ звремъ или чудовище мъ; но всегда только мелькомъ, потому онъ никогда не дастъ разсмотрть себ я путемъ. Нердко онъ мгновенно, въ глазахъ испуганнаго на смерть прохожа го, оборачивается нсколько разъ то въ то, то въ другое, исчезая подъ пнемъ или кустомъ, или на ровномъ мст, на перекрестк. Днемъ очень рдко удается ег о увидть, но уже въ сумерки онъ начинаетъ проказить и гуляетъ всю ночь нап ролетъ. Перекидываясь или пропадая внезапно вовсе онъ обыкновенно мече тся, словно камень изъ-за угла, со страннымъ крикомъ, мимо людей. Нкоторые увряютъ, что онъ-то есть коровья смерть, чума, и что онъ въ этомъ случа самъ оборачивается въ корову, обыкновенно черную, которая гуляетъ со стадомъ , подъ видомъ приблуды или пришатившейся, и напускаетъ порчу на скотъ. Ест ь также поврье, будто оборотень дитя, умершее некрещеннымъ, или какой-то в роотступникъ, коего душа нигд на томъ свт не принимается, а здсь гуляетъ и проказитъ по невол. Въ нкоторыхъ мстахъ, на свер, оборотня называютъ кики морой; вдьм и домовому иногда приписываютъ также свойства оборотня. Изъ всего этого видно, что если мужикъ видлъ что нибудь въ сумерки или ночью и самъ не знаетъ что, – то это безспорно былъ оборотень. VIII. Русалка. Русалка – также чертовка, или шутовка, или водява, что означаетъ почти то же, потому что тутъ у мужиковъ говорится именно взамнъ недобраго слова ч ортъ. Русалка почти отовсюду вытснена людьми; а она любитъ пустыя и глухі я воды. Нигд почти не найдете вы теперь такого мста, гд бы, съ вдома жителей, по-нын водились русалки; или он были тутъ когда-то и перевелись, или вамъ у кажутъ, во всякомъ мст, на другое – а тутъ-де нтъ ихъ. На Украйн ихъ считают ъ двочками, умершими безъ крещенія; въ другихъ мстахъ полагаютъ, что кажд ая утопленница можетъ обратиться въ русалку, если покойница была такова при жизни; или когда двка утонула, купаясь безъ креста, причемъ полагаютъ, что ее утащилъ водяной; опять иные считаютъ русалокъ вовсе не людскаго п околнія, а нечистыми духами или даже просто навожденіемъ діавольскимъ. Н а юг у насъ русалка вообще не зла, а боле шаловлива; напротивъ велико-русск ая русалка или шутовка, особенно же сверная, гд она и называется не русалк ой, а просто чертовкой, злая, опасная баба и страшная непріятельница чело вческаго рода. При такомъ понятіи о нихъ, ихъ представляютъ иногда безоб разными; но вообще русалки большею частію молоды, стройны, соблазнительн о хороши: он ходятъ нагія, или въ блыхъ сорочкахъ, но безъ пояса, съ распуще нными волосами, зелеными, какъ иные утверждаютъ; живутъ дружно, общества ми, витаютъ подъ водой, но выходятъ и на берегъ; рзвятся, поютъ, шалятъ, хохо чутъ, качаются на ближнихъ деревьяхъ, вьютъ плетеницы изъ цвтовъ и украш аются ими, и если залучатъ къ себ живаго человка, котораго стараются зама нить всми средствами, то щекочутъ его, для потхи своей, до смерти. Иные утв ерждаютъ, что у русалокъ между перстовъ есть перепонка какъ у гуся; другі е даже, что у нея, вмсто ногъ, раздвоенный рыбій хвостъ. Он манятъ къ себ про хожаго, если онъ ночью подойдетъ къ нимъ – днемъ он почти не выходятъ – иногда гоняются за нимъ, но далеко отъ берега рки или озера не отходятъ, по тому что боятся обсохнуть. Если при русалк есть гребень, то она можетъ зат опить и сухое мсто: докол она чешетъ мокрые волосы, дотол съ нея все будетъ струиться вода; если же на русалк и волоса обсохнутъ, то она умираетъ. Слд ы этихъ шаловливыхъ подружекъ остаются изрдка на мокромъ песку; но это м ожно толькой видть, заставъ ихъ врасплохъ: въ противномъ случа он переры ваютъ песокъ и заглаживаютъ слды свои. Гд врятъ въ водянаго, тамъ считают ъ его атаманомъ русалокъ. Но он, бдненькія, очень скучаютъ безъ мужчинъ и в с ихъ зати клонятся къ тому, чтобы залучить человка и защекотать его на см ерть. Сказываютъ, что он иногда отъ скуки перенимаютъ заночевавшее на во д стадо гусей и завертываютъ имъ на спин, какъ шаловливые школьники, одно крыло за другое, такъ что птица не можетъ сама расправить крыльевъ; он же, сидя въ омутахъ, путаютъ у рыбаковъ сти, выворачиваютъ мотню и скатывают ъ ихъ съ рчной травой. Вообще, полная власть шаловливымъ русалкамъ дана в о время русальной недли, которая слдуетъ за Троицынымъ днемъ и до заговн ья. Первое воскресенье за Троицей также называется русальнымъ. Это время , по народному мннію, самое опасное, такъ что боятся выходить къ водамъ и д аже въ лса. Кажется, несправедливо – какъ иные полагаютъ – будто русалк и хозяйничаютъ до Петрова дня и будто он, по народному мннію, двочки лтъ се ми: этихъ поврьевъ я не встрчалъ нигд. На юг, русалка взрослая двушка, крас авица; на свер, чертовка стара, или среднихъ лтъ и страшна собой. На Украйн, впродолженіе клечальной недли, есть разныя игры въ честь русалкамъ, кои въ это время бгаютъ далече въ лса и поля, топчутъ хлбъ, кричатъ, хлопаютъ в ъ ладоши и проч. Г. Сахаровъ напечаталъ псни русалокъ, безсмысленныя слов а или звуки, отзывающіяся украинскимъ или блорусскимъ нарчіемъ. IX. Вдьма. Вдьма извстна, я думаю, всякому, хотя она и водится собственно на Украйн, а Лысая гора, подъ Кіевомъ, служитъ сборищемъ всхъ вдьмъ, кои тутъ по ночамъ отправляютъ свой шабашъ. Вдьма тмъ разнится отъ всхъ предъидущихъ бласн ословныхъ лицъ, что она живетъ между людьми и, ничмъ не отличаясь днемъ от ъ обыкновенныхъ бабъ или старыхъ двокъ, кром небольшаго хвостика, ночью расчесываетъ волосы, надваетъ блую рубашку, и въ этомъ наряд, верхомъ на п омел, вник или ухват, отправляется черезъ трубу на вольный свтъ, либо по во здуху, либо до Лысой горы, либо доить или портить чужихъ коровъ, портить мо лодцовъ, двокъ и проч. Вдьма всегда злодйка и добра никогда и никому не дла етъ. Она въ связи съ нечистой силой, для чего варитъ травы и снадобья въ го ршк, держитъ черную кошку и чернаго птуха; желая оборотиться во что либо, о на кувыркается черезъ 12 ножей. Вдьма не только выдаиваетъ коровъ, но даже, воткнувъ ножъ въ соху, цдитъ изъ нея молоко, а хозяйская корова его теряет ъ. Если сорока стрекочетъ, то беременной женщин выходить къ ней не должно: это вдьма, которая испортитъ, или даже выкрадетъ изъ утробы ребенка. Изъ э того слдуетъ, что вдьма перекидывается также въ сороку, и, можетъ быть, отъ этого сорока противна домовому, для чего и подвшивается въ конюшн. Вдьм, д ля проказъ ея, необходимы: ножъ, шалфей, рута, шкура, кровь и когти черной ко шки, убитой на перекрестк, иногда также и трава тирличъ. Вдьма варитъ зель е ночью въ горшк и, ухвативъ помело, уносится съ дымомъ въ трубу. Вдьма ино гда крадетъ мсяцъ съ неба, если его неожиданно заволакиваетъ тучами или случится затмніе; она крадетъ дожди, унося ихъ въ мшк или въ завязанномъ г оршк; крадетъ росу, посылаетъ градъ и бурю и проч. Есть на Украйн преданіе, взятое, какъ говорятъ, изъ актовъ: злая и пьяная баба, поссорившись съ сосд кой, пришла въ судъ и объявила, что та украла росу. По справк оказалось, что наканун росы точно не было, и что обвиняемая должна быть вдьма. Ее сожгли. Проспавшись, баба пришла въ судъ каяться, что поклепала на сосдку, а судьи , услышавъ это, пожали плечами и ударили объ полы руками, сказавъ: отъ тоби разъ! Вдьм удается иногда осдлать человка, и онъ, увлекаемый чарами ея, везетъ е е на себ черезъ трубу и возитъ по свту до упаду. Есть и обратные примры, то е сть, что осторожный и знающій человкъ вызжалъ на вдьм, какъ мы видимъ изъ р азсказовъ Гоголя. Все это приближаетъ вдьму къ разряду знахарокъ, вороже й и колдунов, давая ей иное значеніе, чмъ поврьями дано прочимъ баснослов нымъ лицамъ. Вдьма есть олицетворенное понятіе о злой и мстительной стар ух, и злыя бабы пользуются суевріемъ людей. Много было примровъ, что вмсто мнимой вдьмы ловили злую сосдку на томъ, какъ она перевязываетъ вымя у ко ровы волоскомъ, или выходитъ ночью въ одной рубах, безъ опояски, босикомъ, распустивъ космы, пугать, съ какимъ либо намреніемъ, суеврныхъ. Много стр ашнаго разсказываютъ о послднемъ смертномъ час вдьмъ, и въ этомъ отношен іи, он также сравниваются со знахарями и кудесниками: душа не можетъ разс таться съ тломъ, и знающіе люди принимаютъ тутъ различныя мры – вынимаю тъ доску изъ потолка, раскрываютъ уголъ крыши. Есть также поврье, что вдьм ы встаютъ и бродятъ посл смерти, какъ и колдуны; что вдьму можно приковать къ мсту, притянувъ тнь ея гвоздемъ; что ее должно бить наотмашъ, т. е. отъ се бя, оборотивъ ладонь, и наконецъ поврье смшиваетъ вдьмъ иногда съ упырям и, извстными исключительно на Украйн и у южныхъ славянъ, и говорятъ, что вд ьмы также по смерти сосутъ кровь изъ людей или животныхъ и этимъ ихъ моря тъ. Для этого съ ними поступаютъ также, какъ съ колдунами: перевертываютъ въ могил ничкомъ и пробиваютъ насквозь осиновымъ коломъ между лопатокъ. Вдьму отчасти смшиваютъ также съ вовкулаками или оборотнями, разсказыв ая, что она иногда подкатывается подъ ноги клубкомъ, или перекидывается въ собаку, волка, свинью, сороку, даже въ копну сна. Вдьмы же и сами портятъ л юдей и длаютъ изъ нихъ оборотней. Есть разсказы о томъ, что, снимая шкуру с ъ убитой волчицы или съ медвдицы, къ общему изумленію людей, находили не в олчью тушу, а бабу въ сарафан, или въ юпк и запаск. Если найти черную кошку, б езъ единаго благо волоска, сварить ее и выбрать вс кости, то можно найти ко сть-невидимку, которая служитъ вдьм: сядь противъ зеркала и клади сподря дъ вс косточки поперемнно въ ротъ; какъ попадешь на невидимку, такъ и самъ исчезнешь въ зеркал. Иные велятъ вмсто этого просто варить кости черной кошки по ночамъ, покуда вс истаятъ, а одна только невидимка останется. Извстны неистовства, которыя въ прежнія времена происходили по случаю о бвиненія какой либо бабы въ томъ, что она вдьма; это въ особенности случал ось въ южной Руси. Нтъ той нелпицы, какую бы не придумывали люди, отъ злобы, глупости, съ отчаянья или съ хитрымъ умысломъ, для искорененія вдьмъ и дл я исправленія настроенныхъ ими бдъ. Встарину народъ врилъ, что вдьмы, или другаго рода колдуньи могутъ держать обиліе, т. е. заключать въ себ и хран ить огромные запасы денегъ, жита и даже зврковъ, доставлявшихъ промышлен никамъ богатый пушной товаръ; на Украйн подобное суевріе встрчается ино гда понын, въ особенности же относительно дождей и урожая. Трава чернобыльникъ, по народному поврью, противна вдьмамъ и охраняетъ о тъ нихъ дворъ и домъ. Общее и единогласное поврье утверждаетъ, что въ Москв нтъ сорокъ. По этом у поводу ходитъ много разныхъ преданій: говорятъ, что сорока выдала бояр ина Кучку, убитаго въ лсу на томъ мст, гд теперь Москва, и что сорока за это п роклята была умирающимъ; другіе разсказываютъ, что митрополитъ св. Алекс ій запретилъ сорокамъ летать на Москву, потому именно, что подъ видомъ со рокъ залетали туда вдьмы; и наконецъ, есть преданіе, будто он прокляты за т о, что у одного благочестиваго мужа унесли съ окна послдній кусокъ сыра, к оторымъ онъ питался. Таинственныя псни вдьмъ, состоящія изъ вымышленныхъ, безсмысленныхъ сл овъ, находятся въ извстномъ изданіи г. Сахарова. На Украйн же переходитъ п о преданію счетъ, будто бы употребляемый вдьмами: одіонъ, другіанъ, тройч анъ, черичанъ, подонъ, лодонъ, сукманъ, дукманъ, левурда, дыкса; одино, попин о, двикикиры, хайнамъ, дайнамъ, сповелось, сподалось, рыбчинъ, дыбчинъ, кле къ. X. Порчи и заговоры. Если мы затмъ, независимо отъ сказаннаго, разберемъ нкоторыя поврья о по рч и сглаз, то найдемъ, что они принадлежатъ вовсе къ иному разряду, и имен но, къ поврьямъ, гд, какъ объяснено было выше, полезный обычай усвоилъ себ силу закона, посредствомъ небольшаго подлога. Напримръ: новорожденное дитя безъ всякаго сомннія должно держать перво е время въ тепл, кутать и сколько можно оберегать отъ простуды; существо э то еще не окрпло; оно должно еще научаться дышать воздухомъ и вообще вита ть въ немъ. Но такой совтъ не всякимъ будетъ принятъ; ничего, авось и небос ь – у насъ великое дло. Что же придумали искони старики или старухи? Они р шили, что ребенка до шести недль нельзя выносить, ни показывать посторон нему, иначе-де его тотчасъ сглазятъ. Это значитъ, другими словами: дайте но ворожденному покой, не развертывайте, не раскрывайте, не тормошите и не т аскайте его по комнатамъ, а накрывайте слегка совсмъ, и съ головою. Вотъ др угой подобный случай: не хвалите ребенка – сглазите. Неумстная похвала, изъ одной только вжливости къ родителямъ, безспорно, балуетъ ребенка; чт обы хозяину разъ навсегда избавиться отъ нея, а съ другой стороны уволит ь отъ этого и гостя, не совсмъ глупо придумали настращать об стороны сгла зомъ. Средства, употребляемыя знахарями отъ сглазу или порчи, относятся больш ею частію къ разряду тхъ поврьевъ, гд человкъ придумываетъ что нибудь, ли шь бы въ бд не оставаться празднымъ и ускокоить совсть свою поданіемъ мн имой помощи. Прикусить себ языкъ, показать кукишъ, сплевывать запросто и ли въ важныхъ случаяхъ, съ особыми обрядами, слизывать по три раза и сплев ывать, нашептывать, прямо или съ воды, которою велятъ умываться или даютъ ее пить, надвать блье на-изнанку, утаивать настоящее имя ребенка, называя его другимъ, подкуривать волосомъ, переливать воду на уголь и соль, отчит ывать заговоромъ и пр., – во всемъ этомъ мы не можемъ найти никакого смыс ла, если не допустить тутъ, и то въ весьма рдкихъ и сомнительныхъ случаяхъ , дйствіе той же таинственной силы, которая могла произвести самую порчу. Вспомните, однако же, что безсмысленное, въ глазахъ просвщенныхъ сослові й, нашептываніе на воду, которой долженъ испить недужный, въ сущности бли зко подходитъ къ магнетизированію воды, посредствомъ придыханія, чему б ольшая часть ученыхъ и образованныхъ врачей врятъ, приписывая такой вод различныя, а иногда и цлебныя, свойства. Относительно порчи вообще, уроки, извода, изуроченья, притки – должно ск азать, что простолюдинъ всякое необыкновенное для него явленіе надъ чел овкомъ, какъ напр., падучую болзнь, пляску св. Вита, параличи разныхъ родов ъ, косноязыкіе, дрожаніе членовъ, малоуміе, нмоту и пр., называетъ порчей и ли изуроченьемъ. Не зная причины такихъ припадковъ, не постигая ихъ и оты скивая, по природному побужденію, ключъ къ загадк, народъ все это приписы ваетъ вліянію злыхъ духовъ или злыхъ людей. Но поврье, что въ человка запо лзаютъ иногда гадины, зми, лягушки, жабы – поврье это, какъ въ послднее вр емя дознано вполн положительными и нисколько несомнительными опытами, не есть суевріе, а основано на довольно рдкихъ, истинныхъ случаяхъ. Я имлъ случай наблюдать сходное съ этимъ явленіе: солдатъ проглотилъ дв или три піявки, напившись ночью изъ какой-то лужи, и эти животныя спокойно жили, в роятно, въ желудк человка, нсколько недль, покуда ихъ не извели ложкою сол и, и ихъ выкинуло рвотой. Нсколько лтъ тому, не говоря о множеств другихъ п римровъ, въ Ораніенбаумскомъ госпитал пользовали человка, наблюдая за н имъ строжайшимъ образомъ, и болзнь кончилась тмъ, что его, въ присутствіи постороннихъ свидтелей, вырвало змей, которая, вроятно, до сего дня сохра няется въ спирт; весьма недавно въ Кіевской губерніи одинъ жидъ, напивши сь болотной воды, сталъ чувствовать различные припадки, впродолженіе нс колькихъ мсяцевъ; страшную боль въ живот, движеніе, царапанье въ желудк и пр., а между тмъ животъ вздувало. Наконецъ, отъ постояннаго употребленія п ростокваши и скипидара, въ теченіе трехъ мсяцевъ вышло рвотой 35 лягушекъ, разной величины и всхъ возрастовъ; свидтелей было при этомъ много, неодн ократно, и между прочимъ самъ врачъ. Лягушки принадлежали къ одному обык новенному виду, но отличались блдностью и нжностью кожи. Заговоръ отъ крови, отъ поруба, или врне, отъ кровотеченія, по моему мннію, объясняется всего проще тмъ, что почти всякое кровотеченіе изъ кровяной (не боевой) жилы, изо всхъ подкожныхъ и вообще мелкихъ сосудовъ, останавли вается черезъ нсколько времени самою природою, и что это именно длается тогда, когда на рану ляжетъ кровяная печенка, а подъ нею клейкая пасока, ко торая, сгустившись, затянетъ всю поверхность раны. Опасно только кровоте ченіе изъ разрзанныхъ крупныхъ боевыхъ сосудовъ, кои вообще лежатъ дово льно глубоко и потому рдко подвергаются такому насилію. Изъ нихъ алая кр овь брызжетъ перемежающеюся струей, согласно съ ударами сердца. Кто не з наетъ этого во всей подробности, у кого нтъ въ этомъ дл достаточной опытн ости и врнаго взгляда – тотъ въ испуг готовъ врить, что каждая рана угрож аетъ смертельнымъ кровотеченіемъ, а потому онъ и готовъ приписать чудес ному средству обыкновенную и естественную остановку крови. На это можно только возразить, что многіе, свдущіе и опытные люди, хотя можетъ быть и не гласно, утверждаютъ, будто они сами были свидтелями успшнаго заговора кр ови; но мы все-таки еще въ прав, вполн довряя ихъ добросовстности, не довря ть однако же ихъ опытности и врности взгляда. Впрочемъ, если допустить, чт о глазъ, придыханіе, извстное движеніе рукъ или пальцевъ и сильная воля ч еловка могутъ возмутить равновсіе или вообще направленіе жизненныхъ с илъ другаго, то не вижу, почему бы считать положительной сказкой примнен іе магнетизма и къ этому частному случаю, т. е. къ кровотеченію? Я не утверж даю, чтобы это было такъ; я даже думаю, что нужно еще много добросовстныхъ и весьма затруднительныхъ розысканій на дл, для ршенія этого вопроса; но я предостерегаю только отъ лжепросвщеннаго отрицанія всезнайки, котор ое всегда и во всякомъ случа вредно. Не врю, покуда меня не убдятъ; но самую возможность отрицать не смю. Я съ крайнею недоврчивостью буду слдить за дйствіями знахаря, заговаривающаго кровь; но не мене того, буду наблюдат ь и розыскивать, полагая, что предметъ этотъ достоинъ вниманія и розыска нія. Есть также поврье, что при сильномъ теченіи изъ носу, должно взять замкну тый висячій замокъ и дать крови капать сквозь дужку: кровь должна остано виться. Это, вроятно, придумано, чтобы успокоить человка, дать ему боле тер пнья, давъ забаву въ руку, и усадить спокойно на одно мсто. Другіе совтуютъ , вмсто того, взять въ каждую руку по ключу и по куску млу и стиснуть кулаки; или подсунуть кусочекъ бумажки, или дробинку подъ языкъ и проч. Кажется, в се это придумано для того, чтобы не быть въ это время безъ дла и безъ совта, а подать хотя мнимую помощь; равно и для того, чтобы угомонить человка и ус покоить его. При кровотеченіи изъ носу, длаютъ также слдующее: рукою прот ивной стороны, изъ которой ноздри идетъ кровь, достаютъ, подъ локоть друг ой руки, поднятой къ верху, мочку уха; вскор, какъ увряютъ, кровь останавли вается. Само собою разумется, что вс средства эти тогда только могли бы бы ть признаны дльными, если бы они, при опасныхъ или продолжительныхъ кров отеченіяхъ, оказались дйствительными, въ чемъ конечно нельзя не усомнит ься. На заводахъ уральскихъ есть особый способъ заговаривать кровь, если во в ремя работъ кто нибудь по неосторожности бываетъ сильно раненъ. Способъ этотъ относится до извстныхъ во всей Европ симпатическихъ средствъ, о ко ихъ частію будетъ говориться ниже, а частію уже говорилось выше. Если кто порубится или поржется сильно при работ, то на заводахъ есть для этого та къ называемая «тряпка»: это простая, блая ветошка, напоенная растворами нашатыря; ее немедленно приносятъ, напояютъ кровью изъ раны и просушиваю тъ исподоволь у горна или печи, на огн. Какъ тряпка высохнетъ, такъ, говоря тъ, и кровь должна остановиться. При этомъ наблюдаютъ только, чтобы сушит ь тряпку не круто, чтобъ съ нея паръ не валилъ: иначе-де рана будетъ болть, р азсорится. По случаю этого станнообразнаго средства, нельзя не вспомнить поврья на шихъ предковъ, которое творило разныя чудеса и чары надъ человкомъ, поср едствомъ крови его, волосъ, или другихъ частей. На этомъ основано и у насъ поврье, особенно въ простонародьи, чтобы волосъ своихъ никогда и никому не давать и даже на память не посылать. Волосы эти, какъ говорятъ въ народ, могутъ-де попасться во всякія руки. Иные даже собираютъ во всю свою жизнь тщательно остриженные волосы и ногти, съ тмъ, чтобы ихъ взять съ собою въ г робъ, считая необходимымъ имть все принадлежащее къ тлу при себ; иначе по требуется въ томъ отчетъ. Суеврные раскольники длаютъ это и съ другою, ещ е боле безсмысленною цлію, о коей будетъ говориться въ своемъ мст. Врачи п режнихъ временъ предостерегали, не ставить кровь, посл кровопусканія, на печку, или на лежанку, утверждая, что тогда жаръ или воспаленіе въ больном ъ усилится. Я впрочемъ и нын зналъ образованнаго и опытнаго врача, которы й былъ того же мннія и уврялъ, что длалъ неоднократно опыты, которые его въ истин этого дла вполн убдили. Понын извстнымъ и общепринятымъ законамъ природы, все это ни съ чмъ не вяжется и не можетъ быть допущено. Въ наше вре мя кудесничество этого рода также извстно кой-гд въ народ, и именно въ све рныхъ губерніяхъ: Архангельской, Вологодской, Олонецкой, Пермской, Вятск ой; оно едва ли не перешло къ намъ отъ Чуди, отъ финскихъ племенъ, кои сами в ъ теченіе вковъ обрусли. Тамъ безпрестанно слышишь о чудесахъ, о порч, по з лоб или мести, посредствомъ клока остриженныхъ волосъ или чаръ надъ подн ятымъ съ земли слдомъ человка или надъ частицею крови его. Близко къ тому поврье, или врне суевріе, заключается въ залом или закрут х лба на корню. Эту штуку злаго знахаря, длаемую изъ мести, не должно смшиват ь съ заломомъ травы, для заговора червей, о чемъ уже говорено было на своем ъ мст. Злой знахарь беретъ въ руку горсть стеблей хлбныхъ и, произнося зак лятіе на хозяина этой нивы, ломаетъ хлбъ въ правую сторону, а закручивает ъ его въ лвую. Обыкновенно въ самомъ узл залома находятъ немного золы, кот орая берется изъ печи того же хозяина; иногда кладутъ подъ закрутъ, кром з олы, также соль, землю съ кладбища, яичную скорлупу, распаренныя хлбныя зе рна, уголь. Закрутъ можетъ быть разведенъ, по суеврью народа, только хорош имъ знахаремъ; въ противномъ случа хозяина нивы постигнетъ всякое бдств іе: домовины вымрутъ, домъ сгоритъ, скотъ падетъ и проч. Въ особенности опа сно, по мннію народа, сорвать или скосить закрутъ; если его недосмотрятъ в о время и это сдлается, то бда не отвратима. Мн самому случалось успокоива ть мужика, на нив коего сдланъ былъ закрутъ; я взялъ на себя развести его, у вривъ испуганнаго мужика, что знаю это дло хорошо, а когда я вырвалъ весь к устикъ и зарылъ въ землю золу, уголь и соль, то все кончилось благополучно . Если не кому развести закрута, то осторожные хозяева обжинаютъ его. Заговоры отъ ружья, отъ орудія вообще не могутъ заключать въ себ никаког о смысла. У стрлковъ, ловцовъ, у охотниковъ есть однакоже, какъ у всехъ про мышленниковъ, особаго рода пріемы и поврья, кои довольно трудно изслдова ть, потому что сущность ихъ обыкновенно скрываестя подъ какимъ нибудь га ерствомъ. Травой Адамова голова окуриваютъ, въ Великій четвертокъ, силки и сти, коими ловятъ птицъ и самое ружье окуриваютъ травою клюквы (или колю ки), увряя, что оно тогда не боится заговора или порчи. Капканы вытираютъ д егтемъ или конскимъ навозомъ, съ разными наговорами – и если въ этомъ по шептываніи нельзя признать толка, то навозъ и деготь безспорно служатъ к ъ тому, чтобы зврь не причулъ человческаго духа. Не только простолюдины, н о люди образованные разсказываютъ иногда, какъ очевидцы, престранныя ве щи, близкія къ предмету настоящаго нашего разсужденія; напримръ: у одног о грека землепроходца, путешествовавшаго, по словамъ его ко Св. мстамъ, бы ла какая-то ладонка, спасавшая отъ всякой пули. Надвъ на себя, онъ вызывалъ присутствующихъ офицеровъ стрлять по немъ; а когда никто на это не согла сился, то онъ надлъ ладонку на лошадь, просилъ стрлять по ней и отвчалъ хоз яину цну лошади. И на это не согласились, а избрали жертвою птуха. Затмъ, пт уха привязали и сдлали по немъ, почти въ упоръ ружья, около десятка или бол е выстрловъ дробью и пулей: птухъ вскрикивалъ, подлеталъ, метался, но на не мъ не было крови; онъ издохъ уже въ слдующую ночь, а ощипавъ его, нашли, что о нъ весь покрытъ сине-багровыми рубцами. Охотники и промышленники въ Сибири, въ особенности на выздахъ, боятся не доброй встрчи. Если кто, не пожелавъ охотнику добра, проговоритъ встртив ъ его: детъ попъ, не стрлецъ – несетъ крестъ, не ружье, – то уже никакой уд ачи на промысл не будетъ. Поэтому тамъ всегда вызжаютъ тайкомъ, до свту, и прячутъ ружье. Самъ скажи о томъ, что ружье бываетъ съ чортикомъ; это значи тъ, какъ станешь цлиться, такъ нечистый стоитъ прямо передъ тобой и держи тъ утку за крылья, растопыривъ ихъ врозь; выстрлишь, убьешь – онъ броситъ и пойдетъ себ своимъ путемъ. Вообще заговоръ отъ ружья бываетъ различны й; одинъ спасетъ человка отъ всякаго оружія, другой портитъ извстное ору жіе, лишаетъ только то или другое оружіе средства вредить, длаетъ его нег однымъ. Въ числ множества разсказовъ объ этомъ предмет, находимъ между п рочимъ также объясненіе, для чего заговоры эти такъ многословны; нкто за говорился отъ ружья, отъ пули свинцовой, мдной, желзной, чугунной, стально й, крылатой, пернатой – а отъ серебряной и золотой позабылъ, что узнали, д а и убили его серебряной пулькой. Излишне кажется упоминать здсь, что заг оворъ ружья или пистолета фигляровъ состоитъ въ томъ, что они искусно по дмниваютъ оружіе, или вынимаютъ изъ него зарядъ. Если также поврье, что от ъ пули, облпленной воскомъ, никто заговориться не можетъ. Заговоръ змй, вроятно, объясняется тмъ, что сказано объ этомъ выше, если то лько справедливо, что сила ясеневаго дерева, листа, коры и золы дйствуетъ описаннымъ образомъ на змю. Если это такъ, то едва ли это средство не может ъ служить намекомъ на ршеніе загадки, относительно нкоторыхъ другихъ; он точно послушались его и прыгали со всхъ сторонъ въ миску. Но этотъ ларчик ъ открывается очень просто и всякій можетъ сдлать тоже: чувствуя издали теплоту, блохи полагаютъ, что это должно быть животное, спшатъ со всхъ ног ъ на него взобраться и попадаютъ въ просакъ. Это для нихъ хорошая ловушка. Заговоръ и нашептываніе употребительны при вывихахъ, переломахъ и мног ихъ болзняхъ. Тутъ также досел еще вовсе ничего не изслдовано, въ какихъ с лучаяхъ это только обманъ съ одной стороны, а легковрное воображеніе съ другой, и въ какихъ случаяхъ кроется что нибудь боле: т. е. дйствительное в ліяніе физическихъ или животныхъ силъ. Это такое дло, которое уже явно см шивается съ народнымъ врачеваніемъ и потому только косвенно касается н ашего предмета. Но весьма не рдко мы находимъ, подъ видомъ и названіемъ за говора отъ болзни, врачебныя средства, коимъ народъ охотне вритъ подъ та инственной личиной заговора: напримръ, отъ криковъ младенцевъ, должно вы тряхнуть изъ маковки вс зерна, налить туда теплой воды, взять ребенка, отн ести его на чердакъ, подъ насстъ, гд сидятъ куры, нашептать заговоръ, перев ернуть ребенка черезъ голову, воротиться и дать выпить воду. Явно, что здс ь ребенку дается легонькій сонный напитокъ; а чтобы онъ не перестоялся и не сдлался слишкомъ крпкимъ, то придумали опредлить время прогулкой на ч ердакъ, подъ насстъ и обратно. Собственно отъ вывиховъ и переломовъ коне чно подобныя штуки представляютъ самую ненадежную помощь – и если съ з аговоромъ не соединяется работа костоправа, что не рдко бываетъ – то на шептыванія эти приносятъ конечно много вреда, оставляя людей безъ помощ и или устраняя всякое разумное пособіе. Заговоры отъ зубной боли принадлежатъ къ числу весьма распространенны хъ и находятъ много заступниковъ, кои, по словамъ ихъ, столько разъ на себ испытали силу ихъ, что готовы положить за правду эту голову на плаху. Скаж емъ то же, что о такъ называемыхъ симпатическихъ средствахъ вообще: если тутъ кроется что нибудь, то ученые наши объяснятъ это современемъ, причи сливъ сія явленія къ животному магнетизму. Я бывалъ свидтелемъ тому, как ъ заговоренная бумажка, или нашептываніе, или наложеніе руки на щеку мгн овенно укрощали боль; но собственно на меня это не дйствовало и жестокая зубная боль продолжалась. Бабы говорятъ, что если кто разувается, всегда начиная съ лвой ноги, то у него никогда не будутъ болть зубы; цлый рядъ под обныхъ поврьевъ помщенъ нами, ниже въ разрядъ шуточныхъ. Къ числу средст въ, кои даются отъ зубной боли съ наговорами, но помогаютъ иногда по естес твеннымъ причинамъ, прнадлежитъ слдующее: положить на больной зубъ два о брубка круглаго корешка или прутикъ обыкновеннаго корня дикой земляни ки, и держать ихъ стиснувъ легонько зубы, чтобы палочки лежали одна на дру гой и не перекатывались. Усиліе это и однообразное напряженіе нердко дос тавляютъ скорое облегченіе. Иные врятъ что должно задушить крота двумя п альцами, или же вымазать пальцы кровью чернаго крота, чтобы пріобрсти си лу исцлять зубную боль однимъ прикосновеніемъ руки. По опытамъ моимъ, эт о не подтвердилось. Заговоры разнаго рода на пчелъ, относятся до, такъ называемаго, пчелинаг о знахарства, изложеннаго довольно подробно у Сахарова. Но объ одномъ пр едмет можно бы написать цлую книгу, въ коей дльныя замчанія, основанныя н а многолтнемъ опыт, но укутанныя въ таинственные и суеврные обряды, пута лись бы поперемнно съ затйливыми или вовсе глупыми вымыслами празднаго воображенія. Есть, между прочимъ, поврье даже о томъ, что можно длать пчелъ , наклавъ всякой всячины въ закупоренную бочку и поставивъ ее, съ извстны ми обрядами, на зиму въ омшеникъ. Весьма близки, по значенію своему, къ заговорамъ, а часто вовсе съ ними сли ваются, и притомъ не боле ихъ изслдованы, такъ называемыя симпатическія средства. Сюда же принадлежатъ подвски, привски, подвязки, талисманы, аму леты, ладонки и проч. Суевріе объ особенномъ значеніи и сил каждаго изъ са моцвтныхъ камней перешло къ намъ съ Востока, изъ области поэзіи. Конечно, не можетъ настоять въ томъ никакого сомннія, что большая часть поврій эт ого разряда также пусты и вздорны, какъ мнимое волшебное дйствіе самоцвт ныхъ камней; но съ другой стороны, нельзя произнести приговоръ этотъ над ъ всми сюда относящимися поврьями, хотя мы и не всегда находимъ удовлетв орительное объясненіе загадки. Нкоторыя изъ сихъ средствъ только по стр анности своей и причудливому способу употребленія принадлежатъ, съ вид у, къ симпатическимъ средствамъ, между тмъ какъ самое ихъ дйствіе основы вается на давно извстныхъ законахъ природы. Такъ, напримръ, повязки на ру кахъ и ногахъ, отъ лихорадки не только признаны дйствительными, но даже у потребляются иногда врачами. Помощь ихъ основана, повидимому, на законах ъ обращенія крови: повязки на рукахъ и ногахъ останавливаютъ возвратъ кр ови къ сердцу черезъ поверхностные кровеныя жилы (вены), и кровь не можетъ скопляться, во время озноба, во внутренностяхъ, отчего и происходитъ пер еломъ болзни. Для этого берется обыкновенно красная тесьма или гарусъ, к оего девять нитокъ на ше служатъ также предохраненіемъ для дтей отъ скар латины и краснухи. Есть ли тутъ еще и своеродное дйствіе собственно крас наго гаруса, который преимущественно для сего употребляется въ этомъ, ко нечно, должно усомниться. Я зналъ человка, который раздавалъ привски отъ лихорадки, нашептывая ихъ напередъ, и хотя он мн самому и нкоторымъ други мъ не помогали, но за то, подъ личнымъ моимъ наблюденіемъ, много разъ немед ленно прекращали болзнь, по-крайней-мр, упорная лихорадка безъ всякихъ в идимыхъ причинъ, съ того же дня, какъ таинственная ладонка была прившена, не возвращалась. Это былъ корень неизвстнаго растенія, указанный знахар ю, по словамъ его, однимъ ссыльнымъ, которому онъ на пути слдованія оказал ъ какую-то услугу. Замчательно было для меня вотъ что: испытавъ нсколько р азъ силу этого корешка надъ больными и призадумавшись надъ нимъ по невол , я могъ искать разршенія загадки въ одномъ только воображеніи больныхъ. И такъ я взялъ другой, первый попавшійся мн корешокъ, и сталъ его прившива ть, выдавая за полученный отъ знахаря, къ лихорадочнымъ. Я повторилъ это, к акъ нахожу въ запискахъ своихъ, на пяти различныхъ больныхъ, но безъ всяк аго успха; вс они неохотно и безъ довренности дозволили повторить опытъ, привскою настоящаго корня; посл чего у двухъ изъ нихъ лихорадка немедлен но отстала. Когда же у меня у самого была лихорадка, то мн не помогла ни яич ная пленка, ни привски, хотя я бралъ ихъ непосредственно отъ знахарей, исп олняя строго вс ихъ предписанія. Привска отъ лихорадки нетопыри, лягушки и проч., вроятно, дйствуетъ наиболе посредствомъ настроеннаго воображен ія, надобно одолть обычное отвращеніе отъ этихъ тварей, и нравственное в олненіе также производитъ физическій переломъ. Привска написанныхъ на клочк бумажки таинственныхъ словъ, или абракадабры, или пріемъ бумажки э той внутрь, въ вид пилюль, если только лихорадка испугается этого и покин етъ больнаго, по всей вроятности, также обнаруживаютъ силу свою посредст вомъ воображенія, этого довольно могучаго рычага. Не иначе дйствуютъ, ка жется окачиванія холодной водой черезъ оглоблю, или въ лсу черезъ березк у; привска птичьяго гнзда, бечевки, на которой удавлена собака; послдоват ельный пріемъ, прямо съ рки и на-тощакъ, нсколькихъ ложекъ воды, начиная въ первый день съ одной; также пріемъ замятой въ хлбномъ мякиш вши; впрочемъ наскомое это, какъ увряютъ, дйствуетъ врачебно и употребляется также для понужденія послда, посл родовъ. Варятъ также въ моч больнаго три куриныя яйца, выносятъ ихъ, съ горшкомъ, въ муравейникъ, разбиваютъ и зарываютъ вс е вмст. Когда муравьи уничтожатъ яйца, то лихорадка должна пропасть. Или б ольной долженъ проносить нсколько хлбныхъ зеренъ въ рукавиц, на голой ла дони, во время приступа; потомъ сютъ ихъ, а когда взойдутъ, больной долженъ ихъ раздавить и растоптать. Завязываютъ въ лсу надъ головой больнаго дв а сучка березы, приговаривая: покинешь – отпущу, не покинешь – сама сги нешь. Пишутъ на бумажку абракадабра, извстнымъ треугольникомъ, или имя б ольнаго, молитву, или другія таинственныя слова и прившиваютъ къ больном у; или остригаютъ волоса и ногти больнаго, просверливаютъ въ осин дыру, за тыкаютъ ее этимъ и заколачиваютъ камешкомъ; нечаянно, съ молитвой, окачи ваютъ во время озноба водой, сажаютъ лягушку за пазуху и проч. Отъ судорог ъ носятъ въ карман мдный грошъ, кусочекъ сры и ржанаго хлба, или зашиваютъ въ подвязку срый цвтъ. XI. Симпатическія средства. Отъ лихорадки народныхъ средствъ вообще чрезвычайно много; и это потому именно, что болзнь эта, поселяясь въ брюшной полости, исцляется противод йствіемъ на головной мозгъ. Зернистый перецъ, шубій клей, паутина, яичный блокъ и тому подобныя снадобья не принадлежатъ впрочемъ вовсе къ средст вамъ симпатическимъ и сила ихъ давно уже признана врачами. Болзни этой д ано множество названій: лихоманка, трясучка, трясавица, комуха, кумаха; ин огда ее ублажаютъ, величаютъ лихоманкой ивановной, чтобъ не обидлась, ил и боятся ее назвать; на Украйн различаютъ 99 видовъ лихорадокъ, смотря по т ому, отъ чего она прикинулась, называя ее: пидтынныця, если она человка зас тала соннаго подъ тыномъ, на сырой земл; веретенныця, если баба допрялась до лихорадки: гноевая, если папала на спящаго на навозной куч; степовая, ес ли на переночевавшаго въ пол и проч. Есть и въ Россіи поврье, что лихорадок ъ 9 крылатыхъ сестеръ, коихъ по временамъ нечистый спускаетъ съ цпей. Если одна изъ нихъ пролетомъ поцлуетъ человка, то или губы обмечетъ, или же нап адетъ трясавица. Покидая одного больнаго, чтобы потрясти другаго, сестры эти даютъ каждому временный покой. Иные мажутъ себ лицо сажей и переодва ются въ чужое платье, чтобы лихорадка, воротившись, не узнала. Поэтому и ск орый отъздъ въ другое мсто, какъ народъ толкуетъ, иногда спасаетъ отъ лих орадки; она потеряетъ человка и не найдетъ его. Отъ болзни этой, по мннію н арода, спасаетъ, между прочимъ, также восковой шарикъ, слпленный изъ 12-ти к рошекъ воску, снятыхъ въ 12 разъ во время чтенія Страстей, отъ свчки, котора я въ продолженіе службы зажигается, какъ извстно, 12 разъ. Отъ лихорадки же и вообще отъ злыхъ духовъ и порчи, выкапчиваютъ въ страстную пятницу кре стъ на притолок и надъ дверьми у входа, и притомъ свчой, принесенной со Стр астей. Но вотъ еще народное средство, которое я испыталъ разъ 30 и въ чрезвы чайномъ дйствіи коего всякому легко убдиться, хотя и не такъ лекко объяс нить его и добиться до желаемаго смысла: передъ приступомъ лихорадки, за часъ или боле, обкладываютъ мизинецъ лвой руки, а въ нкоторыхъ мстахъ бол ьшой палецъ, внутренней пленой сыраго куринаго яйца; кожица эта вскор пр илипнетъ плотно и присыхаетъ, а чтобы уберечь ее, обматываютъ палецъ сле гка тряпичкой. Отъ этого средства лихорадка, не всегда, но большею частью, покидаетъ недужнаго. Въ самое то время, когда бы ей слдовало быть, въ мизин ц появляется боль, иногда довольно жестокая, и начинаетъ стрлять вдоль л октя, иногда до самаго плеча. Вмсто вторичнаго приступа, бываетъ опять то же, но только гораздо слабе, а за третьимъ разомъ все кончено. Замчу, что по опытамъ моимъ надъ самимъ собою и надъ другими: 1) плена эта не оказываетъ ни малйшаго дйствія надъ здоровыми; 2) иногда и у лихорадочныхъ, безъ явной причины, бываетъ не дйствительна, и тогда ознобъ и жаръ идутъ своимъ поря дкомъ и боли въ мизинц нтъ; 3) или же дло принимаетъ обратный ходъ: мизинецъ рветъ и болитъ во время промежутковъ лихорадки, а приступы идутъ своимъ чередомъ, и притомъ боль на это время утихаетъ; 4) изрдка боль в мизинц въ ло кт и плеч бываетъ такъ сильна, что хворый не въ силахъ перенести ее и срыва етъ плену; тогда боль изчезаетъ, а лихорадка вмсто того появляется; 5) такж е въ рдкихъ случаяхъ, по излеченіи симъ способомъ лихорадки, мизинецъ бы ваетъ покрытъ кровяницами и даже образуется нарывъ около ногтя, въ вид н огтоды. Я былъ однажды свидтелемъ случая, гд весьма опытный и ученый врач ъ приходилъ въ отчаянье отъ недйствительности хинина и другихъ аптечны хъ средствъ противу злой лихорадки, грозившей ударомъ – а яичная пленк а спасла больную! Бывшіе этому свидтелями врачи, безъ сомннія, основател ьно утверждали, что средство это не есть симпатическое, а должно дйствов ать иначе; но какъ именно и отъ чего, этого досел никто не могъ мн объяснит ь. Вотъ примръ такого явленія, взятаго изъ опытности простонародья, кото рое и не могло бы, кажется, заслуживать никакой вры; множество разумников ъ готовы при первомъ слов закричатъ: «вздоръ»; но я попрошу извдать дло на опыт, а потомъ судить и писать приговоръ![5 - Кто бы поврилъ, что деревянная д ощечка съ тремя магнитами на одномъ конц, свободно обращающаяся на игл, п оставленная въ комнат и накрытая стеклянымъ колпакомъ, показываетъ, за п олчаса впередъ, направленіе втра! А между тмъ это врно, открыто случайно и теперь занимаетъ всхъ ученыхъ.] Народному поврью, что сердце лежитъ подъ грудной костью, подъ ложечкой – сердце болитъ, отвчаетъ по крайности и ученое, латинское названіе это го мста (sevobiculum cordis); а поврью, что душа сидитъ немного пониже, въ желудк, соотвтс твуетъ положеніе брюшныхъ нервныхъ узловъ, называемыхъ также брюшнымъ мозгомъ и сдалищемъ животной души. Кровь ходитъ, приступаетъ, говоритъ п ростолюдинъ; а ученый врачъ называетъ это конгестіями и оргасмомъ. Во вс емъ этомъ есть смыслъ; мы иногда не понимаемъ народа, а онъ насъ; но рчи его не всегда такъ безсмысленны, какъ съ перваго взгляда кажутся. У лекарокъ есть симпатическія средства отъ бородавокъ: разрзать яблоко ниткою, натереть бородавку обими половинками, сложить и связать ихъ тою же ниткою и закопать въ навозъ. Когда сгніетъ яблоко, тогда, говорятъ, проп адутъ и бородавки. Натираютъ также бородавки сырымъ мясомъ или свинымъ с аломъ и закапываютъ его или отдаютъ собак; длаютъ на щепочк столько зару бокъ, сколько у человка бородавокъ, прикоснувшись къ каждой соотвтствую щею ей зарубкой; или вяжутъ на ниточк, на алой шелковинк, узелки, обмряя ка ждую бородавку вокругъ, и бросаютъ на дорогу; кто подниметъ щепку эту или шелковинку, на того перейдутъ бородавки. Во время убыли луны, поводятъ ру кою по стн, на которую падаетъ лунный свтъ, а потомъ поглаживаютъ бородав ку тою же рукою. Это повторяется въ продолженіе цлой недли, и бородавка до лжна пропасть. Иные обводятъ пальцемъ сучокъ въ деревянной изб, куда пад аетъ лунный свтъ, а потомъ водятъ по бородавк. Обмываютъ также бородавку, три раза, дождевой водой, скопившейся въ лунк, ямк большаго камня; иные сма зываютъ бородавку пной или накипомъ отъ горящихъ сырыхъ сосновыхъ дров ъ. Отъ докучливаго ячменя есть множество симпатическихъ средствъ: уколот ь ячмень зерномъ ячменя и отдать его куриц; обвести ячмень обручальнымъ кольцомъ и прочитать молитву; подавить ячмень кольцомъ, поцловать глазъ и сплюнуть; повсить иглу на нитк передъ глазомъ и смотрть на нее. Довольно забавно видтъ въ дом барскомъ старуху, няню, у которой весь день болтаетс я передъ глазомъ игла, прившенная къ головному платку. Отъ ячменя же, перв о-или послднерожденный изъ братьевъ и сестеръ долженъ показать кукишъ б ольному глазу, но чтобы никого притомъ не было; иные совтуютъ говорить пр и этомъ: ячмень, ячмень, вотъ теб кукишъ, что захочешь, то себ купишь; купи се б топорокъ, переселись поперекъ; проговаривая это трижды, провести по яч меню пальцемъ. Отъ лишая есть также много средствъ; напримъ., взять поту съ окна, или слюней, обвести сучокъ въ бревн избы, а потомъ лишай, и сказать: ни шире, ни дал, тутъ теб и быть, на семъ мст теб и пропасть. Отъ желтухи, берутъ въ руки живую щуку и глядятъ на нее, покуда она уснетъ. Отъ курячей слпоты, сидятъ надъ паромъ вареной воловьей печени и дятъ ее, и это средство было одобряемо нкоторыми врачами; но, испытавъ его много р азъ, во время Турецкаго похода, я однако же никогда не видалъ отъ него помо щи. Отъ дтскаго недуга собачья старость, вроятно, сухотка хребтоваго моз га, перепекаютъ ребенка, т. е. сажаютъ его на лопату и трижды всовываютъ на- скоро въ затопленную печь. В трудныхъ дтскихъ болзняхъ, гд родители отча яваются въ жизни ребенка, должно, по народному поврью, подать его нищей въ окно: если она приметъ его Христа ради, то онъ выздороветъ. Это, конечно, по этическое поврье, безъ всякаго другаго значенья. Изгнаніе полунощника, и ли полунощницы, семью прутиками или сорочкою ребенка, которую мряютъ вза дъ и впередъ и на-крестъ ниткою, всучиваютъ между двухъ прядей ея и потомъ кладутъ подъ порогъ, чтобы народъ ее топталъ; леченіе переполоха выливко й, – все это должно почитать баснями, какъ и леченіе костоды, ногтоды и зу бной боли вызовомъ, посредствомъ кипятка, на хлбный колосъ, какихъ-то вол осатиковъ или червей; кладутъ по 3 пучка ржаныхъ колосьевъ по нскольку ра зъ на больное мсто и обливаютъ щелокомъ гречишной соломы. Откуда тутъ вз яться волосамъ, или волосатикамъ, коихъ, по нашимъ понятіямъ, нтъ и быть не можетъ въ больныхъ членахъ – этого нельзя постигнуть. Все это или невин ныя грезы, или необъясненныя досел тайны, или, вроятне, послднее убжище бе зпомощнаго отчаянья. Переполохъ (кажется, неправильно пишутъ: переполог ъ), отъ переполошить, испугать, почитается слдствіемъ испуга ребенка, кот орому отъ переполоха надваютъ рубашонку задомъ напередъ. Переполохъ от ъ собаки почитается не такъ опаснымъ, потому что она вылаетъ его сама же в спослдствіи; но переполохъ отъ злаго и молчаливаго гусака, кинувшагося н а ребенка, почитается несравненно опасне. Извстно, что укушеніе гусака б ываетъ иногда ядовито и очень долго не подживаетъ. Если кто поперхнется или подавится, то совтуютъ класть ломоть хлба на темя, или тереть перенос ье указательнымъ пальцемъ правой руки. Утверждаютъ, что сверчки пропада ютъ, если въ комнат повсить живаго рака за клешню, покуда онъ начнетъ порт иться; что симъ же способомъ, повсивъ рака на деревн, можно согнать съ него всхъ гусеницъ; извстно, что самая близость срныхъ ключей отнюдь не дозво ляетъ разводить пчелъ; что газъ, употребляемый для освщенія комнатъ, хот я бы онъ, по хорошему устройству снарядовъ, не распространялъ ни малйшаг о запаха, вредитъ однако же цвтамъ и вообще растеніямъ, кои блекнутъ и лис тья съ нихъ обваливаются; что, сохраняя или перевозя въ бочкахъ и ящикахъ живыхъ раковъ, надобно остерегаться встрчи со свинымъ стадомъ; иначе рак и внезапно вс засыпаютъ. Все это намеки такого рода, кои должны предостер ечь насъ быть крайне осмотрительными въ приговорахъ своихъ. Но чтобы све рчки, тараканы, мыши ползли и бжали изъ дому передъ пожаромъ – этому коне чно здравый разсудокъ отказывается дать вру. Или мыши и тараканы выбирал ись уже вслдствіе гари, т. е., ихъ выкурило, а черезъ сутки или боле пожаръ в спыхнулъ, или же злые люди когда нибудь воспользовались этимъ поврьемъ и сожгли домъ, изъ злобы, для грабежа, или просто для потхи, когда народъ зам тилъ, что наскомыя выбираются изъ него и что быть худу. Говорятъ, если коро ва обнюхаетъ подойникъ, то молоко будетъ тягучее и легко ссядется; чтобы исправить это, должно напоить изъ подойника быка. Соленые огурцы должно встряхнуть въ кадк или боченк, въ день Воздвиженія, тогда они лучше держа тся; солить же ихъ на молодой мсяцъ, какъ и вообще объ эту только пору длат ь вс заготовленія впрокъ. Объ этомъ обстоятельств необходимо сказать нс колько словъ. Странно, что нкоторыя общеизвстныя истины упорно оспарива ются или не признаются учеными нашими, тогда какъ господа ученые были бы обязаны наставлять народъ, указывать ему путь къ истин и пользоваться дл я этого всми случайными открытіями, повряя ихъ на опыт и объясняя ихъ зат мъ умозрніемъ, которое во всякомъ случа тогда только строится не на втер ъ, когда ему неоспоримый опытъ служитъ основаніемъ. Вс хозяйки, хозяева и въ особенности мясники и солельщики въ цломъ свт, въ Англіи, Франціи, Бель гіи, Германіи, заготовляющіе солонину въ большомъ количеств для флотовъ , знаютъ очень хорошо, что солонина, приготовленная во время полнолунія, н икуда не годится и очень скоро портится. Это есть неоспоримая истина, кот орую всякій можетъ испытать на дл; онъ будетъ наказанъ за невріе свое и вы кинетъ вскор весь запасъ. Какъ и почему, этого мы не знаемъ; но я не вижу, поч ему бы этому не быть, когда разнообразное вліяніе солнца, луны и другихъ н ебесныхъ тлъ на землю нашу и ея произведенія воообще давно признано, хот я досел еще удовлетворительнымъ образомъ не объяснено. Скажемъ то же объ отношеніяхъ извстнаго женскаго періода къ разнымъ веществамъ, въ особе нности же къ такимъ, кои находятся въ броженіи; между прочимъ, женщин въ эт о время не должно подходить къ боченку, въ коемъ длается уксусъ; иначе онъ испортится, не удастся. То же самое говорятъ и о хлбной квашн. Увряютъ, что печеный хлбъ легко и скоро плсневетъ, въ то время, когда хлбъ на корню цвте тъ; что вино поэтому о ту пору легко портится и за нимъ нуженъ особый надзо ръ; что объ эту же пору пятна краснаго вина, только не подкрашеннаго, гораз до легче вымываются изъ столоваго блья, безъ употребленія къ тому особых ъ средствъ; что о ту пору, когда хлбъ цвтетъ, нельзя блить холстовъ; словом ъ, много есть въ народ и у хозяекъ нашихъ подобныхъ чудесъ на примт, и я, не с овтуя никому врить всмъ имъ на слово, не думаю, однако же, чтобы было справ едливо и благоразумно отвергать положительно все это, какъ нелпость, не удостоврившись въ томъ изъ многократнаго опыта. Къ числу симпатическихъ привсокъ принадлежатъ, какъ упомянуто, ладанки, въ кои зашиваютъ, для охраненія отъ уроки, порчи, ладанъ и другія вещи и сн адобья, иногда наговоренныя бумажки и проч. Туда же зашиваютъ такъ назыв аемую природную сорочку младенцевъ, родившихся въ рубашк. Случайное обс тоятельство это, заключающееся въ томъ, что плена или кожа яйца, по крпост и своей, иногда не прорывается во время родовъ, а выходитъ цльная, содержа въ себ ребенка, почитается особеннымъ счастіемъ и предзнаменуетъ новор ожденному всякаго рода благополучія. Смыслу въ этомъ конечно нтъ и быть не можетъ; не мене того, отъ этого поврья произошла и поговорка о счастлив омъ человк: онъ родился въ сорочк. XII. Примты. Въ древней рукописной книг «Иконопись», можетъ быть частію переведенно й съ греческаго, или позаимствованной у грековъ, вставлены тутъ и тамъ, ме жду описаніями постановки, положенія и одежды, любопытныя замтки о тайна хъ живописи, въ род слдующихъ: «Подзолотой проблъ краски творитъ на яйцо, а яйцо бы свжее было, желтокъ с ъ блкомъ вмст сбить гораздо, да тутъ закинуть соли, ино краска некорчитца, на зубу крпка. И первое разбить, процдить сквозь платъ.» «Вначал тереть мягко со олифою вохры, въ которой примшать шестую часть с урику. И истерши вложить въ сосудъ мдной и варить на огн и прибавить малу ч асть скипидару, чтобъ раза 3 или 4 вскипало кверху, потомъ пропусти сквозь трепицы, чтобы не было сору, а какъ будетъ варитца, то хотя прибавить смолы еловой чистой пропускной.» «Трава на рк на берегу растетъ прямо въ воду. Цвтъ у нея желтъ, и цвтъ отъ не я отщипать да ссушить. Да камеди положить и ентарю прибавить да стереть в се вмсто и месить на пресномъ молок. Пиши, что хошь, будетъ золото.» «Взять яйцо свжее отъ курицы молодушки и выпусти изъ него блокъ чистой и положи въ желтокъ ртути и запечатать срою еловою и пложить подъ курицу, к оторая бъ по три цыпленка высиживала, и выпаря взять яйцо изъ-подъ курицы и смшать спичкою чистою и будетъ яко золото и пиши на чемъ хочешь, перомъ и ли кистью.» Обратимся теперь ко второму разряду поврій, изобртенныхъ первоначальн о для того, чтобы застращать человка, заставить малаго и глупаго, окольны мъ путемъ, длать то, чего напрямикъ добиться отъ него было бы несравненно трудне. Эти поврья каждый мальчишка затверживаетъ съ тятей и мамой, пови нуется имъ безотвтно и слдуетъ имъ безотчетно. Напримръ: не сорить, не рон ять ни одной крошки хлба, иначе будетъ голодъ и неурожай; другими словами: хлбъ дорогъ, береги его и уважай его, какъ нужнйшій намъ Божій даръ. Если к то за обдомъ, не довъ своего ломтя хлба, возьмется за другой, или отломитъ кусокъ отъ другаго, то кто нибудь изъ близкихъ голодаетъ или будетъ терп ть нужду. Это, какъ поврье, глупо; но какъ правило житейское, хорошо и полез но. Не мокать хлба въ сольницу, потому что крошки туда падаютъ и соль, вещь покупная у мужика, засорится; не класть испеченный, особенно горячій хлб ъ на горбушку, потому что она такъ легко отстаетъ и хлбъ въ промежутк этом ъ легко плсневетъ; кто стъ хлбъ съ плсенью, будетъ хорошо плавать; другими словами: не прихотничайте, дти, шьте сподрядъ хлбъ, каковъ ни есть. Скорлуп у отъ выденныхъ яицъ должно давить на мелкія части, иначе, если она попаде тъ на воду, то русалки построятъ себ изъ нея корабликъ и будутъ плавать, на зло и смхъ крещенымъ людямъ; а если скорлупа останется на двор и въ ней на копится дождевая вода, да сорока напьется, то у того, кто выкинулъ скорлуп у, будетъ лихорадка. Сущность дла, вроятно, та, что скорлупа, выкинутая цли комъ, поваживаетъ собакъ таскать яйца и даже учитъ куръ и утокъ наклевыв ать и выпивать ихъ. Кто, не разбирая постовъ, стъ скоромное, у того будетъ р ябая невста; почитая большимъ грхомъ не соблюдать постовъ, старики выдум али острастку эту для легкомысленныхъ ребятъ. Маленькимъ ребятишкамъ г оворятъ также въ постъ, что молочко улетло на березку, и указываютъ на пер ваго веселенькаго воробья. Муха во щи залетла – счастье, придумано, коне чно, для успокоенія брюзгливыхъ и прихотливыхъ. сть и читать въ одно и то ж е время не годится; память проглотишь; и врачи наши даютъ то же наставлені е, подкрпляя его только боле дльными доводами. Свистать въ комнатахъ поч итается или грхомъ, или дурнымъ предзнаменованіемъ; вроятно потому, что въ жиломъ поко, гд люди есть, не всякому пріятенъ свистъ шалуна, который эт имъ многимъ досаждаетъ; чтобы застращать его, говорятъ, что отъ этого дом ъ пустетъ. Поврье моряковъ, что въ тихую погоду можно насвистывать втеръ, который отъ свиста мало-по-малу свжетъ, должно отнести къ тому, что въ безв тріе отъ скуки и нетерпнія морякамъ нечего длать, и надо чмъ нибудь позаб авиться. Порожней колыбели не качать, а то дитя жить не будетъ; этимъ унима ютъ старшихъ баловней, отъ которыхъ и безъ того въ тсной изб некуда двать ся. Новорожденную должно купать въ бломъ бль, чтобы бла была и нжна. Это не дурно придумано, для того, чтобы заставить неопрятную мать или мамку не м ыть ребенка въ грязномъ бль, отъ котораго и вода вся длается грязною; хотя многія этого не понимаютъ. Черезъ порогъ не здороваться; поссоришься, ли бо дти нмыя будутъ. Невжливость здорованья черезъ порогъ, не давъ гостю в ойти, противна русскому хлбосольству; почему и придумали острастку. Не х орошо возвращаться, идучи отъ людей изъ дому, когда уже совсмъ собрался, о длся, простился и ушелъ, потому что это по-пустому тревожитъ хозяевъ; а есл и что забудешь и воротишься, то значитъ скоро опять свидться. Не заставля й пришивать пуговицы на себ, или зашивать платье, которое надто; пришьютъ теб память. Это явно выдумка хозяекъ нашихъ, которымъ весьма неловко чин ить платье на нетерпливомъ супруг, если онъ не хочетъ раздться и еще торо питъ. Кто свищетъ въ ключъ, занятіе не для всхъ слушателей пріятное, тотъ п росвищетъ память, позабудетъ, гд что положилъ. Кто сидя отъ бездлья ногам и болтаетъ, тотъ чорта качаетъ; этимъ просто отучаютъ отъ дурной привычк и. Ребенка до шести недль никому не показывать, т. е., не раскрывать и не вын осить; ребенка до году не стричь, и притомъ стричь въ великій четвертокъ, р азъ въ годъ! и многіе врачи совтуютъ то же, полагая, что стричь ребенка дол жно только на весну, а никогда попало. Беременной не велятъ заготовлять б лья для младенца, а то онъ жить не будетъ[6 - Общее и повсемстное поврье, что встрчный предметъ, особенно непріятный, иметъ вліяніе на роды беременно й женщины и даже на наружность ребенка, существуетъ также въ Россіи и при томъ во всхъ сословіяхъ.]. Это значитъ: такъ какъ ей работать и шить тяжеле, то ей обязаны помогать другія, а кто помогаетъ обшивать невсту, тотъ помо лодетъ – и это придумано съ добрымъ разсчетомъ. Кто, выстригшись, кинетъ куда нибудь волоса у того голова будетъ болть; должно собрать ихъ въ кучу, свертть и заткнуть подъ стрху или въ тынъ, подальше: это, при неопрятности крестьянъ нашихъ, не дурное правило; иначе, можетъ быть, по всей изб и по дв ору валялись бы кучи обстриженныхъ волосъ. Впрочемъ, о поврьяхъ, касател ьно соотношеній разныхъ частицъ, взятыхъ отъ плоти нашей, къ живому тлу и объ основанныхъ на этомъ чарахъ, – было говорено выше. Коли домовой завь етъ у лошади по своему гриву, то не трогать ее, а то онъ разсердится и испор титъ лошадь: правда, космы въ грив – это болзнь, родъ колтуна, и если ихъ ос тричь, то лошадь всегда почти захвораетъ. Порядочнымъ людямъ гршно купат ься посл Ильина дня (20-го іюля); а посл Ивана постнаго (29-го августа) гршно уже всякому, даже и сорванцу; потому что въ конц іюля вода дрогнетъ, какъ говор ится, и зацвтаетъ; а въ конц августа она холодна и ребятишки, набгавшись на передъ, легко простужаются. Яблоки гршно сть до Спаса, а орхи прежде Воздв иженья; это основано на томъ, что до сихъ сроковъ яблоки и орхи рдко вызрва ютъ и что ребятишекъ трудно удержать отъ незрлаго, нездороваго лакомств а, если не настращать ихъ и не уврить, что это гршно. Слово гршно, въ народно мъ преданіи, отвчаетъ извстному табу островитянъ Южнаго океана и заключ аетъ въ себ понятіе о строгомъ запрещеніи, не входя въ смыслъ, значеніе и п ричины его. Если кто бьетъ домашнихъ своизъ лучиной, какъ иногда привыкл и длать злыя старухи, тотъ самъ изсохнетъ какъ лучина; не дурно, если бы вс этому свято врили. Кто въ большой праздникъ проспитъ заутреню, того купа ютъ, бросаютъ съ размаху въ воду, или обливаютъ – обычай старинный, запре щенный даже особымъ указомъ 1721 года апрля 17-го. Вдова не должна быть въ церк ви, когда внчаютъ; потому что въ такое время вдова напоминаетъ молодымъ н епріятное и тмъ нарушаетъ общее веселье. Ключей не класть куда попало на столъ, иначе выдетъ ссора въ дом, а класть ихъ всегда на опредленное мсто, въ сторон. Это поврье удивительно полезно и справедливо: какъ только хоз яйка станетъ раскидывать ключи по столамъ, куда попало, то непремнно всл дъ затмъ станетъ искать ихъ, обвинять и подозрвать другихъ, и выйдетъ бра нь и ссора. Перебираясь на новое жилье, въ старомъ не покидать сору, тряпья , черепковъ и проч. Во-первыхъ, это-де подастъ поводъ обвинять васъ въ колд овств, а во-вторыхъ, и васъ можно надъ этимъ изурочить. Въ сущности же, поле зное поврье это велитъ всякому, выбираясь изъ дому, выметать хоть скольк о нибудь жилье, гд доведется вслдъ затмъ жить другому. Корова съ подойник омъ продается, а лошадь съ недоуздкомъ: это должна быть выдумка дешевыхъ покупателей и хозяйственныхъ скопидомокъ, и дло вошло въ обычай; продавц у, взявъ деньги, можно придать къ скотин такую бездлку, притомъ и необходи мую при самой покупк, а покупателю все годится, какъ Осипу Хлестакова. Не д олжно спрашивать хозяйку, сколько у нея дойныхъ коровъ, сколько куръ нес ется, сколько насдокъ; это значитъ, кажется: не заботься о чужомъ хозяйств. Съ кладбища, съ похоронъ, ни къ кому не зазжать; привезешь смерть въ домъ; и ли же, возвратившись, приложить ладони трижды къ печи: это не есть поврье п ростолюдина, а изобртеніе нашихъ старушекъ, которыя боятся смерти и не л юбятъ объ ней вспоминать. Покойника должно какъ можно скоре снять съ пос тели и положить на столъ; душа его мучится за каждое перышко въ перин и под ушк; это крайне дурное, безчеловчное поврье, которое причиною тому, что у н асъ весьма нердко человка еще заживо стаскиваютъ съ постели и тормошатъ на вс лады, также придумано досужливыми вщуньями, коимъ везд и до всего дл о и которыя не могутъ дождаться часу, гд до нихъ дойдетъ очередь распоряж аться. Въ нкоторыхъ мстахъ безсмысленная и наглая услужливость ихъ дохо дитъ до того, что он стаскиваютъ умирающаго съ одра смерти и торопятся об мыть и одть его, покуда онъ еще не остылъ, можетъ быть, покуда онъ еще дышит ъ. Первоначально вс обычаи, относящіеся къ этой торопливости, возникли, в роятно, отъ желанія кончить, какъ можно скоре, печальные обряды и дать оси ротвшимъ покой; но это употребили во зло, самымъ непростительнымъ, безче ловчнымъ образомъ. Поврье, что у гршника ангелы душу сквозь ребра вынима ютъ, чтобы она только не досталась сатан, принадлежитъ къ числу вымыслов ъ поэтическихъ и также къ числу суеврныхъ острастокъ; подробный разсказ ъ о томъ, какъ это длается, можетъ быть удержитъ инаго отъ дурнаго поступк а. Если гости уйдутъ домой, посл обда или ужина, прежде, чмъ скатерть снята со стола, то женихи откажутся отъ хозяйскихъ невстъ; у насъ говорятъ, вмсто э того, просто: невжливо бжать отъ стола, какъ отъ корыта, и это выходитъ на т о же. Какое-то естественное приличіе требуетъ посидть, поблагодарить хоз яйку, дать ей время управиться немного съ хозяйствомъ и не принимать так ого вида, будто пришелъ съ тмъ только, чтобъ накушаться и уйти. Разбить пос уду, стекло во время какого нибудь пира или празднества, свадьбы, крестин ъ и пр., хорошая примта. Безъ сомннія, это хорошее поврье сочинено для того, чтобы разбитая рюмка или стаканъ не нарушили спокойствія и удовольстві я хозяйки, а съ тмъ вмст не лишили бы гостей веселаго расположенія. Кто змю убьетъ, тому прощается 40 грховъ. Это поощреніе, конечно, изобртено бабами, которыя боятся змй. Кто 40 покойниковъ проводитъ, тому отпускается три тяж кіе грха; выдумка охотницъ до кутейныхъ пирушекъ. Не годится прощаться и уходить, если у хозяйки не допита чашка чаю, и точно, не годится, можно обож дать, покуда она ее допьетъ. Баб гршно рзать или колоть птицу, а четвероног ое животное и подавно; это долженъ длать мужчина. Въ этихъ поврьяхъ обыча й, приличіе, взаимныя правила житейской вжливости соединяются въ суеврі и; оно заставляетъ народъ исполнять то, что другими способами трудно был о бы завести. Въ послднемъ по мр мы видимъ отговорку или оправданіе женщи нъ, коихъ чувство противится нанесенію смертнаго удара, или у коихъ рука не поднимается на утку или курицу. Обратимся к третьему разряду поврьевъ, къ такимъ, кои въ сущности своей о снованы на опыт, на замчаніяхъ, но которыя при всемъ томъ къ каждому частн ому случаю примнены быть не могутъ, потому что въ нихъ есть только общій с мыслъ. Сюда относятся замчанія о погод, объ урожа, или такъ называемый кал ендарь земледльца. Зима безъ трехъ подзимковъ не живетъ; черезъ 6 недль по сл перваго снга съ морозомъ, становится зима; въ день Благовщенія и Свтла го Христова Воскресенія бываетъ одинаковая погода; въ день Алекся Божья го человка, 17-го марта, разверзаются вс подземные источники; въ день Препо ловенія, и въ день Казанскія Богоматери, 22 октября, всегда идетъ дождь: въ д ень Иліи пророка всегда бываетъ громъ – а къ этому уже досужіе толковат ели прибавляютъ: а если не будетъ грома, то въ этотъ годъ кого нибудь убьет ъ грозою или зажжетъ домъ. Рки вскрываются, когда дня бываетъ 14 часовъ, это поврье со средней Волги, и тамъ оно подходитъ довольно близко къ истин. Ес ли блякъ заяцъ рано блетъ, и когда зайцы съ осени жирны, когда хомякъ таска етъ рано большіе запасы, – то будетъ внезапная и холодная зима. Если пчел ы рано закупориваются, то будетъ ранняя и строгая зима, и наоборотъ: когда он заводятъ въ другой разъ дтку, то будетъ продолжительная и темная осен ь. Не знаю, до какой степени вс эти примты врны, но нельзя утверждать, чтобы у животныхъ не было какого-то, для насъ вовсе непонятнаго, предчувствія о тносительно погоды. Извстно, напримръ, всякому, что скотина глухо мычитъ передъ дождемъ и бурей, дышитъ и роетъ землю; собака скучаетъ и стъ траву; петухи кричатъ взапуски съ лягушками; воробьи и утки купаются въ пыли, на сухой земл; галки съ крикомъ вздымаются высоко, роями; ласточка ширяетъ н изко; на мор морская свинка играетъ, бурная птица является внезапно и ско льзитъ по волнамъ; на этомъ и основаны живые барометры; зеленая лягушка, п іявица, рыба вьюнъ, предвщаютъ довольно врно погоду, если держатъ ихъ въ с клянк съ водою. Нердко человкъ предчувствуетъ ведро и ненастье: мозоли б олятъ, пальцы горятъ, ломота появляется въ раненыхъ или ушибенныхъ члена хъ и проч. Есть люди, кои безотчетно, по какому-то темному, но врному чувств у, угадываютъ близость кошки, какъ бы она ни спряталась. Если солнце красн о заходитъ, то на другой день будетъ втренно; если пасолнца является, то эт о на морозъ. Передъ ненастьемъ, табакъ льнетъ къ крыш табакерки, какъ замч аютъ табачники; передъ ведромъ крышка ослабваетъ. Горничныя наши знаютъ , что посл дождя и передъ втромъ подушки и перины длаются, какъ он говорятъ , легче, выше вздуваются. Такимъ образомъ, разсматривая собственно поврь я, основанныя на правильныхъ замчаніяхъ, но не всегда врно примняемыя, мы невольно опять возвратились къ поврьямъ сочувственнымъ или симпатичес кимъ, какъ мы и впередъ оговорились, сказавъ что вс принятые нами разряды незамтно другъ въ друга переходятъ. Если лучина трещитъ, когда горитъ, и м ечетъ искры, то будетъ ненастье. Это довольно врно; значитъ, лучина отсырл а боле обыкновеннаго и воздухъ вообще сыръ. Если кошка спитъ, подвернувъ голову подъ брюхо, то это зимой на морозъ, а лтомъ къ ненастью. Сюда же прин адлежатъ поврья и примты относительно ожидаемаго урожая, и между ними ес ть такія, кои достойны всякаго вниманія; напримръ: крестьянинъ замчаетъ, какъ колосъ зацвтаетъ: снизу, со средины, или сверху; чмъ ниже, тмъ дешевле будетъ хлбъ, а чмъ выше, тмъ дороже. Другими словами: здоровый и обильный к олосъ всегда долженъ зацвтать снизу; тогда можно надяться урожая, если г радъ не побьетъ и червь не постъ, и тогда хлбъ будетъ дешевъ; а чмъ выше кол осъ зацвтаетъ, тмъ мене онъ дастъ, потому что плевелки ниже цвта всегда бы ваютъ пусты и не даютъ зерна, и, стало быть, тмъ дороже будетъ хлбъ. Зимняя о пока на деревьяхъ общаетъ, какъ говорятъ, хорошій урожай на хлбъ; урожай н а орхи общаетъ обильную жатву хлба на грядущій годъ, по-крайней мр замчен о, что сильный урожай на орхи и на хлбъ никогда не бываетъ вмст; что кром то го никогда не бываетъ большаго урожая на орхи два года сряду; стало быть, п ри обиліи въ орхахъ, ихъ на слдующій годъ не будетъ, а вроятно будетъ урожа й на хлбъ. Когда рябина сильно цвтетъ, то будетъ, говорятъ, урожай на овесъ; много ягодъ на рябин предвщаетъ строгую зиму, можетъ быть, если предполо жить, что природа заготовляетъ на этотъ случай кормъ для птицы. Посему и з аготовляютъ тогда рябинный квасъ, слабительный и прохладительный, пред сказывая на зиму воспалительныя болзни, неразлучныя со строгою зимою. Ес ли день Богоявленія (января 6) теплый, то хлбъ будетъ темный, т. е. густой; есл и ночь звздистая, то будетъ много ягодъ; а если, во время посва, у жуковъ под ъ брюхомъ много яичекъ (вшей), то будетъ урожай; если они на переднихъ лапк ахъ, то должно сять ране, если на среднихъ, то поздне, а если на заднихъ, то е ще позже. Послднія примты, вроятно, одна только шутка. На средокрестной не дл великаго поста, постъ преломляется пополамъ, пекутъ кресты, а ребятиш екъ покрываютъ ршетомъ или кадкой и бьютъ сверху палкой, чтобъ слышали и помнили, какъ постъ переломился пополамъ. Судя по цнамъ въ день Ксеніи по лузимницы или полухлбницы (янв. 24), заключаютъ объ урожа и о цнахъ на хлбъ во весь предстоящій годъ. Съ этого дня остается ждать новаго хлба столько ж е времени, сколько ли старый. Февраль – широкія дороги – 4-го марта Герас има Гречевника. Въ день 40-ка мучениковъ, 9-го марта, прилетаютъ сороки и жаво ронки, почему и пекутъ 40 жаворонковъ. Марта 17-го, Алексія Божьяго человка: А лекся съ горъ потоки, съ горъ вода, а рыба со стану, т. е., рыба трогается съ зи мовья и трется подъ берегами. Марта 19-го Хрисанфа и Даріи; Даріи, желтыя про руби, замарай проруби; Марта 25-го, Благовщеніе, если морозъ, то будетъ много огурцовъ. Апрля 1-го, Маріи Египетской, зажги снга, или заиграй-овражки. Апр ля 3-го ап. Иродіона: уставь или заставь соху, пора пахать подъ овесъ; когда з аквакаютъ лягушки, то пора сять овесъ; когда появятся крылатые муравьи, с ютъ хлбъ. Овесъ сять хоть въ воду, да впору; а рожь, обожди часокъ, да посй въ песокъ. Въ великій четвертокъ морозъ, такъ и подъ кустомъ овесъ; а озимь въ заску не кладутъ, т. е., не врь всходамъ съ осени. Снгу много, хлба много, гово ритъ народъ. Апреля 16-го, Ирины разрой берега. Апрля 25-го, Великомученика Ге оргія, выгоняютъ скотину. Если дождь, то въ этотъ годъ скотъ хорошо пойдет ъ. Георгій везетъ корму въ торокахъ, а Никола (9 мая) возомъ. Мая 5-го, Ирины раз садницы: сютъ капусту. Это же время считается втрянымъ и потому удобнымъ для паловъ, для выжиганія полей, потому что палъ, для безопасности, всегда пускается по втру туда, гд неопасно. Мая 13-го, муч. Гликеріи, Лукерья-комарни ца, появляются комары. Мая 14-го Исидора, садятъ огурцы. Мая 18-го, семи двъ: сют ъ первый ленъ. Мая 21-го Константина и Елены: ранній ленъ и поздняя пшеница. М ая 29-го, еодосіи волосяницы: рожь колосится. Мая 31-го, Еремія повсьстево: т. е., кончай посвъ. Іюня 13-го, Акулины гречушницы: сютъ греху. 1-го іюля, Казанскія Богоматери, лучшій день для сбора касмахи или червца, который будто соби рается изо всей окружности подъ одинъ кустъ; кто найдетъ его, найдетъ мно го вдругъ. Іюня 20, пророка Иліи: если дождь, то будетъ мало пожаровъ; всегда- бываетъ громъ и гд нибудь убиваетъ человка. Въ иныхъ мстахъ говорятъ еще, что въ этотъ день дана воля всмъ гадамъ и лютымъ зврямъ, а потому и нельзя выгонять скотину въ поле. Иные врятъ также, что въ день Рождества Христов а скотину не должно выпускать изъ хлвовъ. Въ Стефановъ день поятъ лошаде й черезъ серебро. Августа 1-го, происхожденіе св. Древъ: первый Спасъ; можно сть яблоки. Августа 13-го, Флора и Лавра, кончай посвъ ржи. Августа 23, св. Луппа, морозомъ овесь лупитъ; первые утренники. Безъ воды зима не станетъ; дожди, потомъ слдуютъ подзимки, а тамъ морозы, которые раздляются на никольскіе , рождественскіе, крещенскіе, афанасьевскіе, стртенскіе, и наконецъ март овскіе заморозки. Оттепели должны быть: михайловскіе, 3-го ноября; введенс кіе, 21-го ноября и проч. Августа 29-го, Іоанна Предтечи: не варятъ щей, потому ч то кочанъ капусты напоминаетъ усченную голову. Сентября 1-го, бабье лто, на чало женскимъ сельскимъ работамъ; сентября 14-го Воздвиженіе, кафтанъ съ ш убой сдвинулся. Октября 22-го, Парасксвіи-льняницы; пора мять ленъ. Ноября 26- го, Егорій съ мостомъ, а Никола съ гвоздемъ, декабря 6-го. О зимнемъ пути гово рятъ: либо недли не додешь до Благовщенья, либо недлю передешь. Первый про чный, постоянный снгъ выпадаетъ ночью, а денной сходитъ; это довольно врн о. 12-го декабря, солнце поворотилось на лто, а зима на морозъ. Если въ день Ро ждества Христова много инею, опоки на деревьяхъ, то будетъ урожай на хлбъ. Въ день Наума, 1-го декабря, въ Малороссіи отдаютъ дтей въ школу, полагая, чт о они тогда боле ума наберутся. Въ южной Руси частью т же, частью и другія поврья, о погод, урожа и проч., и въ особенности замчается игра словъ или созвучій, подающихъ поводъ къ повр ью; наприм., 23-го іюня, Іоанна Предтечи, смшиваютъ съ Крестителемъ и съ Купал ою языческимъ и называютъ день Ивана-Купалы; Пантелеймона (27-го іюня) назы ваютъ Палій и боятся въ этотъ день грозы; празднуютъ, мая 11, обновленіе Цар яграда, иначе хлбъ выбьетъ градомъ; іюня 24, Бориса и Глба, называютъ барышъ день, и празднуютъ его для полученія во весь год барышей; если іюля 19: въ ден ь Макрины, ясно, то осень будетъ сухая, а если мокро, такъ ненастная. 26-го янв аря, Ксеніи полухлбницы или полузимницы, замчаютъ цны на хлбъ: если подня лись, будетъ дорогъ, если нтъ, то наоборотъ. Февраля 9-го, въ день Сртенія Гос подня, лто встрчается съ зимою; коли снгъ мететъ черезъ дорогу, то будетъ п оздняя весна, а коли не мететъ, то ранняя, и проч. Къ сему же и частью къ предъидущему разряду принадлежатъ и слдующія повр ья, не относящіяся до календаря земледльца: если выкинетъ изъ трубы, то до лжно опустить въ нее живаго гуся: распустивъ въ испуг крылья, гусь, при это мъ паденіи, можетъ иногда погасить пламя. Извстныя пятнышки на лиц, въ род веснушекъ, появляющіяся временно у женщинъ, называютъ метежами, и говоря тъ, что внезапное появленіе ихъ есть врный признакъ беременности. Въ это мъ поврь есть истина; но она отнюдь не безусловна. Телятину сть считаютъ г рхомъ; вроятно, это произошло отъ хозяйскихъ разсчетовъ: во-первыхъ, дере венскія коровы перестаютъ доиться безъ телятъ; вовторыхъ же, не разсчетъ състь теленка, изъ котораго черезъ 2, 3 года выйдетъ полнорослая скотина. К ром того, почитаютъ грхомъ сть голубей, какъ священную птицу; не дятъ зайц евъ и всхъ вообще слпорожденныхъ животныхъ и однокопытчатыхъ, т. е., съ не раздвоенными копытами, вроятно, на основаніи Ветхаго Завта. Угря не дятъ, не признавая его рыбой; а какъ, по пословиц, въ пол и жукъ мясо, то разршаютъ сть угря, когда въ семи городахъ нельзя будетъ найти рыбы. Сома не дятъ, по тому что сомъ чортовъ конь; рыба эта жирна, не вкусна и нездорова, кром пле са, который идетъ въ пирогъ. Раковъ не везд дятъ; уральскіе казаки называю тъ ихъ водяными сверчками и выкидываютъ изъ стей. За то во многихъ мстахъ простолюдины не брезгаютъ грачами, галками и воронами; но сорокъ нигд не дятъ; а по увренію бывалыхъ людей, въ нкоторыхъ мстахъ Россіи запекаютъ в ъ пироги полевыхъ мышей, подъ названіемъ житничковъ. Очень умно, если это длается; но я нигд толкомъ не могъ о томъ доспроситься. Ямщикъ, если вы нанимаете его на протяжныхъ, ни за что не повезетъ барыню с ъ кошкой, увряя, что отъ кошки лошади худютъ; отъ табаку, напротивъ, по увре нію извощиковъ, лошади добрютъ, и потому табакъ для нихъ кладь желанная. И звощики, съ коими рядились для отвоза изъ Ромна шерсти и табаку, за провоз ъ послдняго длали маленькую уступку. Если врить другому поврью, что чепр акъ изъ барсовой кожи вреденъ для лошади, то можно допустить также однор одное вліяніе кошки; я говорю только, что подобное дло сбыточно, хотя и не совсмъ вроятно. Такъ напримръ, извстное вліяніе кошки же на змю весьма за мчательно: змя не боится самой злой собаки, напротивъ, самая злая и смлая с обака сильно пугается змй; но лишь только подойдетъ къ ней кошка, какъ змя мгновенно свертывается въ клубокъ и, схоронивъ голову, лежитъ не смя дох нуть, не бжитъ, не защищается, и кошка смло ее грызетъ. Индюшки также закле вываютъ змй, преслдуя ихъ съ остервененіемъ; овцы пожираютъ ядовитыхъ та рантуловъ, отъ укушенія коихъ другія животныя умираютъ, по-крайней-мр до лго хвораютъ. Суевріе, будто у скопы ядовитые когти, вроятно, вышло просто изъ того, что скопа довольно странная птица, соединяющая въ себ свойства хищныхъ и вод яныхъ птицъ; она питается рыбой, хватая ее не клювомъ, а когтями. Выше говорили мы объ остаткахъ язычества; христіанство вытснило ихъ изъ области вры, и они нашли пріютъ въ поврьяхъ или суевріяхъ. Нельзя не отнести сюда всхъ суеврныхъ обрядовъ, соединенныхъ у простолю диновъ съ обрядами вры; ихъ много; вс пересчитать трудно. Обращаются, напр имръ; въ извстныхъ случаяхъ, съ молитвою исключительно къ тому или друго му св. угоднику, полагая, что тогда молитва будетъ лучше услышана; молятся отъ слпоты – Казанской Богоматери; отъ глазныхъ болей – Мин Египтянин у, Лаврентію Архидіакону, Логину сотнику; отъ болзней вообще, Богородиц В схъ Скорбящихъ; отъ головной боли – Іоанну Предтеч; отъ зубной боли св. А нтипію; отъ лихорадки – св. Марою, также Фотиніи или Василію Новому; отъ г рыжи, – Артемію; отъ безчадія, – Роману чудотворцу, также св. Ипатію; отъ трудныхъ родовъ: – Богородиц еодоровской или св. Екатерин, если мужъ воз ненавидитъ жену – св. Гурію, Самону и Авив; о согласіи супруговъ – св. Ева нгелистамъ; о здравіи младенцевъ – Богородиц Тихвинской, Симеону Богоп ріимцу; отъ родимца – св. Никит; отъ оспы, Конону Саврійскому; о просвщені и разума на грамоту – Козм и Деміану; на иконное писаніе: Іоанну Богослов у; о сохраненіи отъ смерти безъ покаянія, – св. Палсію; объ изгнаніи лукав ыхъ духовъ – св. Нифонту, или Марофу; о сохраненіи цломудрія – Мартиміа ну, Іоанну многострад., Моисею Угрину, Финаид; отъ запоя – Вонифатію, такж е Моисею Мурину; отъ грозы – Богородиц Неопалимой Купины, также Никит Но вгородскому; о ведренной погод – св. Иліи; отъ потопа и бды на войн и на мор – св. Николаю Чудотворцу; отъ скотскаго падежа – св. Медосту, также Влас ію; отъ конскаго падежа – св. Флору и Лавру; о сохраненіи скота отъ звря – св. Георгію; онъ же защитникъ двицъ и покровитель сельскихъ работъ; объ ов цахъ, св. Мамонту, или св. Анастасіи; о свиньяхъ, – св. Василію Великому; о пч елахъ – св. Зосим и Савватію; о курахъ – св. Козм и Деміану, или св. Сергію; о гусяхъ – св. муч. Никит; о рыболовств – св. Ап. Петру; о добромъ сн и греза хъ – девяти мученикамъ; отъ вора и обидчика, Іоанну Воину; о обртеніи пок ражи и бжавшихъ рабахъ – еодору Тирону; о укрощеніи гнва человка – Прор . Давиду; отъ очарованія – св. Кипріану и Устиніи, – и проч. Многія изъ принадлежащихъ сюда поврьевъ до того тсно связаны съ народно ю поэзіею, что настоящій ихъ источникъ не всегда можетъ быть указанъ, осо бенно при малыхъ свдніяхъ нашихъ и до-христіанскомъ русскомъ мір, въ сущ еств своемъ также поэтическомъ. Сюда принадлежатъ обычаи, поврья и обряд ы въ различные праздники, столь подробно описанные г. Снгиревымъ. Наприм. игры и обрядъ на Ивана Купала, колядованье на Рождество, щедрованье на Но вый годъ, семикъ и проч. Сюда же принадлежитъ поврье, что въ пятницу гршно работать, а наши субботники, или русскіе жиды, шабашатъ въ субботу; также о бычай опахивать въ полночь деревню, впрягая двокъ въ соху, чтобы избавит ься отъ мора, отъ скотскаго падежа. Бабы и двки дутъ, врхомъ на помелахъ и л опатахъ, и убиваютъ до смерти первую попавшуюся на встрчу живую тварь; эт о неистовыя вакханаліи, шабашъ вдьмъ, гд въ прежнія времена нердко случа лись убійства, для избавленія околодка отъ чумы. Вмсто того заливаютъ та кже въ одну ночь во всей деревн огонь, а тамъ разносятъ по всмъ дворамъ дре весный или живой огонь, добытый треніемъ; для него устраиваютъ родъ дере вяннаго точила, которое посл хранятъ въ тайномъ мст. Этимъ же огнемъ подж игаютъ разложенное въ разныхъ мстахъ курево. Это средство извстно по все й южной и восточной границ Россіи, начиная съ Чернаго моря до Китая. Есть е ще иное средство отъ падежа на скотъ: должно согнать съ вечера внезапно в есь скотъ на одинъ дворъ и обставить его строго карауломъ. Съ разсвтомъ х озяева должны сами разбирать скотину, каждый свою, выпуская ее осторожно по одной изъ ограды; останется одна корова лишняя, ничья: это-то и есть сам ая моровая, или коровья смерть, и ее должно взвалить на полницу и сжечь жив ьемъ. Эти поврья постепенно переходятъ къ поэтическимъ вымысламъ, въ кои хъ видна игра воображенія, или духъ времени, или просто иносказаніе и нар одная поэзія, принимаемая нын нердко въ прямомъ, насущномъ смысл за нали чную монету. Напримръ: въ Благовщенье птица гнзда не вьетъ; если же она зав ьетъ гнздо или проспитъ заутреню, то у нея на время отымаются крылья и она длается пшею. Къ послднему поврью, вроятно, подали поводъ подлини, птица, у коей правильныя перья вылиняли и которую тогда можно ловить руками. Въ д ень 40-ка мукниковъ, 9-го марта, когда пекутъ жаворонковъ, увряя, что они непр емнно въ этотъ день прилетаютъ, говорятъ также, что сорока положила уже 40 палочекъ въ гнздо свое. Въ южной Россіи, ласточка есть представительница чистоты христіанской; воробей же, напротивъ, представитель жидовства. К ъ поврью, что птица въ Благовщенье не вьетъ гнзда, присовокупляютъ: кром о каяннаго воробья, который не знаетъ праздника. Въ день Благовщенья и въ С втлое Воскресенье, между заутреней и ранней обдней, солнышко отъ радости играетъ, въ чемъ не трудно убдить кого угодно, заставивъ его смотрть прям о на солнце, оно заиграетъ въ глазахъ. Въ Петровъ день, 29-го іюня, солнце игр аетъ радугой на восход, то выказывается, то опять прячется; въ ночь Іоанна Крестителя, на 6-е января, вода въ проруби играетъ и плещетъ. Если курица сн есетъ яйцо въ Благовщеніе и его подсылить насдк, то непремнно выйдетъ ур одъ. Во все время между Рождествомъ и маслиной, гд цлый рядъ праздниковъ, г ршно прясть. Если двка, или баба шьетъ, работаетъ въ заговнье, или по празд никамъ, то у нея будутъ заусеницы и ногтодъ. Кто въ ночь родительской субб оты, посл трехдневнаго поста, придетъ съ молитвой на погостъ, тотъ увидит ъ тамъ тни тхъ, кому суждено умереть въ теченіе года. Поврье это принадлеж итъ южной Россіи и Украин. Есть много преданій о томъ, что испытали и видли на томъ свт обмиравшіе и очнувшіеся впослдствіи люди: страшные, для суев ровъ, разсказы эти обыкновенно оканчиваются тмъ, что трехъ словъ нельзя сказать, нельзя выговорить; это было имъ запрещено и языкъ отымается при всякой къ тому попытк; а въ этихъ-де трехъ словахъ и заключается все главн ое и существенное. На Украйн, каждый человкъ, отговвъ, покупаетъ вязанку б убликовъ (баранковъ) и длитъ ее со всми пріятелями, чтобы увидться съ ними на томъ свт. При первомъ удар колокола, во время благовста, мужикъ не перек рестится; за вторымъ перекрестится, за третьимъ поклонится. Коли звзда п адаетъ, то это ангелъ за душой усопшаго полетлъ; а если успешь, не давъ уга снуть этой искорк, пожелать чего нибудь, то оно исполнится; ангелы на этом ъ перелет никому ни въ чемъ не отказываютъ. Остригши ногти, собирать обрз ки въ одно мсто; на томъ свт придется по крутой гор лзть и ногти пригодятся . Это поврье принадлежитъ раскольникамъ. Для той же причины не велятъ бит ь кошекъ; он тогда снабдятъ изъ дружбы своими когтями. Когда убираютъ под ъ внецъ невсту, то почетная, счастливая супруга должна ей вдть серьги; тог да молодая будетъ счастлива. Изстари водилось, что братъ невстинъ или др угой мальчикъ долженъ въ продолженіе двишника укладывать жениховы под арки, на дому у жениха, который привозитъ ихъ невст; мальчикъ же долженъ об уть невсту подъ внецъ, подвязать ей подвязку и продать жениху косу ея; мол одая, въ знакъ покорности, разуваетъ молодаго, у котораго въ сапогахъ пле ть и деньги; ударивъ жену слегка, онъ ее награждаетъ. У крестьянъ, новобрач ныхъ укладываютъ не въ жилой изб, а въ пустой клти или другомъ мст; стелютъ постель изъ сноповъ, и кладутъ именно 21 снопъ; дарятъ младенца на зубокъ, д арятъ и родильницу, подкладывая тайкомъ деньги подъ подушку. Во время вн ца кто первый изъ новобрачныхъ ступитъ на подножіе, тотъ будетъ властвов ать; у кого свча длинне остается, или у чьихъ дружекъ, тотъ доле проживетъ; если внецъ, для облегченія не надваютъ на голову невсты, то народъ считае тъ такой бракъ недйствительнымъ, незаконнымъ, и предсказываетъ бду; если же надъ головою уронятъ внецъ, то и подавно. Молодыхъ иногда осыпаютъ ден ьгами, хмлемъ и хлбомъ; впрочемъ, большая часть сихъ и множество другихъ, с юда относящихся, обычаевъ, не принадлежатъ собственно къ поврьямъ, а име нно къ обычаямъ и къ числу празднествъ. Въ иныхъ мстахъ кладутъ подъ поро гъ замокъ, въ то время, когда молодые идутъ къ внцу, и лишь только они переш агнутъ порогъ, какъ вщія старухи берутъ замокъ, запираютъ его и хранятъ, а ключъ закидываютъ въ рку; отъ этого молодые будутъ жить хорошо. Если баба заспитъ младенца, то онъ, по народному поврью, длается оборотнемъ, или по-к райней-мр не будетъ принятъ въ число праведниковъ. Кром того, мать должна идти на покаяніе и стоять 3 ночи въ церкви, очертившись кругомъ; въ первую ночь бсы будутъ только дразнить и казать ей младенца; во вторую будутъ ег о мучить и приглашать ее, чтобы она вышла изъ круга и взяла его; въ третью з амучатъ его въ глазахъ матери до смерти, а сами исчезаютъ съ первыми птух ами, покинувъ трупъ. Мать должна вынести все это; если же она перешагнетъ з автный кругъ, то сама сгинетъ. Встарину родители иногда скрывали крестно е имя дитяти, его называя вовсе инымъ, въ увренности, что человка нельзя ис портить, изурочить, не зная имени его. Есть изрдка также обычай, особенно к огда дти не долговчны, чтобы вслдъ за народившимся младенцемъ выйти на у лицу, дать ребенку имя перваго встрчнаго человка и даже звать этого чело вка въ кумовья. Въ прощеный день (воскресенье, передъ чистымъ понедльник омъ) дарятъ другъ друга куличемъ, или огромнымъ пряникомъ (фигура), съ солд атиками или надолбами по краямъ и съ чашкой посредин; такой же пряникъ ве зутъ молодые, на другой день брака, къ родителямъ, которые имъ кладутъ ден ьги или подарки на пряникъ. Если смочитъ поздъ свадебный, то это счастье, к акъ и вообще дождь означаетъ благодать, обиліе. Усопшихъ младенцевъ непр емнно подпоясывать: во-первыхъ, для того, чтобы ихъ на томъ свт по первому взгляду можно было распознать отъ татарчатъ и жиденятъ; во-вторыхъ, чтоб ы малюткамъ, гуляя по вертоградамъ небеснымъ, можно было собирать за паз уху виноградъ. Если ребенокъ умираетъ, то подать его нищенк христа-ради в ъ окно; коли та, ничего не зная, приметъ его, помолится и посадитъ подъ избо й, то будетъ живъ. Затмнія, какъ извстно, предзнаменуютъ, въ глазахъ народа , бдствія, чему врили невжды почти во вс времена и во всхъ земляхъ. Явленія эти весьма приноравливались къ событіямъ настоящимъ, будущимъ или прош едшимъ и по необычайности своей всегда поражали умы народа и настроивал и ихъ на ожиданіе чудесъ или бдствій. У раскольниковъ есть много странныхъ поврьевъ, нердко порожденія довол ьно дикаго, необузданнаго воображенія, кои иногда основаны на безрамотн ой игр словъ: кто пьетъ чай, отчаявается отъ Бога; кто пьетъ кофе, налагает ъ ковъ на Христа; хмль и табакъ произросли на могил знаменитой блудницы, – хмль изъ головы, а табакъ изъ чрева. На этомъ основаніи вроятно хмль счи тается у нихъ благородне табака, и многіе раскольники не чуждаются его, т огда какъ табаку вс они не терпятъ, называя его смертельнымъ грхомъ. Раск ольники въ особенности настоятельно требуютъ, чтобы остриженные ногти класть съ ними вмст въ гробъ, и даже носятъ обрзки эти въ перстняхъ. Земля, по народному поврью, лежитъ на трехъ рыбахъ, китахъ, или даже на четырехъ; но одинъ изъ нихъ умеръ, отчего и послдовали потопъ и другія перевороты; к огда же перемрутъ они вс, то послдуетъ преставленіе свта. Между тмъ, когда киты эти, отлежавъ бока, начинаютъ оправляться да повертываться, то быва етъ трусъ, землетрясеніе. Иные, напротивъ того, утверждаютъ, что свтъ стои тъ на трехъ слонахъ. Прежде насъ жили на свт волоты, великаны, а посл насъ б удутъ пыжики, т. е. карлы. Народное поврье волотамъ назначаетъ мсто житель ства въ вологодской сторон; вроятно этому подало поводъ одно только сход ство звуковъ. Народъ ожидаетъ преставленія свта непремнно въ одну изъ ве ликихъ субботъ, передъ Троицей. Если по торной дорог подымается столбово й вихорь, то это чортова свадьба, вдьма съ сатаной внчается, или, по-крайне й-мр, возится; а потому, если кинуть въ вихорь этотъ ножъ, то онъ будетъ въ кр ови. Чума летаетъ уткой, а голова и хвостъ у нея зминые. Не садиться по 13-ти ч еловкъ за столъ и не подавать другому соли; если два поврья, какъ всякому и звстно, напоминаютъ измну Іуды. Не дарить ни ножа, ни ножницъ, не принимать булавки, разв уколоть слегка подателя, или отдать грошъ, т. е. купить вещи э ти. Взявъ отъ сосда прививку плодовую, или отводокъ, также должно положит ь около дерева копечку, чтобы втка хорошо принялась. Молодыхъ супруговъ сажаютъ на мохнатую шубу, въ ознаменованіе привольной жизни; велятъ такж е стричь ребенка на шуб: богатъ будетъ; когда ребенокъ впервые пойдетъ, то черкнуть ножемъ по земл между ногъ, что и называется перерзать путы. Если у ребенка долго зубы не ржутся, то проколоть черному птуху гребешокъ, кос тянымъ или деревяннымъ гребнемъ, и кровью помазать десны. Это поврье, при надлежа отчасти къ разряду симпатическихъ средствъ, конечно, придумано для того, чтобы успокоить встревоженную мать, при такихъ обстоятельства хъ, гд человческая помощь невозможна. Совтуютъ также надвать ребенку оже релье изъ рачьихъ жерновинокъ, носить фіалковый корень и проч. Пожаръ от ъ грозы заливать парнымъ молокомъ отъ черной коровы. Коли черная корова свечера впереди стада идетъ на село, то день будетъ ненастный, коли блая, я сный. Коли корова перестанетъ доиться, то кто нибудь изъ счастливыхъ въ с емь, обыкновенно двушка или ребенокъ, должны выкупить ее у хозяйки или у к оровницы, за грошъ; корова называется съ того времени собственностью пок упателя и будетъ опять доиться. Коли корова доится съ кровью, что между пр очимъ случается-де оттого, когда, подъ брюхомъ у нея пролетитъ невзначай ласточка, то подоить ее сквозь обручальное колечко хозяйки; ласточка же пролетаетъ подъ коровой въ наказаніе за то, когда кто разоритъ у нея гнзд о. Чтобы предупредить порчу свадьбы отъ недобраго кудесника, который-де не только сдлаетъ, что кони не пойдутъ со двора, но, пожалуй, оборотитъ и го стей и молодыхъ въ волковъ, вс гости и позжане опоясываются, сверхъ рубах и, вязанымъ, а не плетенымъ, пояскомъ, въ которомъ тма узелковъ. Колдунъ ни чего не можетъ сдлать, не развязавъ сперва всхъ узелковъ, или не снявъ съ ч еловка такой поясокъ. Крестьяне разсказываютъ, что такіе оборотни, т. е., в олки, бывшіе когда-то свадебными гостями, попадаются; если подобнаго звр я убьешь, то на немъ, къ крайнему удивленію всхъ крещеныхъ людей, найдешь п одъ шкурой красную рубаху, – но только безъ опояски! Такъ дорого можно по платиться иногда за небольшую оплошность! Есть поврье, что воронъ купает ъ дтенышей своихъ въ великій четвертокъ, и приноситъ для этого воду въ гн здо свое въ выденномъ яйц. Воронъ, ворона, грачъ, сычъ, сова, филинъ, пугачъ, иногда также сорока и кукушка, – почитаются зловщими птицами, и притомъ не только у насъ, но почти повсюду. Если воронъ и филинъ кричатъ, сидя на кр овл, то въ дом быть покойнику. Ночныя птицы получили прозваніе зловщихъ, к онечно, за дикій, непріятный крикъ, который, среди глухой ночи, иногда чрез вычайно непріятенъ; такъ наприм., пугачъ, большой лсной филинъ, завываетъ точно какъ человкъ, зовущій отчаянно на помощь; а иногда, какъ ребенокъ; ин огда хохочетъ, стонетъ или ржетъ. Нтъ сомннія, что пугачу надобно принять на свой счетъ большую часть того, что разсказываютъ о лшемъ. Суевры носят ъ при себ когти филина, чтобы отвратить отъ себя зло. Воронъ, ворона, сорок а, грачъ, вроятно, попали въ этотъ разрядъ, какъ полухищныя, жадныя къ пада ли и до нестерпимости крикливыя, вщуньи. Иногда загадываютъ, сколько лтъ кому жить, и считаютъ, сколько разъ кукушка кукутнетъ. Отчего вообще птиц а, залетвшая нечаянно въ покои, особенно воробей, предзнаменуетъ бдствіе , смерть въ дом и проч., этого объяснить не умемъ; но птичка, залетвшая въ чис томъ пол прямо въ руки, а равно и гнздо, свитое гд нибудь въ дом, бываетъ, как ъ думаютъ, къ добру. Не велятъ бранить пойманнаго сома, хотя это для рыбако въ не находка, стращая тмъ, что водяной чортъ за такую брань отомститъ. Лас точку, голубя, пигалицу и синичку, по мннію народа, бить гршно, за это бывае тъ падежъ на скотъ. Есть еще поврье, что если собаки ночью воютъ, или когда он роютъ норы, то будетъ въ дом покойникъ. Много разъ увряли тутъ и тамъ лю ди, что собаки, лошади или другая домашняя скотина предчувствовали, пред угадывали смерть хозяина, и что животныя показывали это воемъ, мычаньемъ , ржаньемъ, ночнымъ топотомъ, необычайною пугливостью, страхомъ и проч. Та мъ, гд подобное предчувствіе относится до внезапной, насильственной, сме рти, оно во всякомъ случа необъяснимо, а потому уже слишкомъ невроятно; но нельзя оспаривать возможности того, чтобы какое либо животное не могло ч увствовать, не знаю какимъ чутьемъ или чувствомъ, невидимой для насъ пер емны, происшедшей съ такимъ человкомъ, который по состоянію своего здоро вья не можетъ прожить боле извстнаго и весьма короткаго срока, который о бреченъ уже тлнью, носитъ въ себ ничмъ неутолимый зародышъ смерти, и поэт ому самому, можетъ быть, въ испарин своей, или Богъ всть какъ и гд, представ ляетъ для нкотораго рода животныхъ нчто особенное и непріятное. Я не утв ерждаю всего этого; я только не отвергаю такую возможность. Опытные врач и, фельдшера, сидлки и хожалки видятъ иногда по первому взгляду на больна го, что его спасти нельзя; иные утверждаютъ даже, что слышутъ это чутьемъ, по испарин; почему же другое существо, или животное, не можетъ видть или сл ышать то же самое, но только еще гораздо ране, можетъ быть, наканун, или даж е нсколькими днями прежде насъ? Какъ объяснить себ чутье, которое безоши бочно указываетъ собак, что на такомъ-то мст пробжалъ заяцъ, причемъ соба ка еще знаетъ, до какой степени слдъ этотъ свжъ, и что всего мудрене, въ как ую сторону заяцъ пробжалъ, взадъ или впередъ? Есть чисто-шуточныя поврья, или лучше сказать, просто, шутки, въ кои однако же иные свято врятъ; наприм., когда стоятъ жестокіе морозы, то должно свеч ера насчитать 12 лысыхъ, по-именно, назвавъ послднимъ самаго лысаго, у кото раго голова какъ ладонь, отъ бровей до затылка: на немъ морозъ лопнетъ. Ког да въ бан моютъ барченка, то приговариваютъ: Шла баба изъ-за морья, несла к узовъ здоровья; тому, сему кусочекъ, теб весь кузовочекъ; а когда окачиваю тъ водой: Съ гоголя (гуся) вода, съ тебя худоба; вода бъ книзу, а самъ бы ты кве рху; сорок бъ тонть, а теб бы толстть, и проч. Двицъ умываютъ съ серебра, чтоб ъ была двушка бла и богата; что называется умыться водой, въ которую, при п ервой весенней гроз, брошена серебряная ложка. Чтобъ быть блой и чистой, д вушки моются также первымъ снгомъ, съ кровли бани. Если все двочки родятс я, то въ этотъ годъ войны не будетъ; если ребенокъ напередъ станетъ говори ть папа, а также если младенецъ родился съ косичкой, то вслдъ за нимъ родит ся сынъ; а если заговоритъ мама, то дочь. Сидть между двухъ сестеръ или бра тьевъ, значитъ вскор жениться, или замужъ выйти. Правый глазъ чешется къ с мху, лвый къ плачу. Правая ладонь чешется – отдавать деньги, лвая – полу чать; локоть чешется – на новомъ мст спать; переносье чешется – о мертв омъ слышать; кто щекотливъ, тотъ и ревнивъ; за первымъ вешнимъ громомъ выб жать умыться дождевой водой, съ золотымъ кольцомъ на пальц, или ухватить ся за карманъ, въ которомъ деньги, что длаютъ также, увидавъ молодой мсяцъ , и сказать, при деньгахъ! – богатъ будешь. Если зеркало поднять надъ голо вой, такъ, чтобъ въ немъ отразился молодой мсяцъ, то увидишь столько лунъ, сколько лун дней. Эта шутка основана на томъ, что при такомъ косвенномъ от раженіи мсяцъ въ зеркал точно двоитъ и, пожалуй, иногда семеритъ. Если вол осокъ изъ рсницъ вывалится, положить его за-пазуху, будетъ подарокъ. У ког о рдкіе зубы, не будетъ долго жить. Если забывшись ляжешь спать въ одномъ ч улк, то прідетъ тотъ, кого ждешь. Если булавку на полу увидишь къ себ голов кой, то это хорошо, а къ себ остріемъ, худо. Если брови свербятъ, будешь гляд ть на потныхъ лошадей, т. е., принимать гостя; выщербленныя деньги общаютъ прибыль, и поэтому ихъ должно хранить въ кошельк. Когда у дтей падаютъ зуб ы, то велятъ стать тыломъ къ печи, закинуть зубъ черезъ себя и сказать: мыш ка, мышка! на теб костяной зубъ, а мн дай желзный; или: на теб репяной зубъ, а м н костяной. Смшное и глупое поврье, что икота есть бесда души съ небомъ вро ятно также было сначала неумстной шуткой; кому икается легко, того добро мъ поминаютъ, а при тяжелой икот, за глаза бранятъ. Когда лошадь дорогой ра спряжется, то что нибудь дома нездорово, либо жена измнила, если самъ хозя инъ въ дорог. Если мышь попортитъ часть свжаго товара, то купцы утшаются т мъ, что товаръ отъ этого скоро и хорошо съ рукъ пойдетъ. Если кто въ бесд ск реститъ незамтно ноги, нога на ногу, то отъ этого послдуетъ всеобщее молч аніе. Если кто плюнетъ себ на платье, то это означаетъ, что скоро будетъ об нова. Въ новый годъ должно надть обновку; тогда ихъ много будетъ въ течені е года. Другіе толкуютъ, что плюнуть на себя, значитъ терпть напраслину. Кт о ущемитъ платье въ дверяхъ, выходя изъ дому, тому скоро въ этотъ же домъ в озвратиться. Если изъ вязанки дровъ вывалится полно, то будутъ гости. Кто поперхнется въ разговор, тотъ хотлъ соврать; кто поперхнется первымъ гло ткомъ, къ тому спшитъ обденный гость. Обнову предвщаетъ и то, когда собака , ставъ передъ кмъ, потянется. Если уши горятъ, то заглазно надъ тобой издв аются; если въ ушахъ звенитъ, то загадываютъ что нибудь и спрашиваютъ: въ к оторомъ ух? когда отгадаютъ, то загаданное сбудется. Если въ бесд чихнешь, то это подкрпляетъ истину того, что говорится. Кром того иные говорятъ, чт о чихнуть въ воскресенье, значитъ въ гостяхъ будешь; въ понедльникъ, приб ыль будетъ; во вторникъ – должники надодятъ; въ среду, станутъ хвалить; в ъ четвергъ, будешь сердиться; въ пятокъ, письма или нечаянная встрча; въ су бботу, о покойник слышать. Если у женщины, при одваньи юпки, подолъ случайн о загнется, то предсказываютъ ей роды. Если каша или пирогъ-баба подыметс я изъ горшка и наклонится въ печь, то къ добру; если же изъ печи, то къ худу. Е сли кузнечикъ куетъ въ дом, то иные увряютъ, что онъ выживаетъ изъ дому. Сч астливый сынъ походитъ на мать, а счастливая дочь на отца. Самоваръ играе тъ, гостей зазываетъ, кто мимо пойдетъ, зайдетъ. Невзначай свчу погасить – нежданный гость. Булавочка изъ наряда молодой хранится подругами и об щаетъ счастье, а двушк скорое замужество. Свча грибкомъ нагорла – будет ъ письмо, и съ той стороны, куда нависла. Если шутка эта не въ связи съ поврь ями о вдьм, то она просто придумана для потхи; но я зналъ помщицъ, кои читал и Сю и Занда, а строго придерживались помела и кочерги. Кто не веселъ, съ ут ра брюзжитъ, всталъ лвой ногой съ постели. Кто утретъ лицо первымъ яичком ъ рябенькой курицы, у того небудетъ веснушекъ. Руки горятъ – бить будешь ; руки стынутъ – кто нибудь тебя злословитъ; если мужчина блоручка, то не вст его не быть красавицей; нагорла свча – долгоносая невста; кошка умыв ается, сорока у порога скачетъ, самоваръ поетъ, полно дровъ изъ беремени п овалится, нечаянно свчу погасить, все это значитъ: будутъ нежданные гост и. Теплая или холодная лапа у кошки, означаетъ добрыхъ или недобрыхъ гост ей. Чулокъ или рубашку наизнанку надть, потерять подвязку, остегнуться п уговкой – пьянъ или битъ будешь. Не строить новаго дома подъ старость, не шить обновы, въ особенности блья, иначе вскор умрешь; эти поврья, можетъ б ыть, частью придуманы наслдниками, чтобы удержатъ стариковъ отъ безразс уднаго мотовства, а можетъ быть, возникли и оттого, что, затвая житейское, старику и старушк по невол приходитъ въ голову близкій конецъ ихъ, а это, д ля многихъ, воспоминаніе непріятное. Кром того, весьма не рдко случается, что, затявъ подъ старость обшиваться и строиться, человкъ умираетъ, не по кончивъ дла, и это въ такихъ случаяхъ служитъ подтвержденіемъ суеврью. Я зналъ въ Москв старушку, богатую вельможу прошлаго вка; она уже лтъ 20 не ши ла на себя блья, ни за что не соглашалась къ этому, считала всякаго, кто ей о томъ говоритъ, смертнымъ врагомъ своимъ, и ходила въ такомъ бль, на которо мъ, кром подновляемыхъ по временамъ заплатокъ, не оставалось ровно ничег о. XIII. Басни, притчи и сказки. Поэтическія поврья переходятъ непосредственно въ басни, притчи или ино сказанія; не мене того, по невжеству иногда принимаются въ прямомъ смысл и многіе врятъ слпо тому, что придумано было для одной забавы. Къ этому чис лу принадлежатъ: поврье о томъ, что медвди были нкогда людьми, къ чему коне чно подала поводъ способность медвдя ходить на двухъ ногахъ и поступь ег о, всей плюсной, по-человчьи; люди эти жили въ лсу ни съ кмъ не знались и были не хлбосольны, не гостепріимны. Однажды зашелъ къ нимъ какой-то благочес тивый старецъ, постникъ и сухоядецъ, и постучавшись тщетно сподрядъ у вс хъ воротъ прошелъ все село изъ края, въ край, отрясъ прахъ съ ногъ своихъ и проклялъ не добрыхъ хозяевъ, велвъ имъ жить отнын въ берлогахъ. Собака, по такой же сказк, также была человкомъ; но обращена въ пса за обжорливость с вою. Пчела просила себ смертоносное для человка жало; оно дано ей, но тольк о съ обратнымъ условіемъ: оно смертоносно для нея же самой. Извстный древ ній мудрецъ, начальствовавшій всми животными, послалъ ворону, которая сл училась у него на встяхъ, чтобы она привела лучшаго пвчаго: старику хотло сь уснуть подъ сладкія псни. Но онъ уснулъ, не дождавшись псенъ, и проснулс я въ испуг отъ страшнаго карканья; ворона привела ему цлое гнздо воронен ковъ, извиняясь тмъ, что лучшихъ пвчихъ нельзя было сыскать во всей подне бесной. Есть даже нсколько длинныхъ и довольно складныхъ сказокъ, принад лежащихъ сюда же, какъ напр., сказка о Георгіи храбромъ и о волк; Езопова ба сня о кур и лис, которая извстна едва ли не у всхъ народовъ; равно и сказка о Лис Патрикеевн, которая морочитъ волка, медвдя и многихъ другихъ животны хъ, промышляя на ихъ счетъ. Эта замчательная сказка, отысканная въ древни хъ рукописяхъ на французскомъ и нмецкомъ языкахъ, живетъ донын въ предан іяхъ всхъ почти европейскихъ народовъ и пересказывается между прочимъ также у насъ, на Руси и на Украйн, съ небольшими только отмнами противъ той , которую обработалъ Гете. Есть поврье или разсказъ о томъ, что означаютъ видимыя на лун пятна: туда п осажены навсегда братоубійца и жертва его, въ томъ самомъ положеніи, как ъ преступленіе было совершенно: и воображеніе народа видитъ на лун двухъ людей, изъ коихъ одинъ закалываетъ другаго вилами. Другіе увряютъ, что эт о Каинъ и Авель. О ласточкахъ говорятъ, что он чириканьемъ своимъ предостерегали Спасит еля отъ преслдователей Его, а воробьи продали Его, крича: живъ, живъ, за что у воробьевъ ноги связаны невидимыми путами и птица эта не можетъ пересту пать, а только прыгать. Есть также преданіе, что ласточки крали у Римлянъ г возди, коими распинали Христа, а воробьи отыскивали ихъ и опять приносил и. Поэтому ласточекъ, по народному мннію, гршно бить или разорять ихъ гнзд а. О гром говорятъ, что это Илья пророкъ здитъ по небу въ огненной колесниц, п оражая стрлою діавола, а тотъ прячется за людей. Суевріе это подтверждае тся частью находимыми въ песчаныхъ мстахъ громовыми стрлами, похожими с ъ виду на минералъ, извстный подъ названіемъ чортовъ палецъ. Дло въ томъ, ч то отъ удара молніи въ песокъ дйствительно онъ сплавляется, въ вид сучко ватыхъ сосулекъ. Стрлы эти между прочимъ окачиваются водой, коею поятъ б ольныхъ, отъ колотья. Зеркало, какъ дивная для простолюдина вещь, подало р аскольникамъ поводъ къ особой сказк: какой-то пустынникъ, не устоявъ про тиву соблазна діавола, возмечталъ о себ столь нелпо, что вздумалъ сватат ься на какой-то царской дочери. Царевна, по двичьимъ причудамъ, отвчала: ес ли онъ достанетъ мн ту вещь, которую по всему царству не могли найти, вещь, въ которую бы я могла видть себя чище чмъ въ вод, то выйду за него. Пустынни къ пошелъ стараться и наткнулся путемъ на порожнюю избушку, въ которой ч ортъ отозвался ему, сказавъ, что попалъ въ рукомойникъ, запертъ и заговор енъ въ немъ какимъ-то старикомъ, и что готовъ отслужить какую угодно служ бу тому, кто его выпуститъ. Порядившись съ нимъ на ту затйливую вещь, котор ую требовала царевна, пустынникъ снялъ деревянный крестъ, которымъ накр ытъ былъ глиняный висячій рукомойникъ; чортъ выскочилъ, встряхнулся, сдл алъ и подалъ старику зеркало, которое этотъ отнесъ царевн. По словамъ нко торыхъ, онъ женился на ней но былъ наказанъ тмъ, что видлъ всюду двойника с воего, который не давалъ ему ни днемъ, ни ночью покоя и замучилъ его до сме рти; а по словамъ другихъ, старикъ покаялся до свадьбы, смирился и ушелъ на всегда опять въ пустыню. По сей причин у раскольниковъ и понын зеркало ес ть вещь запрещенная созданная діаволомъ. Въ мстахъ, гд есть мамонтовыя кости, жители не знаютъ и не могутъ постигну ть, чтобы это были остатки допотопнаго животнаго; а потому и сложили повс ть о подземномъ слон, который живетъ и роется всегда подъ землей какъ кро тъ, никогда не выходитъ наружу, а только по смерти своей случайно попадае тся, потому что земля изрыгаетъ кости его. Преданіе о волотахъ или велика нахъ и о находимыхъ костяхъ ихъ, безъ всякаго сомннія, также основано на и скопаемыхъ костяхъ различныхъ животныхъ. Бда не по лсу ходитъ, по людямъ, а какъ пойдетъ бда, растворяй ворота, никог да-де одной бдой не кончится. Это поврье основано на случайностяхъ, служи вшихъ поводомъ къ изобртенію его. Но есть кром того поэтическое поврье в ъ бдовиковъ, несчастныхъ на вс руки, или бдокуровъ; къ чему бы такой человк ъ не прикоснулся, отъ этого ожидаютъ только худаго; его жалютъ, его не хотя тъ обидть, но всякъ самъ себ ближе, и бдняка не мене того выпроваживаютъ за порогъ, если онъ куда зайдетъ, не держатъ въ одной рабочей артели, не дают ъ никуда приткнуться, даже не смютъ подать помощи, опасаясь вреда для себ я и для другихъ. Жалкое заблужденіе это такъ упорно, что его иногда ничмъ н ельзя побдить. Привязанность къ праддовскимъ обычаямъ, отъ коихъ такъ трудно отстать н ароду, и страсть рядиться и красоваться, подавали въ купеческомъ сослові и нашемъ поводъ къ забавнымъ явленіямъ: такъ напр., купчиха, не устоявшая п ротиву искушенія одваться заживо въ нмецкое платье, успокоивала совсть свою завщаніемъ, чтобы ее похоронили въ русскомъ сарафан. Въ числ сказокъ о нечистомъ, находимъ также опредленіе различія между мн огими именованіями его: чортъ смущаетъ, бсъ подстрекаетъ, дьяволъ нудитъ , сатана творитъ лживыя чудеса, для соблазна. Есть сказка о блаженныхъ островахъ Макарійскихъ, гд сытовыя рки, кисельн ые берега, или молочныя рки, медовые берега; двка выйдетъ, однимъ концомъ к оромысла ударитъ, готовый холстъ подънетъ; другимъ зачерпнетъ, нитки жем чугу вытянетъ; стоитъ тамъ и береза золотые сучья; и корова, на одномъ рогу баня, на другомъ котелъ; олень съ финиковымъ деревомъ на лбу, и птица сири нъ, иначе райская, перья непостижимой красоты, пніе обаятельное, ликъ чел овческій, и пр. Поврье о неразмнномъ или неизводномъ рубл, который можно достать у нечис таго, продавъ ему на перекрестк въ полночь жаренаго въ перьяхъ гусака, ра зсказывается различнымъ образомъ и принадлежитъ къ тмъ же сказочнымъ в ымысламъ, принимаемымъ тутъ и тамъ за наличную монету, и также распростр анено у различныхъ народовъ, напр., въ Германіи. Въ числ такъ называемыхъ лубочныхъ картинъ, которыя нын уже начинаютъ дл аться рдкостью и безъ цензуры не печатаются, есть, кром изображенія помя нутаго сирина, извстная космографія, гд расписаны вс баснословныя, сказо чныя страны, люди съ песьими головами, блаженные острова Макарійскіе и м ного другихъ чудесъ. Объ этомъ лист была помнится когда-то статья въ «Тел еграф». На другомъ лист находимъ мы изображеніе людей дивныхъ или дикихъ , найденныхъ Александромъ Македонскимъ внутри горъ Рифейскихъ: это люди одноногіе, трехрукіе, одноглазые, двуносые и пр. Вс они выходятъ на встрчу герою-побдителю, коему предшествуетъ пшій ратникъ въ полномъ вооружені и. Всмъ извстно довольно загадочное явленіе, что въ Москв нтъ сорокъ; народ ное поврье изгнало ихъ за 40 верстъ изъ Москвы; но он есть гораздо ближе, хот я, сколько мн извстно, никто не видалъ, чтобы сорока залетала въ самую Моск ву. На это сложено нсколько поэтическихъ сказокъ; Москва основана на том ъ мст, гд убитъ бояринъ Кучка; его предала сорока неумстнымъ сокотаньемъ своимъ, когда онъ спрятался подъ кустомъ; онъ ее проклялъ умирая и сороки исчезли оттуда навсегда. Другіе говорятъ, что сорока унесла съ окна посл дній кусокъ сыра у одного старца, угоднаго небесамъ; онъ ее проклялъ за эт о и изгналъ изъ округа. Третьи сказываютъ, и это преданіе сохранилось въ народныхъ псняхъ, что М аринка Мнишекъ, будучи вдьмой, перекинулась въ сороку, когда пришлось ей худо, и вылетла изъ окна терема своего; за это сорока была проклята въ то в ремя и не сметъ явиться въ Москву. Есть еще довольно сложное и старинное поврье о василиск, который родится изъ птушьяго яйца. Замтивъ, что курица иногда сдуру силится запть птухом ъ, люди изъ этого заключили, что и птухъ можетъ иногда прикинуться курице й и снести яичко. Это яйцо кругленькое, маленькое, называется спорышокъ, и въ сущности есть не иное что, какъ выносокъ куриный, т. е. уродливое яичко, к акъ говорятъ, послднее, когда курица перестаетъ нестись. Народъ иногда у тверждаетъ, не знаю по какимъ примтамъ, что это яйцо птушье: что птухамъ во сто лтъ разршено снести одно только такое яйцо; а если двка поноситъ его ш есть недль подъ мышкой, то изъ него вылупится василискъ. Объ этомъ васили ск есть множество разсказовъ: онъ длается оборотнемъ, или соединяется съ злымъ человкомъ, съ колдуномъ, и невидимо въ немъ живетъ; онъ вообще испол няетъ вс приказанія мачихи своей, выносившей его подъ мышкой, приноситъ ей золото, мститъ за нее тмъ, на кого она зла, даетъ ей разныя всти и пр. Може тъ быть, поврье или сказка эта въ связи съ преданіями о сожительств женщи нъ съ нечистымъ духомъ, со зміями огненными, летучими и другаго разбора. В дьма, по мннію нкоторыхъ, есть именно плодъ подобнаго супружества, а сказ ка о Тугарин Змевич и ей подобныя, суть уродливыя порожденія разгула нар однаго воображенія, настроеннаго на этотъ ладъ. Кирша Даниловъ разсказы ваетъ одинъ изъ подобныхъ случаевъ, о рожденіи Волхва Всеславича такими словами: По саду саду, по зеленому, ходила, гуляла Молода княжна Мара Всеславична: Она съ камня скачила на лютаго на змя — Обвивается лютый змй около чобота зеленъ-сафьянъ, Около чулочка шелкова, хоботомъ бьетъ по блу стегну… А въ ту пору княжна поносъ понесла… А и на неб просвтилъ ясенъ мсяцъ. А въ Кіев родился могучъ-богатырь, Какъ бы молодой Волхвъ Всеславьевичъ: Подрожала мать-сыра земля, Стряслося словно царство индйское, А и сине море всколебалося Для ради рожденья богатырскаго… У насъ осталось еще преданіе, въ поговорк: обвести мертвою рукою. Суеврье говоритъ, что если соннаго обвести рукою мертвеца, то человкъ спитъ непр обуднымъ, мертвымъ сномъ. На этомъ основаніи, воры нашивали съ собою руку мертвеца, и вломившись тихонько въ избу, усыпляли этою рукою, по убжденію своему, тхъ, кого хотли обокрасть. Къ сожалнію, даже и новйшее суеврное мош енничество прибгало изрдка къ этому средству, и воры разрывали для этого могилу. Русскіе литейщики, собираясь отлить какую нибудь значительную вещь, нап р., колоколъ, стараются отвлечь вниманіе праздной и докучливой толпы отъ своей работы какою нибудь новостью, выдумкой или встью, которую молва пу скаетъ по городу. Мастера уврены, что отливка отъ этого лучше удается и въ колокол не будетъ пузырей. Такимъ же точно образомъ тщательно скрываютъ день и часъ родовъ, отвлекая иногда вниманіе сосдей какими нибудь сказка ми и заставляя даже домашнихъ отлучиться на это время, подъ произвольно придуманными предлогами. Этотъ обычай впрочемъ полезенъ, потому что вся кій лишній человкъ при подобномъ дл помха. По той же причин родильницъ ув одятъ тайкомъ въ баню, чтобы избжать въ тсномъ дом помхъ и свидтелей; но то пить въ это время баню и душить роженицу на полк, въ страшномъ жар, есть об ычай невжественный и вредный. XIV. Привиднія. Вс поврья о привидніяхъ, мертвецахъ и вообще о взаимныхъ сношеніяхъ двух ъ міровъ, видимаго и незримаго, вещественнаго и духовнаго, составляютъ с мшанный рядъ преданій и разсказовъ, принадлежащихъ, можетъ быть, ко всмъ видамъ принятаго нами раздленія поврій. Эта статья до того обширна, что и зъ нея можно бы составить десятки томовъ; постараемся объясниться на нск олькихъ страничкахъ. Подъ словомъ видніе разумемъ мы такое явленіе, такой видимый предметъ, к оторый предсталъ глазамъ нашимъ необыкновеннымъ, сверхъестественнымъ образомъ, т. е. необъяснимымъ, по извстнымъ намъ досел законамъ природы. П одразумвается, что человкъ видитъ явившееся не во сн, а на яву; что сверхъ, того, видніе это, по крайности, большею частью не вещественное, неосязаем о для рукъ, хотя и видимо для глазъ; словомъ, что оно занимаетъ какую-то нео предленную средину между плотскимъ и безплотнымъ міромъ. Виднія эти бол ьшею частію основаны на явленіи тни или духа, какъ выражаются, т. е. человк а, уже отшедшаго въ вчность и снова принявшаго плотской, видимый образъ, и въ этомъ-то смысл видніе получаетъ боле точное, опредлительное названіе привиднія. Впрочемъ, есть и виднія другаго рода, безконечно разнообразны я, какъ самое воображеніе человка. Умъ, разумъ и разсудокъ нашъ ршительно противятся тому, чтобы допустить возможность или сбыточность видній. Частнаго, таинственнаго свидтельс тва небольшаго числа людей, слишкомъ недостаточно для изнасилованія на шего здраваго ума и для вынужденія изъ насъ вры, вопреки убжденію; мы слиш комъ хорошо знаемъ, что чувства наши и воображеніе несравненно легче и ч аще подвергаются обману, чмъ здравый смыслъ нашъ и разсудокъ. Въ дл таког о рода, конечно, врне видть и не врить, чмъ врить не видавши. Мы не смемъ утве рждать, чтобы душа наша ни подъ какими условіями не могла войти въ духовн ыя связи съ безплотнымъ міромъ, не смемъ потому, что у насъ нтъ къ тому дос таточныхъ доказательствъ. Но спросимъ, могутъ ли сношенія эти сопровожд аться признаками вещественными? Какимъ образомъ душа, коей бренная плот ь несомннно давно уже истлла, можетъ облечься снова въ ту же плоть, уничто женную всевчными законами природы? А какимъ же образомъ плотское око наш е можетъ принять впечатлніе отъ чего либо не вещественнаго, т. е. для него не существующаго? Если допустить даже, что душа можетъ быть приведена ос обыми обстоятельствами въ восторженное состояніе, въ коемъ длается нез ависимою отъ пяти чувствъ и превыше времени и пространства, что она въ яс новидніи своемъ созерцаетъ въ настоящемъ и прошедшее и будущее, то все-т аки этимъ еще не будетъ разршена загадка: какимъ образомъ являющійся нам ъ духъ можетъ вызвать изъ праха истлвшую плоть свою, или облечься въ ея по добіе? Съ другой стороны, мы видимъ, что чувства наши безпрестанно подвергаются обманамъ. Напримръ: не слышимъ ли мы иногда внезапно звукъ, звонъ, свистъ, даже имя свое, между тмъ какъ все около насъ тихо, спокойно и никто не звал ъ насъ и не свисталъ? Не видимъ ли мы иногда, подъ дрему, или въ потьмахъ на я ву, или забывшись и крпко задумавшись, такіе предметы, какихъ около насъ н тъ? это происходитъ отъ двоякихъ причинъ: какая нибудь причина произвела волненіе, переворотъ въ крови нашей, отъ котораго послдовали на нервы зр нія или слуха впечатлнія, сходныя съ дйствіемъ зримаго предмета или слыш имаго звука; тогда органъ слуха или зрнія передаетъ впечатлніе это въ об щее чувствилище, и сіе послднее бываетъ обмануто. Въ этомъ случа дйствіе основано на вещественной, плотской половин нашего существа; но можетъ бы ть и противный случай: воображеніе съ такою живостью и убжденіемъ предст авитъ себ какой либо звукъ или предметъ, что впечатлнія идутъ обратнымъ порядкомъ изъ общаго чувствилища и до самыхъ орудій чувствъ, производят ъ тамъ т же перемны, какъ и явленія дйствительныя, и мы опять-таки бываемъ обмануты. Что сила воли и воображенія производитъ въ насъ вещественныя перемны, эт о доказать не мудрено, потому что мы видимъ это безпрестанно и на каждомъ шагу: вспомните только мнимо-больныхъ; кром того каждый изъ насъ въ состо яніи силою воображенія значительно участить біеніе сердца, если настро ить себя умышленно, вообразивъ живо радость, гнвъ, безпокойство и пр. Такж е легко играть зницей своей, расширяя и суживая ее по произволу, если, гляд я на одинъ и тотъ же предметъ, воображать поперемнно, что напрягаешь зрні е для разсмотрнія въ подробности самаго близкаго предмета. Безспорно, что воображеніе наше сильно участвуетъ во всхъ видніяхъ. Вотъ почему люди нервическіе, или не привыкшіе обуздывать своего воображені я боле дльнымъ направленіемъ, склонны къ видніямъ. Вотъ почему мракъ, или полусвтъ, опутывая зрніе наше непрободаемыми тенетами, бываютъ всегдаш ними спутниками видній. Ночная тишина, гд каждый малйшій шорохъ раздаетс я иначе и громче нежели днемъ; покой и сонъ, потемки, сумерки, одиночество, настроенное воображеніе, непріятное и непривычное положеніе человка, в ременно лишеннаго одного изъ главнйшихъ чувствъ своихъ, зрнія; наконецъ слдующій за напряженіями тла и духа приливъ крови къ мозгу и къ самымъ ор удіямъ зрнія, все это въ совокупности олицетворяетъ передъ нами безличн ое и неодушевленное, переноситъ картины воображенія въ окружающую насъ туманную существенность. Въ другихъ случаяхъ, мы обращаемъ грезы въ видн ія; душа не распознаетъ, при живости впечатлнія, минувшаго отъ настоящаг о и также бываетъ обманута. Это въ особенности часто встрчается у дтей, пр ежде чмъ они научаются различать сонъ отъ дйствительности; а какъ и взро слые весьма часто въ томъ или другомъ отношеніи походятъ на дтей, то и они нердко поддаются тому же обману. Если виднія, привиднія, духи во плоти тни, призраки, живые мертвецы и пр. во зможны, то многіе изъ насъ дали бы дорого за то, чтобы увидть ихъ и созерца ть спокойнымъ духомъ. Людей, кои постоянно видятъ разныя виднія или приз раки, называютъ духовидцами. Есть особый родъ видній, по сказанію очевид цевъ, это двойники, т. е., человкъ видитъ самого себя, и тутъ народное поврье наше о домовомъ, который-де иногда одвается въ хозяйское платье, садится на его мсто и пр., совпадаетъ съ распространеннымъ по всей Европ, особенно сверной, поврьемъ о двойник. Иногда видятъ его также другія люди, но обыкн овенно видишь его только самъ; для прочихъ онъ невидимка. Если двойника з астанешь у себя въ комнат, или вообще, если онъ предшествуетъ человку, иде тъ напередъ, то это означаетъ близкую кончину; если же двойникъ идетъ слд омъ за хозяиномъ, то обыкновенно намренъ только предостеречь его. Есть л юди, кои, по ихъ увренію, почти безпрестанно видятъ своего двойника, и уже къ этому привыкли. Этотъ непонятный для насъ обманъ чувствъ чаще встрчае тся между людьми среднихъ и высшихъ сословій, чмъ въ простомъ народ. Загадочная вещь, въ царств видній, это вещественные призраки, сопровожда ющіе, по увренію многихъ, такія явленія. Сюда принадлежатъ, напримръ, трещ ины, кои старая, сухая деревянная утварь даетъ внезапно, въ предвщаніе бд ствія, особенно смерти, или собственно въ то мгновеніе, когда является пр изракъ. Въ трещины эти, какъ въ предвщаніе бды, врятъ почти вс народы, и лег ко было бы набрать цлые томы росказней о подобныхъ происшествіяхъ. Вроят не всего, однако же, что внезапная и неожиданная трещина, иногда среди тих ой и спокойной ночи, подаетъ собственно поводъ къ тмъ разсказамъ, кои соч иняются безсознательно разгоряченнымъ воображеніемъ. Допустивъ возмо жность предчувствія въ животныхъ, въ томъ смысл, какъ это было объяснено выше, мы однако же до крайности затрудняемся найти какую либо связь межд у усыхающимъ отъ погоды стуломъ или шкафомъ и долготою дней его хозяина. Недавно еще я видлъ разительный примръ такой случайности: старинная меб ель прошлыхъ вковъ, простоявъ столько времени спокойно, внезапно и безъ всякой видимой причины, начала лопаться съ ужаснымъ трескомъ. Безъ всяка го сомннія, воздушныя перемны были причиной этому явленію, и если бы набл юдать за симъ внимательно, то вроятно это могло бы служить указаніями ме теорологическими, имющими одну только общую и отдаленную связь съ долго лтіемъ человческаго рода. Я видлъ однажды милое, желанное видніе, которое не стану ближе описывать, видлъ очень ясно, и не мене того, не только теперь, но даже и въ то самое врем я очень хорошо понималъ, какъ это сталось, и не думалъ искать тутъ ничего с верхъестественнаго. Воображеніе до того живо представило себ знакомый ликъ, что безсознательно олицетворило его посредствомъ обратнаго дйст вія на чувства, и очи узрли снаружи то, что изваялось на глубин души… Я еще два раза въ жизни своей видлъ замчательныя привиднія, и оба случая с тоятъ того, чтобы ихъ пересказать. Они пояснятъ нсколько то, что сказалъ я объ этомъ предмет вообще, то есть, что должно всякую вещь десять разъ прим рять и одинъ разъ отрзать! Будучи еще студентомъ, я жилъ въ вышк или чердак, гд печь стояла посреди ко мнаты, у проходившей тутъ изъ нижняго жилья трубы. Кровать моя была въ угл у, насупротивъ двухъ небольшихъ оконъ, а у печки стоялъ полный оставъ чел овческій – такъ, что даже и въ темную ночь я могъ видть въ постели очеркъ этого остава, особенно противъ окна, на которомъ не было ни ставень, ни даж е занавски. Просыпаюсь однажды за полночь, во время жестокой осенней бур и; дождь и втеръ хлещутъ въ окна и вся кровля трещитъ; втеръ, попавъ видно г д нибудь въ глухой переулокъ, завываетъ по-волчьи. Темь такая, что окна едв а только отличаются отъ глухой стны. Я сталъ прислушиваться, гд завывает ъ такъ жестоко втеръ, въ труб ли, или въ сняхъ, и услышалъ съ чрезвычайнымъ изумленіемъ совсмъ иное: бой маятника отъ стнныхъ часовъ, коихъ у меня не было и никогда не бывало. Прислушиваюсь, протираю глаза и уши, привстаю, од но и то же; кругомъ все темно, холодно, сыро, буря хлещетъ въ окно, а гд-то въ к омнат, по направленію къ печи, мрно ходитъ маятникъ. Одумавшись хорошень ко и сообразивъ, я всталъ и началъ подходить на слухъ, медленно, шагъ за ша гомъ, къ тому мсту, гд ходитъ маятникъ. Въ продолженіе этого перепутья, кор откаго по разстоянію, но долгаго, если не по времени, то по напряженію чувс твъ, я еще положительне убдился въ томъ, что слышу не во сн, а на яву, что мая тникъ ходитъ, мрно, звонко, ровно, хотя у меня стнныхъ часовъ нтъ. При едва т олько замтномъ сумеречномъ отлив противъ оконъ, ощупью и на слухъ, дошел ъ я до самой печи и стоялъ еще въ большемъ недоумніи, носомъ къ носу съ кос тякомъ своимъ, коего очеркъ мутно обозначался противъ блой печи. Что тут ъ длать и какъ быть? Маятникъ явнымъ образомъ ходитъ въ скелет; изъ него от давались мрные удары, но движенія незамтно никакого. Ближе, ближе носомъ къ лицу его, чтобы разсмотрть въ потьмахъ такое диво, какъ оставъ мой, съ к мъ я давно уже жилъ въ такой тсной дружб, внезапно плюнулъ мн въ лицо… Нево льно отшатнувшись, я обтерся рукою и удостоврился, что все это было не воо браженіе, а существенность: брызги, разлетвшіяся по лицу, были точно мокр ыя. Этимъ слдовало бы кончить изслдованія, и я попросилъ бы васъ переуври ть меня, что я ошибся, что все это было не то, и не такъ! Я стоялъ, все еще сложа руки передъ постояннымъ товарищемъ, пялилъ глаза и прислушивался къ мрн ымъ ударамъ маятника, который однако же вблизи стучалъ нсколько глуше; н о подумавъ еще немного и не видя ни зги, я безотчетно протянулъ руку и погл адилъ черепъ по лысин: тогда я вздохнулъ и улыбнулся, вс объяснилось. Въ кр овл и потолк, подл трубы или печи, сдлалась небольшая течь, капля по капл, н а лысую, костяную, пустую и звонкую голову моего нмаго товарища! Другой случай состоялъ въ слдующемъ: Сидя вечеромъ въ кругу товарищей, я сказалъ, какъ пришлось къ слову, что ро бость и пугливость не одно и то же: первое можетъ быть основано на опасені и, поселяемомъ въ насъ здравымъ разсудкомъ; второе, напротивъ, есть склон ность къ страху безотчетному, а потому иногда и безразсудному; что, может ъ быть, я иногда робокъ, но не пугливъ, и не могу робть, страшиться, или опаса ться чего нибудь, если опасеніе это не оправдывается моимъ разсудкомъ. « Ну, ты въ мертвецовъ вришь?» Врю въ мертвыхъ. «А в живыхъ?» Нтъ, не врю. «Стал о быть, и не боишься ихъ?» И не боюсь; впрочемъ, если бы я и врилъ въ мертвецо въ по твоему, то и тогда еще не вижу, для чего ихъ бояться. «А пойдешь ли ты в ъ полночь на кладбище?» Пожалуй, пойду. «Нтъ, не пойдешь!» Нтъ, пойду! За спор омъ дло стало, и ршено было, чтобы мн идти, какъ пробьетъ полночь, одному на кладбище, отстрогнуть щепочку отъ креста и принести ее, и завтра всмъ вмс т идти и примрить щепочку, для поврки дла. Ночь была темная, до кладбища версты дв, дорога подъ конецъ едва замтная; я сбился немного и не счелъ за нужное отыскивать торную дорогу, а пошелъ зн акомымъ путемъ вперевалъ, по направленію, гд противъ неба темнла едва за мтно кладбищенская церковь. Прихожу ко рву, окружающему кладбище, переск акиваю его; ножичекъ у меня въ рукахъ и я хочу уже отстрогнуть щепочку отъ перваго пошатнувшагося въ сторону креста, но мн показалось, что завтра о смютъ меня, скажутъ: радъ, что добрался, небось, не прошелъ дальше! – и я ст алъ подвигаться ощупью впередъ, спотыкаясь между могилъ, ямъ, кустовъ, ка мней и разрушенныхъ памятниковъ. Въ это время, помню, родилось во мн двояк ое опасеніе, ускорившее, при такихъ обстоятельствахъ, біеніе сердца и ды ханіе: первое, чтобы товарищи не вздумали подшутить надо мною и не сдлали какой нибудь глупости; второе, чтобы какой-нибудь сторожъ не принялъ мен я за вора и не вздумалъ бы, выскочивъ внезапно съ боку, прежде всего поколо тить меня порядкомъ, чтобы, можетъ быть, потомъ уже, за вторымъ пріемомъ, д опросить, кто я и за чмъ пришелъ. Первое опасеніе устранилось однако же тм ъ, что сидвшіе со мною товарищи не могли оперидить меня на этомъ пути, а вт орое тмъ, что сторожа конечно теперь вс спятъ и мн только не должно шумть. Во всякомъ случа, я, скрпивъ сердце, далъ себ слово быть спокойнымъ, разсуд ительнымъ и хладнокровнымъ, не пугаться, что бы ни случилось. Глупое серд це продолжало стучать вслухъ, хотя, право, не знаю о чемъ и по что. Вдругъ я с лышу подземный глухой стукъ, удара два, три сряду. Я остановился: черезъ нс колько секундъ повторилось тоже, потомъ еще разъ, а потомъ раздался слаб ый подземный стонъ или вздохъ. Все это, сколько я могъ заключить, полагаяс ь на слухъ свой, происходило въ самомъ близкомъ разстояніи отъ меня и при томъ именно «подъ землей.» Посл нсколькихъ секундъ молчанія и нскольких ъ шаговъ моихъ впередъ, повторилось опять тоже; но подземные удары были з вучне и до того сильны, что мн показалось, будто земля подо мною дрогнула; стонъ, довольно внятный, исходилъ изъ земли и безспорно отъ мертвеца. Есл и бы я кончилъ похожденіе свое на этой точк, то уже и этого было бы довольн о, и я бы конечно понын могъ бы вамъ только божиться по совсти, что все это т очно святая истина и дйствительно такъ со мною случилось… но дло зашло е ще дальше: я опять подвинулся нсколько шаговъ впередъ, по тому направлен ію, откуда звукъ до меня доходилъ, прислушивался и все подвигался ощупью впередъ. Внезапно стукъ этотъ очутился почти подо мною, у самыхъ ногъ; что- то охнуло, закашляло; земля вскрылась и разступилась; меня обдало, обсыпа ло землей, и мертвецъ въ беломъ саван медленно потянулся изъ могилы, прям о передо мной, никакъ не дале двухъ шаговъ… Кончимъ на этомъ; примите отъ м еня совстливое увреніе, что все это случилось точно такимъ образомъ, как ъ я описываю, и скажите посл этого, есть ли привиднія и живые мертвецы, или ихъ нтъ? Я остановился и глядлъ во вс глаза на мертвеца, у котораго въ рукахъ увидл ъ я, не смотря на потемки, заступъ. Я не думалъ и не могъ бжать, а стоялъ, раст ерявшись и не зная, что именно длать. Помню, что я хотлъ завести разговоръ съ покойникомъ, но по незнакомству съ нимъ не зналъ, съ чего начать, чтобы не сказать ему какой нибудь глупости. Къ счастью, онъ вывелъ меня изъ этог о тягостнаго положенія, спросивъ самъ первый: «Кто такой ходитъ тутъ, зач мъ?» Эти слова возвратили мн память и объяснили вдругъ все. – Да я, любезн ый, не попаду на дорогу, сбился, отъ берега, гд и канавы не замтилъ, и не знаю куда выйти. – «А вотъ сюда ступайте, вотъ!» – Да ты что же тутъ длаешь? «Из встно что, копаемъ могилу.» – Для чего же ночью? «А когда же больше? Какъ съ вечера закажутъ, чтобы къ утру готова была, такъ когда же копать ее, какъ н е ночью?» Вотъ все, что я по собственному опыту могу сказать объ этомъ предмет. Я бы могъ разсказать еще кучу подобныхъ приключеній, наприм. какъ одинъ офице ръ искрошилъ въ ночи саблей, вмсто привиднія, блый канифасный халатъ сво й, висвшій на гвозд, на который надта была еще и шапка; какъ привиднія ходя тъ за любовными приключеніями, или просто на какой нибудь промыселъ, пол ьзуясь робостью хозяина; но все это извстно и притомъ конечно ничего не д оказываетъ; надобно каждому предоставить вру въ собственное свое убжде ніе, которое однако же тогда только можетъ имть мсто, когда оно основано н а собственномъ, безошибочномъ опыт, и когда опытъ этотъ, какъ въ приведен ныхъ мною случаяхъ, доведенъ до конца. Недавно еще разсказывали мн, поставивъ и свидтелей, слдующее: хозяинъ, пр охаживаясь въ сумерки въ зал, услышалъ и увидлъ въ окно, что на дворъ прика тила карета четверней. Онъ заглянулъ въ гостиную и сказалъ жен: приготов ься принять гостей: кто-то пріхалъ. Но какъ все оставалось попрежнему тих о и спокойно и никто не входилъ, то хозяинъ выглянулъ въ переднюю: покойна я бабушка его стояла тамъ у дверей, но исчезла въ ту же минуту; полъ подъ не ю треснулъ, а карета покатила со двора, по направленію къ кладбищу. Иные пр ибавляли еще къ этому, что посторонніе люди видли, какъ карета исчезла въ самой оград погоста. Что прикажете сдлать изъ такого разсказа? Если бабу шка могла воротиться съ того свта, то гд и какъ успла она собрать всю упряж ь свою, карету, лошадей и кучеровъ, которые, конечно, не были ею взяты съ соб ою на тотъ свтъ? Не короче ли предположить, что добрый хозяинъ, внукъ или с ынъ, задумался о бабушк, которой съ недавняго времени нестало въ дом, и что онъ увидлъ ее не плотскими глазами своими, а окомъ души? О двойникахъ, предвщающихъ кончину, говорятъ почти всюду и во всхъ земля хъ. Извстно, что горнымъ шотландцамъ приписываютъ способность видть дво йниковъ въ высшей степени. Если объяснить явленіе это языкомъ магнитизе ровъ, то явленіе двойника значитъ, что душа наша получила возможность, ка къ бы отдлившись отъ тла, созерцать его вн себя, со стороны. Это довольно т емно, и хотя и нсколько понятне, чмъ явленіе покойниковъ. Можетъ быть, нкоторые читатели слышали, что разсказваютъ многіе изъ совр еменниковъ нашихъ, какъ очевидцы, о смерти довольно извстнаго въ кругу с воемъ человка. Онъ былъ начальникъ учебнаго заведенія; дти, въ хорошій зи мній день, кажется, въ сочельникъ передъ Рождествомъ, бгали по саду, гд леж алъ глубокій снгъ и были расчищены только три дорожки, въ вид П. Нсколько м олодыхъ людей сидли на скамь и, увидавъ подходящаго къ нимъ со стороны зд анія начальника, привстали; онъ прошелъ, но не успли они оглянуться, какъ у видли его вторично, идущаго тмъ же путемъ, по тому же направленію, тмъ же м рнымъ шагомъ и точно въ такомъ же положеніи. Съ крайнимъ изумленіемъ они снова ему поклонились; онъ поздоровался съ ними и обошелъ кругомъ дороже къ. Двойники такъ быстро прошли одинъ за другимъ, что не было никакой возм ожности допустить, будто старикъ сдлалъ кругъ и обошелъ вторично. Дти из умлялись и перешептывались весь день; что происходило въ душ старика, ни кому неизвстно; но онъ на другой же день въ какомъ-то припадк лишилъ себя ж изни. Случай этотъ весьма замчателенъ тмъ, что нсколько постороннихъ сви дтелей единогласно утверждаютъ сказанное нами и убждены въ томъ, что сам и видли двойника. При такихъ обстоятельствахъ остается только пожать пл ечами и предоставить дло на совсть каждаго. XV. Клады. Сюда же, къ этому же разряду поэзіи народной и игры воображенія принадле житъ цлый ряд сказокъ и поврьевъ о цвт папоротника, который-де цвтетъ ноч ью на Ивановъ день. Этотъ небывалый цвтъ (папоротникъ тайниковое, безцвт ное растеніе) почитается ключемъ колдовства и волшебной силы, въ особенн ости же для отысканія кладовъ: гд только зацвтетъ папоротникъ въ полночь краснымъ огнемъ, тамъ лежитъ кладъ; а кто сорветъ цвтъ папоротника, тотъ д обылъ ключъ для подъема всякаго клада, который безъ этого рдко кому дает ся. Предметъ этотъ, о кладахъ, богатъ поврьями всякаго рода. Съ суевріями о кл адахъ связывается и много сказокъ и преданій; у каждаго края свой герой и ли разбойникъ прежнихъ лтъ, коему приписываются вс находимые и искомые к лады. Въ восточныхъ губерніяхъ клады принадлежатъ Пугачеву, на Волг Стен ьк Разину, на Украйн Гаркуш, въ средней Россіи Кудеяру и проч. Кладъ вообще не всякому дается; хозяинъ клада, по смерти своей, бродитъ тихо вокругъ и бережетъ его строго и чутко: либо вовсе не найдешь, либо и найдешь, да не во зьмешь, не дастся въ руки; не подымешь по тяжести; обмираешь, какъ тронешь, ровно кто теб руки и ноги перебьетъ; кружишь на этомъ мст и не выйдешь, ров но лшій обошелъ, покол не положишь кладъ опять на мсто; или, если кладъ под ъ землей, въ подвал, глубокой ям, то взявшій его не вылзетъ никакъ, передъ т обою земля смыкается, желзныя двери съ запорами затворяются; либо выскоч итъ откуда ни возьмется невидимка, схватитъ и держитъ на мст, покуда ни вы пустишь изъ рукъ клада; либо навалится на плечо ровно гора, такъ что и язык а не повернуть; либо ноги подкосятся, либо станутъ, упрутся, словно прирос ли къ земл; или, если и возьмешь кладъ и унесешь, то сколько ни носишь его до мой, берешь золото, а принесешь черепки; или же, наконецъ, возьмешь, да и сам ъ не радъ; вся семья сподрядъ вымретъ. Все это оттого, что кладъ кладется с о свинцомъ или съ зарокомъ, что кладъ бываетъ всегда почти заповдный и да ется тому только, кто исполнитъ зарокъ; избавляетъ же отъ этой обязаннос ти только цвтъ папоротника или разрывъ – прыгнунъ – скакунъ – плакун ъ – или спрыгъ – трава, желзнякъ или кочедыжникъ; папоротнику и плакуну повинуются вс духи, а прыгунъ ломаетъ замки и запоры, побждая всякое преп ятствіе. Иногда кладъ бродитъ не только свчей, огонькомъ, но даже какимъ-н ибудь животнымъ или человкомъ; если, догадавшись, ударить его наотмашь и сказать: аминь, аминь, разсыпься, то передъ тобою очутится кубышка съ день гами. Во время выемки клада всегда приключаются разныя страсти, и черти п угаютъ и терзаютъ искателя. Брать взаймы у клада иногда можно, если онъ да стъ, но къ сроку принеси, иначе постигнетъ бда большая. Можно также мнять д еньги у клада и при этомъ даже иногда обсчитывать его, положивъ то же числ о монетъ, меньшей цнности. У насъ почти всюду есть много разсказовъ и преданій о кладахъ, а Саратовс кая губернія, гд волжскія вольницы зарывали когда-то свои награбленныя б огатства, едва ли не богаче прочихъ подобными воспоминаніями. Мы упомяну ли, что кладъ кладется со словцомъ или по завту: это значитъ, что кто его за рываетъ, тотъ долженъ во все время причитывать вслухъ, какой зарокъ на не го кладетъ: напр., семидневный постъ, а затмъ рыть голыми руками, на молодо й мсяцъ; или на разрывъ-траву и проч. Одинъ человкъ зарывалъ кладъ, пригова ривая: «на три головы молодецкихъ»; стало быть, кладъ не дастся никому, есл и не поклонится ему тремя головами молодецкими; а другой бродяга, сидя сл учайно тутъ же въ дупл, подслушалъ его и переговаривалъ каждый разъ: «на т ри кола осиновыхъ.» Кладъ слушается всегда послдняго заговора; посему, к огда хозяинъ ушелъ, а подсидвшій его вырубилъ три осиновые кола и поклон ился ими кладу, то и взялъ его преспокойно. Есть также заговоры, во всемъ п охожіе на прочіе заговоры, какъ для укладки клада, такъ и для развязки его. Въ одномъ мст Рязанской губерніи, гд исконное поврье искало кладовъ, увр яя, что цловальникъ рязанскій встртилъ земляка въ Сибири, въ ссылк, и узна лъ отъ него тайну нсколькихъ кладовъ, получивъ и запись съ примтами, гд он и лежатъ, люди съ сдыми бородами разсказывали вотъ что: Я рубилъ въ лсу жер ди, привязавъ лошадь къ дереву; вдругъ вижу подъ деревомъ высыпанъ изъ зе мли и уже поросъ травой мохомъ крестъ; я вспомнилъ, что это была одна изъ п римтъ, и выхватилъ топоръ, чтобы натюкать на деревьяхъ зарубки; вдругъ ка къ понесетъ моя лошадь, сорвавшись, какъ загремитъ, я за ней, за ней, а она да льше, дальше, затихла и пропала; я воротился, а она стоитъ привязанная, гд б ыла, а мста того, гд высыпанъ крестъ, не нашелъ, хоть сто разъ былъ опять въ л су да искалъ нарочно.» Другой разсказывалъ такъ: «И я по дрова здилъ, да на шелъ на знакомомъ мст, гд сто разъ бывалъ и ничего не видлъ, погребъ: яма въ полчеловка, въ поясъ, а на дн устлана накатомъ, который уже поросъ травой и мхомъ, да кой-гд доска прогнила, провалилась. Подумавъ немного и оглянувш ись, да опознавшись еще разъ на мст, я спустился въ яму; только-что я было пр ипалъ, да сталъ заглядывать въ провалы, какъ меня хватитъ кто-то вдоль спи ны хворостиной, такъ я насилу выскочилъ да бжать, а онъ все за мной, до само й дороги! Я на другой день показывалъ хозяйк своей синевицы на спин.» Третьему рязанцу посчастливилось лучше: онъ безъ большихъ хлопотъ у себ я дома подъ угломъ нашелъ съденный ржавчиной чугунчикъ, въ коемъ было съ пригоршню серебряныхъ монетъ. Ихъ купилъ г. Надеждинъ, а описалъ г. Григо рьевъ, въ Одесс; это были замчательныя арабскія монеты IX и XI вка. Весьма нердко кладъ служитъ защитою для скрытія важныхъ преступленій. В ъ одной изъ подмосковныхъ губерній у помщика былъ довольно плохой, въ хо зяйственномъ отношеніи, крестьянинъ, одинъ изъ тхъ, кому ничего не даетс я: хлбъ у него всегда хуже чмъ у прочихъ; коли волкъ заржетъ телятъ, либо по рветъ жеребенка, такъ врно у него же; словомъ, и скотъ не держится, и счасть я нтъ, и ничмъ не разживется. По этому поводу, помщикъ посадилъ его въ пост оялый дворъ, или въ дворники, для поправки хозяйства. Впрочемъ, это былъ му жикъ смирный, трезвый и худа никакого за нимъ не слыхать было. Вскор онъ точно поправился, и даже слишкомъ скоро. Онъ уплатилъ долги, куп илъ скота, сталъ щеголять, наряжать жену въ шелкъ и проч. Помщику это показ алось подозрительно, и посл строгихъ допросовъ, на основаніи разнесшихс я слуховъ, дворникъ признался, что ему дался кладъ: «Я вышелъ ночью, услыха въ прозжихъ извощиковъ, и увидалъ за оврагомъ, по ту сторону ручья, въ лсу небольшой свтъ. Я спустился, подошелъ тихонько и вижу, что два человка съ ф онаремъ длятъ межъ собою кладъ. Увидавъ меня нечаянно, они было хотли бжа ть, посл хотли убить меня, а наконецъ подлились со мною, отсыпавъ мн полную шапку цлковыхъ, съ тмъ, чтобы я никому ни слова не говорилъ.» Все это конеч но много походило на сказку, тмъ боле, что мужикъ сбивался и не могъ дать т олкомъ отчетъ, когда заставили его показать на мст, гд именно вырытъ клад ъ; но другихъ подозрній не было, молва уврила, что дворникъ разжился отъ кл ада, самъ онъ сознался въ томъ же, и дло было оставлено. Къ осени баринъ хотлъ перестроить постоялый дворъ, который былъ плохъ и въ особенности тсенъ и неопрятенъ, но дворникъ подъ разными предлогами о тговаривалъ барина, да и впередъ, когда объ этомъ заходила рчь, убждалъ ег о не трогать двора, каковъ онъ есть. «Что мн, говорилъ онъ, въ господахъ – я господъ не люблю пускать; за ними только хлопотъ много, а выгоды нтъ никак ой: стаканчикъ сливокъ возьмутъ, да разъ десять воды горячей поставить в елятъ, да цлую половину и займутъ; я, благодаря Бога, разжился отъ извощико въ, которые берутъ овесъ да сно; а съ нихъ будетъ и этой избы; имъ гд ни свали ться, только бы лошадь накормить.» Удерживая такими уловками барина отъ перестройки двора, мужикъ черезъ г одъ или два умеръ. Весь околодокъ зналъ, что онъ разбогатлъ отъ клада, и во всякой деревн разсказывали по-своему, какъ это случилось; но баринъ прис тупилъ къ перестройк избы и совсмъ неожиданно нашелъ кладъ другаго рода : подъ печью, едва прикрытые землей, лежали два человческіе остава съ прол омленными черепами. notes 1 Я съ намреніемъ не перечитывалъ теперь сочиненій ни г. Снегирева, ни г. Са харова. Я даю только сборникъ, запасъ, какой случился. Праздничныхъ обряд овъ я мало касаюсь, потому что предметъ этотъ обработанъ г. Снегиревымъ; а повторенія того, что уже помщено въ Сказаніяхъ г. Сахарова, произошли слу чайно, изъ одного и того же источника. Я дополнилъ статью свою изъ одной то лько печатной книги: Русскія суеврія, Чулкова, въ которой впрочемъ весьм а не много русскаго. 2 Зиланъ – по-татарски змя. 3 Осина, въ народныхъ поврьяхъ и въ хозяйств, замчательное дерево. На немъ, п о народному преданію, удавился Іуда – отчего и листъ осиновый вчно дрож итъ; осиновымъ коломъ прибиваютъ въ грудь мертвеца – колдуна, вдьму, упы ря, – который встаетъ и бродитъ по ночамъ; осиновыми кольями должно бить коровью смерть, при извстномъ ночномъ опахиваніи деревни, гд дйствуютъ о дн нагія бабы; въ осиновый пень вколачиваются волосы и ногти больнаго, чт объ избавить его отъ лихорадки; разбитые параличемъ, должны лежа упирать ся босыми ногами въ осиновое полно; такое же полно, засунутое въ куль нега шеной извести, какъ говорятъ, не даетъ ей сырть и портиться, равно положен ное въ посуду съ квашеной капустой не даетъ ей бродить и перекисать; осин овыя дрова, если ими протапливать изрдка печь, уничтожаютъ всю сажу, такъ что вовсе не нужно трубъ чистить; осина, самое мягкое и негодное дерево, да етъ самыя прочные торцы, для мостовой, особенно на конныхъ приводахъ. 4 Вотъ нсколько образчиковъ заговоровъ, взятыхъ изъ разныхъ губерній, они много походятъ на заговоры, собранные Сахаровымъ. 1. Заговоръ отъ поруба. Встану я благословясь, лягу я перекрестясь и лягу в о чистое поле, во зеленое, стану благословясь, лягу перекрестясь, пойду ст ану благословясь, пойду перекрестясь во чистое поле, во зеленое поморье, погляжу на восточную сторону: съ правой, со восточной стороны, летятъ три врана, три братеника, несутъ трои золоты ключи, трои золоты замки; – запи рали они, замыкали они воды и рки и синія моря, ключи и родники; заперли они, замкнули они раны кровавыя, кровь горючую. Какъ изъ неба синяго дождь не к анетъ, такъ бы у раба божьяго N. N. кровь не канула. Аминь. 2. Приворотный заговоръ или любжа, который читается на подаваемое питье. Л ягу я рабъ Божій помолясь, встану я благословясь, умоюсь я росою, утрусь пр естольною пеленою; пойду я изъ дверей въ двери, изъ воротъ въ вороты, выйду въ чистое поле, во зеленое поморье. Стану я на сырую землю, погляжу я на вос точную сторонушку, какъ красное солнышко возсіяло: припекаетъ мхи-болот ы, черныя грязни. Такъ бы прибгала, присыхала раба Божія N. о мн раб Божьемъ N. очи въ очи, сердце въ сердце, мысли въ мысли; спать бы она не заспала, гулять бы не загуляла; аминь тому слову. 3. Заговоръ отъ ружья. На мор, на океан, на остров на Буян, гонитъ Илья Пророк ъ на колесниц громъ со великимъ дождемъ: надъ тучей туча взойдетъ, молнія осіяетъ, громъ грянетъ, дождь польетъ, порохъ зальетъ. Пна изыде и языкъ ко стянъ. Какъ-раба-рабица N. мечется, со младенцемъ своимъ не разрожается, та къ бы у него раба N. бились и томились пули ружейныя и всякаго огненнаго ор удія. Какъ отъ кочета нтъ яйца, такъ отъ ружья нтъ стрлянья. Ключъ въ неб, за мокъ въ мор. Аминь, трижды. 4. Отъ лихорадки. Встану я рабъ Божій N. благословясь, пойду перекрестясь из ъ дверей въ двери, изъ воротъ въ вороты, путемъ дорогой къ синему окіану-мо рю. У этого окіана-моря стоитъ древо карколистъ; на этомъ древ карколист в исятъ: Косьма и Демьянъ, Лука и Павелъ, великіе помощники. Прибгаю къ вамъ рабъ Божій N. прошу, великіе помощники К. и Д. Л. и П., сказать мн: для чего-де вых одятъ изъ моря, окіана женщины простоволосыя, для чего он по міру ходятъ, о тбиваютъ отъ сна, отъ ды, сосутъ кровь, тянутъ жилы, какъ червь точутъ черн ую печень, пилами пилятъ желтыя кости и суставы? Здсь вамъ не житье-жилище , не прохладище; ступайте вы въ болота, въ глубокія озера, за быстрыя рки и т емны боры: тамъ для васъ кровати поставлены тесовыя, перины пуховыя, поду шки пересныя; тамъ яства сахарныя, напитки медовые – тамъ будетъ вамъ жи тье-жилище, прохладище – по сей часъ, по сей день, слово мое, раба Божьяго N. крпко, крпко, крпко. 5. Отъ укушенія гада. Молитвъ ради Пречистыя твоея Матери благодатный свт ъ міра, отступи отъ меня, нечестивый, змя злая, подколодная, гадина люта, сн дающая людей и скотъ: яко комары отъ облаковъ растекаются, тако и ты опухо ль злая разойдись, растянись, отъ раба Божьяго N. Вс святые и вс монастырск іе братья, иноки, отшельники, постники и сухоядцы, чудовные святые лики, ст аньте мн на помощь, яко вдни, тако и въ нощи, во всякомъ мст, рабу Божьему N. Ам инь. 6. Украинскій заговоръ отъ-звиху (отъ вывиха). Во имя Отца и Сына и Святаго Д уха. Гдесь-недесь на сынему мори лежыть камень билый, на билому камени кто- сь седыть, высижа, изъ жовтои кости цвиль выкликая; жовтая кость левовъ ду хъ; якъ у льву духъ не держится, то щобъ такъ у жовтои кости раба Божьяго N. з вихъ не держався. Миколаю угоднику, скорый помощнику, мисяцю ясный, князю прекрасный, стань мени у помощь, у первый разъ, у третій разъ. Аминь. 5 Кто бы поврилъ, что деревянная дощечка съ тремя магнитами на одномъ конц, свободно обращающаяся на игл, поставленная въ комнат и накрытая стеклян ымъ колпакомъ, показываетъ, за полчаса впередъ, направленіе втра! А между тмъ это врно, открыто случайно и теперь занимаетъ всхъ ученыхъ. 6 Общее и повсемстное поврье, что встрчный предметъ, особенно непріятный, иметъ вліяніе на роды беременной женщины и даже на наружность ребенка, с уществуетъ также въ Россіи и притомъ во всхъ сословіяхъ.

Приложенные файлы

  • rtf 6777277
    Размер файла: 726 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий