Вопреки карье


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Кажется, они созданы быть врагами. Молодой футболист и опытный,
тремя годами старший, но… знаменитый.

Они сталкиваются в матче за выход в финал Чемпионата Европ
ы, и,
несмотря на все старания амбициозного Никласа Бѐдкера, всѐ же побеждает
опыт. После игры Кристиан Россет поздравляет соперника с великолепной
игрой и личной победой


над самим собой и сердцами трибун.

Прямо перед матчем Никлас расстаѐтся со своей "б
есценной подругой".
Теперь он решает раскрыть недавнему противнику, неожиданно ставшему
словно старшим братом, свои переживания. Кристиан делится историей своей
жизни.

Заклятые враги становятся друзьями. Вместе им предстоит раскрыть
скандал с договорными м
атчами и плечом к плечу найти каждый своѐ счастье.

Впрочем, иногда бывает, что истина, прежде казавшаяся абсолютной,
рушится от столкновения с судьбой, а великие тоже ошибаются. Любовь
приходит и к Кристиану, вопреки карьере


причѐм, в самый неподходящий
момент.

…Или наоборот? Или не вопреки? Или как раз тогда, когда он острее
всего в ней нуждается? В любви, и в Марте Перес, и, наконец, в любви Марты…
Россет!



25. 06.


24. 08. 2012г.


Вопреки карьере


"И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг
".

(А. Пушкин)


Битва разворачивается на всех фронтах!..


5 часов до начала матча


-

Шарлис, перестань!


устало воскликнул Никлас и даже сам подумал,
что пафос фразы был явно переигран.

-

Как это понимать?


зло спросила она и вновь тряхнула у него перед
носом лэп
-
топом.

Никлас вдруг подумал, что техника сейчас развалится как пепел от еѐ
раздражения. И ещѐ, что раньше Шарлис никогда так не реагировала на его…
выходки.

Ну, да, да!.. Он и сам не мог подобрать иного слова для обозначения того,
что случилось.
Просто он в очередной раз вляпался в некрасивую историю, на
этот раз оказавшуюся настоящим скандалом. А ещѐ предстоят разбирательства с
прессой


с ужасом промелькнуло у него в голове!..

Впрочем, самое главное и самое страшное разбирательство уже началось


с его "драгоценной подругой" Шарлис Кьер.

Даже в прошлый раз, именно тогда, когда он поименовал еѐ этим
словосочетанием в интервью какой
-
то жѐлтой газетѐнке, Шарлис так не
сердилась. Она устроила ему сцену, пообещала расстаться, пару раз съездила по
физи
ономии, но в конце концов, как и всегда, сдалась… По крайней мере, до
тела она допускала.

В этот раз всѐ случилось иначе. И, кажется, в еѐ нынешней решительности
не может быть сомнений. Как назло прямо перед полуфинальным матчем
Чемпионата Европы!..

Господ
и, если б только это видео попало ей на глаза после сегодняшней
игры!.. Он получил бы всѐ, что хотел, в чѐм нуждался


Шарлис была
своеобразным допингом для него


и выиграл. Всѐ


дальше можно вникать в
сложные объяснения. Чувствуя себя сильным победителе
м, Никлас всегда
умудрялся покорять своей воле и еѐ, как бы решительно не была настроена
Шарлис и как бы сильно не была разгневана.

Но изменить уже ничего невозможно, всѐ случилось, как случилось. Иначе
с ним, Никласом Бѐдкером, не бывало и не могло быть.
Недаром он славится
как самый скандальный футболист


если не мира, то континента уж точно.

Никлас коротко усмехнулся


его звание отчасти делало ему честь, ну
или хотя бы имидж


и вновь обратился к ней.

-

Впрочем, Господи, какие я задаю глупые вопросы!


с наигранной
самоиронией продолжала Шарлис и передѐрнула саму себя:
-

Как это понимать,
что это,
кто

это…

Последние слова она произнесла с особым ударением, и Никлас вдруг
понял, что на этот раз отделаться просто так не удастся.

-

Шарлис, милая… Детка…

-

Я тебе не милая и не детка!


грубо отрезала она.


И будь любезен
иметь это в виду!

-

Постараюсь,
-

процедил злой, как сам дьявол, Никлас, которому
порядком надоели трудные объяснения с его "другоценной подругой", и резко
сунул руки в карманы брюк. Ткань
затрещала и, кажется, поехала от его
неуправляемой энергии.

Шарлис бросила снисходительный и оценивающий взгляд на него и
предпочла никак не комментировать увиденное. Странно, что она смолчала


про себя заметил Никлас


в другой раз она бы не упустила шан
с съязвить…

Ну, почему она не может просто терпеть его таким, какой есть, не пытаясь
переделать под себя?!..

-

Шарлис, не милая и не детка,
-

ехидно добавил он,
-

всѐ это ерунда.

Последнее слово он произнѐс по слогам, тщательно выговаривая, как
будто таким

образом можно было убедить Шарлис Кьер в правдивости
сказанного. Но главное


всѐ, что случилось, что не ко времени попало ей на
глаза
на самом деле

было не тем, за что она принимала.

-

Ерунда, Никлас, для тебя. А мы, как видишь, разные.

-

Да ладно, все о
динаковы!


не выдержав, бросил он.

-

Ты так считаешь?


протянула Шарлис, и он вдруг почувствовал, как
холодок пробежал по его спине.
Она точно на что
-
то решилась. На что?..

-

Считаю,
-

тем не менее, уверенно
-
твѐрдым голосом произнѐс Никлас.
Просто из вре
дности, из чувства противоречия, из желания безгранично владеть
ей.

А она не позволяла!..

-

Могу тебя расстроить: если остальные твои барышни готовы терпеть
столь жѐсткую конкуренцию, то я


монополист до мозга костей.

Ах, да


он и забыл, что
его барышня

Шарлис Кьер


топ
-
менеджер
какого
-
то отдела какого
-
то банка. Один из лучших футболистов планеты
Никлас Бѐдкер не удосуживался запоминать лишнюю, по его мнению,
информацию.

Ну, да


бизнес
-
леди Шарлис Кьер


прирождѐнный руководитель,
лидер и командир. Толь
ко он, Никлас Бѐдкер ни за что не позволял ей
командовать собой и руководить их отношениями: лидер в их паре


он.
Поэтому она и злится, спешно решил он, просто чтобы определиться хоть с чем
-
нибудь в этой глупой ссоре. Надо понимать


с причинами.

В эту се
кунду он вдруг вспомнил, с чего всѐ начиналось: мрачноватый бар,
бокал виски, почему
-
то всегда наполовину пустой, хотя официант постоянно
пополнял его, и сам Никлас Бѐдкер, сидевший за барной стойкой. Рядом с ним
были какие
-
то парни


двое, без перерыва ма
терившиеся, так что надоели и
самому Никласу. Они говорили о чѐм
-
то


вернее, обсуждали.

-

Послушай, Фреди,
-

говорил первый, с остервеневшим выражением
словно застывших, стеклянных глаз,
-

эта сука нас уволила!..

-

Всѐ
-
таки стрѐмно, Ганс,
-

жалобно возраз
ил Фреди, явно подчинявшийся
воле первого.


Она же большой начальник.

-

Она большой начальник, а ты еѐ стараниями в большой жопе! Ты уволен!

-

Хорошо,
-

наконец, согласился второй, хотя и нерешительным тоном. И
тут же предупредил:
-

Но делать это будешь т
ы, Ганс.

-

Ну, не ты же!


воскликнул первый и, как показалось Никласу, едва
удержался от того, чтоб не назвать сообщника тряпкой.


Стоит лишь
раздвинуть этой суке ноги, и она превратится в обычную девку, едва не
сходящую с ума от одного сознания того, чт
о еѐ изнасиловали.

Никлас и сам не отличался благонравием, к тому же, он был очень
любопытен. Интерес разжигался выпитым алкоголем и фактом того, что
девушка, которую эти парни хотели заткнуть за пояс, очевидно, была слишком
самонадеянна и самостоятельна.

-

Посмотрим как наша птичка запоѐт завтра в своѐм отделе и на ковре у
президента банка!


зло расхохотался Ганс, демонстрируя неправильные,
острой формы зубы, ужасного жѐлтого цвета.

Оба встали и быстро направились к выходу. Никлас решил непременно
посмотр
еть, что выйдет из столь амбициозного плана


изнасиловать топ
-
менеджера основополагающего отдела одного из крупнейших банков страны с
целью мести всего лишь за увольнение. Бывшими же сотрудниками!..
Подобный вечер однозначно предполагает весѐлую ночь! И Н
иклас, не долго
думая, покинул бар, сел в свою машину и направился следом за парнями, на
свою задницу привлѐкшими его внимание.

Ганс и Фреди ехали прямо в центр города, и Никлас, привыкший к этим
районам, невнимательным взглядом лишь изредка осматривавшийс
я по
сторонам, всѐ сильнее убеждался в реальности плана мести, разработанного в
баре.

Наконец, машина, за которой он ехал, затормозила у небольшого
четырѐхэтажного особнячка. На окнах были плотные ультра
-
современные
жалюзи, поразительно сочетавшиеся с почт
и средневековой стариной, а за ними
горел яркий свет. Ганс и Фреди вышли, коротко осмотрелись по сторонам, и
Никлас впервые подумал, что его миллионная машина может вызвать
подозрения. Впрочем, его опасения сразу же развеялись: в этом месте каждый
второй м
енял авто в зависимости от того, с какой ноги встал.

Никлас дождался, когда они скрылись в подъезде, и, стремительно
преодолев сотню метров


что это была за дистанция для него?


вошѐл
следом. Не останавливаясь, он добежал до лестницы и задрал голову ввер
х. На
последнем этаже Ганс и Фреди звонили в дверь. Никлас подождал, пока не
услышал шум отпирающегося замка


ну и дура, открывать дверь среди ночи!
Следом раздался слабый вскрик


видимо, девицу втолкнули в квартиру;
хлопнула дверь, ключ в замке не повор
ачивали. Хорошо, машинально решил
Никлас и через пару секунд оказался у двери. Он на мгновение замер,
прислушиваясь, различил отдаляющиеся шаги и злой женский возглас


потом
ей зажали рот.

Никлас неслышно повернул ручку двери и вошѐл. Ублюдки стояли спино
й
к нему и ничего не заметили: один наседал на девицу, другой, сидя на
корточках, брезгливо придерживал еѐ за щиколотки.

Никлас сунул руки в карманы, коротко вздохнул, хотя в этом не было
никакой необходимости, а потом резко произнѐс:

-

Оставьте еѐ!

Тот, к
оторый безуспешно пытался оседлать девицу, судорожно обернулся
и грубо бросил второму:

-

Фреди, разберись с непрошеными гостями.

-

О'кей, Ганс,
-

отозвался сообщник.

Он встал, намеренно демонстрируя тело, над которым явно
переусердствовал бодибилдинг, ухмы
льнулся и неторопливо пошѐл к Никласу.
Бѐдкер по
-
прежнему стоял у двери, свободно привалившись к косяку и держа
руки глубоко в карманах.

Первый, не желая ждать, вновь потянул блузку на груди у девицы, она, по
-
видимому, не далась и с силой оттолкнула его


Никлас не разглядел за
надвигавшимся напарником. Заведѐнный, Ганс наотмашь ударил еѐ по лицу,
девица вскрикнула.

В этот момент Фреди почти вплотную подошѐл к Никласу и, желая
позабавиться прежде, чем разобраться с незваным гостем, закинул голову от
едва сд
ерживаемого хохота. Лучше б он этого не делал!

В следующую секунду Никлас, взбешѐнный предшествовавшим вскриком
девицы, без замаха всадил крепкий и слегка влажный от неизвестно откуда
взявшегося волнения кулак в физиономию Фреди. Тот протяжно взвизгнул, ка
к
свинья, и откинулся назад. Никлас стремительно отделился от стены, в один
шаг настигнув парня, самонадеянно метившего в его противники, прихватил его
за ворот и ударил ещѐ раз


прицельно в скулу. Фреди, как только Бѐдкер
отпустил его, обмяк и тяжело опу
стился на пол, держась за разбитую
физиономию и слегка завывая.

Никлас переступил через него и тут же, словно и не было целой комнаты
между ними, оказался рядом с Гансом, всѐ ещѐ не отпускавшим девицу. Она
быстро отвернулась и с силой постаралась спихнуть
его с себя. Ганс неловко
съехал, едва не на пол, под ноги слегка отступившему Никласу, но моментально
вскочил и бросился к нему.

Никлас легко ухватил его так же за ворот распахнутой рубахи и, не
примеряясь, всадил коленом между ног. Ганс взвизгнул, как дав
еча его
сообщник, и дѐрнулся в железной хватке противника.

Никлас не обратил на него ни малейшего внимания


он внимательно
наблюдал за девицей, предпочитавшей не видеть мужские разборки. Ну, что
ж…

Он отбросил Ганса, как куль с мукой, куда
-
то в сторону вс
ѐ ещѐ не
встававшего Фреди, и стремительно приблизился к ней. Девица плотно
сомкнула худые и остренькие колени и не обернулась, только сильнее
приподняв по подушке вздѐрнутый носик.

Никлас невольно улыбнулся и осторожно, не навязчиво, потрогал еѐ за
щѐку.
Девица слегка дѐрнулась, но не отстранилась.

-

Не бойтесь, всѐ будет хорошо,
-

спокойно проговорил Никлас, прихватив
еѐ за подбородок, повернув и заставляя смотреть себе в глаза.

Он быстро обернулся, отпустил еѐ и вновь занялся Гансом и Фреди, уже
без бойц
овского вида неловко сидевшими на полу и старательно, но безуспешно
утиравшими окровавленные носы. Он усмехнулся и наклонился над ублюдками.
Схватив обоих за шиворот, как котят, Никлас подтащил их наверх, к самому
своему лицу, ничуть не раскрасневшемуся от

короткой драки, и с силой
тряхнул. Парни, бывшие почти на голову ниже его, закряхтели, и только сейчас
Никлас заметил, что они висят в его крепко сжатых кулаках.

Он расхохотался и снисходительно опустил Фреди и Ганса на пол. Дав им
отдышаться, Никлас сгрѐ
б обоих в охапку и потащил на выход. Уже у самой
двери, прислонив окончательно поникнувшего Фреди к стене и устало возясь с
замком, совершенно забыв, что дверь не заперта, Никлас Бѐдкер коротко
пояснил:

-

Советую сегодня же бронировать билеты на ближайший
рейс из моей
страны. Ночью мне лень подключать связи. Но если завтра, когда я вплотную
займусь вами, вы всѐ ещѐ будете в зоне моей досягаемости, Ганс и Фреди,
пеняйте на себя. Я


не…


он недолго подумал, не зная, как поименовать
девицу, оставшуюся за его

спиной, и в конце концов так и назвал,
-

девица, и
разговор пойдѐт совсем иной. Я понятно объясняю?

-

Понятно,
-

прохрипел Фреди, который всѐ ещѐ не мог отдышаться.

-

Да пошѐл ты!


сквозь зубы процедил Ганс и сплюнул.

-

За "пошѐл" вытрешь пол собственным

языком,
-

насмешливо произнѐс
Никлас и с силой бросил его на пол.

Бѐдкер быстро опустился следом, коленом придавив Ганса, и неторопливо
повозил мордой по полу.

-

Ну, вот и всѐ.
Komedie

er

forbi

(1)

,
-

улыбнулся Никлас и вытолкнул
обоих на площадку перед
дверью, так что оба ещѐ пролетели несколько
ступеней, будучи не в состоянии остановиться.

Никлас вернулся в комнату. Девица всѐ ещѐ лежала в том же неудобном,
несколько раздвинутом положении, в котором он еѐ оставил, когда, без
малейших усилий держа парней

под мышками, отправился спускать этих
уродов с лестницы.

Она дышала тяжело, сдавленно, и она ему очень нравилась. С самого
начала.

Пожалуй, с мужской точки зрения он превосходно понимал их. И в то же
время не понимал


насиловать это вольнолюбивое существ
о не имело
никакого смысла: силой


никакого удовольствия.

На несколько секунд Никлас замер на пороге, внимательно и даже с
ожиданием


что ему делать дальше
-
то, что в таких случаях делают?


глядя
на неѐ. Девица не шевелилась. Она лишь едва слышно дышала,

и только так
можно было определить, что она жива.

-

Полицию вызывать будем?


откашлявшись, громко спросил Никлас,
чтобы хоть что
-
то сделать, хоть как
-
то начать разговор.

Девица покачала откинутой на подушки головой


пепельно
-
русые
волосы, стриженные кор
отким каре, с шелестом метнулись по ткани. Наверное,
обычно они закручивались внутрь, решил Никлас, но сейчас волосы были
слегка спутаны.

Она всѐ ещѐ молчала, только шевелилось остроугольное


если так
можно выразиться


сильно выпиравшее тело: расширялся
и сопел слегка
вздѐрнутый носик, медленно смыкались веки, на шее изредка колотилась
тоненькая вена, дрожали длинные пальцы, под блузкой двигалась грудь. На
верхних веках, почти до самых бровей, лежали какие
-
то длинные тени. Девица
дышала, остренькое лицо д
вигалось, и тени тоже двигались, то сокращаясь, то
вновь удлиняясь.

Их отбрасывал какой
-
то свет. Он струился откуда
-
то снизу, и Никлас
никак не мог понять откуда. А потом заметил, что это она так лежит, сильно
откинув голову назад, на подушки, и поэтому дл
инные ресницы кажутся ещѐ
длиннее.

Никлас недолго постоял, не шевелясь, словно ожидая, когда она сама
позовѐт его. Но девица молчала, и он, быстро отделившись от стены, в один шаг
приблизился. Никлас усадил еѐ


она послушно, как кукла, двинулась в его
рук
ах


и торопливым движением одѐрнул юбку. Сам он быстро отступил
назад, к двери, где после всего, что случилось, было однозначно спокойнее, и
уже оттуда обернулся, в который раз за этот вечер прислонившись к косяку.

Девица сидела, неловко подогнув ноги и с
крестив на животе руки. Она то
и дело двигалась, пытаясь подтянуть их повыше


не позволяла грудь,
выпиравшая из
-
под блузки, незамеченной ею и так и оставшейся расстѐгнутой.

Никлас спешно отвѐл взгляд, поймав себя на мысли, в обычное время
совершенно норма
льной для него, а сейчас вдруг ставшей неприличной, и,
кажется, даже слегка покраснел. Он дѐрнул головой, покачнувшейся на длинной
и крепкой шее, шумно выдохнул, и развѐл руками, словно разговаривая сам с
собой. Ну, уж точно не с ней!..

От этого нового муж
чины, сначала принятого ею за сообщника, конечно,
сильно несло алкоголем, к тому же он мог предпринять сейчас всѐ, что угодно,
но он был абсолютно трезв, и Шарлис его ни капли не боялась. Ведь это именно
он избавил еѐ от того животного страха, который он и
спытала всего несколько
минут назад.

-

Давайте, что ли, познакомимся?


наконец, неловко предложил он.

-

Шарлотта Кьер,
-

послушно представилась она.


Ну, а вы


Никлас
Бѐдкер.

-

Я могу называть вас Шарлис?


спросил Никлас.

С одной стороны он был приятно

удивлѐн тем, что она его узнала, и в этот
миг даже не задумался, что не узнать знаменитость сложно


ему это просто не
пришло в голову!.. В то же время эта самая великая знаменитость Никлас
Бѐдкер чувствовал себя неуютно от источаемого им крепкого запаха
виски,
которого в баре было выпито достаточно.

-

Пожалуйста,
-

пожала плечами девица, которая, кажется, не чувствовала
ни малейшей неловкости от его не до конца трезвого вида.

Алкоголь выветрился моментально, оставив голову необычайно свежей и
чистой


нае
дине с единственной, абсурдной и до сумасбродства амбициозной
от одного своего появления идеей. Никлас недолго подумал, смерив еѐ
оценивающим взглядом.

Впрочем, нет


в голове вертелась ещѐ одна мысль: интересно, выдержит
ли эта девица
новое



Никлас не зн
ал, как иначе поименовать свою навязчивую
идею: нечто среднее между предложением и требованием


после того, что
едва не случилось?..

И Никлас, стремительно подойдя и опустившись на постель рядом с ней,
будто боясь, что его спутница
-
решительность, никогда
не покидавшая его,
вдруг в последний момент сбежит, оставив один на один со смущавшей и
ставившей его в тупик девицей, озвучил эту навязчивую идею:

-

Знаете, Шарлис, я и сам не отказался бы переспать с вами. Вы очень
красивы.

Она слегка повернулась в его с
торону и без малейшего удивления во
взгляде уставилась на Никласа. И он впервые в жизни смутился.

…Или не впервые? Или эта девица, Шарлис Кьер, уже ставила его в
неловкое положение?

Например, вроде того, что вынудила произнести то, что он в итоге
произнѐс.

Потому что до встречи с ней Никлас никогда и никакой барышне не
говорил, что хотел бы переспать с ней


он просто удовлетворял свои желания.
И точка. И уж тем более, он никогда не говорил, что девушка красива.

-

Простите, это было грубо и неуместно…


тор
опливо проговорил
Никлас, почувствовавший неловкость и некое сожаление о сказанном


уж
точно впервые в жизни! Наверное, он на самом деле выпил лишнего, если
делает подобные предложения девушке, которую только что, просто чтобы
проучить, едва не изнасилова
ли.

Конечно, Никлас и сам был мужчиной нестрогих правил, к тому же, он
и
сам

только что сказал ей примерно тоже самое, но с этой девицей он
определѐнно чувствовал себя не в своей тарелке. Просто она, как бы это сказать,
с самого начала удивила его хладнокр
овием, с которым разговаривала с
совершенно посторонним мужчиной, неизвестно как и зачем последовавшим за
теми парнями.

Никласа всегда бесило собственное не полное владение ситуацией. А
сейчас он не мог даже предположить, о чѐм эта девица думала и какого м
нения
она была о нѐм


тем более после озвученной им навязчивой идеи!.. Но он
вдруг поймал себя на мысли, что ему
не всѐ равно
.

-

Да нет, ничего,
-

невозмутимо отозвалась она.


Но раз уж вы меня
спасли…

-

Я не имел в виду ничего подобного, простите!


тор
опливо проговорил
Никлас.

-

Вы услышали то, что хотели услышать,
-

прервала его Шарлис,
-

а я тем
временем хотела сказать совершенно не то, о чѐм вы подумали. Я вынуждена
предложить вам кофе. Или лучше виски?


немного подумав, с не обидной
насмешливостью
поинтересовалась она и улыбнулась.

-

Да нет, спасибо. Лучше кофе.


И Никлас невольно улыбнулся в ответ.

Девица пожала плечами, встала и, лишь сейчас обратив внимание на
расстѐгнутую блузку, поправила еѐ. Она прошествовала на светлую и
просторную кухню, вы
полненную в жѐлто
-
песочных тонах, и водрузила на
плиту турку, под которой моментально вспыхнула тоненькая струйка огня.

Несмотря на то, что она стояла, повернувшись к нему спиной, к тому же за
перегородкой из цветного полупрозрачного стекла, Никлас превосх
одно видел
еѐ


хотя бы силуэт. И это внушало надежду: Шарлис не дрожала и вообще не
подавала признаков нервозности.

Он быстро встал и проследовал на кухню. За перегородкой было тепло и
приятно пахло закипавшим кофе. Шарлис слегка помешивала таявшие зѐрна
в
турке, и Никласу всѐ вдруг показалось таким домашним и уютным, что он
растерялся.

-

Вы могли бы коротко поблагодарить меня и выставить,
-

заговорил он,
чтобы развеять хотя бы собственные странные ощущения.


Вместо этого вы
среди ночи варите мне кофе.

-

Ну, во
-
первых, это элементарная благодарность,
-

проговорила Шарлис,
не оборачиваясь.


А во
-
вторых, вы мне нравитесь.

-

Чем?


изумился Никлас, совершенно не ожидавший такого поворота.

-

Вы странный. Как вы здесь оказались? Не они же вас позвали, верно?


пояснила она, когда Никлас не ответил, и обернулась.


Откуда вы узнали о
том, что должно произойти?

-

Случайно услышал разговор в баре, стало интересно,
-

нехотя ответил он,
не до конца понимая, к чему клонит Шарлис.

-

Вот видите: вы


неравнодушный чело
век. В наше время это редкость.

-

Я любопытный человек,
-

возразил Никлас, никогда в жизни и ни от кого
не слышавший о собственной отзывчивости.


К тому же я часто попадаю в
разнообразные переделки.

-

Даже зная о ваших выходках, невозможно предположить, ч
то среди ночи
вы отправитесь спасать совершенно незнакомого вам человека,
-

возразила
Шарлис, и он вдруг быстро поцеловал еѐ.

Никлас не успел заметить, проследить и оборвать собственные действия,
но блузка немедленно задралась, поехала на сторону, и он поч
увствовал тепло
еѐ тела. Никлас подхватил девицу под задницу, торопливо постаравшись
пристроить на стойку возле плиты, но так и не отпустил.

Не погашенный огонь под закипавшим кофе потрескивал, как в камине,
легонько шуршал, изредка обдавая бока турки коро
тенькими языками пламени
и разбрасывая по сторонам крохотные искорки.

Шарлис осторожно взяла его за локти, подсунула свои ладони в рукава


пальцы оказались неожиданно холодными, и только это заставило Никласа
остановиться и опустить еѐ обратно на пол.

-

П
рости!


быстро произнѐс он и судорожно дѐрнулся, попытавшись
отстраниться, но Шарлис удержала его.

Никлас неловко наклонил голову вперѐд, едва не столкнувшись с ней
лбом, и промолчал. Она кивнула в ответ, и всѐ закрутилось с новой силой.

Наконец, Никлас т
оропливо поймал еѐ ладонь, сжал потеплевшие пальцы
и потащил за собой. Но Шарлис вдруг упѐрлась и потянулась к плите.

-

Что?


шумно выдохнул он, сделав вслед за ней шаг назад.

Она слегка пожала плечами, вздѐрнула брови и стремительно произнесла:

-

Кофе вы
кипел. Новый варить не буду.

Шарлис быстро повернула выключатель, сняла турку, пристроила еѐ на не
нагретую конфорку и толкнула его спиной из кухни.

Когда он вспомнил сейчас то, что происходило тогда, несколько лет назад
в ещѐ незнакомой ему квартире, в не
знакомой спальне


потому что Шарлис
согласилась
-
таки!..


Никлас вдруг понял, как сильно она затащила его в эту
пропасть, как неожиданно и смертельно близко подобралась. Так, что теперь,
пожелай она этого, Шарлис могла полосками сдирать с него кожу, под к
оторой
всѐ живое, нежное


она так много знала о нѐм!.. Она уже начинала эту пытку,
ещѐ не говоря о расставании, но подразумевая, и Никлас не сомневался, что то,
когда она произнесѐт решающие слова


лишь дело времени. И это было так
больно, так страшно…

Н
о он уже не мог иначе, и Никласу было совершенно наплевать, что будет
дальше, за новым поворотом


он не мог жить без Шарлис рядом!

Он не мог жить без неѐ все эти годы и поэтому постоянно возвращался
домой, к ней


туда, где точно знал, что будет принят лю
бым. Он не мог жить
без неѐ


без девушки, всегда и ото всех защищавшей его, мирившейся с его
буйными и неоправданными выходками. Без Шарлис он не мог бороться со
своим тяжѐлым характером и обуздывать самого себя.

Сейчас его проклятый характер и его очеред
ная выходка сделали ей
больно…

Никлас не мог жить, просто дышать без неѐ, потому что иначе ему незачем
и не для кого было бы побеждать. И до тех пор, пока он посвящал свои победы
ей, Никлас побеждал!..

Вспомнив всѐ испытанное, неожиданно пробудившееся в нѐ
м с новой
силой, вновь


в очередной раз!


поняв, что без Шарлис его существование
до безнадѐжности глупо, да и сама жизнь превращена в
существование
, он
вдруг отчѐтливо осознал: он не может позволить ей уйти. Иначе


смерть:
неумолимая и неизбежная!..

И
Никлас с силой увалил еѐ спиной на постель, немедленно надвинувшись
сверху. Но Шарлис вывернулась, уперлась локтем ему в шею, и он, хрипло
закашлявшись, вынужден был повиноваться.

-

Что?


быстро спросил он


совершенно так же, как и той ночью, но
сейчас б
ыл полдень, и она не собиралась отвечать, что кофе выкипел, а новый
варить бессмысленно. И соглашаться, похоже, тоже не входило в еѐ планы.

И Никлас, разозлѐнный и задетый за живое, почувствовав, что Шарлис
слегка ослабила давление на его шею, попытался вн
овь.

-

Никлас, зря пытаешься меня оседлать,
-

резко произнесла она и села,
оттолкнув его.


Я не буду спать с тобой.

-

Послушай, я могу сниматься с кем угодно и в каком угодно виде. Но
сплю я только с тобой. Если ты об этом,
-

помолчав, добавил он.

-

Отпус
ти меня,
-

железным тоном потребовала она.

-

Шарлис, милая, у меня через пять часов игра и совершенно нет ни сил,
ни времени, ни желания выяснять с тобой отношения.

Ну почему сейчас


когда настали решающие мгновения их собственного
противостояния


он не
может сказать самые главные слова?! Почему у него
никак не выходит озвучить то, что сотню раз только за последние минуты
промелькнуло в сознании, остро уколов и словно разрезав жизнь на две
половины: до и после?! После


смертельно опасно, там нет жизни!

В
едь, в конце концов, на самом деле
не она сейчас

медленно и болезненно
сдирала с него кожу


это
он всегда

причинял ей страдания!..

Сейчас он должен был бы сказать, что хочет еѐ и что не хочет мучаться
один, что любит, что не в силах отпустить, что не може
т жить без неѐ!.. Вместо
этого Никлас сказал то, что говорил ей всегда: он не в силах выяснять с ней
отношения.

-

Вот и чудесно,
-

согласилась Шарлис.


Мы уже всѐ выяснили. Я хочу
уйти.

-

Я не отпущу тебя,
-

зло процедил он единственное, что хватало духу
сказать, и вдруг резко придвинулся, так что Шарлис почувствовала тот самый
острый запах алкоголя, будто плеснувший на неѐ. Но несмотря на то, что она
ненавидела спиртное, она старалась терпеть Никласа, тем более, что он не
надирался до беспамятства. Напрот
ив, его общение с кружкой, рюмкой или
бокалом, представлялось чем
-
то средневековым, романтическим, таинственно
-
притягательным, что ли…

Сейчас этот запах был неким напоминанием о прежней жизни. Более или
менее, но счастливой.

Такой уже не будет


не может б
ыть! И Шарлис немедленно отбросила
сладкие воспоминания, силой воли окунув себя в действительность.

-

Вызывать охрану?


поинтересовалась она, слегка отстранившись, и
Никлас, ошарашенный еѐ неожиданной решительностью, устало опустился
рядом.

-

Останься,
-

тихо произнѐс он.

-

Я терпела многое, потому что у меня, вообще, большой запас прочности,
-

начала Шарлис.


Более того, я нормально, с пониманием относилась к твоим
предыдущим выходкам. Я защищала тебя перед прессой, когда ты устраивал
пьяные дебоши, авар
ии, на камеру снимал штаны…

-

Считай, что и сейчас я тоже снял штаны на камеру.

-

Не могу,
-

покачала головой Шарлис.


Хотелось бы поверить, но…


она недолго помолчала,
-

не получается.

-

Шарлис, я не могу без тебя,
-

наконец, слабо выдавил он.

-

На этом

видео мог,
-

тихо сказала она.

И от того, как спокойно, почти обречѐнно она это произнесла, Никлас
вдруг испугался.

-

Шарлис, Шарлис!.. Ты не можешь уйти!..


Он словно обречѐнно звал
еѐ, а она не отзывалась.

-

Ты мог,
-

кивнув подбородком, неожиданно пок
азавшимся ему таким
острым, прошептала она, и Никлас заметил крохотные капельки слѐз в еѐ
голубых глазах.

Он быстро придвинулся и прижал еѐ к себе. Конечно, Никлас всегда знал,
что у неѐ острые черты лица и, вообще, резко выписанные на теле косточки. От
эт
ого Шарлис с самого начала казалась ему хрупкой и слабенькой. Может,
поэтому тогда, несколько лет назад, в первый раз, он точно решил помочь ей?
Потому, что сама она бы ни за что не справилась!..

Но почему
-
то сегодня ему никак не удавалось заметить в ней п
режнюю
ранимость и слабость. В смысле, нет


она, конечно, едва не плачет и вон как
дрожит!.. Но теперь Никлас необычайно остро, словно кожей, которую она пока
так и не начала сдирать, зато сильно и слепо тыкалась в него, чувствовал еѐ
решительность.

И реш
ѐнность, если так можно выразиться.

-

Шарлис, ты что?


изумлѐнно пробормотал он.


Ну, поплачь,
-

предложил Никлас, не зная, что придумать.


Давай поплачем вместе!

-

Ты дурак или прикидываешься?


дрогнувшим от злости или, скорее,
бессилия голосом, но ка
к всегда насмешливо переспросила она и вывернулась.

-

Дурак,
-

не задумываясь, ответил Никлас, и это прозвучало достаточно
честно.

-

Оно и видно,
-

устало усмехнулась она.

-

Шарлис, я понимаю, как тебе больно…


стараясь не обращать
внимание на еѐ колкости



всѐ
-
таки, он только что сказал, что понимает еѐ


продолжил Никлас.

-

Не понимаешь,
-

перебила она.


Если б понимал, не делал бы мне
больно.

-

Но, прошу тебя, поверь: я не спал с ней!


решительно пропустив мимо
ушей еѐ предыдущее замечание, жѐстко про
изнѐс Никлас. Он не просил


он
требовал поверить.


Я даже плохо помню, как зовут эту актрису.

-

С таким же успехом ты не помнишь, например, где я работаю и какую
должность занимаю,
-

покачала головой Шарлис.

Удар был не в бровь, а в глаз, и Никлас не мог

ничего ответить. Он очень
хотел и потому напрягал память, но безуспешно.

Шарлис, словно терпеливо ждавшая его ответа, но превосходно знавшая,
что он не вспомнит, молчала.

-

Не помню,
-

наконец, согласился Никлас, уступая ей.

-

Вся проблема в этом


я тебя

не интересую. Единственное, что меня
утешает


тебя не интересую не только я, но и вообще никто на свете.

И Шарлис, быстро поднявшись, стремительно вышла из комнаты. Он не
успел еѐ остановить, а даже если б и попытался


ничего бы не вышло.

…И почему он н
е догадался сказать ей самое главное, сотню раз за этот
вечер прочувствованное и прокрученное в мыслях?!


(Без одного дня) пять лет назад


Марта быстро взбежала по лестнице, ловко избегая строительного мусора.
Строительство дома


их совместного дома


ещѐ

не окончилось, и везде
были разбросаны материалы.

Она сделала последний шаг и распахнула перед собой высоченную


на
полметра выше самого Кристиана Россета


дверь. Дверь была сплошь
стеклянной, лишь по краям обрамлѐнная пластиком, и она постоянно упрекал
а
его в ненадѐжности созданной конструкции. Он хохотал, обнажая в широкой,
отчасти квадратной улыбке зубы с неправильным, слегка заячьим прикусом, и
уверял Марту, что с ним она в полной безопасности.

Она незаметно позволила себе растянуться в блаженной улы
бке, на
минуту остановившись и прикрыв глаза, а затем вновь поспешила вперѐд.

-

Кристиан!


закричала она и быстро огляделась по сторонам, ожидая,
когда он откликнется.


Я вернулась, Кристиан!

-

Я здесь!


наконец, произнѐс его голос, тихо, где
-
то далеко,

должно
быть, на террасе, и Марта, на ходу скинув туфли на каблуке, очень мешавшие
ей, побежала дальше.

-

Привет!


тяжело дыша, выдохнула она, вбежав в комнату и увидев его.
Марта уже собиралась броситься Кристиану на шею, но вдруг увидела…

Он стоял рядом

с детской кроваткой, а в ней лежал малыш


очаровательный мальчик, забавно сосавший палец, протянутый ему
Кристианом.

-

Что это за ребѐнок?


ошарашенно и слегка испуганно спросила она и,
осторожно приблизившись, заглянула в детскую кроватку, над которой
навис
Кристиан.

-

Это мой сын,
-

как ни в чѐм не бывало, ответил он и привычным
движением потянулся поцеловать еѐ. Марта нервно дѐрнулась, и получилось


куда
-
то в уголок губ.

-

К
-
какой сын?


от неожиданности заикнувшись, прошептала она и
невольно затрясл
а головой: она никак не могла принять очевидное.

-

Его зовут Фернандо Россет


Ферни,
-

пожав плечами в ответ на еѐ
движение, пояснил Кристиан.

-

Какой сын?


так же тихо, почти беззвучно повторила Марта.


Почему
я о нѐм ничего не знаю?

-

Я как раз хотел
тебе рассказать,
-

спокойно ответил Кристиан.


Он
родился позавчера вечером, я смог забрать его только сегодня.

-

От кого?


будто только сейчас сообразив, какой самый главный вопрос
следовало задать с самого начала, быстро проговорила Марта.

Россет
-
старш
ий промолчал.

-

Ясно,
-

по привычке, снизу вверх кивнула она и, упрямо не глядя на него,
пожав плечами, добавила:
-

Мы расстаѐмся.

-

Послушай!..

Марта отшатнулась и, кажется, в один шаг отошла к двери. Она коротко
обернулась к собиравшемуся что
-
то сказать
Кристиану и, зло покачав головой,
перебила его:

-

Всѐ очевидно. Нам не о чем говорить.

-

Марта!


требовательно произнес он и, оставив ребѐнка, приблизился.

Марта сделала слабый протестующий жест, махнув растопыренной и
неожиданно оказавшейся влажной ладон
ью прямо у него перед носом, и
отступила ещѐ дальше.

-

Слышать ничего не хочу!


едва шевеля губами, прошептала она.

-

Марта, я хочу чтобы ты была матерью этого ребѐнка!


резко крикнул
оставшийся там, где и стоял, Кристиан.

-

Это ваш с ней сын!


не обора
чиваясь и тряся головой, как в ознобе,
отозвалась она и побежала обратно. Быстрее, вон из дома, где случилось то,
чего она так боялась!..

Конечно, Марта знала, что Кристиан Россет красив и почти сказочно
богат, что он лучший футболист планеты, что поклонни
цы ходят за ним
толпами… Но она не хотела верить, что
еѐ

Кристиан Россет


тот, которого
она любила больше всего на свете и сильнее всех фанаток вместе взятых, о чѐм
он прекрасно знал


мог ей изменить. Да ещѐ так, как получилось: с ребѐнком,
матерью котор
ого, по его плану, должна была стать именно она


Марта Перес,
серьѐзная бизнес
-
леди, главный редактор лучшего в стране аналитического
журнала.

До того, как они встретились, что называется, в живую, журнал
опубликовал множество статей о набиравшем форму, а

заодно и славу
футболисте. Многие статьи писала лично Марта.

Наконец, однажды ей пришло приглашение от звезды и знаменитости


ужин. Там говорилось, что Кристиан Россет желает лично познакомиться с
дамой, так много и так тепло реагировавшей на его победы.

Марта расхохоталась, потребовала немедленно раздобыть личный телефон
Россета, позвонила ему и пообещала постараться успеть. Кристиан
отреагировал весьма неожиданно: он готов подождать. Более того, звезда и
знаменитость предложил перенести деловую встречу,

первоначально
запланированную в городе, в его квартиру. Марта улыбнулась и мягко
пошутила, неужели ему не хватает денег построить виллу у моря. Россет тоже
улыбнулся


она это вдруг очень остро ощутила, наверное, шестым чувством,
-

обнажив белоснежные на
фоне загорелой кожи зубы с неправильным
прикусом…

Марта на секунду застыла на месте, прервав свой бешеный бег, который
мог выдержать только лучший футболист планеты, и вдруг необычайно
отчѐтливо вспомнила его сына


как же он был похож на Кристиана! Те же
глаза, волосы, кожа, та же заячья улыбка…

Думать о случившемся сейчас нельзя, приказала самой себе она. Иначе я
умру.

В тот вечер Россет улыбнулся и в свою очередь поинтересовался, почему
же состоятельная и респектабельная госпожа Перес не живѐт на побереж
ье.
Марта весело и без обид сообщила ему размеры своих гонораров и повторила:
она постарается успеть.

Марта повесила трубку и задумчиво откинулась в кресло. Она не
кокетничала: у неѐ на самом деле было много работы. Однако, они встретились.
И с самого нача
ла всѐ пошло не так, как планировала Марта.

Во
-
первых, оказалось, что это вовсе не деловое свидание, а самое что ни
на есть настоящее. Так сказал Кристиан Россет, встретив еѐ на пороге
собственной квартиры и протянув руку.

Во
-
вторых, вопреки еѐ спешно пере
смотренным после подобного
заявления ожиданиям, он совершенно серьѐзно принялся обсуждать последнюю
статью журнала. Марта сделала слабую попытку сменить тему, но еѐ усилия
раскололись вдребезги о представления Кристиана


представления о
назначенном и обоз
наченном им же самим свидании.

Наконец, вместо кофе, положенного по стандартам свидания


делового
или какого бы то ни было, чѐрт побери!


он предложил Марте коньяку.
Разумеется, она отказалась, ответив что
-
то вроде того, что она за рулѐм.
Кристиан сдержа
нно улыбнулся и поинтересовался:

-

А если я отвезу вас домой?

-

Вы выпили и за руль не сядете,
-

сухо парировала Марта, на самом деле
порядком растерявшаяся от очередного неожиданного поворота беседы.

Привычный и плановый порядок начала романа был разрушен
, уничтожен,
смят, а Марта без сомнений и без шансов на продолжение противостояния
положена на лопатки. Сделал это Кристиан Россет.

-

Послушайте, наш разговор не кажется вам странным?


не выдержав,
поинтересовалась она.

-

Ничуть,
-

не сделав ни одного дви
жения, отозвался Кристиан и лишь
чуть
-
чуть двинулся вперѐд. Он сидел у барной стойки, на достаточном
расстоянии, чтобы не мешать ей, и с неторопливым знанием дела отпивал
коньяк из своего причудливого бокала.

Марта вскинула вверх брови, с усталым, но ещѐ т
ерпеливым недоумением
оценивающе оглядела его и промолчала. Кристиан, внимательно и пристально
следивший за ней из
-
под слегка сдвинутых в решительном выражении бровей,
покрутил бокал в ладонях, коротко улыбнулся и пояснил:

-

На самом деле, я просто решил п
оначалу поставить вас в тупик.

Россет быстро встал и подлил себе ещѐ, одним жестом повторно
предложив Марте. Она нетерпеливо покачала головой, отказываясь, и слегка
кивнула, требуя объяснений.

Кристиан продолжил:

-

Во
-
первых, это было бы интересно.

Он обра
зно и широко махнул рукой, будто показывая, как интересно было
бы поставить в тупик Марту Перес, главного редактора крупнейшего
аналитического журнала. Марта, не увидевшая в складывающейся, ей
непонятной и оттого неприятной ситуации ничего интересного, вно
вь
нетерпеливо передѐрнула плечами.

-

Кстати,
-

подняв палец и таким образом предлагая ей обратить особое
внимание на следующие слова, заметил Кристиан,
-

удивить и смутить вас
оказалось не так сложно, как можно было предположить, исходя из вашей
профессии
. Имейте в виду, потому что не все знаменитости снисходительно
относятся к человечным журналистам. А во
-
вторых…

-

Что значит, человечные журналисты?


перебила его Марта.

-

Вы живая,
-

спокойно пояснил Россет.


Вас можно поставить в
неловкое положение, из
умить, сбить с толку, и вы не боитесь чего
-
то не знать.
Журналистам это не свойственно. Тем более, в вашем руководящем положении.

-

А во
-
вторых?


переспросила Марта.

-

Во
-
вторых, вы мне нравитесь, и я хочу показаться вам необычным.

Она усмехнулась и устав
илась на него. Россет с королевским величием
вновь опустился на стул и отпил ещѐ коньяку.

-

Я и так знала, что вы достаточно оригинальны,
-

немного подумав,
подбирая слова, отозвалась Марта и вдруг насмешливо поинтересовалась:
-

Послушайте, а вы не боитесь

оказаться не в форме на завтрашней тренировке
после такого количества выпитого алкоголя?

-

Разуйтесь,
-

неожиданно произнѐс он, оставив без ответа заданный
вопрос и слегка кивнув в еѐ сторону.


У вас болят ноги,
-

успокаивающим
тоном пояснил Кристиан.

-

Это так заметно?


изумилась Марта.

-

Мне заметно: я


спортсмен. У вас дрожат икры.

-

Ну, хорошо,
-

снисходительно улыбнулась она.

-

И постарайтесь больше не носить обувь на таком каблуке,
-

посоветовал
Кристиан.

-

Если я не буду носить обувь на таком каб
луке,
-

невольно передѐрнула
его Марта,
-

по сравнению с людьми вашего роста я буду лилипутом.

-

Это очень соблазнительно,
-

возразил он.

-

Правда?


поинтересовалась Марта, но он не дал ей договорить.

Кристиан быстро отставил бокал с недопитым коньяком в
сторону, слез с
высоченного металлического стула на тонких ножках и в один шаг подступил к
ней. На долю секунды он остановился, словно обдумывая, как лучше поступить,
а потом стремительно, чтобы не дать опомниться, опустился рядом и притянул
еѐ к себе. Мар
та на самом деле не успела сообразить, что произошло, прежде
чем поняла, что целуется с Кристианом Россетом.

Говорите: работа


отдельно, личная жизнь


отдельно? Похоже, у неѐ
всѐ складывается диаметрально противоположным образом.

-

Правда,
-

выдохнул Кри
стиан, отпустив еѐ. И это произошло так же
неожиданно, так что Марта не успела вовремя остановиться и ещѐ недолго
прижималась к нему в своего рода одиночестве


одностороннем порядке.

-

Что?


переспросила она, наконец, сообразив, что он не отвечает.

Если
это очередная выходка зарвавшегося футбольного принца,
желающего показаться оригинальным, завтра же выйдет еѐ собственноручная
статья…

Марта не успела додумать свои решительные действия, которые стоит
предпринять в сложившейся неприятной ситуации, потому ч
то он приблизился
и быстро произнѐс:

-

Вы не пили и за руль, конечно, можете сесть… Но вы останетесь?

-

Это настойчивое предложение?


вновь изумившись, переспросила
Марта.

-

Более, чем вы можете предположить.

Кристиан не отодвинулся, но словно отстранился

в ожидании еѐ ответа.
Ясно: он не будет настаивать до тех пор, пока Марта не решит всѐ сама.

Оригинальность


или как он сказал, необычность


зашкаливает, но
серьѐзной и респектабельной Марте Перес, похоже, это нравится. Она неловко
перегнулась через его

плотный живот, очень загорелый по сравнению со слегка
задравшейся футболкой, и, выудив ключи от машины из сумки, оказавшейся за
его спиной, протянула Кристиану.

-

Я хочу, чтобы мы жили вместе,
-

требовательно произнѐс он на
следующее утро, провожая Марту.

-

Хорошо,
-

согласилась она.


Я вернусь из командировки и сразу приеду
к тебе.

Россет торопливо и крепко обнял еѐ, поцеловал и отпустил…

За ней закрылась дверь его квартиры. Сейчас за ней захлопнулась дверь
его дома на побережье.

Тогда он сказал: возвращ
айся скорее: она пообещала, и она как могла
спешила. Сейчас она не вернѐтся ни за что на свете!..

Марта, кажется, за секунду преодолела огромный парк, ещѐ не очень
ухоженный и обустроенный. Просто однажды Кристиану пришло в голову, что
вокруг их дома непре
менно должен быть парк


большой, вечно цветущий…
Их дома



как это мило звучит! Особенно сейчас.

Марта пробежала через весь парк, не заметив, и быстро села в свою
машину. Она бросила короткий взгляд на дом


конечно, издалека она не могла
ничего разглядет
ь, но почему
-
то она была уверена, что Кристиан наблюдает за
ней.

Марта разозлилась ещѐ больше. Резко нажав педаль газа, почти вдавив еѐ в
пол, она развернулась, быстро добралась до автобана, стараясь не думать о
случившемся, просто чтобы не было так больно
, и уехала.


20.30.


Команды вышли на поле. Они по
-
утиному следовали за капитанами


Кристианом Россетом и Никласом Бѐдкером. Те, в свою очередь, шли плечом к
плечу и, с одной стороны, старались каждый не вырываться вперѐд, а с другой


ни в коем случае не

выпускать соперника.

Соперники выстроились возле государственных флагов, между ними


судьи и международная растяжка с символикой "
Respect
"
(2)

. Никлас тревожно
огляделся по сторонам


всѐ
-
таки это был, можно сказать, его личный матч
против самого Россет
а!


и подумал, что, наверное, они красиво смотрятся
сейчас с высоты птичьего полѐта: ещѐ не запачканная о траву форма, ещѐ
улыбающиеся лица…

Отыграли гимны. Кристиан вдруг поднял голову. Небо было в тучах, и ни
единый лучик солнца не мог пробиться на стад
ион.

По жребию начинала команда Бѐдкера. Никлас подозвал кого
-
то из
партнѐров


Россет не успел заметить, кого именно,
-

и игра стартовала.

Прошло уже несколько минут игрового времени, но обе команды шли
почти вровень, явного преимущества ни у одной не скл
адывалось, и Кристиан с
волнением решил, что это до добра не доведѐт.

Уже несколько раз полузащитника Уго Абреу сбивали едва ли не в у
ворот, судья даже не назначал штрафные, и толку было ни на грош


атака
захлѐбывалась. Партнѐр злился и требовал от Россе
та, как от капитана,
вмешаться.

А что он мог поделать?! Пару раз Кристиан издалека обращал внимание
судьи на срыв атаки, но тот лишь отмахивался. Россета раздражало подобное
пренебрежение. И в очередной раз, когда не выдержавший Уго, по
-
видимому,
едва не н
арвался на "горчичник за разговоры", Кристиан громко окликнул
партнѐра, успокаивающим жестом махнул ему, не слушая, согласно кивнул в
ответ на его возмущение и широкими, быстрыми шагами приблизился к судье.
Незаметно для самого себя Россет принял такой реш
ительный вид, что даже
Абреу неловко попятился, уступая капитану поле битвы с арбитром.

Разумеется, после того, как явно возмутился уравновешенный и довольно
миролюбивый Россет, был назначен штрафной. Но толку от этого не было. Гол
не давался: уже не тольк
о быстрый, но и вообще никакой.

Так дальше продолжаться не должно, Россет не мог этого допустить!

И вдруг фортуна улыбнулась: высокорослому защитнику Серхио Мендосе,
удачно выпрыгнувшему на угловой, который Кристиан решил подавать сам,
оставалось лишь подп
равить мяч. Счѐт открыт! Первый гол забит именно
командой Россета, а это


огромное моральное преимущество!

Однако, ни в коем случае нельзя расслабляться и считать отныне своѐ
преимущество неоспоримым и неизменным. И Кристиан вновь и вновь
организовывал ат
аки, с ещѐ большим упорством вѐл своих игроков на чужие
ворота.

Второй гол вышел однозначно глупым. Просто Абреу удачно оказался
возле ворот и успел, подставив ногу, переправить мяч с верхней подачи в
ворота. Он стоял так близко, почти во вратарской. Всѐ п
роизошло стремительно
и неожиданно, а Юхан Рассмусен, голкипер команды Бѐдкера, даже не
шевельнулся: попросту не успел.

Но всѐ же, долгожданный и как воздух необходимый второй гол забит, и
на время можно расслабиться. До перерыва остаются считанные минуты,

за
которые почти невозможно сравнять счѐт или хотя бы сократить разрыв.

Но Бѐдкера, постоянно организовывавшего контратаки до первого гола, а
после удесятерившего собственные усилия и, кажется, даже боевой дух своей
команды, сломить было не просто. Он мол
ча снѐс новое оскорбление и
унижение своих ворот, но точно решил отомстить.

Почти

невозможно. И упрямый Никлас забил! Его гол был примерно
таким же, как у Серхио Мендосы, но почему
-
то он не показался Кристиану
глупым


напротив, этот удар был прекрасен! Ни
клас выпрыгнул и переправил
такую же верхнюю подачу партнѐра. Возможно, красота заключалась в том, что
это произошло в чисто игровом моменте, партнѐр принял передачу на голову, и
таким же движением сам Бѐдкер внѐс мяч в ворота?..

Как бы то ни было, сразу ж
е после его гола раздался свисток судьи.
Первый тайм окончен. И былое преимущество команды Россета заметно
пошатнулось.

После перерыва команды выходили на поле, вновь ведомые своими
капитанами


Россетом и Бѐдкером


такими разными и, в тоже время, такими
похожими!..

Счѐт есть: 2


1, и он явно не в пользу последнего. Но Россет, пожалуй,
как никто другой в этом матче понимал, что преимущество эфемерно. Стоит его
молодому и амбициозному противнику приложить чуть
-
чуть больше усилий, и
счѐт сравняется. Кристиа
н знал это по себе.

И точно: с первых секунд Бѐдкер шѐл и шѐл, как танк, приближался,
напористо и сильно, с каждым разом, с каждой атакой всѐ ближе подступая к
воротам. Несмотря на то, что второй тайм начинала команда Россета и
некоторое время им даже удав
алось держать преимущество во владении мячом
и инициативой, навязать свою игру не выходило. Вновь и вновь, как
полководец, Бѐдкер организовывал атаки


одну за одной, казалось бы, от
собственных ворот, и всѐ же у ворот Адана Феррейры, голкипера команды
Рос
сета


на самом острие


с мячом оказывался именно Никлас.
Собственной персоной.

Россет уже наблюдал за происходившим несколько отстранѐнно, он был
уверен, что бессилен что
-
либо изменить. Если уж сопернику суждено сделать
дубль, это случится. Так пусть уже

лучше он забьѐт раньше


возможно, после
этого ещѐ останется шанс отыграться.

Тем временем, Бѐдкеру удался очередной прорыв: после стремительного
прохода, многочисленных финтов, обводок и обыгрышей, наконец, короткого
дриблинга
(3)

, выполненного с не под
лежащей сомнениям
профессиональностью, он вышел почти один на один с Феррейрой.
Использование сложных и трудоѐмких манѐвров и приѐмов, их выверенность и
скрупулѐзно
-
точное исполнение порядком изумили и ошарашили Россета. Он
не мог ожидать ничего подобного
от молодого, амбициозного и напористо
-
нетерпеливого футболиста, к тому же капитана, казалось, горящего одной почти
безумной идеей: отомстить за взятие своих ворот


своѐ личное унижение.
Кроме того, он


капитан и лучший бомбардир


никак не мог с позорным

треском провалить окончание собственного голевого шествия по турниру.

Однако, по
-
видимому, Никлас Бѐдкер оказался гораздо более
последовательным и разумным лидером, заботившемся не только о личной
славе, но и прилагавшем максимум усилий к тому, чтобы любо
й ценой


нет,
не забить гол и пополнить персональную славу, а привести именно команду к
победе. Итак, молодость и упрямый напор Бѐдкера взяли верх, и он вышел
почти один на один с Феррейрой. Почти


трое наседавших на него со всех
сторон защитников, в том

числе и отличившийся ещѐ в первом тайме Серхио
Мендоса, для Никласа сейчас были не в счѐт.

Он бросил короткий взгляд на белый прямоугольник ворот перед собой и
пробил.

И снова промах! Трибуны уже на весь стадион скандировали только имя
Бѐдкера, ждали чуда



даже не от команды


от него…

А он был бессилен! Никлас не выдержал и коротко выругался. Не
выходило ни черта, оборона противника стояла намертво, и во второй раз
ворота никак не сдавались ему.

Ещѐ пара таких ударов, и он забьѐт, незаметно покачав голов
ой, подумал
Россет. Необходимы контратаки, отбор мяча на половине поля противника


хотя бы в центральном круге, наконец, полнокровные атаки!.. Всѐ это
необходимо было организовать в ближайшие минуты, потому что Бѐдкер,
взвинченный новой неудачей, вновь и
вновь рвался к воротам Адана Феррейры.

Кристиан решительно бросился наперерез Нильсу Бредалю


защитнику,
готовившемуся переправить мяч на противоположный фланг, под ноги Бѐдкеру.
Он сделал осторожный и выверенный до мелочей подкат


получать жѐлтую
карточ
ку было ни в коем случае нельзя


и скинул отобранный мяч под ноги
оказавшемуся рядом Уго Абреу. Полузащитник пробежал несколько шагов
вперѐд, но столкнулся с Нильсом, немедленно вскочившим после подката
Россета, и попытался обыграть защитника.

Безуспешно.

Абреу, буквально уткнувшийся в Бредаля, упал, и Кристиан,
не выдержав, заорал:

-

Да стой ты


не девица!

Россет понимал и начинал страшиться, видимо, неизбежного: рано или
поздно Бѐдкер прорвѐтся. Когда счѐт сравняется


это лишь вопрос времени. С
той сек
унды вся игра может кардинально измениться. Счѐт нужно было
непременно укреплять, увеличивать разрыв: до двух голов


минимум!

Ничего не выходило.

Никлас, тем временем, организовывал новые и новые отборы, уже на
чужой половине поля. Он не чувствовал устало
сти, хотя не мог не обращать
внимания на изредка дрожавшие ноги. Хорошо хоть в подкатах он был стоек!..

Бѐдкер всѐ ещѐ помнил свой последний удар, с подкруткой, до мелочей
выверенный, казавшийся идеальным… Это был промах, и Никлас не мог
простить себе упущ
енного шанса. Возможно, фортуна и не предоставит иного.

…Нужно создать


самому! И Бѐдкер, сжав зубы, вновь и вновь рвался к
воротам Адана Феррейры.

Несмотря на то, что сталкивался с защитниками, падал


и вставал с
новыми силами, с новой злостью. Несмотря

на то, что этих самых сил было не
бог весть сколько, и следовало бы расходовать их экономнее


Никлас Бѐдкер
не чувствовал усталости и не думал о том, что завтра мышцы будут ныть и
охватывать всѐ тело скручивающей болью.

А Шарлис, которая всегда снисходит
ельно шутила над ним, но неизменно
лечила


и вылечивала!.. Шарлис завтра рядом не будет.

Последняя мысль так разозлила Никласа, что он, не замечая действий
своей команды, рванул вперѐд, к заветному белому прямоугольнику сетки, уже
там ожидая передачи.

И в
от, похоже, удача улыбнулась ему: Миккель Ларсен, опорный
полузащитник, сумел прорваться почти в штрафную и переправить мяч в
воздух. Доли секунды белоснежный и ослепительный на фоне мрачно
-
синего от
туч неба мяч летел, и вот


он уже над головами застывши
х в шаге от ворот
игроков. Никлас коротко оглянулся на окружавших его защитников, оттолкнул
Серхио Мендосу и, больше не думая ни секунды, выпрыгнул. Мяч коснулся
волос, развернувшись от его удара, с неестественным свистом пролетел между
рук Адана Феррейры
и вонзился в сетку, до упора натянув еѐ.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем Бѐдкер осознал
произошедшее. Он уже опустился на газон, выйдя из почти балетного прыжка; к
нему уже побежали партнѐры, Ларсен, сделавший удачную скидку… Они что
-
то кричали,

и только сейчас Никлас вспомнил, что забил!..

Он подпрыгнул вновь, тоже что
-
то закричал и, уже не в состоянии
остановиться, вприпрыжку побежал к своим.

Кристиан, ставший в одночасье незаметным трибунам и одиноким в горе
своей команды, потому что переживал

второй гол в свои ворота как личную
драму, молча засунул ладони в волосы, моментально смяв хохолок и устало
прикрыл глаза. Кажется, бой окончен.

Но несмотря на внутреннее поражение, необъяснимо для самого себя
после пропущенного гола Россет активизировалс
я и с новой энергией принялся
аккумулировать и реорганизовывать собственную команду. Необходимо создать
новый перевес


если противостояние будет сведено в овертайм, победить ни
за что не удастся. Так решил Кристиан.

И


несмотря на все усилия и эйфорию сч
астья, которой, однако, не
удалось лишить рассудка Бѐдкера, ставшего неожиданно разумным и логично
-
рациональным,
-

опытно
-
знающий Россет, как всегда, оказался прав. В самом
завершении трудного и противоречивого матча, за несколько минут до свистка


до кон
ца света и вообще всего для команды Бѐдкера и, в первую очередь, для
него самого: амбициозно
-
молодого капитана


кто
-
то из полузащитников
команды Россета забил решающий третий гол.

На самом деле, даже сам Кристиан не заметил и не запомнил, кто это был


он

был не героем, а скорее палачом; и всевидящий Россет понимал это как
никто другой. Пожалуй, именно поэтому он и поступил так, как поступил.


Шарлис медленно протянула руку за пультом и выключила телевизор.
Затем она осторожно выпростала из
-
под двойного сл
оя


пледа и самой себя


затѐкшие ноги и, с закушенной губой преодолевая колючие искорки, волной
проносившиеся от бѐдер до кончиков пальцев и заставлявшие еѐ вздрагивать от
малейших движений, то и дело хватаясь за углы мебели, чтоб не упасть


так
сильно
оказалось онемение


наконец, переместилась из кресла на постель. За
то время, что прошло с момента окончательного расставания, предприимчивая и
энергичная от природы Шарлис Кьер успел перелететь обратно на Родину и в
какой
-
то степени даже не пожалела. Во
-
первых, для сборной сегодняшним
проигранным матчем Чемпионат Европы завершился. А во
-
вторых, долгая и,
как теперь выяснилось, глупая футбольная эпопея несколькими часами ранее
завершилась личным поражением Шарлис: она проиграла бой за Никласа.

В голове всѐ

ещѐ вертелись решающие моменты матча. И на удивление,
это были не последние минуты, а моменты, связанные исключительно с
капитаном Бѐдкером.

Впрочем, может, это и нормально, и объяснимо? Ведь ещѐ


Шарлис
бросила короткий взгляд на часы


почти семь часов

назад Никлас Бѐдкер ещѐ
был
еѐ

Никласом и принадлежал только ей!

…Или сия уникальная и монополистическая принадлежность оборвалась
гораздо раньше


тогда, когда случилось то, чего Шарлис не могла видеть и во
что не хотела верить?

Шарлис коротко отдышалась
, невольно прихватив себя под грудью


там,
где в этот же миг прихватило сердце.

-

Я становлюсь бабкой
-
сердечницей,
-

с тихой и нескрываемой злостью
пробормотала она.


Пора на пенсию: глотать таблетки!..

Вспоминать и обдумывать случившееся у неѐ не было с
ил. Что ж говорить
о болезненных и неоднозначных раздумьях, уже неоднократно пришедших ей
на ум


о том, почему же она поступила так, как поступила!

…Да как бы она не повела себя, менять что
-
либо поздно и незачем. Они
расстались


и на этом поставлен жирны
й восклицательный знак! Потому, что
хотя бы напоследок Никлас должен, наконец,
по
иметь в виду, сколько всего она
терпела и когда наступает предел!

Потому, что следующей его барышне


этой ли или иной, не имеет
значения


он должен перейти хоть чуть
-
чуть бо
лее адекватно оценивающим
запас женской прочности по отношению к его свободолюбивым выходкам.
Наглый и самоуверенный гордец должен же когда
-
нибудь, в конце концов,
понять, что на свете существуют не только его хотения, но и другие… Другие
желания и другие
люди


живые, а не бездушные!

Такие, как, например, Шарлис Кьер, которой больно, пожалуй, будет и
месяц, и год спустя. И, наверное, всю жизнь


хотя бы от одного сознания
измены. Ведь это


грязь, от которой вряд ли отмыться и в которую она,
которую Никлас

вечно называет чистоплюйкой


называ
л
, чѐрт подери всѐ не
свете!


оказалась втянута по уши. А по этим самым ушам уже текут не только
завтрашние жѐлтые журналистские статейки


дьявол с ними, пусть пишут, что
хотят; но и еѐ чувства. Омерзение, брезгливост
ь, ненависть, наконец… И
любовь, потому что


раз она всѐ ещѐ не может простить, успокоиться или,
хотя бы, забыть


значит, ей не всѐ равно. Значит, независимая и сильная
Шарлис Кьер всѐ ещѐ любит его!..

Она глубоко закопалась носом в подушки и обхватила и
х со всех сторон
руками. Совершенно так же, как давеча Шарлис вдруг взялась плакать в
его

плечо


в плечо собственного оскорбителя


это ж надо было

учудить
такое
!..

Шарлис нетерпеливо передѐрнулась: в основном, от внезапно волной
охватившего всѐ еѐ сущест
во презрения к самой себе


к проявленной
слабости. Она просто ненавидела себя, когда оказывалась не в силах
противостоять


Шарлис считала, что так она оказывается униженной и
раздавленной: не обстоятельствами, а собственной реакцией.

Никлас всегда до упа
ду хохотал над подобными приступами
самобичевания и внутреннего самоизъедания, которым Шарлис неизменно
подвергала себя за малейшую проявленную слабость.

-

Ты глупенькая маленькая девочка,
-

говорил он, усаживал к себе на
колени


чаще всего силой, потому
что Шарлис от его слов бесилась ещѐ
больше


и долго
-
долго гладил.

До тех пор, пока она к собственному удивлению не засыпала. Это
происходило всегда и неотвратимо, и это было единственное непонятное и
необъяснимое для Шарлис явление, которого она не боялас
ь.

Никлас никогда не накачивал еѐ успокоительными. Да и вообще, впервые
услышав рекомендации еѐ психолога, на визит к которому он внезапно
навязался вместе с Шарлис, Бѐдкер резко поднялся, потянув за собой и еѐ, и со
словами: "Шарлатанство!"


увѐл девушку
. Навсегда.

С тех пор Шарлис Кьер не была у психологов несколько лет. Наверное,
теперь придѐтся возобновить визиты и приѐм лекарств


она успела забыть,
какие именно успокоительные пила.

Итак, Никлас никогда не накачивал еѐ таблетками


напротив, он
выброс
ил все прежние запасы. А поскольку у Шарлис не было привычки
прятать что
-
либо по углам, он за один качественно
-
тщательный обыск аптечки
расстался со всеми еѐ средствами от истерик.

-

Истерики, нервные срывы


это врачебные выдумки, чтобы содрать
побольше д
енег с клиентов!


заявлял Никлас.


И одиночки их
-
таки слушают
и, развесив уши, внимают. Заметь: ты видела хоть одного семейного или хотя
бы не одинокого сумасшедшего? Нет! А знаешь, почему? Потому, что семья,
друзья и, в целом, близкий круг


спасение, т
а крепость, куда бегут за
помощью. А наивные и, уж прости, безалаберные тургеневские барышни, вроде
тебя, пытаются возвести бастион самозащиты от внешнего мира из химии!..
Дура,
-

с неподдельным и по
-
мужски насмешливым сочувствием заканчивал
Никлас и тащил

еѐ куда
-
нибудь из дома: гулять, играть в снежки зимой,
собирать цветы весной и яблоки


летом, путешествовать по гамлетовским
замкам дождливыми осенними днями…

Но сейчас он ушѐл… Ну вот, даже здесь она умудрилась допустить
досадный промах: ушла именно Шар
лис, а никак не Бѐдкер! И слава Богу,
потому что хоть в чѐм
-
то ей
хватило сил не дать слабину
!

Итак, они расстались, его рядом больше не будет, на колени еѐ никто не
посадит и не станет мягко и спокойно гладить по голове, вечно путаясь
пальцами в волосах.
Так что, стоит возвращаться к психологам и таблеткам


ведь иначе жить она могла только с Никласом. Он был своеобразной
альтернативой, аналогом


и, надо сказать, более эффективным.

Но Шарлис проиграла, и единственный на всей Земле экземпляр
принадлежит те
перь не ей.

Таблетки, таблетки!.. Где же они могут быть?

Ах, да


она совсем забыла, что Никлас их вышвырнул. Причѐм прямо из
распахнутого окна в стоявший во дворе мусорный бак


и попал же, чѐрт его
побери!..

Шарлис, было, оторвавшаяся от подушки, зарѐван
ной серыми разводами
потѐкшей косметики, и усевшаяся на постели, слегка улыбнулась и снова
откинулась назад.

Что ж… На чѐм она остановилась до того, как вдруг начала вспоминать,
хотя вовсе этого не хотела и, более того, решила ни за что на свете не позволя
ть
себе такой слабости? Правильно


всѐ на том же! Почему они расстались.

Итак, во
-
первых… Хотя, нет


уже в
-
третьих! Они разошлись, а она
улетела потому, что
так дальше жить нельзя
!

Какое, однако, хорошее и, главное, всеобъясняющее выражение! Ценный
афори
зм, применимый почти в любой жизненной ситуации. Он мне изменял, и я
его убила


жить так более было невозможно. Он никогда не относился ни к
чему всерьѐз, для него всѐ сводилось к проделкам; и я не выдержала


я
оказалась не в силах жить так долее. В конц
е концов, нашим извечным ссорам
нужно было положить предел


я не могла жить так дальше!..

Глупость какая
-
то: ведь я терпела все его выходки столько лет; и даже не
терпела


просто он нравился мне именно таким. Другим Никлас Бѐдкер быть
и не мог, а я бы и
не влюбилась в него
-
другого!

Но в таком случае, почему же я улетела? Ах, да!.. Вспомнила! И как я
могла забыть о самом главном?..

Наконец


а впрочем, это в первую очередь!


потому, что увидела это
видео. Гадкое и противное, грязное и изнутри гнилое


про
сто
омерзительное!.. Это был удар в спину, которого я совершенно не ждала.

За годы совместной жизни с Никласом Бѐдкером я привыкла к тому, что
приходится вытаскивать его из КПЗ после безумной ночи, проведѐнной в
сначала баре, а оттуда


за рулѐм.

Я смирила
сь с постоянными скандалами с клубным тренером, судьями,
спортивными чиновниками… Пожалуй, единственными, с кем капитан
умудрялся не ссориться, были его команды: клуб и сборная. Но и там бывало
всякое.

В конце концов, я закрыла глаза на дефиле со спущенным
и шортами после
какого
-
то неожиданно забитого гола


случившегося на последних минутах и
ставшего победным. Я даже со всей осторожностью вмешалась и постаралась
смягчить всѐ, что вылили в те дни на него пресса, УЕФА, ФИФА и руководство
клуба. За пару часов

я созвонилась или встретилась со всеми, от кого зависела
его дальнейшая карьера и, насколько возможно, урегулировала ситуацию,
упирая на опьяняющую эйфорию победы


ведь только я знаю, что Никлас,
сколько бы не пил: ведро или подвал, набитый бочками,
-

не

пьянеет никогда!
Итак, мне удалось нейтрализовать волну недовольств и даже организовать пару
-
другую выступлений болельщиков в поддержку его выходки.

Но вот о том, что это


тоже еѐ рук дело, высоким футбольным чинушам
уже нет совершенно никакой необходимо
сти знать. Шарлис вновь осторожно
улыбнулась и сунула ладони в волосы, разметавшиеся по незаметно собранным
вокруг неѐ подушкам.

Если она так боролась за его карьеру, а он


за еѐ душевное спокойствие,
какого ж дьявола они расстались?! Впрочем, нет


здесь

верна иная постановка
вопроса: какого дьявола она вырвалась и улетела?!

Потому, что кончилось терпение


уже было. Потому, что на глаза
попалось то треклятое видео


тоже упоминалось. Потому, что "
так дальше
жить нельзя
!"


она неумолимо начинает повторят
ься.

Потому, что она вдруг решила повредничать и проявить характер? Это
более верно, но это же несерьѐзно! А должны быть какие
-
то иные, более
состоятельные аргументы!

Конечно! Потому, что… И ещѐ потому… Потому…

Причины исчерпались, а воображение внезапно о
тказалось работать.
Голова неожиданно опустела, а все размышления разлетелись в разные стороны,
словно их и не было никогда.

Шарлис устало откинулась на подушки и, к своему удивлению, уснула


словно провалилась в какое
-
то краткое небытиѐ. Там она пробыла
довольно
долго, потому что, когда Шарлис вновь распахнула глаза и на этот раз без
особого труда овладела собственным разумом, выяснилось, что на улице уже
довольно позднее утро, а в окно сквозь не задвинутые жалюзи слепит солнце.
Шарлис бросила взгляд на ч
асы, так и не снятые с запястья


ровно девять
-
тридцать.

Внезапно она почувствовала прилив неуѐмной энергии, сил, которые
срочно нужно было на что
-
нибудь истратить. Неважно


на что: чем быстрее


тем лучше. В противном случае она задумается о случившемся.

Шарлис резко встала, подхватила оставленные ещѐ поздним вечером где
-
то на полу сумку и пиджак, коротко заглянула на кухню, выгребши из
холодильника пару сэндвичей, которые она и держала на всякий


именно
такой



случай, и, спеша, выбежала из дома.

Что ж,

Никлас убеждѐн: лучшее спасение от стресса и переживаний


путешествия, смена обстановки и, наконец, близкие люди. Может быть, стоит
поверить ему в последний раз?


Хоть один

раз! Ведь раньше Шарлис только мирилась и терпела его
объяснения, но всѐ равно де
лала по
-
своему.


Марта рывком встала, оправила на себе салатовое платье, слегка
собравшееся складками на коленях, и быстро пошла к выходу с трибуны.
Напоследок она бросила короткий взгляд на поле, где капитаны обменивались
обыйденно
-
сухими изъявлениями дру
жественности, и независимо поправила
тѐмные очки в тонкой оправе, которые ей когда
-
то подарил Кристиан


она так
и не смогла расстаться с вещью, относящейся к прошлой жизни, к нему!..

Сегодня, как впрочем, уже пять лет, она была абсолютно одна. Почти
сразу

после драматичного расставания с Кристианом


как только она на миг
прекратила реветь, как изнеженная девчонка, внезапно и несправедливо в кровь
разодравшая колено, и смогла разумно рассмотреть ситуацию


Марта Перес
поняла: после Россета в еѐ жизни не по
явится никто. Просто она никого не
примет и не вынесет


не станет терпеть.

Потому что


зачем?

Только Кристиана вечно сердито
-
деловая бизнес
-
леди и строго
-
серьѐзная
редакторша могла ждать, бросаться ему на шею и по
-
настоящему визжать от
радости: он вернул
ся, и он уже не принадлежит фанатам


он мой!.. Только с
Кристианом ей было удивительно всѐ равно, где они будут завтра и что
случится завтра: тогда этого термина не существовало, потому что был иной


прекраснейший на свете


отныне и навеки!.. Наконец, т
олько Кристиану она
могла прощать всѐ, что угодно


да, по сути, и прощать
-
то было нечего.

…До того, что случилось. Но думать об этом сейчас нельзя.

Марта Перес всем сердцем презирала безмозглую, но прославившуюся на
весь мир, вертихвостку Скарлетт О'Хару.

Однако величайший еѐ принцип она
всѐ же переняла: "Я подумаю обо всѐм завтра". Завтра, как ему и положено,
наступает ежедневно вслед за сегодня, что означает лишь одно: завтра


понятие резиновое. Так Марте удавалось как
-
то переживать сегодня и
дотягивать

до завтра


удавалось на протяжении 1463 дней.

Сегодняшним сегодня эта эпопея оборвалась и расколола на мелкие
кусочки все еѐ представления о мироздании. В том смысле, что на протяжении
почти полных пяти лет Марта Перес старательно и, надо отметить,
небез
успешно культивировала самоубеждение. В духе Скарлетт О'Хары,
разумеется


не стоит реветь сегодня: я слишком устала, да и работы
невпроворот, так что я выкрою пару минут завтра. Завтра появлялись новые
дела


и как бы непредвиденные, а на самом деле стара
тельно раскопанные
или, на крайний безвыходный случай, попросту придуманные. Так, она не
ревела уже


Марта на секунду задумалась, но лишь на секунду: эту цифру она
знала по ежедневнику и никак не могла выбросить из памяти


1449 дней.
Итого, получается, ч
то на истерики у неѐ ушло всего первые две недели


большего Марта себе не позволила.

Проще говоря, она вполне осознанно отдаляла день разговора с самой
собой и собственной памятью, что ещѐ страшнее. Раньше таких объяснений не
возникало


не было причин; а

если б и возникли


рядом был Кристиан.

Марта тяжело уткнулась носом в руль любимой машины, такой же
огненно
-
рыжей, как и еѐ владелица; но цифры


бережно хранимая 1449 и
заветная 1450, которая наступит завтра,
-

одна за другой вовремя по приказу
разума в
озникли в сознании и остановили еѐ.

Завтра


годовщина. Завтра будет ровно пять лет с тех пор, как они
расстались. Пять лет


долгий срок, и всѐ должно улечься. Завтра непременно
нужно наконец
-
то поговорить самой с собой начистоту и понять, как глубоко
сид
ит заноза. Ведь она уже начинает подгнивать, а держать руку в
холодильнике просто из страха расковырять ранку и извлечь причину боли


глупо!..

Марта неловко повернула голову, оттого что дышать в таком положении
было нечем, а жить ещѐ нужно


хотя бы ради
завтрашнего собеседования с
собственной памятью. Она нешироко раскрыла рот и вдохнула.

И вдруг весь матч пронѐсся перед глазами, словно в замедленной и
разобранной изнутри, как часовой механизм на отдельные шурупы и винтики,
съѐмке.

Кристиан и этот милый,
заносчивый и честолюбиво
-
гордый мальчик из
команды
-
соперника Бѐдкер… Наверное, ему сейчас больнее всего: ведь он так
старался, что не заметить это было невозможно. Или для этого нужно было
быть совсем бездушным человеком.

Неужели, Кристиан стал таким? Неуж
ели он не мог уступить и дать им
шанс


ведь силы были откровенно равны, а исход подчинился слепой
фортуне? Неужели он так изменился, что не смог вспомнить себя в том
возрасте?

Или просто не захотел!

…А, может быть, не смог? Может быть, у него так же, как
и у Марты, не
хватает духу заглянуть в себя


а значит, в прошлое? Может быть, ему нужна
чья
-
то помощь, чтобы решиться?

Так же, как и ей!..

Может быть, ему просто необходимо, чтобы кто
-
то был рядом, чтобы не
было так страшно оставаться один на один с воспо
минаниями? Ведь, пожалуй,
это единственная материя, знающая о нас абсолютно всѐ и, кажется, порой
оживающая: не эфемерная, а биологически, реально существующая,
действительная.

Может быть, он тоже пробовал заглянуть в прошлое и разобраться?
Только это само
е прошлое не захотело говорить, раскрываться до конца


потому, что ему нужны оба действующих лица: Кристиан и Марта. Потому, что
это самое треклятое прошлое у них


одно на двоих!..

Да, нет, не может этого быть! Кристиан Россет сильный, уверенный и,
вообщ
е, разумный. У него не бывает ощущений в духе того, что способно
испытывать слабое существо, подобное Марте Перес. Он не верит в
предопределѐнность, Провидение и судьбу. Он верит в числа, разум и логику, в
историю и факты, но не в их трактовку


и посему н
е занимается
самодеятельностью.

Пожалуй, именно так Кристиан Россет назвал бы копания в себе,
которыми, по сути, только и занималась Марта.

Марта ещѐ раз прокрутила в голове злополучный матч. Нет


Кристиан
всѐ понимал, но был неумолим в своѐм стремлении п
обедить. Любой ценой.

Ценой поражения этого амбициозного и целеустремлѐнного мальчика
Бѐдкера.

…А может, он знал, что Марта непременно будет смотреть этот матч, ни
за что на свете не пропустит, и потому решил таким способом показать ей свою
собственную гот
овность бороться? Наверняка он уже во всѐм разобрался и всѐ
переоценил


он же сильный и не нуждается в ней рядом, чтобы понять.
Теперь он только ждѐт, когда Марта закончит самоанализ своей части
прошлого: общего на двоих


и теперь


навсегда!..

Значит, е
й ни в коем случае нельзя бояться и отступать


напротив, ей
нужно всѐ понять. Самой и без него, чтобы вернуться к Россету
лѐгкой
!..

Однако, как бы то ни было, Кристиан был направляющим звеном игры


у него не было и не могло быть соперников. На стержне ег
о воли строились все
до одной атаки его команды, о его же хладнокровие разбивались атаки
противника.

Он был прекрасен, как и всегда, но разве в этом сейчас дело!?..

По
-
прежнему опираясь на руль и всѐ ещѐ не покидая парковки у стадиона,
Марта приподнялась н
а локтях и ещѐ ненадолго задумалась. Память сама делала
своѐ дело


не спросив еѐ, не дожидаясь завтра, извлекала занозу, раскручивала
прошлое, искала и находила ответы. И это было так не больно


так легко!..

Она должна увидеть его сына! Сейчас вся еѐ жиз
нь


а на самом деле


их жизнь; всѐ будущее заключается теперь во встрече с младшим Росетом!..

Что тогда


пять проклятых лет назад


ей сказал Кристиан? "Марта, я
хочу, чтобы ты была матерью этого ребѐнка!"


эти слова вновь и вновь
звучали у неѐ в ушах
, потому что можно отбросить всѐ на свете


и чувства, и
желания, и даже, наверное, любовь… По крайней мере, у Марты Перес это
неплохо получалось


всѐ
-
таки пять лет раздельной жизни. До
сегодня
.

Но память уничтожить нельзя! Она живѐт внутри, бьѐтся, больн
о
отдаваясь по всему телу, жжѐт и постоянно демонстрирует своѐ присутствие.
Можно устранить из своей жизни тело Кристиана Россета, его самого


никогда!..

Сейчас Марта знала это как никто другой.

Она непременно должна увидеть его сына! Кажется, его зовут Ф
ернандо.

Конечно, Марта превосходно помнила, как его зовут, сколько ему лет и
когда у него день рождения, а ещѐ


рост, вес, глаза, волосы, забавное тельце и
прямоугольный ротик с заячьими зубками… Не потому, что она помнила
ребѐнка


она знала отца.

Слишк
ом хорошо знала…

Марта рывком выпрямилась и, стремительно стартовав, рванула к выезду
на шоссе, ведущее к международному аэропорту. Гостеприимную, но чужую
страну нужно покидать, и чем быстрее


тем лучше!..

Марта приняла решение, возможно, самое важное в
своей жизни, и не
собиралась отступать. Что ж, половина континента


хоть и самого маленького
после Австралии


это путь. Придѐтся проделать путь на Родину


чтобы
на
самом деле вернуться
… Потому, что еѐ дом


там, где он, там навсегда
осталось еѐ сердце,
и теперь остаѐтся лишь одно: бежать.

Быстрее! Туда, где всѐ началось и где нет конечной точки


просто не
существует!.. Можно сколько угодно обходить стороной тот крохотный пунсон
на карте, где будет положен в землю гроб с твоим телом. Но есть неизбежность



смерть.

Однако, нет смерти без жизни. Еѐ жизнь навсегда связана с Кристианом
Россетом. И главный вопрос заключается лишь в том, как скоро она сможет
вернуться.

…Если, конечно, с того края земли еѐ направят обратно.

Впрочем, решившаяся Марта не хотела ду
мать ни о каких возможных
препятствиях на еѐ пути. Почему
-
то она не сомневалась: в
еѐ

доме, на
еѐ

Родине
еѐ

ждут.


Кристиан быстро огляделся по сторонам. Того, кого он искал, уже не
было, и Россет, недолго поаплодировав фанатам и оставив на поле большую
ча
сть команды, стремительно зашагал в подтрибунную часть помещений.

Почти бегом проносясь по лестнице, выходившей небольшими окнами на
парковку, Россету внезапно показалось, что мелькнули рыжие волосы и чуть
менее ярко
-
алая машина Марты. Он замер на месте и
прильнул к стеклу.

Видение исчезло, словно его и не было, а впрочем, возможно, ему и на
самом деле только показалось.

Он грустно осознал, что бросившаяся в глаза девушка, проходившая к
своей машине, была в чѐм
-
то зелѐном


кажется, в салатовом платье, и
вс
помнил, что Марта больше всего на свете любит травяные тона. Она говорит,
что зелѐный лучше всего подходит к еѐ кошачьим глазам


и это правда!

…Тогда на ней тоже было салатовое платье, с той лишь разницей, что
тогда Кристиан ещѐ был рядом, немного за еѐ с
пиной и с лѐгким дремотным
умиротворением наблюдал за Мартой.

Она стояла на высоком обрыве, далеко нависавшим над обычно
бушующей, а сейчас необъяснимо спокойной водной гладью. Сильный
океанский ветер бросал из стороны в сторону еѐ огненно
-
рыжие вьющиеся
в
олосы; довольно длинные, они развевались и вились по плечам, перетекая
валами, подобными водным, морским, сверху вниз и вновь начиная
волнообразное движение.

Марта широко раскинула руки, словно стремясь вобрать в себя всю
свежесть, всю острую лѐгкость солѐ
ного воздуха и неукротимую свободу
прибоя. Еѐ грудь редко и сильно вдыхала влажный пар, брызгами
подымавшийся к той высоте, с которой она словно повелевала океаном: за
каждым еѐ вздохом неизменно следовал прилив. Она давно сомкнула веки, и
Кристиан не мог
разглядеть сияния еѐ зелѐных глаз, но он точно знал: они
сверкают, светятся


от счастья и духа этой необузданной воли, которые
можно ощутить только вблизи стихии и которые, будто ток, с треском и острым,
оглушающим грохотом проносятся по телу: от сердца д
о самой дальней
клеточки.

Россет в один шаг подбежал к ней и, стремительно


пока Марта не
успела опомниться и увернуться


подхватив под грудь, судорожно и крепко
сжал. Она была плотной и вместе с тем невыразимо лѐгкой, словно насквозь
пропитавшейся этими

крохотными капельками кислорода, которые с ударом
каждой волны, разбивающейся о прибрежные скалы, мириадами разлетаются во
все стороны, невольно приподнимая и делая невесомым всѐ, к чему
прикасаются. А может быть, просто стихия охватывает и пленяет всѐ, ч
то
решится и осмелится приблизиться, но в обмен на смелость и не намеренный
вызов океан дарует эту Архимедову силу, неумолимо подбрасывающую всѐ на
своѐм пути вверх


ближе к эйфорическому состоянию счастья.

Россет снова туго обхватил еѐ, а затем, внезапно

столкнув вниз, ринулся
следом. В воде они оказались одновременно, но Марта, для которой погружение
стало неожиданностью, не вовремя попыталась вдохнуть и, захлебнувшись,
закашлялась. Кристиан быстро подплыл и, придерживая еѐ рядом с собой,
оттащил к месту
, где была возможность коснуться дна. Впрочем, такая
возможность была только у него


мелководья в этом заливе не было, а Марта,
по еѐ собственному выражению, без каблуков становилась лилипутом.

Вспомнив об этом, он расхохотался и, торопливо отбросив назад

еѐ
влажные волосы, со всех сторон оплетшие лицо, поцеловал Марту.

Вспоминая сейчас об этом дне на побережье


последнем дне последнего
лета: не календарного, а его личного, потому что потом наступила за почти пять
лет так и не окончившаяся зима,
-

Россет
остро и колюче ощутил еѐ отсутствие.

Ну, ладно, хватит


пора дать бой памяти! Нужно доделать то, что он
запланировал, необходимо во что бы то ни стало довести начатое до конца. И
Кристиан стремительно бросился вверх по лестнице.

В плохо знакомом коридоре
он не сразу смог сориентироваться, так что
пару секунд Россет стоял, судорожно оглядываясь по сторонам и ища дверь,
относившуюся к раздевалке сборной. Наконец, он узнал нужную плоскость
дерева прямо перед собой и даже смутно вспомнил, что в самом деле комн
ата
располагалась именно здесь.

Кристиан стремительно вошѐл внутрь и начал переодеваться. Но
увиденная, промелькнувшая в окне тень, больше похожая на привидение, чем
на живого человека


тем более, Марту Перес!


никак не шла у него из
головы.

Что она може
т делать на Чемпионате? Почему не известила никого из
команды или национальной футбольной ассоциации? Хотя любой из тех, с кем
Марта была знакома


чиновников и просто спортсменов, мог бы легко достать
ей билет на любое место любого матча сборной, тем не м
енее, она предпочла не
привлекать связи. Почему?..

Ах, да


он постоянно упускает из виду весьма немаловажный факт: ему
примерещилось!

…А если нет? Если это и впрямь была Марта?

Тогда


новый поток вопросов, похоже, не имеющих ответа. Например


если она в
сѐ же раздобыла заветный пропуск в мир футбола, страстей, радостей
и переживаний, не знакомых человеку, не проникшемуся игрой до мозга костей,
-

то почему никто ни одним словом не обмолвился с Кристианом об этом?
Сомнительно, чтобы его друзья


а для неѐ:
всего лишь друзья еѐ бывшего
почти мужа, именно с такой формулировкой!


утаили от Россета поездку
Марты на Чемпионат.

Вывод один


это была не она, а у него потихоньку начинает сдвигаться
крыша. И новая груда вопросов! Отчего


это закономерный процесс и
слабость нервов или результат переживаний последних дней? Потихоньку


это значит: жѐлтый дом светит Кристиану через месяц или год? Наконец, крыша
только начинает сдвигаться или?..

И последнее


кто позаботися о Ферни, когда папа окончательно
свихнѐтся?!..

Кристиан быстро опустился на скамейку и словно нехотя подтянул брюки
до колен. Вставать не хотелось, да и в ногах была какая
-
то ватная слабость,
раньше никогда не посещавшая его даже после матчей, кончавшихся далеко за
полночь после нервотрепки дополнител
ьного времени и в результате


серии
пенальти.

-

Старость подкрадывается незаметно,
-

пробормотал Кристиан и заставил
себя подняться.

Он торопливо закончил переодеваться и сунул снятую форму в небольшой
рюкзак. Он был довольно старым и потрѐпанным множеств
ом перелѐтов, но его
дарила Марта


очень давно, перед Чемпионатом Европы шестилетней
давности; и с тех пор Кристиан ни на один матч не отправлялся без него.
Старый рюкзак стал для него своеобразным талисманом, символом еѐ
присутствия и поддержки.

Шесть ле
т назад, когда Марта впервые подсунула ему новую
неотъемлемую часть спортивной экипировки, она незаметно подложила туда
маленькую плюшевую мартышку


некое напоминание о себе. С тех пор
Кристиан везде и всегда таскал с собой эту игрушку.

Он недовольно расп
ахнул рюкзак, сильно дѐрнув за молнию, и вытряхнул
содержимое. Мартышки не было, но Россет точно знал: она просто затерялась
где
-
то в складках его футболки и шортов


так происходило извечно, и он
испугался, что потерял, только когда впервые не обнаружил м
илый подарок.

Тогда он перевернул весь рюкзак, вывернул все карманы и, жутко
расстроившись, не знал, как сказать о потере Марте. А когда, наконец, объявил,
она расхохоталась и, осторожно осмотрев все карманы, ловко вытащила откуда
-
то сначала несоразмерно д
линную шоколадного цвета лапку и следом за ней


всю мартышку.

Кристиан улыбнулся и, наученный Мартой искать пропажи, вскоре сам
наткнулся на плюшевый комочек. Вещи были собраны по новой, и обезьянка
легла поверх всего. Россет ещѐ недолго посмотрел на неѐ
и застегнул молнию.
Рюкзак довольно пискнул, щѐлкнул и окончательно закрылся.

Если б прошлое можно было бы так же легко скрепить парой замочков и
убрать вдаль, где никто не смог бы его отыскать и больно напомнить о
пережитом!..

Кристиан вздохнул


больше о
т того, что не помнил, сколько времени
сидел без движения и молча, затаив дыхание, неотрывно смотрел на мартышку,
чем от подлинной необходимости,
-

и быстро вышел. За ним неторопливо
прикрылась дверь раздевалки, в которой предварительно ещѐ медленнее гас
с
вет.

За спиной оставалась темнота


такая же, как и его прошлое


мрачная,
глухая и раньше полная счастья и воспоминаний, а ныне вмиг опустевшая и
обессмыслившаяся. Но и впереди была та же ночь, в которой даже не
потрескивали сверчки, а следом не было и на
мѐка на рассвет.

Кристиан спустился по лестнице вниз. По необъяснимой воле
организаторов, сборной соперника был отдан этаж, располагавшийся ниже того,
который был предоставлен в распоряжение команды Россета. Возможно, это
была простая случайность, невольно

отразившая распределение счѐта на табло,
но Кристиан не верил в совпадения.


Как она могла?! Если б не та выходка, которую на этот раз выкинула она


именно Шарлис, а не он!


ничего бы не случилось!

Так не бывает, так не должно быть!.. Как можно проиграт
ь, когда он отдал
все свои силы до конца, до изнеможения для победы?!..

Никлас, метавшийся из угла в угол, как загнанный зверь, и не глядя,
громивший всѐ вокруг, остановился и с силой ударил по выключателю. Свет
немедленно погас, и в раздевалке воцарилась
темнота. Он не мог сразу
отчѐтливо понять, зачем сделал это, но вскоре понял: чтобы не уничтожить весь
мирок, который попадался под руку.

Никлас тяжело опустился на пол и, как незаслуженно лишѐнный подарка
прямо в день рождения ребѐнок, ударил кулаком рядо
м с собой. Пол хрустнул,
но не поддался и ответил ему, по третьему закону Ньютона, с силой, равной по
модулю и противоположной по направлению


проще говоря, резонировал.
Отомстил!..

Ладонь немедленно покрылась покалывавшей болью, и Никлас отдѐрнул
руку, с
ловно невидимый противник мог повторить свою коварную вылазку.

Странно, но когда он от души начистил физиономии ублюдкам, напавшим
на Шарлис, и только утром заметил крохотные кровоподтѐки, звѐздочками
разбросанные по костяшкам пальцев, Никлас совершенно не

чувствовал ни
боли, ни усилий. И, кажется, даже синева прошла, как только Шарлис
наклонилась и поцеловала поочерѐдно каждый его палец: сначала с тыльной
стороны, а затем


с внутренней. А потом мир закрутился, и Никлас плохо
помнил, что происходило, прост
о они любили друг друга и так длилось без
малого два года. В то время, вообще, всѐ происходило легко и правильно, как
будто некая невидимая сила направляла его и подсказывала, как поступить в
следующую секунду.

Сегодня всѐ было неправильно, и всѐ пошло не
так, как только Шарлис
ушла.

Интересно


внезапно подумал Бѐдкер


она от души проехалась
сегодня по моей физиономии: будут ли назавтра у неѐ болеть ладони и сверкать
синевой пятен? Глупо


тут же оборвал себя Никлас


она била не кулаками и
на внутренней
части кистей не бывает синяков; да к тому же Шарлис, можно
сказать, погладила по сравнению с тем, что, пожалуй, стоило бы сделать.

Никлас, тяжело хрипя, поднялся с пола и пересел на ближайшую
скамейку. Он внезапно ни с того ни с сего почувствовал себя стар
иком,
задыхающимся и предчувствующим скорый приступ. Словно темнота
накатывала, и не было никаких шансов спастись и вынырнуть, и не было никого
рядом, кто потянул бы его за шиворот…

Да и шиворота не было, потому что он оказался словно голым: как только
она

ушла


нет, раньше: когда сказала первые слова…

Какими же они были? Кажется, "как это понимать?!", а потом


"Какие я
задаю глупые вопросы!..". Бедная, милая, маленькая детка


моя милая,
маленькая, нежная, любимая, единственная и бесценная детка!..

Впроч
ем, она же затем сказала: "Я тебе не милая и не детка, и будь
любезен иметь это в виду!". Никлас никогда не был любезным и тогда
предпочѐл обозлиться на еѐ в сердцах брошенное замечание.

Если б можно было повернуть время вспять! Конечно, лучше всего было
б
ы перенестись в тот треклятый дождливый день, когда она улетела на материк,
оставив его на одном из многочисленных островов


кажется, даже в столице,
но впрочем, какая сейчас разница! Лучше бы всего вернуться туда и от души
послать на все четыре стороны г
лупый проект, в котором Никлас согласился
участвовать исключительно от того, что еѐ не было рядом и некого было
развлекать и не для кого было шутить, так что пришлось развлекаться и
веселиться самому с собой.

В результате: самому с собой ему придѐтся прово
дить годы, бесконечные
грядущие годы остатка жизни. Нет: остатка существования, потому что Шарлис
ушла, унеся и нещадно забрав с собой всѐ то, в чѐм


как выяснилось через
секунду после того, как она захлопнула за собой дверь,
-

заключалась его
жизнь
. След
овательно, осталось только пустое и бесцельное существование.

Но даже если невозможно вернуться на несколько недель назад и изменить
всѐ там


в далѐком прошлом, пожалуйста, если б только было реально
вернуться на часы назад и просто пропустить мимо ушей е
ѐ резкое замечание.
Если б можно было не отвечать грубостью на еѐ обиду, если б, в конце концов,
можно было, не боясь, приложить чуть больше силы и удержать еѐ!..

Ну, да, ладно. Теперь уже бессмысленно обдумывать, как требовалось бы
поступить и чего бы сле
довало избежать. Вне его воли накручивавшиеся друг
на друга мысли зашли слишком далеко, унеся с собой и Никласа.

Нужно вернуться в начало, и даже если невозможно переиграть всѐ с
начала, нужно расположить в чѐткой последовательности хотя бы собственный
раз
ум! Хотелось бы надеяться и верить, он подскажет, что нужно сделать,
чтобы


если ничего нельзя переиграть!..


как
-
нибудь исправить уже
сотворѐнное.

Итак, шиворота не было: уйдя, Шарлис оставила его тыл, казалось,
испокон веку прикрываемый ею и ни разу ра
ньше не оставленный обнажѐнно
-
беззащитным. Теперь на том месте, где раньше она надѐжно и уверенно
прижималась к нему и оттого по всему телу разливалось сладкое тепло,
смешанное с ощущением уюта, и комфорта, и обустроенности и ещѐ чего
-
то
непонятного, тайно
го, но сильного…

На том месте, где раньше было всѐ это, теперь


чѐрная дыра, неумолимо
утягивающая его; пропасть, в которую ещѐ чуть
-
чуть, и Никлас непременно
сорвѐтся. Потому, что в последний миг Шарлис не схватит его за шиворот и не
спасѐт.

Ему так мало

нужно!.. Всего лишь рука, протянутая откуда
-
то сверху,
наверное, с самых небес, и лицо, неизменно улыбающееся взволнованно
-
обеспокоенной улыбкой. Ещѐ


прядь пепельных волос, которая


вот она!


всегда рядом, всегда у него под подбородком…

Никлас невольн
о улыбнулся, внезапно вспомнив о еѐ забавной и милой
привычке. Шарлис всегда любила подлезть ему под голову, уткнуться лбом в
подбородок


благо рост обоих словно был идеально создан природой для
этого


и долго
-
долго дышать ему в шею. Кожу немедленно начи
нало
щекотать, потом


волной проносились мурашки и, наконец, блаженное тепло,
которым Шарлис всегда щедро делилась с ним.

Да у него ведь осталась частичка Шарлис! Он совершенно забыл, что она
когда
-
то давно положила ему в небольшой мешочек свои линзы. Под
арок был
странный и необычный, но это было как раз то, чего хотелось Никласу. Шарлис
тогда решила перейти с контактных линз, от которых под вечер нестерпимо
болели глаза, на очки и отдала ему частицу себя. Как она пошутила, неловко
всовывая ему в руку крох
отный бархатный узелок, выпиравший по бокам от
содержимого:

-

Пусть с тобой всегда будут мои глаза, в которых свечусь я и моя
любовь!..

Никлас торопливо встал, вытряхнул из кармана портмоне, а оттуда


присутствие Шарлис. Он раньше не замечал и, лишь сейча
с впервые увидев,
ошарашенно опустился на пол. На мешочке, бережно спрятанном им в потайное
отделение и никогда до сих пор не извлекаемом, тонкой прядью еѐ пепельных
волос старинным приѐмом была вышита еѐ роспись.

У Шарлис была диковинная роспись: с огромн
ым количеством всяких
завитушек и пересекающихся крохотных чѐрточек
-
палочек. Она с почти
детским удовольствием выводила своим небрежно
-
быстрым почерком
множественные фигуры, в результате складывавшиеся в некое подобие
инициалов, которое, впрочем, можно был
о разглядеть, только зная еѐ полную
форму имени.

Никлас всегда снисходительно смотрел на то, что все открытки, все
записки она непременно подписывала, хотя было просто очевидно, от кого они.
Сейчас же случайно обнаруженные, милые и неаккуратные каракули гл
адких
серебристых волос на красном фоне мохнатого бархата вызвали в нѐм прилив
чего
-
то непонятного, необъяснимого.

Захотелось непременно что
-
нибудь сделать


что угодно, но только не
сидеть, сложа руки!.. И Никлас принялся судорожно шарить по карманам, но
вскоре отрезвляющая мысль осветила сознание: мобильные телефоны на время
любых соревнований изымались во избежание контактов с внешним миром.

И почему, чѐрт побери, эта глупая традиция всплыла именно сейчас


когда ему так нужно позвонить Шарлис!?

Никлас,
словно моментально утративший былой запал и силы от одного
столкновения с жестокой реальностью, вновь тяжело опустился на скамейку. В
этот момент в раздевалку кто
-
то вошѐл, и позвал его, и Никлас не сразу понял,
кто это. А когда понял, торопливо спрятал за
ветный мешочек, имевший по
счастью длинную ленту, пришитую Шарлис, которая превосходно знала, что по
карманам он непременно потеряет даже слона; Никлас торопливо пристроил
заветный мешочек себе на шею и нехотя отправился зажигать свет.


-

Никлас?

Россет ст
оял возле двери в раздевалку сборной соперников, ныне
побеждѐнных и спешно покинувших поле.

Может быть, и капитан уже уехал? Да так, скорее всего, и есть. Дверь,
правда, была открыта, но внутри царила кромешная темнота; дело в том, что в
раздевалках почему
-
то


по задумке: для концентрации спортсменов


не
были предусмотрены окна.

Но


вряд ли Бѐдкер решил ночевать на стадионе


глупые надежды!..

И с чего он, Кристиан, вообще, взял, что этот молодой и амбициозно
-
заносчивый Бѐдкер станет его слушать? И кто,
чѐрт побери, внушил ему
глупейшую и абсурднейшую мысль, что именно Никлас сможет как
-
нибудь
помочь ему, облегчить боль, наконец? Каким образом?!..

-

Никлас, вы здесь?


повторил Россет и вошѐл.

-

Кристиан, это вы, что ли?


произнѐс чей
-
то голос.

Россет, р
азумеется, не разглядел его обладателя, но вскоре какие
-
то
смутные очертания выделились на фоне общего мрака. Они пошевелились, по
-
видимому, вставая, потому что фигура увеличилась и выпрямилась.

-

Кристиан?


изумлѐнно повторила тень.


Прошу прощения, гос
подин
Россет,
-

торопливо поправился тот, кому принадлежали очертания и, сделав
быстрый шаг вперѐд, с шумом ударил по стене: вспыхнул свет.

Фигура оказалась Никласом Бѐдкером. Он махнул рукой в сторону, что
означало примерно: садитесь, раз уж припѐрлись, н
о на самом деле шли бы вы
на…

Кристиан растерянно кивнул и присел на скамью, которая была ближе
всего к двери. Никлас, не глядя по сторонам, подвинул к себе другую и сел
верхом, прямо напротив Россета, придвинувшись к нему.

-

Пришли поблагодарить за красив
ый футбол и выразить восхищение
классом моей игры или совесть замучила и выражать вы намерены сожаление
по поводу результата?


насмешливо поинтересовался Бѐдкер.


А может,
просто посочувствовать?

-

Никлас,
-

миролюбиво заговорил Кристиан, когда пламенно
-
горькая речь
недавнего противника оборвалась,
-

во
-
первых, я бы хотел предложить тебе
обращаться ко мне на ты и, в свою очередь, позволь мне поступать так же. А во
-
вторых, я сам пришѐл за сочувствием.

-

Да ну?


неподдельно изумился Бѐдкер и вовсю уставилс
я на
нежданного гостя.


Что так?

-

Мне сегодня показалось, что я видел мою жену здесь.

-

Это странно?


переспросил Никлас и саркастично заметил:
-

Если ты и
был удивлѐн, это, однако, не помешало тебе победить.

-

Она не ходит на мои матчи уже довольно дав
но,
-

пропустив его реплику
мимо ушей, продолжил Кристиан.

-

Так,
-

выдохнул Никлас.


Я так понял, ты пришѐл за мужским
сочувствием по поводу разлада с женой. Тогда, ты не будешь против, если я
переоденусь?

Россет словно слегка встряхнулся, как собака, не
охотно отбрасывая
собственные раздумья, и впервые заметил, что Бѐдкер так и остался в
спортивной форме. Впрочем, тот уже спешно стянул футболку и вместо неѐ
натягивал чѐрную рубашку.

-

Далее,
-

вновь заговорил Никлас, вопреки ожиданию не услышав
продолжени
я исповеди новоиспечѐнного друга.


Лично я бы радовался, если б
моя жена посетила сегодняшнюю…


подбирая слово, он недолго помедлил и,
всѐ же решив не париться, произнѐс:
-

вечеринку.

-

Ты не женат,
-

поправил Россет,
-

если я не ошибаюсь.

-

Ты


тоже,
-

отрывисто отозвался Бѐдкер и резко обернулся.


А
обсуждать твоих любовниц я, прости, не в духе.

-

Что так?


механически повторил его фразу Кристиан.

-

Решил в кой
-
то веки проявить уважение и заботу о прекрасном поле,
-

намеренно возводя глаза к небу, за
думчиво отозвался Никлас и не зло, но
сердито, добавил:
-

Сам получил сегодня отставку.

-

Поехали в бар?


внезапно предложил Россет.

Бѐдкер от неожиданности даже выпустил из рук ещѐ не застѐгнутые
джинсы, с металлическим грохотом ремня обрушившиеся на пол

и звякнувшие
пряжкой, вновь обернулся и во все свои ярко
-
серые глаза уставился на
собеседника.

-

Ты же не постишься?


как ни в чѐм не бывало, переспросил Кристиан.

-

Прошѐл,
-

тихо отозвался Никлас и, неловко наклонившись, подобрал
штаны.

-

Кто?


не пон
ял Россет.

-

Пост прошѐл,
-

тоном, каким обычно разговаривают с душевнобольными,
пояснил Никлас и торопливо, пока этот чудак Россет не выдал чего
-
нибудь
другого


такого же ошеломительного, заговорил сам, одновременно ещѐ
быстрее вставляя язычок в пряжку.


Весной. Кроме того, не может же быть,
чтоб хоть кто
-
нибудь на этой земле не был осведомлѐн о моих пьяных
выходках, как это называет Шарлис.

-

Это твоя "бесценная подруга"?


переспросил Кристиан, припомнив
какую
-
то газетную статью, которая и впрямь имела

место и совершенно
случайно попала ему на глаза.

-

Это моя бесценная подруга,
-

согласился Никлас и неожиданно мягко
улыбнулся,
-

которая убьѐт любого, от кого услышит такое наименование, на
которой я хочу жениться и которая сегодня, поплакав мне в плечо,

а затем дав
мне же в морду, улетела.

-

Были основания?


снова переспросил Россет, вставая и выходя из
раздевалки.

Никлас, было, двинувшийся следом, вдруг остановился и устало, как
мешок с картошкой, опустился обратно на скамейку.

-

Для неѐ


да,
-

сухо о
тветил он, невольно суя руки в топорщившийся
спереди и немного съехавший на лоб хохолок русых волос.

-

Ревнивица и скандалистка?


понимающе уточнил Кристиан,
останавливаясь и прислоняясь к косяку.

Внезапно Россет поймал себя на необычной мысли. Как так вы
шло, что он
сам шѐл поговорить и излить душу, а вдруг выслушивает ещѐ полчаса назад


соперника и врага?

-

Нет,
-

покачал головой Бѐдкер.


Просто я сам виноват, что теперь она
верит не мне, а жѐлтой прессе. Доигрались


слишком долго и слишком часто
терпе
ние подвергалось испытаниям. Даже Шарлис не выдержала…

Никлас детским движением поджал губы, и Кристиану вдруг показалось:
он сейчас расплачется. Россет торопливо приблизился и сел на корточки рядом.

-

Ладно,
-

вздохнув и внушительно хлопнув Кристиана по к
олену, махнул
рукой Никлас,
-

поехали в какой
-
нибудь бар. И, если ты не возражаешь, я
надерусь так, чтобы впервые в жизни опьянеть, а лучше всего


не проснуться
завтра от интоксикации.

-

Брось, всѐ поправимо,
-

мягко проговорил Кристиан, пропуская Бѐдкера

перед собой и закрывая дверь.

-

Я и смотрю,
-

ухмыльнулся Никлас, тут же быстро зашагав по коридору
и энергично размахивая руками в порыве воспоминаний.


Надо понимать,
тебя сегодня посетило приведение Марты… Марты, как же еѐ?.. Марты Перес,
редакторши и

бизнес
-
леди. Лет


пять, кажется, назад? Ну
-
с, раз пришѐл, давай
позлословим и посплетничаем.

Незаметно Никлас словно очнулся, пришѐл в себя после


выражаясь его
языком


моральной интоксикации. Теперь он был привычно насмешлив и
язвителен, шутил


и, ка
к всегда, грубо; но проделывал всѐ это как
-
то вяло и не
от души, что ли?..

Кристиан не успевал распознавать оттенки его ежесекундно меняющегося
настроения и, тем более, угадывать причины.

Поэтому он лишь прибавил шагу, чтобы догнать спутника.

-

Постой, пос
той!


перебил он.


Ты, конечно, молод, но я не думал, что
после полутора часов игры ты так бегаешь. Прости, друг, мы не молодеем.

-

М
-
м
-
м…


кажется, с удовольствием протянул Никлас, останавливаясь
и поджидая порядком отставшего Россета.


Да ты философ,

я погляжу. То, что
мне сейчас и нужно


конечно, в дополнение к подвалу, полному питья
различных сортов и выдержек.

-

Знаешь,
-

пытаясь отдышаться, вновь заговорил Кристиан,
-

я не повезу
тебя обратно на вашу базу. Мы живѐм в разных концах города.

-

На эт
от случай есть два варианта. Первый: я не пьянею, как это было
всегда и что сейчас меня несказанно расстроит; в этом случае я превосходно
доберусь сам хоть на своих двоих. Второй: я вдрызг нетрезв,
-

Никлас с
довольным видом улыбнулся собственной словесной

выдумке,
-

тогда я умираю
у тебя на руках. Скажем, от внезапной остановки сердца. Ты


передаѐшь
большой привет Шарлис Кьер и…


Бѐдкер на секунду задумался.


Впрочем,
горячий поцелуй можешь не передавать.

В этот момент внезапные друзья подошли к парковк
е, и оказалось, что их
машины стоят рядом.

-

Это судьба,
-

заметил Кристиан.

-

Или случай,
-

поправил Никлас.


Так пообещай поцелуя моей
бесценной подруге не передавать, но передать какой
-
нибудь сильный
осуждающий взгляд, каких у тебя, наверняка, полны за
крома.

-

Скажи, ты бываешь серьѐзен?


поинтересовался Россет и облокотился
на капот машины Бѐдкера.

-

А зачем теперь?


устало вопрошающим тоном отозвался Никлас и тоже
оперся на уже распахнутую дверцу своего авто.

-

Так значит, раньше в этом был смысл?


с любопытством переспросил
Кристиан.


Вот уж не ожидал бы от тебя, если б не услышал собственными
ушами!.. Раньше,
-

продолжая собственные рассуждения, почти сам с собой
заговорил Россет,
-

это, наверное, когда были мечты о семье, детях, собаках…

-

Мечты
-
то, конечно, были… Впрочем, как и у всех. Так что, давай больше
не будем о моѐм


изловчусь и сам переживу,
-

сердито отрезал Никлас.


Как
говорят, любовь


река, в которой тонут два дурака. Двойная мудрость. Во
-
первых, только два


третьему не место, та
к что не учительствуй; а во
-
вторых,
сантименты


это глупости.

-

Вовсе нет,
-

убеждѐнно покачал головой Россет.

-

Добавь ещѐ: когда ты будешь в моѐм возрасте и моѐм положении…
Занудство!

-

Ты вроде не пил пока, а уже шумишь и нарываешься на ссору,
-

миролю
биво возразил Кристиан.


Но, согласись, вряд ли наскоком и огулом
можно многого добиться.

-

О чѐм ты?


поинтересовался Никлас, с устало
-
насмешливой
снисходительностью, с которой молодость всегда смотрит на старость; и
притом каждая думает, что знает о жи
зни всѐ, а на самом деле ни одна и на йоту
не приблизилась к разгадке бытия ни опытом, ни тем, что называется в народе
"родничок не зарос".

-

У нас обоих, как у любых других людей, что
-
то есть,
-

начал Кристиан.

-

Пропуск хода


я устал шутить и заниматься

игрой слов,
-

натянуто
ухмыльнулся Никлас. Вопреки обыкновению, ему и впрямь не хотелось сегодня
пошлить и передѐргивать.

-

У меня


карьера,
-

спокойно продолжил Россет,
-

а у тебя


любовь. И
не в упрѐк это будет сказано, но она сейчас важнее для тебя и

сильнее. Первое
приходит с голами, второе


с благословением Провидения.

-

Чего
-
чего?


вытаращив глаза, переспросил Никлас.


Да ты
проповедник!

Он захлопнул дверцу и, торопливо обойдя машину, приблизился к
собеседнику. Однако трогать его лоб в поисках о
бъяснения подобным тирадам


разумеется, в виде горячечного бреда


Бѐдкер не стал.

-

Вовсе нет,
-

покачал головой Кристиан.


Но прожив жизнь, я не могу
уже отрицать некоего предзнаменования, предопределения. Всѐ движется по
законам судьбы, неисповедимым
и, вместе с тем, неизбежным.

-

Скажи ещѐ, что нужно подчиниться,
-

предложил Никлас,
-

и подставить
вторую щѐку…

-

Абсурдно бороться со стихией,
-

возразил Россет.

-

И как предложишь поступать в моей ситуации?


насмешливо
поинтересовался Бѐдкер.

-

А каков
ы обстоятельства?


совершенно серьѐзно спросил Кристиан.

-

Шарлис рассталась со мной за пять часов до начала матча!


немедленно воскликнул Никлас и энергично добавил:
-

Мне было больно!

-

Марта рассталась со мной за пять лет до начала матча,
-

спокойно
о
тозвался Россет.


И мне всѐ ещѐ больно.

-

Это говорит лишь о том, что если я не изменю ничего сейчас, через
некоторое время я буду таким же как ты!


заметил Никлас.

-

Каким?


с интересом переспросил Кристиан, словно оторвавшись от
собственных раздумий,
в которые он немедленно погрузился, как только
заговорил о судьбе.

-

Потерянным для настоящей жизни и способным лишь с молчаливой
покорностью принимать удары и преклонять перед ними шею, говоря: "
Viae

Domini

imperceptae

sunt
"
(4)

.

-

Каков твой план действ
ий в случае, когда тебя просто так бросила
женщина, которую ты с чистой совестью называл своей женой?

-

Бесценной подругой,
-

задумчиво отозвался Никлас.


А может быть, ты
и прав кое в чѐм, философ


по крайней мере, стоит попробовать
"переименовать" еѐ,
и от этого уж точно не будет хуже. Скажи: я запамятовал,
как давно ты ждѐшь милости судьбы


еѐ возвращения?

-

Завтра будет ровно пять лет.

-

Ага,
-

протянул Никлас.


А не смахнѐшь пыль с моих воспоминаний? Я
припоминаю какой
-
то скандальчик, но довольно н
егромкий и достаточно
давний,
-

подсказал он.

Кристиан, пожав плечам, согласился и изложил свой взгляд на
произошедшее без одного дня пять лет назад.

-

Твоя очередь,
-

предложил он, закончив повествование.

-

У нас всѐ просто и кратко, как жизнь в призме со
фистов,
-

усмехнулся
Никлас.


Не слишком пристойные съѐмки, ролик в сети, пять часов до начала
матча, скандал в нашем номере, побег. Между тем, как Шарлис побороздила
пространства мировой паутины и от души прочистила мне не только нос, но и
мозги, был спе
шный сбор багажа, необъяснимый мне до момента, когда были
произнесены первые слова.

-

Хочу сказать тебе,
-

помолчав, заговорил Кристиан,
-

возможно, настала
переходная пора, когда ты получишь не только любовь, но и карьеру. Загвоздка
в том, что само чувств
о потерять нельзя


оно внутри и неотъемлемо от самого
человека, но на жизненных поворотах легко утрачивается взаимность. И это уже
моя история. Но, быть может, пока ещѐ не твоя.

-

Послушай!


перебил его Бѐдкер.


Я, честно, до сих пор думал, ты так
своео
бразно шутишь, когда с серьѐзной миной читаешь лекции по смирению.
Но это же глупо и, как ты сам сказал, абсурдно! Абсурдно противостоять
стихии


а что, по
-
твоему, любовь, если не волна цунами, и не огонь пламени,
и не седьмое небо, и не отрезвляющее паде
ние на землю, притягивающую, как к
партнѐру, мощнейшей силой


гравитационной?

-

Ты в чѐм
-
то прав. Но время


это тоже стихия; и, пожалуй, величайшая.
Время


сила, которой извечно противостоит любовь, но ни одна от сотворения
мира не смогла ещѐ перебороть

другую.

-

Время укрепляет настоящий союз, а если рушит надуманный, то надо
быть ему благодарным,
-

возразил Никлас.


Как ветер: искру он потушит, а
пламя разожжѐт.

-

Ну, так иди к своей драгоценной подруге и попробуй противостоять
времени. Если оно решил
о взять Шарлис под свою опеку


в смысле того, что
здесь и сейчас на неѐ нашли вредность и противодействие тебе во всѐм,
-

вряд
ли ты сможешь победить стихию.

-

Я могу помочь победить второй стихии.

-

Время перемолотит тебя, и ты, как правильно заметил, пр
евратишься в
результате в некое подобие меня. А ведь я был моложе тебя, когда попытался
бороться с неизбежным. В итоге: временем


повторяю: и тем конкретным
часом, и пятью годами


растоптаны не только еѐ чувства, но и я.

-

Ты, но не твоя стихия,
-

упрямо

перебил его Никлас.


Нужно бороться
и никогда нельзя сдаваться. А самое смешное, что ты прав, но сам этого не
понимаешь. Ты предложил мне отправиться сейчас же к Шарлис и попробовать
противостоять времени. Я поступлю мудрее: как в шахматах, я сделаю, каз
алось
бы, заведомо проигрышный ход и, когда время утратит внимание к моим
действиям и влияние на Шарлис


когда она немного отойдѐт, я верну еѐ. А
первое сражение, которое я дам, по
-
твоему, непобедимой стихии


я не стану
сегодня пить и беситься. Я высплюс
ь и в новый день встану с лѐгкой головой и
новыми силами для борьбы. Предлагаю тебе поступить так же


а завтра
посмотрим, какие изменения произойдут в тебе.

-

По рукам,
-

негромко отозвался Кристиан, в которого слова
новообретѐнного друга заронили некие с
омнения в правильности собственной
жизни на протяжении предшествующих пяти лет.

В конце концов, устами младенца глаголет истина, а по сравнению с ним,
Россетом, Никлас и есть тот самый младенец.

-

Итак, сегодня мы проспимся, хотя ни брали в рот ни капли, н
о от
душеизлияний опьянели пуще, чем от спиртного; зато завтра встретимся и
обмоем дружбу?


уточнил Никлас и, почти пропев, добавил:
-

Ты мой
должник за мой отказ от алкоголя на сегодня.

-

Именно,
-

подтвердил Кристиан, которому процесс того, как они
усло
вились поступать, внезапно напомнил мушкетѐрские романы.

Он решил разойтись побыстрее


пока Бѐдкер не одумался и не завернул
-
таки в какой
-
нибудь бар залечивать душевные раны. Потому, что


прав он или
нет


но пусть лучше ошибается словесно, чем возлияния
ми. Нетрезвое
состояние может нанести гораздо больший урон ещѐ возможному примирению
Никласа с его бесценной подругой. А Россет решил во что бы то ни стало
приложить все усилия и вернуть их друг другу. Пусть даже для этого ему
придѐтся столкнуться с тем, ч
то сам он ошибался все эти годы, ежедневно
прокручивая в сознании случившееся, а Никлас, впервые задумавшийся над
такими вещами сегодняшним вечером, с ходу нашѐл истину.

Да, скорее всего, его собственные отношения с Мартой безвозвратно
рухнули, но ведь ещѐ

можно спасти роман этого молодого мальчика!

…А может, он всѐ
-
таки прав, и даже Кристиану ещѐ не поздно начать
бороться?


Марта подъехала к дому, в котором не была пять лет, который должен был
совершенно бы измениться за это время, но остался абсолютно так
им, каким
она его знала и не могла забыть. Когда она окончательно затормозила и
взглянула на часы, на Родине наступало утро


раннее и по
-
летнему тѐплое,
многозначительно обещающее жаркий день.

И непременно купание


ведь что ещѐ можно делать в конце июня
в
собственной вилле на побережье океана?

Солнце неторопливо выкатывалось из
-
за шпилей дома, потрясающе
напоминавшего средневековый замок. Оно постепенно озаряло всѐ вокруг:
сначала верхний этаж, затем


дальние и свободные от теней дорожки парка;
подступал
о всѐ ближе и, наконец, ослепительным снопом света полоснуло по
машине, которую Марта оставила возле посаженных раньше всего, а теперь

самых высоких апельсиновых деревьев. Они складывались в причудливую
тенистую аллею, словно усыпанную ярко
-
оранжевыми пло
дами, до которых
рукой подать, и вот


оно твоѐ: цитрусовое лакомство, слегка шипящее
трескающейся в руках корочкой.

Марта оторвалась от созерцания летнего парка, полнящегося плодами и
зелѐной, не выжженной солнцем листвой. Это Кристиан пять лет назад
прид
умал особую систему орошения!


с плохо скрываемой гордостью
припомнила она и всѐ же сделала то, что хотела. Пришлось вновь взглянуть на
часы


от фруктово
-
цветочного изобилия у Марты совершенно вылетело из
головы время, хотя она, казалось, только что уточ
нила его.

Стрелки показывали двадцать минут девятого, и Марта внезапно
вспомнила, что в предыдущий раз увидела лишь восемь ноль
-
ноль. Значит,
прошло уже почти полчаса, а она и не заметила!..

В то время, как Марта торопливо зашагала к дому, из внезапно
расп
ахнувшихся дверей на широкую лестницу вылетел яркий и шумный
клубочек. Он распрямился, на секунду замер на месте, и она поняла, что это сын
Кристиана.

За прошедшие пять лет он подрос, существенно подрос, но ничуть не
изменился внешне. Именно поэтому Марта
без труда узнала его, и теперь
судорожно пыталась вспомнить, как же зовут его сына.

Мальчик был невообразимо, нереально похож на Кристиана. Как и пять
лет назад, только сейчас в сто


нет, в миллионы, миллиарды, мириады!


раз
сильнее!.. У сына, так же
, ка
к у отца, были
гладко причѐсанные на затылке и
стоящие хохлом на макушке волосы, чѐрные как смоль, и такие же
ослепительно
-
чѐрные глаза. Сам мальчик уже в своѐм возрасте был
существенно длиннее и плотнее сверстников, что не часто встречается в детской
фигу
ре одновременно, и обещал стать таким же высоким и крепким, как его
отец.

Но, в самом деле, как же зовут ребѐнка?!

…Кажется, Фернандо. Да, точно: в их первую и последнюю встречу с
мальчиком


тогда ещѐ младенцем


Кристиан сказал: "Это мой сын. Его
зовут Ф
ернандо Россет".

Сейчас Марта отчѐтливо вспомнила эти слова, но


чудо: острая боль,
ранее проносившаяся по всему еѐ телу при малейшем воспоминании о событиях
пятилетней давности, на этот раз превратилась в мягкое облако, обнявшее и
укутавшее еѐ. Так обычн
о приходит инфаркт


подумала Марта и осторожно
попробовала понять, угрожает ли внезапная остановка еѐ сердцу.

Было непохоже, и она постепенно успокоилась.

Тем временем, мальчик слегка пригнулся и снова быстро побежал вниз по
лестнице, перескакивая через н
есколько ступеней и по
-
прежнему
превратившись лишь в яркий и шустрый комочек. Марта медленно двинулась к
нему, но ребѐнок, раскинув руки и задыхаясь, уже вовсю летел навстречу ей.

-

Мама! Мама вернулась!


закричал Фернандо, спрыгивая с пяти
последних и по
тому не пройденных ступеней прямо на землю.

-

Почему ты называешь меня мама?


она остановилась на месте и
ошарашенно переспросила. Но очень тихо, и ребѐнок не услышал.

В это время мальчик подбежал к ней и быстро проговорил:

-

Как жалко, что папы нет дома!

Он бы обрадовался, он так ждал!


Фернандо недолго подумал и добавил:
-

Нужно позвонить ему! Наверное,
теперь, узнав, он непременно приедет сегодня вечером!

-

Подожди, не нужно звонить,
-

торопливо проговорила Марта и,
помедлив, всѐ же добавила:
-

Папа зн
ает, что я вернулась.

-

Правда? Ты видела его? Как он? Правда, вчера был прекрасный матч?

-

Правда,
-

коротко согласилась она.


К тому же, ты сам понимаешь,
папа на соревнованиях и не сможет приехать до окончания турнира.

-

Я знаю,
-

грустно согласился Фе
рнандо.


Но я так хочу поскорее его
увидеть! Как хорошо, что ты вернулась, мамочка! Папа будет так рад!

И Ферни, не дав опомниться, обнял еѐ обеими руками и прильнул,
уткнувшись носом в живот. Она неловко огляделась вокруг, словно Кристиан
мог еѐ увидеть,

и осторожно обняла ребѐнка.

-

Почему ты называешь меня мама?


не выдержав, повторила свой
вопрос Марта и покосилась на всѐ ещѐ прижимающегося мальчика.

-

Папа сказал, что ты


моя мама,
-

подняв веснушчатое лицо, быстро
ответил Фернандо.

-

А откуда ты зн
аешь, что именно я


твоя мама? Может быть, мама
выглядит иначе?

-

В доме везде твои фотографии,
-

со слабым удивлением объяснил
ребѐнок.


Наверное, папа очень любит тебя, да?

-

Да,
-

коротко подумав, ответила Марта, словно выплюнув это
единственное, но в
сѐ решающее и всѐ расставляющее по местам слово; но
вместе с этим избавившись от кома в горле, который стоял у неѐ пять лет.

-

Ты не переживай, что тебя так долго не было


я тебя тоже обязательно
полюблю. Если тебя любит папа…

-

А как папа объяснил, почем
у меня не было?


торопливо перебила
Марта, которой не хотелось слушать про то, что "папа еѐ любит", "папа очень
любит еѐ" и "папа будет так рад, что она, наконец, приехала".

Она не могла это узнать сейчас


ей бы не хватило сил. Не сейчас, только
не сейча
с! В голове у Марты стучало, словно эта мысль билась, рвалась наружу
и рушила всѐ, что с таким трудом и болью было возведено пять лет назад.
Когда
-
нибудь потом, позже


когда я всѐ решу, и будут силы!..

-

Он сказал: ты просто уехала, далеко и надолго, и те
бе нужно подумать о
чѐм
-
то очень важном, но ты обязательно вернѐшься. Ты же больше не уедешь?


немного помолчав, спросил мальчик и осторожно заглянул Марте в глаза.

-

Мне нужно уехать, чтобы повидаться с папой. Но теперь я обязательно
вернусь.

-

И ты боль
ше никогда от нас не уедешь?

-

Я постараюсь.

Она неловко освободилась, коротко потрепала Фернандо по волосам,
неожиданно до боли напомнившим ей о Кристиане


так сын был похож на
отца!


и торопливо пошла по дорожке, удаляясь от огромного дома.

Пять лет на
зад, Кристиан только ворвался в число лучших футболистов
планеты, он только начал стремительный карьерный рост. Тогда, после
Чемпионата Мира, на котором он произвѐл фурор, а национальная сборная его
усилиями одержала оглушительную победу, Кристиан сменил к
луб, получил
едва ли не первый по
-
настоящему роскошный гонорар


за, наконец, по
достоинству оцененную работу


и начал строить этот дом.

Сейчас он стал огромным


почти замком; оброс садом, парком; окружил
себя чисто выметенными тенистыми аллейками и акку
ратно подстриженными
кустами.
Тогда

дом только начинал строиться, и какие же здесь были чудесные
ночи среди строительного мусора и трудных размышлений о том, как всѐ будет
выглядеть, когда строительство кончится! Они смеялись и радовались, что это
будет их

первый дом. Их!..

По мере того, как Марта удалялась, шаги невольно ускорялись, и в конце
аллеи она вдруг поняла, что бежит


бежит прочь. Быстрее от того, что
напомнило ей о прошлом! Прошлое давно погребено под останками их любви,
оно не может возродиться
! Не должно!..

Но разве можно убежать от
памяти
? Марта точно не могла.

И поэтому бежала. Быстрее


быстрее туда, где она непременно должна
оказаться сегодня вечером, чтобы всѐ понять и, наконец, спустя пять лет, вместе
с ним расставить по местам!

…Неожидан
но еѐ окликнул знакомый, только немного более тонкий
голос. Марта остановилась, подождала, а затем, не в силах скрывать
растянувшейся на всѐ лицо улыбки, с места в карьер рванула в аэропорт.


-

Можно сказать, здесь начался мой победный путь,
-

усмехнулся Н
иклас,
садясь на высокий стул без спинки у стойки.

Как и было условлено вчера, Бѐдкер и Россет встретились в баре


по
официальной версии для команд: обмыть предшествовавший матч и закопать
томагавки. По настоящей же


продолжить разговор по душам.

-

В как
ом смысле?


переспросил Кристиан и присел рядом.


Коньяк,
-

кивнул он приблизившемуся бармену.

-

Виски,
-

заказал Никлас и пояснил:
-

Моѐ славное шествие на первое
свидание с мадам Кьер началось в каком
-
то баре. Я уж и не помню, в каком
именно и как я ту
да попал.

-

Вряд ли свалился с неба,
-

усмехнулся Кристиан и залпом осушил
первую рюмку. От его привычной изящно
-
утончѐнной манеры пития алкоголя,
с такой гордостью продемонстрированной им Марте


кажется, так давно,
-

не
осталось и следа.

-

Я вижу, вчера
ты был совсем не в духе слушать мои душеизлияния,
-

в
свою очередь насмешливо заметил Никлас и, вздохнув, повторил свою историю.
На этот раз


начиная с самого начала.

-

Значит, ты этакий герой и Робин Гуд


защитник слабых и обижаемых?


задумчиво изрѐк К
ристиан, когда Бѐдкер остановился примерно на том
месте, когда он спустил с лестницы Ганса и Фреди.

-

Значит, я любопытная почти папарацци
-
крыса, которая пожелала встрять
в личные дела высокопоставленного банковского топ
-
менеджера,
-

отозвался
Бѐдкер.

-

Та
к она тебя выставила?!


изумлѐнно вскинув брови, переспросил
Россет.


Неожиданный и, надо сказать, весьма неблагодарный поворот.

Никлас криво улыбнулся и покачала головой.

-

Она отказалась варить мне кофе и милостиво позволила заночевать, а
затем встрети
ть рассвет рядом с собой.

-

Надо понимать: на коврике?

-

В одной постели,
-

отозвался Бѐдкер таким тоном, словно сам удивился
собственному ответу.

-

Романтично,
-

оценил Кристиан.


Любовь с первого взгляда?

-

Не поверишь, но Шарлис


единственный человек
на Земле, которому
удаѐтся постоянно ставить меня в тупик.

-

Например?

-

Ты, видимо, упускаешь из виду такую немаловажную деталь, что
двадцатидвухлетнюю барышню
-
начальника только что едва не изнасиловали
собственные же бывшие подчинѐнные. Шарлис не рассказ
ывала, но, насколько
я имею представление, уволены они были тоже со скандалом и в результате
какого
-
то инцидента. Ты можешь объяснить, что у неѐ было в голове, когда она
не дала мне в морду за моѐ предложение?

-

Хочешь сказать: Шарлис скоропалительна и опр
ометчива?


уточнил
Кристиан.

-

А я не знаю!


внезапно зло и резко отозвался Никлас.


Я не могу
этого понять и объективно судить. Однако Шарлис тащит с работы не
подписанные контракты и вполне может просидеть всю ночь, решая,
приемлемы ли условия партнѐр
ов или нет. И при этом она бросается на шею
первому встречному.

-

И ты это терпишь?!


в очередной раз изумился Россет.

-

Я не правильно выразился. Она бросилась на шею совершенному
незнакомцу


мне, а на утро не заявила в полицию или хотя бы не бросила
ме
ня.

-

Решительная женщина, сильная и основательная,
-

согласился Кристиан.

-

Основательная


именно,
-

с усмешкой, молнией прошедшейся по
губам, подтвердил Никлас.


Ты и представить не можешь, но в первое утро я
чувствовал себя таким идиотом, каким ещѐ ни
когда не был.

-

Никогда


означает, что с тех пор ты чувствуешь себя идиотом каждое
утро?


с интересом перебил его Россет.

По мере того, как его случайный собутыльник погружался в воспоминания
и грустнел, он, напротив, постепенно приходил в приподнятое на
строение.
Кристиан осушал уже не первую рюмку и в очередной раз, когда бармен
услужливо предложил пополнить сосуд, попросил дополнительно сразу
двойную порцию.

-

Да нет.

Никлас, в отличие от Россета, пил очень умеренно


по своим меркам,
почти ничего. Он д
о сих пор потягивал первую порцию виски, чем невольно
навлекал на себя строго
-
недовольные глаза персонала.

-

Но тогда я ретировался и ещѐ жалел, что не проснулся раньше неѐ, чтоб
сбежать, поджав хвост.

-

Понимаю. И даже подсказываю: не совсем хвост,
-

усме
хнулся Кристиан.


А ещѐ ты, наверняка, точно
-
преточно решил больше никогда не
возвращаться в страшную квартиру и страшную постель?

Россет потихоньку начинал пьянеть и выражаться не только грубовато, но
и путано, и витиевато.

Вместо ответа Никлас медленно
покачал головой, но затем заговорил
вновь.

-

Решил. Однако Шарлис приехала на тренировку ещѐ днѐм. Не знаю, как
она урегулировала отсутствие со своим банковским начальством, а ещѐ слабее
представляю себе, как ей удалось найти нашу базу.

-

Да что она у вас


под землѐй в катакомбах?


расхохотался Кристиан.


Или ты играешь в клубе провинциальной деревеньки и зовут тебя никто?

-

Нам в тот день без предупреждения изменили место


отправили на
стадион совершенно другого клуба. Кроме того, вряд ли ты не имеешь
представления, что информация о том, где находится сейчас команда клуба
Superligaen
(5)

, не предоставляется в распоряжение широкой общественности.

-

Имею,
-

согласился Кристиан.

-

Тем не менее, она сама нашла меня, примчалась на поле


волосы
пепельной ша
пкой по ветру, глаза цвета морской волны ещѐ мокрее… Это
потом я узнал, что просто у Шарлис плохое зрение и от ветра текут слѐзы,
-

добавил Никлас, невольно вспомнив о мешочке с линзами, болтавшемся где
-
то
в глубине его бездонных и часто дырявых карманов.

Ах, только бы они не были рваными сейчас


иначе он непременно уже
где
-
нибудь посеял заветный подарок!..

Никлас быстро вскочил и сунул руку внутрь. О счастье


последнее
напоминание ещѐ с ним!..

-

Ну и что?


напомнил уставший ждать Кристиан.


Глаза на мо
кром
месте…

-

Подбегает, спотыкаясь и раскачиваясь на своих ходулях, как яхта в
шторм, и суѐт в руку газету. Читаю заголовок: "Niklas Bødker, kraftfuld fremad
stampeblanding typen, endnu engang bevist, at han er den vigtiste stjerne i landshold"
(6)

.

От в
олнения внезапно нахлынувших воспоминаний Никлас напрочь
забыл, что перешѐл на родной язык, непонятный собеседнику.

-

Статья о матче предыдущего дня


в тот вечер как раз была игра, после
которой я и направился в бар. А она сбивающимся голосом говорит: "Ну
, про
форварда таранного типа мы уже знаем… Ночевать одной как
-
то одиноко…
Вернѐшься?..".

-

Решительная женщина,
-

задумчиво повторил Кристиан.


И ты,
полагаю, одурев от счастья, согласился?

-

Я, одурев от потрясения, потерял дар слова.

-

Приятно,
-

согла
сился Россет.


В самый основополагающий момент.

-

Господи, как глупо!.. Но я, как какая
-
нибудь тургеневская барышня, с
нежностью перебираю в памяти кусочки нашего романа.

-

Постыдно не проявить нежность к воспоминаниям,
-

неожиданно
заговорил Кристиан, на

этот раз


абсолютно трезвый, так что Бѐдкер даже
подумал, что тот всѐ предыдущее время изображал опьянение.


Постыдно,
осознав, что не можешь без неѐ, бездействовать и, отпустив, плакаться.

Это было так близко тому, что всегда говорил и думал сам Никлас
, что он
ошарашенно уставился на собеседника. То ли, это Бѐдкер опьянел и не заметил,
то ли в Кристиане что
-
то перевернулось? Ведь ещѐ вчера он проповедовал
смирение и покорность обстоятельствам, а сегодня…

Вот именно


вчера осталось в прошлом, а прошлому

нельзя позволять
выбить себя из колеи! И сегодня к Россету внезапно вернулось благоразумие и
настоящий реализм, и правильные мысли сошли, наконец, с языка…

Никлас продолжал изумлѐнно пялиться на Кристиана, но уже постепенно
начал осознавать и приходить в
себя от потрясения. Он неловко, боком присел
на стул, поскольку с тех пор, как вскочил, вспомнив о мешочке красного
бархата, не сдвинулся с места


только ожесточѐнно жестикулировал.

-

Главное: я напрочь не понимаю мотивов еѐ поступков и, что ещѐ
удивитель
нее, совершенно не чувствую необходимости что
-
либо анализировать,
-

в конце концов, произнѐс Никлас, просто чтобы что
-
то сказать, и снова сунул
руки в брюки, только чтобы куда
-
то пристроить их.

И в этот момент во втором кармане хрустнула какая
-
то бумажка,
и Никлас
торопливо извлѐк еѐ и, развернув, с изумлением прочитал:

-

Niklas Bødker, kraftfuld fremad stampeblanding typen…

-

Эта та самая статья, что ли?


переспросил Кристиан, не много
понявший из произносимого Никласом на родном языке, но уловивший
схоже
сть.

Бѐдкер отчаянно закивал, не в силах произнести что
-
либо.

-

Откуда?


продолжил Россет.

-

Шарлис,
-

наконец, выговорил Никлас.


Она подложила когда
-
то.
Господи!.. Спасибо.

-

Вот и стимул вернуться к жизни,
-

благодушно закивал Кристиан и
подошедшему в

очередной раз бармену ответил отказом.


Что ж, затраты
невелики: менее десяти бокалов хорошей выпивки для тотальной прочистки
мозгов.

Когда оба уже собирались уходить, одновременно и Кристиан, и Никлас
услышали фразу, случайно произнесѐнную немногим гром
че предыдущих и
немедленно заставившую обоих насторожиться.

За соседней стойкой сидели, ухитряясь держаться абсолютно ко всем
спиной, двое мужчин, тихо, но тщательно что
-
то обсуждавшие. Создавалось
впечатление, что оба говорили на одном языке, хотя была в
произношениях и
отдельных словах некая разница, отчѐтливо указывавшая: собеседники


не
соотечественники. Всѐ же, языки, на которых говорил каждый из них


ибо
они не переходили на Globish
(7)

,
-

были более похожи на диалекты одного, чем
иностранные друг
другу.

Один из мужчин был довольно высоким и при этом ужасно худощавым.
Он сутулился, отчего казался немного ниже, но всѐ равно длина этого человека
была довольно внушительна. Только не для Россета и ещѐ более внушительно
-
крупного Бѐдкера! У мужчины были с
ветлые волосы, шапкой накрывавшие
голову и умело и, одновременно, не навязчиво прятавшие лицо.

Второй был ниже


уместнее было бы даже сказать: короче. При этом он
держался очень прямо, натянуто и строго
-
солидно. Он, напротив, был
брюнетом, причѐм более за
горелым. Его волосы вились и закручивались к
подбородку, а лица так же невозможно было различить.

Фраза, случайно услышанная Россетом и Бѐдкером, была произнесена
вторым. Он говорил взволнованно, но только на этой минуте не сдержался и
повысил голос.

-

Наш
е дело


напоминаю вам: общее


требует немедленного решения.
До времени
-
икс осталось всего несколько часов, а нам ещѐ необходимо
осуществить предварительные финансовые переводы.

-

Я понимаю вашу спешность,
-

спокойно отозвался первый, блондин.

-

Интересно
,
-

незаметно наклонившись к уху Никласа, одними губами
проговорил Россет,
-

о каком часе
-
икс, предваряемому финансовыми
переводами, идѐт речь?

-

Согласен,
-

кивнул Бѐдкер,
-

подозрительно. Лично мне на ум приходит
только второй полуфинал.

В этот момент к
разговаривавшим мужчинам приблизился бармен,
предложивший новую порцию выпивки. Первый, блондин, вежливо, но жѐстко
отказался, а второй, менее выдержанный, резко отвернулся. Однако, таким
образом, он предоставил редчайшую возможность рассмотреть свой профи
ль
Никласу и Кристиану, с осторожной пристальностью наблюдавшим за ними.

-

Да это!..


воскликнул Бѐдкер, от неожиданности увиденного
потерявший осмотрительность, как давеча и брюнет.

-

Правильно,
-

тихо отозвался Кристиан, ощутимо толкнув друга под
рѐбра,

-

это Феррарис. И дважды правильно,
-

немедленно добавил он, заметив,
что Никлас собирается ещѐ что
-
то сказать,
-

какого чѐрта они таятся?

-

Действительно любопытно.


Никлас, наконец, улучил момент встрять
между репликами Россета.


Проследим?

-

Любопытн
о, кто второй,
-

оставив без озвученного ответа вопрос
Бѐдкера, продолжил Кристиан.

И всѐ же его согласие не нуждалось в дополнительном подтверждении.

-

Он скрывается удачнее, но простым логическим выводом можно
предположить…


заговорил Никлас, и в этот м
омент блондин неосторожным
движением повернулся к друзьям.

-

Сантос!?


на этот раз в изумлении выдохнул Кристиан и, тут же
поправившись, добавил:
-

Ну, да, впрочем, было бы глупо рассчитывать увидеть
кого
-
то другого. Вот правда и всплыла.

-

Ага,
-

злорадн
о согласился Никлас.


Лично мне в детстве постоянно
повторяли: alle hemmelige i sidste ende blive klart
(8)

. Тебе


нет?

-

Мне говорили: mentira não tem pernas
(9)

,
-

улыбнулся Кристиан, и оба
одновременно расхохотались, но беззвучно: соблюдая секретнос
ть.

Кто мог подумать, что между настолько, казалось бы, противоположными
людьми


и по менталитету, и по темпераменту, ни капли не говорящими на
языках друг друга, возникнет взаимопонимание без слов?..

Тем временем, блондин
-
Сантос, вновь отвернувшись и при
няв прежнее
маскировочное положение, продолжил:

-

Ну, и какого дьявола вы задѐргались, Марио?

-

Послушайте, мы всѐ
-
таки не сыр на деньги меняем!


шумно возразил
Феррарис.

-

Из
-
за ваших пустых опасений мы едва сами себя не разоблачили,
-

холодно оборвал ег
о блондин.


Давайте, быстрее определяйтесь с суммой


разумеется, в осмысленных масштабах; и нам уже время прощаться.

-

Не торопите меня, иначе я сложу с себя полномочия посланника,
-

резко
огрызнулся второй.

-

Не вы себя короновали, не вам и отрекаться,
-

насмешливо заметил
Сантос, тряхнув шапкой светлых волос.

-

Послушайте, если беседа продолжится в том же тоне,
-

предупреждающе
заговорил брюнет,
-

моѐ руководство примет единственно верное и возможное в
складывающихся обстоятельствах решение.

-

Сражаться

до конца и честно?


подсказал Рамон, первый и более
умиротворѐнный из говоривших.


Ах, Феррарис, мы всѐ равно станем
победителями Чемпионата. Вопрос лишь в том, каким способом.

-

Что вы подразумеваете под этим, Сантос? Угрозы?


изобличающе
-
тихим голосо
м энергично переспросил Марио, явно рассчитывая подловить
собеседника на неосторожно оброненной фразе.

Сантос, разгадывавший планы и ожидания противника на пять ходов
вперѐд, расхохотался


впрочем, довольно сдержанно, как давеча Кристиан и
Никлас,
-

и сни
сходительно пояснил:

-

Ни в коем случае. Но вопрос вашего поражения представляется мне и
моим доверителям вполне определѐнным. Так что, сейчас, с вашим участием
определяется лишь то, придѐтся ли нам прилагать какие
-
либо усилия к вашему
разгрому.

-

А вам не

кажется, в таком случае, более разумным договариваться с
финалистами?

-

Даже если нам удастся уломать сборную и Футбольную Ассоциацию
страны, там этот чокнутый Россет,
-

отозвался Сантос, пожав плечами


на
этот раз с нескрываемо натянутым спокойствием.
-

После вчерашнего матча он
будет до последнего издыхания бороться. Ему нужен кубок, а кроме того, он
через пять минут игры переубедит свою команду и поведѐт за собой. Псих,
устремлѐнный к победе.

-

Приятно, чѐрт побери, слышать такой комплимент,
-

на ухо Н
икласу
заметил Россет, до сих пор сдержанно и напряжѐнно вслушивавшийся в речь
собеседников.


Мне льстит.

-

Скажи лучше, что мы будем делать со всей это славной заварухой?


поинтересовался Бѐдкер.

-

Ну, первым делом, мы проследим за ними. Иногда подобные

вещи
проходят через УЕФА, а учитывая статус Чемпионата


возможно, и ФИФА не
оказалась в стороне.

-

Им тоже отстѐгивают?!

-

Мой милый юный и наивно
-
неикушѐнный друг,
-

обернулся к нему
Россет,
-

это спорт. Таковы правила и цена побед. В конце концов, это
футбол


игра, которая существует для подавляющего большинства человечества. В
двадцать первом веке правила и джентельменство уходят прочь, оттесняются в
сторону борьбой за количество наград. Победы на любых поприщах


часть
внешней международной политики
и, надо отметить, более влиятельная, чем,
скажем, гонка вооружений в восьмидесятые.

-

Нет, я знал, конечно, что существуют договорные матчи, но никогда не
сталкивался с этим так близко. Это подло!

-

Мальчик мой,
-

спокойно продолжил Россет,
-

в жизни сущес
твует масса
грязи, и если расстраиваться из
-
за каждой капли, то не стоит жить вообще. Это
всего лишь капля в море исключительно бытового бесчестья.

В это время Рамон Сантос и Марио Феррарис почти незаметно вышли из
бара


почти, потому что Кристиан, рассуж
дая, тем не менее, ни на секунду не
выпускал их из виду. И сейчас он осторожно, но быстро подтолкнул друга
следом.

-

Поедем на одной, чтоб не привлекать внимание. На моей, так что
попроси персонал отогнать твоѐ авто обратно на базу,
-

отрывисто проговорил
Россет и, по
-
прежнему внимательно следя за посланниками, наконец,
договорившимися, направился к своей машине.

Никлас, торопливо сунув ключи в руки кому
-
то из появившейся по его
знаку службы охраны бара, бегом бросился к медленно отъезжавшему
Кристиану. Рос
сет подхватил его почти на ходу и, резко стартовав, вскоре
догнал немного оторвавшихся Сантоса и Феррариса.

-

По
-
видимому, ведѐт Марио


так нервно,
-

усмехнулся Кристиан,
устраиваясь удобнее.

-

Куда они могут направляться?

-

Логичнее всего


в некое друго
е кафе, где произойдѐт обмен
рукопожатиями между высшим эшелоном переговорной команды. Но мне
интуиция почему
-
то подсказывает иное место. Скоро узнаем. До матча осталось
менее трѐх часов.

-

И что дальше?


продолжал спрашивать Никлас.

-

Muito para saber


em breve a envelhecer
(10)

,
-

насмешливо отозвался
Кристиан, не утруждая себя переводом, но Бѐдкер и без того превосходно
понимал его.


Дальше мы подождѐм результатов встречи, и если они на самом
деле будут походить на договор, явимся в ФИФА.

-

А что мож
ет предпринять Шустер? Отменять счѐт будет уже поздно!


воскликнул Бѐдкер.

-

А сейчас


ещѐ слишком рано. У всех есть превосходная возможность
откреститься. Мол, договаривались, но не договорились и играть будем честно.
Репутация, конечно, подмочена, но Ш
устеру тоже невыгодно выпускать
информацию в СМИ. Так что, скорее всего, никто ничего не узнает, а с нами
проведут разъяснительную беседу в духе: подслушивать нехорошо, мальчики.

-

Почему? Хочешь сказать, не будет никаких разбирательств? Даже
внутреннего р
асследования?

-

Конечно,
-

расхохотался Россет.


Бог мой, какие расследования!

-

А если бы у нас были доказательства? Например, аудиозапись?


продолжал настаивать Бѐдкер.

-

Твоѐ обострѐнное благородство тебя когда
-
нибудь погубит, мой юный
друг, хотя оно
и похвально,
-

заметил Кристиан.


В таких случаях не
существует никаких контрактов, и даже подлинная аудиозапись,
обнародованная до окончания матча,
-

не факт, а лишь гипотеза. Если мы
раскроем наше частное расследование, учинѐнное по собственной инициати
ве,
раньше времени, Сантосу и Феррарису придѐтся играть честно, и они сделают
это, поверь мне.

Никлас молча затряс головой. Он порывался сказать, как гадко и ужасно,
что игра, влекущая миллиарды людей, порой оказывается помойкой,
гадюшником!..

Но Бѐдкер на
шѐл в себе силы промолчать и только внутри глубоко
переживать случайно сделанное открытие.


Шарлис Кьер ни разу не останавливалась с тех пор, как выехала из дому.
Она решила непременно вернуться и в последний


в первый
!


раз
попробовать начать всѐ сначал
а. Ведь раньше в этом просто не было
необходимости: их отношения шли как по накатанной, безоблачно и легко, а
временные трудности только казались таковыми.

Никлас всегда говорил: слабость


это не слѐзы обиды от внезапной
помехи, слабость


в отказе от соб
ственных целей. Постыдно не набить шишку
и, потирая ушиб, анализировать причины временного, промежуточного
поражения, а окончательно бросить попытки добиться своего.

На этот раз Шарлис определѐнно решила прислушаться и послушаться
его: во
-
первых, отправить
ся в длительное и более тяжѐлое, чем на самолѐте,
путешествие; и во
-
вторых…

Всѐ
-
таки вернуться!

На своей машине она уже доехала почти до юго
-
восточной границы
Германии и теперь направлялась строго на восток.

…А может, Никлас не врал, и между ним и той актр
исой, имени которой
он


как, впрочем, и что угодно иное на свете


не помнит,
на самом деле

ничего не было? Может быть, это Шарлис со всеми переживаниями Чемпионата
слегка обезумела?

…А, может, и не слегка


сходить с ума от ревности!

Ведь, будь она хоть

Датской королевой, она


"бесценная подруга"
форварда национальной сборной; а значит, всѐ, что связано с командой, имеет
прямейшее отношение и к ней тоже!..

И к чему ей сейчас пришло на ум то глупое прозвище, высказанное
Никласом прессе в порыве постепенн
ого отрезвления и, кажется, навсегда
закрепившееся за ней? Пожалуй, просто оттого, что оно относится к прошлой


радостной, спокойной и милой жизни,
-

по которой Шарлис ужасно
соскучилась, к которой сейчас, как стрела, устремилась и для возвращения
которой

совершит, кажется, невозможное!..

Она бросила короткий взгляд в боковое зеркало и обогнала впереди
идущую машину. По мере того, как Шарлис, не сбавляя скорости, а напротив


разгоняясь, уносилась по автобану на восток, обойдѐнный автомобиль оставался
вдал
и, на родном западе.

Шарлис осторожно оторвалась от дороги и огляделась по сторонам.

На самом деле, только Никлас мог позволить себе водить, прихлѐбывая
что
-
нибудь из "походной фляги"


как он называл довольно внушительных
размеров бутылку, вечно хранящуюс
я в его джипе и чаще всего полнящуюся
виски


любимым напитком,
-

и впридачу любуясь пейзажем, проносящимся
по бокам со скоростью далеко за девяносто миль в час
(11)

. Шарлис он никогда
не позволял ничего подобного и, вообще, редко давал ей возможность сес
ть за
руль, так что теперь она чувствовала даже некоторую неуверенность и опаску: а
вдруг разучилась?..

Но пока, кажется, ничего страшного не произошло, и Шарлис всѐ же
посмотрела вокруг.

По обеим сторонам автобана неслись то лес, то просека, то поле… Иног
да
встречались небольшие городки, на которые сворачивали боковые трассы. Но
Шарлис туда было вовсе не нужно, и она продолжала прямой путь.

Итак, каков план наших действий? Проще говоря, как бы так помириться с
Никласом без ущерба собственной гордости


что
б получилось, будто это он
извиняется, и клянчит, и хочет?..

Но ведь это не так, и


сколько не отводи взгляд


вряд ли возможно
обмануть саму себя, ныне знающую так много, что хотелось бы поменьше.

Шарлис вздохнула и ещѐ сильнее опустила стекло: она предп
очитала
кондиционеры, но сейчас вдруг отчего
-
то захотелось живого движения воздуха.
Теперь ветер врывался в нутро еѐ небольшой, но представительно
-
утончѐнной
машинки, приблизительно с той же скоростью: девяносто миль в час.

В промежутке между тем, как прих
одилось поправлять волосы, то и дело
сбиваемые в кучу и бросаемые очередным порывом прямо на лицо, отчего
застилало глаза словно платиновой пеленой, она изловчилась взглянуть на часы.
Что бы ни говорил Никлас и как бы не отчитывал еѐ, Шарлис по
-
старинке
пр
едпочитала уточнять время по ручному механизму, а не с панели управления.

-

И зачем тебе машина


ездила бы на велосипеде!


орал Никлас, когда
замечал, как она вскидывает руку и стряхивает с запястья складки одежды.


А
ещѐ лучше


на самокате, роликах ил
и, вообще, на своих двоих.

-

Мокро в непогоду,
-

угрюмо отзывалась Шарлис, заранее зная, каким
будет продолжение препираний.

-

Ну, так, я прикручу тебе зонтик. Можно


прямо к лапе, чтоб ты не
расставалась с ним.

-

Никлас, у меня руки, а не лапы, и мне про
сто неудобно…


жалобно
начинала она.

-

А мне неудобно, что ты так архаична!


резко отрезая, продолжал
возмущаться Никлас.


Я же не оснащаю твоѐ авто космическими приборами!..

-

Вот спасибо!


сухо произносила себе под нос Шарлис и добавляла:
-

И
моя маш
ина


девочка. Сколько раз повторять?

-

Я помню,
-

с насмешливой ухмылкой до ушей отвечал Никлас, напрочь
отказывавшийся обращаться к автомобилю с учѐтом полового признака.


И
имя ей будет


Кровавая Мэри, когда ты собьѐшь кого
-
нибудь, в очередной раз
уто
чняя время по своим наручникам,
-

так он из вредности именовал любимые
часы Шарлис.

-

Кто бы говорил!


На этом этапе у Шарлис заканчивалось терпение.


Женщины


аккуратнейшие водители в мире!

-

Послушай, детка, если это намѐк


и надо сказать, не слишком

изящный


на мою
особенную

манеру вождения, то хочу напомнить и акцентировать
твоѐ внимание на одной очень важной детали,
-

зловещим голосом начинал
Никлас и, резко тормозя, сворачивал на обочину. Там он близко
-
близко
придвигался, так что Шарлис было неку
да деться, и договаривал:
-

За свою
долгую, неотъемлемо связанную с автомобилями жизнь я никого ещѐ не
зацепил.

Напоминать Никласу, как, за что и сколько раз он был серьѐзно
оштрафован и какое количество часов проводил в КПЗ, до тех пор, пока Шарлис
не при
бывала за ним и не поднимала на уши свои властные связи


в отличие
от неѐ, ни разу не превысившей скорости хоть на йоту в час!


было
бесполезно. Она знала это и потому прекращала препирания, хотя уступка
выглядела довольно унизительной.

Зато Никлас момен
тально успокаивался и с ощущением полного
превосходства, очевидной победы стремительно надвигался сверху и тискал, и
возил еѐ по сиденью до тех пор, пока не раздавались пронзительно
-
раздражѐнные клаксоны сзади и не оказывалось, что он приткнулся настолько
неудобно, что терпение теряли даже самые ярые фанаты и самые трусливые
подхалимы перед неоспоримой силой роскоши.

-

И когда на дорогах наступит порядок?


весело спрашивал Никлас,
опережая приветствие уже подбегавшего полицейского и, по
-
прежнему не
позволя
я ему вставить ни слова, продолжал:
-

Добрый день. Я


Никлас
Бѐдкер. Вы, наверное, не поверите, но я только что объяснял жене основные
правила дорожного движения. А с чего же мы начали спорить?


погружаясь в
задумчивость, сам с собой заговаривал Никлас.


Ах, да!.. Представляете,
Шарлис до сих пор пользуется наручниками!

На этом этапе, когда у полицейского глаза выкатывались на лоб не столько
от гнева на болтливость Никласа, сколько от изумления, Шарлис обычно
переставала сдерживаться и уже хохотала от ду
ши. Поставленный в тупик
страж порядка начинал глупо улыбаться и с неловкими извинениями оставлял
национальную знаменитость в покое: мало ли, что там у этой футбольной
звезды на уме?

Никлас, не глядя ни в одно из зеркал заднего вида, с необычайным
чувством

собственного превосходства выезжал с обочины на главную дорогу и
стартовал с места, обдавая полицейского, если тот замешкался, столбом пыли и
выхлопных газов.

Не представлялось возможным пересадить Никласа Бѐдкера на более
экологичный вид транспорта


эле
ктромобиль, например, который был ему
вполне по карману и не очень отличался бы по стоимости обслуживания от
нынешнего громилы
-
джипа.

-

Всякие надменно
-
заботливые о природе современные штучки,
-

заявлял
Никлас, как и давеча с полицейским, опережая замечани
е Шарлис о его
собственной архаичности,
-

изобретение тех, кто стремится отделить запах
собственных пукалок от аромата настоящего авто: с его выхлопами и маслами…

Для Никласа любая машина была мальчиком


иногда, дяденькой или
дедушкой


но никогда: женщин
ой. Так же, как он не терпел прекрасный пол
за рулѐм. И Шарлис давно бросила попытки объяснить ему, что она


русоволосая, а не блондинка.

-

Милая, ты


всѐ равно женщина, и за рулѐм тебе делать нечего!


упорно повторял Никлас, особенно презиравший светло
волосых барышень на
водительском сиденье.


Наверное, чья
-
нибудь любовница,
-

говорил он, как
только замечал блондинку.

И это уже порядком задевало Шарлис, словно мельком брошенная фраза
относилась и к ней. А она


в первую очередь: Шарлис Кьер и уже потом
:
"бесценная подруга" капитана национальной сборной. Какая старозаветная
чушь, что женщины без мужчин не в состоянии ничего достигнуть!

…Но вот теперь она, похоже, начала осознавать правоту Никласа. Потому,
что без него даже самодостаточной карьеристке Шар
лис Кьер стало как
-
то
пусто, неуютно, холодно и плохо. И потому, наконец, что сейчас она едет через
половину континента к нему! Тогда, выходит: не так
-
то уж и независимы и
отделены друг от друга полы. И всѐ
-
таки получается: друг без друга хреново!..

Шарлис

откинула очередную прядь, рухнувшую на лицо под воздействием
ворвавшегося в окно порыва ветра и прилипнувшую к губам, и ещѐ раз
взглянула по сторонам. На этот раз она возносилась на мост над какой
-
то
небольшой речушкой, наверное, притоком Одера


по крайн
ей мере, ей очень
хотелось на это надеяться.

Однако, Шарлис проехала уже около половины пути и была в дороге
более шести часов. Нестерпимо хотелось остановиться и передохнуть.

По
-
летнему долгое солнце ещѐ и не думало клониться к закату, но оно уже
отчѐтлив
о перевалилось на западную часть неба, откуда медленно двигалось на
ночной покой. Неторопливо плыли подкрашенные нежно
-
розовыми тонами
облака, оставляя над собой светло
-
голубую атмосферу. Шарлис свернула на
обочину.

Спать не хотелось, да и рано ещѐ было: в
ечер только начинался. И Шарлис
вдруг подумала, что, не сглупи она вчера, сейчас она бы сидела в кресле,
приткнувшись к массивному и тѐплому боку Никласа и едва помещаясь вместе
с ним. По телевизору как раз бы шла трансляция второго полуфинала. И
несмотря
на то, что для сборной турнир уже окончился


третьим местом,
поскольку матчи за бронзу были отменены как раз перед Чемпионатом и
почѐтным призѐром становились обе проигравших полуфиналы команды,
-

уезжать до официального закрытия было запрещено.

Итак, Ник
лас неторопливо потягивал бы пиво из громадной кружки,
изредка подсовывая еѐ Шарлис и с мягкой насмешливостью наблюдая, как она
фыркала и отшатывалась в сторону. Или


ещѐ более вероятно


не пиво, а
виски.

Конечно: виски с кофе! Его любимый напиток, дикая

смесь, не имевшая
более ни одного ценителя в мире


кроме Никласа Бѐдкера!..

А, может быть, он предложил бы лицезреть не второй полуфинал


он
обещал быть до занудства скучнейшим мероприятием и наверняка закончился
бы серией пенальти. Да


скорее всего, Н
иклас решил бы пересмотреть
вчерашнюю игру и проанализировать, как же случилось поражение.

А она наверняка заявила бы, что оглядываться на прошлое глупо и
двигаться нужно только вперѐд; и они непременно препирались бы, потому что
Никлас считал глупым не уч
иться на собственных ошибках, а огульно идти в
будущее, как, по его мнению, почему
-
то выходило у Шарлис. И в пылу ссоры
она, без сомнений, повторила бы то, что сказала ему задолго до матча


когда
стал известен противник сборной. Россет


талант и гений фу
тбольной
современности, да и всей истории, который в одиночку способен противостоять
одиннадцати. Так что, поражение вполне объяснимо, и нет ничего постыдного в
том, чтобы достойно уступить очевидно более сильному противнику. А Никлас
со зловещей улыбкой п
ереспросил бы, уверена ли она, и Шарлис уже точно
знала, что последует за тем, как она с наивным видом повторит: уверена.

Это была часть игры


их собственной игры, которую они намеренно
никогда и не придумывали, которая родилась внезапно и сама; у которой

каждый миг изменялись правила, но результат был стар и одновременно вечен,
как мир: побеждал всегда Никлас и только он!..

Вчера он проиграл, и виновата в этом была она. Шарлис пыталась
спастись от мучительной мысли на другом конце материка, но разве это
в
озможно?

Никлас был безусловным и неоспоримым центром игры. Вокруг него всѐ
вращалось, с немыслимой скоростью создавались новые и новые атаки.

Он

был неотразим, но разве в этом сейчас дело!?.. Она подвела его, своей
вредностью и злобой она обнажила нежный
и беззащитный тыл.

Ведь кто мог подумать, что Никлас Бѐдкер раним и так легко легко
уязвим? Никто


потому, что знала об этом лишь она одна.

Все остальные видели в нѐм балагура, нахального скандалиста и бунтаря,
рьяного уничтожителя традиций и порядков, гр
убого нарушителя правил,
бездумного лихача и даже отчасти пьяницу… Но никто и никогда


пожалуй,
до этой минуты и сама Шарлис, ближе всех подобравшаяся к его истинной
сущности,
-

не понимала, что…
мужчинам тоже бывает больно
!

…Или до сих пор она просто боя
лась встретиться с правдой один на один?
Ну, конечно, ведь раньше рядом всегда был Никлас, который не давал ей повода
задуматься, каково ему? Что он чувствует, о чѐм думает, переживает ли?..
Никлас изо дня в день


годами!


вѐл себя так, что вполне можно
было
решить: он пуленепробиваем, стрессоустойчив и, вообще, бездушно
-
бесчувствинен.

Но это оказалось не так!..

Вчера он так ничего и не сказал, но невольно Шарлис обратила на это
внимание


просто раньше у неѐ не было возможности и потребности обдумать
то,

что уловило подсознание. Вчера тайники его сущности не просто
приоткрылись, как звоночками это случалось уже давно. Они распахнулись и
ослепили еѐ простотой выводов: Никлас Бѐдкер переживает, Никлас Бѐдкер
мучается, Никлас Бѐдкер


давешний для неѐ и вечн
ый для всех синоним
беспринципности и бездушности


тоже хочет жить иначе!..

Так, значит, если для всех он так и останется самодовольной и
зарвавшейся знаменитостью, то Шарлис должна понять, что он


обычный
человек, нормальный мужчина, который не совершил

ещѐ ничего
омерзительного. Ведь теперь она точно знает, что верить будет ему, а не жѐлтой
прессе!.. А кроме того, случившееся


всего лишь попытка обратить на себя еѐ
внимание, потому что в полном погружении в собственные переживания,
Шарлис совершенно вы
бросила из головы, что он тоже что
-
то чувствует.
Попытка отчаянная и несчастная, обусловленная, в первую очередь, ей самой


деловитой и эгоистичной Шарлис Кьер.

Она резко села


словно молния только что шарахнула рядом, осенив еѐ,
-

выпрямила кресло и пов
ернула ключ зажигания. Пора в путь, она и без того
потратила слишком много времени на прозрение.

Шарлис выехала с обочины и, разогнавшись прямо с места, понеслась по
автобану. Мимо мелькали всѐ те же зелѐные слегка выжженные летним пеклом
деревья, проносил
ись мелкие речки, которых стало больше, но теперь Шарлис
со спокойным чувством разглядывала их, ничуть не заботясь о дороге. Во
-
первых, полотно было пусто, как будто в этот день она одна решила
отправиться в путь; и Шарлис внезапно подумала, сколько же ещѐ

людей
заплатят за прозрение, возможно, непомерную плату, потому что правда с
каждым мигом дорожает. А во
-
вторых, словно Никлас вдруг оказался рядом,
незаметно своим ещѐ более крепким, чем обычно, плечом подвинув еѐ в
сторону, на место пассажира, и в своей

привычной и особенной манере


милой, доброй, насмешливой, ласковой, любимой, наконец!


увѐз куда
-
то
вдаль. Шарлис почувствовала прилив огромной и уверенной энергии, отныне
полностью контролируемой и ясно
-
простой.

Она прибавила скорость.

И ещѐ кое
-
что. О
н сумел сделать так, чтобы она не чувствовала себя
обязанной ему. И даже сейчас, логически обдумывая случайно забредшие в еѐ
голову воспоминания о той страшной ночи, когда Никлас, по сути, спас еѐ,
Шарлис не чувствует никакого долга. Он сумел сделать так,
чтобы она верила


он не сделал ничего особенного, он поступил единственно возможным
образом


всегда верила и никогда не сомневалась.

Во всѐм.

А значит, быть может, и нет ничего катастрофичного, ущербного и
ущемляющего для еѐ гордости, если раз в жизни пр
ощения попросит она,
Шарлис?

…А, может быть, и прощения просить не нужно


Никлас всегда
чувствовал то же, что и она, и ещѐ ни разу в жизни не требовал никаких
объяснений. Он просто привлекал Шарлис к себе и говорил: я понимаю.


Марта никак не могла вспомн
ить, как она добралась до базы, где жила и
тренировалась команда Кристиана. Просто прямо из аэропорта она села за руль
собственной машины, которую в этот раз словно по наитию потребовала
заранее пригнать в чужую страну, и… приехала!

Когда она оказалась у в
ысоких въездных ворот, был довольно поздний
вечер


без четверти одиннадцать. Охрана ни за что не пустила бы никого в
такой час без особого распоряжения руководства, но Марта Перес была Мартой
Перес


почти Мартой Россет, и еѐ узнавали. Итак, служба безопа
сности
широко и гостеприимно распахнула перед еѐ автомобилем ворота и улыбнулась


кажется, даже искренне.

Марта мрачно поздоровалась, кивнула снизу вверх по своей привычке и,
быстро нажала газ. Она остановилась, проехав совсем немного, и на удивлѐнные
взг
ляды охраны лишь бросила:

-

Я ненадолго. Машина подождѐт так.

И быстро побежала к зданию. Как она нашла его апартаменты и как
оказалась внутри, Марта тоже уже забыла. Может, еѐ узнали и вспомнили, что
она


без пяти минут Марта Россет. Просто никто не знае
т, что это давно в
прошлом и там быльѐм поросло!..

А может, она на самом деле выглядела любимой и любящей супругой? Со
своим
-
то сопровождением!..

Как бы то ни было, Марте выделили дополнительный электронный ключ и
любезно проводили, поинтересовавшись багаж
ом. Марта рассеяно отозвалась,
что прилетела ненадолго, да и команде осталось пребывать на базе меньше
недели.

Также, она коротко поинтересовалась, где Кристиан и, кажется, даже
назвала его по имени, хотя пять лет назад решила отучаться от этой дурацкой и
теперь бесполезной привычки. Ей ответили, что он уехал


буквально за пару
минут до еѐ приезда; и вообще, странно, как они не пересеклись до выезда на
шоссе: дорога
-
то одна.

Марта устало пожала плечами, решив не задумываться сейчас о мелочах.
Заботливый пе
рсонал, пожелав ей спокойной ночи и по возможности сжато
изъяснившись в гостеприимстве и радости принимать у себя госпожу Россет,
моментально испарился, словно их и не было.

Марта прошла в апартаменты, стараясь не очень осматриваться по
сторонам, и сильно
потянула за ручку плавно прикрывшейся за ней двери, но
запирать, конечно, не стала. Комната, в которой она оказалась, тут же
погрузилась в облегчающий ночной полумрак, однако из соседней уже струился
яркий поток зажжѐнного света, снопом врывавшегося в окут
авшую еѐ темноту.
Марта вздохнула и двинула следом.

Вскоре она вернулась назад, в первую гостиную, так же, как и раньше,
плотно прикрыв за собой дверь. Там она переложила сумку и жакет, ранее
второпях пристроенные в кресло, на широкий деревянный столик как
ой
-
то
тѐмной породы, а сама заняла их место.

Марта недолго посидела, не шевелясь и стараясь не располагаться
удобнее, чтобы не уснуть. Невольно она с интересом рассматривала его
апартаменты, но не выдержав, поднялась и обошла их.

В распоряжении Россета был
и предоставлены две гостиных: одна


довольно большая, в ней сначала расположилась Марта, и вторая


меньшей в
смысле площади и большей в смысле уюта; спальня, прямо перед которой
Марта некоторое время сидела; внушительных размеров ванная и просто
огромный

балкон, с которого открывался вид на всю базу: от небольших
запасных площадок до протяжѐнного основного поля. На балконе Марта
ненадолго задержалась, вдыхая воздух, насквозь пропитанный ночной
прохладой и приносивший особое облегчение после дневной жары,
и
прислушиваясь к стрекотанию цикад.

Однако ей внезапно показалось, что в комнатах раздался шум. Кристиан


с усталостью долгого ожидания, забыв, что решила не думать о нѐм по
имени, подумала Марта и торопливо вошла внутрь. Но ей всего лишь
почудилось, а в
озвращаться обратно уже не хотелось.

Марта вновь присела на прежнее место. Вскоре усталость взяла верх, и
Марта, несмотря на то, что ранее не планировала располагаться надолго и с
комфортом, всѐ же лениво разулась. Она, как всегда, не послушалась Кристиана

и согласилась променять каблуки лишь на танкетку, а не на плоскую подошву,
как он настаивал.

А впрочем


Марта торопливо оборвала собственные мысли, неожиданно
вильнувшие вовсе не в том направлении, в котором она хотела,
-

это было пять
лет назад, и тепер
ь ему, наверное, всѐ равно!..

Зато у неѐ теперь ступни уже порядком затекли и потихоньку начинали
ныть. Сама Марта с ногами забралась в кресло и свернулась почти клубочком,
постаравшись пониже натянуть юбку платья, потому что по
-
европейски
широкие окна был
и настежь распахнуты, а вставать, чтобы прикрыть их или,
ещѐ лучше, поискать плед, попросту не было сил.

Почти сразу же, как только она устроилась, незаметно для самой себя,
Марта уснула.


-

А вот теперь пора действовать!


решительно произнѐс Россет, за в
се
два часа, пока длился второй полуфинал, не проронивший ни слова.

Он поднялся и потянул с собой Никласа, послушно следовавшего за
Кристианом весь день. Удивительно быстро Россет оказался у здания, в котором
поместили представительства международных Футбо
льных Ассоциаций на
время Чемпионата. Он шѐл скорыми шагами, к тому же и спортивный бар,
выбранный им для отслеживания результатов матча располагался буквально в
пяти минутах ходьбы.

Вот почему на лице главы ФИФА Хайнрика Шустера отразилось
неподдельное и
не замаскированное изумление, когда Кристиан, плечом
оттеснив весь штат служб безопасности и секретариата, вошѐл в его кабинет. На
диване, протягивая руку к внушительных размеров кружке, стоявшей на шатком
столике с тоненькими витыми ножками и полнящейся п
енистым пивом,
поместился глава УЕФА и, по
-
совместительству, ближайший соратник и
подчинѐнный Шустера


Максимилиан Дюплесси. Он восседал почти как
арабский султан, с выражением насыщенного благодушия лишь изредка
поглядывая вокруг себя.

Однако это выражен
ие моментально спало, как только следом за Россетом
в кабинет вошѐл и Никлас Бѐдкер. С этим молодым и до отвращения упрямо
-
самоуверенным, но в то же время ни капли не заражѐнным звѐздной болезнью,
футболистом у Дюплесси уже выходила не одна пренеприятная в
стреча.
Поэтому каждое случайное появление чиновника и профессионального
спортсмена в одном месте сулило новое столкновение.

Кроме того, Максимилиан ещѐ не успел как следует отойти от
невыразимо

приятного свидания с любовницей этого Бѐдкера. Кажется, еѐ зв
али Шарлис


впрочем, бесполезно врать:
это

свидание он не забудет никогда! После
очередной выходки футбольного инфанта


поскольку принцем был всѐ же
Россет


и уже приготовленных к применению в отношении него санкций
Шарлис Кьер, без малейшего объявления

войны, сначала ворвалась в
центральный офис УЕФА, а затем, не добившись ничего напрямую, по
-
видимому, перекупила СМИ. Журналисты внезапно встали на сторону Бѐдкера,
даже случилось несколько митингов и акций в поддержку звѐздного капитана
сборной. В резуль
тате, Дюплесси пришлось, закусив губы и оставшись ни с чем,
лишь пожурить непослушного и непокладистого мальчугана, легонько потрепав
его по русым волосам, и с улыбкой объявить, что временный разлад в
отношениях Ассоциации и игрока был именно временным и д
аже шуточным.

Шарлис Кьер после того случая стала первым и опаснейшим врагом
Дюплесси. Он просто возненавидел блондинистую красотку на неизменных
шпильках и в небольших очочках утончѐнно
-
тонкой оправы, к тому же


топ
-
менеджера одного из крупнейших банков
своей страны и, пожалуй, континента.
Эту сучку следовало бы посильнее трахнуть пару раз, чтобы она навсегда засела
за бабьи дела и не совала нос в большую игру. Разумеется, футбол в этом
смысле совершенно ни при чѐм!..

Но рядом с ней всегда чудесным до оме
рзения образом оказывался
Никлас, неизменно крепко обнимавший еѐ, так что не оставалось и надежды
рассчитаться по заслугам с гадиной. А как бы хотелось!..

Однажды до Максимилиана даже дошѐл какой
-
то довольно мутный слух.
Вроде бы год назад на Шарлис Кьер н
апали еѐ же собственные подчинѐнные


это что ж за стерва такая!? Впрочем, как и всегда, вовремя рядом оказался
Никлас, не только спасший барышню, но и на свою удачу затеявший с ней
роман.

Дюплесси, только узнав, при первой скандальной встрече с Бѐдкером и

мадам Бѐдкер попробовал вставить фразочку на этот счѐт. Она долго не
приходила на ум, и Дюплесси мучился, выдумывая подходяще
-
развязные слова,
и, наконец, драгоценное предложение родилось на свет!..

Всѐ было впустую: Никлас внушительным взглядом попросил
Шарлис
удаляться по коридору


медленно, чтоб он мог догнать еѐ, а сам в один шаг
придвинулся к Дюплесси, сразу же нависнув сверху своим исполинским ростом.
Максимилиану на секунду показалось, что Никлас сейчас занесѐт свой кулак
над ним и с размаху превра
тит в котлету неугодного знатока. Но Бѐдкер всего
лишь сунул руки в карманы и коротко заметил:

-

А я как раз слышал, вы сели на какую
-
то новую диету. Теперь начинаю
понимать: питаетесь сплетнями?

И Никлас, откровенно усмехнувшись во все свои белоснежные зу
бы на
светлой, немного веснушчатой коже, притом сделав это в лицо Дюплесси, резко
развернулся и быстро догнал не успевшую порядком отдалиться Шарлис.

И бывает же такое: чтоб объединились двое людей


настолько
подходящих друг к другу, как половинки одного
яблока!..

Дюплесси поѐжился и, неохотно поднявшись с уютного дивана, протянул
вошедшим руки. Никлас молча покачал головой и тем же движением сунул
руки в карманы, а Россет, положив свою ладонь на плечо Дюплесси, буквально
втолкнул его обратно.

-

Добрый веч
ер, господа!


внушительным тоном произнѐс он и выложил
на шаткий стол, подвинув максимилианову кружку пива, матового цвета
флешку.

-

Что это?


опасливо поинтересовался Шустер, который даже не нашѐлся
кивнуть в ответ на приветствие.

Трусливая крыса, подум
ал Дюплесси о недотѐпе, по случайному
совпадению

попросту: ошибке судьбы!


ставшем его начальником.

-

Компьютер у вас шуршит на столе


значит, работает. Сейчас узнаем,
-

спокойно отозвался Кристиан.

Пока флешка входила в крохотный разъѐм на боковой пане
ли,
Максимилиан успел отметить про себя удивительное самообладание и
аристократическую вежливость, с которыми он смог встретить неприятных
гостей. Всѐ
-
таки, пожалуй, трудно найти на Земле более совершенное существо,
чем Максимилиан Дюплесси!..

Тем временем
, динамик уже говорил что
-
то, но глава УЕФА, слишком
задумавшийся, не сразу смог вернуться в реальность и сообразить, о чѐм идѐт
речь. А когда сообразил, было уже поздно.

-

Вот так, Хайнрик,
-

говорил Россет, за его спиной Никлас неторопливо
покручивал в р
уках кусочек двадцать первого века: технологий, позволявших
обрушить всю тщательно создаваемую годами карьеру.


И, прошу вас, не
унижайтесь заявлениями, что ничего не знали о предстоящем и имевшем
-
таки
место сегодня договорном полуфинале; что всѐ проверну
ли у вас под носом
бесчестные предатели, нагло воспользовавшиеся вашим дружеским доверием, а
виноват во всѐм Дюплесси.

-

Что?!


воскликнул Максимилиан, вскакивая с облюбованного им
дивана.

Но Бѐдкер, не сдвинувшись с места, тем не менее ухитрился приблизи
ться
к нему


как ему это только удаѐтся?!


и, нависнув всей фигурой, дать
понять, что время истерик кончилось. Теперь выкручиваться уже поздно.

-

Выкручиваться поздно,
-

продолжил Кристиан, словно прочитав
случайные, невнятно и не к чему мелькнувшие в го
лове у Дюплесси мысли. И
добавил:
-

Comedie acabou
(12)

.

Россет коротко кивнул, и Никлас, быстро оказавшись у двери, распахнул
еѐ. Из приѐмной в тихий кабинет моментально хлынули люди в сером


одинаковые: одинаково одетые и одинаково
-
тщательно выполнявши
е свои
профессиональные обязанности. Они нестрого заключили Шустера и Дюплесси
сначала в наручники, а затем


в окружение четверых сотрудников Интерпола:
каждому


по двое сопровождающих.

-

Пошли, наша миссия защитников благородной игры на сегодня окончена
,
-

задумчиво проговорил Кристиан и подтолкнул к выходу Бѐдкера, с
изумлением и интересом следившего за процессом ареста.

-

А я и не заметил! Как ты ухитрился сделать запись?


спросил Никлас,
когда мимо них прошли сначала Шустер, а следом


Дюплесси, ведо
мые
полицией.

Вокруг негромко, не привлекая особого внимания, шелестели камеры.
Корреспонденты различных телеканалов что
-
то торопливо наговаривали в
микрофоны, рядом с ними щѐлкали по планшетным компьютерам журналисты
печатных изданий. Уже сейчас Интернет
-
отделения крупнейших
информационных агенств пускают главной полосой первые вести с места
событий, пополняемые репортѐрами прямо из здания двух крупнейших
Футбольных Ассоциаций. А вечером во всех новостных выпусках центральным
сюжетом пройдѐт разоблаченный
скандал и присуждение чемпионства сборной
Россета, а серебра


команде Бѐдкера. На следующее же утро газетно
-
журнальное бумагомарание окрасится яркими и броскими заголовками,
предваряющими длинные и экспрессивные статьи о том, как и кем был раскрыт
скандал
, сколько служащих различных ведомств было задействовано в заварухе,
а сколько


в обнародовании.

Главных героев, причѐм, как положительных, так и отрицательных уже
успели допросить по очереди: сначала


представители Интерпола, затем


СМИ.

-

Поздравляю в
ас, господа,
-

негромко произнѐс полковник Интерпола,
командовавший операцией.

-

Спасибо,
-

с усталой улыбкой полного удовлетворения от заслуженных
наград от лица сразу двух команд поблагодарил его Никлас.

-

Это был трудный день,
-

философски заметил Крист
иан.


Но нам
предстоит, боюсь, ещѐ более трудная ночь.

-

О чѐм ты?.. О чѐм вы, господин Россет?


в один голос проговорили
Бѐдкер и полицейский.

-

Да так…


тихо проговорил Кристиан.


Мысли внезапно нахлынули.

-

Что же творилось у вас в голове, когда вы
раскручивали всю эту
систему?


мягко поинтересовался полковник.


Безмыслие, если так можно
выразиться?

-

Да нет,
-

покачал головой Россет.


Мои мысли вертелись вовсе не
вокруг скандала, притом


совершенно в неверном направлении. И только
сейчас они, на
конец, расположились в нужной последовательности, а я всѐ
понял! Пойдѐм


быстрее!


торопливо проговорил он, прихватывая Бѐдкера
за рукав и вновь таща за собой.

Тот с уже привычной покорностью последовал за Россетом.

-

Вы извините нас, полковник?


спроси
л Кристиан уже из дверей и,
получив недоумевающе
-
согласный кивок интерполицейского, ещѐ быстрее
выволок Никласа из здания.

-

Мы спешим?


спросил тот, наконец, улучив возможность и
остановившись.

-

Мы очень спешим!


Кристиан втолкнул друга в подъехавшее т
акси и
назвал адрес базы.

-

А ты?


переспросил Бѐдкер.

-

А я тоже спешу, но своими усилиями доберусь гораздо быстрее.
Встретимся завтра в то же время в том же баре,
-

загадочно кивнул Россет, и
такси отъехало.

Следом за ним и Кристиан вырулил с паркинга и

встроился в длинную
вереницу машин, устремившихся прочь из города, но в то же время лишь
изредка озарявшихся алыми огнями


поток двигался быстро. Потому что в
этот волшебный вечер, кажется, все устремились навстречу тому, что когда
-
то
было потеряно, но с
егодня возвращалось вновь.


Когда она проснулась, оказалось, что на часах уже новый день


четверть
первого, но Кристиан всѐ ещѐ не возвращался.

Марта не понимала ни черта.

Где может он пропадать до полуночи? Какие у него могут оказаться дела
накануне фина
льного матча? На Россета это однозначно было не похоже:
несмотря на то, что он мог позволить себе выпить перед важной тренировкой;
совсем давно, ещѐ до их встречи


проще говоря, по молодости, он мог всю
ночь провести на дискотеке; наконец, мог прогулять п
редматчевую подготовку
в спортзале,
-

и тем не менее, несмотря ни на что, в ситуациях, требующих
ответственности, Кристиан еѐ проявлял.

Так куда же он провалился


точнее уехал за пару минут до того, как
Марта вернулась? И почему до сих пор не вернулся сам
?

Марта не выдержала и включила телевизор


возможно, что
-
то случилось
и удастся хоть немного прояснить ситуацию. На еѐ счастье как раз вышел
срочный выпуск новостей. И вдруг, как снег на голову, сообщение:
разоблачение, победа…

Теперь


увидев в обрывочны
х кадрах Россета вместе с тем мальчиком
Бѐдкером и Ханрика Шустера с Максимилианом Дюплесси, выводимых в
наручниках из здания, отведѐнного под представительства Футбольных
Ассоциаций на Чемпионате


Марта постепенно начала вникать в
происходящее. Скандал с

договорным вторым полуфиналом, придание первому
полуфинальному матчу статуса финального, присуждение победы Россету, а
серебра


Бѐдкеру, арест…

-

Доигрались,
-

внезапно расхохотавшись, как только новости уложились у
неѐ в голове, пробормотала Марта.

В эт
о время она услышала шум карточки, вставляемой в электронный
замок, и быстро выключила телевизор. Дверь открылась как раз в тот момент,
когда Марта поднялась из кресла и медленно пошла навстречу.

Кристиан, казалось, ничуть не удивлѐнный еѐ приездом без
пре
дупреждения, сощурился, войдя из ярко освещѐнного коридора во мрак
комнаты. Однако он не обладал бы кошачьим зрением, если б сразу же не
различил и не узнал в глубине гостиной слегка двинувшуюся ему навстречу
Марту.

-

Свет?


коротко спросил он и, получив
отрицательный молчаливый
ответ, совершѐнный знакомым и поэтому заметным только ему покачиванием
головы, прикрыл за собой дверь.

Кристиан прошѐл дальше в гостиную, специально на достаточном
расстоянии от Марты, чтоб не стеснять еѐ перемещений. На ходу он сн
ял
пиджак, надетый прямо на тренировочную майку


любимую и посему почти
не снимаемую, следом стянул ремень джинсов и бросил всѐ на кресло.

Марта превосходно знала эту его манеру одеваться. Важно удобство, а не
красота


повторял Кристиан и натягивал на се
бя первое, что попадѐтся под
руку. В первое время, когда она ещѐ не успела


нет, не перевоспитать,
поскольку в случае Россета это не представлялось возможным,
-

а, скажем,
приспособиться вовремя подбирать ему костюм, Кристиан вполне мог явиться в
театр ил
и, скажем, в ресторан едва ли не с тренировки: в бутсах, гольфах,
шортах и футболке.

Я футболист и, к тому же, знаменитость!


с хохотом заявлял он,
снисходительно наблюдая, как Марта со свойственными ей кропотливостью,
старательностью и усердием обдумывае
т, как бы попредставительнее обрядить
спутника на очередной раут, и, слегка сдвинув тонкие и ослепительно
-
рыжие
брови, вспоминает, в чѐм он уже появлялся в свете и что, соответственно,
носить второй раз перед камерой совершенно непозволительно.

Сейчас Крис
тиан вернулся к прежним привычкам одеваться, от которых,
надо понимать, он и не собирался отучаться. Марта вздохнула с грустным
чувством осознания, что и без еѐ усилий он выглядит неплохо, а следовательно,
не особо нуждается в ней.

Слегка раздражѐнная сдел
анным открытием, Марта решила не
здороваться, чтоб не превращать свой визит во встречу давних друзей после
долгой разлуки.

-

Я была у тебя дома, на побережье,
-

с места в карьер произнесла она, не
давая ему возможности перехватить инициативу и стараясь вно
вь после
пробуждения не слишком рассматривать его апартаменты, в которых в
ожидании хозяина она уже провела пару часов и успела даже задремать.

Что уж говорить об изучении


теперь Марта вновь узнала, как живѐт
Кристиан Россет, вдоль и поперѐк. А впрочем,
за пять лет ничего не изменилось


в смысле его привычек.

Марта прикусила себе язык, потому что по собственной старой привычке
едва не назвала Кристиана по имени


сейчас этого делать было нельзя ни в
коем случае! У них деловая встреча и серьѐзный разговор
. Тот самый, который
до сих ей удавалось откладывать


пять лет удавалось!..

И не надо улыбаться и острить про полночь! Половина первого ночи
ничем не отличается от половины первого дня!..

Он прошѐл в глубь комнаты, где сидела Марта, не оборачиваясь и не
и
нтересуясь, как расположилась она, и уставился в окно, за которым
полновластно царила ночь, а затем, ещѐ немного помолчав, устало спросил:

-

Когда?

-

Сегодня утром,
-

рвано ответила Марта и тут же зло, но всѐ же тихим
голосом, поинтересовалась:
-

Зачем ты
сказал Ферни, что я его мать? Зачем ты
сказал, что я просто уехала, но обязательно вернусь?

-

А что я должен был ему сказать?

Кристиан до сих пор не обернулся, ни разу не взглянул на неѐ, и Марту это
смущало и беспокоило. Что, чѐрт побери, происходит?! Что

произошло на этом
проклятом Чемпионате за считанные дни, которые она отсутствовала?!

Впрочем, нет


она только что узнала о скандале и о победе. Но вряд ли
это соответствующее объяснение их странному разговору. Значит, произошло
что
-
то ещѐ. Внутри Кристиа
на!..

Впрочем, для него еѐ здесь не было и на том матче, на котором Марта, тем
не менее, была. Если бы только Кристиан узнал…

Марта не знала, чтобы случилось, если бы он случайно встретился с ней,
ведь они не виделись пять лет. Также она не имела ни малейш
его представления
о том, что она должна сейчас ему ответить. На ум приходило лишь одно, но это
так банально и избито!..

-

Правду,
-

сухим и колючим, как морозный зимний воздух, голосом всѐ
же проговорила она.

-

Она не его мать,
-

тем же тоном, словно вторя

ей, но холоднее и жѐстче
произнѐс он.

-

Интересно, каким образом?


язвительно поинтересовалась она.

-

Мать моего ребѐнка


женщина, которую я люблю. И это ты. Никто
другой.

-

Ты поставил меня в безвыходное положение: мне придѐтся возвращаться.
Я оказалас
ь должна твоему сыну.

-

Ты никому ничего не должна,
-

покачал головой он. На самом деле
вышло


затылком. Гладко причѐсанным, над которым хохлом стояли чѐрные
как смоль волосы.

-

Как ты собрался объяснять ему, почему мама не вернулась?


с
неприкрытым ехид
ством поинтересовалась Марта, просто оттого, что не
понимала, что он задумал. А когда она чего
-
то не понимала, она начинала
злиться.

Кристиан тоже превосходно знал эту еѐ особенность и ещѐ знал, что
Марта никак не могла побороть свой характер


а значит, о
на не изменилась. В
моменты еѐ гнева


праведного или не очень


оставалось лишь не раздражать
еѐ ещѐ больше. Так он действовал раньше, и так следовало повести себя сейчас.

-

Как
-
нибудь объясню,
-

пожал плечами он.

-

Я пообещала Ферни встретиться с тобой и

вернуться.

-

Ты могла не обещать,
-

с грустной усмешкой возразил Кристиан.


По
крайней мере, я тебя не заставлял.

-

Ловко!


негромко расхохотавшись, оценила она.

-

Какого чѐрта тебя вообще туда понесло?!


вдруг взорвался он и…
обернулся.

Марта, сделавш
ая до этого попытку незаметно приблизиться к нему,
испуганно отшатнулась назад, но он не обратил на это никакого внимания.

-

Я

тебя позвал?!


продолжил Кристиан, упрямо глядя на неѐ
сверкавшими чѐрными глазами.


Я

тебя насильно притащил?!

-

Ты кричишь, з
начит тебе не всѐ равно, что ты ему скажешь,
-

грустно
отозвалась она.

-

У тебя во всѐм виноват я! Всегда,
-

по
-
настоящему горько добавил он.

-

В том, что случилось, виновата, однозначно, не я,
-

тем же понуро
-
ледяным голосом безапелляционно возразила Март
а, внезапно напрочь забыв,
что приехала


вернулась!


чтоб помириться.

-

А ты выслушала меня тогда?

Кристиан в один шаг приблизился, оставив, кажется, лишь пару
сантиметров между, и в этом нейтральном пространстве уже начинали тихонько
щѐлкать разряды эле
ктричества. Между ними извечно всѐ происходило именно
так.

И Марта, вдруг всѐ вспомнившая, словно очнувшаяся, с необъяснимой
нежностью, неожиданной и оттого буквально сбившей его с ног, произнесла:

-

Я
любила

тебя и очень не хотела слушать, как ты будешь в
ыкручиваться
и юлить. А это в твоѐм характере. После того, что случилось, я видеть тебя не
могла!..

Постепенно еѐ голос холодел, вновь обретая привычные за пять лет
интонации, и Кристиана это злило.

-

Сейчас, когда ты меня
не любишь
,
-

с ударением произнѐс

он,
-

ты
выслушаешь?

-

Валяй,
-

разрешила она и, быстро сделав шаг назад, к креслу, села,
закинула ногу на ногу и сцепила руки на груди.

-

Фернандо не мой биологический сын.

Странно, но Кристиан не сделал ни одного из тех движений, которые она
могла ожида
ть: он не засунул руки в карманы, он не пожал плечами, не
запустил ладони в волосы… Сегодня он вѐл себя совсем не так, как она
привыкла.

…Или это не так? Или за пять лет
и

один страшный день, в который всѐ
случилось


и

потому, что 1464 день был вчера,
-

М
арта совсем забыла, какой
он
на самом деле
?..

-

Что?


едва не заикнувшись, переспросила она.


Тогда почему Ферни
живѐт с тобой, и ты признаѐшь его?

-

Потому, что ты ушла от меня, а я и вправду не представлял, что ты
одумаешься так скоро. Честно, я боялся
, что мы помиримся слишком поздно,
когда уже не сможем иметь детей. Мне нужен был родной человечек рядом.

-

Чужой ребѐнок?

-

Ферни мой сын,
-

жѐстко произнѐс он.


Что бы ты не говорила…
Впрочем, я прекрасно знаю: ты меня понимаешь.

-

Послушай, Кристиан…


Отныне Марта напрочь забыла, что зарекалась
не называть его по имени, потому что это намѐк на возможное продолжение, а
продолжения между ними быть не может!..


Это благородство такое
новомодное, я что
-
то не пойму? Какое этот ребѐнок имел к тебе отношение

тогда, когда он ещѐ не стал твоим сыном? Почему ты признал его? Откуда он
вообще появился в твоей жизни?

-

Это еѐ ребѐнок, но не мой биологически, потому что я с ней никогда не
спал.

-

Почему ты признал его?


упрямо повторила она.

-

Шантаж,
-

спокойно об
ъяснил Кристиан.

-

Чем?


возможно, слишком торопливо поинтересовалась Марта.

-

Тем, что псевдо совместные фотографии меня с ней попадут тебе в руки.

-

И откуда же они взялись? Она же не фикцией тебя шантажировала.
Насколько я знаю, ты не такой дурак.

-

Фо
тошоп,
-

тем же уравновешенным и миролюбивым тоном ответил он.

-

По
-
твоему, меня так легко провести?

-

Нет. Но наши отношения были бы существенно подмочены. Ты бы
поверила лишь после экспертиз, а это долгая и нудная процедура. Любовь не
предполагает даже т
акого слова: процедура.

-

Они и так оказались подмочены,
-

перебила его Марта и, не выдержав,
зло бросила:
-

Ещѐ сильнее, потому что ты врал мне!..

-

Я признал ребѐнка, приплатил… Она не привлекала прессу и не
появлялась в твоей жизни. Таковы были условия.

Однако, я в свою очередь
лишил еѐ родительских прав. После этого она отказалась от любых претензий и
заявлений в мой адрес. Скандал начался из
-
за твоего заявления,
-

безразличным
тоном напомнил он.

-

Ну, да, я и забыла, что виновата во всѐм я!


с болезне
нным ехидством
заметила Марта.


А ты? Неужели ты думал, что я ни о чѐм не узнаю!

-

Я хотел объяснить тебе всѐ сам. Я надеялся, что кроме меня ты никому
не поверишь.

-

Я застала неизвестного ребѐнка в нашем доме… Прости, в твоѐм,
-

тут же
язвительно поправ
илась она.


И я виновата, что приехала. Не вовремя.

-

Какая разница, кто виноват?


устало бросил Кристиан.


Теперь ты
всѐ знаешь и, я думаю, больше не сбежишь.

-

Кто отец Фернандо?


неожиданно спросила Марта и внимательно
уставилась на него.

-

Я.

-

Ой
,
-

она не сдержалась и сделала торопливый жест, словно отмахнулась
от него, как от назойливой мухи,
-

пожалуйста, без пафоса! Кто биологический
родитель ребѐнка?

-

Не знаю,
-

покачал головой Кристиан.


По закону Ферни мой сын. А
официальная мать


ты.

-

Тоже приплатил?


усмехнулась Марта, когда оправилась от потрясения
и осознала, что он не шутит.

-

За
платил,
-

поправил еѐ Кристиан.


Государственные органы стоят
существенно дороже, чем какая
-
то сумасбродная дура.

-

Стоило тратиться?


поинтересовалась М
арта, не обратив внимания на
его последние слова, или только сделав вид.

-

Стоило,
-

энергичным движением Кристиан наклонил голову.


У меня
не было иных шансов вернуть тебя.

-

Я не об этом,
-

торопливо покачала головой она.


Я бы вернулась и так.

-

Что?


в свою очередь, не сразу отойдя от потрясения, переспросил он.

Потому, что


как бы Россет не хорохорился и не делал вид, что всѐ знает
и всѐ просто,
-

спустя пять лет он не мог сразу поверить, что Марта сказала то,
что он только что услышал. Может, это
галлюцинации? Говорят, когда сильно
хочешь чего
-
то, но долго не получаешь, такое случается…

-

Я вернулась и больше не уеду,
-

тем временем, уверенно повторила
Марта, и только тогда он понял, что она тоже не шутит.

Кристиан быстро, пока не успела опомниться
, в один шаг подступил и,
сильно прихватив еѐ за локти, вытащил из кресла.

-

Мы так повзрослели!


вдруг прошептала Марта и, торопливо шагнув
вперѐд, крепко обняла его.


Это благодаря нашему сыну, как ты думаешь?

-

Что?


вновь ошарашенно переспросил Крис
тиан, у которого в эту ночь,
похоже, существенно замедлилась реакция.

-

Я люблю тебя,
-

быстро произнесла Марта. И добавила почти по слогам:
-

Кристиан, я тебя люблю. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

-

А что ты делала без меня пять лет?


с плохо скрыв
аемой ревностью,
вновь, как и пять лет назад, бурлившей и плескавшейся внутри,
поинтересовался он.

-

Ты всегда присутствовал в моей жизни. И на трибунах я была каждый
матч, просто ты об этом не знал.

-

Я догадывался,
-

с улыбкой, обнажившей заячьи зубы, за
метил Кристиан.

-

Ты не знал,
-

покачала головой Марта и, внезапно приподнявшись на
мысочках, торопливо поцеловала его в горячую не гладкую щѐку.

Кристиан вдруг стремительно нагнулся и прихватил еѐ на руки; и Марта
неожиданно отказалась отчего
-
то очень мал
енькой, худенькой, слабой и
беззащитной; и ему нестерпимо захотелось сжать еѐ и тискать, тискать


долго,
не отпуская. Тем временем, она незаметно успела запустить ладони в его
волосы, растрепать их и уже несколько минут, весело заглядывая в черноту его
зр
ачков, терпеливо ждать.

Кристиан торопливо огляделся по сторонам, словно впервые видел свои
апартаменты, но Марта, ловко поймав его за ухо, повернула лицом в искомом
направлении и снова расхохоталась. Россета до безумия, до умопомрачения
раздражали любые,
даже отдалѐнно напоминавшие насмешку, взгляды и
действия, но злиться на неѐ он никогда не мог. Он превосходно знал, что ведѐт
себя забавно и неуклюже; впрочем, так случалось всегда, когда они оказывались
рядом, так что, Кристиан уже давно привык к этому и
даже был готов хохотать
над собой вместе с ней.

-

Я тяжѐлая?


неожиданно поинтересовалась Марта, вырвав его наружу
из странной смеси воспоминаний и размышлений последних секунд.

А впрочем, нет: не вырвав, а легко вытянув наружу


как и давеча за уши.

-

Не
т,
-

быстро отозвался Кристиан и добавил:
-

Я


да, и если ты это
забыла…

-

Я помню,
-

перебила Марта. И, лукаво улыбнувшись, словно нехотя,
протянула:
-

Но со временем начинаю забывать.

Он тоже захохотал и, ногой захлопнув за ними дверь, повалил Марту. Ка
к
и пять лет назад, Кристиан моментально растрепал еѐ рыжие волосы, по
-
деловому тщательно собранные в тугой высокий хвост, необычайно шедший ей,
и скоро раздел.

Спустя

пять лет он всѐ не мог привыкнуть, что вот она


Марта Перес:
целиком его, без сомнений
и соперников. Теперь придѐтся приучаться заново,
но ведь так просто возродить в памяти прежние ощущения, лишь слегка
припорошѐнные пылью годов, неожиданно оказавшихся не такими уж и
долгими.

Перед Кристианом пролетели эти пять лет


пять лет и, теперь, оди
н
самый важный день,
-

и он вдруг понял, что медлит, потому что всѐ никак не
может насмотреться на неѐ. Это было забавно, и глупо, и неуклюже, и ещѐ чѐрт
знает как; но Марта внезапно распахнула глаза, за зеленью которых сверкнул
тѐплый огонѐк, немедленно п
ронѐсшийся по его телу и согревший, и, сделав
сильное движение, уложила Россета на лопатки. Она недолго помедлила, а
затем нависла сверху.

-

О чѐм ты думаешь?

-

Не знаю,
-

тихо отозвался Кристиан, продолжая рассматривать еѐ.

В лунном свете, пробивавшемся с
квозь плохо задвинутые жалюзи,
светилась еѐ кожа, отливая серебряным блеском, а огненные волосы постепенно
наливались цветом спелых апельсинов, превращаясь из рыжих в оранжево
-
жѐлтые. Еѐ глаза


по
-
кошачьи зелѐные, ставшие почти салатовыми от того же
белог
о снопа лунных лучей, мягко и, будто перетекая, вливавшихся в спальню и
струившихся вопреки законам физики с пола на постель,
-

осторожно сузились
и, внезапно сомкнувшись, словно последним движением толкнули Марту
вперѐд; и она, крепко обхватив Кристиана з
а шею и таща за собой, перевалилась
на бок.

Голова моментально наполнилась лѐгкой и мягкой пустотой, обнявшей со
всех сторон, и Кристиан не сразу понял, что это воображение играет с ним,
превращая бельѐ в то, что показалось Россету облаками, а еѐ волосы


в
солнце, как будто сверкавшее над белоснежно
-
голубыми комьями
атмосферного водяного пара. Он задумчиво улыбнулся и отпустил все остатки
разума.

…Кристиан не делал ничего особенного. Он просто любил Марту, как не
переставал все эти пять лет, но только сейч
ас смог, наконец, выразить.


Марта осторожно пошевелилась и, окончательно проснувшись, быстро и
широко распахнула глаза. Зрачки в окружении зелѐной радужки стремительно
обежали всѐ вокруг, ни на секунду не останавливаясь ни на чѐм определѐнном.

Ни на одеял
ах


огромных и одновременно удивительно приятно
-
прохладных; собиравшихся волнами и словно расстилавшихся вокруг, подобно
океану, казалось, до края земли. Потому, что еѐ планета, как оказалось, испокон
веку ограничивалась исключительно Кристианом Россетом.

Ни на тяжѐлых шторах насыщенно
-
малинового цвета, раздвинутых и
наполненных солнечным светом, как спелая летняя малина. Марта вдруг
вспомнила апельсины


спелые, сочные, увиденные вчера в саду у его виллы.
У их, у
их



теперь она непременно должна вновь пр
ивыкнуть говорить об
этом доме как об общем. Да не как


а об общем!

…И ещѐ нужно обязательно поскорее вернуться и собрать урожай,
произвести инспекцию и определить, что растѐт в
их

саду. В их


постепенно
она отучится ошибаться!..

Ни на широких окнах, ока
завшихся, таким образом, открытыми взгляду и,
в свою очередь, предоставлявшими в полное распоряжение зрителя вид,
открывавшийся снаружи. Он был поистине потрясающ! До самого горизонта
убегали вдаль поля: тренировочные и обычные, сельскохозяйственные,
лежав
шие уже за пределами базы; и те, и другие зеленели и светились
крохотными, похожими на караты алмазов, рассыпанные повсюду, капельками
только что выпавшей росы. Зелень полей на каждом метре прерывалась и будто
вздымалась, стремясь вверх, к небу


это росли

тугие и полнящиеся влагой
стволы гибких и стройных молоденьких деревец. Ещѐ реже всѐ это
многообразно
-
зелѐное буйство было испещрено тоненькими на фоне
обширности природы полосками асфальта. Одна из них, самая широкая,
выводила прямо к главному входу корп
уса и прервалась совершенно внезапно:
разбегаясь на множество плиточных и попросту земляных тропинок.

А в самом конце этой подъездной дорожки, с трѐх сторон окружѐнной
лужайками, сверкала кристально
-
чистыми боками машина Марты, так и
оставленная вчера хозя
йкой на попечение службы охраны базы.

-

Что это?


поинтересовался Кристиан, проследив еѐ взгляд.

Всѐ это время, пока Марта осматривалась и привыкала к яркому
утреннему свету: ведь последние дни она бодрствовала в основном по ночам, а
остальное время прово
дила в солнечных очках; пока любовалась местностью,
где располагалась база и которую вчера второпях она даже не имела
возможности как следует рассмотреть


всѐ это время Кристиан был рядом и
не подавал виду, что пристально наблюдает за ней.

Только услышав
его голос, Марта обратила внимание, что он, вопреки
обыкновению, не поднялся и не бросился за своей привычной чашкой кофе


на голодный желудок и без умывания. А может, он просто уже совершил
неизменную процедуру под кодовым названием, которое для его прив
ычки
придумала Марта


впрочем, оно было довольно заурядно: "Доброе утро!"?

-

Почему она чистая?


в свою очередь спросила Марта, слегка кивнув в
сторону окна, и вновь посмотрела на свою любимицу.

-

Ночью шѐл дождь,
-

отозвался Кристиан.

-

Откуда ты знаешь
?


моментально встрепенулась Марта.

-

Мои глаза на месте, а разум светел для произведения логических
выводов; ну, и впридачу слух работает,
-

с насмешливо
-
настойчивой улыбкой
отозвался Кристиан, и она поняла: Россет что
-
то задумал, следом будет
язвительна
я шутка, но Марту это даже забавляло.

Тем временем Кристиан стремительно сел и сделал пафосно
-
широкий
жест в направлении, определѐнном в самом начале разговора и не
предполагавшем изменяться. Коротко помолчав, он в том же духе пожурения
повторил:

-

А вот т
ы скажи мне, пожалуйста, что же это такое?

-

Ты превосходно видишь


это моя машина,
-

недовольно пожала
плечами Марта, едва высунувшись из
-
за его плеча, лишь на секунду уткнулась
носом в его загорелую и сильную ключицу и вновь сползла в тепло постели.

-

Я

вижу, что это твоя машина, но в упор не понимаю твоих приѐмов
парковки. Ты так встала потому, что страдаешь куриной слепотой, или просто
перебрала вчера? Ты не волнуйся, я понимаю


всю Европу от края до края
перелѐтами и за рулѐм преодолеть, к тому же пя
ть лет не виделись!..


шутливо
заметил он и улыбнулся через плечо.

-

Я не знала, что останусь,
-

неохотно ответила Марта.

-

М
-
да?


протянул он и, ни капли не стремясь ослабить свой вес, в
котором ещѐ только ночью признался ей, повалился сверху, моменталь
но
придавив Марту, так что у неѐ перехватило дыхание.

-

Слезь, ты и вправду растолстел,
-

закашлявшись, проговорила она и
попыталась спихнуть Кристиана.

-

Что?


развеселился он и, даже не думая повиноваться, упрямо
перевалился на бок, подмяв под себя Март
у.

Россет коротко и шумно повалял еѐ, а когда на секунду остановился, по
-
прежнему необычайно


не своим от внезапной радости


голосом
продолжил:

-

За ложь обычно полагается наказание.


И Кристиан легонько щѐлкнул
еѐ по носу.


Детям.

-

Кстати, о детях…


перебила Марта, но в свою очередь оказалась
прервана новым в тишине этого утра и довольно громким шумом,
послышавшимся из соседней комнаты.

Кристиан бросил недоумевающий взгляд на неѐ сверху вниз и, не
удовлетворившись, подтянул Марту выше. Она неловко тк
нулась носом ему в
подбородок, и разобрать по глазам, что же она имела в виду своей неожиданной
репликой, не было никакой возможности. Запыхтев, Россет неохотно
перевалился на спину, предоставив Марте почти полную свободу движений.

Она тут же торопливо под
тянула края одеяла, лишь кивнув в сторону
двери, за которой неумолимо продолжал нарастать шум.

-

Что это?


заговорщицким шѐпотом поинтересовался Кристиан, но тем
не менее последовал еѐ примеру и сполз вниз.

Внезапно дверь широко распахнулась, и на пороге
возникла по
-
детски
худощавая фигурка.

-

Ферни?


изумился Кристиан, но, от изумления будучи не в силах
произнести в полный голос, выговорил это одними губами, так что расслышала
его только Марта.

-

Мам, пап, доброе утро!


торопливо, глотая половину звуков
, так что о
сказанном можно было лишь догадываться, заговорил Фернандо.


Пап, папа,
у нас прекрасные новости: мама вернулась, и она больше никуда не уедет!

Ребѐнок, не сдерживая переполнявшие его эмоции, ринулся вперѐд, так
что оба родителя, застигнутые в
расплох, не сговариваясь, дѐрнулись навстречу
и сели. Мальчик легко вспрыгнул на постель и сунулся к отцу, успев, однако,
прихватить и Марту и теперь подтягивая еѐ за локоть.

-

Я решила взять Ферни с собой,
-

наклонившись, прошептала на ухо
Кристиану Марта

и, легко улыбнувшись, добавила:
-

Когда возвращалась.

-

Пап, папа!..


прерывая, а впрочем, и не слыша еѐ, вновь сбивчиво
заговорил Фернандо.


Ты слышишь, мама больше никуда не уедет!

И Ферни, стремительно отпустив отца, которого минутой назад он едва не

задушил, ринулся к Марте. Она с хохотом поймала ребѐнка и прижала к себе.

-

А у нас для тебя тоже удивительно прекрасные новости,
-

загадочно
начала она и легко потрепала мальчика по коротким, чѐрным как смоль и вечно
топорщившимся волосам.

-

Какие? Мам,
какие?


поспешно перебил еѐ Фернандо, от нетерпения
тряхнув коротеньким хохолком, ещѐ вчера крепко стоявшим, а с утра


прямо
как у отца!


свисавшим на лоб.

-

Какие?


тихо, но неподдельно ошарашенно присоединился к нему
Кристиан.

-

Папа выиграл Чемпиона
т!


начав медленно, но постепенно убыстряясь,
ответила Марта и резко повалила Ферни ему на грудь.

Сама она немедленно следом уселась рядом, тяжело привалившись к
ногам Кристиана, и вся семья Россет принялась скакать и кувыркаться, то и
дело наталкиваясь д
руг на друга и не переставая хохотать.

-

Мама вернулась! Папа выиграл Чемпионат!


наперебой повторяли
самые важные в его жизни люди, и Кристиан внезапно сгрѐб обоих в обе руки и
торопливо поцеловал.

-

Я люблю вас!


проговорил он одними губами, но на этот

раз и Ферни, и
Марта услышали его.

И поддержали!..


Девятью часами ранее


На стойке рецепции


на тренировочной базе таковые тоже
предусмотрены!


Шарлис сразу же узнали, не дав ей даже представиться и
озвучить пожелания. И посему со спешным гостеприимств
ом предложили
проводить к господину Бѐдкеру, даже не уведомляя его о позднем визите.

Странно


подумала Шарлис


это означает, что он не спит, или просто
предполагается, что любящий господин Бѐдкер будет счастлив в два часа ночи
лицезреть свою "бесценную п
одругу"?..

Для сопроводительной процессии из
-
за широкого полированного стола, на
котором в небольшой утончѐнной вазочке красовался крохотно
-
трогательный
букетик лаванды, что придавало холлу некоторый, почти домашний уют,
отделилась девушка в форменном идеа
льно отглаженном костюме, с идеально
уложенными в строгую причѐску волосами и идеально натянутой улыбкой на
идеально накрашенном лице. От еѐ вида Шарлис внезапно вспомнила, что
немногим менее суток провела за рулѐм; и ноги затекли и теперь
подворачиваются
на каблуках; и брюки помяты, блузка


тоже, а пиджак
наскоро засунут между ручками сумки; и макияж наверняка пополз; и вид у неѐ,
вообще, крайне неприглядный.

Шарлис зло сверкнула голубыми глазами за холодно
-
деловыми линзами
очков, которые она надевала кра
йне редко для придания себе официально
-
строго
-
сердито
-
серьѐзного облика и которые на этот раз пришлось напялить
приблизительно на границе, когда собственное зрение вконец отказалось
напрягаться и она уже ни черта не видела.

Девушка из
-
за стойки, тем времен
ем, успела выйти и, простерев в сторону
лифтов тонкую лапку в браслетах, сплошь дутого золота и плохо сочетавшихся
между собой, предложила мадам Бѐдкер следовать за собой. Шарлис вздохнула,
решив, что после того путешествия, которое она только что произвел
а и
перенесла, на первый взгляд, без особых осложнений


пережила
-
таки!


беспокоиться ей уже решительно не о чем, коротко кивнула, тряхнув пепельным
каре, и с королевским видом прошествовала по холлу.

Поднявшись на нужный этаж, девушка довольно быстро и у
спешно
подстроилась под неровный


то нетерпеливо
-
торопливый, то устало
-
медленный шаг своей спутницы


и повела мадам Бѐдкер по коридору.

Только сейчас Шарлис сообразила, откуда еѐ тут знают и почему, не
задавая лишних вопросов, проявляют должное гостеприи
мство. Чемпионат
начинался для сборной именно с этой базы


уже потом были другие: отели и
гостиницы, города, переезды,
-

и везде она сопровождала Никласа. Разумеется,
сложно, невежливо и невнимательно со стороны хозяев не запомнить подружку
капитана!..

С
другой стороны, так же легко и превосходно объяснимо, почему никто
не удивился приходу мадам Бѐдкер


мадемуазель Кьер, чѐрт бы их побрал с
поспешными выводами!


на стойку рецепции, а не напрямую в апартаменты
Никласа. Конечно, дама устала, только с дорог
и, да к тому же за время
Чемпионата команда сменила достаточно баз, чтобы запоминать номера и
расположение комнат.

Шарлис насупилась и прибавила шагу.

Подойдя, но остановившись на достаточном расстоянии, чтобы не
вмешиваться в полуночную встречу супругов,
девушка указала мадам Бѐдкер
нужную дверь. Шарлис поблагодарила еѐ: коротко, но довольно ласково


в
основном, за проявленную тактичную отстранѐнность от чужих личных дел,
-

и
с привычной строгой улыбкой выслушала традиционную дань вежливости,
произнесѐнну
ю с таким же, как и всѐ здесь, идеально
-
отточенным английском
произношением:

-

You're welcome, madam. Join your stay and good night
(13)

.

Девушка быстро и не слишком низко, чтобы не переводить отношения за
грань регламента, поклонилась и направилась в обр
атном направлении. Когда за
ней закрылись дверцы лифта, Шарлис вновь обратилась назад.

Дверь в апартаменты Никласа была раскрыта, и оттуда как раз выходила
другая девушка


в белоснежном накрахмаленном фартучке с таким же
чепчиком на собранных пучком волос
ах и в ресторанной форме. Она
поздоровалась с мадам Бѐдкер и придержала за собой тяжѐлую деревянную
плоскость, чтобы гостья могла войти.

Шарлис кивнула ей, сразу одним движением выразив и приветствие, и
благодарность, и натянуто
-
вежливое прощание, и вошла,

плотно прикрыв за
собой дверь.

Никлас стоял в глубине комнаты у небольшой, но вместительной барной
стойки. На ней высился поднос, отчасти облегчѐнный снятыми и
расставленными вокруг блюдцем, хрустальными сахарницей и конфетницей;
закрытый, но ещѐ дымящийс
я кофейник, крохотный кувшинчик с нетронутым
молоком и небольшая стеклянная бутыль, в которой плескался, по
-
видимому,
только что отлитый виски, оставались на своѐм месте.

Никлас неторопливо, но в то же время удивительно быстро обернулся. В
руках он держал
чашку, из которой шѐл ароматный кофейный дым, смешанный
с терпким запахом алкоголя.

М
-
да: кофе с виски было вовсе не странной смесью для Никласа Бѐдкера.
И сейчас Шарлис внезапно подумала об этом с гордостью


впервые за всю их
совместную жизнь!


и, кажет
ся, наконец, оценила его своеобразно
-
особенные
вкусы!..

-

С молоком?


спросил он, кивнув назад, и только теперь Шарлис
заметила, что на той части подноса, которая раньше была скрыта от неѐ его
спиной, стоит второй прибор.

Шарлис отрицательно покачала голо
вой и приблизилась ещѐ на несколько
шагов. Никлас внимательно следил за еѐ перемещениями, хотя и прихлѐбывал
горячий напиток и, казалось, не поднимал глаз из
-
под сдвинутых бровей и
слегка сместившегося на лоб хохолка.

Он ещѐ не ложился. Шарлис знала это то
чно, сомнений быть не могло: по
утрам Никлас всегда был растрѐпанным и взъерошенным, и ему требовались
специальные средства, чтобы привести собственный имидж в порядок. Так
было раньше, и это не могло измениться. А сейчас волосы стояли ровно и
привычно
-
пря
мо.

Значит, он не ложился. Почему? Что происходит? Он чего
-
то ждал


чего?..

Или, вернее будет спросить


кого?

-

Я, конечно, всегда знала, что вокруг тебя девиц рой,
-

наконец, с
натянутой усмешкой произнесла она.


Но чтобы до такой степени…

-

Она принес
ла мне выпить,
-

зло процедил Никлас, отвернувшись к окну,
у которого стоял до еѐ прихода, и ничуть не заботясь о том, что перебил еѐ.

Шарлис терпеть не могла, когда еѐ не слушали и с еѐ мнением не
считались. За такое она могла развернуться и уйти. И больш
е никогда не
вернуться.

Раньше… Почему
-
то сейчас ему было совершенно наплевать, как она
может себя повести. Может, оттого что Никлас неведомым ему шестым
чувством знал, что сейчас она не уйдѐт; оттого, что она
могла

уйти раньше


но
не теперь! А может, он
точно знал, как поведѐт себя сам?..

-

Да не убивайся ты так из
-
за этой игры!


с неожиданным сочувствием
сказала Шарлис. Она в один шаг приблизилась, торопливо обняла его за плечи,
прижалась щекой между лопатками и каким
-
то виноватым тоном добавила:
-

У
ни
х Россет…

-

Ja pik med ham, med denne matche!..
(14)



вдруг резко бросил Никлас, с
силой вывернувшись и встав лицом к ней, чтобы не стоять спиной, не быть вне
игры.

Еѐ игры. Теперь игру ведѐт он, и


хочет Шарлис того или нет


ей
придѐтся действовать по
его правилам и его сценарию. Отныне лидер


он!..

От того, что он внезапно и неожиданно так выругался, Шарлис
зажмурилась. Она, конечно, знала, что Никлас Бѐдкер не славится
благовоспитанностью, но всѐ же… Раньше при ней он старался… М
-
м
-
м, как бы
это сказ
ать?.. Сдерживаться, что ли?..

-

Пошло всѐ к чѐрту! Чемпионат завершѐн,
-

продолжил он, слегка
успокоившись.

Быть может, оттого что она не противилась его воле и не перетягивала
одеяло на себя? Кажется, именно так это называется в семейной психологии?..

Он
и оба недолго помолчали.

-

Послушай,
-

неожиданно, впервые за весь разговор обратившись к ней,
произнѐс Никлас,
-

мне двадцать четыре года, и у меня впереди бурная и
славная футбольная карьера! В профессии я добьюсь всего, чего хочу, я тебе
обещаю!.. Но я
не хочу ждать, как глубоко почитаемый тобою Кристиан Россет,
когда же
моя

благоверная одумается!

-

Надо понимать, речь идѐт обо мне?


слегка наклонив голову вперѐд и
вплотную приблизившись, словно стремясь влезть в его разум, уточнила
Шарлис.

-

Я хочу,
-

сильно чеканя слова, заговорил Никлас предупреждающим
тоном,
-

чтобы ты стала моей женой. Я не хочу и не могу ждать.

Это
на самом деле

прозвучало как предупреждение. Если будет не по
-
моему


то есть, не так, как решил Никлас Бѐдкер,
-

наступит конец света.

Быстрый и неотвратимый.

В смысле, конец света для Шарлис Кьер.

…Шарлис Бѐдкер? Он же именно это имел в виду, когда делал
предупреждение?..

В смысле, предложение


тут же поправила саму себя Шарлис


конечно, предложение!..

-

Ты слышишь меня?


устав ждать
, насмешливо, но напряжѐнно
поинтересовался Никлас.

-

Что?


переспросила Шарлис.


Прости, я задумалась…

-

Трудные размышления, я погляжу!


язвительно заметил он.

-

Никлас, я уйду…


в свою очередь предупредила она, но это прозвучало
как
-
то несерьѐзно, н
еопасно.

-

Ты уже ушла,
-

невозмутимо отозвался он,
-

и вот, вернулась. Больше ты
никуда не уйдѐшь. Между прочим,
-

весело
-
насмешливым тоном продолжил
Никлас,
-

ты в курсе


а если да, то принимаешь ли во внимание


что
предложение тебе делает серебряный п
ризѐр Чемпионата?

-

Как? Вы же проиграли Россету!


изумилась она.


И, насколько я
поняла, отныне вы враги навек.

-

Ну, Шарлис…


протянул Никлас и, внезапно обхватив еѐ обеими
руками и крепко сжав, вдруг добавил:
-

Милая моя глупышка, неужели ты
напрочь
выпала из последних новостей и ничего не знаешь?

-

Чего я не знаю?


переспросила она, не пытаясь высвободиться, но
слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в его глаза, что приходилось делать на
расстоянии из
-
за так и не снятых и теперь мешавшихся очков.

Никла
с проследил еѐ движение и то, как Шарлис сердито скосила глаза на
нос.

-

Ничего,
-

расхохотался он и ласково дѐрнул еѐ за пепельную прядь,
выхваченную из каре, в которое Никлас уже давно запустил ладони и теперь то
и дело прихватывал еѐ то за ухо, то за за
тылок.

Шарлис недовольно тряхнула головой и сбросила его руку. Никлас
молниеносно подцепил еѐ под задницу и, так же стремительно перехватив под
мышки, приподнял высоко над полом. Однако так Шарлис оказалась всѐ равно
лишь на уровне его лица.

-

Второй полуф
инал оказался договорным, он отменѐн, а Шустер на пару с
Дюплесси уволены и вдобавок арестованы,
-

быстро объяснял Никлас, пока она
медленно сползала вниз.

Как только Шарлис вновь оказалась на привычной высоте, она осторожно
пошевелилась, пытаясь нащупать
пол под ногами. Никлас, вовсе не
собиравшийся опускать и отпускать еѐ на землю, снова усадил Шарлис на руки,
и продолжил:

-

Россет становится победителем, а мы, я считаю, по праву занимаем
второе место. И ещѐ: мы с Кристианом отныне
друзья

навек. Так что,
бывают
неожиданности: и ты порой ошибаешься в своих предсказаниях.

-

Что?


выдохнула ошеломлѐнная Шарлис и с беспокойством потрогала
его лоб.


Как это возможно?

-

Ну, во
-
первых, я всегда говорил: в футболе не бывает врагов


есть
только противники. Это в
ид спорта, объединяющий весь мир перед красотой
самой игры. Своего рода, символ информационного общества в целом и
глобализации двадцать первого века, как его отдельно рассматриваемого
процесса.

Никлас говорил всѐ это, лукаво улыбаясь и не сводя глаз с Шар
лис


ведь
это были еѐ слова! Но сейчас она расхохоталась вместе с ним и не подала виду,
что задета откровенным плагиатом.

Какая теперь разница? Теперь: когда они


одно целое, а значит, и мысли
у них общие на двоих!..

И неважно, что сам Никлас Бѐдкер был
откровенным националистом и
ярым


нет, не просто противником


ненавистником любых призывов к
межгосударственному и международному объединению землян перед пользой и
безграничностью спорта. Более того, он, улыбаясь до ушей, рассказывал, с
какой дико
-
необу
зданной радостью порвал бы в клочья плакаты "Respect", чем
бы их загадил и куда бы потом заткнул.

Шарлис внезапно охватила такая же буйная радость, и она, судорожно
ухватив его за шею и сильно прижимаясь, долго поцеловала. Теперь


всѐ
иначе!..

-

А во
-
втор
ых?


переспросила она, когда вывернулась, потому что
довольно скоро оправившийся от первого потрясения Никлас, никак не
позволял ей отодвинуться.

-

М
-
м
-
м?..


протянул он, отказываясь думать о чѐм
-
либо, кроме того, что
она вернулась и вновь


теперь: уж т
очно навсегда!


принадлежит только
ему.

Ему одному!.. И, чѐрт побери, какое же это неукротимое, неизмеримое,
обжигающе
-
горячее, стремительно растекающееся по телу эйфорической
волной
счастье
!..

-

А во
-
вторых?


нетерпеливо повторила Шарлис.


Почему вы с
Россетом


друзья навек?

-

Потому, что это долгая история, но я еѐ изложу кратко.

Поняв, что просто так она не отстанет, Никлас со вздохом сильного
неудовлетворения, за которое Шарлис уж точно придѐтся поплатиться


большая часть шума и была произведена в
качестве предупреждения,
-

стремительно распахнул глаза и затараторил:

-

Его бросила Марта Перес из
-
за того, что у него появился сын, который
ему не биологический. Но она об этом не знала и слушать ничего не хотела.
Кристиан по
-
тихому оформил усыновление и

везде говорит, что это его родной
сын; да так оно и есть


он любит Фернандо до безумия. До…


Никлас
бросил отрывистый взгляд на часы и продолжил,
-

позавчерашнего вечера он ни
с кем не делился своей историей, а после матча мы отправились в бар и
поговор
или по душам. Я уверен, после того, что случилось


и в ФИФА, и с
нами


обоими,
-

Марта непременно вернѐтся. Так же больше жить нельзя!

-

Ты даже не представляешь, как ты прав!


задумчиво отозвалась
Шарлис.


Я думаю, настал тот день, когда всѐ изменится



мы всѐ изменим.
One day we'll be as one… That day has just begun!..
(15)



пропела она.


Примечания:


(1)

Komedie er forbi


Комедия окончена (дат.)


(2)

Respect


Уважение (англ.)

Имеется в виду программа ФИФА, направленная на пропаганду
взаимоуважения

между нациями и призыв против всех видов дискриминации (в
первую очередь, расизма и национализма).


(3)

Дриблинг (англ.

dribble



©вести мячª)



в ряде видов спорта манѐвр
с мячом, смысл которого состоит в продвижении игрока мимо защитника,
регламентирова
нного правилами, при сохранении мяча у себя.

В футболе: игрок бежит и пытается держать мяч как можно ближе к ноге;
перебрасывает мяч с ноги на ногу, отыгрывая его в одинаковой мере как
внутренней, так внешней стороной ноги. Также, это ведение с обманными
д
вижениями (финтами) и обводкой игроков команды противника. Если
футболист освоил технику владения мячом двумя ногами, обманные движения у
него будут получаться сами собой.


(4)

Viae Domini imperceptae sunt


Пути господни неисповедимы (лат.)


(5)

Superliga
en (дат. Суперлига)


высшая лига чемпионата Дании по
футболу. Основана в 1991 году.


(6)

Niklas Bdker, kraftfuld fremad stampeblanding typen, endnu engang
bevist, at han er den vigtiste stjerne i landshold


Никлас Бѐдкер, мощный форвард
таранного типа,
в очередной раз доказал, что он является главной звездой
команды (дат.)


(7)

Globish


подмножество английского языка, которое формализовал
Жан
-
Поль Нерьер. Оно использует стандартную английскую грамматику и
базируется на около 1500 английских словах, нара
вне с ними заимствуя
некоторые слова и выражения из других языков. Нерьер утверждает, что Globish
не является языком в привычном смысле слова


это, скорее, общий язык,
принятый не
-
носителями английского в контексте международного бизнеса.

Однако, нельзя н
е отметить, что сфера применения нового
межнационального языка постепенно выходит за рамки только финансовых
международных отношений.


(8)

Alle hemmelige i sidste ende blive klart


Всѐ тайное рано или поздно
становится явным (дат.)


(9)

Mentira n
o tem pernas


Ложь не имеет ног (порт.)


(10)

Muito para saber


em breve a envelhecer


Будешь много знать


скоро состаришься (порт.)


(11)

Девяносто миль в час


порядка ста пятидесяти километров в час.


(12)

Comedie acabou


Комедия окончена (порт.)


*Описанное разоблачение договорного полуфинального матча является
полностью авторской выдумкой и не имеет в своей основе действительных
событий, когда либо имевших место на арене международного спорта.


(13)

You're welcome, madam. Join your stay and good n
ight


Добро
пожаловать, мадам. Наслаждайтесь пребыванием и спокойной ночи (англ.)

Первую фразу так же можно рассматривать, как "не за что" и "к вашим
услугам"


в ответ на высказанную благодарность.


(14)

Ja pik med ham, med denne matche!


Да х** с ним,
с этим матчем!
(дат.)


(15)

One day we'll be as one… That day has just begun!


Однажды мы
станем одним целым… Этот день как раз начался! (англ.)

Имеется в виду строчка из песни "Love is a miracle" (с англ.: "Любовь это
чудо"), одного из саундтреков к полн
ометражному мультфильму "Magical
Adventure" (с англ.: "Волшебное приключение"). В российском прокате
аналогичная песня носит название "С нами живѐт любовь", название
мультфильма имеет прямой перевод, а строчка звучит как: "И будем вместе
вновь… С нами живѐ
т любовь!".


Приложенные файлы

  • pdf 3806935
    Размер файла: 707 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий