Don’t lose your mind (автор — Anti_tox, артер — Tish Addams, бета — fruzya)

Название: Don’t lose your mind
Автор: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Артер: [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ][ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]
Бета: fruzya
Пейринг: Дерек/Стайлз
Рейтинг: NC–17
Размер: макси (42 903)
Жанр: романс
Краткое содержание: После истории с дараком Стайлз очень надеялся на передышку. Но когда все шло так, как ему хотелось?
Предупреждения: нецензурная лексика, теория пар, попытка изнасилования второстепенным персонажем, немного юста, фесттайм, намек на даб–кон. Малии, Киры, Лиама и многих других персонажей изначально не появлялось. Дерек остался альфой, Стайлз не был одержим. Некоторые события канона изменены. Любителям Стайлза – с осторожностью.
Размещение: запрещено.
Примечание: написано на Teen Big Bang 2016.

Глава 1

В углу всхрапнул и заворочался бродяга, вытягивая вперед босые грязные ноги. Запахло давно немытым телом. Стайлз поморщился, быстро схватил свою толстовку и отодвинулся на дальний край скамьи.

В небольшой двухместной камере с трудом хватало места, чтобы не сидеть друг к другу вплотную. А их было трое – удачный день для статистики раскрываемости. Помимо Стайлза и бродяги в камере находился чокнутый, совершивший нападение на чью–то болонку в парке. Устроившись прямо на полу, он время от времени вздрагивал и испугано озирался по сторонам, посвистывая. На памяти Стайлза таких раньше сразу отвозили в дом «Эхо», но когда он спросил, Пэрриш посоветовал отвалить и не умничать. Пришлось заткнуться. Отца не было в городе, и никто не торопился выручать Стайлза вместо него.

Вонь в камере с каждой секундой становилась все нестерпимее. Похоже, имелись какие–то проблемы с общественным писсуаром, расположенным здесь же, в дальнем углу. Вода в трубах нехорошо бурлила, а рычаг слива смывал через раз.

Стайлз подобрал под себя ноги с холодного каменного пола и накинул толстовку на плечи, завязав рукава под горлом. В кармане зашуршала обертка от наспех проглоченного вместо обеда шоколадного батончика и не кстати вспомнилось, что Стайлз снова забыл о жизненно необходимой дозе аддерала. Таблетки у него конфисковали вместе с ключами от машины, телефоном и личным удостоверением.

– Блеск! – он откинул голову на стену и зашипел – под затылок попался один из угловатых торчащих камней. Стайлз выругался сквозь зубы, съехал пониже, но не успел устроиться. В конце коридора, наконец, показалась знакомая кожанка.

Арестовавший Стайлза Дж. Пэрриш – так значилось на двери его кабинета – видимо, был новеньким, иначе этого недоразумения никогда бы не произошло, – с каменным лицом подошел к камере и достал ключи.

– За вас внесли залог.

Стайлз соскочил с места и вскинул вверх руку с твердо сжатым кулаком. Он верил в Дерека и силу его кредитной истории. Стайлзу даже было плевать на его особо хмурую рожу и недовольное выражение лица. Дерек всегда был недоволен: чуть больше в этот раз или чуть меньше – какая разница? Чувак вообще не умел расслабляться.

Дверь камеры со скрипом открылась, и Стайлз почувствовал на себе нетерпеливый взгляд. Пэрриш выглядел так, будто считал, что тратит свое время впустую. Прищурившись, Стайлз почесал живот, одернул задравшуюся футболку и, повернувшись, неторопливо помахал безумному парню, пялящемуся в пространство перед собой, и захрапевшему бомжу.

– С вами круто, ребята, но мне надо идти. Не скучайте си Эй, блин, пусти!

Стайлз дернулся, вырываясь, и покрутил пальцем у виска. Дерек выволок его из камеры за шкирку, как кота из–под дивана. И теперь тащил к выходу на глазах у удивленной Ким и половины участка. Он знал этих людей с детства! Летом отец приглашал их к ним на барбекю!

Не обращая внимания на протесты и на то, что Стайлз пару раз чуть не запнулся за развязанные шнурки, Дерек остановился только на улице. И выпустил его с таким брезгливым выражением лица, будто мог что–то подцепить через прикосновение.

Не будь Стайлз на своем месте, он бы посоветовал хорошенько вымыться после соседства с грязными, очень грязными ногами бездомного. И еще неизвестно, кто до этого занимал камеру временного заключения – вряд ли ее мыли хотя бы раз с открытия участка. Понюхав себя и скривившись, Стайлз решил не возмущаться, но и молчать не собирался.

– Какого черта ты устроил, и где тебя так долго носило?!

Дерек сделал вид, что он один. Развернулся и пошел в сторону парковки, в одной руке сжимая пакет с выданными ему в участке вещами Стайлза, а вторую засунув в карман. И источая ярость.

– Только не притворяйся, что не слышал! Не с твоим суперслухом.

Ответа не последовало. Нагнав Дерека, Стайлз хлопнул его по плечу и тут же отдернул руку, шарахнувшись в сторону. Тот так рявкнул, клацнув зубами перед его лицом, что у Стайлза в одно мгновенье взмокла спина и подмышки. Он медленно выдохнул, даже не заметив, что задерживал дыхание, и растеряно заморгал.

– Совсем ебанулся? Ты мне чуть пальцы не откусил!

– Еще раз меня тронешь – сломаю руку.

Дерек швырнул Стайлзу в грудь пакет – тот еле успел его поймать – и утомленным жестом растер лицо, будто вся эта возня его уже порядком достала. Но садиться в машину пока не торопился. Стайлз проверил вещи – хорошо хотя бы все вернули, на телефоне оставалось еще две палочки зарядки, получится позвонить Скотту напроситься на ночь – и запихал пакет в карман.

– Тогда перестань молчать. Твоей хмурой рожи даже дети боятся. У меня есть фото с прошлого Хэллоуина.

Стайлз понимал, что облажался. Конкретно так облажался. По–крупному. Провалил все дело: влез на чужую территорию, спугнул омегу, нарвался на неприятности и попал в камеру. Дереку пришлось потрясти бумажником, чтобы вытащить его под залог. Но Стайлзу больше некому было позвонить. Отца не хотелось беспокоить, Крис после похищения старался держаться от всего этого подальше, Скотт делал попытки что–то накопить, но, если бы Мелисса тайком не подкладывала по паре баксов, в его копилке было бы совсем тоскливо.

– Почему ты мне позвонил? – прервал мысли Стайлза Дерек. Он смотрел куда–то мимо него, будто действительно поверил в то, что находится один, и не ждал ответа.

Стайлз неуклюже провел пальцами по волосам, даже на улице ощущая срочную необходимость помыться. Кожу на затылке стянуло, а одежда насквозь пропахла царящими в маленькой камере запахами.

– Право американского гражданина на звонок, а еще на адвоката. Правило Миранды, слышал о таком? Должен был, тебя же не раз арестовывали.

Дерек посмотрел на Стайлза, как на опасного идиота, и, развернувшись, пошел к машине.

– В следующий раз я оставлю тебя в камере. Подходящее наказание за то, что ты вечно путаешься под ногами.

А вот это был удар ниже пояса. Стайлз никому не говорил, но понимал: после смерти Эрики и Бойда, трусливого бегства Джексона и истории с дараком, межстайные отношения держались на соплях. Скотт с Айзеком делили Эллисон, Лидия переживала личностный кризис, Дерек приходил в себя после романа с очередной умалишенной. А Стайлз вроде как оставался ни при чем. Что у него случилось, кроме похищения отца и аварии? Джип подлатали, отец в порядке – гостит у тетки в Минисоте, две недели пришлось уговаривать. Стайлзу не из–за чего загоняться. Только вот он загонялся. Практически не спал, полностью перешел на кофеин и фастфуд. А ночью его посещали кошмары, нереальность которых все чаще оказывалась под сомнением. Создавалось впечатление, будто Стайлз выпутался из истории с Неметоном, а Неметон из истории с ним – нет.

Скотт как–то спросил, в чем дело, сказал от Стайлза пахнет болезнью, тот только скривил губы, выдавив смешок, и покачал головой. Не мог же он признаться, как крепко засел в его голове Неметон. И теперь напевал ему что–то на ухо каждый вечер, баюкал. Стайлз не хотел оказаться в «Эхо» на соседней кровати с любителем болонок.

Единственное, что ему оставалось – путаться под ногами. И как можно меньше думать.

Поэтому Стайлз старался забить эфир – делал то, что лучше всего ему удавалось. Искал неприятности и впутывался в них. К сожалению, Дерек идею не оценил.

– Если бы отец был в городе, тебе не пришлось бы вытаскивать меня.

– Пришлось бы твоему отцу.

– Меня бы тогда вообще не задержали! Этот Пэрриш – новенький и понятия не имеет, что к чему. Папа все уладит, мы вернем твой залог.

Дерек так резко остановился, что Стайлз едва успел среагировать и не упасть – сделал пару шагов по инерции и врезался ему в спину, издав удивленный звук. Перемена была неожиданной. Дерек резко развернулся, схватил Стайлза за футболку и встряхнул так, что у него болтнулась голова, и ушибленный затылок прострелило тянущей болью.

– Оставь его себе! Спусти на видеоигры, девчонок или побалуй тачку, только не суйся туда, куда тебе говорят не соваться.

– Я не твоя бета, – полузадушенно процедил Стайлз и попробовал выпутаться из затягивающихся на горле рукавов толстовки, но Дерек его опередил и отпустил раньше, чуть не уронив.

– Верно. Моя бета не полезла бы в тот дом, потому что я запретил.

– О, замечательно! Самоутверждайся, чувак!

Стайлз пнул колесо ближайшей тачки и вздрогнул, когда та взвыла сигналкой. Дерек вызывал ядерную смесь из обиды и злости, когда вел себя, как самодовольный засранец, типа Джексона. Иногда Стайлзу казалось, он специально выводит его из себя, но без доказательств обвинить Дерека в чем–то настолько глупом он не мог, поэтому просто скрипел зубами. Может, это, как и многое другое в поведении оборотней, зависело от полнолуний. У Скотта тоже бывали «мудацкие дни» – иначе не назовешь. И Стайлз привык пережидать их и смирился. Только у Дерека они случались в два раза чаще, чем у всех остальных.

– Но не за мой счет, потому что я тебе не подчиняюсь. Там мог быть ребенок! Я знаю эту семью. Миссис Сандерс, бывает, дежурит вместе с миссис Маккол, и ее сын, как и Скотт, часто дома один. Ему всего двенадцать, а тот омега жрет людей!

– Айзек должен был этим заняться. Не ты, – с прежним выражением на лице, выудив из кармана ключи, Дерек отпер камаро и сел за руль.

Стайлз зло дернул дверь с пассажирской стороны, но она не поддалась. Он нахмурился и дернул еще раз, не понимая, в чем дело. В голове царил бардак из мыслей, Дереку хотелось высказать все и сразу. Наметились непреодолимые разногласия, и им давно настала пора поговорить. Мисс Моррелл учила не накапливать негатив. И впервые со времени посещения ее сеансов, Стайлз был готов прислушаться, но чертова дверь не открывалась.

– Какого – он поднял глаза и задохнулся от возмущения.

Дерек показывал ему средний палец. Затем хлопнул себя по карману кожанки, напоминая Стайлзу про пакет с вещами, и вырулил с парковки, взвизгнув шинами.

– Урод, да мне же до джипа десять кварталов идти! – проорал Стайлз, но Дерек не остановился, только мигнул аварийными фарами и прибавил газу.

***

– Почему мы не можем просто обратиться к охотникам?

Скомкав упаковку и зашвырнув ее в мусорную корзину, Скотт потянулся за очередным пакетом луковых чипсов. Стайлз их терпеть не мог и кучу времени убил, пока нашел в магазине. Айзек, вон, со своим пришел, правда потому, что, по ходу, не собирался делиться. Сидел с хмурой рожей – не иначе, как от Дерека понабрался. Он теперь за ним хвостом ходил, и выглядело это стремно. Айзек в принципе был стремным. Стал еще менее разговорчивым, пялился и молчал, пах Эллисон – даже Стайлз это чувствовал и не представлял, каково Скотту. Он в последнее время, хоть и лажал в бро–делах, все еще оставался близким другом, а значит Айзек оставался в пролете.

– Из–за истории наших с ними отношений? Сомневаюсь, что Крис кинется помогать. Почти вся его семья убита, помнишь? А в последний раз его пытались принести в жертву. Не тупи.

Стайлз набрал побольше чипсов, запихал в рот и только после этого вспомнил – луковые, точно. Фу.

– А как же Кодекс? Омега сожрал четверых человек, его необходимо прикончить, охотники должны сползаться, как мухи на тухлятину.

Скотту по башке прилетело мячиком для снятия стресса, и он возмущенно вскинулся, зарычав на Айзека, но тот только вскинул брови.

– Слетаться.

– Все, ебанулся? – уточнил Стайлз. Это был его любимый мячик, а теперь на нем красовались глубокие дырки от когтей. Последняя вещь, спасающая его нервы, была испорчена, а тащиться в Уолл–Март за новым тупая идея.

– Мухи слетаются, дебилы, – огрызнулся Айзек. – И Крис не поможет. Он планирует свалить из Бикон Хиллс и отойти от дел.

– Х–ха. Купит дом у озера, променяет охоту на рыбалку? Может, есть какое пособие для задолбавшихся охотников на вас, ребята? – Однако улыбка очень быстро пропала с лица Стайлза. Поводов для нее не было. Скорее наоборот – потерянное лицо Скотта не вызывало желания продолжать стебаться.

– О, – Айзек замер с вымазанным в соусе начос, зажатым в руке. – Эллисон тебе не сказала?

Скотт медленно покачал головой и потянулся за телефоном, но отдернул руку. Он не говорил, но Стайлз и без того замечал – Эллисон отвечала ему все реже и реже, иногда игнорировала совсем. С ней явно творилась какая–то херня: синяки под глазами, дерганые движения, осунувшийся вид. Скотт думал, она переживает из–за их секс–треугольника, Стайлз считал иначе. Во всем был виноват рассохшийся древний пень, выкачивающий из них силы.

– Это еще не точно. Эллисон отказывается уезжать, она

– Не надо, – оборвал Скотт и зажмурился. С силой потер переносицу и тряхнул головой. Ему не хотелось слушать, как Айзек выгораживает Эллисон, он вообще тяжело мирился с ситуацией. Стайлз не знал, как там у оборотней, но поступи с ним так, например, Лидия, он бы не смог. Вообще ничего не смог. Лежал бы, завернувшись в одеяло на манер унылого бурито, и прокрастинировал, утопая в болоте из жалости к себе. А Скотт боролся, и это было так по–взрослому, абсолютно не свойственно для него. – Просто Просто продолжим обсуждать, как поймать омегу. Не зря же мы на это тратим единственный выходной.

– Метко подмечено, бро, – Стайлз поднял маслянистую и в крошках от чипсов ладонь. – Дай пять? Для поднятия боевого духа. Нет? Айзек? Тоже нет? Вы скучные.

– Просто ты придурок.

– А ты – мудак, но сидишь в моем доме и портишь вещи, прямо, как невоспитанный спаниель. У каждого свои недостатки.

Айзек резко выпрямился, смял упаковку с улыбающимся мексиканцем в разноцветном пончо, отбросил ее в угол комнаты – к валявшимся там грязным носкам и сумке со спортивной формой, и предупреждающе зарычал. Редкий для него поступок, чаще всего Айзек сразу бросался в драку, по пути обрастая шерстью и когтями. Стайлз тонко усмехнулся, уверенный – Айзек на него не кинется. Дерек ему потом голову оторвет. Попсихует, как он это умеет, сточит зубы в крошку, но убить своим бетам не даст, у него их не так много осталось.

Как с рассерженным псом на дрессировке, Стайлз неторопливо облизал пальцы, не отводя прямого взгляда, и предупредил:

– Фу!

Скотт успел вовремя, столкнул Стайлза со стула и навалился на Айзека, прижимая его к просевшему под их весом матрасу. Ковер на полу собрался в гармошку, кровать стукнулась о стену. Айзек вырывался, рычал и скреб когтями Скотту бок, пока тот не вцепился ему в плечо, заставляя заскулить от боли и взять себя в руки. В комнате запахло кровью. Айзек обмяк, тяжело дыша, уставился в потолок и даже не шелохнулся, когда Скотт, зажимая кровоточащие царапины, поднялся с него и, кряхтя, пересел на стул.

– Черт, – ошарашено выдохнул Стайлз. – Ну ты и псих! – он расслабился, осознав, что вжался в стену под подоконником, и провел по лицу дрожащими руками. Сердце колотилось у самого горла. Стайлза замутило, он сглотнул, подполз к тумбочке и вытащил аптечку. Но Скотт отмахнулся.

– Давай, без этого, – он слез с тяжело дышащего распластанного по кровати Айзека и сдернул через голову испорченную футболку. Она была располосована и вся в крови. Усатый Марио лишился своего туловища и теперь выглядел жалко, а не прикольно. Скотт расстроено скривился – футболку покупала ему Эллисон – и принялся стирать с кожи кровь. Раны затягивались на глазах. – Только дай чего переодеться и перестань доставать его.

Кого его – и так было понятно. У них у всех сдавали нервы, но больше всех, получалось, у Айзека. Надо бы сказать об этом Дереку, а то в следующий раз им придется сидеть и думать, как прикончить Лейхи.

Стайлз засунул аптечку обратно, поднялся, стараясь не обращать внимания на слабость в коленях, и выудил из шкафа первую попавшуюся футболку.

Дальнейший разговор не задался. Айзек ушел обратно в свой молчаливый модус, у Стайлза резко закончились все идеи, да и решение собраться втроем перестало казаться верным. Чего он ожидал? Братского перемирия? В последнее время все оборачивалось здоровой, вонючей задницей. Пора было привыкнуть.

Айзек ушел первым. Стайлз закрыл за ним дверь, завернул на кухню, сгреб с полок остатки снеков, вытащил из холодильника колу и свалил все это в комнате на кровать.

Скотт лежал и пялился в телефон, но, унюхав чипсы, отвлекся от очередной попытки загипнотизировать Эллисон через мобильного оператора. Стайлз лучше многих знал, как можно достучаться до своего бро.

– Ты скупил все, что было на полках?

– Ага. Решил оттянуться, пока папа не видит. Ему вредно знать, как живут люди без повышенного уровня холестерина, – схватив первое, что попало под руку, Стайлз завалился рядом со Скоттом и так и замер с пачкой «Принглс», не зная, что сказать.

Скотт смотрел этим своим редким «я все знаю» взглядом, и от него у Стайлза пропадало желание врать, умалчивать и выкручиваться. Они лежали среди пакетов со снеками, и каждый вспоминал сотни таких вечеров еще до того, как их жизни изменились. Тогда Скотт был всего лишь Скоттом: чуваком с ингалятором со скамейки запасных, а Стайлз практически не изменился – он так думал. Или хотел себя в этом убедить.

– Сыграем в приставку?

Попытка уйти от темы была не засчитана, но Скотт дал им отсрочку. Улыбнулся, отложил телефон и вскинул вверх кулак.

– Эф один! И я тебя сделаю.

– Ну, ты можешь помечтать, – расплылся в ухмылке Стайлз и, запустив чипсами в Скотта, рванул за диском. О проблемах они подумают завтра, а сегодня будут резаться в гоночки, объедаться вредной едой, а ночью зависнут в видеочате. Такой план звучал намного привлекательнее охоты на дикого омегу.

***

Харрис сегодня был не зануднее обычного: неоправданно занижал баллы, отчитывал за опоздания, назначал отработки в самые неудобные часы. Но вдобавок выглядел каким–то потерянным. Постоянно зависал, глядя в окно, спотыкался посреди лекции и поставил Скотту «С», из–за чего тот чуть не съехал под парту. Лидия даже недоверчиво себя ущипнула, но очень быстро отвернулась,заметив, что Стайлз на нее смотрит.

В последнее время у них не ладилось, Лидия будто сломалась. Ходила, опустив плечи, забывала нанести блеск на губы или идеально уложить волосы. После одного единственного разговора с Дереком, она попросила дать ей время, но постепенно отдалялась, словно намеревалась и вовсе обо всем забыть. Стайлз не лез и не задавал вопросов. Он давал ей время, оставаясь честным перед собой: будь у него хотя бы капля благоразумия, доставшаяся Лидии, Стайлз поступил бы так же. К сожалению, природа его не баловала.

Поэтому он старался не заморачиваться. Дал Скотту пять, когда прозвенел звонок, и поволок его из класса.

– Чувак, эта «С» может спасти мой табель! Не знаю, кто так загрузил Харриса, но спасибо ему, черт возьми!

Скотт сиял, улыбаясь во все лицо. После случая с жертвоприношениями впервые произошло что–то хорошее, его табель действительно нуждался в экстренном количестве «С». Все они запустили учебу.

– Может, он побоялся попасть в ад за свое мудацкое поведение?

Харрису неслабо досталось. Если бы не полицейская машина, патрулировавшая в ливень ту улицу, сейчас химию у них преподавал бы новый учитель.

– Ага. И начал исправляться. Святой Харрис.

– Черт, – Стайлз ухмыльнулся и подтолкнул Скотта плечом в сторону столовой. Он собирался хорошенько заправиться перед литературой, после Дженнифер этот урок вызывал у него не беспочвенную нервозность. – Звучит, как название твоего домашнего порно.

– Кретин, у этой шутки уже борода.

– Ну хоть у кого–то из нас должна быть борода, – Стайлз потер свои почти безупречно гладкие щеки, припомнив, что свидание с бритвой у них было уже недели две назад и потянулся ухватить Скотта за подбородок, но его отвлек заигравший в кармане телефон.

Мобильный Скотта тоже просигналил. Тот, покопавшись, выудил его из рюкзака и вбил на сенсорной панели пароль.

– От Дерека.

– Адрес и точка. Чувак, он поставил точку в конце. Кто ставит в сообщениях точки? В каком году он родился?

– Ты же влез в его досье, – запихивая мобильный обратно, Скотт замер, и Стайлз уже знал, что это означало. Он со стуком захлопнул рот, мигом выбросив из головы все аргументы в свою защиту, и тоже остановился, нетерпеливо притопывая носком кед.

Коридор стал пустеть, начинались занятия, и если они сейчас не пойдут в библиотеку или столовую, то привлекут ненужное внимание.

– Скотт?! – наконец, не вытерпел Стайлз, и тот вздрогнул.

– Дерек позвонил Айзеку. Сказал что–то про омегу, и якобы ты нас подбросишь, – Скотт вскинул брови, и – ах, да – Стайлз же не рассказал ему про это досадное неразумение с арестом. А Дерек его подставляет. Козел.

– Похоже на то.

– С каких это пор ты подрабатываешь таксистом?

С тех самых, как Дерек вывалил кругленькую сумму на его залог. С тем же успехом за эти деньги он мог просто купить старенький СиДжи Стайлза. Начать качать права сейчас было бы свинством, и Дерек этим пользовался.

– Эм – Стайлз запустил пальцы в волосы и поморщился, пытаясь быстренько придумать подходящую причину – в голову ничего не шло. – Укрепление стайных отношений? Ну там: альфа, бета, человек с супермозгом?

– Супервранье, – отбрил Скотт.

– Дружеская взаимопомощь?

– Вы с Дереком не друзья.

– А кто?

И этот вопрос заставил заткнуться не только Скотта, но и самого Стайлза. В последнее время он все чаще приходил к мысли: кем они с Дереком были друг другу?

Стайлз определенно не вписывался во всю эту волчью иерархию, и Дерека это злило, как досаждающая, никак не поддающаяся заноза. И вытащить не получается, и оставить все, как есть не выходит – палец ноет и болит. Дерек не привык иметь дело с чем–то неконтролируемым.

Они не раз выручали друг друга из передряг, у каждого на счету было по паре спасенных жизней другого, и Стайлз не сомневался в том, на чьей Дерек стороне. Он умел быть благодарным. Но назвать их друзьями язык не поворачивался – будто отнимался. Тупое чувство. Стайлз на всякий случай пошевелил им, проверяя. Коснулся зубов, надул щеки и чуть не влепил себе ладонью по лицу от собственного идиотизма.

– Вы идете, придурки, или так и будете стоять, пока нас не отправят на урок? – остановившись у лестницы и придерживая рюкзак за лямку на плече, кислым тоном поинтересовался Айзек.

– Дельное предложение, – впервые радуясь его появлению, Стайлз повертел головой, соображая, где дверь, и ткнул пальцем себе за спину. – Лучше валить.

Скотт, вздохнув, подтолкнул Стайлза на выход.

***

Омега оказался совсем еще подростком, с худым лицом и редкой щетиной на щеках, лет семнадцати или меньше. К оставшейся на нем бесполезно болтаться рубашке был приколот значок «Соколов» – команды школы, выступавшей против Бикон Хиллс Хай.

Омега висел на собственных руках, прибитых к дереву здоровенным крюком. В рукава до подмышек впиталась кровь и засохла на них. Половина его тела лежала рядом, а в корнях, среди травы, как выброшенный мусор, были свалены кишки, исходили густым паром селезенка и лопнувшие почки. В воздухе стоял теплый сладковатый запах потрохов.

Стайлза замутило. Он отступил подальше, нашаривая позади ствол дерева, к которому можно привалиться. Земля опасно закачалась под ногами, а желудок будто дернули наружу этим же окровавленным крюком. На висках и над верхней губой выступил противный липкий пот, Стайлз вытер его локтем толстовки и постарался вдыхать маленькими порциями.

Он стоял в самом чистом месте поляны. Все остальное покрывала кровь. В ней были деревья, сухие от времени коряги, листья и земля в тех местах, где не росла трава. Кто–то словно специально устроил кровавый хаос, повсюду разбрызгивая всяческие мерзкие жидкости и разбрасываясь органами. Кто–то очень больной на голову.

Стайлз сглотнул пересохшим горлом и оглянулся. Дерек стоял, мрачно выпятив подбородок, и демонстрировал полнейшее безразличие к окружающему, в то время как Айзек блевал за ближайшим кустом, издавая сдавленные влажные звуки. Помимо этого в лесу стояла тревожащая тишина.

– Кто его?... Ты его так? – справившись с собой, выдавил бледный Скотт.

Дерек бросил на него убийственный взгляд и обошел поляну по периметру, то ли из честолюбия, то ли из других соображений не приближаясь к трупу.

– Нет. Принюхайтесь.

– Зачем? – Скотт быстро прикрыл нос рукавом и затряс башкой, отказываясь мириться с реальностью, в которой необходимо обнюхивать распотрошенные тела.

– Принюхайтесь, – надавил Дерек и, не меняясь в лице, набрал в грудь побольше воздуха.

У него хищно дрогнули ноздри, и из–под губы блеснула полоска зубов с острыми длинными клыками, будто Дерек ловил кайф или брал след. Стайлз поежился.

– Да ты издеваешься, что ли? – Айзек неловко вывалился из кустов и трясущимися руками убрал назад волосы, налипшие на взмокший лоб. Его губы потрескались, а кожа выцвела до нездорового зеленоватого оттенка. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Айзек брезгливо скривился. – Сам нюхай, меня чуть на изнанку не вывернуло!

– Серьезно, я не понимаю, к чему это, – загундел Скотт, поддакивая и все еще зажимая рубашкой нос. Он смотрела на Дерека, как на поехавшего крышей.

– Просто, блядь, понюхайте! – не выдержал и рявкнул тот.

На этот раз неохотно, но Скотт послушался. Убрал от лица руку и осторожно принюхался, будто боялся, что нечто, убившее омегу, попадет к нему в организм вместе с воздухом и разорвет на две части.

Айзека тут же согнуло с сухими спазмами. Он оперся на ближайшее дерево и, вонзив в кору отросшие когти, снял лоскутами пару стружек. На стволе выступил липкий сок.

В данный момент Стайлз совсем не завидовал суперобостренному обонянию оборотней. Даже со своим обычным – человеческим – он то и дело сглатывал противную вязкую слюну и боролся с тошнотой.

Скотт согласно кривился, но нюхал. Им запахи гниения и разложения переносились легче. Подработка у Дитона научила справляться с отвращением к чужим внутренностям.

– Кровью пахнет, оборотнем, грязью и травой, – наконец, вычленил он.

Дерек довольно кивнул.

– А чем не пахнет?

Стайлз удивленно моргнул и перевел взгляд с лопнувшей почки, по которой, принося на лапках песок и мелкий мусор, ползали жирные мухи, на сосредоточенного Дерека. Стайлз редко видел его таким всклокоченным, без привычной кожанки и в футболке на голое тело. Будто Дерека оторвали от чего–то обыденного и несвойственного: приготовления ужина, например, или послеобеденного чтения, и засунули в фильм ужасов, предупредив, что настало время выживать. Он словно вернулся в знакомую стихию. Стайлз знал это ощущение, с отцом происходило то же самое, стоило ему надеть полицейскую форму. Никто из знакомых Стайлза не смотрелся так уместно на месте преступления, как Дерек Хейл. И это иррационально нервировало.

– Ничем – прервал поток несвязных мыслей Скотт. Он все еще рассеянно принюхивался и, озадаченно хмурясь, топтался на одном месте, стараясь ни во что не вляпаться. – Ничем не пахнет, не знаю.

И Дерек сжалился.

– Ничем и не должно. Это не охотники. И не другой оборотень, и даже не любое другое существо, потому что здесь никого, кроме омеги не было.

– Но, если это не ты, и не охотники то кто? – Скотт все же куда–то наступил и, скривившись, принялся оттирать кроссовок о траву.

– Он же не мог сам взять и, – Стайлз нелепо взмахнул руками, – разорваться пополам. Это не входит в ваш сверхъестественный пакет способностей, так?

Недовольный взгляд Дерека он ощутил всем телом, как лучевой ожог. Чужого пренебрежения Стайлз с некоторого времени органически не переносил – натерпелся от Лидии на сотню лет вперед, спасибо. Его источником был гугл! И там не нашлось специализированного сайта под названием «Все, что вы хотели знать об оборотнях». Приходилось до всего додумываться самому. Дерек не имел права его осуждать и смотреть с раздражением и участием, будто Стайлз родился идиотом и ничего не мог с этим поделать.

Скрипнув зубами, он проглотил обиду.

– Что?! Каждый раз всплывает что–то новенькое: то вы можете забирать боль, то лишать воспоминаний. Может, половиниться, взрываясь кишками, вы тоже умеете.

– Нет, придурок, – со странным выражением на лице, будто не до конца понимая, как на это следует реагировать, ответил Дерек.

Стайлз невольно опустил подбородок, глядя исподлобья. Оскорблений ему и от Айзека хватало. Тем более, тот вкладывал в них вовсе не безобидную насмешку, которую обычно вкладывают друзья. Его равнодушное «кретин» бесило. С Айзеком хотелось затеять драку. Оскорбления Дерека задевали гораздо глубже. Стайлз не придурк, он – долбаный мозг этой компашки. Благодаря его гениальным идеям они пока еще не все сдохли, какого черта Дерек не брал это в расчет?

– Отлично, твои идеи!

– Их нет.

– То есть, как «нет»?

Но Дерек не ответил. Он впал в задумчивость, стоял и озадаченно хмурился в пространство, время от времени отмахиваясь от слетевшихся на поляну мух. Ему не мешали.

Скотт, наконец–то, оттер кроссовок и теперь рассматривал перекошенное смертью лицо омеги, чье тело еще не успело окоченеть. Рот был расслабленно приоткрыт, а глаза стянуло белесой пленкой, как у высохшей на солнце рыбы. Омегу стало жалко.

Стайлз отвернулся, не желая запоминать еще одного покойника, оттолкнулся от дерева и пошел проверить Айзека. Тот, конечно, был оборотнем, но вполне мог свалиться с обезвоживанием.

– Ты как? Может, в больницу?

Айзек упрямо помотал головой и, стараясь не смотреть на поляну, поднялся. Для хищника у него оказался на удивление слабый желудок. Стайлз не вдавался в подробности их полнолуний, но с трудом мог представить блюющего от вида мертвого оленя оборотня.

К ним подошел сгорбленный Скотт, толкнул Стайлза плечом, но промолчал, когда тот повернулся и посмотрел. Просто встал рядом. От Скотта так сильно несло тоской и несчастьем, что Стайлз не сдержал тяжелого вздоха. Он знал этот взгляд и эту позу. Теперь Скотт накрутит себя и будет носиться по городу в поисках убийцы, пока не втянет всех в какое–нибудь дерьмо.

– Может, кто–то просто скрыл свой запах? Крис так делал, – принял попытку переключить его внимание Стайлз.

Но Дерек все испортил.

– И не оставил следов? – заговорил он прямо над ухом, подкравшись, как долбаный ниндзя, и заставив сердце Стайлза провалиться в преисподнюю.

– Ты сам сказал: омега не мог разорваться, – немного отдышавшись, возразил он.

– Значит, здесь замешано что–то еще. Что–то, о чем мы пока не знаем.

– Что? – Стайлз развернулся, крутанувшись на пятках. – Вампиры? Тролли? Йетти?!

– И все они оставили бы следы, – жестко оборвал Дерек и, бросив взгляд на белого, как стенка Айзека, приказал: – Идите в машину.

Скотт не сдержал облегченного вздоха. Он согласился бы пережить еще один ужин с Джерардом, лишь бы убраться подальше с поляны. Мертвый омега – это не больной сенбернар или проглотившая резинку для волос кошка на операционном столе. Еще несколько часов назад омега был таким же, как и они все, подростком, которого кто–то хладнокровно растерзал.

Оттащив Айзека подальше от лужи рвоты, Скотт принялся подталкивать его в сторону припаркованных машин, игнорируя раздраженное рычание.

Дерек направился следом, но Стайлз придержал его за локоть, правда, тут же предусмотрительно отдернул руку – собственные пальцы были ему дороги – и запротестовал:

– Эй, куда? Что будет с телом? Так и бросим его здесь?

Скотт с Айзеком притормозили, но Дерек кивком приказал им идти дальше, и они не стали спорить. Предатели.

Стайлз неловко растрепал волосы и облизал губы, нервничая из–за долгой паузы. Он ненавидел паузы, никогда ничего хорошего те не приносили. А паузы Дерека обычно заканчивались для него синяками и ушибами.

Не выдержав, Стайлз отвел взгляд, позорно гипнотизируя собственные пальцы с обкусанными заусеницами. Он уже успел пожалеть о заданном вопросе. Омега мертв, он нападал на людей и ел их. Какая разница, что случится с телом?

– Хочешь устроить торжественные похороны? – спустя пару бесконечных мгновений сухо поинтересовался Дерек.

И Стайлз тут же забыл обо всех своих сомнениях.

– Ну ты и мудак, – вскинулся он. – Он даже школу не закончил и не виноват, что подцепил ваш ликанский вирус. Нельзя оставлять его болтаться на дереве, как ненужный хлам!

От его крика из кустов испуганно вспорхнула птица и, петляя между деревьями, унеслась вверх. Дерек болезненно поморщился. Его плечи напряглись, футболка на груди натянулась, зрачки стали шире, сожрав радужку. Он будто из последних сил сдерживал обращение. Стайлз благоразумно отступил, подняв руки ладонями вперед. Он где–то читал, что разъяренных животных это успокаивает – реакция на демонстрацию незащищенных участков тела.

– Воу–воу, потише, волчара.

Но с Дереком такое, конечно, ни хрена не работало. Он шагнул следом и продолжал идти, пока Стайлз не уперся в дерево, поздно припоминая, что перед советом о ладонях, автор книги предлагал вообще не злить хищников. Проблема заключалась лишь в том, что Стайлз давно перестал воспринимать Дерека, как угрозу. Дерек был Дереком: мудаковатым мужиком с кучей загонов и психологической травмой в глубоком прошлом. Стайлз успел забыть, каким пугающим тот становится, когда зол.

Уперев руку рядом с его головой, Дерек медленно, со значением, провел когтями по стволу, снимая кору веселенькой стружкой. Отлично, теперь Стайлза запугивали, и надо отдать должное, весьма успешно.

– Я велел приехать, чтобы показать тебе, во что ты влез и продолжаешь влезать каждый долбаный раз. Омега с легкостью мог прикончить тебя тогда в доме, но, если хочешь устроить ему похороны, могу дать лопату – за ночь управишься.

Дерек поймал взгляд Стайлза, как в ловушку, и тот, поддавшись странному чутью, боялся шелохнуться. Стайлз даже перестал дышать, единственным звуком, нарушавшим тишину, был шелест листьев и дыхание Дерека, который продолжал смотреть. Наверное, ждал ответа, но застигнутый врасплох Стайлз мог только беспомощно таращиться, мысленно умоляя отвалить от него. Он чувствовал себя выброшенным в незнакомой местности без карты и ориентира.

Наконец, моргнув, Дерек отступил. И у Стайлза от первого же вдоха закружилась голова. Он съехал по стволу вниз, а потом спохватился и принялся отряхиваться от древесного мусора. Дерек его опекает – вау. Теперь понятно, почему Кора при первой же возможности собрала чемодан и предпочла жаркую, как пекло Мексику, вместе с компанией Питера заботе старшего брата. Если он и ее так же опекал, Стайлз готов был присоединиться и основать клуб.

– Лопату давать? – напомнил о предложении Дерек, и Стайлз замотал головой. – Тогда шагай.

Когда они вышли к машинам, Айзек и Скотт уже снова о чем–то спорили, стараясь держаться друг от друга на расстоянии. Но хотя бы никто из них пока не выпустил когти и не обзавелся шерстью.

Чуть поодаль от припаркованного в тени джипа стояла камаро. Игнорируя уже привычную ругань, Дерек направился к ней. Снял с сигналки, открыл багажник и достал лопату. И так же не обращая ни на кого внимания, пошел обратно в лес.

– Это все? – провожая взглядом, крикнул ему в спину Стайлз. На него внезапно навалилась чудовищная усталость. Будто вместо уроков в школе и поездки в лес Стайлз выстоял разом пять тренировок у Финстока. Он буквально валился без сил.

– Дерек сказал валить по домам, – недовольно передал Скотт и потянул на себя двери джипа.

– Когда? – не понял Стайлз. Он ясно видел – Дерек грубо проигнорировал его вопрос.

– Только что. И Айзека надо закинуть.

Точно. Оборотнический глухой телефон.

– Блеск, – скривил рот Стайлз. Он все–таки в роли таксиста, а обблеванный с ног до головы Айзек сейчас пачкает переднее сидение его ненаглядного СиДжи. Эта машина столько лет платила исключительно добром, она не заслужила такого обращения.

Забравшись внутрь, Стайлз открыл все окна, чтобы хоть немного выветрить вонь, завел двигатель и, перед тем, как вдавить педаль газа в пол, бросил короткий взгляд на оставшуюся позади одинокую камаро.

Глава 2


Дерек был весь покрыт грязью. Одежда пропиталась землей и потом, футболка липла к телу, а пахло от него, как и должно пахнуть от того, кто несколько часов провел, копая могилу и погребая в ней истерзанное тело.

Закинув лопату в багажник, Дерек достал сумку, мысленно записав на свой счет очки за то, что оставил в машине пару вещей «на всякий случай». При его жизни такой случай наступал почти каждую неделю, а то и чаще. И обычно Дерек относился к этому проще, но ситуация с омегой оказалась слишком ярким напоминанием о ночи, когда он вернулся в Бикон Хиллс.

Лора пропала. Не позвонила, как обычно, в один из вечеров, не написала смс, и Дерек заподозрил неладное. Плюнул на запрет «не высовываться из Нью–Йорка», побросал в чемодан самые необходимые вещи и купил билет на ближайший рейс.

То, как легко ему удалось противостоять воле альфы, и как он сразу не понял, в чем причина, до сих пор вызывало у Дерека тоскливую досаду. Их с Лорой стая вышла слишком слабой и беспомощной. Они с трудом справлялись, но Дерек все равно должен был ощутить что–то, когда Лору убили. Но не ощутил. В тот вечер он заказал еду на дом, взял диск в кинопрокате и заснул раньше, чем загрузился фильм.

Боль и ярость пришли позднее – когда Дерек выкапывал глубокую могилу рядом с домом, похоронившим под собой всю его семью. Лора лежала на земле, глядя пустыми глазами на растущую луну, а Дерек изо всех сил старался оставаться в здравом уме, не сорваться и не броситься в лес, сминая валежник лапами и скуля, как щенок.

Этот омега был не жилец. В конечном итоге его прикончили бы или охотники, или сами оборотни, границы чьей территории он нарушил бы в следующий раз. Безумных долго не терпят, они большая угроза для спокойствия стаи, для ее безопасности. Но сталкивать в яму отяжелевшее от окоченения тело от этого оказалось ничуть не легче.

Вытащив из–под сиденья бутылку минералки, Дерек умылся, как смог обтер руки и сменил футболку на чистую. Нужно было добраться до лофта, принять душ и подумать: кто–то взялся убивать оборотней, не оставляя следов и зацепок. Это могло стать проблемой. С таким Дерек раньше не сталкивался. Если все ограничится лишь потерявшим рассудок омегой – будет отлично, но, если нет – следовало подстраховаться.

Сев за руль, Дерек завел машину и поднял рычаг ручного тормоза. Камаро послушно тронулась с места и набрала скорость. Бросив взгляд на приборную панель и удостоверившись, что бак полон, Дерек сосредоточился на дороге. В некоторых местах располались камеры, и он собирался их объехать, не желая светиться. То, что шериф теперь знал об оборотнях, могло по–разному сказаться на стае, в конце концов, во многие передряги был втянут его сын. Питер отмахивался от чрезмерной осторожности, повторяя: доволен Стайлз – доволен шериф. Дерек с таким легкомысленным отношением не соглашался. Однажды Стайлз мог вляпаться в серьезные неприятности, и не отделаться одним легким испугом. Реакцию шерифа на это сложно было предсказать.

Дерек не надеялся избежать встречи, он ждал вызова в участок сразу после истории с Неметоном, но Стайлз уговорил шерифа навестить сестру. Применил шантаж или тот сам согласился, поддавшись на уговоры – Дерек не знал. На днях шериф возвращался, и, возможно, разумно было прийти к нему первым, но после пожара Дерека нервировали люди в форме. И он оттягивал встречу.

Свернув с основной дороги, Дерек проскочил пару поворотов на городские улицы и заехал со стороны неблагополучных кварталов, где разбитыми окнами зияли давно заброшенные заводы. Когда–то Бикон Хиллс считался промышленным городом. Сменилось управление, люди начали переезжать, и инфраструктура пришла в упадок. Заводы закрылись и теперь темнели обглоданными остовами. В них обосновались бездомные, да мелкие воришки. Департамент шерифа многие годы боролся с этим районом. Обычно Дерек старался держаться от него подальше: слишком много неприятных запахов сразу вызывали головную боль, но сегодня специально выбрал эту дорогу из–за отсутствия камер.

Скривившись и включив радио, Дерек повернул на главную улицу, проехал мимо домов, гостеприимно подмигивающих вывесками кофеен и баров, и вырулил к своему дому. Многоэтажное здание стояло чуть в стороне от оживленных кварталов, отгороженное домами поменьше. А сразу за ним начинался парк.

Припарковавшись, Дерек включил сигнализацию, автоматически сунул ключи в карман кожанки. Вспомнил, что сейчас без нее, чуть не выронил их и, нахмурившись, в итоге просто сжал в руке.

Он чертовски устал, но никогда не считал это достаточным оправданием. Дерек старался быть в форме двадцать четыре на семь – то, чему его не научила Лора, и то, из–за чего она оказалась беспомощной в самый неподходящий момент. Дерек старался не повторять ее ошибок, хотя кое–что общее у них оставалось. Он ненавидел ощущать себя облажавшимся. И когда в городе происходили события, подобные сегодняшним, Дерек не мог отделаться от мысли, что другой альфа справился бы лучше. Знал, кто разорвал омегу, не позволил бы убить стольких людей, спас бы Бойда и Эрику Кто–то, подготовленный и обученный, как Лора. А потом Дерек вспоминал запах ее мертвого тела, свои побелевшие пальцы на черенке лопаты и гнал трусливые мысли подальше.

Взбежав по ступенькам и протиснувшись в начавший закрываться лифт, Дерек вдавил кнопку последнего этажа. Она мигнула пару раз теплым желтоватым светом и погасла – лифт давно пора было заменить. Дерек вытащил из кармана телефон. Он поставил его на беззвучный режим, когда проверял поляну, а теперь, оказывается, ему пришло несколько сообщений. Все от Коры. Фотография, где она сонная, с розовым распаренным следом от подушки на щеке, завтракает, забравшись на стул с ногами. Рядом на полу валяется школьный рюкзак, в углу в кадре видно руку Питера. И видео с черно–белой кошкой. Дерек до сих пор не мог понять, зачем Кора приперла домой кошку – вероятнее всего, чтобы насолить Питеру, но в итоге та осталась у них и прижилась. Поразительно, ведь обычно кошки на дух не переносили оборотней. Кора смеялась за кадром, что–то ласково неразборчиво ей говорила, и Дерек понял, что соскучился по сестре. Они не так уж много времени провели вместе и почти сразу же расстались.

Вбив в окно переписки мордочку смайла и отправив, когда вне кабины лифта вновь появился сигнал, Дерек зашел в лофт. Положил телефон с ключами на столик, снял одежду, запихнул ее в корзину для белья, включил душ, настроив погорячее, и встал под воду. Ради таких моментов стоило жить.

У Дерека вырвался облегченный вздох. Он уперся руками в кафельную стену, позволяя струям свободно стекать по телу, и закрыл глаза. Каждая мышца, до этого натянутая, словно струна, постепенно начала расслабляться. Кожа разогрелась, стала пощипывать, а к замерзшим ступням возвращалась чувствительность.

Дерек не знал, сколько так простоял – с совершенно пустой от мыслей головой. Очнулся резко, протер глаза от попавшей в них воды, прополоскал рот, сплюнул и взял с полки гель для душа.

Дерек уже вытирался, когда в комнате завибрировал телефон от входящего смс. Обмотав бедра полотенцем и пощупав щетину – разберется с ней завтра – Дерек вышел из ванной и взял мобильный. Сообщение оказалось обычной рассылкой местной пиццерии с предложением при заказе получить кальцоне в подарок. Подумав пару секунд, Дерек позвонил и заказал большую с двойным сыром. Еды дома не было. Он никогда не умел готовить и не собирался учиться – в век доставок и Уолл–Мартов это занятие казалось бессмысленным.

Достав из холодильника пару пива, Дерек сел на диван и задумчиво уставился на телефон в своей руке. Стоило позвонить Дитону. Если кто и мог помочь в сложившейся ситуации, то только он. Не к Крису же обращаться, ничем хорошим взаимодействие с Арджентами не заканчивается, это Дерек усвоил. Он не горел желанием ввязываться в разборки, если кому–то из этой семейки снова придет в голову, что оборотни – плохие ребята. Проще было соблюдать хоть какое–то подобие нейтралитета.

А вот Дитон мог оказать реальную помощь. К тому же с Дереком он был связан обещанием, данным его матери, стоило этим пользоваться.

Покрутив еще пару минут тонкий корпус телефона, Дерек разблокировал экран, полистал странички меню, зашел в контакты и выбрал один из одиннадцати, что там были.

– Дерек? – после долгих гудков раздался спокойный голос Дитона.

На заднем фоне не раздавалось никаких звуков, будто тот закрылся в бункере или выехал далеко в поле. Дерек не хотел знать, как он проводит свободное время, поэтому перешел сразу к делу:

– У нас мертвый омега.

Последовала пауза, Алан устало вздохнул, но делового тона не сменил:

– Полагаю тот, который убил четверых человек?

– Да.

– Ты разобрался с ним?

Дерек резко мотнул головой и поморщился, он все еще злился, что не смог выследить обессиленного безумного оборотня. Конечно, ему всеми силами пытался помешать Стайлз, но все равно это говорило не в пользу Дерека, как вожака.

– Нет. В этом и проблема. Я понятия не имею, кто бы это мог быть.

На линии послышался какой–то треск, шелест, Дитон зажал рукой динамик, сказал что–то в сторону – получается, был не один – и вернулся к разговору.

– Запахи? Следы присутствия? Оружие, которым пользовались, может, ты обнаружил что–то странное? Необычное?

– Не оставив следов и запахов, омегу будто разорвало нечто невидимое. Это достаточно необычно? – начал раздражаться Дерек. Он бы не позвонил, если бы на поляне наследили, помочились на ближайшие кусты или оставили табличку с именем и адресом убийцы.

– Достаточно, – сухо отозвался Дитон. – Я не могу дать консультацию по телефону. Если ты завтра заедешь в клинику и расскажешь подробнее, мне будет проще помочь.

– Отлично, – это Дереку подходило.

Дождавшись невнятного вежливого прощания, он сбросил звонок, отложил телефон на диван и нашарил между подушками пульт. Омега был мертв, и чьих это рук дело, Дерек не имел понятия. Обещание помощи Дитона хоть немного его приободрило. Открыв первую бутылку, Дерек сделал глоток холодного пива и включил плазму. Он определенно заслужил провести спокойно остаток вечера.

***

Стайлз проснулся от холода. Он лежал один, и все его тело будто занемело. Пальцы покалывало на самых кончиках, икры сводило короткими судорогами, во рту пересохло, а язык стал неприятно шершавым.

Растерев ладонями лицо, Стайлз попытался сообразить, в чем дело: он помнил, как вернулся домой уставший, забросил в угол рюкзак и, как был в одежде, упал на кровать и почти сразу же отключился. Он не открывал окно, они с отцом никогда не устанавливали кондиционер, а на улице стояла теплая калифорнийская осень. Так какого хрена?

Лежать тоже было неудобно. Стайлз заворочался, провел рукой по матрасу, но не ощутил привычной мягкости своего любимого постельного белья со стражами галактики – под пальцами оказалось шершавое дерево.

Широко распахнув глаза, Стайлз резко сел. Горло сдавило спазмом – он даже не мог крикнуть или позвать на помощь. Хотя кого звать? Вокруг стеной возвышался лес, повсюду, куда хватало зрения, угрожающе шелестели листвой деревья, гудел ветер, а с неба будто кто–то стер все звезды. Стайлз испуганно сжался и зашарил руками, пытаясь понять, на чем он сидел. Пальцы натыкались на шероховатую поверхность, под ноготь больно вошла заноза. Стайлз зашипел и сунул палец в рот. Он из последних сил старался оставаться спокойным. Во всех пособиях по выживанию писали: паника – последнее дело, сначала следует успокоиться и дать мозгу шанс включиться.

Нащупав край, Стайлз сощурился – темнота начала бледнеть, рассеиваться и выцветать, как проявленный негатив. Постепенно стали виднеться границы. Он явно сидел на чем–то круглом и шероховатом, чем–то огромном, пахнущим мхом и старостью. Неметон! Чертова деревяшка каким–то образом призвала его прямо из постели.

Пульс сразу унялся, тихая паника сменилась усталой злостью. Стайлзу снился сон, он уже видел похожий. В нем в луче лунного света, как в старом японском ужастике, из тумана выступал Неметон и манил к себе, звал. Стайлз слышал его шепот в шорохе травы, будто кто–то пел ему на ухо колыбельную из кошмаров. От этого на коже выступали мурашки, и страшно было пиздец, как сильно. Стайлз старался проснуться, но терпел неудачу за неудачей, пока трухлявый пень не решал, что наговорился. Может, он так развлекался, доведенный до предела одиночеством – Стайлзу на это было насрать. Он пытался не рехнуться.

– Да сколько можно?! Почему из троих ты выбрал меня? Не Скотта, не Эллисон, а меня? Я заебался, просто прекрати это, слышишь?! – Стайлз с силой ударил по срубу кулаками, в воздух взметнулась пыль и труха, но больше ничего не произошло.

Лес даже не отразил никакого эха, слова будто увязли и растаяли в воздухе, повышая уровень тревоги. Стайлз обессилено обмяк и облизал пересохшие губы. И вот это его долбаная жизнь? Другим снились секси цыпочки с большими сиськами и упругими задницами, или – о'кей – парни горячие, как преисподняя – Стайлз ханжа. Так почему же ему снился рассохшийся тысячелетний пень?

– Ты не моя эротическая мечта, понял?

Неметон ему не ответил, он все так же шептал о чем–то своем: ветром, листьями, будто читал заклинание или гипнотизировал.

Стайлз поежился, не представляя, что делать. Все его знания о контролируемых снах сводились к просмотру нолановского «Начала», и то на середине фильма он заснул, так и не узнав, чем там все кончилось. Неметон отпускать его явно не собирался. Наоборот – появилось ощущение, что Стайлза затягивает внутрь – сквозь древесину, глубоко под корни к червям и раскинувшимся сетью грибницам.

Отпрянув, Стайлз слетел со сруба, зацепился за ветку, взмахнул руками и с коротким вскриком рухнул на землю. От удара из него вышибло дух, он беспомощно раскрыл рот, пытаясь вдохнуть, и так и замер, встретившись с бессмысленным мертвым взглядом напротив. Не будь все сном, у Стайлза уже давно началась бы паническая атака.

Под локтем хрустнула какая–то ветка, из–за деревьев, словно их тошнило, клубами повалил ледяной туман. Покойник напротив очнулся, моргнул, будто на пробу, и, натужно захрипев, принялся выбираться из корней. Ломанными движениями он рвал оплетшую его траву, скреб землю, подтаскивая неподвижное тело на дряблых руках, и сипел, мотая головой. Повисшая на растянувшихся мышцах челюсть болталась из стороны в сторону, из ноздри, извиваясь, в траву выпал жирный червяк, и Стайлз понял – еще чуть–чуть и его вырвет. Хватанув ртом ставший густым, как молоко, воздух, он вскочил на дрожащие ноги и рванул в сторону леса. Но у первого же дерева наткнулся на преграду – поляну Неметона, будто защитной сферой, накрывал невидимый купол.

– Нет–нет–нет, – запричитал Стайлз, он беспорядочно водил руками, надеясь наткнуться на брешь, но впустую – у него не получалось.

Потусторонний хрип приближался, покойник полз вперед, тянул руки, намереваясь ухватить Стайлза за ногу и сожрать? Разорвать? Пустить на корм Неметону? Сложно было судить, возможно ли такое через сон, но Стайлз не собирался проверять. Он побежал в другую сторону, задрал на ходу рукав и ущипнул себя, бормоча: «Ну же, просыпайся. Давай, ну! Давай».

Мертвец или зомби набрал скорость, он упорно двигался следом, весь измазался в грязи и вонял – теперь Стайлз чувствовал это так же отчетливо, как тогда на поляне сладковатый душок подгнившей плоти.

– Ты Это ты! Все ты! – хрипло зашелестели позади.

У Стайлз волосы на затылке встали дыбом. Задыхаясь от ужаса, он заколотил кулаками по невидимой стене и, возможно, немного обмочился.

Глаза жгло от слез, под ноги то и дело попадались кочки, коряги и ямы. Стайлз вымотался, он бегал кругами, но все равно слышал за спиной шорох и хрип прогнившей гортани. Мертвец не отставал и с каждым кругом повторял все громче и отчетливее, что во всем виноват Стайлз.

– Что я?! – не выдержал он. – Что ты хочешь?! Я сожгу тебя, слышишь?! Оболью бензином и устрою самое незабываемое барбекю, ты – больное полусгнившее полено!

– Неблагодарный! – отразилось сразу со всех сторон. Стайлза атаковало звуками. Высокими, низкими, женскими, мужскими, детскими голосами со всех сторон его порицали и корили.

Стайлз пригнулся, заткнув уши, и тогда голоса зазвучали прямо у него в голове. Под черепом будто обосновался церковный хор. Оглушенный Стайлз упал на колени, на траву закапала кровь, щекоча кончик носа. Шум нарастал, сводя с ума, и когда Стайлз подумал, что так и умрет здесь – рядом с Неметоном, съеденный полуразложившимся мертвяком – поляна затряслась. Земля поменялась с небом местами, деревья потянулись корнями вверх, Неметон опрокинулся прямо на Стайлза, и тот, задыхаясь, сел в своей кровати.

Рядом стоял отец, одной рукой он держал кружку с фотографией Большого каньона – сувенир от Скотта с прошлой летней поездки, а второй – сжимал плечо Стайлза. Привычно настороженный, но заметно отдохнувший, отец смотрел на него с тревогой.

Комнату заливал дневной свет, с улицы доносились привычные для Бикон Хиллс звуки. Кошмар остался позади. От облегчения у Стайлза выступили слезы. Он утер защипавший нос и пораженно уставился на руку.

– У тебя кровь, – отец рассеянно похлопал себя по карманам и, заприметив коробку салфеток на тумбочке, передал ее Стайлзу. – Не запрокидывай голову, наклонись и прижми получше. Пойдем вниз, я позвоню Мелиссе, спрошу, может, нужна таблетка.

Стайлз навыдергивал салфеток, прижал к носу, расплющив его по лицу, и мотнул головой – без таблеток обойдется. Смертельно опасная привязанность древнего Неметона – это не послеоперационная перевязка, миссис Маккол тут ничем не поможет.

Кто знает, что могло произойти, не окажись рядом отца? Стайлз мог погибнуть. Он сгорбился на кровати, не поднимая взгляд от пола, и шмыгнул носом. Сам того не понимая, отец спас ему жизнь. Снова. Отлично просто. Следовало немедленно выяснить, почему Неметон объявил Стайлзу вендетту. Из–за того, что он не позволил Дженнифер закончить начатое? Сорвал жертвоприношение? Неужели Неметон решил сделать из него нового дарака?

От последней мысли Стайлз взмок уже наяву. Он припоминал, Дженнифер бормотала что–то несвязное о том, что не сама выбрала путь убийства и крови. Но кто слушал эту чокнутую? Ответ пришел сам собой – Дерек слушал. Потому что они встречались.

В носу перестало хлюпать, Стайлз вдохнул–выдохнул несколько раз, настороженно подождал и убрал салфетку – кровь остановилась.

– Полный пиздец, – забыв, что не один в комнате, прошептал он и чуть не прикусил язык, получив чувствительный подзатыльник. – Блин, за что?! У меня же кровь носом идет, а вдруг я умираю?

– Не умираешь, – отрезал отец, обошел кровать и встал напротив Стайлза. Из–за кошмара он даже не услышал, как подъехала машина и хлопнула входная дверь. Стайлз и будильник проспал, не то что приезд отца, а ведь собирался загрузить в стиралку белье и приготовить завтрак. Он вообще–то соскучился.

А вот отец особо радостным не выглядел. Стоял, придерживая кружку, смотрел со значением и молчал. Стайлз сжал в кулаке салфетку, в памяти лихорадочно начали всплывать все последние проступки, которые могли вылиться в «домашний арест на месяц и где твои ключи от джипа» взгляд. Список получился внушительный, и, о черт – про арест Стайлз совсем забыл.

Он закусил губу и, зная, что ничего не обломится, все равно попробовал соскочить:

– Что–то случилось, пап? Ты нервный. На деле тетушка Ив оказалась более занудной, чем я помню?

– Стайлз! – предупреждающе покачал головой отец, и на его лице отразились усталость и разочарование, которых всеми силами всегда старался избежать Стайлз. – Меня не было две недели, а ты влез в чужой дом и даже не удосужился позвонить!

Опустив голову, Стайлз громко сглотнул и поморщился. Оправданий не было. Да, влез. Да, не позвонил. Знал, что если позвонит, отец бросит все и вернется раньше, он и так с таким трудом согласился поехать. А еще в глубине души Стайлз надеялся, что бумаги с данными о его аресте волшебным образом испарятся. Дитон же говорил что–то про искру, так почему она должна помогать только оборотням? А как же чуть–чуть магии для самого Стайлза? Он совершенно точно заслужил.

Не дождавшись ответа, отец вздохнул.

– Ты понимаешь, что поставил под сомнение способность позаботиться о самом себе?

Стайлз вскинулся и уже раскрыл рот, намереваясь все отрицать, но отец взмахнул рукой.

– Даже слышать не хочу. Если бы не Ким, вовремя заметившая твое дело у Пэрриша на столе, в какой университет ты бы поступил, Стайлз? Со взломом и проникновением? Ты хоть немного думал, прежде чем совершить такую глупость?

– Там мог быть омега, – черт, Стайлз думал, но не собирался позволить бешеному оборотню поужинать двенадцатилетним ребенком. Он взял с собой рябиновый пепел, он же не совсем идиот, и за время, прошедшее с укуса Скотта успел кое–чему научиться. Отец был несправедлив, справлялся же Стайлз все это время без него и неплохо, между прочим. – Я не рисковал попусту, просто не учел патруль. А этот Пэрриш даже слушать не стал, и, кстати, у вас в камере ужасная антисанитария. Кто–то может подхватить какую–нибудь инфекцию и подать на вас в суд.

Отец выставил вперед ладонь, словно отгораживаясь от беспрерывного потока слов, вырвавшегося из Стайлза, и неверяще покачал головой.

– Снова оборотни? Мы, кажется, все обсудили, и решили, что ты будешь держаться от этого подальше, хотя бы, пока я не вернусь.

– О, ну прости, что атаки сверхъестественного на наш город происходят не по расписанию.

– Ты еще ребенок, забота о городе не твоя обязанность.

Стайлз мотнул головой.

– Вот уж нет. Я давно не ребенок, ты знаешь это. И я не спасаю город в одиночку, я вообще его не спасаю, я «путаюсь под ногами», – процитировав, горько скривился Стайлз. Дерек, наверняка, сошелся бы с его отцом, выдайся им случай поговорить за банкой пива. – К тому же ты уже вернулся.

– Это не значит, что можно вмешиваться в опасные разборки!

– Пап! – Стайлз вскочил на колени и принялся сумбурно размахивать руками, как человек, в одиночестве застрявший на необитаемом острове и заприметивший корабль. Казалось невероятно важным, чтобы отец его понял. В конце концов, до всего этого: укуса Скотта, спятившего Питера, Дерека, стаи, Стайлз был никем. Никому не нужным неудачником со скамейки запасных. А теперь он в первой линии и может помогать людям, он в центре событий и способен повлиять на них. Стайлз нашел свое место. – Я держусь подальше, если все становится действительно паршиво. Но мой лучший друг – оборотень, половина класса – оборотни, баньши или канимы. Ветеринар этого чертового города – друид, а моя бывшая учительница английской литературы – дарак. Не вмешиваться – то, что я реально стараюсь делать, но лажаю раз за разом, потому что не могу бросить кого–то в беде.

Стайлз запыхался и сам не заметил, как перебрался на самый край кровати. Под его коленями собралось одеяло, и кончики пальцев покалывало от волнения, но он планировал твердо стоять на своем.

Отец смотрел на него некоторое время, а потом тяжело вздохнул и протянул руку.

– Ключи от джипа, Стайлз. Если ты не сможешь добираться до неприятностей в кратчайшие сроки, я хотя бы смогу засыпать вечерами.

Что ж, такой расклад тянул хоть на какой–то компромисс. СиДжи не заслужил долгой разлуки, но это лучше домашнего ареста или комендантского часа.

– Они внизу на тумбе.

Отец кивнул и постучал пальцем по часам на руке.

– А теперь, если ты все же не умираешь от носового кровотечения, поторопись – иначе опоздаешь на школьный автобус.

О, отлично. Привет, седьмой класс. Стайлз застонал и слез с кровати, паршивость ситуации усугубляло то, что он уже не успевал ни переодеться, ни позавтракать, ни умыться. Времени хватало только на то, чтобы схватить рюкзак и выбежать на улицу. Даже зубы придется чистить в школьном туалете.

– Блеск, Стайлз. Сегодня ты на высоте.

***

– Чувааак – сочувственно протянул Скотт, оглядев помятого Стайлза, и только сверхспособности помогли ему увернуться от мстительного удара. – Ты чего дерешься? Что случилось?

Злость моментально пропала. Скотт не заслужил быть избитым. Хотя, если бы в тот день он согласился прогулять тренировку и составил Стайлзу компанию, его не забрали бы в участок. Получалось, все же заслужил, но Стайлз не обольщался – Скотт увернется, да и толку с этого?

Вздохнув, он застегнул толстовку под самое горло, скрывая мятую футболку, стянул с плеча и рюкзак и направился в сторону туалетов – привкус во рту был гадкий.

– Все зашибись. У старины Стайлза не жизнь, а праздник. Разве ты не ощущаешь эти волны уверенности и самодовольства?

Скотт потерянно моргнул, нахмурился, явно не догоняя, и потащился следом.

– Я ощущаю запах несвежей одежды и вижу, что ты на взводе.

– Извини, но утро началось не с кофе.

Стайлз поднял вверх большой палец – высший балл за сарказм – и со злостью взъерошил волосы. Стоило притормозить и не выливать собственное недовольство на окружающих, но ночью Стайлза пытался прикончить Неметон, утром прессовал отец, а до школы пришлось идти пешком – когда он вышел из дома, автобус уже поворачивал на соседнюю улицу. В конце концов, Скотт задолжал ему должен за все неудачные полнолуния, а это каждое второе, если не первое.

– Ты объяснишь толком, что случилось? Что с тобой в последнее время? – Скотт придержал Стайлза за плечо, но тот вывернулся и, толкнув дверь, зашел в туалет.

У дальней стены отливал какой–то парень – Стайлз не знал его – заметив, что народу прибавилось, тот быстро закончил, вымыл руки и ушел.

Скотт встал у окна; с момента появления супернюха, он стал тяжелее переносить общественные туалеты, но сегодня терпел. Офигеть, наверное, Стайлз реально паршиво выглядел.

Бросив рюкзак на подоконник, он достал щетку, выдавил на нее второпях прихваченную из дома пасту и с остервенением принялся тереть зубы. Десна тут же отозвались протестующей болью, но Стайлз плюнул на неудобства – он злился, был напуган, и понятия не имел, что делать.

Прополоскав рот и зашвырнув щетку обратно в рюкзак, Стайлз прислонился рядом с молчаливо наблюдающим за ним Скоттом и уставился на носки своих кед. Грузить своими проблемами никого не хотелось. Тем более Скотта с его Эллисон–Айзек–разборками, но еще одного друга Стайлз не припас, а если он продолжит психовать, то и этого не досчитается. Тогда останется только добровольно сдаться Неметону.

Под носок кеда попался отколовшийся кусочек кафельной плитки, Стайлз раздраженно пнул его и сунул руки в карманы, собираясь с мыслями. Скотт не торопил – иногда он действительно понимал, когда стоит помолчать. Именно из–за этого и много чего другого Стайлз готов был за него сдохнуть, если потребуется.

Решив, наконец, что понятия не имеет, как начинают такие разговоры, Стайлз отдался импровизации. Лучше нее у него мало что получалось.

– Скажи, у тебя не бывает необычных снов? Таких реалистичных, будто все на самом деле.

Скотт сначала сосредоточенно нахмурился, погрузившись в проблему, но уже через секунду покраснел и недоверчиво уточнил:

– Эротических что ли?

Стайлз подавил порыв влепить себе ладонью по лицу – знал же, с кем разговаривал.

– Нет, Скотти. Хоть я и рад, что с этим у тебя полный порядок: сексуальное здоровье – важная штука. Но я про другое.

– Про что? – сконфужено набычился Скотт. Наверняка решил, что Стайлз над ним стебется.

– Мне снится Неметон. Уже не первый раз, но раньше он не проявлял враждебности. Доставал, конечно, и бесил – Ну, правда, какого хуя? – скривился Стайлз и, потянув шею, раздраженно выпутал из кармана руку, но тут же забыл, что хотел сделать и сунул ее обратно. – А сегодня он напал.

– Неметон? Во сне? – поразился Скотт.

– Ага. Наслал на меня какого–то мертвяка и чуть не взорвал башку – говорил, я в чем–то виноват.

– Неметон говорил?

– Ну не мертвяк же!

– А почему не мертвяк? Это знаешь ли, логичней говорящего дерева.

– Да потому что мертвяки не разговаривают! – Стайлз посмотрел на Скотта, как на свалившегося с другой планеты пришельца. – Они хрипят и жрут мозги, ты же смотрел Ходячих, чувак, в чем проблема?

– Ну не знаю, может, в том, что ты общаешься с изрыгающими мертвяков деревьями?

Стайлз выгнул бровь.

– «Изрыгающими»?

– Мама купила туалетную бумагу, повышающую словарный запас, – задрал подбородок Скотт, явно ожидая подначки, но Стайлз промолчал, и они на некоторое время перестали спорить, думая каждый о своем.

Уроки давно начались, и им потом стопудово влетит от Финстока, но сейчас это мало волновало Стайлза, а средний балл Скотта просто не мог стать еще хуже, так что

Вздохнув, Стайлз подбадривающе пихнул Скотта плечом.

– Не так уж часто мы общаемся. Скорее, он говорит, а у меня нет выбора. Так что не ревнуй. Ты – мой единственный бро.

– Не смешно. Ты рассказал об этом еще кому–нибудь?

– Кому? – беспомощно развел руками Стайлз и уронил их вдоль туловища. – Папе я говорить не собираюсь, он и так решил, что я вступил в волчью банду или что–то типа того. Дерек ни хрена не знал про Неметон, Дженнифер мертва.

Он не договаривал, но надеялся, что это прокатит, и Скотт не заметит ничего подозрительного. Они дружили с самого детства, Стайлз знал его, как облупленного и не собирался посвящать во все детали своего плана, пока хоть что–нибудь не прояснится. С Дереком надо было поговорить один на один, разговор и так представлялся нелегким. Что–то вроде: «Эй, может, твоя чокнутая подружка–убийца в перерывах между сексом упоминала что–нибудь о пне, которому поклонялась?». Скотт мог только все усугубить. Нет уж, не–а, Стайлз разберется сам.

– А Дитон? – Скотт раздосадовано пнул стену и принялся ходить туда–сюда, только, чтобы не стоять на месте.

– Возможно, он поможет, – отрицать это было бы тупо. – Но станет ли? Мы очевидно его достали. Это не значит, что я не спрошу, – остановил Стайлз упрямо подобравшегося Скотта. – Я спрошу. Собирался после школы.

– Я с тобой.

– Зачем? – Стайлз вяло пожал плечами. – У тебя тренировка, я справлюсь, не маленький.

– Но

– Скотт, чувак! – торопливо перебил и с нажимом повторил Стайлз: – Я справлюсь. Это обычный поход в ветлечебницу. Неметон не нападет на меня из–за угла прачечной на центральной улице.

До Скотта, казалось, дошло. Он перестал хмуриться и коротко кивнул. Здорово, без непредвиденных обстоятельств задача упрощалась. У Стайлза было целых шесть кварталов – от дома до школы – чтобы продумать отличный, по его мнению, план. И Дитон входил в него одним из первых. Следовало выяснить, знает ли он что–нибудь о кошмарах, насылаемых Неметоном. А вот дальше наступала сложная часть, в которой фигурировали Стайлз, Дерек и никак не дающееся им общение. Может, стоило начать утро с виски?

Дверь в туалет открылась тогда, когда Скотт как раз решил отлить. Айзек перевел равнодушный взгляд с его спины на Стайлза и привалился к откосу.

– Так и знал, что рано или поздно найду вас двоих в толчке, и кто–то будет с членом наружу.

– Охуенно пошутил, – оценил Стайлз и, закинув рюкзак на плечо, похлопал порозовевшего Скотта по спине. – Расслабься и делай свои дела, бро. Не обращай внимания на этого урода. А ты – перестань ходить по толчкам и пялиться на чужие члены.

– Больно надо, – брезгливо скривился Айзек.

Кое–как закончив, Скотт неловко заправил член в штаны, застегнулся и бросил на Айзека убийственный взгляд.

– Чего надо?

Айзек удивленно вскинул брови.

– От вас, мудаков, ничего. Поссать заходил, это общественный туалет, а не комната для дружеской дрочки.

Скотт глухо рыкнул и выпустил когти, но Стайлз, скрипнув кедами, тут же вклинился между ним и Айзеком. Схватил Скотта за футболку и потащил к двери. Конечно, ему не удалось бы сделать это так легко, реши тот сопротивляться. Но до Скотта, похоже, и до самого дошло, что в этот раз, если они разнесут толчок, Джерард Арджент их не прикроет. Нынешний директор был далек от всей этой темы с оборотнями, и порчу школьного имущества так просто не спустил бы.

Айзек посторонился с ядовитой улыбкой, и Стайлз подавил желание показать ему средний палец. Кто–то из них троих должен был вести себя разумно, и это явно не перекаченные тестостероном, звереющие в присутствии друг друга оборотни.

Вытолкав Скотта в коридор, Стайлз обернулся. Айзек смотрел взглядом победителя, будто его здесь и сейчас коронуют унитазным ершиком и нарекут «Повелителем сортиров». От вида его самодовольной рожи у Стайлза сжались кулаки. Бог свидетель, у него ангельское терпение, но Айзек за последние недели его просто достал. И раз уж Стайлз не мог ударить в лицо, он знал, куда еще можно бить.

– Туалет твой, мудила. Наслаждайся. Хоть что–то же должно быть полностью твоим.

Перед тем, как захлопнуть дверь, Стайлз еще успел увидеть, как злобно перекосило Айзеку лицо. Месть сладка.

Глава 3

Нынешнее утро Дерека не задалось чуть сильнее обычного. Он проснулся от звонка, сонно щурясь, нащупал телефон и не сразу попал по нужной кнопке. Звонил шериф. И для – Дерек нашел взглядом часы и с разочарованным стоном откинулся на подушку – восьми утра это оказались не самые радостные новости. Причин для такого звонка было две: труп оборотня, погребенный в лесу, и Стайлз. И Дерек не сомневался, что разговор пойдет не о трупе. Он хрипло ответил и, с силой растирая лицо, сел на кровати.

По полу гулял сквозняк. За ночь лофт всегда успевал выстыть, и отопительные системы не справлялись с обогревом такого большого помещения. Дерека это не беспокоило, он редко мерз, а вот, когда с ним жила Кора, приходилось включать дополнительный обогреватель. Он до сих пор стоял в спальне на втором этаже.

Не сдержав зевок, Дерек прикрыл динамик, чтобы шериф не подумал, будто его слушают невнимательно. Тот не орал и не повышал голос, он по–деловому спокойно просил заглянуть в участок для «частной беседы». Да, Дерек еще помнил частные беседы шерифа по своему последнему задержанию – приятного мало. Впрочем, тот в любой ситуации держался профессионально и не переступал границ, не удивительно, что его переизбирали уже на третий срок. Стайлзу повезло с отцом, но он этого то ли не ценил, то ли виртуозно проебывал, как и все хорошее в своей жизни. До Дерека это не доходило. Он бы многим пожертвовал за возможность попрощаться со своей семьей. Кстати, благодаря шерифу дело о поджоге закрыли, а Кейт посмертно признали виновной. Так что у Дерека числился личный долг.

– Я заеду, шериф, – дождавшись короткого «жду», он сбросил звонок и направился в душ.

Действуя скорее на автомате, чем осознанно, Дерек включил воду, быстро вымылся, почистил зубы и пошел на кухню. Единственное, что могло хоть немного взбодрить его утром – это крепкий кофе. Кофемашина очень выручала. Дерек нашарил в тумбе пакет с зернами, высыпал нужное количество в специальное отделение, залил воды, поставил кружку и нажал привычную комбинацию клавиш. Механизм загудел, наполняя помещение ароматными запахами. Вытащив из холодильника остатки вчерашней пиццы, Дерек забросил их разогреваться в микроволновку и задумался, как лучше построить маршрут. По всему выходило, что сначала лучше заехать к шерифу, а потом к Дитону. Тот все равно не открывался раньше десяти, и с утра у него обычно тянулась очередь из обеспокоенных хозяев, с питомцами которых что–то могло случиться в нерабочие часы. Сидеть и ждать, пока владелицы выставочных пуделей и дети с морскими свинками получат помощь, в планы Дерека не входило. Сначала лучше выслушать, что собирался сказать ему шериф. У Дерека у самого было к нему несколько вопросов. Стоило наладить некое подобие нейтралитета или сотрудничества, хоть на последнее он не надеялся. Мистер Стилински не производил впечатления человека, которому плевать, если что–то сверхъестественное отгрызет его сыну голову. Дерек поражало лишь одно: каким образом он стал за это ответственным?

Подобное положение дел сбивало с толку. С первого дня, как Дерек выловил этого говнюка на пару с Макколом на своей территории и понял, во что они вляпались, он приготовился к проблемам. Которые не заставили себя долго ждать.

Стайлз бесил своей человечностью. Будь он оборотнем, у Дерека появилась бы возможность его приструнить: нарычать, врезать, вжать в пол, как слишком агрессивного щенка, и подождать, пока тот угомонится. Его мать воспитывала стаю в строгости, считая, что дисциплина – неотъемлемая часть обучения, опора для оборотня в обретении якоря. И это работало. Ни у одного Хейла до Питера не случалось серьезных проблем во время полнолуния.

Но Стайлз оборотнем не был. Он был раздражающим, вертлявым, чересчур подвижным, гипервозбудимым подростком, от которого у Дерека чаще всего болела голова. Он рявкал на него, но это не срабатывало. Стайлз только широко распахивал глаза, раззявливал рот и начинал нести чушь, называя всех «чуваками» и размахивая руками. Он мешался, лез не в свое дело и постоянно пах любопытством и нетерпением. У Дерека это вызывало нервозность, будто его, как пса гладили против шерсти. Он бессильно рычал, но и только – Стайлза нельзя было укусить, сломать пару костей, зашвырнуть в стену. Слишком хрупкий и уязвимый, он выбивался из привычной картины мира Дерека.

Мрачно доев пиццу и выбросив контейнер в мусорное ведро, Дерек оделся, захватил с кровати телефон, проверил время, сунул в карман куртки ключи, бумажник и вышел из дома.

Погода на улице полностью отражала его хмурое настроение – большая редкость для солнечного Бикон Хиллс. Тучи собрались на небе, будто кто–то специально согнал их вместе, в воздухе стоял запах разряженного озона, поднялся ветерок, гоняя по дороге мелкий мусор, вроде оберток от шоколадок и сорвавшегося со столба объявления.

Понадеявшись закончить все свои дела до дождя, Дерек сел в камаро и поехал к участку. На парковке, рядом с которым, как всегда, с утра было не протолкнуться – пересменок. Бросив машину почти за квартал, Дерек спустился по улице, обогнул теснившиеся друг к другу машины и поднялся по крыльцу, проигнорировав приветливо улыбнувшуюся ему на входе девушку.

В участке народа оказалось не меньше, чем машин на парковке. В тесном фойе толклись копы, которые сдавали смену, копы, которые только пришли на работу, задержанные, где–то в конце коридора плакал чей–то ребенок. У Дерека заложило уши. Первые несколько минут он стоял оглушенный и растеряно моргал.

Шериф заметил его первым. Пробился сквозь компашку арестованных подростков, которым Пэрриш втолковывал про обязательное присутствие родителей или опекунов. Подростки явно на это плевать хотели; чем–то угашенные, они улыбались в пространство и отвечали невпопад, только сильнее раздражая Пэрриша. Дерек еще в прошлый раз обратил внимание на его проблемы с контролем эмоций. Хорошо, что тот не был оборотнем. Такие быстро теряют рассудок от слишком большой силы.

– Дерек, – коротко кивнул ему шериф, пожал руку и подтолкнул в сторону двери с табличкой «Шериф Стилински Дж.» – Проходи.

Кабинет оказался небольшой, светлый и чистый. Без бумаг, наваленных горами на всех горизонтальных поверхностях, без металлических полок, ломящихся от дел, и безрадостной решетки на окне. На столе лежала всего пара папок, да гудел старенький компьютер, ушедший в режим ожидания.

– Кофе? – махнув на подоконник, на котором нашлось место электрическому чайнику, паре кружек и банке «сто процентной арабики», шериф выдвинул для Дерека стул.

Все это больше напоминало личную беседу, чем допрос. Шериф выглядел вымотанным, как вынужденный много размышлять над тяжелыми вещами человек, но дружелюбным. От него пахло беспокойством. Он рассеянно переложил папки с одного края стола на другой и выжидающе посмотрел на Дерека, видимо, решив, что пропустил его ответ, и тот поспешил заполнить паузу:

– Спасибо, но я уже завтракал.

– А я, пожалуй, выпью. Стайлзу об этом знать не обязательно, он думает, я держу в кабинете кофе для посетителей, – шериф улыбнулся, вокруг его рта появились неглубокие морщинки, но глаза не смеялись. Он цепко следил за реакциями Дерека, даром, что устал. Такого противника не стоило недооценивать, ведь несмотря на заданный тон разговора, Дерек не сомневался – его подозревают. Только пока не решили, в чем именно.

– Я не так близко общаюсь с вашим сыном, – скупо отозвался Дерек и сел на стул. – От меня он ничего не узнает.

Шериф какое–то время продолжал на него смотреть, а потом отвел взгляд и включил в розетку чайник. Открыл банку, высыпал в кружку четыре ложки кофе с горкой – Стайлз не зря беспокоился – и, проверив температуру чайника, залил кипятком. С первым же глотком часть морщин на его лице разгладилась, а уровень нервозности в кабинете упал. Похоже, мистер Стилински оказался таким же кофезависимым, как и Дерек, только из–за сына тщательно скрывал собственные наклонности.

Сделав еще пару глотков, шериф отставил кружку, давая понять – любезности закончиличь. Дерек не возражал, он не переносил треп ни о чем в официальной обстановке. Это все равно, как травить на ринге анекдоты перед боем – бессмысленное оттягивание времени. Куда проще сразу разобраться, что к чему.

– Стайлз объяснял, но я не все понял. Альфа у оборотней вожак? Ты возглавляешь стаю, следишь за ее благополучием, заботишься о бетах? – шериф чуть приподнял брови, уточняя, и Дерек кивнул. Почти так все и работало. В нормальных стаях. – А омеги – оборотни, которые сами по себе?

– Слабые оборотни, – нахмурившись, поправил Дерек. Где–то он чуял подвох. – Без связи со стаей они быстро сходят с ума и их убивают.

– Охотники?

– Охотники или свои. Омеги слишком опасны, чтобы просто отпускать их.

– И ты разрешаешь людям без специальных навыков или подходящего оружия выслеживать опасных оборотней?

А вот и подвох. Шериф явно злился, Дерек ощутил появившийся в кабинете острый запах гнева родителя, узнавшего, что его ребенку грозила опасность. Это и нервно подскочивший пульс выдавали шерифа. Внешне он оставался совершенно спокойным.

Дерек недовольно сжал губы и постарался не ерзать на скрипучем стуле, как уличенный подросток. К нему вернулось давно позабытое с детства чувство чьих–то неоправданных ожиданий. Это было неприятно. С тех пор прошло много времени, Дерек научился не загоняться по таким пустякам. И теперь шериф будто ковырял старую рану, вновь пуская кровь.

Он сидел напротив и постукивал пальцами по столу, ожидая ответа, а Дерек соображал, как так случилось, что ему приходится прикрывать зад Стайлза. Ох, как он ему будет должен. Может, Дерек даже потребует отвалить в счет долга за дело вселенской доброты, которое собирался совершить. Должны же были у Стайлза остаться хотя бы малейшие зачатки совести?

– Я не разрешал Стайлзу выслеживать омегу. Я понимаю, что опасно, а что нет. Дом пустовал, Стайлз всего лишь должен был его проверить, но наткнулся на патруль.

– Хочешь сказать, ты специально ввел моего сына в заблуждение?

Звучало, как настоящая брехня даже на взгляд Дерека. Он не привык врать, не умел этого делать. Приучился с детства, что отмолчаться будет проще и безопаснее, чем если поймают на лжи. Из–за Стайлза приходилось переламывать собственные инстинкты. Шериф полиции являлся слишком лакомым союзником, чтобы так просто заявить, какой опасности подвергался его сын пару раз в месяц. И если придется вытаскивать его за зад из неприятностей, Дерек готов был пожертвовать своими нервами и потерпеть. Потребуется – он лично прикует Стайлза наручниками к батарее и не даст сунуться в самое пекло. Поддержка шерифа была сейчас им необходима.

– Он хотел выслеживать омегу в лесу со Скоттом, пришлось дать особое задание.

Дерек не знал, действительно ли шериф ему поверил, или только хотел, чтобы сказанное оказалось правдой, но его плечи едва заметно расслабились, а пульс немного успокоился. Его не отпустило до конца, но настороженности во взгляде поубавилось. И Дерек позволил себе перевести дыхание. Он принюхался, ощущая на шерифе запах Стайлза – причины этого неловкого разговора. Паршивец, наверняка, сболтнул лишнего или снова нес очередную чушь. Разволновал отца, запутал и заставил беспокоиться. Может, стоило покупать ему не аддерал, а транквилизаторы? В детстве Дерек стал свидетелем того, как разбушевавшуюся мартышку в зоопарке успокоили дротиком со снотворным. Тогда ему это показалось гадким – так напомнило охотников и их методы. Сейчас он был готов пересмотреть свою позицию.

– Я знаю, – после паузы с усталым вздохом продолжил шериф, – моего сына сложно сдерживать, и он вряд ли бросит затею помогать вам. Не понимаю, где я что–то сделал не так, – он удивленно покачал головой, будто и правда много думал об этом, но ответа так и не нашел или он ему сильно не нравился. – Но я рассчитываю на твой инстинкт вожака, Дерек. Раз уж Стайлз в стае и ввязался во все это.

Дерек нахмурился, озадаченный таким поворотом. Выходило, в какой–то момент он все же потерял контроль над ситуацией. Стайлз не был волком или частью стаи, так почему все перекладывали ответственность за него на Дерека? Он не обращал раньше на это внимания, не придавал должного значения, но если задуматься, получалась занятная картина.

Со Скоттом все ясно – он близко дружил со Стайлзом – и мог не разобраться с привязанностями волчьей и человеческой половин, считая того частью стаи по инерции. У Дерека не нашлось времени разжевать такие тонкости из–за всего творящегося вокруг дерьма.

Но у Айзека причин терпеть раздражающего, шумного Стилински не было. Тот бесил его и по словам самого же Айзека «вечно портил все веселье», как мелкий камешек, закатившийся в ботинок. Но он ни разу не сорвался, будто зная, что огребет за это. Будто Дерек дал повод так думать.

Вот блядство! Дерек с трудом сдержал раздосадованный рык, припомнив, как именно дал этот самый повод. Рявкнул на Айзека в первое полнолуние, когда тот полез к Стайлзу в участке, пока они старались его вытащить. Дерек, испугавшись, переборщил с силой альфы, и Айзека буквально раскатало по стене, выбросив из релиза. Он сжался и скулил, испытывая не самые приятные ощущения в своей жизни. Лора тоже иногда перегибала, когда не справлялась со свалившейся на нее силой, и Дерек помнил, как паршиво было потом, как ломило тело и хотелось выбраться из кожи, лишь бы добиться прощения. Сопротивляться такому очень сложно. Айзек и не стал, он послушно выполнял приказ альфы: своего не трогать.

Пораженно покачав головой, Дерек припомнил брошенные невзначай слова Дитона про Стайлза, его искру, их общую стаю.

Были и еще странности. Питер пытался обратить Стайлза и, воскреснув, не раз досадовал о неудаче.

Кора, сторонившаяся всех первое время, спокойно приняла неопасного Стайлза в собственное окружение, как своего. Когда они находились рядом, от них отчетливо несло общностью. И Дерек был таким идиотом, думая, что это связанно лишь с тем, как часто им приходится взаимодействовать. Похоже, он просто не замечал или не хотел замечать очевидного: Стайлз Стилински – часть его стаи.

Осознав, что сидит молча уже некоторое время, а шериф явно ждет от него ответа, Дерек разлепил сжатые в тонкую полоску губы и попытался закончить разговор:

– Я никогда не отправлю человека разгребать то, с чем он не справится, – честно признался он. Без способностей и навыков максимум, на что способен человек в ситуации, угрожающей жизни – это сдохнуть. В такой тактике не было никакого смысла.

Однако, Дерек задумался о другом. Сам того не понимая, шериф указал на слабое место в стае, место, о котором Дерек даже не подозревал. Среди оборотней ходили разные слухи о людях, являвшихся частью стай. Дерек никогда не воспринимал их всерьез, считая это невозможными детскими глупостями, вроде сказок про дома из пряников. Стая держалась на связях, они, как нити тянулись от альфы к бетам, крепко связывая их друг с другом. Человек не был способен ощущать эту связь, как же он мог стать частью стаи? Если не являлся парой альфы, конечно.

Дерека бросило в холодный пот. Волосы на затылке встали дыбом, как наэлектризованные, а сердце замолотило с такой скоростью, будто кто–то резко переключил передачу. Когти вылезли на руках, оставив на подлокотниках несколько глубоких царапин. Дерек вскочил на ноги, опрокинув стул. Шериф поднялся следом, напряженно озираясь. С замершей у кобуры рукой, он оглядывался, видимо решив быть наготове на случай прямой угрозы. Которой не было, потому что угроза находилась в голове Дерека. Он обращался и впервые с двенадцати лет не мог это контролировать.

Стиснув зубы, он принялся глубоко вдыхать и выдыхать, напоминая себе, как погибла его семья. Сгорела в огне беспомощная и напуганная. Все, кого он знал и любил, мучились, задыхаясь в пламени из–за его детской влюбленности.

Дерек тихо, низко зарычал, пропитываясь собственной яростью и позволяя ей пинком загнать все инстинкты на место. Хотелось сорваться с места, найти Стайлза, впечатать его в стену и проверить собственную догадку. Вместо этого Дерек заставил себя оставаться без движения, медленно разжал сведенные судорогой кулаки и втянул вылезшие когти. Кости лица заныли на грани трансформации, щеки чесались от прорывающейся шерсти. Дерек тряхнул головой, поморгал, возвращая человеческое зрение, и встретился взглядом с настороженным шерифом.

– Что это было? – резким тоном потребовал он ответа.

Дерек прочистил горло. Больше всего ему сейчас хотелось остаться одному и пережить собственное унижение. Он чуть не перекинулся на глазах у шерифа полиции. Кое–как сдержался, разжег в себе ярость, вспыхнувшую, как щепки, вовремя подброшенные в камин. Сорвался, как несмышленый молодняк, подставил брюхо чужаку, готовому в любой момент наставить на него пушку. Дерек не обманывал себя, их сотрудничество имело две стороны: шериф был готов закрывать глаза на наличие оборотней, пока все в порядке. Если с кем–то по их вине случится беда, или Стайлз попадет в серьезную переделку, он медлить не станет.

– Скоро полнолуние, кто–то из бет не справляется. Мне нужно идти, – подняв стул, Дерек отвел взгляд, опасаясь того, что шериф мог разглядеть в его глазах.

– Никаких проблем?...– начал тот, но Дерек перебил.

– Никаких проблем не будет. Я справлюсь.

Шериф кивнул, они коротко пожали друг другу руки, и Дерек, наконец, вышел из кабинета в толкотню и гам коридора. Он прочистил себе дорогу на выход из участка и в ближайшее время надеялся туда не возвращаться. Сейчас у него появилась более важная задача – отыскать Стайлза и выяснить, как так случилось, что он стал частью стаи. И главное убедиться, что они с Дереком не пара.

***

Без машины дорога до ветлечебницы показалась бесконечной. Стайлз успел забыть, каково это – перемещаться по городу без преданного СиДжи. Особенно в непогоду.

Дождь раскачивался медленно, тяжелые, неповоротливые тучи никак не могли разрешиться от воды, а ветер неприятно бил в лицо. Стайлз поежился и натянул на голову капюшон толстовки, когда на плечи упали первые капли. Улицы пустовали, редкие люди шли по тротуарам, сосредоточено глядя себе под ноги и прикрываясь зонтами.

Раздосадовано подтянув за лямку сползающий рюкзак, Стайлз ускорил шаг. Промокнуть не хотелось, настроение и так было паршивым. Стайлз весь день находился будто в тумане: продремал большую часть занятий, а на истории у него опять пошла носом кровь. Миссис Бернс – школьная медсестра – отпустила его домой пораньше, велев хорошенько выспаться и не перенапрягаться. Стайлз, естественно, пообещал быть паинькой, он улыбался, прижимая к носу марлевый тампон, и бодро кивал. Миссис Бернс поверила, и, подозревая у него анемию, велела через пару дней дойти до больницы и сдать анализ крови. Стайлз, с трудом сдержав нервный смешок, поторопился выйти из кабинета до того, как ему посоветуют избегать стрессов и хорошо питаться. Так можно было и до слез довести, серьезно.

Выкинув тампон с подсыхающей кровью в ближайшее мусорное ведро, Стайлз отправился к Дитону. И теперь сожалел о том, что, выбегая из дома, не сунул в рюкзак долбаный зонт. Он не спас бы его от головной боли или внутреннего хаоса, но с ним Стайлз хотя бы не вваливался в ветлечебницу, как бродяга, лишившийся своего картонного дома.

Дитон вышел в приемную посмотреть, кто проигнорировал табличку «закрыто». Он был в халате и хирургической маске, но в операционной никаких животных не оказалось. Стол занимали разные порошки, небольшие весы и гирьки, лежали пакеты, забитые абсолютно разнообразными веществами. Не знай Стайлз, что Дитон друид, решил бы, что тот во время обеда пускается во все тяжкие или что–то вроде того.

Бросив рюкзак в ближайшее кресло, Стайлз стянул толстовку, ежась от холода, и провел рукой по волосам, стряхивая противные капли. Пара затекла за шиворот, оставив на футболке темные пятна.

Не обращая на Стайлза внимания, Дитон вернулся к столу, взял маленькую ложечку, добавил на весы еще порошка и, уравновесив, ссыпал его в небольшой пакет. Таких на столе скопилось немало. Каждый был пронумерован и подписан: аконит, рябина, омела, тысячелистник, чабрец. Стайлз не знал, зачем некоторые травы: чтобы вредить оборотням или чтобы защищать их. Дитон оставался темной лошадкой – и нет, это вовсе не расизм – как двойной шпион. Он помогал охотникам, поддерживал стаю Дерека, но не сказал ни слова своей сестре, когда та ввязалась в опасные делишки с альфами. Стайлз относился к Дитону с настороженностью, как к ручному гризли или типа того. Не окажись ситуация настолько запутанной и пугающей, он предпочел бы сам во всем разобраться. Но в гугле вряд ли нашлась хотя бы одна статья на тему проникающих в сны одержимых пней–убийц.

Очистив весы специальной кисточкой, Дитон убрал их в коробку, стянул маску и перевел на Стайлза долгий выжидательный взгляд. Раньше он считал это крутым и загадочным, а в последнее время осознал, как сильно бесит такое искусственно нагнетаемое напряжение. Взяв один из пакетиков, Стайлз неловко повертел его, принюхался, скривился и бросил к остальным. Покосился на наблюдавшего за ним с непроницаемым выражением лица Дитона и оперся руками о стол.

– Привет, док.

Дитон приподнял брови.

– Здравствуй, Стайлз. Скотт не говорил, что ты собираешься зайти.

Стайлз пожал плечами, коротко выдохнул и попробовал вычленить хоть какую–то мысль из царившего в голове бардака. Его упрямая надежда на то, что проблема рассосется сама, имела мало общего с тем, как работала эта чертова вселенная.

– Я и не собирался, пока не – Стайлз громко сглотнул и облизал губы, – пока не стало совсем хреново. Знаю, мы с вами редко болтаем просто так, но что если бы я хотел узнать побольше обо всем этом?

– Этом? – не понял Дитон, и Стайлз досадливо поморщился.

– О друидах. Друидах, колдовстве, шаманстве или чем вы там занимаетесь. Волшебных палочках? Кроликах в шляпах?

На лице Дитона застыло такое выражение, будто Стайлз внезапно лишился рассудка и оказался заразен. В кабинете на несколько секунд повисла тишина, только часы на стене тикали, заставляя нервничать. Стайлз устало потер лоб, соображая, как исправить ситуацию, но Дитон заговорил первым:

– Ты хочешь развить свою искру?

Стайлз непонимающе свел брови, а затем его лицо разгладилось. Точно, искра! У него был какой–то шаманский потенциал, в конце концов, смог же он наколдовать рябиновый пепел у клуба, и Дитон не раз намекал на его способности. Может, это поможет в борьбе с Неметоном?

– Было бы здорово. Вы принимаете учеников или стажеров? Это, конечно, не УКЛА, но я верю в ваш профессионализм, – натянуто улыбнулся Стайлз, мысленно умоляя Дитона не выставлять его вон.

Тот молча смотрел на него некоторое время, а затем недоверчиво покачал головой, будто пришел к каким–то неутешительным выводам и оказался разочарован. Он распустил завязки сзади на халате, повесил его на крючок и указал Стайлзу на пустующие стулья для посетителей. Тот не стал отказываться, выбрал ближайший. Дитон прислонился к столу напротив.

– Раньше ты не проявлял особого рвения, так что изменилось?

Стайлз замялся. Выворачивать душу перед человеком, чьи намерения оставались не до конца ясными, не хотелось. Но без объяснений Дитон не поможет, он выглядел решительно настроенным добиться ответов, а у Стайлза, похоже, не оставалось вариантов.

– Ничего. Старался держаться подальше от всего этого дерьма, но сегодня понял, что это невозможно, – Дитон кивнул, не опуская внимательного взгляда, будто понимал проблему и признавал ее серьезной. Стайлз раздраженно фыркнул и опустил глаза. – И еще, возможно, меня преследует Неметон.

– Неметон? – Дитон недоверчиво нахмурился, словно Стайлз любил приврать, а блядский пень вел себя примерно и никому не доставлял неудобств. – Уверен?

– Чертовски уверен! Эта херня хочет моей смерти или чьей–то еще смерти, я не знаю. В любом случае, надо что–то делать, пока он не получил свое.

Дитон помрачнел и направился к стеклянным шкафам, но на полпути остановился, к чему–то прислушался и вышел в приемную. Стайлз проводил его широко распахнутыми глазами и прерывисто выдохнул. Какой идиот не читает таблички на дверях? Запор у чьей–то кошки вполне мог подождать.

Стайлз стащил свой рюкзак с соседнего стула, расстегнул молнию, вытащил бутылку воды и, открутив крышку, с наслаждением приложился к горлышку. Он даже не понял, когда успел разволноваться так сильно, что в голе начисто пересохло.

Дитон явно с кем–то заболтался – из приемной доносились голоса. Стайлз торопливо засунул бутылку обратно, воровато огляделся и, не утерпев, подошел к двери, намереваясь подслушать что–нибудь интересное. Он сжал дверную ручку и, задержав дыхание, напряг слух, но разговор тут же прекратился. А с той стороны послышались шаги. Стайлз резко выпрямился и завертел головой, соображая, как выкрутиться, но дверь распахнулась, чуть не заехав ему по лицу. Он поднял руки и уже открыл рот, собираясь выпалить, что его подставили, но замер, встретившись с мрачным взглядом.

– Не можешь не совать свой нос повсюду, да?

– Дерек, – отмер Стайлз и, спохватившись, отступил, опуская руки. – Какой сюрприз. Не сказать, что приятный – ты явно не в духе.

Дерек стоял с очень недружелюбным видом и придерживал дверь. В его взгляде сквозила усталая обреченность, будто Стайлз портил ему жизнь не один единственный последний год, а с самого детства. Несправедливо. Стайлз скрестил руки на груди и послал в ответ не менее раздраженный взгляд.

Дитон прервал их переглядывания, подтолкнув Дерека за плечо в кабинет.

– Заходи. С учетом того, что ты рассказал, думаю, у нас общая проблема.

– Общая проблема? – не въехал Дерек, он оглянулся, намереваясь уточнить, а потом развернулся всем корпусом и впился взглядом Стайлзу в лицо. – Ты. Что опять натворил?

У Стайлза неприятно свело желудок. Он начинал злиться и ничего не мог с собой поделать. Дерек так действовал на него. В одно и то же время он мог оставаться хорошим парнем: заботиться о стае, учить Скотта держать свою сущность под контролем, давать советы и бросаться в самое пекло, чтобы помочь. Но иногда, вот в такие моменты, он превращался в упертого засранца, не желающего признавать право Стайлза на собственные решения. Так, словно он маленький ребенок. И это бесило до зубовного скрежета, потому что все, что делал Стайлз в последнее время – доказывал свое право быть на равных в их клыкасто–когтистой тусовке.

– Не припомню, почему я должен перед тобой отчитываться, – поджал он губы.

– Твой отец считает, что должен.

Стайлз тут же растерял всю свою злость.

– Что? Ты что, говорил с моим отцом? Ну, чувак, какого хрена?!

Он сконфуженно потер шею, испытывая странную смесь смущения и нервозности. Если отец позвонил Дереку, то эти двое наверняка сговорились за его спиной, и теперь продохнуть свободно не дадут. Это в лучшем случае, в худшем отец просто запретил Дереку подпускать Стайлза к стае.

– Говорил, – ядовито оскалился Дерек. Наслаждался его унижением, засранец. – Объяснял, почему его малолетний сын так спешит найти неприятности на свой зад.

Стайлз шагнул вперед, открыл и закрыл рот, будто потерял так и не оформившуюся мысль и выдал самое тупое, на что только был способен:

– Мне почти семнадцать! И, может, объяснишь, почему тебя так волнует мой зад? – а, сообразив, как слажал – побледнел, его щеки густо покраснели, и он резко отвернулся.

Дитон нарочито прокашлялся, прерывая неловкую тишину. Он вытащил из шкафа, к которому собирался ранее, пару книг и выложил их на стол. Предоставив Стайлзу отличную возможность переключиться. Шаманские книги – круто же! Он не мог упустить шанс заглянуть в них только потому что не сумел удержать язык за зубами. Взяв одну из книг, Стайлз повертел ее в руках и покосился на Дерека. Тот в его сторону не смотрел и, казалось, не испытывал никакой неловкости. Внезапно это вызвало досаду, будто Стайлз так и не получил ожидаемой реакции. Бред.

– Так что за общая проблема, Алан? – вернул их к первоначальной теме беседы Дерек.

– У Стайлза возникли некоторые проблемы с Неметоном.

Дерек бросил на него нечитаемый взгляд, но промолчал, не перебивая.

– Полагаю, из–за искры Неметон счел его подходящим советником и пытается завоевать расположение.

У Стайлза по спине пробежал неприятный холодок. Неужели он оказался прав, и проклятый Неметон превратит его в очередную безумную Дженнифер? От лица отхлынула кровь.

– Я – дарак?! – он вцепился в книгу с такой силой, что хрустнули костяшки.

Дитон посмотрел с сочувствием, какого Стайлз никогда у него не видел. Может, все дело в том, что раньше не происходило такой отстойной хуйни? Неужели Стайлз обречен настолько, что его пожалел даже Дитон?

– Нет, Стайлз, – его тон смягчился, но теплоты в лице не прибавилось, словно Дитон привычно утешал очередного пациента, потерявшего своего питомца. – Дарак – темный друид с большим количеством силы, обретенной в процессе многолетней практики. У тебя есть задатки – та самая искра, но силы пока нет. Неметон понял это и предлагает сделку. Думаю, вашу омегу убил он.

– Но зачем?

Дитон коротко посмотрел на напрягшегося Дерека и пожал плечами.

– Демонстрация возможностей.

– О, господи, – Стайлз бросил книгу на стол и провел ладонями по лицу. У него нервно дрогнули губы, он обхватил себя руками, сдерживая дрожь, но не справился и передернулся, ощутив прошивший тело озноб. Этот пень пытался подлизаться к нему, убивая подростков? Разнюхал его потенциал и теперь подкатывал. – Он клеится ко мне, что ли? Неметон пытается меня соблазнить?

Стайлз не утерпел и хохотнул, а, почувствовав непонимающий взгляд Дерека, оперся на край стола и рассмеялся в полный голос. Взялся за занывший от напряжения живот и ударил пару раз кулаком по металлической поверхности. Его скручивала истерика, пальцы закололо от нервов, на лбу выступил пот, Стайлз смеялся и не мог остановиться, пока лицо не обожгло пощечиной. Он всхлипнул и резко замолчал на вдохе, схватившись за пораненную щеку и заморгал склеившимися от слез ресницами.

– Полегчало? – коротко поинтересовался Дерек, убирая руку в карман кожанки.

Стайлз заторможено кивнул и облизал слипшиеся губы. Смеяться больше не хотелось, хотелось плакать.

Дитон поставил перед ним стакан с водой, Стайлз даже не заметил, когда он отходил. Сделав несколько глотков, Стайлз почувствовал, как его отпускает. Каждая мышца в теле медленно расслаблялась, будто кто–то снимал зажимы. Обстоятельства открылись те еще, но были все же лучше нервирующей неизвестности. Вместе они что–нибудь придумают. Неметон не обращал Стайлза в дарака, не собирался прикончить или превратить в серийного убийцу. С остальным можно справиться.

– И какой у нас план?

Дитон посмотрел на Дерека, скривившегося так, будто по ошибке хлебнул лимонного сока. Они с полсекунды посверлили друг друга напряженными взглядами, и Дерек сдался. Повернулся к Стайлзу, которому только сейчас пришло в голову: а зачем тот вообще приходил в ветлечебницу?

– Что происходит? Ты что–то знаешь? Знаешь ведь, да, раз проблема общая? – Стайлз изобразил воздушные кавычки, выведя этим Дерека из себя – он терпеть не мог, когда кто–то идиотничал – и обратился к Дитону: – Док?

– Вам лучше сначала поговорить, – покачал тот головой.

– Лучше, чем что? Чем найти решение, как избавить меня от магически активной деревяшки–сталкера? По–моему, у кого–то проблемы с выбором приоритетов.

У Дерека лопнуло терпение, он глухо рыкнул, сгреб Стайлза за ворот футболки, как нагадившего кота, и потащил в сторону выхода.

– Заебал.

– Стой! Бля, Дерек, стой, я возьму вещи!

Стайлз приготовился ухватиться за дверной откос и стоять на своем: в его рюкзаке лежали телефон и аддерал, а еще лабораторка по химии, без которой Харрис ни за что не поставит ему итоговую оценку даже в своем новом переосмысленном состоянии. Но Дерек тут же выпустил его и встал, скрестив руки на груди и наблюдая исподлобья, как Стайлз, путаясь в рукавах, натягивает толстовку и забирает рюкзак.

Все еще не понимая в чем дело, он обернулся на пороге и помахал невозмутимому Дитону.

– До свиданья, док!

– Еще увидимся, Стайлз, – без тени сомнения кивнул ему Дитон, и Стайлз озадачено поплелся за Дереком.

Что ж, если ему приспичило поговорить, Стайлз его выслушает, потому что Стайлз – хороший друг. А потом он вернется и разгребет дерьмо, в которое вляпался по вине Питера Хейла. Если бы тот не укусил Скотта, они бы все так же протирали шорты на скамье запасных, резались в Доту по выходным, считались первыми неудачниками, не спасли бы город, не вывели на чистую воду Кейт Арджент, не познакомились бы с Дереком и не пережили массу других опасных приключений, выпадающих на долю единиц.

Следуя за Дереком и сверля его широкую спину задумчивым взглядом, Стайлз вдруг по–дебильному улыбнулся и прибавил шаг. Ладно, может, все было не такой уж беспроглядной херней. По крайней мере, стоило послушать, что хочет сказать ему Дерек.

Глава 4

Дерек захлопнул дверь камаро и недовольно уставился на Стайлза, забравшегося в салон и пачкавшего теперь грязными кедами его резиновые коврики. Машина была только из автомойки.

Заметив взгляд, Стайлз нахально усмехнулся и развалился на сидении, провоцируя желание приложить его лбом о панель. Если бы Дитон не заложил рябину даже в фундамент своей лечебницы, Дерек почуял бы Стайлза еще на подходе и успел настроиться на разговор. А теперь получалось, его застали врасплох, и приходилось обороняться, тогда как защищаться должен был блядский Стайлз – причина всех бед Дерека. Вместо этого он продолжал растягивать губы в тупой ухмылке и пялиться, будто Дерек ему должен.

– Как ты бесишь, – беспомощно огрызнулся он.

Ухмылка Стайлза дрогнула, а теплоты в глазах поубавилось на пару градусов. Он оскорбленно поджал губы и подтянулся на сидении, подсознательно желая держаться подальше от источника раздражения. И то, как легко Дереку удалось просечь эти незамысловатые мотивы, вернуло его к тревожащей теории о том, что Стайлз вполне мог оказаться его чертовым спутником.

С силой сдавив руль, Дерек переборол желание выйти из машины и позволить кому–нибудь другому разобраться со всем. Потому что уровень откровенных разговоров на сегодня явно превысил любые возможные лимиты.

– Итак, – не выдержал тишины Стайлз, намотал на палец шнурок от толстовки и теперь нервно дергал за него, глядя на Дерека исподлобья, – ты затащил меня в свою тачку для того, чтобы?... Не думай, что я возражаю против твоей малышки – она шикарна, но там, вроде как, решались вопросы, связанные с моей безопасностью. И если ты захотел похвастаться новыми чехлами или ароматизатором, то выбрал неподходящий момент, чувак.

Рыкнув, Дерек ударил по рулю, заставив Стайлза вздрогнуть. Его запах неуловимо изменился, и в уже привычную эмоциональную кашу добавились нотки страха. Стайлз бросил на Дерека опасливый взгляд, будто он действительно мог представлять угрозу. И это вызвало стойкий внутренний протест. Страх Стайлза был Дереку неприятен. Он ощущался неправильно, как если бы готовую мозаику разобрали и сложили все пазлы заново, но в неверном порядке. Стайлз не должен был бояться.

Дерек медленно выдохнул, набираясь терпения, и, игнорируя нервирующий запах, впервые с момента их знакомства внимательно посмотрел на Стайлза. Не вскользь, проверяя его наличие, не торопливо, отыскивая повреждения, и не раздраженно. Дерек тщательно разглядывал его, будто ожидал увидеть что–то новое. Но не заметил ничего такого. Стайлз оставался Стайлзом: нелепым парнем с растрепанными волосами, обычными глазами, разве что ресницы были великоваты, родинками по всему лицу и слишком большим ртом. Таких тысячи в каждом городе. Так почему же волк Дерека выделил именно его? Это была гребаная загадка из тех, что сочиняли про Несси или Бермудский треугольник.

Стайлз почесал кончик носа и поморщился, озадаченный пристальным вниманием. Из его запаха ушел страх, зато появилось нетерпение.

– У меня что–то на лице?

– Нет, – разлепив губы, хрипло ответил Дерек.

– В волосах?

Стайлз запустил в них пальцы, только сильнее растрепав. Новая прическа шла ему куда больше бритого почти под ноль черепа, смягчая черты лица.

– Нет, – Дерек чуть наклонился, втягивая носом воздух. Как пара Стайлз не пах, но Дерек понятия не имел, как должны пахнуть пары.

Мама никогда об этом не рассказывала. Зато Лора прочитала кучу книг. Она хотела успеть встретить спутника, прежде чем что–то случится. Позже, вспоминая ее нетерпеливость, Дерек подозревал, что Лора чувствовала близкую смерть и просто не успела воплотить в жизнь свой список «Десяти обязательных дел».

Дерек пару никогда не хотел. Он не слушал все эти тупые выдержки из энциклопедий, написанные сухим научным текстом, которые Лора с блестящим взглядом читала, забравшись с ногами в кресло. Это казалось таким неважным после пожара. Встретить пару означало начать все заново: создать крепкую стаю, обустроить дом, нести ответственность. Дереку было шестнадцать, а Лоре двадцать. Он слушал, как она ночами глотала слезы в соседней комнате, стараясь не шуметь, видел на утро ее покрасневшие глаза, чуял, как она пахнет горем и болезнью. Дерек не хотел новую стаю, он не хотел иметь возможность потерять кого–то еще раз.

Но редко что–то шло так, как хочется. Жизнь сложилась совсем иначе. Лора мертва, Дереку давно не шестнадцать, у него есть Питер, Кора, Скотт и Айзек – его беты, промерзший лофт с дырой в стене – его дом, и Стайлз – его головная боль.

– Ты что, нюхаешь меня?! – вырывая Дерека из воспоминаний, воскликнул Стайлз. Распахнув рот, он вытянул руку, чтобы толкнуть Дерека в лицо, но тот перехватил ее, вызвав еще один протестующий возглас. – Прекрати сейчас же, это пиздец, как стремно, чувак! Тебя не учили, что нюхать людей не круто? Они могут быть с этим не согласны. Я! Я с этим не согласен!

Стайлз попробовал выкрутить руку, но Дерек не отпустил. Он без труда удерживал его, не обращая внимания на злое пыхтение и ругань. Ему требовалась минута покоя, чтобы решить, как лучше узнать все наверняка.

Теория пар строилась на совместимости и привязанности. Все те же связи, крепко удерживающие стаю вместе, работали и между спутниками. Будь Стайлз оборотнем, Дереку не пришлось бы гадать, такие вещи проявлялись в первые минуты знакомства на инстинктивном уровне. Но когда кто–то в паре оказывался человеком, все становилось сложнее. И если Дерек не мог вытащить наружу волчью сущность Стайлза, а запускать когти ему в позвоночник было плохой идеей – медленная человеческая регенерация могла не справиться с ранами – оставался только секс. Но трахать в машине несовершеннолетнего сына шерифа на парковке ветлечебницы Дерек не собирался.

– Перестань вертеться! – не выдержал он. Выпустил руку Стайлза, и тот тут же принялся растирать покрасневшую кожу, глядя со злым недоумением.

– У тебя крыша поехала? Полнолуние только через неделю, так какого хрена? Ненавижу эти ваши мудацкие дни! В это время из вас все дерьмо лезет.

– Полнолуние здесь ни при чем.

«Мудацкие дни» случались только у укушенных, Дерек был урожденным и отлично контролировал себя в любую лунную фазу. Впрочем, Стайлз не мог об этом знать – в гугле такое не писали.

– Тогда, может, начнешь объяснять? Пока ты только молча пялишься, и это жутко.

Дерек не знал, как такое объяснять. Всю жизнь, когда возникала необходимость, он не болтал, а брал и делал. В вопросах отношений ничего не менялось. С Пейдж он принял ужасное решение, с Кейт – наивно доверился, с Дженнифер – по–крупному облажался. С одноразовым сексом все выходило намного проще. Там не требовалось разговоров. Если повезет – можно было вообще отмолчаться, затыкая рот языком, рукой или вовремя отвлекая.

Со Стайлзом просто сделать не получилось бы. Дерек только сегодня впервые задумался, почему у Стайлза нет ни девушки, ни парня. Скотт и Айзек делили девчонку Арджентов, как глупые щенки кость, таскались за ней, будто приклеенные. Стайлз время от времени твердил о Лидии, но так скупо пах заинтересованностью, что Дерек не брал это во внимание. Создавалось впечатление, что он сам не определился, чего хочет.

Поймав на себе его настороженный взгляд, Дерек склонил голову к плечу и дал волю инстинктам. Слух моментально обострился, будто кто–то подкрутил громкость – он услышал нервный пульс, поверхностное дыхание Стайлза, уловил, как ускорилось его сердце. От него пахло шампунем, немного потом, кондиционером для белья – обычный запах: чистый, приятный. Стайлз нервно облизал губы, и Дерек прикипел к ним взглядом, сосредотачиваясь на никак не желающей оформляться мысли.

– Ты спал с кем–нибудь? – задумчиво спросил он и чуть не выпустил клыки, когда от Стайлза шибануло таким густым смущением и стыдом, будто ему предложили голым прогуляться по площади.

Он дернулся в кресле и широко распахнул глаза, моргая через раз. По его лицу пополз неровный румянец, а сердце зачастило, как у кролика. Дерек невольно напрягся.

– Какого?... Что за хуйня? Ты об этом решил поговорить?

– Об «этом»? – сразу же расслабился Дерек и насмешливо вскинул брови. Отлично. Стайлз был маленьким, стыдливым девственником. Внезапно происходящее стало казаться забавным. – Ты про секс?

У Стайлза дернулся глаз. Он оттянул ворот футболки, хватая ртом спертый воздух салона, и помотал головой, словно не верил в происходящее.

– Это что, какие–то стремные бро–разговорчики?

– Мы не бро.

– Вот именно. Ты просто чокнутый, – с каким–то сумасшедшим энтузиазмом закивал Стайлз. – Двинутый. На всю голову больной. Давай, вернемся к Дитону и вместе придумаем, как тебе помочь.

Стайлз схватился за ручку и потянул, но Дерек заблокировал двери. Он собирался разобраться с возникшими сомнениями здесь и сейчас, и раз ему повезло заполучить в предполагаемые спутники неискушенного девственника, задача упрощалась. Достаточно будет пары поцелуев – интимного контакта, чтобы определить.

– Ты начинаешь меня по–настоящему пугать.

Стайлз еще раз дернул ручку – безуспешно – и напрягся. Тронув карман, в котором лежал телефон, он обмяк на сидении, создавая видимость полной расслабленности, но Дерек всей кожей чувствовал исходившее от него напряжение. И невольно велся. Мышцы тянуло от желания размяться – возможно, перекинуться в волчью форму, пробежаться. По телу прошла дрожь, кости заныли.

Дерек тряхнул головой и подавил порыв рявкнуть, чтобы Стайлз прекратил. Тот ничего не делал, только настороженно смотрел, поджав губы.

– С моей головой полный порядок. Я пытаюсь, – Дерек скривился, как от зубной боли, но договорил: – кое–что понять.

– Удерживая меня силой?

– Да, – пожал плечами Дерек. Смысла отрицать не было.

Стайлз удивленно моргнул, всю расслабленность с него как рукой сняло. Он опять заерзал, потер ладонями лицо, открыл рот, закрыл и все–таки не выдержал:

– И что ты пытаешься понять, совершив похищение? Я еще школьник, забыл? – пояснил Стайлз на вскинутые брови Дерека. – Ты меня удерживаешь силой. Это федеральное преступление, в тюрьме к тебе не будут благосклонны.

Говнюк нарывался. Желание влепить его башкой в панель вернулось с новой силой, но Дерек сдержался. Вместо этого он позволил радужке окраситься красным и глухо зарычал, предупреждая. Стайлз сразу же захлопнулся и принялся нервно качать ногой, сунув шнурок от капюшона в рот. Он явно чувствовал себя не комфортно, когда обстоятельства от него не зависели. И Дерек это разделял. Став альфой, он в полной мере осознал, как паршиво, когда контроль не в твоих руках. Но помочь ничем не мог. Это, как пластырь: чтобы избежать лишней боли, надо оторвать одним резким движением.

Сжалившись, Дерек решил свести их страдания к минимуму.

– Так почему у тебя до сих пор не было секса?

На этот раз Стайлз так не удивился. Он испытывал дискомфорт, от него тонко пахло смущением и растерянностью, но стыд ушел.

– Тебя это не касается!

– А если касается?

Дерек протянул руку и, прихватив шнурок, потянул его у непонимающе нахмурившегося Стайлза изо рта. Он смотрел так, будто ослышался и теперь ждал, когда повторят правильно. В чем–то его недоумение было понятным. Еще вчера Дереку в голову бы не пришло склонять Стайлза к чему–то хоть отдаленно связанному с сексом. Но Дитон подтвердил все самые невероятные опасения. По его словам выходило, что Стайлз или будущий советник стаи, что маловероятно – слишком невнятная искра, или спутник Дерека. Игнорирование проблемы могло привести к печальным последствиям. Альфы редко оставались в своем уме после смерти спутника. А безумный альфа – легкая мишень для охотников, и гибель для всей стаи.

– Каким это образом? – справившись с первым шоком, отмер Стайлз.

Отвечать Дерек не стал. Он наклонился, взял его за шею, удерживая, и поцеловал. Стайлз замер, растерявшись, у него даже сердце стучать перестало, будто на паузу поставили, а затем зашлось с новыми силами. Пульс подскочил, на коже выступила испарина. Стайлз дернулся, уперся ладонями Дереку в грудь, отталкивая, и сжал губы, замычав. Он завертелся, но Дерек рыкнул и навалился сильнее, оттолкнув руки.

Поцелуй совсем не был нежным и не был грубым. Он был никаким: обычное соприкосновение губ. Дерек сделал ставку на упрямое любопытство Стайлза, на подростковый сексуальный интерес ко всему более или менее привлекательному. А проблем с самооценкой у Дерека никогда не было. К тому же Стайлз ужасно контролировал свое дыхание, очень быстро сбился – открыл рот, и Дерек сразу же этим воспользовался. Скользнул языком между губ, положил свободную руку Стайлзу на щеку, погладил, и тот сдался. Недовольно застонал, вмазал кулаком по плечу, отказываясь послушно уступать, но робко ответил. Линия его губ стала мягче, плечи расслабились. Стайлз сжал ворот кожанки, зажмурился; от него все еще пахло замешательством, но очень быстро к нему примешалось возбуждение.

Дерек углубил поцелуй, демонстрируя разные приемчики. Он прихватил Стайлза за нижнюю губу, прикусил ее, втянул в рот, толкнулся языком глубже, запуская пальцы ему в волосы. Стайлз действовал неумело: слишком торопился, использовал много слюны, не знал, как правильно двигать языком, но старался, и это подкупало.

Дерек дернул Стайлза на себя, протащив задницей по сиденью, и, закрыв глаза, принялся за него всерьез. Очень скоро от Стайлза повалило жаром, он заерзал, сжал колени, упиравшиеся Дереку в бедро, и тут же развел их, чаще задышав. Его пальцы заскользили по кожаной куртке, лицо раскраснелось, а запах возбуждения стал пряным и густым. Дерек отпустил его шею – держать больше не было нужным, Стайлз сам старался – и провел ладонью по спине, смял край толстовки и забрался под нее. Стайлз хрипло выдохнул, ощутив прикосновение к коже, а Дерека тряхнуло всем телом. Волосы на затылке встали дыбом, зрение резко сменило спектр, переключаясь на волчье, когти полезли наружу. Дерек с трудом успел отпрянуть прежде чем появившиеся клыки смогли бы причинить Стайлзу вред. Щеки нестерпимо зачесались, кости начало выкручивать, смещая. Дерек бесконтрольно обращался второй раз за день.

Салон машины пропитался запахами, в нем стало душно и тесно, как в клетке. Дерек резко вдавил кнопку на панели, и стекло поехало вниз, пропуская свежий воздух. Он судорожно вдохнул, смаргивая красноту с глаз. Мышцы выкручивало, они противно ныли, как после долгой тренировки, а его самого продолжало потряхивать.

Стайлз молча сидел рядом, приходя в себя. От ошеломления он даже ничем не пах, кроме впитавшегося в одежду возбуждения. Ни радостью, ни злостью, ни обидой, ничем ярким. Он неловко, будто все тело затекло, завозился, натягивая на ширинку край толстовки. Дерек чуял – у Стайлза стоял. У него самого напряглось в штанах, хотелось пошире расставить ноги и поправить член, но на Дерека навалилась такая апатия, что он так и не сдвинулся с места.

– И как, понял? – в конце концов, хрипло нарушил тишину Стайлз. Дерек скосил взгляд в его сторону.

Да уж, понял. Было бы куда проще, окажись Стайлз посредственным друидом. Теперь придется разгребать ситуацию с парами. Дерек даже не был уверен, чему именно поддался Стайлз во время поцелуя: желанию попробовать или связи. Люди ощущали ее воздействие не так остро, как оборотни, но это все равно работало в обе стороны.

Прерывисто выдохнув, Дерек перестал предаваться унынию и повернулся к Стайлзу.

– Думаю, нам есть что обсудить.

***

Замахнувшись, Стайлз со всей силы врезал ногой по двери так, что та вздрогнула, а дверной колокольчик, оставшийся у Макколов еще от прошлых владельцев дома, жалобно звякнул и, кажется, сорвался с цепочки.

Из–под съехавшего в сторону коврика полетела пыль. Стайлз скривился, прикрывая нос рукавом. Скотт или спал, или где–то болтался. Всегда, когда требовалась срочная бро–поддержка, его было не найти. А после укуса чертова закономерность только усугубилась. Стайлза это начало доставать. Нельзя постоянно лажать и рассчитывать, что он–то всегда будет под рукой. У Стайлза тоже имелись чувства. Сейчас спутанные, как рождественская гирлянда, обострившиеся до предела. Стайлз кипел, как кастрюля на большом огне, накрытая крышкой, и вот–вот готов был пролиться через край, а Скотт где–то проебывался.

Выругавшись, Стайлз еще раз долбанул ногой по двери и отшатнулся, когда та распахнулась, а на пороге появился Скотт. Он сонно щурился, лениво почесывая голый бок, зевал, выворачивая свою скошенную челюсть, и был настолько же невозмутим и расслаблен, насколько Стайлз на взводе.

– Ты чего дверь ломаешь? У тебя же есть ключ.

– Я забыл его.

Стайлз пихнул Скотта в грудь, вталкивая обратно в дом, закрыл за ними дверь и обессилено к ней привалился. Хотелось повернуться и вдобавок запереть все замки, если бы это помогло отгородиться от происходящего хотя бы ненадолго.

Рассказ Дерека превратил мысли Стайлза в бардак. Он будто перемешал там все, поменяв местами, и заставил чувствовать себя не в безопасности. Уязвимым и очень напуганным. Вся эта сверхъестественная херня добралась до его личной жизни, угрожая не только окружающим близким и ему самому, но и его душевному равновесию.

Дерек старался смягчить удар. Он впервые, на памяти Стайлза, пытался быть деликатным и тщательно подбирал слова. Выглядело это все как попытка вставить в конструкцию неподходящие кривые детали. Будто Дерек жалел его или боялся, что Стайлз распсихуется и, как обычно, все испортит. Объяснения заняли не так уж много времени, но казалось, что между утренним разговором с отцом и этой минутой прошло несколько недель. Когда Дерек замолчал, Стайлз понял, что так впился в край толстовки, что занемели пальцы. Он медленно разжал их и вытер о джинсы взмокшие ладони. Мысли в голове буксовали.

– И как, от этого можно избавиться?

Дерек покосился на него, не убирая руки с руля. Он вообще старался держаться подальше, видимо, предоставляя Стайлзу больше пространства и демонстрируя отсутствие давления, что было абсолютно бессмысленным после недавнего поцелуя. Поцелуя, от которого у Стайлза встало так, что яйца до сих пор ныли и хотелось подрочить. Но потом оказалось, что это могла так влиять связь. Его с Дереком. Пиздец.

– Нет.

Стайлз заторможено кивнул – он так и думал. Если бы от этого можно было избавиться, Дерек не сидел бы с каменной рожей. У него такое выражение появлялось лишь в моменты наибольшей уязвимости. Что–то вроде рефлекторного щита. Стайлз еще в первые месяцы их знакомства просек, что это признак надвигающейся катастрофы.

Облизав губы, он медленно моргнул и повернулся к Дереку. Тот застыл в кресле и напряженно смотрел, готовый в любой момент начать урезонивать или рычать, запугивая, как делал обычно. Знал, что сработает – Стайлз каждый раз замирал, как чертов сурикат, с колотящимся сердцем, потому что подспудно чувствовал всю весомость подобного стоп–сигнала.

Эрика рассказывала в один из редких приступов благодушия, что не может сопротивляться давлению альфы. Оно ощущается на физическом уровне, и потребность продемонстрировать покорность слишком сильна. Стайлз чувствовал иначе – он доверял Дереку и был готов играть по его правилам. Раньше казалось, что это осознанный выбор, но теперь Стайлз растерял всю свою уверенность.

Дерек пытался объяснить, что связь работает в обе стороны, но на деле выходило иначе. Альфе ништяков выпадало на порядок больше. Обрести пару в их зверином сообществе считалось большой удачей – как найти допинговую скважину или типа того. Человек получал лишь бесполезную зависимость, сомнительную защиту и «радость взаимных отношений». Дерек так и сказал с перекошенной рожей, будто сам не верил в собственные слова. Стайлзу показалось, он кого–то цитировал, но спрашивать не стал.

И, конечно, партнерство подразумевало под собой секс. С идеальной совместимостью – на этой части Стайлз не удержал невнятного возгласа и отвернулся к окну, чтобы Дерек не увидел его красное лицо. Быть девственником не значит быть ханжой, в смутных фантазиях Стайлза часто присутствовали парни, у него была любимая гей–порнушка и он экспериментировал пару раз в душе. Весьма удачно. Но он никогда не думал, что дойдет до дела. И уж тем более ему не верилось, что Дерек время от времени присовывал парням. Вся история его отношений – сплошной гетеросексуальный пиздец. Хотя, если следовать этой логике, многое обретало смысл.

В машине становилось холодно. После дождя поднялся пронизывающий ветер, а Дерек так и не закрыл окно. Он коротко посмотрел на впавшего в задумчивость Стайлза, и тот, наконец–то отмер. Прочистил горло, сползая по сидению почти на самый пол и, поддавшись отчаянию, обреченно спросил:

– А если я тебя убью? Попрошу у Криса самую большую пушку с пулями, набитыми аконитом. Он поделится, Крис не жадный.

– Останется небольшой шанс, что ты не сдохнешь, если перед этим я обращу тебя.

Побледнев, Стайлз резко сел и повернулся к Дереку всем корпусом, широко распахнув глаза.

– Я должен буду стать оборотнем?

Он оперся рукой о бардачок и нервно покачивал ногой, ерзая без конца, пока Дерек мешкал с ответом. Он накрепко вцепился в руль и старательно не смотрел на Стайлза, словно не хотел спровоцировать неосторожным действием или словом. Или боялся сорваться сам. Кожанка обтянула напряженные плечи, и Стайлзу показалось, он может увидеть следы от своих пальцев там, где хватался за нее. Бред. Это был даже ненастоящий поцелуй. Стайлза будто заманили в пряничный домик, обещая горы сладостей, а потом сунули в печь. Он чувствовал себя обманутым, и ему иррационально хотелось выместить злость на Дереке. Какого хрена тот выбрал себе в пары Стайлза? Почему не одну из своих психованных девушек? Почему не Айзека? Может, тот, наконец–то, отстал бы от Эллисон, облегчив Скотту жизнь. Он же обожал Дерека и обоссался бы от счастья, выбери тот его. Такой счастливый конец устроил бы всех, но, к сожалению, в реальности Стайлза счастливых концов не случалось.

За пределами машины снова припустил дождь. Он стучал по крыше, чертил кривые дорожки по стеклу и был настолько в тему, что Стайлз вспомнил долгие лекции о символизме, которые любила читать им мисс Блейк. Ха. Уголок его рта уныло опустился. Стайлз чувствовал себя жалким неудачником, с которым постоянно случается все зло мира.

Задолбавшись ждать, он отнял ладонь от бардачка и помахал у Дерека перед лицом. Стайлз хотел получить ответы! Он даже не успел убрать руку – Дерек опять схватил его. Скотт так никогда не делал. Может, потому что еще помнил, как важна для людей сохранность личного пространства. Айзек тоже старался держаться подальше, но в этом случае из–за того, что был нелюдимым гондоном.

Дерек единственный игнорировал правила. Хватал, выкручивал руки, вжимал в стены, рычал, причинял боль. Он с самого начала не упускал возможности продемонстрировать Стайлзу свое физическое превосходство. Это больше напоминало попытки атаковать бульдозер палкой и страшно бесило. Что бы Стайлз не делал – он оставался в проигрыше.

Его вдруг бросило в жар. Футболка прилипла к взмокшей спине, голову повело, а горло свело сильным спазмом. Стайлз глубоко вдохнул, не понимая, испытывает он приступ тошноты или готов вот–вот разреветься.

– Отпусти меня сейчас же или я заблюю тебе салон, я не шучу, – сдавлено предупредил он и, как только Дерек разжал пальцы, сложился пополам, пряча голову между коленями.

Во рту появился кислый привкус. Стайлз пару раз торопливо сглотнул и вцепился в ручку. Услышав, как Дерек разблокировал двери, он хлебнул свежего воздуха, ударившего в лицо, и свесился с сидения, ожидая, что его вывернет на асфальт. Но все прошло так же внезапно, как и началось.

Подождав еще с минуту и удостоверившись, что приступ единичный, Стайлз вернулся в салон и вытер рукавом дождевые капли с лица. Его знобило. В голове будто прорвало плотину из мыслей, и их поток уносил Стайлза все дальше. Он буквально тонул и не знал, как выплыть. Теперь каждое событие, случившееся в прошлом, казалось чем–то иным, исполненным двойного смысла. Если связь появилась в первый день их с Дереком знакомства, то все это время они попросту сублимировали, предаваясь извращенному первобытному флирту.

Стайлз глухо застонал и, убрав руки, выдавил:

– Угроза страшной смерти для твоих чехлов пока не миновала. Если ты продолжишь молчать, я воплощу ее в жизнь. Ни одна автомойка не сможет отчистить твою тачку от смеси куриных наггетсов, картошки фри, сырного соуса, колы и йогурта.

– Я заставлю тебя отчищать все самостоятельно, – не отреагировал на шантаж Дерек. – И ты отвратительно питаешься.

– Финансирование нашей школы не позволяет подавать студентам трюфели и лобстеров.

Дерек только бросил на него недоверчивый взгляд, словно решил, что ослышался и нормальный человек не мог бы нести подобную чушь.

– Так что? – забил на это Стайлз. – Я должен буду стать оборотнем? Это важно, черт возьми.

Дерек снова замолчал, он явно не хотел отвечать и оттягивал, как мог, но в итоге сдался:

– Если сам захочешь, – в его голосе прозвучала несвойственная ему хрипотца.

Сознание Стайлза погрузилось в анестезию. Он откинулся назад и внезапно понял, что смертельно устал – слишком много событий произошло за последние сутки. Но прежде чем свалить в какой–нибудь темный угол, забиться туда и как следует пожалеть себя, он предупредил:

– Я никогда не захочу, – Дерек должен был знать. – Этого не случится, как бы мы в итоге не разгребли это дерьмо. Во мне сто сорок семь фунтов беззащитных хрупких костей, обтянутых белой кожей, и меня это устраивает.

Дерек ничего не ответил.

Они вернулись к Дитону. Тот, оценив состояние Стайлза, сочувственно похлопал его по плечу, а потом посоветовал не сопротивляться и закрепить связь. Ее защитная магия не позволит Неметону добиться своего. Ему попросту не хватит сил.

Стайлз не стал дослушивать этот бред. Он молча вышел, напоследок со всей силы грохнув дверью, а через полчаса обнаружил, что стоит перед домом Макколов, и щеки у него мокрые.

Скотт забрал рюкзак, отвел Стайлза на кухню, усадил за стол и, пробормотав: «Ща вернусь – надену что–нибудь», ушел на второй этаж.

Стайлз сосредоточился на знакомой с детства царапине, появившейся, когда они со Скоттом были еще в третьем классе. Им дали задание сделать модель солнечной системы, и Скотт так увлекся, что не заметил, как прорезал бумагу насквозь канцелярским ножом. Он возил им по столешнице, пока Мелисса не увидела и не выставила их на улицу, где не было «ничего, что не выросло бы в том же виде на следующий год».

Вернулся Скотт посвежевшим. Он натянул джинсы с футболкой и забежал в ванную, умылся. От него пахло мятной пастой, а волосы темнели от воды. Стайлз удивленно нашел взглядом круглые настенные часы с кофейными зернами вместо цифр и понял, что протупил, глядя в стол, больше пятнадцати минут.

– Итак... – Скотт проверил уровень воды в чайнике, включил его, залез в холодильник и вытащил глубокий контейнер, заполненный едой. Миссис Маккол приготовила перед работой. Она любила повозиться на кухне. Иногда и им с отцом перепадало ее кулинарных шедевров. Стайлз сглотнул ставшую вязкой слюну и понял, что проголодался. – Ты чуть не вынес мою дверь, залетел в дом, будто за тобой гнался призрак, и, чувак, у тебя глаза красные и опухли.

Скотт замялся рядом со столом, перебегая взглядом от стены к полу и к своим пальцам, сжимающим несчастно затрещавший контейнер. Стайлз и забыл, с какой силой Скотт боялся слез. Каждый раз он терялся, не соображал, что делать и вместо поддержки впадал в упрямую панику, пугая до чертиков.

Стайлз устало вдохнул.

– Расслабься, я не собираюсь бросаться к тебе на плечо и ронять скупые мужские слезы.

Скотт неуверенно улыбнулся и поставил контейнер на стол, положил рядом пару вилок и ножей. Достал из шкафа кружки. Стайлз не утерпел – залез под крышку, отогнув уголок, и не сдержал восторженного возгласа:

– Лазанья! Я обожаю твою маму!

– С курицей и шпинатом, мама тебе потакает.

– Неудивительно, я же замечательный, – Стайлз усмехнулся, но взглянув на смотрящего без тени улыбки серьезного Скотта снова нахмурился. Обычная лазанья сейчас вряд ли смогла бы поднять Стайлзу настроение. Он в принципе сомневался в существовании какого–либо метода, способного ему помочь, если даже смерть Дерека ничего не решала.

– Итак, – закинув в кружки чайные пакетики и залив их кипятком, повторил Скотт. – Зачем ты ломал мою дверь?

– Ты не открывал.

– Я спал, Стайлз. Финсток совсем озверел из–за надвигающегося матча, я думал, он нас прикончит. Мы бегали, отжимались, качали пресс, кидали мяч, пока Гринбергу не стало плохо, и его не увезли в больницу. Я вырубился сразу, как пришел домой и не слышал тебя.

– Какой тогда толк от вашей суперсилы? – проворчал Стайлз, открыл контейнер и, отковыряв вилкой большой кусок лазаньи, отправил его в рот. Тарелки Скотт достать не догадался, ну и фиг с ним.

Скотт есть не хотел. Подвинув к себе кружку с символом Капитана Америки, он грел о нее руки.

– Так что случилось?

Стайлз вяло пожал плечами. Откровенничать почему–то не хотелось. Он вдруг понял, насколько странным и личным было произошедшее. И как глубоко его это задело. Кожу в месте прикосновения Дерека до сих пор покалывало. Стайлз хотел содрать с себя футболку и посмотреть, нет ли там каких–то изменений. Например, волчьей шерсти или чешуи, как у Джексона.

Передернувшись под немигающим взглядом Скотта, Стайлз запихнул в рот еще лазаньи, прожевал и запил ее чаем. Идея вернуться домой, вытащить отца из кабинета и утроить марафон «Звездных войн» внезапно показалась очень привлекательной.

– Много чего.

Подождав продолжения и не дождавшись его, Скотт выдохнул:

– Вау. Это самое короткое, что я от тебя слышал. Все настолько паршиво?

Стайлз несчастно кивнул.

– Что сказал Дитон?

– Что я отпадная кандидатура на роль нового дарака, Неметон в восхищении от моей искры и в знак признательности решил прикончить того омегу, разорвав и искалечив посмертно. Проклятый пень так зависим от чужого поклонения, что не отступит. Дитон, правда, обещал, что раз я ему важен, Неметон меня не убьет, чего не скажешь о моих родных и близких. И чтобы избавиться от него, нужно переспать с Дереком, мать его, Хейлом, – под конец Стайлз понял, что так повысил голос, что почти кричит. Он отложил вилку – аппетит пропал – и потер руками лицо. Все эмоции, которые он глушил по дороге от ветлечебницы, вновь обрушились на него, подобно цунами. Его мотало, как щепку по ветру: от «как–нибудь прорвемся» до «пиздец, лучше сдохнуть».

Схватив кружку, Стайлз выхлебал сразу половину и вытер рот тыльной стороной ладони. Скотт пялился на него, как на умалишенного и глупо моргал. Может, ждал крика «шутка, попался, дебил» – Стайлз пережил сегодня нечто подобное, услышав от Дерека про пары.

– Неметон убил омегу? – наконец, отмер Скотт.

– Да.

– Того самого? – Скотт изобразил руками нечто напоминающее разбрасывающего шарфы фокусника, видимо, подразумевая разметанные по поляне кишки, и Стайлз кивнул. – Потому что хочет заполучить тебя?

– Да.

– И чтобы этого не произошло, ты должен переспать с Дереком?

– Да.

Суть Скотт уловил.

– Но зачем? – ошеломленно покачал он головой. – Почему секс?

– С Дереком, – автоматически уточнил Стайлз и, переосмыслив, скривился от контекста. – В смысле, не просто секс.

Скотт отмахнулся, захваченный желанием разобраться.

– Да–да. Но при чем тут все это? Может, уничтожить Неметон и все? Сжечь там или вырубить.

– Думаешь, я сразу об этом не подумал? – разозлился Стайлз. – Дитон сказал, этот блядский пень умеет прятаться, и с «разрушительными намерениями вы его никогда не найдете», – кривляясь, изобразил он монотонный безразличный голос.

– Все равно не понимаю, при чем здесь Дерек, – сдался Скотт, и Стайлз раздраженно рыкнул. Он не хотел рассказывать все, это было унизительно, потому что никто не оставил ему выбора. Среди вариантов: Дерек Хейл или массовые убийства, – не нашлось третьего, в котором Стайлза оставляют в покое, позволяя разобраться в собственных предпочтениях и желаниях.

– Потому что я его пара, – не глядя на Скотта, процедил Стайлз. – И если я буду кому–то принадлежать, Неметон обломится.

– Ох, друг, – тоскливо выдохнул Скотт и, протянув руку, сочувственно сжал его плечо.

Стайлз уклонился и с громким стоном уронил голову на стол. Таким разбитым он не был уже очень давно. У Стайлза даже вдохнуть получалось с трудом – он глотал воздух маленькими порциями и уговаривал себя не расклеиваться. Помогало хреново.

– Может, есть другой способ? Уверен, Дитон поищет что–нибудь еще.

– От этого я не перестану быть чьей–то парой, – отстранено пробубнил в столешницу Стайлз.

Скотт фыркнул и, игнорируя его апатию, потянул за руку, заставляя отклеиться и посмотреть ему в глаза. Волосы у Скотта торчали во все стороны – он всегда их лохматил, когда напряженно о чем–то думал, а во взгляде сквозила непоколебимая решимость. Стайлз помнил ситуации, в которых Скотт отказывался отступать. Одна из таких закончилась травматологическим отделением. Поэтому разумно опасался.

– Откуда он вообще взял такую ерунду? Может, это ошибка?

Если бы. Но даже Стайлз испытал нечто особенное, когда Дерек запустил руки ему под футболку. От его пальцев будто прошел заряд, проник в каждую клеточку тела и так там и остался, заняв какое–то важное, пустовавшее до этого момента место.

Дерек его признал и закрепил за собой. Стайлз против воли ощущал перемену, и был уверен, что не избавится от тревожного чувства, даже если примет самый долгий душ.
– Не в этот раз, Скотти. Когда нам везло на такие вещи?

– Но, Стайлз, – жалобно свел брови тот, – Питер рассказывал про пары. Это отстой, чувак. Не вообще. Встретить кого–то настолько подходящего замечательно, – Стайлз недоверчиво посмотрел на Скотта, тот запнулся и принялся торопливо исправляться: – Для тебя. Отстой только для тебя. Не весь мировой отстой, конечно, а только этот конкретный, потому что вы с Дереком, ну Ты хотя бы гей? – сбившись окончательно, беспомощно выпалил он, и на его лице застыло отчаяние.

– Скооотт, – не веря собственным ушам, простонал Стайлз и взмахнул руками, чуть не опрокинув кружку. – Я отказываюсь это обсуждать. День выматывающих дружеских разговоров официально объявлен оконченным. Стайлз хочет в горячую ванну и много–много сна.

– Но ты же говорил, что подозреваешь – перебил Скотт, но Стайлз не дал ему закончить, закрыл уши руками и встал из–за стола.

– Нет! Нет, Скотт, не сегодня. А лучше вообще никогда, о'кей?

– Но я же

Стайлз не стал оставаться. Если Скотту натерпелось поговорить о членах, задницах и всем таком – он мог позвонить Дэнни или выбраться в «Джунгли» на вечерок. Стайлз слишком устал для самокопания.

Все так же закрывая одно ухо рукой, он прижал второе плечом, подхватил у двери рюкзак, быстро влез в кеды и выскочил на улицу. Завтра он, так и быть, скинет Скотту смс с извинениями, скажет спасибо за поддержку, самую вкусную в мире лазанью и за готовность быть рядом даже в кризис ориентации. Но это будет завтра, а сегодня Стайлз запланировал вечер жалости к самому себе. Только он, ведерко мороженого и Патрик Суэйзи. Ниже все равно падать некуда.

Глава 5

Неделю спустя в жизни Стайлза ничего не поменялось. Он все еще находился в подвешенном состоянии, не зная, как разобраться с Неметоном или что делать в их с Дереком ситуации. Все казалось безнадежно неразрешимым. Кошмары приходили каждую ночь – смутные и неприятные. Стайлз просыпался на смятых простынях в липком поту и позже, как ни старался, не мог вспомнить о своих снах ничего конкретного. Они напоминали мазню безумного художника, и в каждом где–то на периферии незримо присутствовал Неметон.

Дерек не отсвечивал. Он пару раз собирал Айзека и Скотта на тренировку, но Стайлза не звал, то ли проявляя такт, то ли просто не желая его видеть, что вероятнее. Скотт ныл о нечеловеческом режиме и том, что Дерек и Финсток – два садиста. Стайлз не слушал. Он ходил в школу, ездил за покупками, делал домашнее задание, досматривал второй сезон «Секретных материалов» и бил все рекорды по уклонению от действительности.

О нем начал беспокоиться отец. Он не вторгался в личное пространство, сохраняя золотое правило дома Стилински – «никакого диванного психоанализа», но Стайлз чувствовал пристальные взгляды и улавливал многозначительное молчание. Он был уверен, это можно назвать эмоциональным давлением, нарушающим второе правило: «никаких полицейских приемчиков на том, кто готовит еду».

Скотт тоже не лез. Посоветовал не грузиться и ждать результатов исследований Дитона. Тот предложил поискать информацию о Неметоне, но напрочь отказался вмешиваться в дела пар. И как Стайлз не упрашивал – не уступил.

Оставалась последняя надежда на то, что, если старательно игнорировать проблему, она рассосется сама собой. Вдруг кто–то случайно пристрелит Дерека, или вся ситуация со связью окажется глупой ошибкой. Стайлз не хотел лишать судьбу шанса, не всегда же ей быть такой сукой.

Его сладкий самообман закончился накануне. Стайлз загружал стиралку, сортируя белье на «покрасится», «не покрасится» и «пофиг». На низком столике у лестницы, ведущей из подвала, его телефон на полной громкости проигрывал очередной трек «My Chemical Romance». Стайлз захлопнул крышку барабана, насыпал в нужное отделение порошка и, подпевая себе под нос, выбрал режим быстрой стирки.

Он как раз вытягивал: «кричи об этом, пока не остановится сердце» из «Детей прошлого», когда песня, захлебнувшись, сменилась рингтоном. На экране высветилась фотка Дерека: смазанная – он увернулся, когда заметил, что Стайлз снимает – но зато она полностью отражала его хмурую суть: сведенные густые брови, поджатые губы и тяжелый взгляд. Стайлз его контакт ради смеха подписал «Ворчун», а теперь понимал, что вовсе это не смешно. На фоне «Скотта», «папы», «Мудилы–Лейхи» и прочих стандартных имен в списке контактов шутка Стайлза выглядела, будто у них с Дереком особые отношения. Внезапно это разозлило, пришлось перебарывать порыв совсем удалить его номер.

Зло ткнув пальцем в экран, Стайлз прижал телефон к уху.

– Кто–то умер?

На другом конце линии воцарилось молчание, прерываемое тихими помехами. Стайлз успел проверить, не прервался ли звонок совсем и уже собирался позвать Дерека, но тот, наконец, ответил тоном, в котором явно слышалось с трудом подавляемое раздражение:

– Нет.

– О. Тогда, может, покалечен?

– Намекаешь, что выслушаешь меня, если только кто–то окажется смертельно ранен?

– Да! – радостно подтвердил Стайлз, сгребая оставшееся белье обратно в корзину.

– Поразительно, почему с тобой дружит только Скотт. Такая забота об окружающих.

– Ауч, – ровно прокомментировал Стайлз, не собираясь показывать, что слова Дерека его задели. Он заботился об окружающих! Об отце, Скотте, Лидии. Ему просто не требовалось много друзей, он был из тех, кто предпочитал толпе одного, зато преданного. – По самому больному. Позвонил растоптать мою самооценку?

– Завтра собрание стаи, – помолчав, медленно сообщил Дерек. – В лофте. Ты должен прийти.

– С чего бы?

Дерек снова заткнулся, а когда заговорил, Стайлз в красках представил, какое у него в этот момент перекошенное лицо.

– Скоро полнолуние. Из–за нашей связи могут возникнуть проблемы.

Больше всего в этот момент Стайлзу хотелось отказаться. Послать Дерека с его перманентным пиздецом и впервые не вмешиваться, просто позволив событиям идти своим чередом. Эта идея была слишком привлекательной, Стайлз не сомневался – отец оценил бы, поступи он хотя бы единожды разумно. Но держаться подальше от неприятностей явно не было его суперсилой, а вот вляпываться во всякое дерьмо – получалось с рождения.

С силой сжав переносицу, Стайлз зажмурился, вслушиваясь в ровное дыхание Дерека. Тот ждал ответ и не клал трубку, и это было что–то новенькое. Раньше он бы просто поставил в известность, даже не утруждаясь выслушать, или отправил смс с временем и нужным адресом. Теперь Дерек ждал. И Стайлз подозревал, скрежетал зубами, переламывая себя. Это было мило. Дерек старался сделать всю эту ситуацию более комфортной для них обоих, а Стайлз все это время объедался начос и уже два дня не принимал душ. Охуенно.

– Да, – наконец, разлепил он губы. – Хорошо, я буду. Во сколько?

– В пять, – ответил Дерек и сбросил звонок.

– И тебе пока, чувак, – покачал головой Стайлз и вздрогнул, когда прерванный трек вновь зазвучал из динамика.

Настроение испортилось на весь остаток вечера. Стайлз прошатался по дому без цели, принял душ, выкрутив воду практически до кипятка, и завалился спать. А теперь стоял перед лофтом и пялился на дверную ручку так, будто та могла его укусить. Беспомощность навалилась сверху пыльным мешком, выбив почву из–под ног. Стайлз все последние дни избегал блядской действительности не для того, чтобы сейчас оказаться раздавленным чувством всепоглощающего страха.

Он гулко сглотнул и, нервно сжав лямку рюкзака, покосился на двери лифта. Чертовы оборотни, наверняка, услышали его еще на подходе к дому, но ведь, пока он не вошел – не считается. Стайлз мог развернуться и свалить, на его несуществующей репутации это все равно не отразится.

Дверь заскрипела, отъезжая в сторону и оставляя мечты о побеге мечтами. Стайлз недовольно скривился, увидев Дерека. Тот смотрел на него этим бесящим осуждающим взглядом из–под насупленных бровей. У Стайлза кулаки зачесались от желания ему вмазать. Вместо этого он протиснулся в лофт, стараясь не задеть даже воздух вокруг Дерека, и огляделся. С последнего визита ничего не изменилось. Все та же дыра в стене, все тот же собачий холод. Эльза, блядь.

Бросив рюкзак на диван и игнорируя тяжелый взгляд в спину, Стайлз направился на кухню, откуда на повышенных тонах доносились голоса Скотта и Айзека. Можно было не гадать, чего эти двое опять не поделили.

Скотт сидел за столом, исподлобья глядя на привалившегося бедром к тумбе Айзека. Оба походили на не поделивших территорию драчливых котов: сверлили друг друга презрительными взглядами, Скотт выпустил когти, а у Айзека на щеках вылезла шерсть. Стайлз замер в дверях и вздрогнул, когда Дерек остановился позади – так близко, что сквозь одежду чувствовался идущий от него жар. Входило это в его особенности или являлось преимуществом оборотнического метаболизма, Стайлз понятия не имел. К Дереку вдруг потянуло, как на орбиту к более крупному космическому телу. То самое, затаившееся с их поцелуя, встрепенулось внутри, пошло рябью, возвращаясь к жизни. Стайлз ощутил, как к лицу приливает кровь, пересыхает во рту, а голова становится тяжелой, будто с похмелья. Все это напоминало сезонный грипп, только от него так не тяжелело в яйцах.

Шарахнувшись в сторону, Стайлз чуть не врезался в холодильник. Нелепо взмахнув руками, он одернул перекрутившуюся толстовку и отвернулся от Дерека, подавляя неуместный интерес: смотрел тот на него или нет? Одна мысль об этом вызывала тоскливое раздражение. Стайлзу должно было быть пофиг! Он убеждал себя в этом всю неделю: насрать на Дерека и его проблемы с поисками пары, он, Стайлз, здесь абсолютно ни при чем. И что в итоге? Он стоял и гадал, испытывает ли тоже самое Дерек. Может, отец был прав, и Стайлзу действительно стоит возобновить сеансы у психолога?

Раздалось громкое рычание. Айзек бросился вперед, пытаясь достать Скотта когтями. Стол со скрежетом поехал по полу, попадали стулья. Скотт вскочил с горящими глазами, пригнулся, уходя от удара и, примерившись, попробовал добраться Айзеку до горла. Ошеломленно застывшего Стайлза дернули за капюшон. Дерек толкнул его себе за спину, за доли секунды выпал в альфа–релиз, оскалился и издал низкий, раскатистый рык. В тумбах на полках задребезжали кружки, на микроволновке треснуло окошко таймера, а Скотт и Айзек, откатившись друг от друга в разные стороны, скорчились на полу, поскуливая и закрывая головы руками.

– Вау, – одобрительно прервал воцарившуюся тишину Стайлз. Это было круто. Ему редко доводилось видеть Дерека в своем праве, но каждый раз тот вызывал бури восторга. И улыбка Стайлза моментально скисла. Неужели и это было глупой реакцией пары, всего лишь побочным эффектом связи?

Первым начал приходить в себя Скотт. Он заторможенно моргал и тряс башкой, будто его оглушили. Стайлз дернулся вперед, но Дерек, вернувшийся в привычный человеческий вид, молча оттащил его обратно за капюшон.

– Эй, ему нужна помощь!

– Справится.

– Он может быть ранен!

Айзек нападал весьма агрессивно, что странно – обычно он в разборки с равными себе по силе первым не лез. В стайных тренировках, когда Эрика и Бойд были еще живы, он ждал, пока более крупного и выносливого Бойда вымотает Скотт, а потом добивал. Питер называл такую тактику продуманной, а Дерек психовал и за шиворот ставил Айзека в совместный спарринг.

Стайлз любил тренировки стаи. Пару раз даже притащил с собой попкорн, за что ему, конечно же, влетело, потому что Дерек не умел развлекаться.

– Он не ранен.

– Ты не можешь!.. Хотя можешь, – вовремя вспомнив, что имеет дело с альфой, Стайлз раздраженно фыркнул и отступил обратно к холодильнику. Оттуда открывался самый полный обзор. Дерек даже не повернулся в его сторону. Он стоял под лампой в центре комнаты, кончики его волос забавно подсвечивались в электрическом свете, и, сложив руки на груди, старался взять себя в руки, чтобы никого не покалечить.

В противоположном углу завозился Айзек. С еще более пришибленным видом он поднялся, опираясь рукой о стену, и расставил ноги, пошатываясь. На бледном лице четко виднелось его отношение к таким воспитательным мерам. Скотт тоже встал и, поглядывая на закаменевшего посреди кухни Дерека, принялся поднимать и возвращать на место стулья. Айзек подвинул обратно стол и растерянно замер, сверля взглядом свои руки.

– Это он начал! – в конце концов, не выдержал Скотт, и Стайлз шлепнул себя ладонью по лицу. С миссис Маккол тоже срабатывало, сколько бы он не доказывал: пока молчишь – против тебя нечего использовать.

Айзек тут же вскинулся и моментально оскалился, как наяву обрастая панцирем из агрессии и обиды. Похоже, Скотт знатно прищемил ему хвост. Стайлз начинал думать, что малышка Эллисон, наконец, сменила гнев на милость.

– Мне насрать, кто все это начал, – безразлично объявил Дерек. Не будь они знакомы столько времени, Стайлз, может, и повелся, но он всем телом чувствовал, насколько Дереку не насрать. От него волнами шло напряжение, отражаясь внутри Стайлза, как в зеркале.

Он смотрел на щенячье выражение вины на лице Скотта, бледного Айзека и сам начинал закипать. Эти идиоты уже не дети, так почему с ними приходится возиться, как с маленькими? Каждый раз одно и то же.

У Стайлза волосы на затылке зашевелились от испуга, а кожа покрылась неприятными мурашками. Он уперся в стену полным неверия взглядом и неуклюже стукнулся о холодильник. На пол посыпались магниты, притащенные откуда–то Корой, оставленные Питером карты, сверху шлепнулась забытая записная книжка. Стайлз замер, как вор застигнутый врасплох, облизал пересохшие губы, а, встретившись взглядом с Дереком, резко развернулся и вылетел из кухни.

Он не мог оставаться в лофте. Стайлз вообще зря пришел. Нужно было отказаться, отговориться срочными делами: страшной болезнью или мудаком–Харрисом с его бесконечными лабораторными. Харрис всегда срабатывал. Вместо этого Стайлз опять поддался неуемному любопытству, и так втянувшему его в кучу неприятностей, и пришел. Почему бы ему не сделать, как Лидия? Послать все к чертям, взять тайм–аут, привести свою жизнь в норму, какой она должна быть. Без оборотней, шаманства, разномастных тварей и пар. Единственное, о чем всегда мечтал Стайлз – это о месте в команде, хорошем колледже и ком–то, готовом разделить с ним оргазм. В картине его будущего не было Дерека, мать его, Хейла, и магической сексуальной связи, разжижающей мозг и влияющей на эмоции.

Стайлз поймал себя на том, что хаотично дергает рюкзак, зацепившийся лямкой за элемент узора на подлокотнике дивана, и никак не может его освободить. Задумавшись над тем, чтобы просто бросить его здесь и скинуть Скотту смс с просьбой забрать, Стайлз чуть не проглотил собственное сердце, когда Дерек схватил его за руку.

– Какого хрена, мужик?! Я чуть не обосрался!

– Это ты, какого хрена, Стайлз? – проигнорировав ругань, Дерек скривился, глядя так, словно у того внезапно случился приступ слабоумия. – Ты паникуешь, злишься, срываешься с места, пахнешь истерикой. Ты не выпил таблетки?

Терпение Стайлза лопнуло. Дерек говорил так, будто ему было до него дело, будто ему было не все равно, в каком он состоянии. Тогда как неделю назад Стайлз с готовностью поставил бы все свои сбережения на полностью противоположное. До этой ситуации с парами, Дерек обтирал им стены, бил лбом об руль, угрожал и всем своим видом демонстрировал свое презрение к Стайлзу, а теперь интересовался, выпил ли он таблетки. Какая, блядь, забота!

Выпустив лямку, Стайлз попытался разжать пальцы Дерека. Он пыхтел, с каждой секундой краснея все сильнее, пока не сдался и не принялся дергать рукой, уперевшись ногами в пол.

– Пусти меня сейчас же! Ты не имеешь права хватать людей, когда тебе вздумается только потому, что раз в месяц покрываешься шерстью и не пользуешься туалетной бумагой!

Стайлз сжал кулак и врезал Дереку в плечо, застонав от прошившей руку боли. Будто по бетонной стене ударил. Он затряс запястьем, переживая беспомощное унижение, а Дерек даже не вздрогнул. Он непонимающе хмурился, словно Стайлз говорил с ним на китайском, и сверлил тяжелым взглядом.

– Пущу, когда объяснишь, почему ты ведешь себя, как мелкий долбоеб.

Стайлз замер, осененный догадкой. Он пораженно поморгал, приоткрыв рот, и даже перестал дергаться.

– Ты не чувствуешь этого? – всякое могло случиться, давно пора было перестать удивляться хоть чему–нибудь.

– Чего?

– Этого! – Стайлз замахал между ними рукой, нетерпеливо сведя брови, и раздраженно рыкнул. – Там на кухне ты злился на Скотта и Айзека, и я почувствовал то же самое. Эмпатия, восьмое чувство, готалы!

Дерек смотрел ему в лицо несколько секунд, переваривая, а потом пожал плечами.

– Эти дебилы чуть не разнесли кухню, ты мог быть зол сам по себе.

– Нет, – с нажимом возразил Стайлз, заново закипая. Он не тупой: мог определить, когда злился сам, а когда на него влияло нечто чужеродное. – Ты думал, что они слишком взрослые для детских драк, и что тебя это бесит!

Дерек застыл. Его пальцы сжались на руке Стайлза сильнее. Он чувствовал, как в горячую ладонь короткими, частыми толчками отдавался его пульс. И с каждым мгновением кожа становилась все чувствительней, а прикосновение начинало казаться интимным. Стайлз вяло попробовал высвободиться еще раз, гадая, какого черта Дерек так долго его не отпускает. Не думал же он всерьез, что Стайлз смог бы убежать?

Движение вывело Дерека из задумчивости, но вместо того, чтобы выпустить, он дернул Стайлза на себя. И, поддавшись очередной тупой идее, наклонился ближе и принюхался. Он шумно втянул воздух рядом с ухом Стайлза, задевая носом кончики его волос и заставляя ежиться, и удержал, когда тот дернулся.

– Что ты делаешь? – упавшим голосом выдавил Стайлз.

– Проверяю.

– Где–то это уже было, – тревожно напомнил Стайлз, его сердце стало беспокойно ускоряться, и самым досадным казалось понимание, что Дерек это прекрасно слышал.

Подтвердив его мысли, он коротко посмотрел Стайлзу на грудь и отстранился, позволяя свободно вздохнуть. Дерек мешкал. За время их знакомства несложно было запомнить простое правило: если он не отвечал сразу – значит, не был уверен. Дерек выглядел сбитым с толку.

Стайлз переступил с ноги на ногу. Ему в задницу упиралась спинка дивана, под ногами скользил край ковра, а этот затянувшийся бесполезный диалог выматывал.

– Ты пахнешь – замялся Дерек, оглядел Стайлза, будто проверял, точно ли это он, и неуверенно продолжил: – правильно.

– «Правильно»? – у Стайлза устало опустились уголки губ. – Какого хрена это значит? Раньше пах неправильно? Плохо? Может, уже начнешь общаться не только силой мысли?!

Дерек напрягся, но на грубость не отреагировал. На его лице слишком быстро сменилось несколько разных выражений, пока оно снова не стало привычно неприветливым.

– Парой. Ты пахнешь парой. Мной, собой, нами.

Стайлз распахнул рот, вдруг ощутив, как его резко поволокло вниз, будто на оборвавшемся с троса лифте. Желудок сжался, горло сдавило, в глазах замелькали разноцветные пятна. Он не верил, что с ним это происходило.

– Ты говорил, связь надо закреплять, – преодолевая спазм, сглотнул Стайлз.

Дерек отступил и, наконец, выпустил его руку. На коже остались красные пятна от пальцев, к вечеру они сто процентов превратятся в синяки. Стайлз натянул рукава толстовки по самые костяшки и обхватил себя, стараясь не думать о том, что это трусливый защитный жест.

– Скорее всего, это из–за того, что у тебя нет никакого опыта.

Вот теперь было настоящее «ауч». Дерек не светился от самодовольства, этот разговор доставлял ему столько же удовольствия, сколько и Стайлзу. Дерек стоял, выдвинув челюсть, под щетиной у него ходили желваки, а затравленный взгляд напоминал его в моменты, когда кто–то неосторожно упоминал Кейт или Дженнифер. Дерек винил себя.

Стайлз попытался разозлиться. Но выходило только то, что он сам начал этот разговор при Скотте и Айзеке, который теперь будет стебать его до конца жизни. Дерек пытался быть гребаной Швейцарией и тупо винить его в том, что Стайлза это только бесило. Он сам начал уставать от своих перепадов настроения, для оборотня это вообще, наверное, ощущалось, как русские горки.

– Хочешь сказать, эта херня действует быстрее, потому что я девственник? – плевать на подъебки Айзека, Стайлз должен был разобраться.

– Да.

– И если я?...

– Это не так работает, – перебил Дерек, и на мгновенье Стайлзу показалось, он поймал блик в его глазах, а может, всплеск альфа–силы. Что означало или крайнюю степень раздражения, или что–то, о чем Стайлз пока не знал, но заранее не ждал ничего хорошего.

– А как? Как это работает?

– На уровне инстинктов. Связь крепнет постепенно, независимо от того, закрепляют ее или нет. Ее можно попытаться игнорировать, некоторые так живут, но не перестают чувствовать друг друга.

– Эмоции?

– Скорее отголоски. Ты не оборотень и не должен быть таким восприимчивым, но в тебе есть искра... – Дерек пожал плечами, не сочтя нужным продолжать.

Впрочем, все и так ясно. Стайлз зло пнул ножку дивана и скривился от боли в запульсировавшем большом пальце. В комплект к социально проблемному альфа–оборотню ему досталась еще и барахлящая телепатия. Он вполне мог стать героем месяца в каком–нибудь сверхъестественном ток–шоу.

– Блеск. И что с этим делать?

Дерек не ответил. Он тяжело ссутулился и перевел взгляд на огромное – от пола до потолка – окно. За ним виднелись крыши домов, нагретые за день солнцем, с улицы доносились звуки машин. И во взгляде Дерека сквозила усталая тоска, будто он хотел оказаться где–то там или жалел, что вернулся из Нью–Йорка и остался.

Стайлзу от этого стало неуютно, как бывало в детстве, если он расстраивал маму, и она грустно и молчаливо смотрела, будто не верила, что заслужила такое отношение.

Стайлз оттолкнулся от дивана и сделал пару шагов, осторожно окликнув:

– Дерек?

Его плечи плечи напряглись – Дерек явно услышал, но поворачиваться не стал. Только покачал головой и, медленно выплывая из своих мыслей, признался – похоже, больше себе:

– Не знаю.

– Должен быть выход.

– В моей семье никто не отказывался от пары. Это дикость. Как, например, есть руками, когда рядом лежит вилка. И если выход есть, мне он неизвестен, Стайлз! – под конец сорвавшись на рык, Дерек обернулся.

Отстраненность с него как рукой сняло. Он вернулся к привычному для себя общению: «мои зубы – твое горло» диалогу. Стайлз обижено поджал губы, испытав странное разочарование, будто перед ним захлопнули дверь в теплый дом, оставив на морозе. Он шмыгнул носом и кивнул сам себе. О'кей, Стайлз заебался. Не стоило приходить. Не сегодня, еще слишком рано. Они с Дереком так не договорятся.

Взяв с дивана рюкзак – на этот раз лямка свободно соскользнула с деревянной загогулины – Стайлз забросил его на плечо и направился к двери. Ему требовалось остаться одному, подумать обо всем, а лучше не думать. И ругань ничем не помогала.

– Куда ты собрался?

Придержав пальцами задники и впихнув ноги в кеды, Стайлз выпрямился и упрямо вздернул подбородок. Внутри воцарилась вселенская усталость и безразличие. Видимо, Дерек уловил что–то такое, из его взгляда ушла упрямая агрессия, и он исправился:

– Я не просто так всех позвал.

– Скотт потом мне все расскажет.

Стайлз сжал дверную ручку и опустил голову, его не отпускало поселившееся внутри онемение, будто эта ссора вытравила напрочь все эмоции. И, если Дерек испытывал то же – Стайлз не мог представить, в какой такой вселенной эта ебанутая связь решила, что они идеальная пара. Закусив губу, он раздосадовано выдохнул и зачесал волосы на затылке, царапая кожу головы короткими ногтями. Это было малодушием, но Стайлз не мог просто уйти, оставив Дерека с той же сумятицей в башке. Следовало внести ясность. – Думаю, нам не стоит пока видеться.

Дожидаться реакции он не стал. Сдвинул дверь в сторону и вышел, захлопнув ее за собой. Тактическое отступление – вот что это было. Стайлз понимал: долго прятаться от проблемы у них не получится, но остыть было необходимо. Если связь так быстро адаптировалась, пока им лучше держаться друг от друга как можно дальше.

***

Домой Стайлз вернулся таким же обессилевшим, каким ушел из лофта. Прогулка длинной в дюжину кварталов никак не помогла ему успокоиться. В теле поселилось чувство странного онемения, Стайлз словно двигался против течения глубоко под водой.

Вытащив из кармана ключи, он открыл дверь и споткнулся об отцовские ботинки. Годы споров впустую. Стайлз убирал их на полку, а на следующий день опять находил на том же месте. Приучать отца к чему–либо было бесполезным занятием.

Недовольно бурча под нос, Стайлз закинул обувь в шкаф, пристроил рядом свои кеды, бросил на пол рюкзак и пошел искать отца. В доме едва уловимо пахло пиццей, скорее всего здесь совершалось гастрономическое преступление, но Стайлз знал, что ничего не докажет. Нет тела – нет дела, отец отлично научился скрывать следы. Но даже, окажись сейчас на столе коробка с истекающей сыром и мясным соком пиццей, у Стайлза не нашлось бы сил на ругань.

– Пап? – позвал он с первого этажа, взявшись за перила.

– Я здесь.

Стайлз обернулся как раз, когда отец вышел из кухни и приподнял, показывая, большую тарелку попкорна и пару пива.

– Спокойный день, удалось уйти с работы пораньше.

– Свалил все на Пэрриша? – проницательно покивал Стайлз. После того ареста он относился к нему с легкой неприязнью. Чуткости и терпения чуваку явно не доставало.

– Он не был против.

Стайлз не сомневался. Он качнулся пару раз с пятки на носок, задумчиво наматывая на палец шнурок от толстовки. Отец казался замученным, будто с трудом держался от того, чтобы не взять из шкафа бутылку Джека вместо пива. С глубокими складками у губ и помятым лицом – похоже, он вернулся домой еще днем и спал, что бывало крайне редко – он выглядел на несколько лет старше.

– Ты в порядке? Выглядишь неважно. Тебе же не стало плохо или что–то вроде того? Я всегда могу узнать правду, позвонив Мелиссе, – на всякий случай пригрозил Стайлз. Отец вполне мог скрыть свое плохое самочувствие, и правда выплыла бы наружу только после звонка из госпиталя. Так уже случалось, после чего и появился свод негласных правил дома Стилински, одним из которых стало обязательное здоровое питание, а вторым – отсутствие крепкой выпивки. Оба регулярно нарушались, и Стайлз научился иногда закрывать на это глаза.

– Нет причин для беспокойства. Выдались тяжелые смены, к тому же ты выглядишь ничуть не лучше.

Стайлз поджал губы. Теперь сменить тему не удастся ни за что в жизни. Отец поймал его с поличным: разбитого, в растрепанных чувствах и уже подобрался, готовый терпеливо выпытывать подробности. Да, они не лезли друг к другу, если все шло нормально, но заявлять, что Стайлз не разваливался на части, значило опровергать очевидное. Отец не поверил бы ему ни в одной из вселенных.

– Стар трек? – сдался Стайлз.

Отец кивнул и протянул ему тарелку.

Они отнесли попкорн и пиво в гостиную. Стайлз смотался на кухню за колой, включил телик, поставил диск и забрался под плед на диван. От момента, когда он вышел из лофта Дерека, его начал бить не проходящий озноб. Кожа покрывалась мурашками, Стайлз ежился, подозревая поднимающуюся температуру. Но лоб не был горячим, нос свободно дышал, а в горле не першило.

Застегнув толстовку под самый подбородок, Стайлз подтянул колени к груди и поплотнее укутался в плед. Отец с долгим вздохом устроился рядом, поставил между ними тарелку и взял горсть попкорна.

На экране пошли титры. Звездолет «Колумбия» подал сигнал бедствия. Стайлз устроил подбородок на коленях и погрузился в сюжет. Несмотря на развивающийся кинематограф, «Стар трек» оставался классикой, и не стремным переизданием, а изначальной старой версией. Даже Дерек не смог с этим не согласиться. У них с Бойдом часто случались споры, тот был ярым фанатом. Стайлз не видел, но Эрика рассказывала, что в его комнате висели плакаты с капитаном Кирком и Споком. Интересно, где сейчас эти плакаты? Достались одному из братьев Бойда, или их просто выкинули на помойку?

Странно, но Дерек никогда не говорил о его смерти или смерти Эрики. В стае будто существовало негласное правило, запрещающее любое упоминание о них. А так же о Лоре, ком–то из семьи Дерека, Кейт и Дженнифер. Стайлз подозревал, ни Скотт, ни Айзек не договаривались специально из–за тех инстинктивных связей, что существовали в стае. А, может, и не странно, Дерек редко говорил о личном.

Стайлз вздрогнул от прикосновения. На экране на паузе стояла серия, тарелка с попкорном опустела на половину, а отец смотрел со сквозящей во взгляде озабоченностью. Отлично, даже дома Стайлз не мог перестать думать о Дереке. Это бесило.

– Не хочешь поговорить? – отставив пиво на низкую табуретку, пристроенную рядом с диваном в качестве тумбочки, отец откинулся на спинку.

– Есть о чем?

– Видимо, есть. Ты давно в зеркало смотрелся или уже перестал там отражаться?

Стайлз непонимающе свел брови и закусил кончик большого пальца. В голове закрутились обрывки фраз – слова, которые он мог сказать, выплеснуть скопившуюся тоску и обиду, поделиться тяжелыми мыслями. Вместо этого он сильнее сжал зубы и заставил себя молчать. Стайлз обещал отцу не впутываться в ситуации, способные причинить серьезный вред. И в очередной раз крупно облажался. Если во всем сознаться, отец поднимется в спальню, возьмет из сейфа табельное и выпустит Дереку в голову весь карабин. От таких повреждений мозга тот может и не оправиться. У регенерации оборотней должен быть какой–то предел. Но, как бы сильно Стайлз не злился, он не хотел, чтобы Дерек умер. Как не хотел смерти отца, Скотта, Мелиссы. До недавнего времени Стайлз думал, этот список закрывала Лидия, но теперь понял, что ошибался. Только не знал: сам он успел настолько привязаться к Дереку, или так влияла связь. И из–за этого бардака в голове Стайлз чувствовал себя больным и несчастным.

Отец коснулся его колена, привлекая внимание. От его ладони не валил жар, а шло ровное тепло; в отличие от прикосновений Дерека, это успокаивало. Стайлз убрал руку от лица и повернулся.

– Ты практически не ешь, опустошил аптечку с обезболивающим и всю неделю выглядишь раздавленным. В этом городе опять что–то неладно? – объяснил свое беспокойство отец. Он мягко, но настойчиво подталкивал к разговору.

– Бикон Хиллс не в большей опасности, чем обычно, пап.

– Это должно меня успокоить?

Стайлз невнятно пожал плечами, добившись от отца странного взгляда – он нечасто молчал на такие вопросы. После смерти мамы в их семье так сложилось: Стайлз был заботливым и не делал глупостей, а отец ему доверял и терпел ненавистные диеты. Все пошло наперекосяк в этом году, им стало сложнее делать вид, что ничего не изменилось. Но, несмотря на трудности, обычно Стайлз старался не нервировать отца. Берег его слабое сердце.

– Что с тобой в последнее время, ребенок? – Стайлз облегченно прикрыл глаза, когда отец положил ему на лоб ладонь. – Не заболел? Жара вроде бы нет.

Это напомнило моменты из детства, когда Стайлз лежал под одеялом с высокой температурой, а в доме пахло сиропом от кашля и блинчиками, которые согласилась приготовить мама только потому, что он очень просил. Стайлз сглотнул и отклонился.

– Я здоров, – он натянул плед до самого носа, переставил тарелку на пол и съехал по дивану в чуть просевшую от времени середину. – Мы можем просто посидеть вот так и посмотреть телик? Леонард Нимой и ДеФорест Келли – то, что нужно, я серьезно. И никаких «отец–и–сын» разговоров. Не сейчас.

– Уверен, что не хочешь поговорить? – густые брови отца сошлись у переносицы, он не давил, оставляя выбор за Стайлзом. В такие моменты тот понимал, как ему повезло. Его отец смирился с оборотнями, не запихнул Стайлза в машину и не увез на Аляску, не запер дома, а теперь позволял сидеть рядом и молчать о своих проблемах. Какой же он у него офигенный.

Стайлз улыбнулся – самыми уголками губ, но впервые за целую неделю, и привалился к боку отца, устроив голову у него на плече.

– Уверен. Включай.

– Хорошо. Тогда тебе придется сделать нам вторую порцию попкорна, – подняв пульт, отец снял проигрыватель с паузы.

Стайлз закатил глаза и тихо фыркнул в плед.

– Как–нибудь переживу, эту сначала доешь.

Отец не стал отказываться. Поднял с пола тарелку, устроил на коленях и, обняв Стайлза за плечи, прибавил громкость у телевизора. На экране разворачивались приключения звездолета «Энтерпрайз NCC–1701» и его команды. Непонятный озноб почти отступил. Стайлз все еще ежился, но постепенно отогревался, погружаясь в дрему. Момент, когда заснул, он упустил.

Глава 6

Дерек сделал глоток кофе и удовлетворенно прикрыл глаза. Тот был отличный – крепкий и густой, как он любил. Без единой ложки сахара и сливок. Питер пил другой – сладкий с кучей добавок, Кора любила чай и постоянно переставляла пачки в шкафах, а Дерек потом не мог найти нужную. До того, как они уехали из Бикон Хиллс, лофт казался невозможно тесным. Теперь Дерек мог признаться хотя бы себе, что соскучился. Может, переживай он становление связи рядом с кровными членами стаи, ему было бы проще.

Дерек поставил кружку на блюдце и скрыл кулаком широкий зевок. Уже привычно клонило в сон. Кофейня оказалась неожиданно тихой и уютной: немного посетителей, под потолком исправно охлаждал воздух кондиционер, фоном играла музыка. Дерек заторможено моргнул и резко выпрямился на стуле. Чувство полнейшей разбитости преследовало его всю последнюю неделю. Чем бы Дерек не занимался: тренировал стаю, патрулировал город или сидел вечером с банкой пива над финансовыми документами, каждую чертову минуту ему нестерпимо хотелось поддаться соблазну, закрыть глаза и уснуть. У каждого связь устанаваливалась по–своему. Стайлз ловил отголоски эмоций, а Дерек ощущал себя, как батарейка, в которой закончился заряд. Его будто погрузили во временную капсулу и забыли назначить дату.

Еще до того, как колокольчик над дверью звякнул, впуская в кофейню Брейден, Дерек учуял запах рябины и оружейной смазки. Он окутывал ее плотным облаком, сквозь которое не пробивался ни запах ее кожи, ни аромат духов. Брейден пахла, словно оружейный склад, и Дерек инстинктивно напрягся, наблюдая за ее приближением через отражение в витрине.

– Дерек? Дерек Хейл? – голос у Брейден оказался низким и грудным, по телефону он звучал иначе – менее приятно. Объемные формы обтягивал кожаный комбинезон, рост прибавляли широкие каблуки. – Брейден. Без фамилии.

Дерек окинул коротким взглядом ее фигуру, остановившись на виднеющейся рукоятке заткнутого за голенище ножа. Походкой, скупыми движениями и цепким прищуром Брейден до дрожи напоминала охотницу. Она выдвинула стул, села на него и протянула Дереку ладонь. Он коротко сжал ее и удивленно вскинул брови. Рукопожатие вышло крепким – мужским. На шее Брейден от скулы и к воротнику тянулось пять толстых шрамов. Питер говорил, это работа Дюкалиона – последняя в его жизни.

Брейден откинула волосы за спину, будто специально демонстрировала уродливые шрамы. На ее губах появилась вежливая улыбка, не затронувшая левую сторону лица, а взгляд остался острым, внимательным.

– Альфа Бикон Хиллс, – не скрывая интереса, Брейден разглядывала Дерека, будто прикидывала, на сколько зеленых он вытянет, и не продешевила ли она.

Очень похоже вела себя Кейт с его членом в руке. Дерек думал, ее беспокоит их разница в возрасте. Сидя на заднем сидении полицейской машины с чьей–то курткой на плечах и глядя пустым взглядом на догорающий дом, он понял, что психопатов мало что беспокоит. От Брейден так же знакомо фонило опасностью, а помимо пороха от нее исходил застарелый запах крови, будто та так глубоко въелась в кожу, что не помогал даже душ.

Мягкие ногтевые пластины Дерека сменились когтями, оставив на джинсах десять аккуратных дырочек. Он недовольно сжал губы в линию, пытаясь успокоиться, и убрал руки в карманы. Питер обещал качественную работу и минимум проблем. Брейден ценили за сомнительные моральные качества, но с охотниками она не путалась, предпочитая не делиться заработанным. Дерек научился доверять низким человеческим мотивам, зачастую те побеждали совесть. Но все равно пообещал себе приглядывать за Брейден, пока та не уберется из города.

– Наемница Калаверас, – холодно отозвался он и отодвинул подальше кофе, бодрость наступила без него.

– Питер сказал есть работа и обещал – скучно не будет.

Брейден расслабилась и откинулась на стуле, устроив локоть на спинке, будто не почувствовала угрозы, идущей от Дерека. Но он знал – это не так. Она все прекрасно ощущала и не спускала с него глаз.

К ним подошла официантка. Забрала пустую кружку, записала заказ Брейден: стакан воды со льдом и долькой лимона. Предложила дневное блюдо, но Брейден не собиралась рассиживаться. Ей хотелось поскорей закончить разговор и приступить к работе. Ее жгучее нетерпение находило в Дереке отклик. Он хотел сам выследить Неметон и превратить его в горстку мелких опилок, но тот ни за что ему не показался бы. У человека было больше шансов.

– Не стоит доверять словам Питера, – без шуток посоветовал Дерек, когда они снова остались наедине.

– Я не доверяю ничьим словам. Мне пообещали интересное дельце, и вот я здесь. Если сможешь позволить себе мои услуги, получишь лучший сервис во всей Северной Америке.

Дереку не нужен был лучший сервис, ему требовался идеальный результат, и поэтому сейчас он здесь. Готовый выслушать условия сделки.

Недоверчиво хмыкнув, Дерек нарочито неторопливо окинул взглядом кожаный комбинезон, больше подходивший для маскарадной вечеринки, и вскинул брови.

– Неужели?

Но Брейден осталась равнодушной. Она поднесла руку к лицу, вычистила из–под ногтя невидимую грязь и поморщилась, будто объясняла одно и то же в сотый раз. Похоже, то, что Дерек мог вырвать ей глотку одним движением, ничуть ее не беспокоило.

– Я приехала, потому что у тебя есть работа.

– Это не совсем твоя квалификация. Мне нужно быть уверенным, что ты справишься.

Лицо Брейден смягчилось. Она бросила на Дерека короткий взгляд и усмехнулась почти по–дружески, так, словно он сказал милую глупость или невольно сделал комплимент.

– Можешь не сомневаться, – Брейден наклонилась чуть вперед, открывая вид на аппетитную грудь в вырезе комбинезона. – Если я берусь за дело, никто не остается неудовлетворенным.

Слова и эмоции Брейден говорили о противоположном. Игривость тона провоцировала, но в запахе преобладало безразличие. Брейден захватил азарт охоты, на Дерека ей было глубоко плевать. И это отличало ее от Кейт, которая абсолютно не умела отделять работу от удовольствия.

Вытащив цветной карандаш из стаканчика – такие здесь стояли на каждом столе для родителей, пришедших с детьми – Дерек взял салфетку, положил ее на стол и протянул карандаш Брейден.

– Сумма.

Придержав салфетку острым ногтем, Брейден написала цифры. Нулей получилось достаточно, четвертая часть от наследства Хейлов.

– Я дорогая девочка, – расценив молчание Дерека по–своему, усмехнулась она и вернула карандаш обратно в стаканчик, – но это со скидкой. Скажи спасибо дяде.

Благодарить Питера за накопительную скидку у наемной убийцы Дерек не собирался. Сложив салфетку, он сунул ее в карман и принял решение. Потраченные деньги стоили его спокойствия. От Неметона следовало избавиться еще давно, до всей этой истории с дараком и жертвоприношениями. Если перекрыть сигнал, который тот посылал, может, город, наконец, очистится от нечисти.

– Когда будет сделана работа?

Брейден прикусила влажную от прозрачного блеска губу и задумчиво намотала на палец прядь волос, словно не спланировала свою охоту до мелочей по дороге в Бикон Хиллс.

– Когда будут деньги?

– Послезавтра. Сегодня полнолуние.

– Приехала, как смогла, – равнодушно дернула она плечом и выпустила волосы. – Отлично, Неметон слабее на убывающую луну. Пока разведаю обстановку, посмотрю город. Давно здесь не была.

– Лучше не высовывайся, – Дереку и так хватало неприятностей, не стоило рисковать лишний раз. – На выезде из города есть придорожный мотель, остановись там и сиди тихо.

О Брейден мог пронюхать Крис. Он старался держаться подальше ради безопасности Эллисон и не вмешивался. Но кто знал, что именно способно сместить баланс его приоритетов.

Брейден с раздраженным вздохом закатила глаза и выпрямилась на стуле. Последние пару минут она то и дело поглядывала на часы. Время приближалось к обеду, в кофейню начали набиваться люди. Становилось шумно.

– Получишь право диктовать условия, когда заплатишь, альфа.

Дерек поборол порыв оскалиться и осадить зарвавшуюся хищницу, может, оставить еще парочку шрамов на темной шее. Но быстро взял себя в руки – он не был настолько глуп, чтобы верить, будто она ему это позволит. К тому же Брейден не имела никакого отношения к его нарастающей раздражительности. Ее провоцировала связь и полная луна, которую Дерек с раннего утра чувствовал всей кожей, знал, что она где–то там, на небе, набирает силу и почти готова поделиться ею с ним и его парой.

– Если ты облажаешься еще до оплаты, денег не будет, – сухо предупредил Дерек.

Вновь накатила сонливость, веки будто намазали клеем. И он поспешил закончить встречу. Еще оставались дела. Нужно было заехать в депо, проверить, все ли в порядке: хватит ли цепей, не повреждены ли они, сколько осталось запасов воды и выдержит ли дверь. В прошлый раз Айзек практически выбил ее, Дерек собирался подумать, как удержать его на месте в это полнолуние.

Он нашел взглядом медлительную официантку – воду та принести так и не успела – и кивнул на их столик. Брейден молча оплатила свою часть счета. Недопонимания у них не возникло: Дереку требовалась тихая, качественная работа, Брейден – деньги и драйв. Их намерения совпадали.

Если все сложится благополучно, у Дерека появится время на то, чтобы решить, как быть со Стайлзом, но сегодня стая нуждалась в нем.

***

На этот раз сон изменился. Привычным остался только Неметон и чувство поглощающего ужаса, как в фильмах о домах с привидениями, в которых повсюду поджидала опасность.

Стайлз открыл глаза и сразу понял, что опять попал в один из снов, насланных Неметоном. Слишком узнаваемым оказалось чувство нереальности происходящего. Сидеть на земле было неудобно и холодно, вокруг стояла тишина. Стайлз поднялся, отряхнул руки от песка и огляделся. Везде, куда простирался обзор, раскинулась бесконечная холодная пустыня. Мимо с устрашающим шорохом пронеслось перекати–поле, но кожи не коснулся ветер. Воздух словно застыл, а песок под ногами казался мертвым. Стайлз поежился, это была неправильная пустыня: без солнца, без неба, без жизни. Горизонт вокруг будто сливался с пропастью, медленно поглощавшей пространство.

Единственное, что здесь еще оставалось – Неметон. Он выделялся из пустынной мерзлоты, как опухоль на коже, в рассохшуюся кору набился песок, а нелепо скрученные корни, оставшись без опоры, бесполезно змеились по земле. Стайлз осторожно обошел его по кругу – на этот раз нигде не притаилось боевого зомби, да и сам пень выглядел менее величественно, чем обычно, будто растерял большую часть своей самонадеянности.

Стайлз досадливо пнул голой пяткой один из корешков и замер, затаил дыхание, но ничего не произошло. Неметон казался таким же окаменелым и безжизненным, как и все вокруг. Стайлз обернулся и задумчиво поскреб ногтями затылок. Зачем он здесь? Что нужно Неметону в этот раз? Где–то должен был крыться намек на то, почему его сухой трухлявый мозг переместил Стайлза сюда. Но вокруг раскинулась сплошная пустота и ничего на миллионы миль.

– Эй?!

Воздух тонко завибрировал, будто Стайлз нарушил давно царившую здесь целостность, и его оклик отразился глухим эхом. По коже пробежал озноб, Стайлз пожалел, что не имел привычки спать в толстовке и неуклюже переступил с ноги на ногу – ступни заледенели. Он обхватил себя руками и растер плечи – теплее не стало. Его будто заперли в отстойном снежном шаре, где вместо снега – песок, а вместо праздничного снеговика или Санты – Неметон.

– Чертов пень!

Стайлз боролся с желанием подойти и отпинать гигантскую деревяшку. Все его чувства смешались в один невнятный болезненный ком и встали у самого горла, мешая нормально дышать и думать. У Стайлза будто отобрали управление, сместив его на пассажирское сидение, и теперь он не мог ни на что повлиять. Позабытое чувство беспомощности приводило его в ярость. Пришлось стиснуть кулаки, чтобы не наделать глупостей.

Позади что–то зашуршало. Стайлз резко обернулся на звук, но ожидаемо ничего не увидел, все оставалось прежним, только ступням стало холоднее. Он пошевелил пальцами, чувствуя, как неприятно прилипают песчинки и скривился. Это было тупо. За последние недели вся его жизнь встала с ног на голову и не желала возвращаться в прежнее русло. А теперь еще эти стремные сны, они жирной полосой перечеркивали все хорошее, что случилось со Стайлзом за последние месяцы.

Снова раздался непонятный шорох – на этот раз ближе, заставляя волоски на затылке встать дыбом; он перемещался, как живой, и нарастал, а потом вспыхнул ослепляющий свет. На Стайлза словно направили прожектор, он светил прямо в лицо, в заслезившиеся глаза. Смаргивая цветные пятна, Стайлз крепко зажмурился и прикрыл глаза рукой, попробовал отвернуться, но свет следовал за ним, как приклеенный.

– Что за?.. – Стайлз раздвинул пальцы, попытался разглядеть, что происходит, но свечение с каждой секундой становилось все ярче. Что–то большое и круглое расплывалось белым пятном высоко над головой.

В носу защипало, ресницы слиплись. Стайлз застонал и попытался уйти за границу света, но не смог сдвинуться с места. Он попробовал поднять ногу, потом вторую и с ужасом обнаружил, что не в состоянии пошевелиться. Землю сотрясла сильная дрожь, пространство исказилось, песок пришел в движение, и Стайлза начало затягивать в него, будто в огромную воронку.

Мертвая до этого пустыня наполнилась звуками: шелестом, шорохами, свистом ветра. Ком у горла разросся, мешая дышать, Стайлз покачнулся, и со сдавленным вскриком упал на колени. Погрузил пальцы в песок, сощурился, силясь сквозь слезы рассмотреть, за что можно ухватиться, но перед глазами были только размытые неясные пятна.

– Нет, – Стайлза била нервная крупная дрожь, он карабкался, но каждый раз скатывался обратно вниз. – Нет, нет, нет, нет, нет! Перестань, это уже не весело, слышишь?

Он не имел понятия, можно ли умереть на самом деле, если тебя убили во сне, он даже не знал, сон это или хитрая межпространственная ловушка Неметона. Дрожь никак не унималась, а теперь к ней добавилось и головокружение, на коже выступила липкая испарина, под ногти и в рот набился песок. С каждым мгновением надежда на то, что в этот раз все обойдется, неотвратимо таяла.

Земля поглощала Стайлза так стремительно, будто ждала этого сотни лет. Песок стекал в воронку, закручиваясь, как в гигантском сливе, и утягивал его за собой. Ноги скрылись из вида почти по колено и продолжали погружаться дальше. Судорожно вспоминая все, что успел узнать о зыбучих песках из репортажей по «Энимал пленет», Стайлз пытался сохранить равновесие, не дергаться и не паниковать. Он замер, сомневаясь, поможет ли это. Даже если процесс приостановится, все, чего Стайлз добьется – более медленной смерти. Помощи искать было не откуда, звать некого. Стайлз, как гребаный кочевник, застрял здесь один на тысячу миль. Неметон мог делать с ним все, что захочет. Больной ублюдок.

Ступни занемели и потеряли чувствительность, словно кто–то безжалостно выкручивал их из суставов. Каждый мускул в руках одеревенел от напряжения, спину свело болью, она стекла в позвоночник и разлилась по нервам, вызывая мелкие судороги в мышцах. Стайлз с присвистом хрипло дышал, с его лба капал пот, но он усилием воли заставлял себя оставаться на месте. Неметон мог катиться в ад, Стайлз не собирался сдаваться. Он тяжело сглотнул кислую слюну и сперва принял нарастающий гул за заунывный напев ветра. Но тот снова стих, шелест прекратился, и Стайлз вдруг понял, что больше не тонет в песке, а воздух вокруг дрожит, как натянутое в раме стекло. Уши заложило, Стайлз зажал их пальцами, но тут же отдернул руки. Под ногти будто натолкали мелкого стекла, тонкие розовые пластинки уплотнились, заострились и превратились в волчьи когти. Стайлз лихорадочно затряс руками, как можно дальше отодвинув от себя ладони, смотря на них во все глаза и ничего не слыша из–за растущего гула, перешедшего в рев. Челюсть свело, разом заныли и начали смещаться все зубы, уступая место молодым клыкам. И прежде чем полностью обратиться, Стайлз понял, откуда ему знаком этот протяжный звук: Дерек призывал его.

Задыхаясь, Стайлз резко сел на кровати в своей комнате. Его окружали стены с постерами, с детства знакомая мебель, привычный легкий беспорядок на полках и столе. Из окна прямо на подушку падало молочно–белое пятно света. Круглая и полная со всех боков луна плыла сегодня высоко в небе. Стайлз облизал сухие губы и опустил взгляд на свои трясущиеся руки с обкусанными ногтями и заусенцем на большом пальце. Никаких когтей или шерсти на них не обнаружилось. Тогда Стайлз тщательно провел языком по зубам, отогнул нижнюю губу и недоверчиво пощупал обычные человеческие клыки.

– Ты не оборотень, – раздалось сбоку.

Стайлз вскрикнул, шарахнулся в сторону запутался в одеяле и свалился с кровати прямо под ноги Дереку. Дереку, сидевшему в его спальне с самым безмятежным для оборотня в полнолуние видом.

– Ебанулся?!

– Надо бы выполоскать тебе рот.

– Мне не пять! И ты не мой отец, – стянув с головы одеяло, Стайлз выпрямился и подтащил под себя замерзшие ступни. Ему ужасно хотелось включить свет и проверить, нет ли на них песка, но при Дереке на такое ребячество он не решился. Пустыня была сном, шаманским кошмаром полумертвого пня, замыслившего довести Стайлза до сердечного приступа. У него не могло быть ни песка на ногах, ни клыков во рту. Это все случилось не по–настоящему.

– Какая удача.

– Даже спорить не буду, – угрюмо ссутулился Стайлз. Его все еще мелко трясло, а ком, застрявший в горле, никак не желал проходить. – Так что ты здесь делаешь? Разве тебе не нужно следить за Айзеком и Скоттом? Эти двое и в обычные дни не особенно ладят.

Дерек сидел немного в стороне, на стареньком компьютерном стуле, у которого на спинке до сих пор виднелись заклеенные скотчем следы от когтей Скотта. Свет из окна туда не доставал. Но Стайлз поспорил бы на двадцатку, что лицо Дерека сейчас выражало с трудом сдерживаемое недовольство. Чертова связь звенела от напряжения, как перетянутая струна, она будто черпала силу в полной луне и крепла с каждой минутой все сильней.

– Ты позвал меня.

В тишине комнаты это прозвучало, как гром. Стайлз замер, не доверяя собственному слуху. Может, ему послышалось, и Дерек сказал что–то другое? Или так стремно пошутил? Стайлз ошеломленно моргнул раз, другой и замотал головой. Нет, не может этого быть.

– Бред какой–то. Дерек, я никого не звал, я не мог. Я спал! Ты же сам видел. Кстати, наблюдать за спящими людьми не круто, чувак, даже не здорово. Давай, об этом поговорим?

Стайлз натянуто улыбнулся и выдавил короткий смешок, он согласился бы обсудить все, что угодно, кроме связи. Но Дерек не зарычал, как обычно, не вышел из себя и не потребовал захлопнуться.

– Я пришел, – сделав паузу, видимо, чтобы остыть, он вдохнул поглубже и продолжил терпеливым тоном, – когда услышал зов. Через связь.

– Я даже не умею этой связью пользоваться! – заорал Стайлз, радуясь, что отец в участке. Он решил держать руку на пульсе в ночь полнолуния и взял дежурство. – И не хочу учиться, я не звал тебя, слышишь? Не за чем было звать, мне приснился обычный кошмар. Сам бы справился.

Послышался усталый вздох, стул скрипнул, когда Дерек поднялся. Он подошел и опустился рядом со Стайлзом на корточки. Теперь свет падал прямо на него, а их глаза оказались на одном уровне. Дерек выглядел таким расслабленным, каким бывал лишь в полнолуния, его движения стали легче, а черты лица смягчились, словно в эту ночь он избавлялся от груза всех проблем и наслаждался свободой. У Стайлза немного закружилась голова, на языке вертелись грубости, ему хотелось выставить Дерека за дверь, но странное чувство, выдернувшее его из сна, не позволяло так поступить. Стайлз потянулся вслед за ним и вздрогнул, ему вдруг показалось, что его снова будто затягивает глубоко под землю.

– Не нужно учиться пользоваться связью. Достаточно того, что ты испугался, Стайлз. Я не смог бы это проигнорировать, даже если бы захотел. Это словно потребность. Нельзя бросить свою пару.

Воцарилась тишина. Дерек смотрел испытующе, словно ждал реакции или ответа. Стайлз опустил голову и устало потер лицо руками, к головокружению добавилась внезапная слабость. Ему нечего было сказать Дереку, Стайлз хотел, чтобы всего этого не происходило, и ему по–прежнему приходилось разбираться с чужими проблемами, а не со своими.

– Так о чем был кошмар? – уступил Дерек.

Стайлз бросил на него взгляд исподлобья и вяло пожал плечами.

– Снова Неметон, – он кожей ощутил, как напрягся Дерек и отчего–то запаниковал. Стайлз не хотел еще большего вмешательства в свою жизнь, должны быть какие–то границы. И если Дерек начнет пробираться в его спальню каждую ночь, он просто свихнется, сделает себе шапочку из рябины и проведет остаток своих дней в доме «Эхо». – Всего лишь пустыня и небольшие зыбучие пески. Его новое изобретение, не такое уж жуткое по сравнению с предыдущим.

Не сработало.

– «Пустыня»? «Зыбучие пески»?

– Небольшие, – напомнил Стайлз, но Дерек не повелся. Только нахмурил брови и устало потер переносицу.

– И часто тебе такое снится?

– Не часто. Пустыня – впервые, до этого был лес с мертвяками, а еще раньше один только Неметон и чуть–чуть тумана. Этот пень, как гребаный Уве Болл.

– Такая же бездарность? – Дерек расслабился и улыбнулся – самыми уголками губ, но все же. Стайлз застыл с открытым ртом, растерянно подвигал челюстью и фыркнул.

– О, заткнись. Ты и Джорджа Лукаса не оценил, просто признай, что не разбираешься в кинематографе.

Он смотрел Дереку в глаза несколько секунд, а затем неловко отвел взгляд. Нервная дрожь от кошмара сошла на нет, под одеялом скопился жар, ступни отогрелись, и Стайлзу стало душно. Он немного повозился, но не стал раскрываться – вовремя вспомнил, что сидит на полу в одних трусах.

Небо за окном начало светлеть, бледный круг луны стал выцветать, как старое фото. Пауза затягивалась, но Стайлзу не хотелось разрушать установившееся хрупкое перемирие. На лице Дерека замерло спокойное задумчивое выражение, будто мыслями он находился далеко. А Стайлзу впервые за долгое время не хотелось думать о Неметоне, связи и опасности, которой подвергались вокруг него люди, пока он сражался с ветряными мельницами.

На электронных часах–будильнике с глухим щелчком сменились цифры. Стайлз недоверчиво потер глаза, было пять утра, и он с трудом удерживал себя в сознании. На него снова накатили слабость и сонливость, усталость начинала брать свое.

– Почти утро.

– Выставляешь? – с усмешкой произнес Дерек, и Стайлз вдруг смутился, словно его мысли вытрясли на пол, как грязное белье. Он не планировал предлагать остаться и заснуть в обнимку, но и формулировать это так тоже не собирался.

– Не хочу, чтобы папа вернулся с работы и застал тебя в моей комнате.

Дерек равнодушно пожал плечами и поднялся. Весь его вид говорил о том, что прятаться от шерифа глупо, тот все равно скоро узнает. Но Стайлз не собирался сообщать вот так, он, в принципе, не собирался рассказывать отцу так долго, как только сможет.

– Закрой за мной дверь.

– Не вылезешь в окно? – удивился Стайлз. – Блин, чувак, если ты изменишь свои привычки, во что останется верить?

От расслабленности Дерека не осталось и следа. Он терпеливо вздохнул, устало надавил пальцами на веки и покачал головой, но ничего не сказал. Развернулся и вышел из комнаты. Спускаясь за ним по лестнице, Стайлз никак не мог отделаться от дебильной приклеившейся улыбки. Иногда их с Дереком общение можно было назвать сносным, почти приятным. Когда тот вел себя не как альфа, а как обычный человек.

Дерек притормозил у двери, обернулся и посмотрел на Стайлза исподлобья. Вместе с уходящей с неба луной к нему возвращалась привычная хмурость.

– Ты должен понимать, что рано или поздно правда выплывет наружу.

Стайлз поморщился – Дерек умел испортить момент.

– Я не тупой, – огрызнулся он, на большее не хватило сил.

– Я этого не говорил.

– Но намекнул.

– Стайлз – Дерек смотрел мрачно и тяжело, на его скулах проступили желваки, будто он сдерживал резкий ответ. Стайлз не вытерпел – первым отвел взгляд и упрямо поджал губы.

Все, что Дерек мог сказать, он прекрасно знал сам. После всего пережитого, отец не заслуживал очередного вранья и умалчивания. Стайлз понимал это, ему просто требовалось время.

Добавлять Дерек ничего не стал. Молча вышел и закрыл за собой дверь. А Стайлз еще добрых пару минут потерянно стоял, воображая, что может слышать шум отъезжающей камаро. Потом развернулся и, зевая, поплелся наверх.

Глава 7

– Поверить не могу, что ты меня на это уговорил.

Скотт стоял с пришибленным видом и озирался по сторонам. Он выглядел, как потерявшийся на ярмарке ребенок. Пританцовывающий Стайлз замер, указал пальцем себе на ухо и покачал головой.

– Ничего не слышу – музыка! Что ты говоришь?

Скотт только отмахнулся. Он от самого дома трусливо ныл и канючил, убеждая Стайлза, что это плохая идея, но отказался отпустить его одного. Увязался следом и теперь опасливо озирался из угла, заняв самый дальний стул у барной стойки. Такое мучительное выражение на его лице Стайлз видел только в первые дни после укуса. На неизведанной территории Скотт терялся.

Мимо прошла шикарная девочка в коротком красном платье, его длинна едва ли достигала середины бедра, и из–под подола выглядывали кружевные резинки чулок. Длинные ноги были обуты в бежевые лодочки на высокой тонкой шпильке. Стайлз озадаченно приподнял брови. Он хотел повернуться к Скотту и поделиться своим удивлением – откуда в гей–клубе девчонки – но заметил на ее горле внушительный кадык и ошеломленно приоткрыл рот.

– Воу! – он пихнул Скотта плечом и дернул в сторону транса подбородком. – Смотри, похоже, это импланты, а не накладные.

Скотта перекосило, его лицо побледнело, а на скулах проступили широкие малиновые пятна. Он стал похож на себя семилетнего в один из неловких разговоров с Мелиссой о детях. Стайлз улыбнулся. Впервые за последнюю пару недель его настроение сдвинулось с отметки «лечь и сдохнуть». В зале, набитом людьми, под оглушающую музыку, дрожью отдающуюся в груди, Стайлза не доставали тягостные мысли. Он задвинул их подальше и пообещал себе оттянуться, как нормальный подросток, у которого в кармане лежал поддельный айди и пара сотен баксов – карманные сбережения за месяц.

Выступал какой–то приглашенный диджей, он стоял за пультом в огромных наушниках и врубал трек за треком. Музыка гремела из колонок, лица на танцполе блестели от испарины, с каждой минутой в клубе становилось все теснее. За баром тоже было не протолкнуться. Парень с мелированной челкой подмигнул Стайлзу, забирая свой коктейль, и он невольно приободрился, порадовавшись, что не поддался на уговоры Скотта пойти в обычный клуб. Стайлзу не нужен был обычный клуб. Он сам не был обычным и все, чего хотел – это ясности, которую мог получить только в «Джунглях».

– Дьявол, Стайлз, похоже, тот мужик на меня пялится, – подпихивая его локтем под ребра, выдавил Скотт с таким видом, будто не мог определиться: зачислить на свой счет пару баллов крутости или пойти и проблеваться.

Стайлз завертел головой – ему загораживал обзор плечистый бармен. Пришлось встать на носочки и вытянуть шею. Стайлз присвистнул. Мужик напоминал мистера сентябрь из ежегодного календаря пожарных и отдаленно смахивал на Дерека. Он сидел за баром, ссутулившись на стуле, недовольно вертел в руке стакан с виски и пристально осматривал зал, словно всеобщее веселье его допекало. Наверняка, Дерек вел бы себя так же, даже издалека Стайлзу показалось, что с характером чуваку не повезло. Бармен обновил его выпивку, забрал пустой стакан, и мужик вдруг поднял голову, словно почувствовал, что на него смотрят. Их взгляды встретились, застав Стайлза врасплох. Он широко распахнул глаза и резко отвернулся, нервно взъерошив волосы. К щекам прилила кровь, его будто поймали на горяченьком, хотя он ничего такого не делал, просто пялился – обычное дело для клуба. Но почему–то стало неуютно, как когда он врал самому себе. Стайлз поспешил отвлечься.

– Как насчет выпивки? – крикнул он Скотту в самое ухо. Тот вздрогнул, болезненно сморщился и посмотрел на Стайлза с укором. Черт, иногда он забывал, насколько теперь восприимчив Скотт к громким звукам или резким запахам. Музыка, наверное, казалась ему пыткой. – Прости! – добавил Стайлз уже тише.

– Я же не пьянею!

– Хорошо. Тогда, как насчет выпивки для Стайлза?

– Я не уверен, что это

– хорошая идея. Да–да, сто раз уже слышал! – не выдержал Стайлз. Серьезно, сколько можно? – Чувак, мы в клубе. Дэнни проявил любезность и достал нам поддельные айди.

– Он взял за это сотню баксов! – возмутился Скотт, ему пришлось запустить руку в сбережения, с таким трудом отложенные на мотоцикл, и это его расстроило.

Стайлз открыл рот, собираясь спорить, но оборвал себя на полуслове и обижено поджал губы. Всю последнюю неделю Скотт пытался разобраться в себе и в своих чувствах. Эллисон перестала игнорировать его сообщения, но все еще отказывалась разговаривать. Он дергался, изводил себя и окружающих. Стайлз проявлял терпение и особо не лез, у самого отстой в жизни не заканчивался. Но на сегодня они запланировали бро–вечер, как в старые добрые времена, и он рассчитывал на полное присутствие Скотта рядом с собой. Вместо этого тот недовольно нудел и не выпускал из рук телефон. Отлично, Стайлз мог выпить и один.

Подозвав бармена, он широко улыбнулся и протянул ему свой новенький айди. Он даже еще пах свежим пластиком – от настоящего не отличить, Дэнни был греаным Йодой в подобных делах.

– Ром с колой.

Бармен недоверчиво повертел айди, сравнил фото со Стайлзом и, помедлив, вернул, не став придираться. Взял стакан, достал бутылку и принялся смешиваться напитки. Скотт все это время осуждающе молчал.

– Ты же совершенно не умеешь пить, – не удержался и припомнил он, когда Стайлз забрал свою выпивку.

Бил по больному. Стайлз еще помнил выражение лица отца, когда тот нашел ополовиненную бутылку Джека. Он так и не поверил, что Стайлз вылил виски в раковину.

– Я быстро учусь, – пробормотал он, поймал языком красную трубочку и шумно втянул коктейль, раздув щеки. Привкус оказался вполне ничего, кола смягчала горечь алкоголя до терпимой, Стайлз даже назвал бы коктейль вкусным. Ворчание Скотта сразу же показалось незначительным. Стайлз сделал еще один глоток и чуть не поперхнулся, когда снова поймал на себе взгляд мрачного любителя виски. Похоже, он заинтересовался, ну или Стайлз казался ему чем–то забавным, впрочем, как и всем. Ощутив странный прилив жара, он нахмурился и всерьез принялся за коктейль, торопясь напиться, пока не растерял все настроение. Странный мужик его нервировал.

– Надо было взять с собой Айзека, может, он отстал бы от Эллисон.

Не выпуская трубочку изо рта, Стайлз скосил на Скотта взгляд и вздохнул, заметив тоскливое выражение на его лице. На поверхности коктейля появились и лопнули один за другим пузырьки воздуха, очень смахивая на заканчивающееся терпение Стайлза.

– Айзек не гей, – невнятно промямлил он, но Скотт разобрал.

– Айзек смазливый, – ему, в отличие от Стайлза, приходилось наклоняться и повышать голос, чтобы перекричать музыку.

– Джексон тоже.

Скотт замялся на пол секунды и покачал головой, не соглашаясь.

– Не так. У Айзека чертовы кудряшки! И такие ресницы, – он качнул головой в сторону трансвестита в красном платье, которого ранее Стайлз принял за горячую цыпочку. Ресницы у того были накладные, с блестками на концах и приклеенными стразами. Скотт явно преувеличивал.

Стайлз представил широкоплечего Айзека в коротком платье и нервно всосал весь коктейль без остатка. Ему требовалось повторить.

Подсветка на телефоне Скотта загорелась, в строке пришедших сообщений высветилось имя Эллисон. Он разблокировал экран и с головой ушел в переписку. Стайлз раздосадовано смял зубами трубочку, нахмурился, но промолчал. Бро–вечер не задавлся. К концу стойки, за которой они сидели, подошел бармен, предложил обновить напитки, и Стайлз не стал отказываться. Он ведь за этим и пришел, верно? А Скотт мог и дальше вести себя, как козел.

Опьянение наступило внезапно. После четвертого или пятого коктейля восприятие притупилось, музыка перестала казаться громкой, а взгляды окружающих оценивающими и навязчивыми. Стайлз прекратил обращать на них внимание, даже пару раз выходил на танцпол и не был против, когда к нему присоединялись. Один танец достался парню с мелированной челкой. Скотт так и не выбрался из своего угла, он сверлил Стайлза несчастным взглядом первые полтора часа, а потом куда–то делся. Стайлз плохо помнил куда. Вроде бы позвонила Эллисон.

Он оставил в баре большую часть денег, но не собирался об этом жалеть. Улыбка словно приклеилась к его лицу, Стайлза переполняло чувство легкости, как надутый гелиевый шар. Ему было жарко и свободно, даже дышалось легче. Он танцевал, толкаясь на танцполе, с кем–то разговаривал и не задавал вопросов, когда бармен протягивал ему очередной цветной коктейль со словом «секс» в названии.

Пару раз Стайлз выходил в туалет освежиться. И ему приходилось засовывать голову под прохладную воду, чтобы немного сбить градус возбуждения. В кабинках трахались, некоторые даже не закрывали дверь. Стайлз держался за края раковины, чувствуя, как стекает за шиворот вода, и слушал низкие стоны, дыша через раз. Он словно падал в чертову нору, где все иначе – острее и откровеннее. Член болезненно стоял, а лицо горело. Стайлзу хотелось, чтобы кто–то уделил ему такое же внимание. Потрогал бы его, засунул в рот язык, может, расщедрился бы на минет. Стайлз заставлял себя отклеиваться от раковины, возвращался в зал, заказывал выпивку и улыбался, пока не начинали ныть щеки.

Остаток вечера он помнил смутно. Вокруг мерцала светомузыка – от нее разболелась голова – пахло алкоголем и жаром тел. Слышался смех, обрывки разговоров. Все чаще звучали медленные треки, кто–то целовался прямо в танце, бармен все неохотнее обновлял напитки. Кто–то касался Стайлза на танцполе, он смеялся над чьим–то шутками, а потом оказался прижат к стене в переулке. Последний час начисто стерся из памяти, рядом воняли мусорные баки, его мутило, а сверху навалилось тяжелое тело.

Стайлза мокро неприятно целовали, пол качался под ногами, стена, на которую он опирался спиной была холодная и шершавая, она чувствовалась даже сквозь одежду. Над головой тускло светила табличка «запасный выход», рядом с закрытой дверью клуба собралась сточная лужа. Стайлз дернулся, окидывая пространство невидящим взглядом, его замутило. Во рту собралась кислая слюна, он готовился сблевать и не собирался делать это в чей–то рот. Но его не отпускали, Стайлз замычал, заторможено моргая, завертел головой. Кто–то, кого он не помнил, не растерялся – перешел к шее, втянул в рот кожу, лизнул, жадно дыша, и сжал Стайлза между ног. Кислый комок сдвинулся, подкатывая к горлу, Стайлз поперхнулся и закашлялся, зажимая рот рукой. У него не стоял, он не был даже минимально заинтересован и видел себя будто со стороны: сползающего по стене на разъезжающихся ногах, с каким–то мужиком между ними, пользующимся его состоянием.

Стайлз поморщился, чувак не собирался прекращать, он расстегнул его джинсы, и совершенно не смутился, нащупав вялый член. Тяжелое дыхание то обжигало Стайлзу кожу, то холодило, когда мужик рвано втягивал воздух. Похоже, он и сам порядком накачался или плевать хотел на чье–то удовольствие, кроме своего.

Собравшись, Стайлз попытался отпихнуть его – безрезультатно. Его только сильнее вдавили в стену. Осторожно сглатывая и стараясь дышать ртом, Стайлз позвал:

– Эй? Меня сейчас вырвет.

Но его только похлопали по бедру, урезонивая. Горячая ладонь забралась Стайлзу в трусы, он нахмурился, все вокруг плыло, отвлекая, а мысленный комок с трудом формировался во что–то внятное.

– Серьезно, чувак, прекрати. Мне плохо, и я не хочу эээ ничего такого.

Наконец, мужик поднял голову. Стайлз прищурился и, узнав, со стоном стукнулся затылком о кирпичи. Ну, еще бы. Он снял того самого почти–Дерек–типа из бара. Охуенно. Его жизнь и так запутанный бесконечный пиздец, а теперь он принялся замещать.

– Твою мать, чувааак, – обреченно зажмурился Стайлз, стараясь удержать все выпитое в себе и не поделиться с окружающими. Теперь его тошнило с большей силой – на этот раз от самого себя.

– Роб. Я Роб, мы уже знакомились.

Стайлзу было насрать, как его звали. Он открыл один глаз и застонал. У Роба была недельная щетина, короткая стрижка и тело, кричащее о сотнях часов, проведенных в качалке. Он даже хмурился широкими густыми бровями. Стайлз стукнулся затылком о стену еще раз.

– Замечательно, Роб. А теперь не мог бы ты меня отпустить?

– Тебе что–то не нравится? В клубе ты не особенно сопротивлялся

Роб погладил его яйца через ткань и попробовал стащить трусы за резинку, но Стайлз шарахнулся в сторону. Его запоздало догнал испуг, будто кто–то баловался с его эмоциями: сначала забрал все разом, а теперь вернул с переизбытком. Он гулко сглотнул и вжался в стену, стремительно трезвея.

Черт, они стояли в каком–то грязном переулке, в клубе грохотала музыка, а на улице была поздняя ночь. Если этот Роб решит убить или изнасиловать Стайлза, никто не услышит. Ужасной тупостью было попасть в такую ситуацию после всех прочитанных дел, которые отец оставлял на столе, заработавшись.

Руки Роба удерживали Стайлза за бедра, похоже, тот считал, что он просто ломается и не собирался останавливаться. Мимо проехала редкая машина, на мгновенье осветив фарами переулок, и Стайлз сглотнул, встретившись с совершенно трезвым, осмысленным взглядом.

– Пусти, – выдавил он.

Уголки губ Роба едва заметно приподнялись. Он наклонился ближе, вжимаясь в пах Стайлза своим возбужденным членом – у него стоял, как надо, и на любителей сбросить напряжение дрочкой Роб не походил.

– Свалишь, бросив меня так? Невежливо.

– Мне насрать, – непослушными губами поделился Стайлз. Алкоголь, вымещаемый адреналином, испарялся из его крови со сверхзвуковой скоростью. – Я сын шерифа, уже поздно, и он ждет меня дома.

– Сбегаешь от папочки? – ничуть не впечатлился Роб, наоборот, его дыхание сбилось и потяжелело еще сильнее. От него несло виски и похотью. – Вряд ли он отпустил тебя в такое место. Мало ли что

У Стайлза по коже пробежал озноб. Определенно, Роб оказался психом. Извращенцем, фото которых штампуют на молочных пакетах. Если бы Скотт остался, он бы услышал, как колотится сердце Стайлза, и пришел на выручку. Но он свалил, следовало выбираться самому.

Стайлз облизал сухие губы и зашарил взглядом в поисках чего–то подходящего: палки, камня, брошеной кем–то мимо бака бутылки. Как назло, переулок пустовал. Оставалось отвлекать Роба болтовней, пока не подвернется подходящая возможность. Стайлз судорожно вспоминал, куда следует бить, чтобы вырубить противника вдвое больше себя.

– Уверен, ты хороший парень. Спасаешь котят, помогаешь старушкам и не делаешь вид, что тебя нет дома на Хеллоуин, но тут такое дело – Стайлз попробовал отодвинуться еще раз, впрочем, безрезультатно. Роб все больше походил на поехавшего, ситуация его ужасно заводила, а Стайлзу «повезло» нарваться на извращенца, – я вроде как передумал. Ничего не выйдет, так что тебе лучше отпустить меня, чувак. Роб. Роб – я помню.

Не к месту вспомнился Дерек. Что бы он сделал, случись сейчас что–то со Стайлзом? Убил бы этого мудака или закатил вечеринку? Стайлз игнорировал его вторую неделю, каждый день откладывая их встречу «на потом». У Дерека не было никаких оснований расстраиваться, зато он вполне мог ощутить облегчение, избавившись от очередных проблем. Стайлз нервно всхлипнул, начиная по–настоящему трусить. Роб загнал его в угол и загораживал выход, он напирал всем своим огромным телом, был гораздо сильнее, да еще и двинутым на голову. Шансы на то, чтобы выкрутиться из этого дерьма без последствий, таяли на глазах. Стайлз не хотел признавать, но, похоже, в этот раз следовало слушать Скотта.

– В клубе ты явно не был против.

– Я был пьян. Накачан под завязку. Невменяем. В говно, мужик. Уверен, существует какое–то правило, по которому пьяных людей не зажимают по подворотням, – кивая, тараторил Стайлз. Но Роб пропустил его слова мимо ушей. Ему явно надоело ждать – он раздраженно вздохнул, игнорируя уперевшего ему руки в грудь Стайлза и взлетел в воздух.

Стайлз ошеломленно вжался в стену, оттирая задницей старую побелку. Роб сидел на асфальте напротив и в ужасе озирался по сторонам. Его куртка порвалась, а приземлился он в самую середину подсохшей, стянутой грязью лужи.

– Что это было?... – потребовал он от Стайлза ответ, не обнаружив в переулке больше никого, кроме них.

Стайлз только беспомощно открыл и закрыл рот, и передернулся от пробежавшего по телу озноба, когда из темноты раздалось низкое, очень угрожающее рычание. Роб замер, а когда проехавшая мимо машина выхватила светом фар полуобратившегося Дерека, пришел в движение. Он поскользнулся, поднимаясь, вмазался рукой в какую–то кучу – в переулке страшно завоняло – и, прихрамывая, побежал прочь. Он даже не оглянулся, и Стайлз этому только порадовался, на завтра Роб мог подумать, что перепил, и ему просто привиделся монстр в ночи, а мог начать копать и навлечь на стаю неприятности. Какого хера Дерек никогда не думал головой?

Стайлз неловко застегнул штаны и повернулся, намереваясь, это выяснить, но только клацнул зубами, чуть не прокусив себе язык. Дерек ухватил его за капюшон толстовки и потащил из переулка. К нему вернулась привычная человеческая форма, а вместе с ней уебищный характер и непробиваемая молчаливость.

– Эй! У меня есть ноги, и я способен ими шевелить!

Но его проигнорировали. Дерек только крепче сжал капюшон, намотав его на кулак, и прибавил шаг, заставляя Стайлза спотыкаться и путаться в ногах. В темном проулке без волчьего зрения ориентироваться было почти невозможно, Дерек упрямо шел только ему ведомой дорогой, и от него исходили волны ярости и негодования. Стайлз ощущал их кожей – у него из–под нее словно нервы тянули. Если так работала связь, он не хотел оказаться с Дереком поблизости, если тому станет больно. Впервые Стайлза посетило понимание всей серьезности их ситуации. Она оказалась не просто паршивой, это был вселенский пиздец.

В очередной раз запнувшись, Стайлз выругался, влетел Дереку в спину и зашипел, прокусив губу. У главного входа в клуб фонари работали не лучше, чем в подворотне. Похоже, хулиганы разбили лампочки, или те просто перегорели, и никто не озаботился заменой. Камаро Стайлз увидел только тогда, когда Дерек вытянул его за капюшон из–за спины и толкнул на переднее сиденье, чуть не приложив носом о крышу.

– Какая муха тебя укусила, чувак? Как ты вообще здесь оказался? Не то, чтобы я не был благодарен за спасение. Этот Роб явно двинутый. Но сейчас ты выглядишь не менее пугающе.

Дерек сел в машину и молча вцепился в руль. На его скулах ходили желваки, в полутьме салона казалось, что черты лица стали острее, а в лобовом стекле виднелось отражение двух алых точек. Он с трудом контролировал себя и, как мог, боролся с инстинктами. Стайлз ждал. С каждой секундой напряженной тишины ему становилось все тревожней. Он ссутулился в кресле и нервно чесал коленку, кожу покалывало, будто под одежду попал песок. Стайлз старался не болтать и не задавать вопросов, сидеть тихо, но не сдерживался – едва заметно ерзал и крутился.

Спустя пару минут он не вытерпел – расстегнул толстовку, съехал по сидению ниже и прикусил губу, когда спина вспыхнула, проехавшись по спинке кресла. Он скосил взгляд на Дерека. Не выветрившийся до конца алкоголь смягчал восприятие, Стайлз отчего–то не боялся, хотя видел, как тяжело давался Дереку контроль. Скручивая в пальцах руль, он боролся с потребностью выследить чужака, покусившегося на члена его стаи, и расправиться с ним. Оттянув от горла ворот футболки, Стайлз неприязненно сглотнул кажущийся привкус крови на языке. Он будто снова оказался на поляне рядом с растерзанным на части телом омеги.

– Дерек – тихо позвал Стайлз и, поколебавшись, положил руку ему на плечо . – Хей Я в порядке.

Дерека это не убедило. Он перевел на него ничего не выражающий взгляд, медленно оглядел, фиксируясь на еще не проступивших до конца пятнах от чужих губ на шее, следах пальцев на запястье, и Стайлз испытал такую волну ярости, будто его окунули в нее с головой. Ногти заныли, совсем, как тогда в кошмаре. Он испугано поднес руки к лицу, проверяя – никаких когтей не появилось, зато Дерек низко и мучительно зарычал. Он мотнул головой, отворачиваясь, и сорвал машину с места.

Глава 8

С такой скоростью Стайлз ехал в камаро лишь однажды, тогда рулил Скотт, а у них на хвосте сидел полицейский патруль и охотники. Дерек потом чуть не прикончил их за паршивое обращение с тачкой, а сейчас сам гнал, не жалея машину.

Стайлз предпочел молчать. Он сидел, уставившись на свои колени, и старался не загоняться. Напряжение, повисшее между ними, не упрощало задачу, но оно было меньшей из проблем на данный момент. Скорее, стоило беспокоиться о том, что Стайлз все же довел Дерека. Они и так паршиво ладили из–за всей этой херни со связью. Стайлз ее игнорировал, а Дерек бесился. Рано или поздно у кого–то сдали бы нервы.

Стараясь не шевелиться, чтобы не тревожить притаившийся под кожей зуд, Стайлз думал о том, почему из раза в раз так феерически лажал. Учитывая, сколько проблем он приносил, стоило поставить ему диагноз «хронический лузер», а не СДВГ. Стайлз не справлялся даже с простыми социальными задачами, будто не был приспособлен ни для чего обычного. Зато его суперспособность нарываться на неприятности сгодилась бы для сюжета какого–нибудь очень тоскливого комикса.

Машина вильнула – они подъехали к лофту. Дерек припарковался, наплевав на болезненное шипение Стайлза. Кожаная обивка причиняла боль его нервным окончаниям.

– Бля, ты издеваешься?! – засунув руку под футболку, Стайлз старался определить не лишился ли он кожи на спине – так сильно обострилась чувствительность. Но замер, сообразив, что в машине чересчур тихо.

Сжатые в тонкую полоску губы Дерека и побелевшее лицо заставили нервно сглотнуть. Он смотрел так, будто находился на опасной грани, готовый вот–вот ее пересечь.

– О'кей – о'кей, не издеваешься, ты не издеваешься, я понял, – попробовал пойти на попятную Стайлз. Становиться зачинщиком грядущей ссоры он не собирался.

Дерек медленно вытащил из замка зажигания ключ, вышел, обошел машину и открыл дверь со стороны Стайлза, сверля его тяжелым, злым взглядом. Первый испуг прошел, теперь Дерек злился на него, и вместе с переменой настроения мучительный зуд сменился внутренним жаром. Стайлз словно проглотил пылающий факел. Он шумно втянул носом воздух, схватился за живот, и замер, прислушиваясь к себе. От близости пары связь бесновалась, стресс выходил противной дрожью, Стайлза всего трясло, как от температуры.

– Выходи, – резко поторопил Дерек, Стайлз поборол порыв послать его на хер – промолчал и выбрался на холодный воздух.

Дом спал, его окна темнели, на улице стояла тишина, которая бывает в городе только глубокой ночью. Дерек закрыл камаро и грубо подтолкнул Стайлза к подъезду. Он недовольно дернул плечом, вывернулся и пошел впереди.

Они не виделись с полнолуния, и все это время Стайлз верил, что это шло ему на пользу. Он зарылся в книги, взял дополнительное задание по физике, сделал домашку на месяц вперед, стараясь не придавать значения растущему внутри напряжению. Дерек не появлялся, будто действительно услышал его в прошлый раз и уступил, отошел в сторону. Стайлз убеждал себя, что они справятся и так: будут игнорировать существование друг друга и смогут нормально жить. Только вот с каждым днем ему становилось все хуже. Он, как наркоман, вмазавшийся разбавленной херней, никак не мог словить привычный кайф. И это выводило из себя. Черт, Стайлз скучал, его ломало, а Дерек вел себя, как мудак.

В лофт они поднимались молча. Механизм лифта поскрипывал, пока кабина, покачиваясь, шла вверх. Облупившаяся от времени дверь лофта показалась Стайлзу временным порталом. В прошлый раз он захлопывал ее разочарованный и измотанный, и сейчас к нему бумерангом вернулось это состояние. Он привалился к холодному железу, когда Дерек закрыл за ними дверь, и обессиленно ссутулился, сунув руки в карманы. Стайлз терпеть не мог ссориться; они еще не начали, а он уже чувствовал себя ужасно разбитым, но Дерек явно не собирался отпускать его, не поговорив. Он ходил по лофту, изображая отстраненность: разулся, убрал на вешалку куртку, выложил ключи и бумажник на тумбочку, проверил в телефоне пропущенные звонки. В каждом его движении сквозила с трудом сдерживаемая ярость. Он пытался справиться с собой, уделяя время привычным делам, но это плохо помогало.

Стайлз неловко взъерошил пропахшие клубом волосы, он чувствовал себя лишним. Его все еще не отпустило после пережитого, пальцы мелко дрожали, болезненно щипало прокушенную губу. Он прикоснулся к ней, прошелся по ранке языком и поморщился. Во рту появился привкус крови. Стайлз с удовольствием сейчас оказался бы дома: принял душ и завалился спать, натянув на голову одеяло. Но никому до этого не было дела. Дерек, как и обычно, все только усложнял, и внезапно на Стайлза навалилось чувство тотальной беспомощности. Будто он переполнился и больше не справлялся с постоянно сваливающимся на голову дерьмом. Ресницы намокли, Стайлз резко задрал голову и заморгал, глубоко вдыхая и выдыхая. Ему не хотелось выставить себя еще большим кретином. Разлепив губы, он нарушил затянувшееся молчание, чтобы отвлечься хоть на что–то:

– Ты не должен был приходить, – расставив ноги, Стайлз уперся ими в пол, наблюдая за Дереком боковым зрением. – Ты ведь знаешь?

«Только не из–за связи» – повисло между ними.

Не поворачивая головы, Дерек медленно убрал телефон на тумбочку, терпеливо вдохнул и помассировал переносицу. На его лице было написано усталое «идиот». Отлично. Стайлз знал, что не мастер откровенных разговоров, но все равно обижено поджал губы. Он хотя бы пытался.

– Ты не должен был приходить сегодня, или когда мне снился кошмар, – Стайлз зажмурился, но не открыл глаза, когда рядом послышались шаги. Не давая себе шанса передумать, он заговорил прежде, чем Дерек остановил его. – Ты не обязан был вытаскивать мою задницу или вносить залог. Если все это лишь из–за долбаной оборотнической херни, то ты ничего не

– Если? – тихо перебил Дерек.

– Если, – помедлив, тупо повторил Стайлз.

Он всей поверхностью тела ощущал тепло Дерека, его тихую ярость и запоздалый испуг вперемешку с досадой на самого себя. Будто Дерек в чем–то винил себя или думал, что послужил чему–то причиной. Вся эта эмоциональная путаница причиняла почти физический дискомфорт, и Стайлз морщился, сползая все ниже по двери, пока Дерек не ухватил его за толстовку и не вздернул вверх, заставив потерять равновесие и распахнуть глаза. Нелепо взмахнув руками, Стайлз помрачнел и оттолкнул Дерека. Какого хрена? Но тот только сильнее вжал его в дверь, заставив ту жалобно вздрогнуть.

– Хочешь сказать, – понизил голос Дерек, – все это время ты вел себя, как мелкий говнюк, считая, что связь тебя к чему–то принуждает?

У него подрагивала верхняя губа, из–под которой показывались вылезшие клыки. Стайлза тряхнули, как тряпичную куклу, ворот футболки впился ему в горло, затрудняя дыхание. Дерек обращался с ним так, будто он ничего не весил, и, похоже, окончательно двинулся мозгами, потому что выглядел совсем измученным и доведенным до крайности. Вблизи, под светом электрической лампы, Стайлз мог разглядеть темные круги под его глазами и ввалившиеся щеки. Даже щетина на лице казалась темнее, накидывая Дереку пару лишних лет. Он напоминал переживающего утрату человека. Стайлз знал, на что смотреть, и почему–то чувствовал себя виноватым.

– Пусти, – выдавил он беззвучно, пытаясь отцепить от себя Дерека, и тот с огромной неохотой дернул его вниз, позволяя вдохнуть. Брезгливо скривив рот, он отвернулся, но руки не убрал, будто раздумывал, не задать ли Стайлзу трепку еще раз.

Это было подло и не по–спортивному. Стайлз не мог ответить тем же, потому что родился человеком, а не гребаным вервольфом. Сжав зубы до скрипа, он жадно дышал, сверля скулу Дерека злым взглядом, и думал о том, что следовало заставить того отвезти его домой.

На тумбочке сигналом пришедшей смс отозвался телефон, но никто не обратил на него внимание. Дерек даже головы не повернул и не сдвинулся ни на дюйм. Он прижимал Стайлза к двери, источая ярость и едкую обиду на весь мир. Будто его с Сантой наебали. А Стайлз чувствовал, что почти дошел до состояния не выдержавшей температуры кружки, он выжат, вымотан, он всё.

Он устал от заебов, волчьих замашек, прущего собственнического инстинкта. Стайлз каждой клеточкой ощущал вибрации укрепляющейся связи. И, казалось, из–за того, насколько близко они стояли, она все быстрее пускала в них корни. Эта чертова пенетрация вызывала отторжение и тошноту. На лбу выступил липкий пот, кожа стала влажной и холодной. Стайлз сглотнул кислую слюну и твердо уперся кулаками Дереку в грудь.

– Пусти меня, – жизненно необходимо стало оказаться где–нибудь подальше.

– Сначала объясни.

– Да нечего объяснять! Нечего! – не выдержав, заорал Стайлз Дереку в лицо. Он пихнул его в грудь, естественно безрезультатно, впал из–за этого в тихую ярость и отчаянно застонал, намеренно ударяясь о дверь затылком. – Это не высшая математика. Ты – оборотень. А я – человек, понимаешь? Обычный, мать твою, человек!

– Я понимаю, – и то, как Дерек при этом скривился, заставило Стайлза пораженно распахнуть рот.

– Нет. Только не говори, что это вызывает у тебя неприязнь. Ты что – расист? Охуеть. Мой спутник на всю жизнь – гребаный оборотень–растит.

Стайлз провел ладонью по лицу, ощущая накатывающее тихое отчаяние. Дерек молчал, видимо, пропустив мимо ушей всю чушь, что он тут нес, и ждал чего–то. Объяснений? Стайлз не знал, как объяснять.

Отняв руки, он моргнул слипшимися ресницами и поджал губы, отворачиваясь от пронизывающего взгляда Дерека – еще не хватало разреветься. Тот хмурился ему прямо в лицо, между густых бровей залегла глубокая тень. И Стайлз не выдержал. Его терпение лопнуло, как коснувшийся асфальта мыльный пузырь. Он коротко рыкнул и ткнул Дерека пальцем в грудь.

– Как же достало! Как же, черт возьми, все достало! Это вовсе не легко, Дерек! Не для меня. Выбери кого–нибудь готового к такому ахрененному подарку судьбы. Очередную психопатку в мини–юбке или Айзека. Потому что я понятия не имею, что со всем этим делать, – Стайлз захлебывался, размахивал руками, заставив Дерека выпустить его и отступить. Он слушал, растерянно моргая, оглушенный прущими от Стайлза эмоциями, а тот уже не мог остановиться. Все, что копилось в нем неделями, наконец–то, нашло выход. – Я больше не знаю, где заканчиваюсь я, и где начинается эта долбаная связь! Может, ты считаешь иначе, только вот я тебе скажу: это ни хрена не удача, потому что я даже не до конца уверен, что гей, а ты заявляешь, что мы связаны до самой смерти. Как у сраного Диснея! И это пугает меня сильнее Неметона и его больной зацикленности, потому что с ней я могу справиться!

Стайлза мелко трясло от нервов, он гулко сглотнул – в горло врезался воротник, и он оттянул его подальше, подцепив пальцем. Если бы не потребность дышать – Стайлз продолжил бы дальше щедро делиться плескавшейся в нем паникой. Но пришлось прерваться и перевести дух. К тому же Стайлз с опозданием понял, что стоит к Дереку вплотную и абсолютно не помнит, когда успел подойти. Похоже, он так разошелся, что оттеснил того к самой лестнице. А Дерек просто позволил ему выговориться, послушно отступая назад шаг за шагом.

В лофте стало как–то совсем тихо, словно Стайлз провалился в один из кошмаров, созданных Неметоном. Наедине с Дереком и без стаи, умудрявшейся вчетвером шуметь, как целая толпа фанатов Курта Кобейна, невозможно было просто переключить внимание на что–то менее значительное, чем тоскливый взгляд Дерека. То, что он был именно тоскливый, Стайлз не сомневался. Закусив изнутри щеку, он смотрел на его лицо – сосредоточенное, с уныло опущенными уголками губ и суровой линией бровей, словно Дерек испытывал физическую боль от стеной вставших между ними недопонимания и отрицания.

– Ты – человек, – неторопливо кивнул он и терпеливо вздохнул, похоже, подавив желание выставить вперед руку и начать загибать пальцы. – Тебе шестнадцать, – на это Стайлз болезненно поморщился, мельком представив, с каким наслаждением его отец прострелит Дереку яйца, когда правда выплывет наружу. – В тебе есть искра. И иногда мне хочется позволить себе вытрясти из тебя все дерьмо, – Дерек скривился так, будто у него свело челюсть, но продолжил ровным бесстрастным тоном. – Тебе никогда не приходило в голову, почему я продолжаю возиться с тобой, несмотря на все это?

Стайлз растерянно моргнул пару раз, отклонился назад, перекатившись на пятках. И ссутулился, перебарывая желание натянуть на голову капюшон. Дерек задавал странные вопросы. Вообще весь их разговор вдруг свернул куда–то не туда. В нем крылся сложно распознаваемый подвох, и Стайлз почему–то ощущал иррациональное волнение. Будто готовился сдать важный тест, ответов на который не знал.

– Из–за того, что я не раз спасал ваши мохнатые задницы, у меня гениальный мозг и непреодолимое обаяние? – Дерек низко зарычал, заставив Стайлза отшатнуться и прихлопнуть рот ладонью. – О'кей, отлично! Я в душе не ебу. Ты мазохист, раз терпишь такого кретина, как я? – и, как ни старался, скрыть проскользнувшую в голосе горечь, ему не удалось.

Дерек прищурился, вскинув брови, но никак больше на приступ самоуничижения реагировать не стал. Вместо этого что–то сделал со своим самоконтролем, ослабив поводок волчьей сущности, и Стайлз захлебнулся эмоциями, ни одна из которых не отражалась у Дерека на лице.

– Потому что мне не похуй, идиот.

Это была чистая правда. Похоже, Дерек успел разобраться с принципом работы их телепатической связи или всегда знал, в чем именно фишка. Стайлза будто накачали воздухом. Он покачнулся от неожиданности и позорно всхлипнул, не сумев сразу вдохнуть. Ему пришлось хорошенько сконцентрироваться, чтобы не удариться в панику, и только тогда получилось вспомнить, как правильно дышать. В голове звенело от хаоса чужих эмоций, Стайлз покрылся холодной испариной, как при сильной простуде. Даже руку ко лбу приложил, но тот был нормальный.

– Что это за херня?

– Связь.

– Это всегда так было? С самого начала?

– Нет. Но она развивается с каждым днем. Мало кто знает, есть ли границы у ее возможностей.

Дерек перевел тяжелый взгляд с носков своих кед на Стайлза, и все повторилось, только с иной полярностью – от пронзительного взгляда его будто обдало горячим паром от макушки до пят. Спина под футболкой взмокла, и та прилипла между лопатками, неприятно раздражая кожу. Стайлз вытер лицо локтем толстовки и непонимающе заморгал. Его вело, как пьяного. Сознание раскололось, в теле зашумела чужая кровь, словно в трубах за тонкими стенами. Стайлз чувствовал более тяжелое, чем свое собственное, дыхание, повышенную температуру, а в груди эхом отразился стук второго сердца.

Если это и было той самой связью, то становилось понятно, почему Дерек не сомневался, что Стайлз моментально сдохнет, если с ним что–то случится. В какой–то момент они успели стать единым целым, как те жуткие сросшиеся близнецы, рожденные с одной парой рук и ног на двоих. Отделить одного – значило лишить жизни другого.

Схлынуло все так же внезапно, как и началось. Дерек стоял, сверля Стайлза испытующим тяжелым взглядом, а он растерянно хватал ртом воздух. Бесконечный запас слов куда–то делся. Стайлзу будто отрубили самое крутое в мире космическое кабельное, и от вернувшегося вновь полного одиночества накатила черная тоска.

– С этим не надо справляться, – наконец, не выдержал молчания Дерек. – Потому что это не угроза.

Звучало самонадеянно, очень в его духе. Но никто не обещал Стайлзу душевного равновесия, для этого было несколько поздновато. Дерек, насколько мог, старался дать ему выбор: принять то, что есть, или сожалеть до конца своих дней. И внезапно Стайлз осознал, что устал сопротивляться. Оставшиеся силы улетучились, как реактивы из пробирки. Он растерянно шмыгнул носом и вытер его тыльной стороной ладони, часто и резко моргая. Стало ужасно неловко. Стайлз не расклеивался даже, когда Джерард избивал его на полу подвала, а рядом подвывали от боли Эрика и Бойд, или когда Джениффер похитила отца. У него не было времени ныть, так что случилось сейчас? Стайлз отвернулся, мечтая о тайм–ауте, но Дерек устал быть терпеливым. Он подошел ближе, встал, касаясь носками своих кед его кроссовок, и мягко дотронулся до щеки, будто чуял наметившуюся слабину, но удерживал себя от того, чтобы этим воспользоваться.

– Просто доверься мне, Стайлз, – не отводя глаз, попросил он. Впервые с момента их знакомства. Если, конечно, не считать за просьбу вечные «отвали» или настойчивое требование отпилить руку.

Дерек редко отпускал контроль, а со Стайлзом он переламывал себя уже которую неделю, и теперь хотел вернуть все на свои места. Стайлз понимал, о чем на самом деле тот просил, и понятия не имел, почему до сих пор не послал все к черту и не свалил. Он не зависел от стаи, как Айзек или Скотт, не был связан с Дереком семейными обязательствами, как Питер и Кора. Возможно, настала пора признать, что он просто чокнутый, или так крепко подсел на ликанопилюли, что теперь не соскочить. В таком случае бороться – являлось глупой затеей с самого начала. Плечи Стайлза опустились.

Дерек пристально всматривался в его лицо и ждал ответа, а у Стайлза не получалось даже моргнуть. Он стоял, с нелепым звуком втягивая носом воздух, и ещё почувствовал, как намокли ресницы, когда Дерек, тяжело вздохнув, наклонился и поцеловал его.

Кабельное снова заработало, вытесняя прочь тоску и безразличие. На Стайлза обрушилось горячее желание все наладить, потребность переубедить и опасение облажаться и спугнуть. Для Дерека происходящее было важным. Его стремление уравновесить их отношения впервые не казалось изощренной попыткой досадить. Очень специфически и по–своему Дерек терпеливо уговаривал дать им шанс.

И Стайлз сдался. Он не был железным и охуенно задолбался тащить на себе все. Ему вдруг страшно захотелось рассказать, как он боится, что с папой или Скоттом по его вине опять может что–то произойти, или как он измотан и не спал нормально несколько месяцев. Его мозг устал генерировать сотни вариантов «а что будет, если Неметон добьется своего». Впервые захотелось, чтобы со всем творящимся беспределом разобрался кто–то вместо него, просто потому что кому–то не хотелось бы, чтобы со Стайлзом случались плохие вещи. С него словно морок спал, все стало казаться очень простым. Стайлз не нуждался в выборе, единственное, что было ему действительно необходимо – это уверенность в том, что происходящее не чья–то тупая шутка. Сегодня он ее получил – прочувствовал через связь, большего доказательства и не требовалось. К тому же вместо привычных упреков, Дерек старался быть милым, и с каждым новым поцелуем все меньше походил на злобного мудака, пугающего людей одним своим видом.

С губ сорвался отрывистый вздох, Стайлз, наконец, моргнул, почувствовав резь в глазах, сжал футболку Дерека в кулаке и не позволил отстраниться, когда тот попытался заглянуть ему в лицо. Другого знака не требовалось. Дерек не стал медлить, он сделал пару шагов, подталкивая Стайлза к стене, и хмыкнул ему в рот, когда они случайно зацепили тумбу. На пол упали ключи, бумажник, шлепнулся и отключился с короткой вибрацией телефон.

Казалось, Дерек не обратил на это внимания, полностью захваченный происходящим. Он прикусил нижнюю губу Стайлза, проехался по его языку своим и толкнулся в приглашающе раскрытый рот. Поцелуи были знакомой территорией, Стайлз не имел большого опыта, но знал, что к чему и старался. Он опустил руку ниже, положил ее Дереку на живот, пальцы наткнулись на твердый пресс, и Стайлза повело. Остатки настороженности растворились в смешивающемся дыхании. По спине – вдоль позвоночника – будто пустили разряд тока. Уже знакомое ощущение причастности захватило каждую клеточку в теле, и Стайлз понял, что готов дойти до конца.

Ладонь Дерека скользнула ему на затылок, слегка наклонила голову, меняя угол, и Стайлз зажмурился, шумно дыша через нос. Его не жалели. Дерек целовал страстно и глубоко, будто дорвался после долгого воздержания. Он отстранился, когда Стайлз совсем запыхался, окинул взглядом покрасневшие приоткрытые губы и на мгновенье прикрыл глаза, собираясь с мыслями.

Ранка вновь начала кровоточить, Стайлз облизнулся, задержавшись на ней языком, и поднял расфокусированный взгляд. Хотелось еще, ему нравилось. Дерека не пришлось просить, он наклонился и снова поцеловал Стайлза жадно и властно. Так, будто имел на это право или не сомневался в том, что ему позволят. Стайлз не возражал, он отвечал сначала неуверенно, пытаясь понять, как приятней и лучше, а потом расслабился и сумел подстроиться.

В какой–то момент стало понятно, что связь на время успокоилась, оставив их друг с другом наедине. Стайлз больше не чувствовал ничьих эмоций, кроме своих собственных, но не успел подумать, хорошо это или плохо. Поцелуи Дерека становились все менее сдержанными, от сильного желания закладывало уши, а к бедру через несколько слоев одежды прижимался твердый член. Стайлз, не сдержавшись, немного сместился и потерся о него своим собственным, достать его и подрочить хотелось нестерпимо. Дерек замер на одно долгое мгновение, его живот и плечи закаменели под руками Стайлза, и он забеспокоился, что успел сделать что–то не так. Может, не стоило так торопиться. Но уже в следующую секунду Дерек глухо зарычал, заставив кожу Стайлза покрыться крупными мурашками, и задрал его футболку до подмышек, трогая грудь, живот, сжимая влажные от испарины бока.

Стайлз охнул: воздух в лофте был прохладным, а прикосновения – горячими и слишком смелыми. Руки Дерека, не останавливаясь, гуляли по его телу, поцелуй все больше походил на голодное вылизывание. У Стайлза перехватывало дыхание и туманило голову. Он лихорадочно гладил спину Дерека, сжимал его плечи, чувствуя под пальцами напряженные мускулы, и плыл. Обмирая, Стайлз опустил руки ему на задницу и стиснул, жалея, что на них еще оставалась одежда. Из груди Дерека вырвался рваный выдох, он отстранился, нащупал болт на джинсах Стайлза и выдрал его с корнем.

– Эй! – Стайлз даже не успел толком возмутиться, Дерек располосовал сбоку его джинсы, не особенно заморачиваясь с ширинкой, и стащил их вниз вместе с трусами.

У них у обоих уже крепко стояло – так, что было почти больно, и терпение подходило к концу. Член Стайлза нелепо качнулся, он потянулся его сжать, провести по нему кулаком хотя бы раз, но Дерек успел первым. Обхватил рукой и слегка надавил на блестящую розовую головку. У Стайлза закатились глаза, от появившейся слабости чуть не подогнулись колени, а из груди вырвался хриплый стон. Впервые кто–то трогал его так откровенно, Дерек одной рукой дрочил его член, а второй избавлялся от одежды. Прихватив футболку на спине, он стянул ее через голову и бросил куда–то на пол. Черты его лица заострились, словно на самой грани перед обращением, а зрачки почти полностью поглотили радужку. Стайлз со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и растерянно распахнул глаза, когда Дерек выпустил его член. Удержаться и не вернуть все, как было, оказалось очень сложно.

– Дерек? – обеспокоенно позвал Стайлз и чуть не задохнулся, когда тот развернул его за плечо, вжал грудью в стену и навалился сзади. Стайлз широко распахнул рот, прогибаясь под его весом, ощутил вжавшийся ему в ягодицы член, и сжал кулаки, упираясь ими в неровный кирпич.

Дерек стиснул в ладонях его ягодицы и скользнул одним пальцем между ними. У Стайлза поджались пальцы в кроссовках. Он охнул и низко опустил голову, ощущая, как распространяется по шее и плечам густой румянец.

– Последняя возможность сказать «нет», – тихо предупредил Дерек на ухо. – Стайлз?

Но он только помотал головой. Черт, у него стоял так, что головка члена касалась живота, пачкая кожу белесыми каплями смазки. И он не был настолько невинным, чтобы не знать, чего ожидать. Он смотрел порно и хранил под подушкой дежурный тюбик смазки. Стайлз не стеснялся дрочить, играя пальцами дыркой – он был любопытным во всем, о'кей? И сейчас ему до помутнения рассудка хотелось, чтобы Дерек его трахнул.

Тот усмехнулся Стайлзу в плечо и, потерев кончиком пальца сжавшуюся дырку, отстранился. Кожу обожгло воздухом, по телу пробежал озноб, заставив короткие волоски приподняться, без жара за спиной стало вдруг неуютно и одиноко. Стайлз завертел головой, но прежде, чем он успел разволноваться, Дерек вернулся – открыл прихваченный тюбик и выдавил на пальцы немного смазки.

Запахло клубникой. Стайлз скованно переступил с ноги на ногу, джинсы с трусами съехали ниже, притормозив у лодыжек, и издал тихий полустон, когда Дерек протолкнул в него первый палец. Совсем неглубоко, подвигал им пару раз вперед–назад, примеряясь, и затем пропихнул его глубже. Мышцы сжались, стало неприятно.

– Не терпится? – задушено выдавил Стайлз, он удобней облокотился на стену и зажмурился. Дерек молчал, сосредоточенно двигая рукой, и вскоре Стайлзу удалось немного расслабиться.

К первому пальцу добавился второй. Движения стали торопливыми, менее осторожными, Дерек держался из последних сил. Стайлз шипел и цеплялся за выступающие кирпичи. К его лбу прилипли волосы, лицо покраснело, а на пояснице собирались и скатывались маленькие капельки пота. Но член даже не думал падать – головка влажно блестела, сквозь натянутую крайнюю плоть проступали голубоватые венки, а от одной только мысли, что скоро Дерек заменит пальцы собой, легким переставало хватать кислорода.

– Такой узкий и отзывчивый, – хрипло прошептал Дерек, проталкивая в Стайлза уже три пальца. – Так почему ты до сих пор девственник?

Стайлз раздраженно хныкнул и подался навстречу, он весь вспотел, то и дело покрывался гусиной кожей и ужасно хотел кончить. Время для разговоров было неподходящее.

– Тебя ждал, – огрызнулся Стайлз.

Дерек зарычал и отвесил ему чувствительный шлепок. Ягодица вспыхнула. Он дернулся, коротко облизал губы и увидел, как прозрачная ниточка смазки оторвалась от головки, упала на его кроссовок и впиталась в ткань. Стайлз тек, как самая настоящая сучка, и в данный момент его это даже не беспокоило.

Дерек снова отстранился, расстегнул ширинку, вытащил из трусов член, заправив резинку под мошонку, и провел по нему пару раз рукой, увлажняя. Стайлз скосил взгляд и лихорадочно облизал губы. Большой. И ровный. Дереку повезло отхватить красивый аккуратный член с крупной темной головкой и массивными яйцами.

– Будет немного неприятно, – предупредил он и, прижавшись грудью к спине Стайлза, медленно толкнулся внутрь. На ощупь член Дерека оказался еще больше. Настолько, что Стайлз невидяще распахнул глаза и попробовал подняться на носочки – отстраниться, но Дерек удержал его на месте.

– Стой–стой, Стайлз. Он почти в тебе, расслабься, ну же, – пальцы руки, лежащей на его бедре, задрожали, Дерек горячо, с присвистом задышал ему в затылок.

Стайлз хлюпнул носом и закусил костяшку пальца, сдерживая резкий ответ пойти, куда подальше со своими советами. Дерек подождал немного, затем вытащил и снова загнал член, на этот раз резче. Стайлз вскрикнул и сжал зубы, на коже остался отпечаток. Он весь взмок, на футболке – подмышками – появились темные пятна, во рту скопилась слюна. Пришлось убрать руку ото рта, Стайлз уперся ей в стену, пытаясь удержать равновесие и не полететь на пол, споткнувшись о джинсы. Дерека это мало заботило, он толкался в него снова и снова, Стайлз вздрагивал, когда головка выходила из него, а потом вновь проникала внутрь, растягивая мышцы. Эрекция начала спадать, возбуждение рассеивалось, и хотелось, чтобы Дерек прекратил двигаться, потому что с каждым движением становилось только хуже.

– Остановись, подожди, – не выдержал Стайлз, он сильно зажмурился и выдохнул, когда Дерек притормозил. – Дай мне минуту.

Он что–то недовольно пробормотал, но послушался – замер, не двигаясь, давая Стайлзу привыкнуть, а сам нащупал его член и принялся неторопливо поглаживать, сжимать, стискивать в горсти мошонку. Стайлз сглотнул, чувствуя скапливающийся в теле жар – такой же, какой появился, когда Дерек проверял, не являются ли они парой. Он поднимался волной от самых ступней, напоминая утягивающий в океан отлив. Дыхание Стайлза участилось, сердце за ребрами будто разбухло и потяжелело. Он завертелся, непроизвольно насаживаясь глубже на член внутри себя. Дерек вздрогнул, обхватил ладонью его шею, погладил пальцем кожу там, где особенно яростно забился пульс, поцеловал в выпирающий на шее позвонок, царапнув щетиной.

– Стайлз? – позвал он, и на того снова накатило, он потерся затылком о подбородок Дерека, кусая губы и заставляя себя молчать, отвел его руку от горла и переплел их пальцы. На Стайлза вдруг снизошло всеобъемлющее чувство правильности происходящего, будто он, наконец, оказался на своем месте, и это лишило последних остатков силы воли.

– Двигайся, – тихо и надломлено попросил он, пока еще мог справиться с вставшим поперек горла комком.

Дерек крепче сжал его руку и затем толкнулся на пробу. Стайлз застонал, обессилено прогнувшись. На его руках выступили крупные мурашки, а член вновь затвердел и болезненно качнулся между ног. Стало лучше, приятней, горячее. Дерек улыбнулся ему в плечо, прижался к попавшейся под губы родинке, а потом ухватил свободной рукой за бедро и толкнулся еще раз. Тело охватила сладкая дрожь, Стайлз ахнул и выгнулся навстречу. Дискомфорт исчез, в голове зашумело.

– Да, вот так! Боже, Дерек... – неразборчиво выдавил Стайлз и покачнулся под его весом.

Дерек снова вошел под тем же углом, и с губ Стайлза сорвался громкий стон. Он стукнул кулаком по стене и попробовал расставить ноги, но плюнул на это. Джинсы крепко его держали, а через пару минут стало совсем не до того. Дерек перестал осторожничать и взял быстрый темп. Он крепко вбивался в Стайлза, а тот, свесив голову, наблюдал за тем, как покачивается между ног его потяжелевший и влажный член.

От Дерека несло жаром, его кожа скользила по коже Стайлза, грубая ткань так и не снятых штанов царапала ягодицы, и от каждого прикосновения ему все больше сносило крышу. Все происходило, словно во сне. Коридор заполнило звуком влажных шлепков и запахом секса. Его чуял даже Стайлз, но не находил в себе сил на смущение.

Он попробовал убрать руку от кирпичей и сжать ноющий член, но тут же вернул, как было – Дерек все сильнее вжимал его в стену, равновесие терялось. Движения стали совсем резкими, теперь он почти не вынимал член, заставляя Стайлза беспомощно стонать на одной ноте. Ему очень, очень сильно хотелось кончить.

– Дерек, – жалко позвал он. – Твою мать, я сейчас

Дерек мотнул головой, полностью сосредоточенный на своем удовольствии. Пара капель пота упала Стайлзу на плечо, он свел и расслабил лопатки, начиная уставать. Яйца болезненно заныли, Стайлз со всей силы сжал пальцы Дерека – это немного привело того в чувство. Он опустил ладонь Стайлзу под живот, нащупал стоящий колом член и принялся дрочить. Заскользил по нему кулаком, сжал чувствительную головку, потер ее большим пальцем, надавил на текущую дырочку уретры. И Стайлз выдохнул и не смог вдохнуть. Пульс подскочил, а внутренности скрутило острой, болезненной сладкой вспышкой. Заложило нос, Стайлз заморгал, пытаясь избавиться от выступивших на глазах слез, и мучительно застонал.

Дерек замер, пережидая, пока он спустит, а потом выпрямился, взял Стайлза за бедра двумя руками и в пару толчков довел себя до оргазма.

Они с минуту не шевелились, пытаясь отдышаться. Дерек придерживал осоловевшего и окончательно обессилившего Стайлза под ребра. А затем отстранился и позволил члену осторожно выскользнуть. Дырка сразу же сжалась, Стайлз переборол глупый порыв ее ощупать – проверит, оставшись один. Он слабо замычал, когда Дерек вытряхнул его из футболки, помог выпутаться из джинсов с трусами, расшнуровал кроссовки и довел до кровати.

– Сразу бы так, – проворчал Стайлз, падая лицом в подушку. Ему даже пофиг было, что из задницы текло, и, вероятнее всего, от него несло потом и спермой.

Дерек ничего не ответил. Вышел из комнаты на пару минут, а вернулся с полотенцем. Сел рядом на кровать, оттянул Стайлзу в сторону одну ягодицу и попробовал его вытереть, но тот закрутился, торопливо отодвинулся на другой край кровати и обернулся через плечо, даже не скрывая ошеломления.

– Оу, чувак, я тогда лучше в душ, хорошо?

Дерек бросил на него взгляд исподлобья, молча надавил на спину, укладывая обратно, и принялся обтирать. Стайлз зарылся в наволочку покрасневшим лицом и вздрогнул, когда мокрое полотенце прошлось между ягодиц.

– Это что–то волчье? – смущенно проворчал он.

– Это что–то из элементарной гигиены, – не повелся Дерек и, закончив, отвесил Стайлзу весьма болезненный шлепок. – Еще раз назовешь меня чуваком – и я разорву тебе горло. Своими зубами.

Стайлз раздраженно попробовал достать Дерека ногой, но промахнулся и разочарованно вытянулся на кровати.

– Я думал, после секса ты станешь милым.

Дерек снова его проигнорировал. В конце коридора хлопнула дверь в ванную, и зашумела вода. Стайлз недовольно подгреб под бок подушку и отвернулся к окну. На улице успел пойти дождь. Капли глухо бились о стекло, прочерчивая длинные дорожки, и на полу лофта отражалась их тень в свете фонаря.

Поежившись, Стайлз натянул одеяло. В теле гуляла приятная слабость и клонило в сон. Черт, получалось, он все–таки снял парня на ночь и заимел свой самый афигительный первый секс. Только подспудная нервозность, как он ни старался поддаться усталости, никак не проходила. Стайлз лежал, качая ногой, и мучился от нерешенных вопросов.

Вода в душе стихла. Дерек вышел, не потрудившись даже намотать на бедра полотенце. Стайлз невольно прикипел взглядом к его телу, отражавшемуся в окне. Широкому торсу, узким бедрам, члену, расслаблено покачивающемуся в темных курчавых волосах. Дерек был потрясающе горяч. Теперь Стайлз понимал Пейдж, рискнувшую ради шанса стать частью его жизни. Или Дженнифер, до последнего цеплявшуюся за его доверие, проигравшую, но пытавшуюся не проебать все окончательно. Единственное, чего не понимал Стайлз – как он вписывался во все это? Жизнь Дерека, его дом, место рядом в его постели.

Матрас прогнулся, Дерек сел на другой край и поймал взгляд Стайлза в стекле.

– И что дальше? – не смог удержать язык за зубами тот.

– Дальше мы будем спать, – устало выдохнул Дерек и лег, укрывшись частью одеяла, не присвоенной Стайлзом.

– И все?

– И все.

Разговор не клеился. Дерек очевидно устал, а Стайлз не хотел затевать очередную ссору и портить момент.

– О'кей – неуверенно протянул он, ощущая спиной вялые движения Дерека. – Тогда спокойной ночи?

Спустя целую минуту тишины Дерек все же сухо ответил:

– Спокойной ночи, Стайлз, – и почти сразу же его дыхание стало глубоким и ровным.

Стайлз слушал его целую вечность, боясь пошевелиться и все разрушить. Он вжимался щекой в подушку, наблюдая за барабанящим в стекло дождем, и впервые за долгое время ни о чем не думал, наслаждаясь полнейшей пустотой в голове.

В какой–то момент Дерек заворочался и придвинулся ближе. Теперь его рука касалась спины Стайлза, и там, где соединялась их кожа, у Стайлза проступали мурашки. Последнее, что он запомнил перед тем, как уснуть, как электронные часы на тумбочке, мигнув, показали четыре часа утра.

Глава 9


Разбудило Дерека внутреннее беспокойство. Он резко открыл глаза, пытаясь сообразить, что послужило причиной, и утомленно вздохнул, когда рядом заворочался и пихнул его локтем Стайлз. Ну, конечно.

Он разлегся поперек кровати, сполз головой с подушки и теперь, приоткрыв рот, пускал слюни на простынь. От него шло ровное тепло, пахло разморенным телом, вчерашним сексом, Дереком, ими.

В окно пробивался утренний свет, дождь закончился под утро, и из–за этого воздух был влажным и разряженным. Дерек немного заторможено почесал щеку, широко зевнул, думая о том, что пора бы побриться.

Рядом снова завозился Стайлз: что–то коротко простонал, шевеля губами, нахмурился, но не проснулся. Он вообще очень беспокойно спал. Дерек смутно помнил, как просыпался пару раз за ночь то от острой коленки, ткнувшейся в бок, то от прилетевшей в лицо руки. Что удивительно, на качестве сна это не отразилось – наоборот, в теле гуляла приятная бодрость, и, если бы не сложности в их отношениях, Дерек, может, раскрутил бы Стайлза на секс еще разок.

Вместо этого он откинул одеяло и спустил ноги с кровати. Дела на сегодня никто не отменял. Дерек понадеялся успеть уйти из дома до того, как Стайлз проснется и начнет задавать вопросы. Много вопросов в своем беспокойном беспорядочном стиле. Дерек не знал, когда будет готов дать ответы. То, что случилось вчера, одновременно упрощало и усложняло его жизнь. Как воскрешение Питера, например, или новость о том, что Кора жива.

Воссоединение с парой добавляло бонусов к возможностям, усиливало их, делало Дерека более цельным. Но вместе с тем увеличивало груз ответственности и обрубало все пути к отступлению. Он больше не мог убеждать себя в том, что все последние изменения в его жизни – временные. Пришло время смириться, и Дереку для этого требовалось побыть одному.

Лениво почесывая живот, он дошел до ванной. Отлил, принял душ и тщательно сбрил щетину, припоминая, какими красными вчера были от нее щеки Стайлза. У него оказалась непривычно чувствительная кожа. Дерек отвык быть деликатным. Все, чем он занимался последние несколько лет – пытался выжить и тренировал стаю оборотней, с которыми не приходилось осторожничать. Теперь изменилось и это. Стайлз оставался человеком. Довольно хрупким и чаще, чем кто–либо, ввязывающимся в неприятности.

Ощутив всколыхнувшуюся тревогу, Дерек недовольно нахмурился и громче, чем собирался, захлопнул дверь шкафа. Размеренное дыхание Стайлза прервалось, он что–то проворчал и, раскинув ноги под одеялом, отрубился дальше. Дерек торопливо оделся, прихватил с тумбы телефон, ключи от машины с бумажником и вышел из лофта, аккуратно закрыв за собой дверь. Он уже забыл, каково это – чувствовать себя проштрафившимся подростком. Неприятно. Это напоминало колледж, когда Дерек возвращался под утро в их с Лорой квартиру, накачанный под завязку алкоголем и травкой, тихо переодевался, стараясь не разбудить вымотанную после работы сестру, и уходил на утренние лекции. Тогда весь мир казался ему враждебным и неприветливым, и он справлялся с этим, как мог. Ради памяти Лоры Дерек надеялся, что у него все–таки получилось.

Камаро стояла на том же месте – криво припаркованная у крыльца. Ночью Дереку было не до вежливости, все силы уходили на то, чтобы не обратиться. Кто–то недовольный сунул ему под дворник записку с просьбой научиться вписываться в линии. Дерек смял и выбросил листок в урну. Сел в машину и выехал на дорогу. Город только начинал оживать, улицы наполнялись людьми, движение ускорялось, Дерек порадовался, что успевает до утренних пробок. По пути он завернул в ближайший МакАвто перехватить парочку бургеров и порцию картошки, но все равно приехал к ветлечебнице слишком рано.

Несмотря на утро воскресенья и предупреждающую табличку «закрыто», Дитон находился на рабочем месте. Сидел за столом, низко склонившись над выглядевшей не просто древней – доисторической книгой. На носу у него низко сидели очки, одно из стекол которых имело толщину с палец, они постоянно сползали, и Дитон машинально поправлял их, не отвлекаясь от чтения. Рядом в полном хаосе лежали энциклопедии, тетради, на краю стола тускло светил лэптоп.

Дерек постучал по двери костяшками, но Дитон даже не повернул головы. Жестом указал на стул и подкрутил небольшой винтик сбоку на очках – на страницу упал голубоватый луч света. Иногда Дерек задавался вопросом, почему Дитон до сих пор помогает ему. В любом крупном городе местные стаи разорвали бы друг другу глотки за возможность заполучить опытного друида. Однажды Дерек об этом спросил, но получил скупой ответ об обещании, данном «любимой женщине», и больше не лез. Он, как никто знал, в какое дерьмо способны втянуть любимые женщины.

Ожидая, пока Алан закончит, Дерек проверил мобильник, нет ли пропущенных звонков или смс. И с удивлением обнаружил, что тот в какой–то момент успел отключиться с полной зарядкой. Видимо, когда полетел с тумбочки на пол.

Дереку успело прийти несколько смс. Питер раздраженно сообщал, что Мексика его допекла, и он не нянька. Дереку на это было наплевать, он специально отослал его подальше. Пока Бикон Хиллс оставался маяком для всякого вида тварей, у Питера найдутся возможности этим воспользоваться. Сначала следовало расчистить город.

Кора жаловалась на огромную нагрузку в школе, бесконечные тесты, сложные лабораторные. И просилась обратно. Ей отвечать отказом Дереку давалось сложнее. Кора оставалась его малышкой – младшей сестрой, которую он привык опекать с раннего детства, когда еще даже не стал альфой. Дерек ничего не мог поделать с грызущей его тоской, но не собирался идти у нее на поводу. Он больше не рискнет так необдуманно, как с Эрикой и Бойдом. Питеру и Коре предстояло провести в Мексике ближайшую вечность.

– Итак, – наконец, отвлекся Дитон, – почему ты назначил встречу с Брейден в моей клинике?

Он закрыл книгу, выключил подсветку на очках и отложил их в сторону. Вид у него был усталый, будто он просидел так не одну ночь и теперь мечтал поскорее отделаться от чужих проблем. Дерек его не винил. Он помедлил, заблокировал экран телефона и ответил:

– Хотел, чтобы при разговоре присутствовал кто–то компетентный.

Приходилось тщательно подбирать слова. Живой или мертвый Неметон оставался центром священной рощи, значимым местом для каждого друида, за чью бы команду тот не играл. Дитон мог плохо отнестись к новости о его уничтожении. Но кроме него и Стайлза в Бикон Хиллс больше не жило наделенных искрой людей, способных точно сказать, сдохло ли чертово дерево. И Стайлз на милю к нему не приблизится.

Во взгляде Дитона появилась настороженность. Он чуть нахмурил брови, несколько долгих минут рассматривая Дерека, будто пытался через черепную кость увидеть бардак в его голове и разобраться в нем, и утомленно вздохнул.

– Не хотел знать, зачем ты позвал в город наемницу

– Но? – сжав губы, прервал затянувшуюся паузу Дерек.

– Но раз я оказываюсь в это втянут, может, объяснишь? Кого–то убили?

– Нет.

– Покалечили?

Дерек напрягся, он не обязан был отчитываться.

– Нет.

– Кто–то ранен?

Спокойный, почти беспристрастный голос Дитона иррационально нервировал. Скреб по подкорке, заставляя инстинкты обостриться. Дерек сдержал раздосадованный рык и откинулся на стуле, внезапно испытав прилив острого желания оказаться в постели рядом с теплым, истомленным ото сна и качественного секса Стайлзом. Оно оказалось настолько сильным, что Дерек чуть не выронил телефон. Сжал его в руке в последний момент и убрал в карман.

Дитон приподнял брови, выдавая вялый интерес.

– Что–то не так?

– Нет, – мотнул головой Дерек и, сообразив, что повторяет это уже в третий раз, разъяснил: – Все нормально. И – нет – никто не убит, не покалечен и не ранен.

Окончательное становление связи происходило чересчур стремительно. Теперь, когда Дерек подумал об этом, он мог ее ощутить. Стоило лишь как следует сосредоточиться, ослабить контроль, и Дерек слышал дыхание Стайлза: ровное и глубокое. Тот еще спал и видел нечто весьма интересное, судя по легкому возбуждению, которое тут же начал испытывать и Дерек. Очень не вовремя. Дитон уже несколько минут молча смотрел на него, ожидая ответа на вопрос, который Дерек даже не услышал.

Прочистив горло, он взял себя в руки.

– Не мог бы ты повторить?

Нахмурившись, Дитон отодвинулся от стола. Выражение усталости на его лице сменилось раздражением.

– Я спросил, зачем ты нанял Брейден, Дерек. С ее темным прошлым и количеством крови на руках риск того стоил? К тому же раньше она вела дела с Питером.

Дерек даже не удивился, откуда Дитон узнал. Время, когда это раздражало, прошло. Чаще всего такая осведомленность играла стае на руку, и сейчас Дитон демонстрировал обеспокоенность, хотя пахло от него запоздалым раздражением. Может, он опасался новых неприятностей или догадывался, о чем пришел рассказать ему Дерек.

– Я нанял ее уничтожить Неметон.

Запах Дитона изменился, от него резко потянуло смятением. Дерек недовольно поморщился. Он не считал убийство Неметона неправильным. Совсем наоборот. Это дерево представляло собой большую угрозу. Из–за его жажды крови убивал дарак, по его вине подверглись опасности шериф, мать Скотта и Крис Арджент. От Неметона следовало избавиться сразу.

– Неметон нельзя уничтожить, – недоверчиво запротестовал Дитон. Он поднялся из–за стола и принялся ходить по смотровой, будто вдруг стал в не состоянии сдерживать внутреннюю обеспокоенность.

– Видимо, все же можно, – Дерек равнодушно пожал плечами. Его такое положение дел вполне устраивало.

– Брейден закончила работу?

В смотровой перестало так густо пахнуть эмоциями, Дитон взял себя в руки, его тон вернулся к деловому, а лицо снова разгладилось. Он прислонился к столу, почти спокойно сжав руками его края и посмотрел на Дерека. Победило любопытство исследователя; видимо, приоритеты Дитона несколько отличались от приоритетов Дженнифер. Хорошие новости. В противном случае у Дерека не осталось бы иного выхода, кроме как привлечь Стайлза. А он не хотел подвергать его опасности.

– Она обещала предоставить доказательства. И я подумал, твоя помощь не будет лишней.

– Не доверяешь ей?

Дерек зарычал, среагировав на насмешку в тоне. Он не доверял ни Брейден, ни Питеру, ни, если хорошо подумать, самому Дитону. Проще было перечислить тех, кому он верил. Список выходил удручающе коротким, всего в пару имен. Но в своих поступках Дерек не сомневался и не любил, когда сомневались другие.

Угроза не сработала. Дитон успел расслабиться настолько, что Неметон, казалось, волновал его так же, как заморозки в Канаде. Дерек недовольно сжал челюсти и вытянул ноги в проход между стульями и столом. Пустая болтовня начала утомлять, он хотел побыстрее закончить здесь и вернуться в лофт. Фантомное ощущение близости Стайлза вытеснило страх перед откровенным разговором. То, что между ними зарождалось, казалось важнее, Дерек впервые чувствовал такой покой, он даже злился вполсилы.

– Контролирую собственные инвестиции.

– Почему ты не попросил помощи у Стайлза? – Дитон обошел стол и опустился в кресло. – Он знает, где искать Неметон, они связаны.

Может, друиды и вправду могли читать мысли. Или угадывать их направление. Иногда Дитон, не хуже оборотня, опираясь только лишь на жизненный опыт и интуицию, выискивал слабые места и вскрывал их с врачебным равнодушием, а потом ждал, что получится. Такие эксперименты провоцировали внутреннюю нервозность. Теперь еще одним слабым местом Дерека стал Стайлз, и Дитон прекрасно понимал необходимость держать его подальше от Неметона. Он хотел узнать совсем другое.

– Больше не связаны, – решил расставить все точки Дерек.

Если верить инстинктам, после сегодняшней ночи Стайлз целиком и полностью принадлежал лишь одной связи – их собственной. И Неметон ничего не мог противопоставить осознанному выбору. Что, конечно, не значило, что его стоило оставить в покое. Дерек успокоится, лишь убедившись, что каждый маленький отросток, каждый древний корешок этого полена выгорел дотла. А сверхъестественный сигнал, который тот посылает, заглушен навечно.

Подробности Дитон выспрашивать не стал. Бросил взгляд на часы и принялся собирать книги: закрыл, сложил их аккуратной стопкой и убрал в шкаф, спрятал очки в специальный чехол, захлопнул крышку лэптопа. Дерек успел заметить рисунок ламии в открытом окне браузера, и понадеялся, что сверхурочные Дитона никак не затронут стаю.

Брейден появилась минута в минуту: спокойная и уверенная. От нее фонило собранностью, словно мыслями она все еще пребывала на работе. Дерек встречал такое у военных. Кивнув Дитону, Брейден бросила сумку на смотровой стол и только теперь повернулась к Дереку.

– Альфа Бикон Хиллс.

– Наемница Калаверас, – так же скупо в тон поднялся и поприветствовал Дерек. Ему стоило больших трудов оставаться на месте, от арсенала в сумке Брейден устойчиво несло аконитом и омелой с примесью гнилостного душка смерти. Волоски на затылке приподнялись, а щеки зачесались от готовой прорасти шерсти. Инстинктивно Дереку хотелось держаться подальше, и он испытал слабую благодарность за то, что на первую встречу Брейден явилась налегке.

В этот раз она не стала тратить время на разговоры. Подтащила сумку к краю стола и открыла замок. Поверх нарезных винтовок, огнестрельных автоматов и простых, пахнущих оружейной смазкой, стволов, лежали фотографии и обугленные куски древесины.

Дерек поморщился, пересиливая желание, зарычать. От отравляющего, нервирующего запаха появился нестерпимый зуд, будто кожа вдруг стала мала. Из нее хотелось выбраться, перекинуться в альфа–форму и унести лапы. Дерек вынужденно отступил подальше, игнорируя насмешливый прищур Брейден.

– Алан, не мог бы ты?.. – сдерживая напряжение в голосе, попросил он сквозь стиснутые зубы и сжал кулаки.

Дитон подошел к шкафу, достал микроскоп, какие–то порошки и, чрезмерно осторожничая, вытащил из сумки обожженные головешки. Брейден прихватила всего парочку, для подтверждения больше и не требовалось. Неметон заключал дух в своем теле, которое функционировало, как и любое другое. Дышало, питалось и производило продукты жизнедеятельности. Экспертиза должна была показать, хватило ли огненной мощи, чтобы разрушить оболочку и уничтожить содержимое.

Судя по спокойствию, излучаемому Брейден, в результатах сомневаться не приходилось. Она не взялась бы, окажись дело провальным. В этом Питер заверил особенно.

– Не посмотришь фото? – похлопав по сумке, Брейден вскинула изогнутые, тонко выщипанные брови.

Острый аромат самодовольства окутывал ее, словно пар, поднимающийся от кипящей воды. Хищническая натура Брейден чувствовала в Дереке вызов, и, может, пару лет назад он не отказал бы себе в удовольствии принять его. Сейчас же ему хотелось только, чтобы она побыстрее убралась из города.

– Я могу вырвать тебе глотку, – не моргая, на всякий случай напомнил Дерек.

К чести Брейден, спорить она не стала. Без слов передала Дереку фото и села на стул, выбрав самый дальний от того, на котором сидел он. Закинула ногу на ногу и с напускным безразличием принялась разглядывать собственные ногти.

Ракурс на фото был выбран отличный – его взяли сверху, и Дерек в подробностях видел выжженную дотла поляну с глубоким котлованом посередине, как от попавшего разрывного снаряда. Почерневшая земля простиралась вокруг на добрый десяток ярдов, выгорела трава, огонь поглотил цветы и кусты, копоть распространилась на стволы ближайших деревьев. В целом, снимки производили неприятное впечатление. В углу каждого стояла вчерашняя дата. Дерек передернул плечами, стараясь избавиться от неприятного покалывания, поселившегося под кожей, и сунул фотографии в карман.

– Выглядит профессионально.

– Еще один пункт в моем впечатляющем резюме.

Брейден попыталась скрыть, но выглядела польщенной. Откинув волосы за спину, она довольно мило улыбнулась, но Дерек испытал в ответ лишь глубокую неприязнь. У него огонь никогда не вызывал ничего, кроме острой тоски.

– Поразительно, – прервал течение его мыслей Дитон.

Сменив под объективом образец, он подкрутил фокусировку и замолчал еще на пару секунд. Дерек замер, от результатов зависело все. Если у них не получилось, и план не сработал Додумать он не успел – Дитон выпрямился, нашел его взглядом и коротко кивнул.

– Это определенно Неметон. И он мертв.

У Дерека вырвался облегченный вздох. Он сам удивился тому, как резко его отпустило, словно с плеч свалилась ноша, о которой он не подозревал. Неметон сдох, как ему и положено, Стайлз в безопасности – Дерек мог расслабиться. Не окончательно – на его попечении все еще оставалась пока слабая стая. Но, если в городе прекратятся сверхъестественные беспорядки, он сможет уделять больше времени тренировкам и рано или поздно позволит Коре с Питером вернуться. Это давало надежду.

Брейден отвлеклась от своих ногтей и со вздохом закатила глаза.

– Конечно, это Неметон. Я не стала бы рисковать репутацией ради того, чтобы надуть тебя, Хейл. Даже самый лучший розыгрыш не стоит таких усилий.

– Я должен был убедиться, – пожал он плечами и обменялся взглядами с Дитоном.

Дальше присутствие Дерека не требовалось. Брейден не была ему приятелем, чтобы прощаться, благодарить за оплаченную работу он тоже не собирался. Поэтому молча развернулся и вышел на улицу. Под жаркое калифорнийское солнце. К этому часу совсем распогодилось. Больше ничто не напоминало о ночной грозе, начисто высохли еще утром тянущиеся вдоль обочин лужи. Облака разогнал ветер.

Дерек сел в машину, достал из бардачка солнечные очки и, надев их, тронулся с места. Уже выезжая с парковки, он услышал голос Дитона, тот просил подробнее рассказать, как именно Брейден уничтожила вековой священный Неметон.

Глава 10

На этот раз сон выдался душным. Стайлз ворочался на кровати, сбивая ногами одеяло на край, и тревожно хмурился. Ему не снилось ничего конкретного, не было опасного Неметона, пытавшегося прибрать его к корням, на Стайлза не нападали полуистлевшие зомби, земля не пыталась поглотить его заживо. Но уровень беспокойства оставался на отметке десять из десяти.

Стайлз будто находился под водой: все казалось мутным – затянутым пленкой, звуки долетали издалека, а ребра ныли, словно он упал с большой высоты и хорошенько приложился об землю. Дышать получалось через раз, но Стайлз боялся останавливаться – вдруг, если он перестанет двигаться, его утянет ко дну? Сначала нужно было отыскать что–то важное, поэтому он продолжал идти.

Простыни сбились в ком, Стайлз отпихнул от себя подушку и перевернулся на спину. Кожа горела от температуры, по всему телу выступила испарина, намочив волоски на висках и за ушами. Пальцы сжались на одеяле; потянув его, Стайлз выгнулся так, что напряглись все мышцы до единой, и резко обмяк. Его сознание за что–то зацепилось, будто достигло границы.

Муть расступилась, вернулись звуки, воздух свободно ворвался в грудь. Стайлз с непривычки хватанул его слишком много, зашевелил губами, выдохнул со свистом и проморгался. Вокруг не было ничего. Глаза медленно привыкали к свету, но Стайлз уже знал, может, каким восьмым чувством, что ничего – это вовсе не плохо. Неметон отпустил его, разжал дряхлые корни, вынул их из его подсознания, как щупальца из развороченной сладковатой плоти. И уступил место более древней магии – связи пар.

Она разливалась у Стайлза под кожей – проникала в кровь и пропитывала его собой насквозь. Она наполняла его жизненной энергией и почти осязаемым, плотным правильным чувством комфорта. Вчерашний вечер будто вернул Стайлзу целостность и дополнил его, как занявшая нужное место деталь.

Резкий звук, раздавшийся откуда–то извне, пустил рябь по слепящей белизне ничего.

– Стайлз, – глухо, будто издалека позвал Дерек.

Стайлз завертел головой, пытаясь вычислить источник звука, и чуть не завалился на спину – тело вдруг стало совсем невесомым. Белизна стремительно выцвела вокруг, все провалилось в черноту, и Стайлз распахнул глаза.

Он лежал на кровати в лофте. На подушку рядом падала тень – Дерек одним коленом опирался на матрас и держал в руке стаканчик из Старбакса с одуряющее пахнущим кофе. Солнце светило ему в спину, забавно окрасив кончики ушей розовым. Стайлз сощурился, сморщив нос, и приложил руку ко лбу – стоило выяснить, чего ждать. По утрам Дерек частенько бывал еще более мудаковатым, чем обычно. Но сегодня он выглядел довольно миролюбиво, намного спокойней, чем накануне. Без подавленного больного взгляда и глубоких складок у губ.

– Это мне? – с хрипотцой в голосе спросил Стайлз, в горле запершило, он прокашлялся и неуклюже приподнялся на руках. В теле гуляла сильная слабость, будто шести часов сна и не было, хотя часы на тумбочке показывали почти двенадцать. Ничего себе. Последний раз Стайлз просыпался так поздно еще до всей этой оборотнической херни.

– Если оторвешь свой зад от кровати, – взгляд Дерека скользнул по его лицу, шее, опустился ниже, и Стайлз только сейчас понял, что одеяло лежит на другом конце кровати, а вчера перед сном он даже трусы не надел. Но судя по красноречивому молчанию, момент казался неловким только ему.

Уцепив за угол подушку, Стайлз нервно прикрыл расслабленный член. После вчерашнего у него даже утренней эрекции не появилось – Дерек отлично постарался. И не особенно парился из–за смущения Стайлза. Только неопределенно хмыкнув, оставил кофе на тумбочке:

– Вставай, уже полдень, – и ушел на кухню.

– Дай мне десять минут.

Стайлз позволил себе обмякнуть на кровати на короткое мгновенье, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Невнятный сон вымотал его не хуже одного из прошлых кошмаров. На коже до сих пор ощущался липкий пот, сердце гулко билось, отдаваясь пульсацией в висках, а во рту пересохло. Но в то же время Стайлз еще никогда не чувствовал себя таким живым. Он будто переродился, даже дышалось легче.

Стайлз прислушался и, убедившись, что Дерек далеко, спустил ноги с кровати. У них вчера выдался классный секс, но пока Стайлз не раскрепостился настолько, чтобы разгуливать по чужому дому голышом. Он огляделся в поисках хоть какой–то одежды, та нашлась на кресле рядом с тумбочкой. Дерек подобрал с пола даже носки и кеды, которые пристроил рядом с кроватью. Стайлз мысленно одернул себя – ничего особенного, он бы тоже прибрал бардак, если бы проснулся первым.

Там же, рядом со штанами, нашелся телефон. Стайлз включил его, зашел в меню, выбрал иконку сообщений и написал отцу, что в порядке и будет дома к ужину. Скотт обещал прикрыть в случае чего, они часто так поступали в последний год, если кому–то приходилось ночевать не дома. О том, как отец отнесется ко всему, когда узнает, сейчас думать не стоило. Легче от таких мыслей не становилось, только голова болела.

Включив блокировку и бросив телефон на кровать, Стайлз прикрыл пах скомканной с трусами футболкой и проскользнул в ванную. По прошлым визитам он помнил, что Дерек хранит полотенца на полках за зеркалом. Там же оказалась запасная щетка и зубная паста. Клубничная. Дерек явно испытывал какую–то слабость к этой ягоде. Стайлз повертел тюбик в руках, пожал плечами и, выдавив из середины, с остервенением принялся чистить зубы. Раз уж он стал парой оборотня с чувствительным обонянием, стоило лучше заботиться о свежести собственного дыхания. Ведь теперь в жизни Стайлза появились поцелуи, прикосновения, секс

Он торопливо прополоскал рот, встал под душ и выкрутил вентиль холодной воды на полную. Сейчас не помешало бы хорошенько прочистить мозги, те словно склеились, как каша на дне кастрюли, и отказывались соображать. Как обычно, в самый неподходящий момент, когда Стайлза ждал первый в жизни разговор об отношениях. Пиздец. У него – отношения!

Вода била по загривку, жаля кожу, но Стайлз упрямо терпел, пока не промерз до костей. Мысли не стали яснее, зато утренняя разбитость полностью прошла. Торопливо вымывшись, Стайлз выбрался на белый пушистый коврик со следами собачьих лап и забавной надписью: «Не в каждом доме человек хозяин» – милое приобретение Коры – и завернулся в полотенце. Его немного знобило, соски сморщились и приподнялись. Стайлз рассеянно растер их, поежился и быстро натянул трусы с футболкой. За остальной одеждой пришлось возвращаться к кровати.

Дерек готовил завтрак. На плите в сковородке скворчали взбитые с молоком яйца, рядом с раковиной в липкой лужице лежала скорлупа, стояли горкой использованные тарелки, и таяла от конденсата упаковка бекона. Стайлз на кухне никогда так не свинячил. Он предпочитал сразу мыть и убирать посуду, выбрасывать весь мусор по специальным ведрам и не оставлять за собой крошек или пятен. Дерек этими мелочами, похоже, не заморачивался.

Выдвинув стул, Стайлз сел за стол, поставил перед собой прихваченный по дороге стаканчик кофе и с интересом принялся наблюдать за Дереком. Увидеть его за чем–то настолько обыденным удавалось крайне редко, будто он вовсе не занимался домашними делами. Стайлз понимал, какая это тупость – все убираются и готовят в своем доме, но ничего не мог поделать с чувством удовлетворения, разливавшемся в груди. Вряд ли Дерек так же спокойно поворачивался спиной еще к кому–то.

Он вспорол когтем целлофан на упаковке и высыпал в сковородку бекон, тот тихо зашипел, погружаясь в масло. Дерек перевернул его специальной лопаточкой, добавил специй и отвлекся, чтобы прочитать входящее смс – ответил, но не успел вернуться к бекону, телефон завибрировал снова. И еще раз через пару минут.

Стайлз нахмурился. Дерек делал вид, что не замечает его, готовил и с кем–то переписывался. Странная игра в молчанку начинала бесить.

Набрав полный рот кофе, Стайлз раздул щеки, посидел так, нетерпеливо стуча пяткой о ножку стула, и гулко проглотил. Продолжать делать вид, что ситуация его не напрягает становилось все тяжелее.

– Проблемы? – после очередной пришедшей смс не выдержал Стайлз.

Дерек замер с телефоном и непонимающе нахмурился, будто не ожидал увидеть на кухне какого–то Стайлза. Засранец.

– Нет. С чего ты взял?

– А тебе часто пишут просто так?

– Ты пишешь мне, – ровно ответил Дерек, и Стайлз ощутил себя так, словно его щелкнули по носу, одернув без причины. Это неприятно задело.

– Могу перестать, – он поджал губы.

Лицо Дерека вытянулось. Он отвернулся на минуту выключить плиту, заблокировал и убрал в карман телефон. Тот все еще время от времени вибрировал, но Дерек перестал обращать на него внимание, наконец, концентрируясь на Стайлзе.

– Что–то случилось?

– Ты мне скажи, – напряженно сжав пластиковый стаканчик с бело–зеленым лого, Стайлз выпятил подбородок, отказываясь анализировать, как выглядит со стороны. Они с Дереком еще толком не поговорили, а все уже шло хуже некуда. – У нас что–то случилось, Дерек?

– Нет, – с прежним тоном и выражением ответил тот.

Казалось, ничто не могло пошатнуть его спокойствия. Дерек выглядел расслабленным – почти безмятежным – словно кто–то исправил в нем часть настроек, и Стайлз сомневался, что дело в сексе. Его это радовало и напрягало. Будто Дерек нашел свой баланс, а Стайлз так и остался болтаться без дела, как и раньше. И никто ничего ему не объяснял.

Он сместился на стуле, сполз ниже, из последних сил сдерживая прущие наружу эмоции, и прикусил язык. Невысказанные слова жгли его похлеще домашнего табаско Мелиссы. Стайлз боялся не сдержаться, наговорить лишнего, а потом пожалеть. Без аддерала его самоконтроль становился совсем никчемным. В клуб Стайлз, конечно же, таблетки не взял, и теперь жалел о своей недальновидности.

Воцарилась напряженная тишина. Даже кран не капал и не тикали часы, их на кухне у Дерека попросту не было, он обходился электронными на микроволновке. Никто не начинал говорить первый. Стайлз поцарапал ногтем маленькое пятнышко на столешнице и скосил на Дерека взгляд. Тот тоже на него смотрел, только как–то рассеянно, будто к чему–то прислушивался.

– Эй! – сообразил Стайлз и неловко опрокинул стаканчик. Остатки кофе вылились на стол, ручейком сбежали на пол. Тихо выругавшись, он схватил сложенные стопкой салфетки и кинул в образовавшуюся лужу все разом. – Не смей меня «прощупывать», это нечестно!

– Почему нечестно? – искренне удивился Дерек, он достал из шкафа бумажные полотенца и помог Стайлзу прибраться. – Ты странно себя ведешь и отказываешься объяснять. Что за детсад, Стайлз? В чем дело?

– Ни в чем.

Вся злость как–то разом прошла. Стайлз убрал мокрые салфетки на край стола, откинулся на стуле и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Если так пойдет и дальше, Дерек плюнет на последствия и просто убьет его в приступе раздражения. Вся эта херня с парами задумывалась, как что–то хорошее, а Стайлз все портил. Он сам толком не мог объяснить, из–за чего распсиховался.

– Так кто тебе пишет? – миролюбиво попробовал он сменить тему.

На лице Дерека отразилось желание высказаться о заебах Стайлза, но он с огромным усилием переборол себя и не стал продолжать спор. Вместо этого достал тарелки, поставил на стол сковородку, положил приборы и занял единственный оставшийся стул напротив.

– Кора, – и больше ничего не добавил, наложил себе в тарелку яичницу с беконом, взял вилку и принялся за еду.

Стайлз недовольно поджал губы. Отлично. Просто прекрасный первый день их охуенно долгой совместной жизни в любви и понимании. Отделив кусочек омлета, он размял его вилкой, скривился и отодвинул тарелку. Соблазнительные запахи не вызывали аппетит, скорее наоборот – от сдерживаемых эмоций мутило, и Стайлз никак не мог понять, что с ним не так. Его бросало из крайности в крайность, и вовсе не из–за пропущенных таблеток, все началось с проклятого сна.

– Стайлз, – не сдержался Дерек, отложил вилку и поймал его взгляд. – Что с тобой происходит?

Стайлз моментально сдулся. Увиливать дальше не хватало терпения, он и так держался дольше обычного.

– Не знаю. У меня будто разыгралось СДВГ или что–то типа.

– Что–то типа? – тупо повторил Дерек.

Стайлз скривил рот и напрягся, соображая, как описать поточнее. Выходило, что никак, он не был мастером выразительных средств.

– Я будто нестабилен. Это все из–за кошмара. Или не кошмара – не знаю, мне никогда раньше такое не снилось. Словно вот–вот должен был появиться Неметон, но все закончилось – Стайлз сморщил нос, – хорошо. Правильно.

– Это не мог быть сон про Неметон, – с непоколебимой уверенностью отрезал Дерек, и Стайлза вновь охватило легкое раздражение. Как же с Дереком иногда приходилось сложно. Он не мог и двух слов связать, когда Стайлз задавал вопросы о связи, а теперь вдруг стал знатоком в области дендрологии.

– О, удиви меня, – подначил Стайлз, махнув рукой, он почти предвкушал, как Дерек облажается.

Вместо этого, тот равнодушно пожал плечами и полез в задний карман джинсов. На столе перед Стайлзом оказалась пачка фотографий, чуть смятых по углам, кое–где склеившихся друг с другом, но отлично отснятых. Место он узнал сразу, и его пробрало с ног до головы. До боли знакомую поляну запечатлели сбоку – и на месте, где сейчас красовалась развороченная яма, раньше находился Неметон. Стайлз мог бы поклясться.

Опасливо дотронувшись до первой фотографии, будто та могла затянуть его внутрь, Стайлз расправил загнутый угол и отложил ее в сторону. На следующей вид открывался сверху, и отчетливо виднелись раскуроченные корневища, жгутами расходящиеся от места взрыва. То, что Неметон разнесло на тысячи мелких щепок, Стайлз не сомневался, он уже видел однажды похожую воронку, когда несколько лет назад сбежавший заключенный взорвал несколько контейнеров с уликами на складе. Никто не пострадал, но урон был нанесен серьезный – контейнеры разметало в стороны, а в асфальте красовался здоровенный обожженный котлован. После этого отца избрали новым шерифом.

– Это – отказываясь верить глазам, Стайлз громко сглотнул, его взгляд забегал от фотографий к бесстрастному лицу Дерека и обратно, – то, что я думаю? Он сдох? Этот блядский пень мертв?

Дерек коротко кивнул, и Стайлз вцепился в фотографии вспотевшими пальцами, внимательно рассматривая снимок за снимком.

– Но как?.. Дитон сказал, это невозможно.

– Он ошибся.

Дерек вытянул ноги под столом, непроизвольно задев своими найками голую ступню Стайлза и не стал их убирать, оставил, как есть. Словно совсем не был взволнован хорошими новостями. Его расслабленная поза и удовлетворение во взгляде говорили иное – Дерек сам провернул все это и теперь гордился собой. Вот только, когда он что–то решал в последний раз – похитили отца, Мелиссу и Криса Арджента. А они втроем с Эллисон и Скоттом чуть не сдохли, вызволяя их.

– Какого хрена ты мне не сказал? – Стайлз отбросил фотографии и, паникуя, запустил пальцы во влажные волосы. На него навалился запоздалый страх близкой катастрофы. Могло случиться все, что у годно, это же, мать его, Бикон Хиллс, Дерек не имел права скрывать такие вещи. Но, как обычно, скрывал, умалчивал, не договаривал и делал по–своему.

Паника Стайлза Дерека не впечатлила. На его лице не появилось ни одной новой эмоции, он все так же сидел и молча смотрел, пережидая, пока Стайлз пропсихуется. От чего тот только сильнее заводился.

– Вау. Просто – вау, Дерек. Это касалось меня, что–то могло пойти не так, и привет, очередной пиздец. Ты должен был мне сказать!

– Чтобы ты снова влез, куда не просили, и все испоганил? – нейтральным тоном уточнил Дерек, и Стайлз ощутил, как резко к лицу прилил жар. Он опустил руки на колени и пару раз медленно моргнул. Казалось, его подводит слух.

– Охуел? – наконец, тихим бесцветным голосом поинтересовался Стайлз и тут же сорвался на крик: – А если бы не получилось? Если бы ты разозлил его еще сильнее? Неметон силой своих трухлявых мозгов разорвал омегу, одной, блядь, мыслью! Об этом ты подумал? Я мог умереть, ты мог умереть, мой отец, Скотт, да кто угодно!

Дерек досадливо поморщился, будто Стайлз забивал эфир пустословной чепухой, но, стоило ему разозлиться окончательно – сел ровно и перехватил разъяренный взгляд. Словно только доведя Стайлза до бешенства Дерек мог воспринимать его всерьез.

– Считаешь, я бы рискнул, если бы не был уверен, что это безопасно? Что моя стая не пострадает? Что ни с кем ничего не случится? – медленно и доходчиво, как маленького, спросил Дерек.

И Стайлз поджал губы. О'кей, он так не считал. Дерек ни за что осознанно не подверг бы опасности никого из них. Несмотря на разногласия со Скоттом, и на то, что Питер и Кора сейчас находились за тысячу миль, он каждый день тяжело и упорно работал над тем, чтобы когда–нибудь собрать стаю вместе. И он убил Неметон. Разобрался с тем, с чем у Стайлза не хватало сил справиться. Ругаться расхотелось. Настрой поприператься все еще не прошел, но заметно поутих и держался лишь на вялом упрямстве.

Стайлз качнулся на стуле, зависнув на задней паре ножек, и раздраженно выдохнул носом, подавшись обратно. Отлично. За него все решили, а он даже поорать всласть не мог, потому что Дерек рисковал ради безопасности Стайлза. Это заслуживало премии за самый блядски милый поступок года. И благодарственного секса.

От этой мысли стало не по себе. От того, как естественно она возникла и не вызвала никакого отторжения, будто это случалось уже не в первый раз. Стайлз оказался готов к отношениям намного больше, чем думал, и Дерек понял это раньше него или действовал, как всегда, наугад и в этот раз не облажался.

Длинно выдохнув, Стайлз облизал рот. Нервное напряжение стихало, его перестало лихорадить, как после передоза кофеином. Будто с выплеснутыми эмоциями исчез с души неприятный осадок. Больше не хотелось спорить, вообще–то захотелось есть, завалиться на диван и, забив на домашку, включить «Нетфликс». У Стайлза налаживалась личная жизнь – Харрис мог идти лесом. А еще хотелось узнать, о чем думает Дерек. Стайлз попробовал потянуться к нему через связь, но наткнулся на такой эмоциональный сумбур, что чуть снова не опрокинул свой кофе.

Дерек вскинул голову и озадаченно нахмурился, будто, задумавшись, пропустил какой–то вопрос.

– Ты что–то сказал?

Связь работала, только не так, как надо. Стайлз торопливо покачал головой, подвинул к себе тарелку, и, надув щеки, принялся ковырять остывший омлет, а затем выдохнул, и твердо посмотрел на Дерека.

– Ты мог пострадать.

Это действительно пугало. У Стайлза было не так много людей, за чью безопасность приходилось переживать. Пока все они находились в целости, и он не хотел, чтобы что–то менялось. Стайлзу надоело обманывать себя – в какой–то момент Дерек успел войти в список и прочно там закрепился.

– Ты мог пострадать из–за меня – тихо выдавил Стайлз, будто полностью обнажился, демонстрируя себя таким, какой есть: со всеми недостатками и изъянами.

Взгляд Дерека смягчился, он поднялся, обошел стол и присел на край перед Стайлзом. Тот тихо сглотнул, сверля взглядом грудь, обтянутую серой футболкой, и прикрыл глаза, когда Дерек коснулся его волос, пропустил их сквозь пальцы и, дотронувшись до виска, отпустил. Стайлз невольно растекся по стулу, будто все утро ждал именно этого – подтверждения, что между ними теперь все по–другому, и с наступлением утра ничего не изменилось.

– Ты тоже мог пострадать, если бы я ничего не предпринял.

Пульс участился, когда Дерек погладил его по щеке, впервые за утро глядя прямо на Стайлза, словно до этого касался взглядом вскользь, боясь сглазить удачу, или что–то вроде того, и, наклонившись, устроил руку у него на колене.

– Я обратился к наемнице еще до полнолуния.

– И не сказал мне. Почему? – на этот раз спокойно, без эмоций потребовал ответа Стайлз.

Дерек хотя бы не сам выкорчевал и сжег долбаный пень. Это примиряло с положением дел. Стайлз недоверчиво посмотрел на ладонь на своем колене, не заметил никаких чернеющих вен, но все равно заподозрил, что Дерек каким–то образом его успокаивал.
Может, прямым и открытым взглядом без привычного раздражения, затягивающим, словно за ним скрывался по меньшей мере целый космос.

– Ты – стая и моя пара. Альфа, не способный защитить свое – слабый альфа, – просто, будто объяснял самые обычные вещи в мире, ответил Дерек.

У Стайлза перехватило дыхание. Он резко облизал губы и заморгал, чувствуя, как щиплет в носу. О'кей, у него не все выходило так, как хотелось, многие планы часто оборачивались полным дерьмом. Но иногда система ломалась, и кое–что складывалось удачно.

Неметон сдох, вернув Стайлзу контроль над своей жизнью, и он не собирался проебывать свои шансы. Все эти недели постепенно и терпеливо Дерек кирпичик за кирпичиком ломал между ними стену из недоверия. Сегодня она стала еще меньше, и теперь они оказались на неизведанной территории. Дальше с правилами предстояло разбираться вдвоем, и на этот раз Стайлз готов был сотрудничать.

Набрав полную грудь воздуха, он протянул руку и сжал пальцы Дерека.

– Спасибо. За – запнувшись, Стайлз облизнулся и упрямо продолжил: – за все. Я не жалею о вчерашнем, – он моргнул и, не выдержав, отвел взгляд. – Ты должен знать.

– Знаю, – уголки губ Дерека дернулись в подобии улыбки, словно ничего необычного не случилось, и Стайлз не выворачивал здесь впервые в жизни душу перед кем–то небезразличным.

Он нахмурился, собираясь спорить и отпираться, но, подумав, сдался и чуть неуверенно улыбнулся в ответ.

Стайлз не обманывал себя – им предстояла чертовски сложная работа, слишком непохожие у них с Дереком характеры, и они абсолютно по–разному смотрели на мир. Но вместе с этим будет намного проще справиться.


~ the end..


Приложенные файлы

  • doc 2307930
    Размер файла: 675 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий