Альманах Любовь моя Лебяжье.2.






Альманах


“ Любовь моя Лебяжье “







Выпуск 2






Автор идеи и собиратель информации
Сенотрусов Александр Иванович

Лебяжье 2005 год



Это издание является приглашением к сотрудничеству с
Вами, уважаемый Читатель.



Память, память
Ты из малой искры
Пламя раздуваешь и пьянишь,
Ты конём неукротимо быстрым
Сквозь десятилетия летишь.

Кто тебя удержит, успокоит?
Кто узду накинет на тебя?
Принимая всё моё былое,
Радуясь и плача и любя.
Мария Попова




Привлекла сюда природа
Трубный гомон лебедей,
Здесь красна и непогода –
Ты становишься сильней!
Скориков Ю.А.



Ты, боже, дал мне маленькое счастье,
Какому не завидуют сердца.
Дар Памяти!
Валерий Перелешин



Уважаемый читатель!
По опыту первого выпуска альманаха передо мной самый взыскательный и ревнивый критик. Это разумно и объяснимо. Речь идёт о нашем общем месте проживания, о нашем большом доме – о Лебяжьем. Но, как и прежде, в альманахе много авторов, и Вы, читатель, имеете право с нами не согласиться. Только делайте это, как подобает добрым соседям, спокойно и с фактами в руках – в следующем выпуске альманаха.
Судьба «как драгоценный дар нам подносила память об ушедшем навсегда». Ушёл в историю бурный 20 век, и все мы с надеждой смотрим в будущее. Возникает желание подвести итоги прошедшему, осмыслить свою эпоху, сохранить в памяти людей частицу духа исчезнувшего мира, которым в юности мы жили. О нём наша нежная и светлая печаль
Что ждёт Вас в этом выпуске? Я опасаюсь навлечь на себя гнев любителей огородничества. Но из уважения к литературному классику и щадя Ваше время на долгое выискивание мест в произведениях Салтыкова-Щедрина, где бы упоминалось Лебяжье, я «выжал» из 140 страниц «Убежища Монрепо» 2 страницы, и Вас ждутоткрытия. Вам доставят удовольствие материалы о наших не поддающихся забвению и инфляции истории замечательных земляках – Виталии Бианки и Алексее Ливеровском. Вы будете удивлены знакомством с нашим земляком военлётом Конокотиным, совершившим второй в воздухоплавательной практике удачный бой с самолётом. Вчитайтесь в строки, написанные 150 лет назад на нашей земле Некрасовым и Тютчевым. Справку о небесном покровителе наших мест не воспринимайте как вмешательство в Ваш мир. Просто прочитайте, хотя бы из уважения к нашей общей культуре. Мне доставило труда просить написать записки Петра Фёдоровича Киреева. Спасибо Вам, Пётр Фёдорович, за терпение и смелость рассказать о времени и людях совсем недавнего прошлого. Моя милая помощница Звегинцева Нина Дмитриевна предлагает Вам рассказ о куполах нашей многострадальной церкви и о своём отце – Михайлове Дмитрии Михайловиче – строителе Лоцманского селения. Наши юные земляки Никита Кульжов и Глеб Белов, может быть, откроют для некоторых из Вас невероятное о привычном. Сегодня трудно рассказывать о ижорских деревнях Большие и Малые Борки, Риголово (Рикколово), Красная Горка – нет пока материалов. Но первые сведения о Борках в этом выпуске сделаны с помощью сына нашего известного земляка В.П. Того – Александра Того. А о нашем лесе и болотах слово защиты Елены Александровны Суржик.
Особо много места альманаха отведено последней русской береговой крепости – форту Красная Горка и его младшему брату – форту Серая Лошадь. Уважаемый читатель, перед Вами не публиковавшиеся в СССР материалы. Моя позиция выражена в письме, но она о проблеме крепости сегодня. Я предлагаю Вам совершить труд – прочитать все материалы о форте без исключения. И тогда делайте выводы. Забудьте советские учебники и околоисторические книги, читайте сами и делайте выводы.
Пока собирался альманах, пришло известие о значительном расширении нашего посёлка. С 1 января 2006 года в границы нашего Лебяженского городского поселения войдут Чёрная Лахта, Пулково, Гора-Валдай, Шепелёво, Кандикюля, Коваши, Новое Калище. У нас будет больше земляков, у нас будет больше проблем. У нас будет самая длинная береговая черта на Русской Балтике и к ней куча хищников. И порт в Батарейной бухте, если он случится, будет на нашей земле, а нашего согласия никто не спрашивал И многобедствующая психбольница в Ковашах будет нашей. И покинутый форт Серая Лошадь будет у нас. Нам прибавится река Коваш и брошенные рыборазводные пруды. Не добавиться реестр предприятий – налогоплательщиков, а он и сейчас пуст
Я приношу свои извинения авторам 18 работ, не вошедших в этот выпуск.
Приношу слова благодарности за редактирование выпуска милым дамам Марине Васильевне Доценко и Макаровой Алле Борисовне .
М.Е. Салтыков-Щедрин. Убежище Монрепо.


Два лета кряду я живу в своём новом углу, на берегу Финского залива, почти в виду кронштадских твердынь. Живу, руководствуясь сейчас высказанными соображениями, то есть, не зная ни сельскохозяйственных затей, ни просветительских задач. Я же засел в своём углу и наслаждаюсь пальбою с кронштадских твердынь, которая потрясает окна моего Монрепо и которая, собственно говоря, составляет единственное здесь развлечение.
Жизнь моя здесь течёт в уединении и полном безмятежии. Сена - мало, жита - и того меньше; зато есть благоустроенный парк, в котором родится множество белых грибов и в котором можно гулять даже немедленно после дождя. Сверх того, есть порядочный сосновый лес и река, на которой устроена мельница, а следовательно, существует и запруда. Одним словом, было бы даже очень хорошо, если б капельку побольше красного солнышка и поменьше ветра со стороны "хладных финских скал".
Местность, в которой расположено сказанное Монрепо, обыкновенная местность ближайших окрестностей Петербурга. Нельзя сказать, чтоб живописная, нельзя сказать, чтоб весёлая, но зато, несомненно, весёлонравная. Справа у меня - деревенский посёлок, при въезде в который стоит столб, и на нём значится: душ 24, дворов 10. На это не особенно громадное население существует два кабака, которые очень редко пустуют. Сверх того, с небольшим в полуверсте от меня, налево, рядом с моей границей, воздвигнут третий кабак.
Население здесь смешанное. Большинство - чухны, меньшинство - не скажу, чтобы совсем русские, а скорее какая-то помесь. Чухны пьют довольно, русские - много. Сверх того здесь пролегает зимний тракт в Кронштадт, который тоже не мало способствует процветанию кабаков.
Осень здесь ужасная, тёмная, слезливая, завывающая; точно над кладбищем стон стоит.
Имение это служит наглядным примером производительности культурного труда и тех выгод, которые можно из него извлечь. Некогда оно принадлежало так называемому "хозяину" и, вдобавок, ещё инженеру, стало быть, человеку, не лишённому хоть некоторых прикладных знаний. Владелец этот, очевидно, имел намерение сделать из своего имения "золотое дно". Он положил основание господской мызе, выстроил не особенно изящный, но крепкий и поместительный дом, снабдил его службами и скотным двором, развёл парк, плодовитый сад, затеял обширный огород (вероятно, хотел изумить мир капустою и огурцами), устроил мельницу, прорезал всю дачу бесчисленными канавами, вследствие чего она получила вид шахматной доски, и заключающиеся между канавами земли поднял и засеял травой. Хлеба у него высевалось тоже достаточно, ежели судить по каменному фундаменту пространной риги, остатки которой уцелели и поныне, а в особенности по чугунным трубам, с помощью которой нагревалась сушильня и которые валяются и поднесь. Получал ли какие-нибудь доходы с этого имения заботливый хозяин-землевладелец - это неизвестно; но вероятнее всего, что не получал, а всё устраивался и устраивался. Но что особенно известно - это то, что он истратил на имение "многие тысячи". И не крепостным путём истратил, а чистоганом, потому что крепостной труд каких-нибудь 24-х душ даже заметным подспорьем не мог служить в таком значительном предприятии. Затем основатель усадьбы умер, и имение начало переходить из рук в руки, причём никто из них продолжительное время им не владел. Последний владелец, от которого мыза, наконец, дошла ко мне, тоже, как говорят, потратился: усовершенствовал парк, мёблировал дом, пытался расчистить некоторые канавы и проч. Вероятно, и тут дело не обошлось без "многих тысяч". А сколько одновременно с этими "многими тысячами" было потрачено легкомыслия, сколько видела эта бедная мыза претерпения и ропота, сколько слышала она хульных слов! ...
В настоящее время, повторяю, это уголок довольно благоустроенный, хотя и не без важных недостатков, а именно:
Недостаток первый: солнце здесь такое же скупое, как и в Петербурге. Оба проведённых мною лета были в этом смысле очень неудовлетворительны. В прошлом году залили дожди, в нынешнем - 27 июля ударил первый морозец.
Второй недостаток: всё ещё чересчур много земли (всего около 160 десятин). Конечно, большинство её находится под лесом, но есть, к сожалению, и такие участки, которые "ах, кабы эту землю к рукам - кажется, лопатой бы деньги загребал!"
Третий недостаток: мельница. В нынешнем году я вынужден был всю плотину выстроить вновь, и это обошлось мне ровно тысячу рублей, кроме брёвен, которые были выпилены из своего леса. А доход с мельницы двоякий: ежели осень мокрая и воды достаточно, то доходов "не слишком много"; ежели осень сухая, то в очистку приходится - нуль.
Четвёртый недостаток: слишком пространен огород. Поднять его, сделать грядки и потом несколько раз в лето прополоть последние - стоит одной поденщиной, не считая постоянных мызных работников, по малой мере двести рублей. Да навозу пойдет целая уйма, да садовнику в год надо заплатить 360 рублей. А к концу лета получаются и плоды этих затрат. Огурцы, например, "принялись, было весело", но вдруг сделалось "сиверко", и в тот самый момент, когда в Петербурге вся Сенная завалена огурцами, у вас нет ничего. То же самое и с цветной капустой: в августе её всякий столоначальник в Петербурге ест, а в Монрепо показываются в это время только зародыши, и зреет надежда, что в сентябре четыре-пять кочней выйдут "вполне". Остаётся, стало быть, капуста да картофель, овощи серьёзные, не боящиеся невзгод, но слыханное ли дело съесть этого добра на пятьсот, шестьсот рублей в год?
Одним словом, происходит нечто в высшей степени странное. Земля, мельница, огород - всё, по-видимому, предназначенное самою природой для извлечения дохода - всё это оказывается не только лишним, но и прямо убыточным...
Поэтому истинное пользование "своим углом" и истинное деревенское блаженство начнутся только тогда, когда не будет ни лугов, ни лесов, ни огородов, ни мельниц. Скотный двор можно упразднить, а молоко покупать и лошадей нанимать, что обойдётся дешевле и притом составит расход, который заранее можно определить, а следовательно, и приготовиться к нему. Можно упразднить и прислугу, а держать только сторожа и садовника, необходимого для увеселения зрения видом расчищенных дорожек и изящно убранных цветами клумб.
Когда всё это будет достигнуто, культурный человек может наслаждаться и отдыхать по всей своей воле.
Люби отечество своё, люби! Служи ему собственным лицом, а не через посредство наёмников; не процветай особо, но совместно с твоими соотечественниками, не утопай в бездельничестве и равнодушии, но стой грудью за други своя, жертвуй своими интересами, своей личностью, самоотвергайся!
А главное всё-таки: люби, люби и люби своё отечество! Ибо любовь эта даст тебе силу и всё остальное без труда совершить.
1878 - 1879гг.


Антонова Светлана.

Виктор Петрович Того – наш земляк и известный ингерманландский писатель.
(12.12.1935 –10.11.2001)

Краткая биография.
Семья Того является выходцами из деревни Борки Ломоносовского района области.
Отец Виктора Петровича Пётр до войны работал на бакелитовой фабрике, находившейся в Петергофе. Потом работал на дистанции пути в нашем поселке Лебяжье. В силу того, что отец был железнодорожным рабочим, он имел бронь от призыва в армию.
Мать писателя, Клавдия, в довоенное время была домохозяйкой. В октябре 41 года она родила ребенка. Рожала в Ленинграде, в роддоме, заболела, а вслед простыл малыш.
В то время в Больших и Малых Борках было 164 двора, и существовал большой колхоз. Поскольку семья Того не состояла в колхозе, осенью руководство колхоза изъяло у семьи запасы картофеля. Положение семьи стало совсем бедственным, когда с наплывом беженцев из-под Луги их дом ограбили, и семья вошла в блокадную зиму без запасов продовольствия. Голод в семье очень ослабил всех.
Пётр Того был ижорцем - представителем коренного ингерманландского населения здешних мест. В марте 1942 года семья была депортирована по национальному признаку, Ссылка происходила через Лисий Нос, потом - по железной дороге. В дороге умирает средний брат писателя. Его похоронили на станции Шарья. Потом гибнет отец. Его тело сняли на станции Уварыш между Костромской и Кировской областями. Конечное место ссылки для переживших страшный путь - Сибирь, река Обь. За первые три месяца 1942 года в семье осталось три человека: мама Клавдия Васильевна, Галина и Виктор Петрович. Как вспоминает сестра, в ту зиму Виктор чуть не умер. В отсутствие матери он сварил вкрутую добытые им три куриных яйца и съел, случился заворот кишок. Спас его живший по соседству врач. Сама Галина Петровна из 3.5 лет три года провела в больнице. Семья проживала в селе Троица под Тюменью. Мама работала сначала в местном колхозе, а затем на рыбокомбинате. Виктор после школьных занятий охотой и рыбалкой добывал пропитание и был кормильцем в семье. Он пристрастился к охоте и рыбалке. Зимой 1944 года брат матери Фёдор, оставшийся в Ломоносовском районе и бывший секретарём сельского исполкома, прислал семье вызов и денежный перевод в 900 рублей. Здесь нужно пояснить, что мама Виктора была русской и её брат, сославшись на смерть её мужа - ижорца, смог оформить вызов в Борки. В деревню семья возвратилась 5 марта 1945 года. Все послевоенные годы вплоть до выхода на пенсию мама работала: в Большеижорском Арсенале на разрядной базе, в овощехранилище военного училища , а потом более 20 лет в Приморском лесничестве делала дранку для корзин.
Дети учились в Лебяженской средней школе. Вот такая была дана характеристика на Виктора Того в 1952 году:
Виктор Того, рождения 1935 года. Материально обеспечен, имеет отличное поведение и успеваемость. При большей серьёзности мог бы учиться лучше. В общении к товарищам и старшими вежлив. В общественной жизни школы и класса участвует не совсем активно.
Кл. руководитель Голицына.
При чтении характеристики надо помнить, что заработка матери не хватало , и Виктор постоянно подрабатывал, а также добывал пропитание охотой и рыбалкой. В этом была жёсткая необходимость ещё и потому , что до 60 – х годов прошлого века обучение в старших классах советской школы было платным: от 300 до 420 рублей в год.
После школы Виктор один год проработал в Лебяжье. Затем служил в ВМФ на форту Красная Горка и в Кронштадте. В 1957 году поступил в ЛЭТИ имени Ленина. Из института ушёл с пятого курса.
Виктор Петрович был дважды женат. От первого брака у него остались сын Александр и дочь Мария. В результате второго брака он усыновил девочку, а потом на свет появилась еще одна дочь.
Свой профессиональный путь Того попробовал начать в одном из ленинградских НИИ, немного поплавал на судах загранплавания, много лет отдал строительству нефтепроводов Севера. Однако настоящую работу он нашёл для себя в журналистике, став в 1973 году радиожурналистом в городе Усинске Коми АССР. Эта профессия привела его к писательскому труду и публицистике.
10 ноября 2001 года Виктор Петрович Того умер. В соответствии с его поэтическим завещанием он похоронен рядом с матерью в деревне Борки

Творческий путь

В литературу Виктор Петрович Того пришел сравнительно поздно. Он успел поработать научным сотрудником в научно – исследовательском институте, инженером на заводе, был моряком загранплавания, строил газопроводы ’’Сиянье Севера’’ и Уренгой – Помары – Ужгород. Осваивал нефтяные месторождения на Европейском Севере нашей страны. Сейчас трудно сказать, что было раньше в его творчестве – проза или поэзия. Скорее всего, поэзия. Он начал писать не в Ленинграде, не в родных Борках. Далеко вдали, где не было населенных пунктов, на стройках Севера. Его романтическая поэтическая душа отвергала пьяные вечера и долгие застолья. Он начал писать и наиболее удачными оказались не его стихи, а публицистические очерки о людях и стройках, на которых он работал и которых хорошо знал. Его заметили. Его очерки и стихи стали печатать журнал ’’Аврора’’, альманахи ’’Молодой Ленинград’’, ’’День поэзии’’, ’’Северный автограф’’, ’’Невские горизонты’’. К пятидесяти годам Виктор Петрович Того осел в городе Усинске в республике Коми и стал работать профессиональным журналистом.

Поэзия

Белая ночь в Борках

Но ты совсем – совсем не знаешь
Про ночи белые в Борках
Представь : ты спишь,
Во сне летаешь,
Витаешь где –то в облаках
Такая ночь!
Как – будто полдень.
Но солнце убрано с небес.
И зноя нет. И воздух волглый,
И тихо – тихо дремлет лес.
Роса рождает дым тумана.
Не дымСкорее – белый пар.
Березка. Елочка. Поляна.
Все для тебя – счастливый дар.
А утром , где – то рано – рано,
Когда зарю пробьет петух,
Буренок, ночек и белянок
Погонит заспанный пастух.
Затихнет стадо под горою,
И звук умчится далеко.
И соберут бока коровьи

Анализ стихотворения.

На протяжение всего стихотворения В.П.Того передает в своих строках всю красоту и загадочность родного края. Автор описывает волшебную белую ночь в Борках. В своем стихотворении он сумел прочувствовать белую ночь , которая переходит в раннее – раннее утро. Также он знакомит читателя с пробуждением местного народа и его заботами. Но самое важное в этом стихотворении заключается в том, что автор смог передать читателю то утреннее настроение в Борках, когда с петухом просыпается народ и оживляется природа.
Лирическим героем в этом стихотворении являются Борки.

Художественные особенности стихотворения.

Эпитеты

Ночи белые, воздух волглый, белый пар, счастливый дар, заспанный пастух, парное молоко.

Сравнения
Такая ночь!
Как будто полдень.

Метафоры

Солнце убрано, дремлет лес, роса рождает, зарю пробьет петух, затихнет стадо, звук умчится, соберут бока коровьи.


Повторы

Но ты совсем – совсем не знаешь.
И тихо – тихо дремлет лес.
Роса рождает дым тумана
Не дымСкорее белый пар.
А утром где – то рано – рано.

3.После прочтения этого стихотворения у меня перед глазами нарисовалась картина раннего, свежего утра. Когда каждая травинка, цветочек, букашечка пробуждаются после долгой ночи. Все живое в этот момент начинает заниматься своими многочисленными делами и заботами. С первых строк этого стихотворения можно понять насколько сильно автор любит природу и свой родной край. Ведь именно в этих великолепных местах проходила скромная жизнь писателя. Он очень любил природу, рыбалку и охоту. Даже уезжая путешествовать, В.П. Того всегда скучал по своим родным Боркам, а в этом стихотворении он смог описать прелесть белой ночи и раннего утра в родных Борках.


Дома

Пусть никогда не повторится
Тот день. Озябшие дома.
Дымок над крышами струится
Отец сказал: ’’Ну, вот зима’’
Пришла зима тревоги нашей –
Был первым Владик, братик мой
Ему бы ложку манной каши,
Да где возьмешь такой зимой
Отец строгал сухие доски.
Мы не играли в этот день.
А у отца в морщинках жестких
Лицо. И под глазами тень.
А мы глядели на отца –
Три желторотика – птенца , -
А смерть круги свои сужала

Годы молодые

А я бродил в колючем ельнике –
Волнухи рыжие срезал.
Держал травинку в муравейнике ,
Как эскимо, ее лизал.
Взлетали рябчики – шарахался
И улюлюкал им вослед.
Смотрел, как толстый шмель барахтался
На белой кашке. Рвал букет.
Лежал в копне, пропахшей росами
Глазами пил родные дали
А в это время где- то в космосе
Мои ровесники летали

Велосипед. Саше.


Спи, сынок.
А я поеду в город
И куплю себе велосипед.
А потом от самого забора
Нам с тобой навстречу – целый свет
Дождь грибной шоссе отполирует.
Мы с тобой промчим напропалую ,
Как звезда, упавшая вдали
Будет шебаршить под шиной гравий.
А над нами – юркие стрижи.

И ударит нам в лицо ветрами.
И узнаешь ты полет души



От публицистики к исторической прозе

Первые публицистические работы Виктора Петровича были посвящены людям с громких строек второй половины 20 века – строительства газопроводов. В них была романтика молодых героев пятилеток. Страна динамично развивалась. Герои труда были в почете и любви у народа. Того был сам из их среды и искренне воспевал свое поколение. Это были привычные для того времени журналистские работы. Но первое своеобразие пера Виктора Петровича проявляется в неопубликованной до сих пор его крупной работе, посвященной истории города Сосновый Бор. В этой работе, написанной по заказу горкома КПСС, Виктор Петрович впервые проявил себя как диалектик жизнеописания на одной территории. Он отказался от бравурного описания истории нового города, как нечто появившееся на пустом месте. Город, который вырос и поднялся из ничего. Нет, он описал многовековое сожительство русского и ижорского народов в деревнях Калище, Кандикюля, Липово, Устье. Труд рыбаков, шкиперов, создание калищенских зеркального и кирпичного заводов, историю их блистательного расцвета и преждевременного заката, боев двух войн: гражданской и Великой Отечественной и только потом уже историю Временного Поселка, строительство атомных энергоблоков. Сначала Поселка, а потом города Сосновый Бор. Таким образом, в этой работе г. Сосновый Бор предстал блестящим завершением многовекового и великого труда многих поколений рыбаков, крестьян и работных людей на этой земле. Книга была набрана в печать, но в последний момент горком партии посчитал книгу неподходящей для первоначальных целей, и книга была рассыпана в наборе. Карл Александрович Рендель написал в нужном духе книгу по истории города Сосновый Бор, она есть во многих библиотеках и семьях. Но историей Соснового Бора она быть не может.
История с описанием города Сосновый Бор привела Виктора Петровича к неожиданным на первый взгляд результатам. Он ’’заболел’’ исторической тематикой. Из под его пера выходят следующие вещи: ’’Воспоминания о будущем’’, ’’Земля Ижорская’’, ’’Мятеж’’, ’’Возрождайся Инкермаа’’, ’’Отец мой был Инкери’’, ’’Южный берег Финского залива’’. Историческая проза посвящена южному берегу Финского залива. Во многом Виктор Петрович проявляет себя как самостоятельный исследователь. Для него главное – объективность. Двигатель его исследований – любовь к большой ’’малой’’ Родине – Ингерманландии. В последнем десятилетии своей жизни он обостренно чувствовал себя единственным и, возможно, последним писателем ижорского народа. Он очень спешил писать и работать, но эта спешка не сказывалась на качестве его произведений, эта торопливость во времени свела его в могилу. В своей исторической литературе Виктор Петрович вернул нам славную историю Северного Стекольно-промышленного общества, не имевшего себе равных не только в России, но и в Европе (ныне здесь стоит город Сосновый Бор), внес в историю расселения на балтийском побережье правдивую струю изложения сожительства ингерманландского и русского народов на протяжении веков. Первым вернул доброе имя участникам мятежа на форту Красная Горка в июне 1919 года. Наверное, Виктор Петрович был единственным, кто выступил в печати против расширения охраняемой территории Большеижорского арсенала. Он не уставал с горечью писать о трагической судьбе некогда коренных жителей нашего края. Виктор Петрович считал, что ’’ в значительной мере был утрачен этнографический опыт и культура организации жизни местного населения, сформировавшегося за многие столетия’’.
Незадолго до своей смерти Виктор Петрович написал и добился издания двух своих масштабных произведений: ’’Потерявший Родину плачет вечно’’ и ’’Лоцманское Селение’’. Если первая книга является серьезным обобщением истории ижорского народа, содержит много философских выводов и обобщений, то вторая ’’Лоцманское Селение’’ читается как светлый гимн его любви к уникальному и удивительному селению на Южном берегу Финского залива. За написанием этой книги кроется еще и личностный подтекст: Виктор Петрович был женат на внучке лоцмана Иванова, и многие годы общения с этой семьей вскормили в нем любовь к Лоцманскому Селению. В центре повествования книги находится молодая вдова с детьми. Время повествования – 1913 год – пик расцвета в жизни профессионального поселения лоцманов, сочетавшего в себе черты городской жизни в сельской местности с бурным ростом торгового флота и надвигающейся Великой войны. Вслед за милой героиней повести мы познаем подробности быта и повседневного устройства жизни Селения. Видим живые лица лоцманов, их жён и детей, жителей ближайших деревень и ижорцев из деревни Борки. Через детей героини мы знакомимся с морским берегом и ближайшим лесом, узнаём фамилии петербургских интеллигентов – дачников Бианки, Ливеровских, Гаген – Торнов. И постоянно мы впитываем в себя любовь автора к дорогим ему чертам и подробностям Лоцманского Селения.

Заключение
Творческий путь Виктора Петровича Того и основные его жизненные вехи до сегодняшнего дня не исследовались. Более того, не создана библиография его работ, как нет в библиотеках Лебяжья и Ломоносовского района большинства его работ. Я благодарна сестре писателя Галине Петровне за уточнение биографии её брата и проникнутых любовью рассказов о нём. Палитра художественных работ рассыпана по частным библиотекам друзей писателя. Настоящая работа является первым скромным опытом исследования жизни и творчества нашего земляка. Самым главным результатом моей работы является не сама попытка исследования творчества Виктора Петровича Того, но пришедшие ко мне чувства уважения к этому человеку и то, что я стала другими глазами смотреть на окружающие меня милые черты родного Лебяжья. Мне стало понятнее и ближе Лоцманское Селение, а Южный берег Залива представляется мне теперь всей русской Балтикой, выросшей из многовековой эволюции и сожительства многих народов.
Могила Виктора Того ныне покоится в столь дорогих ему Борках. Вот как писал он об этом в своём стихотворении «Письмо любимой»:
Но где б мне взять любви и веры,
Когда б не эти вот Борки?
Здесь всё моё:
И лес, и взморье,
И старый дом на косогоре.
Здесь всё:
И родина. И мать.
Сюда приеду умирать.

Библиография работ Виктора Петровича Того.

1.Возрождайся, Инкермаа.
2.Воспоминания о будущем. Сосновый Бор,1991.
3.Второе дыхание. Книга стихов. Ленинград, 1992.
4.Земля Ижорская. Сосновый Бор,1991.
5.Лоцманское селение (Повесть с прологом и эпилогом). СПб,1999.
6.Лоцманское селение (Исторический очерк). «Балтийский луч»,1990.
7.Мятеж. »Маяк Прогресс» Сосновый Бор,1990.
8.Отец мой был инкери. СПб. »Поземельная собственность»,1998.
9.Об арсенале. Памятная записка. 1990.
10.Потерявший Родину плачет вечно. СПб. 2001.
11.Копорье. Маяк 28 марта 1991.
12.Ab urbe condita, или Кольцо ведра. Сосновый Бор.1995.
13.Судьба моя - Ингрия (история нашего края с древнейших времён). Сосновый Бор.1995. Тера пресс №№43.45.46_48,50.
14.Земля Ижорская. «Маяк». Сосновый Бор 25 февраля, 3 марта 1992г.
15.Истоки (Об истории края) Маяк прогресса 1984г. 21, 26, 28 июля, 2,4, 7, 9,16, 21, 23, 25, 28, 30 августа.
16.Калищенская стеклянная фабрика: исторический очерк. «Сосновоборский строитель», 1997. №№22, 24.
17.Красногорский мятеж.» Сосновоборский строитель». 1997 №№ 36/37, 38.
18.Глас вопиющего в пустыне: Размышления о книге Л. Гильди "Расстрелы, ссылки, мучения". Маяк. 1996. 23 мая.
19.Ингерманландская месса. Современная трагедия. СПб.2000.
20.Третий ангел. Сонеты. Ломоносов. 1996.



Н.И. Гаген-Торн

Пути Судьбы неотвратимы:
Кто видел старой Норны нить?
Неслышно Смерть проходит мимо,
Нежданно радость может быть.
Но дело чести, дело смелых, не изменяя шаг, идти,
Лишь песней отмечать пределы
Уже пройдённого пути...


Лидия Хаиндрава

Осторожней проходи по пашням:
Мирно спят здесь прадеды твои,
Охраняя твой посев вчерашний
Всем долготерпением любви












Н.А.Некрасов. Ф.И. Тютчев

14 июня 1854 года. 24 октября 1854 года Красная Горка.
Великих зрелищ, мировых судеб Теперь тебе не до стихов,
Поставлены мы зрителями ныне: О слово русское, родное!
Исконные, кровавые враги, Созрела жатва, жнец готов,
Соединясь, идут против России: Настало время неземное
Пожар войны полмира обхватил,
И заревом зловещим осветились Ложь воплотилась в булат;
Деяния держав миролюбивых... Каким-то Божьим попущеньем
Обращены в позорище вражды Не целый мир, но целый ад
Моря и суша... Медленно и глухо Тебе грозит ниспроверженьем
К нам двинулись громады кораблей,
Хвастливо предрекая нашу гибель, Все богохульные умы,
И, наконец, приблизились – стоят Все богомерзкие народы
Пред укреплённой русскою твердыней... Со дна воздвиглись царства тьмы
И ныне в урне роковой лежат Во имя света и свободы!
Два жребия... и наступает время,
Когда решитель мира и войны Тебе они готовят плен,
Исторгнет их всесильною рукой Тебе пророчат посрамленье, -
И свету потрясённому покажет. Ты –лучших, будущих времён
Глагол, и жизнь, и просвещенье!
Красная Горка, 1854г.
О, в этом испытанье строгом,
В последней, в роковой борьбе,
Не измени же ты себе
И оправдайся перед Богом

Кукушкина Валентина Григорьевна. Что я помню.

Живу в посёлке 60 лет, в мае 44-го мы с мамой вернулись из эвакуации в Риголово, где жили бабушка с дедушкой и две моих тётки. Это было вынужденное поселение, нас немец согнал из наших родных гнёзд в Глобицах и Готобужах.
Что я помню? А кое-что помню. Все знают, что поезд от Ораниенбаума ходил всю войну, а мои тётки даже рассказывали, как народ выскакивал из вагонов, добывая дрова для паровоза, чтоб доехать до места. Дорога от станции в Риголово шла через кладбище, по-над самой речкой тропиночка, потому что на мосту стоял часовой. Кладбище было невелико, но зато левая сторона от тропинки были сплошные ряды братских могил.
Риголово было невероятно уютным. На берегу узюсенькой, но чистой и сплошь заросшей белыми лилиями, кубышкой и ещё какими-то очень красивыми розовыми цветами, похожими на гиацинты. Местами в речке были воронки от бомб, там каждое лето купались матросы и мальчишки. А мы плескались на мелководье, как говорила бабушка "попапей", т.е. чтобы намочить трусы, нужно было присесть. Мы при этом ещё и приговаривали "попапей! попапей!". Малюсенькие довоенные домики, правда, чаще всего на две избы, связанные коридором, и обязательная верандочка, порой двухэтажная. И всё битком набито людьми. Живут по несколько семей в одной комнате, многие девушки спят вдвоём на одной солдатской кровати. Все эти люди работают на лесозаготовках и с раннего утра на лесовозах уезжают в лес, а вечером возвращаются. Летом на речке гвалт и веселье, купаются, моются, стирают бельишко. Меня сразили у нескольких лифчики, связанные из катушечных ниток крючком! Сейчас это и вообразить- то невозможно, как же в таком белье работать, да вообще, жить. Зимой одежда на всех колом, шуршит при ходьбе. Всю ночь её сушат у печек и над плитой.
В нашей комнатёнке две кровати, сундук и столик между окон. На кроватях спят дедушка с бабушкой, я на сундуке у них в ногах, на узкой кроватёшке тётушка, а мама с другой на полу, иногда кто-нибудь спит на печке, но там коротко. У соседей через коридор вообще куча-мала, теперь всех и не вспомнить, знаю, что много! Первую зиму детей нет и я как неприкаянная болтаюсь на улице, с заходом во все дома, где кто-то есть днём дома, все эти бабушки мои подруги - Паня Ратникова (вскоре она умерла от туберкулёза), тётя Шура Андреева, тётя Надя Прокофьева, тётя Дуня Архипова, Домна Степановна, Маша-пастушка. Иногда забредаю в контору, где работает бухгалтером моя тётя Вера. Надя ещё в школе, но через год выйдет замуж. В непогоду сижу дома и терпеливо жду всех. Игрушек почти нет, но бабушка приносит мне на растерзание брюквину, из которой режу фигурки, и половину незаметно уминаю.
В обед всегда щи из русской печки. Капусты сажают и квасят бездну, хватает на весь год. Когда есть каша, к ней дают бруснику. Её тоже запасают кадками, всю осень, гоняя в лес, а потом парят в крынках в русской печи. Вечером бабушка выкатывает из печки чугун с пареной брюквой - это ужин. Картошки наращивают вдоволь, но почему-то больше помню брюкву.
Над кроватью висела чёрная тарелка радио, потом его сменил зеленоватый прямоугольный динамик из американских подарков. Утром моей любимой передачей (много лет) была утренняя зарядка, хоть я так никогда ни одного упражнения и не сделала. Любила я "доброе утро, товарищи", на что всегда отвечала и мучительно ломала голову, где же этот преподаватель Гордеев и его пианист Иванов.
Совсем не помню голоса Левитана об окончании войны, наверное, проспала. Но зато помню ликование, слёзы, пение, пляски вокруг. Моя робкая и мягкая мама грозилась выбить стёкла начальнику ОРСа, если им не выдадут водку.
В ту же осень я пошла в первый класс, а Надька вместо десятого пошла замуж за матроса Костю. Матросов этих было полным-полно вокруг и в доме у нам тоже. Ходили к бабушке за овощами и молоком с бронепоезда, командир был диетик. Ходили с этим Костей, потому что девушек-то вокруг было много.
В Лебяжье размещалась ШБО (школа береговой обороны). Начальником был Кантович, так и называлась "школа Кантовича". Жили эти Кантовичи на нынешней Степаняна в доме напротив школы, а у него якобы была куриная слепота, поэтому первое уличное освещение было именно здесь. Жаль только, что нам оно не пригождалось, ходили в школу мы по тропинке через болото за авторемонтными мастерскими.
Клубов было два. Один - кают-кампания в каменном двухэтажном здании на углу. Был там и танцевальный зал и библиотека и что-то ещё нам неведомое. Второй клуб, всеми посещаемый, был деревянный, но нами любимый, он стоял на месте сегодняшнего клуба части. Это было наше окно в мир, сколько там было концертов, сколько фильмов. Больше всего помню "Бэмби". Показывали кино и в "Маяке" и порой фильм часть за частью возили из одного в другой, и народу везде было полно.
Сам посёлок после войны выглядел ещё и не плохо. Дома стояли целые, ещё не облезла краска, ведь многие сдавали дачи, а потому дома держали в порядке. Дом у моста, сейчас похожий на барак, был украшен резными наличниками, резными крылечками, остатками цветных стёкол в верандах. Таким же был и дом Ливеровских на другом берегу. Очаровательно смотрелась жёлтенькая часовня. Вдоль дороги высились огромные серебристые тополя и остатки липовых аллей - у нынешнего здания мэрии, за мостом, на Строительной улице какие-то вязы.
Невероятных размеров серебристый многоствольный тополь рос справа от моста, он давал такой шатёр листьев и так трепетал на ветерке с залива, что забыть его невозможно, хоть и нет его уже давным-давно. Он рухнул, а потом пошли за ним другие деревья и сегодняшняя Приморская мало похожа на послевоенную.
Обкорнали в ремонт дом у моста, он лишился всего своего резного убранства, сгорела часовня и стоит сегодня немым укором. Сразу после войны сгорел нарядный дом напротив сельмага, подозреваю, что возле него и были фонари со стеклянными шарами, о которых пишет Ливеровский. Очень хорош был дом на развилке, возле памятника лётчикам, который тоже бездарно сгорел, добавив посёлку безликости и сиротства.
Довольно долго сохранялись следы лоцманского кладбища неподалёку от кинотеатра, а теперь моя давняя попытка найти его успехом не увенчалась. Может быть нашлись более молодые и ретивые и всё-таки нашли в связи с интересом к истории лоцманской службы?



Скориков Ю.А.

Подкидыши
Посвящается Лидуне


Старик сидел у окна старой, но добротно срубленной пятистенки.
Замшелые яблони в палисаднике тянули свои ветви к солнцу, изгибаясь над крышей.
Несколько порыжевших кустов смородины теснились среди высокого разнотравья. Давно не трудились человеческие руки в этом запущенном садике, отделяющим дом от главной улицы Лебяжья. Собственно, это была асфальтовая трасса, по которой на запад, до Соснового Бора, а на восток, до Ломоносова - можно было доехать автобусом за тридцать минут.
В "Рамбов", так называл старик по старой матросской привычке районный центр Ломоносов, ездить приходилось. А вот Сосновый Бор...запомнился небольшой деревушкой, в которой довелось побывать в годы войны.
Минувшей весной старик стал совсем сдавать. Не было сил поднять ведро воды из колодца, истопить печь, сходить в магазин за продуктами, всего-то триста шагов...
Выручали школьники-"тимуровцы", да старички-ветераны. Они установили дежурство, делали покупки, приносили лекарства, ну и печь была истоплена, ведро с водой стояло в сенцах. А сердобольные бабули баловали иногда больного блинами и домашними пышками. Одним словом, вовремя подоспела кампания по шефству над одинокими старыми людьми.
Но всё это не избавляло старика от мрачных размышлений. За годы одиночества он привык мысленно разговаривать сам с собой.
-Успеют ли ребята добраться, хоть к холодным ногам? - спрашивал он себя. - Надо ужо оставить соседям их адреса и деньги на телеграмму... Хлопотно для них, но что поделать, обычай таков...
А может и дом себе оставят, как дачу - мелькнуло подспудное заветное желание, - будут приезжать летом с семьями, вместо югов. И на могилку к нам зайдут повидаться...
Да вряд ли, не любят деревенской жизни, - трезво рассудил он. Старик уже ощущал приближение конца, но судьба распорядилась по-иному.
Как-то в мае, включив утром телевизор, чтобы посмотреть передачу "Сто двадцать минут", он поддался спокойному обаянию молодого немногословного человека и, расслабившись, как тот попросил, просидел несколько минут с закрытыми глазами. Рядом стояла и кружка с водой для запивания множества таблеток и порошков, прописанных доктором...
И...чудо! Он, бывший матрос, прошедший всю войну в морской пехоте, где никто не верил ни в чёрта, ни в бога, а только в судьбу и удаль, поверил в сверхъестественную, нечеловеческую силу Аллана Чумака.
Ему становилось с каждым днём лучше и лучше. Через месяц он с благодарностью отказался от услуг "тимуровцев" и с палочкой сам стал добираться до сельмага. С отдыхом, не спеша, он приносил воду, готовил нехитрую пищу и частенько присаживался на крылечке, наслаждаясь небывало тёплым, солнечным, совсем не ленинградским летом. Всё радовало старика и привлекало его внимание. Он наблюдал заботы пчёл и пернатых, муравьиные тропы и бег машин по асфальту. Жизнь снова стала желанной и быстротекущей.
Длинными вечерами хорошо думалось. Чередой проходили воспоминания, но чаще всего о жене и детях.
Два сына, отслужив в армии, не вернулись в отчий дом, а уехали куда-то на Колыму добывать золото. Да так и остались там.
К праздникам приходят от них открытки с обычными словами поздравлений, а в конце приписка, что в отпуск полетят погреться к Чёрному морю...
И внуки уже выросли, да повидал их только один единственный раз: пять лет тому назад, когда на несколько дней в отчий дом съехались сыновья с семьями на похороны матери...
Как-то после похорон, не очень настойчиво сыновья предложили отцу переехать к ним на Колыму. Но он отказался, сказав, что хочет лежать в земле рядом с матерью...
Старик считал себя состоятельным человеком.
Имею дом, обстановку, одёжек хватит донашивать до самой смерти - так рассуждал он при сыновьях. - Ну а на пропитание с избытком хватит ста пяти рублей пенсии, которые аккуратно приносит почтальон баба Маня...
Сыновья согласно покивали головами и посчитали материальное обеспечение отца решённым делом...
Так и уехали они без него, а в своих редких и коротких весточках к этим проблемам более не возвращались...
Однажды, ближе к вечеру, недалеко от дома старика на обочине остановились тёмные "Жигули". Из-за косо падающих лучей солнца и пыли, покрывающей кузов, трудно было определить её цвет.
Открылась задняя дверца, и оттуда выпрыгнула полуметровой высоты собака с чёрной короткой шерстью. Пёс, радостно виляя хвостом, подбежал к столбу за кюветом, обнюхал вокруг землю и привычно поднял лапу...
В этот момент взвыл мотор, и машина, стремительно набирая скорость, понеслась по асфальту.
Пёс застыл в оцепенении, а затем с лаем и визгом бросился вслед за удаляющимися "Жигулями".
Ну вот, ещё один "подкидыш" - с грустью подумал старик...
Утром он увидел брошенного пса. Собака сидела и, поворачивая голову, смотрела вдоль дороги. Когда же послышался шум мотора, пёс поднялся и, как только с ним поравнялась легковая машина, бросился к ней. Он бежал во всю прыть, громко лая и почти касаясь её колёс.
Потом снова и снова повторялись метания собаки. Она тяжело дышала, красный длинный язык свисал из пасти, изредка скрываясь за зубами.
Однако грузовики всех марок и легковые машины светлого окраса не привлекали её. Собака провожала их только взглядом...
Вот, дурень, не понимает, что его предали и бросили. Молодой ещё... Но всё же не дурашливый. Пытается останавливать машины, схожие с "Жигулями" хозяина...Да разве остановится этот негодяй обобщил свои размышления старик.
К заходу солнца пёс еле передвигал ноги, а затем исчез.
Через день старик пошёл за продуктами и рядом с автобусной остановкой, напротив магазина, увидел "подкидыша".
Присев на скамейку, он стал наблюдать за ним.
Пёс лежал на обочине, бока тяжело вздымались, рёбра отчётливо прорисовывались сквозь шерсть.
В это время, взвизгнув тормозами, рядом остановились синие "Жигули". Собака вскочила и бросилась к машине. Из неё весело переговариваясь, вышли мужчина и женщина. Закрыв дверцы, они направились в магазин. Пёс понуро отвернулся и снова улёгся.
Мимо промчался самосвал. Около автобусной остановки притормозил белый "Москвич", подбирая голосующего попутчика. Вернулись с кульками владельцы синих "Жигулей" и отправились в дальнейший путь.
Всё это время собака поводила только мордой, не делая никаких попыток преследовать машины.
Вот, молодец, правильно выбрал своё место. Одним словом, Смышлёный, - окрестил старик собаку.
Зайдя в магазин и купив снеди, он подошёл к собаке и, положив перед ней кусок дешёвой ливерной колбасы, сказал:
На, Смышлёный, подкрепись. Наверное, проголодался?
Пёс встрепенулся, благодарными глазами посмотрел на старика и с жадностью, в одно мгновение, проглотил еду.
Теперь пожуй хлебца, - сказал старик, отламывая край булки. Собака завиляла хвостом и также быстро расправилась с куском...
Из-за поворота, от "лоцманских" домиков, показались коричневые "Жигули". Они не снижали скорости, а насторожившийся пёс с лаем бросился вслед за ними...
Так продолжалось с неделю. Целый день собака бегала за машинами, но не так далеко и резво, как в первые дни. Старик подкармливал её, пытался заманить её к своему дому. Но всё напрасно. Пёс не смог пересилить себя и изменить хозяину. Светлые летние ночи он которал рядом, под раскидистым кустом.
А потом Смышлёный пропал.
- Погиб что ли, или отчаявшись, подался куда? - размышлял старик...
Но через три дня он увидел его снова. Собака лежала на прежнем месте. На морде, около уха, появился большой шрам, прикрытый свежей коркой...
Эко тебя, сердешный, садануло! Да ведь и не могло быть иначе - сокрушился старик.
Еще несколько дней пытался пёс искать хозяина, но теперь всё чаще провожал машины взглядом, не имея сил подняться. Тоскливее становились его глаза...
И всё большее уважение испытывал старик, наблюдая эту беспредельную верность четвероногого. Но и всё чаще щемило сердце, сопереживая нашему "брату меньшому"...
Потом Смышлёный исчез окончательно.
Скорее всего, сбило машиной и валяется где-нибудь, вытянув лапы, - с горечью подумал старик.
И в этот миг, какая-то пронизывающая боль охватила его грудь. Сдавило горло. Перехватило дыхание. Сознание быстро уплывало куда-то, а его родная Катюша, как в молодости, шла навстречу, улыбаясь...
На следующий день баба Маня принесла пенсию и увидела старика в кровати, навечно прикорнувшего, со светлой улыбкой на лице.
Лебяжье, 1994г., январь.



Николай Заболоцкий

Не позволяй душе лениться

Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь! Гони её от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому,
Через сугроб, через ухаб!
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в чёрном теле
И не снимай с неё узды!
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвёт.
А ты хватай её за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!

1958г


Не говори с тоской: их нет,
Но с благодарностию: были.
В.А. Жуковский.





Е.Синицина.

Посвящается Бианки.

"Он между нами жил..."
А.Пушкин

Лебяжье! - какая загадочность в этом звучании!
Лебяжье! - это мерцание далёких звёзд.
Лебяжье! - это больших лебедей клокотанье:
Это берег и сосны в огромный рост.

Никого не хочу из людей я обидеть.
Но только добрее и тоньше, чем мы,
Я полагаю, умел это видеть.
Виталий Бианки - романтик земли.

Он писал и творил, с ним общались синицы.
Как равному кланялись духи ему.
Когда изучая живые станицы.
Под музыку леса шагал он к ручью.

И ему улыбался тот первый подснежник.
Что был на звезду голубую похож.
Он видел незримое, словно волшебник:
Траву умел слышать... И это не ложь!

Уже внук мой читает его "небылицы"
Про Красную горку, про птиц, про зверей.
Как хочется низко ему поклониться,
Что знанье свое он донёс до людей.

Лебяжье! - какая загадочность в этом звучании!
Лебяжье! - это мерцание далёких звёзд.
Лебяжье! - частица великого мирозданья.
И кто к ней причастен - тот счастлив до слёз

Сенотрусов А.И.
Лоцманское селение и Лебяжье - малая родина В. Бианки

Лоцманское селение ныне не является самостоятельным населённым пунктом, оно во второй половине 20 века было поглощено посёлком городского типа Лебяжье Ломоносовского района Ленинградской области. Такая же участь поглощения постигла ещё пять деревень и привела к созданию конгломерата Лебяжье, протянувшегося вдоль Южного берега Финского Залива на семь километров. А в то время, о котором пойдёт речь, положение было совсем иным. Деревня Лебяжье насчитывала в конце 19 - начале 20 века 8 дворов. Она знала своими владельцами графа Шереметева, сатирика Салтыкова, изобретателя Амосова, не знала лишь рачительных хозяев и процветания. К означенному времени крестьянам Лебяжье была продана в кредит земля, основный их бизнес строился на обслуживании постоялыми дворами активных перевозок на Копорском тракте. В 8 дворах были постоялые дворы и 7 трактиров. Куда более примечательными были тогда деревни Новая и Старая Красная Горка. В них было более 140 дворов и кормились они морем - прибрежное мореплавание и рыбная ловля. Но у этих мест богатая история. Красная Горка "на речке на Лебяжьей, на Лебединке" более 500 лет вплоть до Петра Великого наряду с Великим Устюгом была центром железоделания, сначала Новгородской, а потом и Московской Руси. Урал пресёк эту карьеру, на смену болотного железа пришла горная руда промышленной революции. Красная Горка стала забывать свою славу и к концу 19 века станет упоминаться лишь для обозначения морского сражения у её берегов. Но впереди грядут перемены...
Само Лебяжье и Красные Горки были заселены русскими. А были ещё и ижорские деревни: Большие и Малые Борки, Риголово, число их дворов превышало число русских. Ижорцы не были крепостными, они были государственные крестьяне и выкупали землю у царской канцелярии, и процесс этот был долгим.
Прежде чем говорить о Лоцманском селении, следует сказать, что железнодорожного и пароходного сообщения у этих 7 населённых пунктов не было. Все передвижения происходили по древнему Копорскому тракту, протянувшемуся от одноимённой крепости вдоль Южного берега моря до Петергофа и переходящего в Петергофскую дорогу.
Эпоха перемен пришла в этот бедный край почти сразу вслед за началом промышленной революции в России. Сразу после освобождения крестьян российская экономика начала бурный подъём. Это выразилось в стремительном росте морского торгового оборота. И это обстоятельство стало первой вехой эпохи перемен для этого края. У императорского двора кронштадтскими лоцманами была выкуплена земля в морской лагуне в полукилометре от Лебяжья. Лоцмана жили за счёт своих доходов, устройство их жизни сочетало единоначалие и некоторую выборность. Экономическая организация скорее была похожа на кооперативную форму. Образовательный уровень их был необычайно высок. Лоцмана не только получали образование штурмана или капитана флота, но обязательно должны были иметь трехлетний зарубежный опыт на иностранных судах, и знали, как минимум, два языка. Национальность и вероисповедание первых лоцманов были разные. Ко времени приезда семьи Бианки в Селении уже жило три поколения лоцманов. Теперь они были уже представителями двух народов - русских и ижорцов, а вероисповедание было одно.
Следует особо сказать об устройстве Селения. За первые 40 лет существования Лоцманского здесь были отстроены две улицы Морская и Лесная из одинаковых деревянных домов с большими светлыми окнами. Лоцмана сами по своему личному опыту, из наблюдений за голландскими и скандинавскими постройками определили размеры, форму и наполнение дома. Получилось славное строение. Лоцманов было 26, а к 1910 году 28 человек. Столько было и лоцманских домов. Семья лоцмана проживала в пятикомнатном доме с прихожей, коридором и верандой. На чердаке обычно располагалась мастерская хозяина дома. Веранды смотрели на море и были сплошь застеклены. Крыши были крыты модным тогда материалом - толью. В высоком подполье каждого дома был устроен ледник на 2 кубических метра льда. Вода в дом подавалась из наружной ёмкости по свинцовому водопроводу. Огородов у дома не было. Был однообразный для всего Селения невысокий забор и цветы. Вдоль обеих улиц были устроены дорожки с крупным песком. Лагуна была столь низкой, что всякое наводнение было опасным. Огромными усилиями лоцмана укрепили 600 метров берега каменными ряжами, подняли берег и вдоль ряжей устроили бульвар из двух рядов елей, всего числом 300 деревьев. По делам службы лоцмана должны были уходить в море. Для этой цели они за два десятилетия устроили 1000- метровый мол через две мели и на приличной глубине уже отстроили подковообразную гавань. Но на этом борьба с наводнениями не закончилась. Речка с красивым названием Лебяжья одним из штормов была заперта песком и изменила русло. Старое русло стало старицей и делило Селение вдоль морского берега пополам. С тем, чтобы старица не зарастала камышом и не цвела, лоцмана сделали две большие деревянные трубы и соединили старицу с морем. При высокой воде вода старицы вытеснялась свежей водой и отводилась небольшим каналом. Небольшую пойму у старицы лоцмана также засадили елями и чёрной ольхой. Надо заметить, что отхожие места в Селении были выполнены из дерева и обложены мхом. Дренаж по всему Селению был сделан из дубовых плах и служит и сегодня.
Теперь о других строениях. Центр жизни Селения - это лоцманское Собрание. Тут и офис, и библиотека, и школа лоцманских учеников, и школа для детей лоцманов и для деревенских, и место проживания учителей. Перед Собранием - спортивная площадка и место для танцев. За Собранием домик для сирот лоцманских учеников и ещё один, где были телеграф-телефон и биллиард. Перед Собранием же гордость лоцманов - большой кегельбан из Англии.
Лоцманское Селение было кастовым поселением. Домики 6 дворников, плотника, фонарщика были скромнее, но столь же удобные. Дом для священника и дьякона солидный, но без красивой резьбы. В скромных квартирах жили отставные пенсионеры - лоцмана. Для них были отстроены три дома с 4-мя однокомнатными квартирами для каждого. Но удобства в доме, как и у действующих лоцманов. Пенсионеров обслуживали отдельный дворник и рабочий. Были две торговые лавки с пекарней, здание Морского экономического общества, две бани, оранжерея и теплицы. Уже при Бианки будет строиться церковь Николая Мирликийского Чудотворца. Было в Селение и кладбище с часовней.
Но, надо сказать, что к концу 19 века доходы лоцманов упали, и они стали сдавать на летнее время свои квартиры дачникам. Сами же лоцмана снимали жилье в деревнях, что было дешевле. Семьи лоцманов редко когда были небольшие. Как правило, в лоцманской семье было 5 детей. Всего же в Лоцманском проживало 52 семьи. Следовательно, население составляло 300 - 350 человек.
И, наконец, важная деталь. Ворота. Ворота в Лоцманском Селении были со стороны Копорского тракта. Были они кирпичные и оштукатуренные, поверху соединялись ажурной металлической решёткой с растительным орнаментом и надписью "Лоцманское Селение". Сами ворота были тоже металлические решетчатые с калиткой внутри. В Лоцманском царил строгий морской порядок. По дорожкам, посыпанным свежим песком, прохаживались семейные пары в городской одежде, лоцмана в форме, строгий с седыми бакенбардами адмирал - лоцкомандир и в конце дорожки - дворники в белом фартуке и фуражке. Таким было Лоцманское селение в день, когда в дом 1 по Морской линии въехали дачники - петербуржцы Бианки.
А теперь следует прежде сказать о другой семье - Ливеровских. Эта семья за несколько лет до приезда Бианки в Лоцманское купила землю у князей Мекленбург-Стрелицких и начала отстраиваться. Своих доходов не хватало, и они стали приглашать на лето дачников. Этот момент и следует считать началом серебряного века загородных дач творческой интеллигенции северной столицы. Лебяжье стало самой западной частью ареала этого движения. Дачниками стали семьи Рахманиных, Гаген-Торнов, Бианки. На двадцать лет начала 20 века в Лебяжье будут приезжать на дачи многие представители славных фамилий, кто надолго, кто в гости, но они оставят не заравниваемый временем след в жизни местного населения.
Первым из трёх адресов Бианки в Лебяжье стало, как уже говорилось выше, Лоцманское, Морская линия дом 1. Здесь семья прожила 6 сезонов. Проживание в столь своеобразном месте не могло не запасть в душу мальчика, юноши. В окнах море, главный фарватер всё время в работе - по нему идут вереницы паровых и парусных судов. Морская волна выносит на берег вещи, выброшенные с кораблей или же свидетельства катастроф. Ночью в километре от Лоцманского напротив деревни Борки пришвартовываются финские контрабандисты. У берега две купальни, в ковше пристани 2 настоящих пароходика лоцманов и два деревянных под парусом и с моторами. А в распоряжении детей и юношества морской берег с большими камнями у берега и в глубине, у них есть названия и они сохраняются по сегодняшний день - "Три брата", Плескун, "Пять братьев". А по руслу реки можно попасть в графский лес, а дальше развалины кирпичного заводика, затягивающиеся углежогные ямы и лес, лес, лес.
Вместе с петербургской молодёжью в Лебяжье пришли велосипед, футбол, театр, шумные праздники и фейерверки. Семья Ливеровских вместе с местными жителями на своей земле построила домовую церковь (в основании четверик, вверху восьмерик), пригласив для проектирования Н.И. Долбинского. Церковь устроили на берегу реки Лебяжья у моста Копорского тракта, прямо напротив двух трактиров. Молодёжь очень быстро вросла в жизнь Лебяжья и Лоцманского. Самодеятельный театр вобрал в себя до 30 юношей и девушек, а футбольная команда "Лебедь" слыла грозным противником и собирала своими болельщиками всё окрестное население. Культурное общение со столичной молодёжью подталкивало местную молодёжь учиться и получать новые профессии.
А в это время назрели события, изменившие круто жизнь Лебяжья и деревень. В 1905 году пала бетонная твердыня Порт-Артур, и Россия сделала свои выводы: в грядущей мировой войне Кронштадт не защитит столицу Отечества. Было принято решение вынести по обоим берегам Финского залива на запад береговые морские крепости. На Красной Горке и мысе Серая Лошадь в 1908 году начали строительство одноимённых фортов. В первую очередь приступили к строительству Ижорской военной железной дороги. В 1906 году Столыпин простил лебяженским крестьянам долги по выкупу земли и они стали её владельцами, что, к сожалению, не изменило уклад их жизни. В 1907 году то же правительство выкупило у крестьян землю под строительство железной дороги. Деньги пошли на строительство ими новых и больших постоялых дворов и трактиров. Но вскоре стало давать свои плоды многолетнее сожительство с интеллигенцией. Многие молодые местные люди пошли работать сначала на строительство дороги и затем на самой "чугунке", но и вскоре нашли себе длительную работу на строительстве крепостей. Так относительно безболезненно вошёл в промышленную эру "чухонский" край.
Это было время взросления лебяженских дачников. Они пробовали себя в жизни в тесном общении с местными крестьянскими детьми, влюблялись в этот мир и впитывали в себя неброскую красоту природы. Чем больше вторгался в этот тихий край военно-промышленный мир, тем более очаровывала юного Виталия Бианки природа. Вскоре после рыбалки на смену приходит очарование охоты. Теперь пешие переходы протягиваются до Таменгонтского и Сюрьевского болот, до Ломоносовского поместья Усть-Рудицы, где охота была особым удовольствием. Дело в том, что последний владелец Усть-Рудиц - знаменитый купец Елисеев был истинно западным человеком по удовольствиям. Он проложил дороги и для охоты. И вот, не выходя из авто, он и охотился.
Виталию Бианки повезло с местом для наблюдений. Речка Рудица - форель, речка Лебяжья - нерестилище балтийского лосося и миноги, речка Коваши - морская щука. А в прудах Ковашей и у мыса Серая Лошадь и в бухте Батарейная в мае прилетал из Англии и выводил птенцов лебедь-шипун. Морской берег давал пристанище целому сонму перелетных птиц. Виталий часто навещал красногорский берег, весь изъеденный норками ласточкиных гнёзд (береговушки).
Окном в природу, в растительный и животный мир стало южное побережье для Бианки.
Через 6 лет пребывания в Лоцманском селении семья Бианки была вынуждена покинуть уютный почти городской дом. Виной всему стало увлечение Виталия животными, в том числе змеями, точнее ужами. Но полюбившееся место семья покидать не хотела. В последующие годы Бианки сменили два адреса. Это адреса не старого Лебяжья. Строительство железной дороги, морских фортов вызвало интенсивную застройку пустых земель. Так называемый Петровский хутор с оглядкой на Лоцманское селение был застроен доходными домами и домовладениями новых жителей. Кроме того, здесь были построены школа и военный объект - станция управления огнём форта Красная Горка посредством воздушных шаров. Вот в этом хуторе и поселяются Бианки. Первый адрес на хуторе уже не существует - он вскоре сгорел. Последний же дом, в котором семья снимала дачу, стоит и поныне. Он то же на самом берегу, но впереди до уреза воды простирается небольшое болотце. Однако перед самым болотцем тянется поляна, более известная нам как "поляна Бианки".
Не могу не уточнить, что переезды, обогащение новыми увлечениями не изменили натуры Виталия. Он оставался общественным человеком, молодёжным лидером. Гремела его слава капитана футбольной команды, он был всенепременным участником всяких дел и событий. Я могу взять на себя смелость утверждать, что петербургские дачники подготовили население окрестных деревень к вскоре последовавшим переменам в их жизни, поспособствовали безболезненной адаптации их к промышленному веку. Я просто хочу отметить цивилизаторскую, просветительскую роль их в жизни края. Они, сами того не сознавая, привили новую культуру местным жителям. Да, они действовали не первыми, до них было создано и процветало Лоцманское селение. Однако культурную революцию в край привнесли интеллигенты Ливеровские, Бианки, Гаген-Торны, Рахманины. Последствия этого культурного сожительства приносят плоды и до сегодняшнего дня. Спорт больше никогда не покидал Лебяжье. Охотничье ремесло процветает и ныне. В этом году завели даже специальный стенд стрельбы по тарелочкам. Введённые запреты на отстрел ряда животных и дичи в целом сохранил былое разнообразие животного мира. В мире название Лебяжье ассоциируется не с посёлком-конгломератом 7 деревень, но по Орхузской конвенции Лебяжье - это водно-болотный заказник перелётных птиц. А упомянутый выше велосипед "пророс" для Лебяжья олимпийским чемпионством Краснова и двумя чемпионами мира по велогонкам и велотреку.
Особо о культурной традиции. Виталий Бианки и Алексей Ливеровский создали первую в нашем районе публичную общественную библиотеку, и этой традиции уже без малого 100 лет. Весь 20 век уже нельзя представить Лебяжье без самодеятельной художественной жизни. Самое главное, не официозной, но именно самодеятельной и искренней. Мне известно более 40 человек, которые в стихах и в прозе восхитились и восхищаются родным Лебяжьем. Есть и художники с негромкими именами.
Но труднее всего оказалось возродить театр. Потребовалось почти 90 лет, и только теперь мы (заслуженные артисты России В.В. Харитонов и Л.П. Пилипенко, Л.И. Авдеева и др.) создали свой театр. Театр экологии души, сохранения нашего маленького и изумительного мира - Лебяжья. И всё-таки нам было легче его создавать. У нас были предшественники, и мы могли говорить себе, ОНИ сделали, значит, и мы сможем. Теперь уже выросшая интеллигенция посёлка в эпоху новых перемен помогает с меньшими потерями превозмогать невзгоды жизни населению и себе. Нам есть на что оглядываться, с кем сверяться...

Марина Михайловна Сарамотина

«Лебяжье племя»

В набросках к будущей книге «Мой отец Виталий Бианки», которую Елена Витальевна анонсировала в журнале «История СПб» №4 за 2002 год отмечалось, что собирать книгу о юности отца – это значит и о Петербурге 10-х годов 20 века, это и домашний архив, и «воспоминания о себе», которые отец, по настоятельному совету друга, начал писать. Наметил 13 тем, глав книги, к каждой подобрал эпиграф (большинство, конечно, из любимого А. Блока), определил название книги «Круги на воде». Оно отсылало читателя к строкам Козьмы Пруткова «Бросая в воду камешки, смотри на круги, ими образованные...». Настукал на пишущей машинке всего три из намеченных. Так что обо всем, что хотел рассказать автор, «глядя на круги», мы не знаем
Опираясь только на домашний архив, оказалось невозможным достаточно полно рассказать о юности одного человека. Приходится включать свидетельство как бы со стороны. «Сторона» эта, конечно, близкая – это не только соученики, но и молодежь из семей, чьи родители были близки с семьей Бианки. Их объединяли летние дачные дни в Лебяжьем, на южном берегу Финского залива. «Это о них позже писал отец мой: «Соединение леса и моря дало поколение моряков, охотников, биологов, путешественников. Что посеешь в детстве – вырастишь в зрелые годы».
Лучшие летние месяцы дней отрочества и юности протекли в Лебяжьем. Виталий Валентинович считал, что «детство – это очень важная часть всей жизни человека, особенно писателя. Детство дает так много впечатлений, они такие яркие, сильные, что оставляют след на всю жизнь Многие рассказы как бы продиктованы Бианки его детскими и юношескими годами. Поэтому пишет он о лесе, о природе». Так отмечено во вступлении к книге В. Бианки «Отчего я пишу про лес», которое так и озаглавлено «Петербург и Лебяжье».
Семья жила в Петербурге в академической квартире, заставленной клетками, аквариумами, террариумами. Настоящая квартира зоолога – орнитолога, каким был Валентин Львович – хранитель коллекций Зоологического музея. И, уж конечно, сыновья (Виталий, Анатолий, Лева) с малых лет хорошо знали, что в этом музее много интересных зверей и птиц, но все они были неподвижными, холодными. А маленькому Виталию очень хотелось, чтобы «птицы пели и летали, чтобы звери бегали, чтоб все ожило». «Волшебное слово» было найдено, потому что писатель обычно пишет о том, что он больше всего любит, лучше всего знает. А так случилось, что кроме окружения в Петербурге, с весны до поздней осени семья жила в деревне. Сначала поездом до Ораниенбаума (теперь г. Ломоносов), там у вокзала пересадка на извозчика и 20 км. Сначала по булыжнику, затем вдоль залива песчаным берегом в Лебяжье.
Своей дачи не было. Первые несколько лет после рождения Виталия (1894г.) снимали дачу в Лоцманском селении. Все следующие года, пока братья не стали взрослыми и была жива мать, до 1915 года, семья летом жила в Лебяжьем в разных домах – то ближе к берегу, то к лесу. Конечно, зоолог Бианки не случайно выбрал эти места – природа здесь самая разнообразная. Тут и камыши на побережье, и открытая вода залива, и речка, поля вокруг деревень, и «стоверстый» казенный лес, где полно зверей и птиц. И весной, и осенью через эти места пролетают тысячи птиц, – тут проходит Великий морской путь перелетных. Сейчас это особо охраняемая территория – водно – болотное угодье международного значения «Лебяжье». Статус территории утвержден Постановлением правительства в 1994 году с целью сохранения мест стоянок во время миграции птиц.
Для Виталия Лебяжье – это не только море, лес и интересные походы с отцом, который каждую травку, «каждую птицу и зверюшку называл мне по имени, отчеству и фамилии. Учил меня узнавать птиц по виду, по голосу, по полету. Учил по тысяче примет находить тайно от человека живущих зверей. И самое главное, с детства приучил все свои наблюдения записывать, что это вошло в привычку». В Лебяжьем снимали дачи и другие петербуржцы. Каждое лето собиралось много молодежи. Увлекались охотой и футболом. Завязывалась дружба, дружба на всю жизнь. «Я был счастлив в друзьях», – говорил Виталий Валентинович.
Елена Витальевна в уже упомянутом журнале вспоминает, как «в конце 50х у нас на квартире по приглашению отца собирались старые лебяженцы. Тут был ученый-географ, писатель, охотовед, художник, этнограф, геолог, моряк-полярник, биолог, ученый-химик – все люди, много путешествовавшие и видевшие». «Лебяжье племя» назвала их Нина Гаген-Торн, человек с очень нелегкой судьбой, поэт и ученый. Дочь известного хирурга, потомок трех поколений питерской служилой интеллигенции, типичный представитель «питерской нации». При русской культуре и православном вероисповедании – смесь шведской, немецкой и русской крови. Окончила частную гимназию, Петроградский Университет, аспирантуру, этнограф, кандидат исторических наук (степень получена в период между лагерными сроками). Отбывала 2 срока: 1937 – 1942 гг. и 1948 – 1953гг. Реабилитирована 1956 году. Она автор 46 публикаций, в основном, научных, двух книг. Умерла Нина Ивановна в 1986 году, похоронена в пос. Большая Ижора, где с 1910 года их семья жила летом. Ее дом сохранился, на нем два года назад была установлена мемориальная доска. «Лебяжье племя» – название книги, которую опубликовала ее дочь Галина в 2001 году. Повесть была задумана на Колыме. Во вступлении сказано: «Издалека так ярко и подробно вспоминаются природа и быт детства, прошедшего в Лебяжьем сначала, затем рядом, в Большой Ижоре». И места и люди в повести узнаваемы. Это «колония дачников» поселка Лебяжье: Гаген-Торны, Бианки, Ливеровские, Рахманина и др. Герои – это сама Нина, ее двоюродный брат Женя, Валя – Виталий Бианки. Старшее поколение – Валентин Львович Бианки, Иван Эдуардович Гаген-Торн; Далековские в повести – Ливеровские. Это не буквальное описание этих людей, а вот быт и нравы точны. В другой своей статье, вышедшей в 1967 году в сборнике «Жизнь и творчество В. Бианки» Нина Ивановна подробно рассказала как «из года в год в лоцманский домик у самого пляжа приезжали на дачу из Питера семья Бианки. Валентин Львович ходил по болотам в шапочке пирожком, короткой куртке и охотничьих сапогах, собирал коллекции птиц. А по поселку плавно двигалась его жена Клара Андреевна, с тихим голосом и глазами лани. За ней, след в след, следовал рыжий сеттер Руф. Старший сын Лев был еще студент. Толя и Витя – гимназисты. Валентин Львович, добрейшей души человек, был крикун. Соседские дети, дачники и местные опасались его мохнатых черных бровей и звонкого голоса. Он, если не уходил бродить по лесам, сидел у окна кабинета и писал, зажигая папиросу о папиросу. Детей держал в строгости, загоняя их спать в самый разгар летних игр». Нине тогда было года два-три, и все это она помнит по рассказам двоюродных братьев. Семьи были издавна дружны. Гаген-Торн - друг и ученик Валентина Львовича. «зимой они встречались в академической квартире, а летом, возвращаясь из гостей, мой отец говорил: «Трудный младший сын у Бианки Виталия трудно взять в узду. Такая почтенная семья, а сын лентяй и футболист».
В начале 20 века футбол был в России новинкой. Местная молодежь посматривала с завистью на затеи «барчат», но в игру не вступала. «А почтеннейшие интеллигенты, наши отцы, негодовали: Вместо того, чтобы книжки читать, решать мировые вопросы - ногами работают!» Чем больше негодовали взрослые, тем горячее сочувствовали «маленькие» - вторая команда. Сидя где-нибудь за кустами, слушали: «Кричит старик?» - «Ох, кричит!» - А Витя – что?» Витя, хлопнув дверью, выходил с невозмутимым лицом, царственно подняв голову. Разве может семнадцатилетний человек обращать внимание на десятилетнюю «мелюзгу»? «Мелюзга» сочувствовала и благоговела: футбольный бог!»
Нина Ивановна считала, что в этом футболе была не только физическая радость движения, но и протест против сюртуков, галстуков, против пыли быта и давящих условностей. Бунт против привычного. Для юной Нины, только что прочитавшей «Овода», Виталий был Овод. « Отцы не понимают, что важно сыновьям Ни футбола, ни страхов, которыми восхищались сыновья».
Восхищение вызывала только рыжекосая и экстравагантная Мария Исидоровна Ливеровская, которая как раз понимала и учила молодежь «новым» поэтам: Блоку, Ахматовой и др.
У Ливеровских в Лебяжьем была небольшая усадьба. Там у Марии Исидоровны – центр дачной молодежи. К ней наезжали гости – молодые ученые из Петербурга. Позже она стала первой женщиной-профессором Петербургского университета.
Шумно и весело было детям поселка – гоняли в лапту, стучали шарами в крикет, играли в палочку-выручалочку.
Эти воспоминания Нины Ивановны, живые и яркие, явно указывают на несомненный литературный талант автора. «Чайки реяли над Лебяжьим. Тетерева толковали в весенних лесах. Малиновки пели летом. Как спины плывущих животных, блестели в воде круглые камни. Ночами мигал Толбухин маяк».
«Лебяженская природа звучит и светится в рассказах Виталия Валентиновича». Нина Ивановна многие его рассказы считала автобиографичными. «Вот он пишет «про одного мальчика». Нет ни имени мальчика, ни отца, но ясно встает в них худой темноглазый подросток – Виталий и его отец-орнитолог, поощряющий любовь сына к природе, интерес к животным. В лебяженских болотцах видел мальчик весной поющих лягушек голубого цвета, с гордостью принес их в кепке домой, а они оказались бурыми. Все смеялись его ошибке, а отец объяснил, что ловил он лягушек в то время, когда они урчали. Когда солнце освещает обыкновенных травяных лягушек и они поют, то становятся нежно-голубого цвета. Валентин Львович гордился наблюдательностью сына, радуясь его любви к природе, поощряя научный интерес. Правда, фантазии казались отцу вредными. А мальчик продолжал выдумывать. И потому стал не ученым, а писателем».
«О себе, вероятно, пишет Виталий Валентинович в рассказе «Чайки на взморье» Очень ясны там лебяженский песчаный пляж, сосновый лес, подходящий к заливу, морские «банки» – отмели. По зыби плывет матросский сундучок, и фантазия мальчика разгорается. Он ждет необычного. Ничего не оказалось – пустой сундучок. Но сохранил его на всю жизнь, заполнил своими книгами. Был ли на самом деле пойман автором такой сундучок, но мечта и жажда необычного, идущего из морских далей, сохранилась».
В статье Нины Ивановны приводится лишь несколько примеров, где в основу рассказов Виталия Валентиновича легли впечатления детства, прошедшего на берегу Финского залива. Их много, таких рассказов. Самый большой из них «Одинец» – история мудрого и сильного лося. Это подлинный случай, и безымянный «студент», охотившийся на лося – сам Виталий Валентинович.
Заканчивается статья так:
«Прелесть вещей В. В. Бианки в том, что каждая сказка его вырастает из знания и правды, с детства увиденной, руками ощупанной и проверенной правды о лесе, о его обитателях. У него не пейзаж «вообще», а конкретный, виденный им и узнаваемый другими пейзаж».
Строгому отцу не удалось запретить мальчику фантазировать, но будущий писатель с детства научился пристально, внимательно, изучающе вглядываться в окружающее. Рассказывая о лебяженской юности Бианки, нельзя умолчать еще об одном страстном увлечении, о котором рассказывают и сам Виталий Валентинович во всех автобиографиях, и его друзья. В этих воспоминаниях всегда представлены фотографии, в т. ч. и изображающая подростка с ружьем на фоне деревянного дома, с подписью: «В. Бианки в 1907 г. После охоты. Лебяжье». В тех же «Набросках к будущей книге» приводятся такие слова: «Тут (в Лебяжьем) я начал охотиться. Тут с ружьем за плечами, выслеживая дичь и без устали гоняясь за ней, я научился не только понимать, но и любить мир за каменной оградой городов, мир без человека, и человеком обреченный на истребление. Когда мне исполнилось 13 лет, отец подарил мне двустволку и свой английский охотничий костюм. Этот костюм сделал из меня исследователя неизвестных стран. Он был так хорошо приспособлен к далеким охотничьим прогулкам, что дома усидеть в нем было прямо невозможно. Костюм состоял из жилетки и пиджака Вещей разных во все эти карманы помещалось множество».
Алексей Алексеевич Ливеровский в книге «Охотничье братство» сказал о себе в предисловии: «Отец оставил мне большое наследство весьма спорной ценности. Будучи горячим и знающим охотником, он заразил меня этой страстью и хорошо обучил ее атрибутам: распознаванию, выслеживанию всякой дичи, стрельбе, дрессировке всех разновидностей охотничьих собак, умению ориентироваться и жить в лесу в любое время года Повинен в этом наследстве не только мой отец; рядом с ним, а значит и со мной, жили другие заядлые и умелые охотники: знаменитый орнитолог В.А. Бианки, его сын, будущий детский писатель Виталий и др».
Эта книга настоящего фаната охоты, ее красоты. Первая глава, озаглавленная «Лебяженец Бианки», начинается со слов: «Для Виталия Бианки малой душевной родиной было Лебяжье. У каждого человека, помимо большой общей родины есть и своя маленькая, чаще всего это место, где протекли детские годы. О ней никогда не думается, будто крепко позабыта,.. а все от нее».
Далее Алексей Алексеевич дает описание Лебяжьего, как романтического фона их детства, и описание дачи Бианки, и их многочисленных питомцев. «Во дворе много ящиков и клеток. Там ежи, лисята и прочая живность. Громко просят есть птенцы ястреба Над двором, на вершине сосны, сидит ворона. Сидит и не улетает Это свой вороненок-выкормыш Огромная мохнатая голова тычет в спину – не бойтесь, не страшно, это свой лосенок».
Об этом же лосенке есть смешной рассказ в книге Нины Гаген-Торн «Город мой, дом мой» (2001г.). Автор встретилась в поезде, сменившем извозчиков на той самой дороге от Ломоносова до Лебяжьего, с Ольгой Форш, которая поведала забавную историю о кошке, любившей есть огурцы с грядки.
А Нина Ивановна в ответ о том, что знала лося, который ел котлеты. «Как котлеты? Какой лось?» - спросила Ольга Дмитриевна.
«У Бианок в Лебяжьем лось ел котлеты Мы ребятами раз сидели у них на веранде, городская гостья была тут же, а хозяйка, Клара Андреевна, вышла куда-то. На столе у окна котлеты стояли к ужину. Вдруг в окно лезет черная морда. Рогатая и бородатая. Приезжая гостья задохнулась от ужаса. А лось поставил передние копыта на скамейку под окном, сунул голову на стол и губищами сгреб котлеты. На нас глядит и жует. Тут Клара Андреевна вошла, прогнала его полотенцем. Лось этот жил рядом с дачей в сарайчике. За Кларой Андреевной по деревне и на прогулки как собака ходил».
Алексей Алексеевич отмечал, что для всех ребят «попасть на дачу Бианок» было приключением. Конечно, основное место в книге «Охотничье братство» отдано охоте.
В Лебяжьем сложилась группа охотников. Иногда они брали с собой на охоту молодых: Виталия Бианки, Юрия и Алексея Ливеровских, Григория Рахманина. Удивительно, что эти «молодые» впоследствии стали в той или иной мере писателями. Во вступлении к книге Алексея Ливеровского «Журавлиная роща» через много лет (1966 г.) Виталий Бианки писал: «Здесь на золотом берегу Лебяжьего, в его прекрасных борах и рощах вырастали люди, влюбленные и в лес, и в море, становились певцами их».
Вокруг Лебяжьего были леса герцогов Мекленбург-Стрелецких, владельцев Ораниенбаума до 1917 года. Рослые егеря-эстонцы охраняли собственность высокопоставленных хозяев. Охотиться можно было на землях крестьянских общин и на прибрежной полосе. Старшие охотники смирялись с таким положением, молодые повально браконьерствовали. «Считалось большим шиком тайком забраться в герцогский лес и добыть там глухаря или дикую козу, благо тех и других было там превеликое множество. Егеря жаловались уряднику и с ним вместе приходили на нашу дачу, на рахманинскую, и, конечно, бианковскую, для розыска «вещественных доказательств».
Несомненно, здесь к охотничьей страсти и романтике приключений примешался и протест: молодежь в те годы была настроена весьма революционно, хотя и была неорганизованной, и, при всей искренности, принимала необычные, иногда даже комические формы. Например, старший брат Виталия – впоследствии серьезный ученый – ходил в студенческих синих брюках с демонстративной красной заплатой на заду – эпатировал буржуазию»
В эти годы виделись они уже редко. Позднее, скорее всего уже от лебяженца же, художника Сергея Рахманина Алексей Алексеевич узнал, что Виталий пишет. Затем Виталий пригласил работать вместе над радиопередачей «Вести из леса».
«Начался иной период наших отношений: друг остался другом, но стал еще и учителем в новом литературном деле».
Много в книге отрывков из писем В. Бианки, о его отношении к охоте, добыче дичи, к собакам, ружьям. «Но главное – охота настойчиво водила его по всем углам и закоулкам Родины, по лесу и по морю, в горах и пустынях, летом и зимой, весной осенью, в дождь и в ведро, в морозной тишине и под вой пурги. Охота вела. Оставалось только смотреть, видеть и думать, а это Виталий умел делать так, как немногие».
Об отношении к природе сказано, что «глупо было бы писать «Виталий Бианки любил природу». Он считал это слово «природа» неуклюжим. Но в каждом письме хоть несколько строк о ней».
Отрывком из другого письма можно и закончить рассказ о Лебяжьем племени. «Нет! Хочу скорей в Городно, где в лесу лешаки, в озере – русалочки, а на прекрасных болотах – смешные разные шишичи и кикиморы. И пусть оно станет настоящей маленькой родиной моим внукам, какой было для нас когда-то Лебяжье, и вырастут на берегу его избушки на курьих ножках в усадьбе под названием Внуково, или Дедово-Внуково, чтобы было и мне где сложить свои усталые косточки в мать-сыру землю Новгородскую. Давай строиться вместе: так удобнее, а понять – мы всегда поймем друг друга, поскольку характеры у нас не вредные, оба мы любим одно и оба из Лебяжьего»
В заключении только два факта. В 1992 году в Ораниенбаумском парке в Кавалерском корпусе состоялась уникальная встреча потомков тех известных семей, что жили до революции в Лебяжьем: Авеланы, Бианки, Берги, Гаген-Торны, Пульманы, Ливеровские, Рахманины. Вечер назывался «Серебряный век Лебяжьего». Это показывает, что в этих семьях из поколения в поколение передавалось особое теплое отношение к Лебяжьему.
А год назад на сохранившемся доме семьи Ливеровских торжественно была установлена памятная доска к юбилею Алексея Алексеевича, что является одним из многих фактов особого отношения лебяженцев к памяти таких близких и дорогих для них людей.





«Не надо отправляться за тридевять земель, в тридесятое царство в поисках нового, ещё никем, нигде невиданного: оно у нас под боком, и каждый может дойти до него пешком». Виталий Бианки.




























Небесный покровитель


















Высокочтимый в России Святитель Николай Мирликийский Чудотворец был признан небесным покровителем Лебяжьего ещё два века назад.
Его особо чтили жители мызы Лебяжья, деревень Малые и Большие Борки, Риголово (Рикколово), Старой и Новой Красной Горки, Петровского хутора и Лоцманского Селения и молились, чтобы он не оставил своим заступничеством на суровом для жизни южном берегу Финского Залива.
Его святому имени были посвящены храмы в Большой Ижоре (1869г.), часовня на земле Ливеровских (1897г.) арх. Н.И. Долбинский, инженер Д. Косиновский, домовая церковь общества лоцманов в Лоцманском собрании (1903г.) арх. Долбинский, часовни на Старокрасногорском и Лоцманском кладбищах (1906г.). В 1909 году на форту Красная Горка (Алексеевский) была построена церковь сначала в деревянном, а потом и в казематном исполнении. В 1912 году была начата проектированием каменная церковь в Лоцманском Селении, и ей суждено было пережить многотрудное время, чтобы вернуться к людям в прежнем высоком назначении



Газета "Знамя" 5 декабря 1964 года.
М.Фокин
Приговор приведён в исполнение.

"Приговор
1906 года, мая 29-го. Телеграмма уполномоченных крестьян разных деревень Ораниенбаумской волости, Петергофского уезда в Государственную думу.

От уполномоченных деревень Лебяжье, Риголово, Новые и Старые Красные Горки, Борки Ораниенбаумской волости Петергофского уезда А.М.Мигунова и Н.Х.Михайлова
Мы, крестьяне, на общем собрании быв сего числа, имели суждение о малоземельном положении, стеснениях, обидах, разных несправедливостях со стороны владельцев окружающих наши деревни земель герцогов Мекленбург-Стрелицких и принцессы Альтенбургской и их управляющих, приведшие нас в конечно разорительное положение и о выходах из настоящего положения.
Мы, крестьяне означенных деревень, владеем землёй, годной к хлебопашеству, 400 десятин, что составляет три четверти десятины на каждую мужскую душу, покосной земли по полдесятины на душу, для пастбища скота вовсе не имеем.
Всего имеем 1400 десятин при народонаселении 650 мужского пола и 660 душ женского пола, каковая служит единственным источником нашего существования.
Нашим малоземельным, тёмным, Беззащитным положением стараются пользоваться наши соседи через своих управляющих, так как покупать и арендовать у них мы вынуждены, находясь в полной зависимости от них, управляющие которых дерут с нас за всё вдесятеро.
За прогон скота с головы требуют один рубль 50 копеек, за аренду никуда не годных земель - более тысячи двухсот рублей, кроме платы деньгами, с нас отбирают насильственную подписку, под угрозою отказа в выгоне возить песок на дороги герцогов и принцессы.
Алчность этих управляющих, раболепствующих перед своими доверителями и прикидывающихся невинными овцами, довела нас до полного разорения, отдала в окончательную зависимость и рабство. При всём старании, усердии к труду ввиду малоземелья, горьких вечных обид, несправедливостей мы вынуждены терпеть всевозможные лишения, холод, голод, нищету, дети наши навсегда лишены просвещения, они в темноте, грязи, нищете.
Поколение сменяется поколением, а нищета и рабство неизменно господствуют у нас в деревне, нет от них избавления.
Наша жизнь, тёмная, трудовая, тяжёлая, проходит в мучительной работе, помирая, мы оставляем своим детям так же, как и наши отцы нам, вечный каторжный труд, вечно томительную муку о куске насущного хлеба.
Чем мы можем бороться против этого? Только мысли о том, что наши братья-крестьяне депутаты в Государственной думе помогут нам выйти из вечного рабства и невежества, зажить своей жизнью, а посему постановили от души приветствовать Государственную думу и пожелать скорого осуществления в проведении в жизнь давно желанного равноправия, свободы и вместе с сим просить Думу войти в обсуждение нашего безысходного положения и отчуждить от герцогов и принцессы часть земель в размере, достаточном для нашего существования, и передать в наши руки, чем мы будем иметь возможность прокормиться, встать к новой жизни на более твёрдой почве труженика и быть свободными, равноправными и полезными гражданами на славу процветания нашей дорогой Родины.
Николай Хрисанфович Михайлов
Андрей Матвеевич Мигунов".
(Центральный государственный исторический архив).

"Посторонись, его благородие едут..."
Жизнь ломала и корёжила Николая Михайлова, пожалуй, больше, чем кого-либо в Борках. Без лошади, без коровы, имея лишь полдесятины земли, он никогда не мог выбиться из нужды. И всё же мужики соседних деревень при встрече смотрели на него с нескрываемым уважением, здоровались, величая по имени и отчеству. Такого не всегда удостаивался даже староста. Шла по деревням волна, что задумал Михайлов отыскать правду, хочет найти защиту крестьянам от рабства герцогского.
В мае 1906 года ушёл в столицу "приговор", написанный Николаем Михайловым и его односельчанином Андреем Мигуновым и одобренный всей округой. А вскоре появились в Борках жандармы. Прощаясь с женой, Николай обещал быстро выяснить недоразумение и вернуться здоровым и невредимым. Он вернулся, но лишь через пять лет. Вернулся только потому, что тюремный врач вынес предписание: крестьянина Николая Михайлова дальше держать в заключении нет надобности - болен безнадёжно.
Вернувшись, Николай Хрисанфович уже не вспоминал больше ни о Думе, ни о судьбе своего "приговора". К чему? Крестьяне сами поняли всё. Поняли, когда впервые по неширокой деревенской улице прокатила рессорная коляска, запряжённая серым откормленным жеребцом. Кучер, натягивая вожжи, хрипло кричал на оторопевших мужиков: "Поста-р-р-р-анись, его благородие член думы государевой едут!"
А "его благородие", развалившись в коляске, брезгливо поглядывал в сторону крестьян. О дальнем родстве с ними говорили лишь его крепко пахнущие дёгтем сапоги.
Умер Николай Михайлов в том же 1911 году от туберкулёза. Ещё раньше рассчитался с жизнью, с беспросветной нуждой его друг Андрей Мигунов. Вскоре после смерти дяди пошёл на заработки, закончив лишь два класса церковно-приходской школы, двенадцатилетний Фёдор Михайлов. Новое поколение начинало свой путь точно так же, как начинали его отцы, деды и прадеды.

Ничто не забыто

Мы встретились с Фёдором Васильевичем Михайловым в кабинете председателя Лебяженского сельсовета. Он уже не молод, 23-й год работает заведующим Лебяженской дистанции пути Октябрьской железной дороги. 24-й год он бессменный депутат сельского Совета.
Фёдор Васильевич - один из немногих лебяженцев, которые помнят прошлые времена. Он помнит своего дядю Николая Хрисанфовича Михайлова, помнит, как по бревну собирал в течение многих лет и хранил лес для постройки нового дома для своей многочисленной семьи старый лоцман Александр Григорьевич Иванов, сын потомственных безземельных крестьян деревни Борки.
-Да, думал ли тогда Александр Григорьевич, что дети его такими людьми станут, - как бы про себя замечает Ф.В.Михайлов.
Затем он рассказывает о Лебяженской церковно-приходской школе, единственной школе на всю округу, где два старых учителя обучали грамоте 40 крестьянских ребятишек. (Скорее всего, речь велась о школе в Борках. В то время существовали школы в Риголово, в Лебяжье, на форту и, наконец, старейшая школа в уезде - Лоцманская, в коей обучалось до 60 крестьянских детей из 6 деревень ежегодно - А.С.) Школа была четырёхлетняя, но обычно для ребят выпускным был второй класс. Нужда заставляла забыть об учёбе.
И сам Фёдор Михайлов вновь сел за парту вместе с сыном Николая Хрисанфовича - Иваном лишь после Октябрьской революции. Они вместе с другими односельчанами создавали в 1924 году в Борках колхоз. Бывшая герцогская земля на вечные времена стала их землёй(до 1942 года - А.С.). Затем Иван ушёл в Красную Армию, стал офицером. А Фёдор на всю жизнь остался в родных местах. Был председателем колхоза, затем освоил полюбившееся путейное дело.
Сейчас его знают в Лебяжье все, к нему идут за добрым советом, за помощью
Фёдор Васильевич улыбается, ловя нетерпеливый взгляд председателя сельского Совета Александра Степановича Мозжелина.
Вижу, что председателю не терпится рассказать не о вчерашнем, а о сегодняшнем нашего Лебяжья. А я думаю об этом, и рассказывать не надо, как говорится, комментарии излишни.

Отцы и дети

Мы выходим на улицу. Мимо сельсовета по широкому, прямому, как стрела, асфальтовому шоссе проносятся автомашины. По обе стороны дороги - большие, красивые здания: школа, сельский универмаг, столовая, больница. Здесь же, в самом центре, строится аптека. А чуть в стороне, в окружении желтоствольных сосен высится здание банно-прачечного комбината (судя по фотографии, речь идёт о воинской бане - речь А.С.). Его услугами пользуются очень многие жители Лебяжья. Да и понятно, зачем стирать бельё дома, терять время, силы, когда это быстро и хорошо сделают стиральные машины(здесь, наверное, путаница - на месте нынешнего молочного магазина "Петмол" был приёмный пункт приёма белья от районного быткомбината - А.С.).
Но оставим пока Лебяжье. Давайте побываем сначала в Борках, где жил Николай Хрисанфович Михайлов, где он писал полные суровой обличительной правды строки: "Наша жизнь, трудовая, тяжёлая, проходит в мучительной работе, помирая, мы оставляем своим детям так же, как и наши отцы нам, вечный каторжный труд, вечно томительную муку о куске насущного хлеба".
Деревня почти совсем новая. В годы Отечественной войны фашистская артиллерия здесь камня на камне не оставила (это не соответствует действительности. В июле 1943 года по приказу адмирала Трибуца деревня была уничтожена: оставшееся после депортации 1942 года население отправлено в Новую Красную Горку, а дома разобраны для нужд аэродрома. - А.С.). Чудом уцелел лишь дом старого лоцмана Александра Григорьевича Иванова. Правда, и этот дом сейчас стал иным. Раздвинулись окна, стены покрылись тёплой светло-коричневой масляной краской. Сейчас здесь живёт семья младшего сына Александра Григорьевича - Василия Александровича. Младшему Иванову 59 лет. Он инженер-полковник в отставке.
Остальных представителей династии Ивановых жизнь раскидала по всем уголкам страны. Многих уже нет в живых, но и они прожили жизнь, о которой даже мечтать не могли их отцы, деды, прадеды. Страницы семейного альбома сохранили память о всех. Вот глава семьи Александр Григорьевич Иванов. Рядом с ним жена Матрёна Кондратьевна, крестьянка деревни Бронка. До конца своих дней она так и не осилила грамоту.
А вот их старший сын Григорий. Советская власть дала возможность развиться его способностям. Он стал дипломатом.
А эта фотография висит в комнате Василия Александровича. Молодая, красивая женщина в белом халате и белой косынке смотрит куда-то вдаль.
-Зина, Зинаида Александровна Иванова, удивительной души человек, тихо объясняет жена В.А. Иванова, Ольга Георгиевна, - заслуженный врач РСФСР. 28 лет, до самой смерти, работала в Мурманске, лечила рыбаков.
Но уже растёт, мужает новое поколение Ивановых. Окончила институт и приступила к самостоятельной работе дочь Василия Александровича, Наташа. Она назвала своего сына в честь деда - Александром. Сейчас Сашке четыре года. Это один из самых юных жителей Борков. Впереди у него большой жизненный путь. Можно не сомневаться, что будет он счастливым.

Добро пожаловать в "Балтику"

"Мы испытали большую радость, познакомившись с образцовой работой вашего кооператива и членов совета. Магазин прекрасный, очень красивый. Он является составной частью культуры советских людей".
Эту запись оставили в книге предложений магазина деревни Борки члены делегации кооперативов Чехословакии. С мнением чешских товарищей согласится каждый. Кто побывает в "Балтике". "Балтика" - это название одного из первых и одного из лучших в области народных магазинов. Начиная от фундамента и кончая оформлением витрин - всё здесь сделано руками жителей деревни Борки.
Организовывал и руководил строительством 80-летний Иван Михайлович Михайлов, участие в строительстве приняли все. И вот "Балтика" распахнула свои двери для покупателей. Здесь есть всё: хлеб и кондитерские изделия, гастрономические товары, промтовары. Нет только постоянного продавца. Его обязанность попеременно выполняют 10 членов совета магазина. Это они сумели оформить помещение с таким вкусом. Не случайно "Балтика" удостоена медали Выставки достижений народного хозяйства СССР.

Все пути открыты молодым

Здание школы самое красивое в Лебяжье. За партами одиннадцатилетней школы - 720 мальчишек и девчонок. А сколько их, получив аттестаты зрелости, уже разлетелось во все концы страны. Бывшие лебяженские школьники стали видными учёными, инженерами, высококвалифицированными рабочими. Впрочем, разлетелись не все. После окончания института вновь вернулись в родную школу и сейчас стали опытными педагогами Нина Николаевна Табакова, Галина Сергеевна королёва, Галина Фроловна Логинова.
Вот по широкому школьному коридору, о чём-то разговаривая, идут двое старшеклассников - парень и девушка. Давайте спросим у них о планах на будущее, об их мечте. Первой на наш вопрос отвечает Люда Полканина: - Нынче кончаю 11-й класс. После школы поступлю в кораблестроительный институт.
Толя Матюрин отвечает короче: буду инженером по подъёмно-транспортным устройствам.
Отзвуком далёкого прошлого звучат для них слова из "приговора":
. ..Мы вынуждены терпеть всевозможные лишения, холод, голод, нищету, дети наши навсегда лишены просвещения, они в темноте, грязи, нищете".
Они выросли в другую эпоху. И эта новая эпоха дала им всё.

Спустя полвека

Николай Хрисанфович верил, что "братья-крестьяне" депутаты Государственной думы помогут выйти простым людям, труженикам из вечного рабства и невежества. За эту наивную веру он поплатился своей жизнью. Задобренные, заласканные царской милостью "Братья" вместо слуг народных стали верными псами самодержавия.

* *
*

Это было 58 лет назад. Сегодня в Лебяжье и близлежащих деревнях живёт новое поколение. Их интересы защищает советский парламент - Верховный Совет СССР.
Сейчас в сельсовете 5 школ. В них учится 900 ребятишек. А количество учителей увеличилось до 40. Если раньше на всю округу был лишь один фельдшер, то сегодня на страже здоровья лебяженцев стоят 26 медицинских работников. Эти цифры не нуждаются в комментариях.
Вот она, новая жизнь, о которой так горячо мечтал Николай Михайлов. Жизнь замечательная. Но она будет ещё лучше.



Андрей Белый

России

Россия - Ты?.. Смеюсь, и умираю...
И - ясный взор ловлю...
Невероятная, - Тебя я знаю:
В невероятностях люблю.
Как красные, мелькающие маки
Мелькающие мне
Как бабочки, мелькающие знаки
Летят на грудь ко мне.
Прими мои немеющие руки,
Исполненные тьмой
Туда: в Твои незнаемые муки
Слетает разум мой.
Судьбой - Собой - ты чашу дней наполни.
И - чашу дней: испей!
Волною молний душу преисполни!
Мечами глаз добей!

Блаженствую: и тихо замираю,
И - ясный взор ловлю.
Я - знаю всё...Я ничего не знаю...
Люблю, люблю, люблю!


Киреев П.Ф. Записки председателя исполкома.

Статус посёлок городского типа село Лебяжье получило в 1966г. В черту посёлка вошли: село Лебяжье, Лоцманское селение, деревни Борки, Риголово, Новая и Старая Красные Горки, Петровский хутор и форт Красная Горка.
Жилой фонд в это время состоял в основном из частных домовладений.
Жилищное строительство, в основном пятиэтажных домов, началось в конце 60-х годов. И первым пятиэтажным домом в пос. Лебяжье, построенный в 1969г. силами ЛенВО, был дом по ул. Пляжная 2 с современным универмагом. Для населения Лебяжья это было целое событие. Инициатором и организатором строительства этого дома был замечательный человек, командир авиационного училища инженер-полковник Авдеев Алексей Михайлович.
На пути строительства этого первенца было много трудностей. Площадка под строительство была сильно заболочена, и поэтому при подготовке фундамента был отрыт котлован, в который было уложено около 1000 куб. метров щебня. И всё-таки дом был сдан в срок к Новому 1969 году. После ухода в отставку Авдеев Алексей Михайлович возглавит пос. Совет в 1980г.
В марте 1973г. на сессии поселкового Совета я был избран председателем исполкома Лебяженского поселкового Совета. К этому времени было сделано много по благоустройству посёлка. Так, в период руководства исполкомом поселкового Совета Морозовой Марией Кирилловной была заасфальтирована улица Южная, произведён капитальный ремонт электрического освещения улиц Степаняна, Приморской и Советской.
Исполком, который мне доверили возглавить, совместно с депутатами поселкового Совета продолжили работу по дальнейшему благоустройству посёлка. Было капитально отремонтировано уличное освещение улицы Мира, переулка Рыбачий, форта Красная Горка и д. Шепелево. Была освещена дорога от ст. Чайка до д. Борки. Непрерывно производился ремонт дорог, находящихся на территории посёлка. Заасфальтированы улицы Строительная и Кооперативная. Регулярно ремонтировались общественные и частные колодцы.
В организации ремонта уличного освещения и колодцев принимали активное участие депутаты поселкового Совета. Это в первую очередь депутаты Михайличенко Николай Платонович, Иванова Клавдия Акинфьевна, Внуков Иван Константинович, Денисов Пётр Васильевич и многие другие.
Кроме ремонта общественных колодцев по улицам Приморской, Госпитальной, Дачной, Победы, исполком выделял денежные средства и технику для ремонта частных колодцев, если ими пользовались несколько домов.
В период 1973-80 гг. началось интенсивное строительство жилых многоэтажных домов и соцкультбыта. За эти годы было построено 6 пятиэтажных домов, детсад, амбулатория, аптека, база отдыха "Строитель". Весь этот большой массив был построен силами строителей 101 отряда КБФ, который возглавлял замечательный человек, интеллигент и высочайший профессионал своего дела инженер-полковник Юрий Андреевич Скориков.
В строительстве жилого квартала принимали активное участие и строители ЛенВО. Они построили за указанный период два пятиэтажных дома по улице Приморской 73 и Комсомольская 4.
Исполкому и депутатам пос. Совета пришлось приложить немало усилий для включения в план строительства объектов соцкультбыта. Активное участие в проектировании и включении в план строительства принимал депутат Областного Совета по Лебяженскому избирательному округу начальник политотдела тыла Ленинградской военно-морской базы Просянников.. Началу строительства детсада и способствовало обращение делегатов Ломоносовской партконференции кавалера ордена Ленина Алексеева Михаила Фёдоровича, Николаева Николая Александровича и Киреева Петра Фёдоровича к председателю областного Совета народных депутатов Шибалову Александру Никаноровичу. После нашего обращения по поручению Шибалова А.Н. вопрос о строительстве детсада был рассмотрен на совещании в обкоме партии. Там присутствовали зам. административным отделом обкома Грошников Н.К., заместитель председателя облисполкома Койколайнен Л.Н., секретарь Ломоносовского райкома партии Московкин Н.П., председатель исполкома Ломоносовского райсовета Кашунин Р.А., инженер-полковник Скориков Ю.А. и председатель исполкома Лебяженского пос. Совета Киреев П.Ф.
Надо отдать должное Юрию Андреевичу Скорикову, который при своём насыщенном плане военного и гражданского строительства нашёл возможность включить сверх плана строительство детсада в посёлке Лебяжье.
Строительство детсада было с радостью встречено населением посёлка. Население также принимало участие в отделочных работах в садике. Так, сотрудники КБ "Связьморпроект" и особенно молодые мамы несколько месяцев принимали активное участие во внутренних отделочных работах нашего долгожданного детского садика.
Исполком пос. Совета выразил благодарность Скорикову Ю.А. за то, что пошёл навстречу нашему населению, предоставив на первом этаже базы отдыха "Строитель" площадь под амбулаторию.
При строительстве дома по ул. Мира 1а было запроектировано строительство современной аптеки. Успешному строительству и благоустройству территории поселкового Совета способствовали его депутаты. Так, при строительстве вышеназванных детсада и амбулатории были созданы депутатские посты, которые возглавляли такие активные депутаты, как Буров В.А., Николаев Н.А., Тесленко В.И. и многие другие.
В состав поселкового Совета каждый созыв избирались 50 депутатов. Все они исполняли свои депутатские обязанности на общественных началах без отрыва от основной работы. На сессиях Совета рассматривались жизненные основные вопросы, касающиеся благоустройства посёлка, а также деятельности предприятий и учреждений, расположенных на территории пос. Совета. С отчётами о работе своих предприятий, как правило, выступали их руководители.
На заседаниях исполкома пос. Совета рассматривались вопросы, касающиеся не только хозяйственной деятельности, но и вопросы здравоохранения, образования, культуры, общественного порядка, а также вопросы гражданской обороны. Так, штабы ГО завода им. Козицкого и сталепрокатного завода были расположены на территории пос. Совета в подвале кинотеатра "Маяк" и на территории средней школы, где руководство сталепрокатного завода построило бетонное здание своего штаба. Штабы ГО тесно взаимодействовали с исполкомом пос. Совета, проводя совместные учения по ГО.
Учитывая, что при эвакуации коллективов заводов, по расчётам, питьевой воды будет недостаточно, руководство завода Козицкого пробурило три глубинные скважины около кинотеатра "Маяк". В настоящее время они законсервированы, но при необходимости могут быть задействованы.
Мне, как председателю исполкома пос. Совета повезло совместно работать с такими замечательными людьми как секретари исполкома Соколова Анна Григорьевна и Коломийчук Ольга Михайловна. Заместителем председателя исполкома много лет был замечательный человек, ныне ушедший от нас Зубченко Павел Ефимович. Своей грамотной и добросовестной работой они снискали большое уважение среди населения нашего посёлка.
Более двадцати лет в качестве заведующего военно-учётным столом проработала в пос. Совете старейшая работница Матвеева Раиса Ильинична, которая по памяти знала каждого призывника. Раиса Ильинична знала всё население посёлка и могла выдать любую справку или информацию гражданам, которые обращались в пос. Совет.
Общественный порядок на территории Совета обеспечивали ДНД, детская комната милиции и, конечно, старший инспектор милиции капитан Доротюк Иван Михайлович. Он являлся одним из лучших инспекторов нашего района. Работа его была в тесном контакте с ДНД, детской комнатой и внештатными инспекторами милиции. Общественный порядок в посёлке был таков, что население не боялось находиться на территории в любое время суток.
Кроме того, на территории поселкового Совета работал товарищеский суд, члены которого избирались от коллективов предприятий и учреждений. Хочется отметить активную работу председателя товарищеского суда Романова Ефима Егоровича. Он, как и старший инспектор детской комнаты Дыменко Анжела Петровна неоднократно награждались почётными грамотами исполкома Ломоносовского райсовета.
Среди населения посёлка в этот период совместно с администрацией школы и руководством авиационного училища велась большая работа по военно-патриотическому воспитанию молодёжи. Практически пос. Лебяжье в годы ВОВ находился в центре Ораниенбаумского плацдарма, на который не ступила нога фашистов. Здесь находились штаб Ижорского укрепрайона, военный аэродром в Борках и военный госпиталь, располагавшийся на территории нынешней бригады МВД.
С аэродрома в Борках в небо Балтики одновременно взлетали и садились более десяти Героев Советского Союза. Из них такие известные на всю страну, как дважды Герои Советского Союза Раков Василий Иванович, Степанян Нельсон Георгиевич. К 30-летию Победы в нашем посёлке на улице Степаняна была установлена памятная доска в его честь.
Балтийское небо Ленинграда защищали более тысячи боевых лётчиков. Среди них в первую очередь хочется отметить Героев Советского Союза Каберова Игоря Александровича, Романенко Ивана Георгиевича, который до последних своих дней возглавлял Совет ветеранов морской авиации и вёл огромную работу по увековечиванию памяти погибших лётчиков.
Так, благодаря его большому авторитету и неисчерпаемой энергии было увековечено более 1300 имён боевых лётчиков на мемориале в Борках, которые покоятся в водах Финского залива.
Большую помощь в военно-патриотическом воспитании оказывал Герой Советского Союза Горин Василий Алексеевич, который молодым лётчиком в звании старшего лейтенанта принимал участие в бомбардировках военной базы немецких подводных лодок в г. Пиллау, ныне г.Балтийск. Все улицы в Борках носят имена Героев Советского Союза Костылева, Ломакина, Павлова.
В день Великой Победы 9 мая на территории посёлка проводились торжественные митинги на мемориальных братских захоронениях в Борках и Риголово. Так в торжественном митинге в честь 30-летия Победы принимали участие дважды Герой Советского Союза Раков В.И., Герои Советского Союза Романенко И.Г., Каберов И.А. и Горин В.А.
Героический подвиг боевых лётчиков, защищавших небо Ленинграда, отражён в книге Голубова В.Ф. и Калиниченко А.Ф. "Крылья Балтики", а также в книге Каберова И.А. "В прицеле свастика".
Огромную работу по увековечиванию памяти павших героев проводил Романенко И.Г., который до последних своих дней возглавлял Совет ветеранов морской авиации. Это благодаря его усилиям и его большого авторитета на заводе "Монументскульптура" были изготовлены доски с выбитыми именами более 1300 погибших в водах Финского залива лётчиков.
Установка досок на мемориале в Борках была произведена при непосредственном руководстве председателя исполкома Авдеева А.М. А главным строителем по установке мемориальных досок был участник ВОВ заслуженный строитель РСФСР Горохов Н.Н.
В 1974 году было торжественное перезахоронение останков лётчиков Трунова, Литовчука и Бувина. Останки лётчиков были обнаружены в Низино, а Трунова недалеко от д. Коваши. Лётчики были опознаны по номерам личного боевого оружия. Захоронение защитников неба Балтики было со всеми воинскими почестями. Был траурный митинг с присутствием большого числа жителей и родственников погибших в клубе военного авиационного училища. Затем останки погибших лётчиков были торжественно перевезены на БТРах с военным оркестром и почётным караулом и захоронены на мемориале в Борках.
К сожалению, история ВОВ в последнее время подвергается пересмотру. А наши герои, отстоявшие независимость нашей Родины и спасшие всю Европу от фашистских захватчиков, живут намного хуже, чем побеждённые.
Убеждён, найдутся здоровые силы, любящие свой народ и страну, воздадут должное ныне живущим и памяти всем павшим, беззаветно любившим свою Родину.


Н.Дударева

Отшумели вьюги и метели,
Снегопады ушли за горизонт.
Лебеди сегодня прилетели
Всё - конец зиме - весна идёт!
Берег у залива серебрится
Первою весеннею волной,
По ночам зима кружит и злится
Ну, а днём - ручьёв хрустальный звон.

И верба, у тех ручьёв склоняясь,
Не от снега - от цветов бела,
Словно красоты своей стесняясь,
Смотрит в голубые зеркала.

И воды слегка крылом касаясь,
Как всегда на стороже чуть-чуть
Гордых лебедей большая стая
Прервала свой долгий трудный путь.



О, память сердца! Ты сильней рассудка памяти печальной К.Я. Батюшков


Осипов Андрей. Моя деревня, которой не стало

14 января 1754 года – 250 лет назад в письме И.И. Шувалову М.В. Ломоносов впервые указывает место отправки письма: ’’из Усть – Рудиц с бисерных заводов’’, где была им основана фабрика по производству цветного стекла.



Усть-Рудицы осталась в истории России, памяти моих обеих бабушек, а теперь она и в моем сердце

Я не помню дня, когда бы бабушка не упоминала бы название Усть-Рудицы. Все хорошее в ее жизни, похоже, осталось в этой деревне. Но ведь покинула она ее почти девочкой, ну не может быть идеальных мест на земле, однако бабушка продолжает поминать Усть-Рудицу и по сей день. Она помнит ее такой, какой она была до войны. Деревня стояла на пересечении двух речек-Рудицы и Черной, которые как раз там соединяются в одно русло реки Коваш.120 дворов были разными по доходам , но не было особо бедных. Разве что вот моя бабушка-отец ее долго болел и его недуг в отсутствии в семье других мужчин заметно осложнял их жизнь, но щедрая природа округи давала возможность и им неплохо жить. Со слов моей бабушки работы у них было много - в леспромхозе валили лес, корили и сплавляли, по зиме из ивового прута и дранки плели для себя и на продажу корзины, мяли лен и ткали, шили и вязали носки, рубашки, косынки. Летом заготавливали лесное сено, его было много и сбывали его в больших количествах. Три реки приносили улов лососем и форелью. В каждом втором дворе была лодка и ловили с них ночью при свете лучины острогой. Лес манил ягодами и грибами. Разработанные пашни давали урожаи ржи, ячменя и овса. Даже после начала коллективизации почти в каждом дворе были не только коровы, овцы и птица, но и кони.
А больше чем налаженный труд запомнились бабушке часы отдыха - культурный парк, молодежь его звала’’ вал’’ и большой театр. Моя бабушка была в нем актрисой, конечно самодеятельной. Они сами ставили спектакли и зрителями и судьями им были их мамы и друзья. И хоры свои были, и гармонисты. Приезжали к ним из Лопухинки, Ковашей, Тентелево попеть, потанцевать. Были свои качели, гигантские шаги.
После революции двухэтажные дома последнего владельца Усть-Рудиц купца Елисеева были заняты под почту, школу, магазин, театр, контору. Кстати в школе 40 лет учительствовала Ольга Вермантова. А в центре деревни, где сходились мосты через речушки, был остров, а на нем была часовня и кругом ее рассадники для огородов. В этой часовне и крестили и отпевали.
’’Дома у нас были хорошие’’, -говорит моя бабушка. Деревня была застроена пятистенками на две избы и еще крашеные сени. В доме была русская печь, в другой половине круглая голландка. А особо в памяти у нее самовар Утром и
вечером. Чай и сахар. И семья за столом. Прошло 60 лет, а бабушка помнит цифру 340 литров молока. Каждый год с коровы колхозник был обязан сдать такой налог
Но овощи с огорода, яйца, творог с хозяйства мои родные везли на продажу говорит бабушка:''' Нет, не голодовали. Жили мы неплохо.’’
.
А в войну на деревню лишь 2 снаряда упало. Военные разобрали деревню на блиндажи,окопы, землянки да на дрова. Разобрали дома, риги, амбары, кузницу, мельницу, плотину и мосты.
”А после войны нам запретили там жить, - говорит бабушка горько, горько.
Я лично думаю, наверное, потому, что рядом в 4-х километрах разместили ракетную базу ПВО Ленинграда.


Мой отчет моей памяти и моей бабушке за археологические поиски летом 2003 года в том месте, где когда-то стояла славная русская деревня Усть-Рудицы.


Бывшая деревня Усть – Рудица находится ныне в Ломоносовском районе. Само название района и его центра говорят о том, что земля эта связана с именем гениального русского ученого, философа, поэта и художника Михаила Васильевича Ломоносова. 16 марта 1753 года императрица Елизавета Петровна пожаловала ему в Ораниенбаумском уезде деревни Шишкина, Калищи, Усть – Рудица, Перекули и Липову с 226 душами мужского пола и 9000 десятинами земли. По указу Сената здесь намечалось построить стеклянный завод для выделки разноцветных стекол и из них бисера, пронизок, стекляруса и других галантерейных вещей, а также посуды и смальты.
Летом 1753 году под руководством Ломоносова работы шли уже полным ходом. Из всего довольно обширного имения М.В. Ломоносов избрал для устройства завода и усадьбы самую маленькую усадьбу Усть – Рудицу, в которой насчитывалось всего 12 душ мужского пола. Выбор места был обусловлен обилием проточной воды. Здесь соединялись речки Рудица и Черная в реку Коваши. Плотина, сооруженная на речке Рудица, позволила создать большую запруду – разлив, который и стал центром композиции всего усадебно – заводского комплекса.
Заводские строения с плавильными печами, плотиной, мельницей и рабочим поселком расположились на левом берегу запруды, а усадьба на правом. Она занимала оконечность мыса, образованного слиянием рек. Ее облик легко восстановить по рисункам на дарственной, выданной Ломоносову 2 сентября 1756 года. Если к 1754 году был выстроен только господский дом, то к 1756 году здесь была уже настоящая усадьба. Ее центром стал одноэтажный с мезонином дом, по сторонам которого, ближе к реке, располагались два флигеля, образуя как бы парадный двор, главный фасад усадьбы. В левом флигеле была оборудована лаборатория, в правом -–мастерская. За строениями тянулись фруктовые сады и огороды, распланированные строго регулярно и симметрично по отношению к главной оси – подъездной аллее. Их окружали пашни.
Парка как такового не было, но Ломоносов учел потенциальные возможности естественного рельефа и использовал их для создания прекрасных прогулочных аллей. Берега мыса были высокими и образовывали естественный вал, защищавший усадьбу от северных ветров. Природа была лишь упорядочена. Несколько позже дорожки, повторявшие линии извилистых берегов, были обсажены липами. Так еще при Ломоносове образовалась самая старинная часть Усть – Рудицкого парка, его липовые аллеи.
После смерти великого ученого завод перестал действовать, а имение долго переходило от одного его потомка к другому, пока не перешло к последнему владельцу – известному купцу Елисееву, чьи магазины в Москве и Петербурге пережили 20 век и поныне носят его имя.
Я ни разу не был в Усть – Рудицах прежде. И, следовательно, мне нечего здесь узнавать. Да здесь и нет ничего, все разобрано и давно вывезено. Как нет уже по соседству той самой ракетной базы, от нее остались лишь бетонные фундаменты и стартовые площадки.
Этим летом наш Лоцманский класс стал лагерем на месте деревни Усть – Рудица. Наши палатки и бивак мы поставили у слияния рек Черная и Рудица. Надо сказать, что путь сюда был нелегким. Особенно последние три километра. После дождей русское бездорожье показало нам свою бесстыдную мощь и мы бы дрогнули, если бы не наш старый друг - советский аналог студебеккера, ЗИЛ – 151, в народе -’’колун’’. Оправившись от страха запрокидываний машины на этой трассе слалома , я не сразу понял, что же меня вдруг поглотило и оглушило? ТишинаТеплое солнце стремительно становилось жарким, быстро надвигалась духота. Но на земле этого еще не чувствовалось. Да, на земле. Никто из наших ребят не видел в своей жизни такой травы. Два метра и выше. Впереди идущего видишь лишь вблизи, а потом догоняй его по проходу в зарослях травы.
Обустроившись на месте и поев, я в нетерпении начал копать. Где? Сразу во многих местах. В зарослях такой травы и не поймешь, где что было. Ну а потом всем миром мы обсудили увиденное и поняли, как была устроена жизнь в этих местах. Здесь нет дикорастущих деревьев и кустарников. Старые – старые дубы, огромные пожилые липы, пирамидальные ели, кедровая сосна, пихта, ясень – ведь это же парк, а не лес вокруг нас. Первыми мы нашли фундаменты господских домов. Фундаменты старые, глубокие, выложены диким камнем, окна-продухи фундаментов выполнены старинным кирпичом 18 века. То и дело мы находили оконное стекло толщиной 1 мм, обломки посуды с клеймами поставщиков императорского двора, битый’’ кузнецовский’’ фарфор, осколки майолики с печей, осколки тонких зеркал 18 века. Размеры фундаментов говорят, что здания были деревянными и выполнены в традиционном стиле "пятистенка’’. Все постройки господских строений и крестьянских домов опять же по традиции русских селений протянулись вдоль высокого берега реки.
Вдоль деревенской улицы липы, через трещины в некоторых можно пролезть взрослому человеку. Сразу отмечаем для себя места бань, они у спуска к реке.
Но есть общее у всех построек, и господских и крестьянских – фундаменты. Я даже не смогу сказать, а глубже ли господские? Такой же камень, а вот кирпич моложе – век 19-й. Но стекла тонкого так же много, как и в господских домах. Мы находим домашнюю утварь: обод бочки, сковороду, рядовую посуду стеклянную и керамическую, гвозди, скобы, подковы. Особо хочу отметить, что русские печи в крестьянских домах если и были глинобитными, то стояли они на каменных фундаментах. И особо отмечу ,что во второй половине крестьянского дома обязательно была печь из кирпича, так называемая печь обогревательная. И эта печь была стянута металлическим ободом, имела кованые дверцы с поворотной рукояткой-зажимом, и, конечно, и у этой печи был фундамент. Находка при раскопе косточки задней ноги свиньи зримо воспроизвела передо мной деревенскую улицу и играющих моих сверстников в "бабки’’, наиболее хитрые из которых заливали в них свинец. В одном из раскопов мы нашли старинный флакон из-под одеколона.
Вода в Рудице очень холодная, но только идя ее руслом мы нашли усадьбу Михаила Васильевича Ломоносова. Ни дорог, ни тропинок. На заросшей поляне стоит сбоку вращающийся на стержне памятник с гордой надписью, а против него два больших обросших грибами дуба. Это все. Это место усадьбы М.В.Ломоносова.
По имевшемуся у нас плану мы отыскали место, где располагалась личная лаборатория Михаила Васильевича, вернее отвалы на ее месте. Мы перебрали добросовестно эти отвалы. В этой лаборатории размером 4 на 6 метров Ломоносов 2 года день за днем работал, провел 4000 опытов и научился делать аналог итальянской смальты, приготовил специальный клей для нанесения смальты на поверхность и сделал первые произведения из нее. Мы нашли в отвалах таганок, обломки химической немецкой посуды, огнеупорную глину, древесный уголь, кварцевый песок, много плохо сохранившихся химикалиев. Но главное – мы нашли много неинтересных на вид предметов, это расплавы стекла с разными оттенками, толщинами, прозрачные и непрозрачные. Всякие. Это опыты Михаила Васильевича. А еще кусочки минералов. Он их разламывал в ступке до порошка и пытался в расплавленном виде нанести на стекло или вплавить в него. Много навозил Ломоносов минералов для опытов и использовал их часто вслепую. А не отсюда ли такая плодородность этой земли?
Реки здесь у своих истоков, разливы небольшие и кратковременные, да и места возвышенные, а вот такая высокая трава! Нет, наверное, Михаил Васильевич своими минералами для опытов, привезенных вдосталь , удобрил эту почву в виде микроэлементов на века. Это всего лишь мое предположение, а не утверждение, но все-таки
Конечно, мы хотели найти смальту. Немного, но как факт. К этому времени мы уже знали, что в Усть-Рудице с 1952 по 1958 год работала археологическая экспедиция(и в ней была рабочей моя бабушка),после которой и следов почти не осталось от деревни. И именно на отвалах этой экспедиции мы и работали в усадьбе М.В.Ломоносова. Известно, что во время этой экспедиции было собрано несколько машин смальты на фабрике Ломоносова и отправлено в Москву. В дальнейшем из этой смальты изготовили витражи и панно на станциях метро "Комсомольская’’ и ’’Киевская’’ в Москве
Мы нашли смальту там, где была фабричная лаборатория и там, где происходила отгрузка со склада. Ее когда-то обронили и втоптали в землю. Дожди вымыли, мы немного покопали. Нашли. Как факт. И не больше. Просто мы увидели, какой за смальтой был труд, труд Михаила Васильевича Ломоносова, великого труженика.
А ведь тогда же, на фабрике делалось оконное стекло. И зеркала делались на 1мм стекле. Вот с какого времени в простой русской деревне не бычий пузырь на окне, а распахнутая в мир рама с прозрачным стеклом. И зеркало отражало лица моих земляков по утрам, а не начищенный самовар. Не отсюда ли высокая культура домостроения и
культурные сады? Если не так, то отчего же на улицах моей деревни старинные липы и дубы?
Да, наверное, было чему учиться М.В.Ломоносову у местных крестьян, но и они научились у него и у его восприемников многому, что стало потом привычкой и образом жизни. Мои земляки сочетали труд на производстве и в своем хозяйстве и, как мне представляется сейчас, они были культурными хозяевами своей земли, имея в своем фундаменте плодотворное сожительство с передовым ученым и интеллигентом России




Выросши, не презирай мечтаний своей юности.

Александр Грин


Скориков Ю.А.



Зима

Посвящается Лидуне

Снег идёт и улетает
Злою вьюгою гоним,
А уставши оседает,
Как на дно реки, налим...

Так сугробы вырастают,
Всё скрывая под собой,
И дымок меж них плутает,
Извиваясь над трубой...

Ближе к полдню солнце встанет,
Разноцветьем снег зажжёт,
Мир нам сказочный представит...
Незаметно в ночь уйдёт.

Но недолго тьма царила,
Вышла светлая луна,
Тихим светом озарила
Все окрестные снега.

И избушку у просёлка,
Только крыша и видна,
Там в сенях зимует тёлка
И ночная тишина...

Догорела вся лучина,
Светит лунным серебром,
Не страшна старцу кручина
На печи, да со сверчком...

Далеко бушуют страсти,
Люди речи говорят,
Наплевать им на напасти,
Что лучины здесь горят...
Лебяжье, 1993г.декабрь.


По-настоящему тот молод ,кто не умеет забывать.

Лидия Хаиндрава

«только через традиционную культуру можно найти путь к самому себе»
Восточная мудрость




Белов Глеб

Икру добывают не только на Волге


Я живу в Лебяжье. У нас есть речка с названием Лебяжья. А ещё мы все живём на южном берегу Финского Залива, а если быть совсем точным, на берегу Балтийского моря. Весной и осенью дней по двадцать у нас живут лебеди, белые лебеди и все об этом знают. А я хочу сказать о том, что многим неизвестно. О речке. Я знаю, что таких речек немало. Есть ещё Чёрная (Б.Ижора), Воронка, Пейпия. Есть и большие реки: Луга, Систа, Коваш. Да, все они родственные моей речке, вытекают из болот и низких лесных мест нашего края. И у всех у них тёмная цветом вода: это железо, его у нас содержится в воде в 20 раз больше, чем в любой другой реке России. И это чистая вода, недаром в ней живут кувшинки. И она чистая ещё и потому, что в ней рождается и подрастает, прежде чем уйти в море Его Величество Балтийский лосось и, может быть не величество, но уважаемая мною минога (особенно если её купить маринованную).
В 2004 году я участвовал в экспедиции лоцманского класса к истокам нашей речки Лебяжья. Оказалось, что у нашей реки два рукава. Основной рукав называется Лебяжьим и берёт своё начало в Таменгонтском болоте. Рукав, который мы исследовали, называется ручей Глубокий. Его начало оказалось в низком лесу в районе Таменгонтского шоссе и Пульмана. Оба рукава сходятся в единое русло реки Лебяжья уже в самом посёлке в районе УНРа, т.е. до впадения в залив единая река не насчитывает и 600 метров. А старое русло реки Лебяжья ныне отделено песчаным баром и, являясь по существу старицей нашей реки, известно всем как Лоцманка.
Дважды в 2004 году нами был исследован ручей Глубокий. Его длина 12-13 километров. Но это красивое место. Ручей течёт с юга на север, беря начало в сыром еловом лесу, и на пути встречает постепенное повышение местности, особенно ближе к деревне Борки. Ручей сделал большую работу. За многие годы он промыл себе ложе, местами похожее на ущелье, местами - узкую котловину, а иногда и небольшую долину. Почвы здесь аллювиальные, т.е. смесь глинистого песка с мелким и крупным камнем. Ручей уносит в море глино-песок и выстилает свое дно камнями. В вот в верховьях ручья последние годы всё меняется. Там прочно обосновался хозяин-бобёр, он всё переделывает по-своему. Но это же природа. И я с этим не спорю.
С чем я не согласен, так это с некоторыми людьми. Заочно. Когда мы прошли первые 6 километров от посёлка, я увидел, как мне показалось, мостик. Тропинок нет, а мостик в лесу есть. И удобный мостик, есть за что держаться. И сделан он ловко: на берегу сдвоенная берёза, а между ними проложена крепкая сосна. Поперёк этой сосны от берега до берега вбиты колья без пропуска, сплошной частокол. И только с одного конца маленький пропуск – ворота. Рядом к дереву прислонены длинные, обработанные тонкие жерди – это я знал, это большие сачки так делают. Всё вместе сооружение, как я теперь знаю, называется закол. Идя вверх по руслу, мы нашли ещё три таких закола. Только вернувшись домой я смог установить, что ловят таким образом в нашей речке. Я сказал, что мы живём на берегу моря, а в море водится хорошая рыба Балтийский лосось и не совсем рыба, но тоже хорошая минога. В море они живут уже взрослыми, а вот нерестятся в пресной воде, в наших речках. В моей речке лосось нерестится осенью, здесь рождаются малыши, здесь они взрослеют, а потом скатываются по большой воде в Залив, в Балтийское море. А на их пути браконьерские заколы Браконьеры эти добывают, таким образом, и больших рыб с икрою и подросших лососят. А я думал ещё недавно, что икру к нам привозят из Астрахани и Владивостока
Если в августе заколов было 2 и один большой каменный перекат, то в октябре, к нересту, мы обнаружили 4 закола. Три мы разрушили, но четвёртый сделан с помощью мотопилы из больших деревьев, он нам не под силу. Это можно сделать взрывом.
Что я хотел сказать? Речка моя маленькая, но без её работы наше море делается беднее. И мы тоже.

Никита Кульжов

Ломоносовские или постиндустриальные бобры

В 2004 году мой лоцманский класс совершил 9 экспедиций по территории
Ломоносовского района. Нет, не по всему району, а по правому флангу
Ораниенбаумского плацдарма. Эта часть района не заселена людьми и является
скорее лесисто-болотистой местностью, образованной притоками и самими реками:
Воронкой, Копоркой, Рудицей (Лопухинка).
Постепенно мы привыкли к лесу и скоро стали примечать, что мы скорее гости в
лесу, нежели приходящие хозяева. Сначала на глаза стали попадаться надрезанные
у самого основания осины и реже берёзы. Эти деревья всегда были у воды. Как
только мы подходили к очерёдному притоку основного русла, мы уже уверенно
ожидали увидеть плотину. Иногда плотины достигают до 30 метров в длину и
высятся над водой на метр.
Интересно посмотреть, из чего построена такая плотина. Строительный материал
лежит тут же. Осина уже окорена и надрезана на куски.
Интересно, а как эти обрубки вбиваются в дно реки? Ведь всё основание плотины
ерегнивают и становятся пищей планктона и в конечном итоге - кормом для лосося. А
минусы? Они бьют в глаза. Это большие деревья, сваленные бобрами, и не всегда в воду. Да, это осины и берёзы. Но вдоль Рудицы лежат десятки дубов, не обхватишь руками. Дубы им не нравятся, видимо, если бы не так состоит из них, затем поперёк тонкие ветви и снова эти толстые. А на них рядами навалены камни, это как египетская пирамида - снизу широко, а наверху узко, но прочно. И чем выше пирамида, тем шире и водная гладь. Да так широко, что, дабы обойти притоки Рудицы, порой приходится обходить водный разлив до 2 км. А кто же это всё столь славно и инженерно грамотно сделал? Сразу скажу, я ни разу не видел строителя плотин. Но видел следы. Большие и маленькие. Вы поняли, что речь идёт о красивом и большом животном - бобре. Но вот загадка - а где хатки? Ведь по литературе хатки - это островки специальных плотин, в них двухэтажное жилище. Вход в это жилище - под водой, а хозяева живут на втором этаже, там, где сухо. Правда, так всё выглядит в местах традиционного расселения бобров. Ну, а в наших лесах бобры были расселены сравнительно недавно - в 1966 году по инициативе известного лесовода Петра Алексеевича Синёва. Однако к началу 90-х годов он пришёл к выводу о гибели бобров от бескормицы. Но мудрая природа всё поставила на места по-своему, совсем не так, как полагал уважаемый лесовод.
Мы не сразу нашли жилища бобров. Слава зверю! Мы стоим на берегу. Справа и слева ели, под ногами переплелись в сплошной ковёр их корни. Но что это? Всплеск под ногами! Так вот как! Ломоносовские умники - бобры подняли плотиной уровень воды в реке, а местами для своих жилищ выбрали бугорочки, холмики. Вход получается под водой, а в качестве крыши над головой служат еловые корни и пни. Горе охотнику, жди на воде зверя, в жилище не вползёшь!
Но ломоносовский бобёр нам показал ещё и другие образцы своего мастерства. Мы все привыкли, что опустели и заросли рыборазводные пруды в Ковашах, и лишь лебеди по привычке летят туда весной и осенью на ночь отдохнуть и покормиться. Нет, теперь и тут не так. Бобры подняли плотинами ручьи, а заодно и пруды - себе и лебедям. А в большеижорском арсенале подтопили хранилища боеприпасов... Я задаюсь вопросом, а насколько полезны бобры? Сначала плюсы. В воде растут кувшинки - кубышки. Это означает чистоту вод, и растут они вблизи плотин. Бобрам кубышки как мне шоколад. Зеркало воды настолько расширилось, что ручьи и речушки не пересыхают и в засушливые годы. Есть и ещё важная особенность. Наши реки - это места нереста балтийского лосося, миноги и щуки. Бобры расширили русла рек и ручьёв, в их неглубокой воде нереститься лосось и вырастает, как в яслях, до взросления. Бобёр остатками древесной щепы и листвы устилает дно, они перегнивая дают пищу планктону. Но почему дубы не окорены и лежат брошенными, гниют? И, наконец, взгляните на бобровую заводь. Стоя в воде, умирают ели и сосны. Меняется состав растительности по берегам заводей - растут ивовые кусты и ольха. Значит, меняется в долинах рек микроклимат и рождается новая экосистема?
Это делает сама природа, я просто хочу понять, к чему всё это приведёт. А пока я предлагаю в знак уважения к новой особи бобров именовать их "ломоносовскими" или "постиндустриальными".


Природа и мы. Суржик Е.А.

Каждый из нас хочет иметь модную и красивую одежду, качественное и разнообразное питание, собственный дом или комфортабельную квартиру, автомашину дачу. Но улучшение условий нашей жизни требует все новых и новых площадей для постройки жилых домов, коллективных садоводств, гаражных кооперативов, коттеджных поселков и т.д. У природы отбираются лучшие участки, потому что человек сам себя объявил «царем природы», а жителей лесов и полей только «братьями своими меньшими». До известного предела природа способна компенсировать негативное воздействие человека. Однако при глобальном сокращении площадей естественных сообществ и критическом снижении видового разнообразия неизбежно изменение параметров среды на земном шаре. Это приведет к необратимым последствиям.
Природа нашего края уникальна. И, чтобы научиться беречь ее, мы должны больше знать. Поэтому, вначале немного информации.
Поселок Лебяжье расположен в западной части Ленинградской области. Согласно лесорастительному районированию данная территория относится к южной тайге (дренированная озерно-ледниковая равнина). Климат можно характеризовать как переходный от континентального к морскому. Влияние моря сказывается в повышенной циклоничности, неустойчивости погоды, особенно в осенне-зимний период. Среднегодовое количество атмосферных осадков колеблется в переделах 530-560мм в году. Наибольшее количество осадков выпадает в виде дождя –301мм. Сумма осадков, выпадающих в течении года, превышает количество испаряющейся влаги на 200-250мм, в связи с чем в местах с недостаточным стоком наблюдается значительное переувлажнение и заболачивание почв.
Территория Ломоносовского района по характеру рельефа и геологическому строению разделяется на 2 района: береговой, который расположен в районе Южно-Приморских террас и Ордовикское плато, приподнятое над окружающей территорией на 120-150м. Такое разделение распространяется на климат, геологическое строение и растительность. Коренными породами предглинтовой зоны (береговой район) являются синие и зеленые кембрийские глины. Почти повсеместно они прикрыты ледниковыми и древнеледниковыми отложениями и отложениями древне-морских бассейнов – морскими песками.
Флора нашего региона очень разнообразна. Она сложилась в эпоху деградации последнего (Валдайского) ледника и в послеледниковое время и имеет резко выраженный миграционный характер. Господствующее положение во флоре занимают подтаежные и таежные виды. Среди них немало редких. Если говорить о типах леса, то в береговой зоне преобладают сосняки-брусничники, переходящие в долгомошные и сфагновые, при близком залегании глин. Леса имеют решающее значение в предотвращении эрозионных процессов, как основной водорегулирующий фактор, обеспечивающий перевод поверхностного стока вод в грунтовый.
Леса, окружающие п.Лебяжье, территориально относятся к Приморскому лесничеству Ломоносовского лесхоза. В лесах 1 группы выделены 2 категории защитности: зеленая зона вокруг п.Лебяжье и защитные полосы вдоль дороги на Сосновый Бор. В лесах, относящихся к данным категориям защитности, могут проводиться только рубки ухода, санитарные рубки, реконструкции и прочие рубки, как правило, в зимний период. Основной задачей рубок ухода является формирование долговечных и устойчивых насаждений, эффективно выполняющих водоохранные, защитные, санитарно- гигиенические и другие функции. В лесах большинства категорий защитности формируется преимущественно разновозрастное насаждение, а также смешанные по составу и сложные по форме (многоярусные)
Транспортная освоенность территории высокая: имеется сеть автомобильных дорог, проходит железная дорога Санкт-Петербург – Калище. Поселок лебяжье окружает несколько садоводств, и самое крупное из них «Красногорские покосы». Развитая инфраструктура делает досягаемым практически любой уголок лесного и болотного комплекса. В летний период рекреационная нагрузка на окружающие поселок леса резко увеличивается. Это связано не только со сбором ягод и грибов. В лесу часто встречаются большие и малые пикниковые поляны, места стоянок рыбаков, охотников, туристов. Контингент отдыхающих состоит из жителей городов Санкт-Петербург, Ломоносов, Сосновый Бор, которые не только приезжают в выходные дни, но и проживают в весенне-летний период на дачах и в частном секторе. Вокруг садоводств всё больше появляется несанкционированных свалок, бытового мусора в лесу, незаконных вырубок молодых деревьев на колышки для огорода, подпорки для сада. В результате большой посещаемости этих мест происходит вытаптывание напочвенного покрова, уплотнение почвы, снижение прироста древостоев, ухудшаются условия жизни почвенной фауны. Фактор беспокойства вынуждает многих животных и птиц покидать обжитые места. В летний период работники лесной охраны тушат множество брошенных без присмотра костров и возгораний в лесу. В выходные дни количество возгораний в лесу достигает 40% от общего числа их за неделю, а в 10-километровой зоне вокруг населенных пунктов, наиболее посещаемой населением, возникает до 93% всех возгораний. Это говорит о том, что почти все пожары возникают по вине человека. Лесной пожар может возникнуть от непогашенного окурка, брошенного на сухую лесную подстилку. Очень важно соблюдать правила пожарной безопасности в лесу и , пользуясь дарами леса, не оставлять «следы» своего пребывания.
Основным источником кислорода для атмосферы и поглотителем углекислого газа служат зеленые растения и, в первую очередь, наиболее крупные из них – деревья. Подсчитано, что одно дерево средней величины за сутки выделяет столько кислорода, сколько нужно для дыхания трех человек, а один гектар леса за час поглощает углекислый газ, выдыхаемый за это время сотнями людей. В результате выделения древесной растительностью особых веществ- фитонцидов – в лесном воздухе болезнетворных организмов в 40-60 раз меньше, чем в городском. Лес оказывает благоприятное влияние на здоровье людей. Его роль трудно переоценить.
Через наш поселок проходит миграционный путь птиц. Береговая зона Финского залива – стратегически важные участки, определяющие успешность миграций и гнездований многих птиц европейского севера. Именно здесь мигранты вынуждены задерживаться на длительный (до 2-3 недель) срок в ожидании стаивания снега и льда в северо-восточных участках пролетного пути и на местах гнездований. Во время этого периода они интенсивно накапливают энергетические резервы для миграционного броска и начала гнездования. Очень важно, пресекать случаи браконьерства на водоемах, не беспокоить птиц.
Все это вместе: приближенность к Санкт-Петербургу, большое количество садоводств, привлекательный рельеф, транспортная доступность, большое количество водных объектов, грибные и ягодные леса – придают территории исключительную рекреационную ценность и одновременно создают значительную рекреационную нагрузку.
Поэтому сохранение необходимого минимума естественных природных комплексов стало первоочередной задачей экологов, ученых и общественности. Участки с ценными природными объектами получили название «Особо охраняемые природные территории» (ООПТ). Перечень этих участков опубликован в 1 томе «Красной книги природы Ленинградской области». В этот перечень, в раздел «Предлагаемые ООПТ» вошли 2 участка непосредственно прилегающих к п.Лебяжье.
1 участок – Водно – болотное угодье международного значения – Лебяжье.
Местоположение: побережье Финского залива между г. Сосновый Бор и пос. Большая Ижора.
Основание для организации. Постановление Правительства РФ
№ 1050 от 13.09.94г.
Площадь – 6400 га.
Краткое описание. Особую ценность территория представляет как место стоянок на весеннем пролете водоплавающих птиц. Среди них наиболее многочисленны лебеди (кликун и тундряной), численность которых на стоянке иногда достигает 10-20 тысяч. Наибольшие скопления лебедей и других водоплавающих птиц наблюдаются в районе поселков Черная Лахта, Лебяжье, Большая Ижора. Всего на пролете отмечено 120 видов. На гнездовании здесь зарегистрированы кряква, чирки (трескунок и свистунок), широконоска, хохлатая чернять и красноголовый нырок, травник, большой веретенник, лысуха, камышница, водяной пастушок, коростель, погоныш и другие водоплавающие птицы.
Редкие виды растений и животных: лядвенец Рупрехта, ситник балтийский, млечник приморский, дерен шведский, восковник болотный, лебедь малый, коростель, большой веретенник.
Режим охраны предусматривает запрет расширения существующей площади застройки, рубок леса, добычи песка в мелководной зоне залива, устройства свалок и захламления территории, засыпки межгрядовых болот и любое нарушение их гидрологического режима.

2 участок - Региональный комплексный заказник «Сюрьевское болото».
Местоположение : в 4-х км восточнее г.Сосновый Бор, к югу от побережья Финского залива.
Основание для организации. Обоснование подготовлено Биологическим институтом СПбГУ для сохранения приморского верхового болота.
Площадь – 2500 га.
Краткое описание. Болото, пруды и прилегающие лесные массивы служат местом массового гнездования и миграционных стоянок многих видов водно-болотных птиц: поганок (чомга и серощекая),большой выпи, речных уток (кряква, чирок-свистунок, чирок тресунок, шилохвость, широконоска) нырковых уток(гоголь, красноголовый нырок, хохлатая чернеть), лысухи, камышницы, серого журавля, куликов(золотистая ржанка, фифи, черныш, перевозчик, большой веретенник, большой и средний кроншнепы, турухтан, бекас, вальдшнеп, гаршнеп) и многих видов воробьиных птиц. На болоте сохранились тетеревиные тока. В прилегающих лесах гнездятся канюк, осоед, чеглок, дербник, длиннохвостая неясыть, желна, лесной жаворонок. В весеннее время здесь наблюдается массовое скопление мигрирующих лебедей, гусей, многих видов речных уток и куликов.
В связи с близостью г. Сосновый Бор болото активно посещается людьми и подвергается сильному вытаптыванию, особенно в периоды сбора ягод.
Рекомендуемый режим охраны должен предусматривать запрет весенней и осенней охоты на дичь, рубок леса, мелиорации, отвода земель под садоводческие участки; регламентирование рекреационных нагрузок.

Итак, теперь вы знаете о природе родного края гораздо больше, чем прежде. И относиться к ней, наверное, будете иначе – более бережно и разумно, чем до сих пор. Природа очень нуждается в нашей защите и требует большой заботы и внимания. Об этом всегда надо помнить.






Мы дети России великой,
Мы помним заветы отцов,
Погибших за Родину нашу
Геройскою смертью бойцов.





Лебяженская хроника Ораниенбаумского плацдарма

1941 год

22 июня
12.00 Три группы самолётов противника пытались минировать фарватер в районе Красной Горки. Сформирован участок сухопутной обороны для защиты береговых фортов. Оборону от д.Коваши до д.Терентьево заняла школа БО и ПВО КБФ (Лебяжье).

13 июля
Противник бомбил аэродромы в Котлах и Копорье (Куммолово)

15 июля
В результате трехдневных налетов на аэродромы в Котлах и Копорье нанесен большой ущерб авиационной технике.

24 июля
Бойцы 118 саперного батальона 48 сд ружейным огнем сбили самолет противника Ю – 88 у реки Воронка.

31 июля
Артиллерийский транспортер ж/д морской артиллерии перешел из Лебяжья на огневые позиции в Усть-Лугу и дал 5 выстрелов по переправе противника через р.Лугу.

8 августа
Бронепоезда КБФ заняли боевые позиции: номер 7 в районе Копорья, а номер 8 – у Калище.

13 августа
На форту “Краснофлотский” вступила в строй 211 оаб(4 орудия 130 мм).

15 августа
На участке Усть-Рудицы в бой вступили подразделения 3 полка морской пехоты(Объединенная школа БО и ПВО КБФ из Лебяжья).

19 августа
Ижорский укрепленный район переименован в Ижорский сектор обороны.
Главный Штаб ВМБ КБФ находится в Лебяжье.
Противник произвел массированный воздушный налет на аэродром “Низино”. 30’’мессершмидтов” и “юнкерсов” бомбили и штурмовали стоянки самолетов. На земле уничтожено 17 самолетов, 7 человек убито, много раненых. Противник потерял 2 пикировщика. Их сбил из самодельной установки РС инженер Потапенко.

21 августа
Лётный состав 4 иап вылетел в Москву для получения новых самолётов ЛАГГ-3.

23 августа
На реке Воронка вступил в бои 11 ск

24 августа
Развилку дорог у Кернова обороняли моряки 5 обмп

27 августа
Расформирован Западный (Лужский) укреплённый район, его управление прибыло из Пенделево в Лебяжье.

30 августа
Командиром 61 наб назначен Герой Советского Союза И.Г.Романенко.

31 августа
В 13 ч 45 м артиллерия форта “Краснофлотский” произвела первый залп крупнокалиберных орудий по скоплению противника в районе Копорья.
В Лебяжье и на форт ”Краснофлотский” прибыли :нарком Военно-морского флота Н.Г.Кузнецов, начальник штаба ВМФ И.С.Исаков и командующий КБФ В.Ф.Трибуц.

Из Ст.Петергофа на Красную горку прибыл на ремонт сильно поврежденный бронепоезд номер 8.

1 сентября
Соединения 8 А отошли к реке Воронка и заняли рубежи обороны от Копорского залива до Ропши. 311 оаб форта “Краснофлотский” обстреляла скопление противника в районе Копорья.

2 сентября
11 сд передала 5 обмп рубеж обороны на Воронке.

3 сентября
Противник остановлен на реке Воронке. Начало обороны Приморского плацдарма

5 сентября
Огнем форта “Краснофлотский” остановлено наступление противника в районе Вяреполя и Усть-Рудиц.

6 сентября
На форту “Краснофлотский” во время боевых стрельб в стволе орудия 311 батареи разорвался снаряд, что вывело из строя оба орудия башни. В результате немцы взяли д. Готобужи и слободу Фабричную

8 сентября
После ремонта в строй вступил бронепоезд номер 8. С 8.09.41 по 4.08.42 командир майор Кропачев. Бронепоезд встал на позиции у Калище.

9 сентября
Полки 125 сд вели бои за Готобужи и Фабричную. Ее атаки поддерживала 312 батарея форта.
Стволы орудий для восстановления орудий на форту “Краснофлотский” на барже прибыли в Ораниенбаум, здесь были перегружены на жд и отправлены на форт.

10 сентября
Под огнем 312 батареи форта Готобужи и Фабричная слобода отбиты у врага.

11 сентября
На форту “Краснофлотский” восстановлена орудийная башня 311 батареи.
С этого дня хлеб выпекался с различными добавками.

13 сентября
Артиллерия форта поддерживала оборону 1 обмп и 10 сд в районе Стрельны.

15 сентября
Батареи форта обстреливали скопления пехоты и танков противника в районе: Закорново, Глобицы, Петровицы, Флоревицы, собранных для штурма береговых фортов. Западный фланг плацдарма у Керново и по реке Воронка обстреливал форт “Красногвардейский» (Серая Лошадь).
Бронепоезд номер 8 с позиции Мартышкино прямой наводкой с 300 метров 70 снарядами остановил продвижение немцев.

19 сентября
В Лебяжье прибыл писатель Л.В.Успенский.

21 сентября
В Большой Ижоре начала работу радиолокационная станция ПВО ”Редут – 4”.

23 сентября.
10 сд оставила Новый Петергоф. Образовался Ораниенбаумский плацдарм.

5 октября
В Лебяжье формировался отряд моряков для поддержки десанта в Петергофе.

8 октября
Отряд из Лебяжья прибыл в Старый Петергоф, но пробиться к десанту не смог.

11 октября
Противник обстрелял Б.Ижору.

12 октября
В Лебяжье расформирован Петергофский партизанский отряд. Личный состав направлен в части приморского плацдарма.

20 октября
Районный партизанский отряд из Лебяжья перешел к Усть-Рудицам, для перехода в тыл противника.

22 октября
В Мартышкино прибыл из-под Петергофа отряд моряков из Лебяжья.

28 октября
Образована Приморская оперативная группа войск фронта под командованием ген-майора Астанина А.Н.

31 октября
Артиллеристы форта “Краснофлотский” огнем отогнали корабли и авиацию противника, пытавшихся накрыть своим огнем береговые форты.

2 ноября
В состав ПОГ вошли 3 отдельный полк морской пехоты, артиллерийские, авиационные, инженерные и другие части и подразделения, дислоцированные на приморском плацдарме. Штаб ПОГ разместился в Б.Ижоре.

В Лебяжье в районе нынешней бани установлено автоматическое зенитное орудие 37 мм, снятое с бронепоезда номер 8. Командир орудия Баймухаметов, заряжающий Никитин, наводчик – Мамай. Расчет сбил 2 самолета “Фиат 51”,они упали на лед Финского залива.

8 ноября
211 батарея вела огонь по огневым точкам противника в районе Керново.

10 ноября
разведгруппа форта “Краснофлотский” Г.В.Комова уничтожила в районе реки Воронка немецкие штаб, склад и три дзота.

17 ноября
Начало перевозок по ледовой дороге от Малой Ижоры на Котлин и Лисий Нос. Обслуживали дорогу подразделения ПОГ.

19 ноября
С форта “Краснофлотский” в тыл противника направлен лыжный отряд в 60 человек (командир политрук П.И.Ковалев) для разведки тыла противника.

25 ноября
Форт “Краснофлотский” ночью обстрелял скопление противника у д.Воронино.

26 ноября
Форт вновь обстрелял позиции противника у д.Воронино
.
28 ноября
Возобновилось движение поездов от Ораниенбаума до ст. Калище. В Лебяженском сельсовете идет сбор зимних вещей для фронтовиков.

5 декабря
Завершение эвакуации гарнизона ВМБ Ханко. Финская артиллерия открыла огонь по кораблям с Ханко, но была подавлена огнем с форта “Краснофлотский”

10 декабря
Лыжный отряд с форта “Краснофлотский” проник в тыл противника в районе Керново и Систо-Палкино: уничтожил в схватках до 200 солдат и офицеров противника, вывел из строя 5 орудий, 5 дотов, наблюдательные пункты и склады боеприпасов, захвачены документы штаба противника и пленные (командир отряда капитан Г.В.Комов). Эта операция была поддержана огнем фортов, обоих бронепоездов и вылазкой второго батальона 5 обмп с 12 танками Т– 26.

Только с августа по декабрь 1941 года на Красной Горке приняли в партию 58 человек, а на бронепоезде номер 7”Балтиец” – 17 человек



1942 год



3 января
412 гап по ж.д. прибыл в Лебяжье.

5 января
В Лебяжье вручена медаль “За отвагу” командиру группы разведчиков Т.П. Евсееву, за захват у немецкого генерала документов.

8 января
В составе артиллерии КБФ началось формирование 101 морской ж.д. артиллерийской бригады (101 мждаб).

15 января
в рыболовецких колхозах “Липово”, “Красный рыбак” и “Труд” вместо мужчин, ушедших на фронт, на подлёдный лов рыбы вышли женщины.

18 января
Приказом наркома Военно-морского флота присвоено гвардейское звание частям морской авиации: 1 мтап стал 1 гв. Мтап, 5 иап – 3 гв. Иап, 13 иап – 4 гв. Иап ( в 3 гв. Иап командиром звена был Г.Д.Костылев).

21 января
Ораниенбаумский районный Совет осудил практику забоя молодняка скота в Лебяженском сельсовете.

31 января
Отрядом с береговых фортов “Краснофлотский” и “Красногвардейский” в тылу противника произведена разведка боем обороны побережья Копорской губы. Помешала подвижка льда.

Январь
Началось движение снайперов, первой снайперской батареей стала 311-я батарея 305 мм орудий.

10 февраля
Установлены нормы выдачи хлеба: на заготовке торфа – 600 гр, на лесозаготовках – 525 гр.

16 февраля
Полевой передвижной госпиталь в Лебяжье принял первых раненых.

25 марта
С приморского плацдарма началась депортация ижорского народа: из Сагомилье в Якутию, из Борков в Коми АССр и Сибирь.

26 марта
В Лебяжье развернул работу хирургический госпиталь ХППГ-88.

Апрель
Сформирована авиагруппа У – 2 в Борках для ночных бомбардировок.

Апрель
Население и воинские части занялись огородничеством. Главным огородником от бронепоездов стал капитан Демичев.

30 апреля
Из Кронштадта в Ораниенбаум пешком по льду прибыла творческая бригада (6 человек) артистов театра КБФ для выступления в частях на южном побережье Финского залива.

1 мая
“Ленинградская правда” опубликовала статью Вс. Вишневского “Стреляет Красная Горка”. По требованию командования ПОГ жители д. Ломоносово переселены в Новое Калище.

5 мая
По требованию командования ПОГ жители д. Таменгонт переселены в дер. Дубки и Сагомилье Бронницкого сельсовета.

13 мая
3 отдельный полк морской пехоты завершил работы по совершенствованию оборонительного рубежа в районе Усть-Рудиц.

Июнь
В Борках 2-й гв. Арт-зенитный полк сбил ”Хейнкель 111”.

2 июня
Форт “Краснофлотский” прикрывал огнём переход ПЛ на исходные позиции и подавил контробстрел финских батарей.

9 июня
Под прикрытием огня с форта “Краснофлотский” в Кронштадт из Ленинграда перешли 11 ПЛ первого эшелона.

11 июня
На рассвете летчики 1 мтап бомбили аэродром противника Сиверская.

14 июня
Форт “Краснофлотский” провёл на боевое задание в Балтику ПЛ “Щ-406”.

Июнь
Командующим Ленинградским фронтом назначен ген-лейтенант Говоров Л.А.

27 июня
На аэродром Борки передислоцирован из Приютино 21 иап.

28 июня
Все артиллерийские батареи ПОГ почтили память комбата Врачёва (23.06) мощным залпом по позициям противника.

3 июля
На форту “Краснофлотский” состоялся митинг артиллеристов, на котором моряки поклялись отомстить за Севастополь.

6 июля
При барражировании между Ораниенбаумом и Борками лётчик А.В.Алексеев
сбил Ю-88, который упал в залив у Красной Горки.

7 июля
Бронепоезду номер 8 присвоено наименование “За Родину”.

16 июля
Против ПОГ из Гамбурга прибыла 225 пд противника.

30 августа
33 самолёта-штурмовика КБФ уничтожили на аэродроме противника “Городец” (возле Луги) 19 бомбардировщиков и истребителей, разрушили сооружения аэродрома.

15 сентября
Форт ”Краснофлотский’’ начал огневое прикрытие прохода ПЛ третьего эшелона (16) лодок на задание в Балтийское море.

29 сентября
Артиллерийская дуэль форта “Краснофлотский’’ c противником. Проведена на боевое задание ПЛ “С-12”.

1 октября
Артиллеристы форта “Краснофлотский’’ обеспечивали переход кораблей из Ленинграда в Кронштадт.

9 октября
Восстановлена узкоколейная жд для вывозки дров от Пульмана к жд станции Лебяжье.

20 октября
Форт “Краснофлотский” провёл на боевое задание ПЛ “ Щ-406”/


30 октября
В Лебяжье госпиталь 4286 начал приём больных из частей ПОГ.

3 ноября
На участке обороны 71 омсб разведка противника пыталась пройти в тыл по зарослям тростника в Финском заливе..

4 ноября
Противник вторично пытался забросить в тыл 71 омсб разведгруппу, но, как и предыдущая попытка, она была отбита.

10 ноября
По требованию командования ПОГ жители деревень Шишкино и Тентелево переселены в деревни Ковашевского и Броннинского сельсоветов

Ноябрь
Наши войска оставили дер.Терентьево и отошли к Усть-Рудице.

14 ноября
На форту “Краснофлотский” и в других частях БО завершена подготовка к ледовой обороне на Финском заливе. Подразделения 71 омсб производили минирование подходов к своим позициям со стороны залива.


26 ноября
По ледовой дороге по Финскому заливу начались перевозки грузов.

10 декабря
Ансамбль Театра КБФ прибыл на форт “Краснофлотский”.








1943 год

1 января
На этот день в Ораниенбаумском районе осталось 1914 жителей.

18 января

В 23 ч по радио передано сообщение о соединении войск Волховского и Ленинградского фронтов. Блокада Ленинграда прорвана!

25 января
Леноблисполком наградил почётными грамотами и ценными подарками лучших лесорубов лесозаготовительной конторы в Лебяжье.

7 февраля
Из Лебяжья на Сескар вышел разведотряд с заданием разведать подходы к Лужской губе, Кургальскому полуострову, Усть-Луге.

8 февраля
Разведотряд вернулся на Сескар, помешала пройти подвижка льда.

11 февраля
Разведотряд с Сескара вновь вышел к Усть-Луге.

7 марта
Командование ПОГ поздравило всех женщин с Международным женским днём 8 марта. Президиум Верховного Совета СССР наградил орденами и медалями строителей оборонительных сооружений в Ленинградской области.

12 марта
Форт Краснофлотский обстрелял жд станцию Копорье, где по данным разведки находились эшелоны с воинскими грузами.

14 марта
Артиллерия "Краснофлотского" нанесла удар по батареям противника в районе Стрельны и Петергофа.

18 марта
Две эскадрильи 1 мтап начали перевооружение на самолёты А-20ж (США).

20 марта
Авиация КБФ штурмовала аэродром в Котлах, повреждено 9 самолётов.

26 марта
Артиллерия БО КБФ и 71 омсб уничтожили несколько огневых точек противника на левом берегу рек Воронки и Копорки.

28 марта
Противник обстрелял с воздуха одиночные машины на ледовой дороге через Финский залив и группы рыбаков на лове корюшки.

29 марта
На разведку, в глубокий тыл противника, вышел отряд с форта "Краснофлотский" под командой капитана А.Я. Юревича.

1 апреля
4 гв. иап получил на вооружение истребители Ла-5.

3 апреля
Противник бомбил госпиталь 2428 в Лебяжье.

4 апреля
Противник вновь бомбил госпиталь 2428 в Лебяжье.

6 мая
Начало операции по уничтожению техники противника на аэродромах.

7 мая
Из Кронштадта на задание вышли ПЛ"Щ-303" и "Щ-408". Но минные поля преодолеть не смогли и возвратились на базу. Форт "Краснофлотский" артогнём обеспечивал проход этих ПЛ.

8 мая
Завершена операция по разгрому аэродромов противника. Авиация КБФ продолжала бомбить минные поля противника а заливе.

20 мая
Над Финским заливом, в районе Красной Горки, воздушный бой с истребителями сопровождения противника. Повреждено 2 самолёта.

22 мая
В тыл противника направлена группа корректировщиков с форта "Краснофлотский".

29 мая
В части ПОГ прибыла партия автоматов и миномётов с боеприпасами.

9 июня
Артиллеристы форта "Краснофлотский" обстреляли шоссе и жд от Котлов к Копорью.

10 июня
Начало общефронтовой операции по уничтожению самолётов противника на аэродромах.

14 июня
Лесозаготовительный пункт начал изготовление разборных срубов для строительства блиндажей войск ПОГ.

17 июня
Бомбардировщики и штурмовики КБФ и 13 ВА нанесли удар по аэродромам противника в Сиверской, Городце и Скворицах. На земле уничтожено 20 самолётов.

4 июля
Артиллеристы БП "За Родину" обстреляли Троицкую Гору, где противник оборудовал огневую позицию.

8 июля
Артиллерия форта "Краснофлотский" обстреляла артиллерийские позиции противника на северном берегу Финского Залива.

14 июля
Зенитчики отбили воздушный налёт на бронепоезда у Лебяжья.

18 июля
Отбита попытка самолётов противника прорваться к форту "Краснофлотский". Над заливом сбиты 2 бомбардировщика.
2-й гвардейский ЗАП сбил в Борках "Фокке-Вульф" 190/

19 июля
Бронепоезд "За Родину" обстрелял позиции противника в Петергофе. Часть личного состава бронепоезда командирована в район боев Синявинские болота.

3 августа
Артиллерия форта "Краснофлотский" поддерживала работу тщ в заливе.

18 августа
Артиллерия БО КБФ дала несколько залпов по скоплению противника на южных рубежах приморского плацдарма.

1 сентября
Начались занятия в 1 - 4 классах общеобразовательных школ. Впервые в школах введено раздельное обучение мальчиков и девочек.

7 сентября
Отряд с форта "Краснофлотский", после артобстрела, потеснил противника с позиций в районе Готобуж и Фабричной Слободы.

17 сентября
Артиллерия форта "Краснофлотский" обстреляла жд станцию Копорье, куда по данным разведки прибыл воинский эшелон.

21 сентября
Командующий группы "Север" принял решение об отправке всего сельского населения из прифронтовой полосы в тыл, в Прибалтику и в Германию на работы.

5 октября
Артиллерия БО КБФ обстреливала корабли противника, укрывшиеся в бухтах и портах северного побережья Финского залива.

28 октября
Редкий артобстрел Большой Ижоры и Лебяжья.

5 ноября
Начало перевозок соединений и частей 2 УА на приморский плацдарм. Артиллерия фортов и бронепоездов начали прикрытие высадки войск.


6 ноября
Во всех частях ПОГ проходили торжественные собрания, посвящённые 26 годовщине Октября. Вся артиллерия ПОГ, кораблей и Кронштадта нанесла новый удар по артиллерийским позициям противника.

10 ноября
Расформировано Управление ПОГ, его подразделения переданы во 2 УА.

18 ноября
В Лебяжье развернул работу военный госпиталь ЭГ-4286.

2 декабря
На Копорском направлении начались маскировочные операции войск 2 УА для введения в заблуждение противника: велась пристрелка орудий, усиленная воздушная и наземная разведка, шумное движение транспорта (танков и автомашин), "забытые" костры и горящие фары.

11 декабря
На усиление Ораниенбаумского фронта из Югославии прибыла 11тд СС "Нордланд" и моторизованная бригада СС "Нидерланды".

В результате ложных манёвров войск внимание противника сконцентрировалось на западном направлении и части СС размещены вдоль реки Воронка, Копорье.

24 декабря
Возобновились перевозки войск на южный берег Финского залива ледоколом "Тасуя" и 7 ледокольными буксирами.
И.И.Федюнинский принял командование 2 УА у генерала В.З. Романовского.

26 декабря
Тральщик ВГЩ-211 с баржей, с боеприпасами, затёрт льдом в заливе.

28 декабря
В Лебяжье развернул работу армейский ветеринарный лазарет ДВЛ-526.

29 декабря
Затёртый льдом БТЩ-211 выручил ледокольный буксир Б-213.



1944 год

8 января
Командующий 2 УА И.И. Федюнинский посетил форт "Краснофлотский".

10 января
На форт "Краснофлотский" прибыл командующий КБФ адмирал В.Ф. Трибуц.

14 января
С позиции Мартышкино бронепоезда несколько часов вели огонь по району Петровское - Коровино.
Артиллерия фортов несколько часов вела огонь поддерживая наступление в районе Гостилиц и Дятлиц.
22 января
Разрешено выдавать вместо мяса по карточкам солёную рыбу.

24 января
Береговые форты обстреляли отступающего противника у Копорья.

27 января
На освобождённой территории Ораниенбаумского района осталось 420 человек, на работы угнано 12634 человека. В Гостилицком и Дятлицком лагерях умерло 1200 военнопленных.

16 февраля
21 Киап перешёл на аэродром "Гора-Валдай"

16 марта
Артиллерия береговых фортов вела огонь по военным объектам противника на северном берегу Финского залива.

17 марта
Артиллерия береговых фортов продолжала обстрел северного берега Финского залива, отмечено несколько взрывов и пожаров.

31 марта
На аэродром Борки перелетели самолёты 21 Киап.

15 апреля
Начало работ по разминированию прибрежной полосы Финского залива подразделениями инженерной службы КБФ.

29 апреля
В Ораниенбаумском районе началось постепенное восстановление населённых пунктов и колхозов за счёт возвращения населения и переселенцев из освобождённых соседних областей.



Александр Яшин


В несметном нашем богатстве
Слова драгоценные есть:
Отечество,
Верность,
Братство.
А есть ещё:
Совесть,
Честь
Ах, если бы все понимали,
Что это не просто слова,
Каких бы мы бед избежали.
И это не просто слова!
1957.


А.А. Ливеровский. Красвоенлёт Конокотин.

Огромный, совершенно необычный артиллерийский снаряд просвистел в воздухе над фортом "Красная Горка", не разорвался, скользнул по слою глины и выскочил наружу. Осмотрели его краснофлотцы - снаряд невиданный и стреляет неизвестно откуда.
Так начался интересный эпизод гражданской войны в августе 1919 года на побережье Финского залива, вблизи местечка Лебяжье. В газете писали, что корректировщик 21-го воздухоплавательного отряда красвоенлёт Виктор Конокотин обнаружил в Копорском заливе английский монитор "Эребус". Этот мелкосидящий броненосец удалось отогнать. Здесь же газеты писали о беспримерном, необычном бое в воздухе.
Мы сидели с Виктором у ночного костра на глухарином току в урочище, по-фински называемом Кивилава, то есть Плоские камни. Он рассказывал: "Стреляет и стреляет - неизвестно откуда и кто. Час за часом я наблюдал из корзины аэростата за всем побережьем и никак не мог обнаружить. Наконец заметил тоненькую полоску корабля, прижавшегося к берегу, и вспышку орудийного выстрела. Обрадовался, сообщил по телефону координаты. Это мне даром не прошло. Однажды висел я на большой высоте, вёл обычные наблюдения и заметил, что от Финского берега через залив летит самолёт. Самолёты, что с нами воевали, были только английские, а лётчики - любители-добровольцы. Летали они нахально (нашей авиации не было); бывало, летит, не торопится, забавляется: пилотажную фигурку закатит. Мне что тут делать? Заметишь, кричишь по телефону, чтоб скорее опускали. В этот раз получилось нескладно: заметил самолёт издалека, скомандовал спуск и ... трос на лебедке заело - жёстко, авария. Самолёт подлетел ко мне близко, дал очередь из пулемёта, перебил один строп - всё. Пока жив. Радуюсь, что нет у сукина сына зажигательных пуль, - в момент бы спалил, накрыло бы меня горящим аэростатом. Думаю, что делать? В корзине у меня ручной пулемёт Шоша, да разве попадёшь? Велика скорость - не угадаешь опережение. Второй заход - дело похуже: попал в корзину и прострелил мне полу реглана. Видимо, пристрелялся. Тут я, знаешь, Алёша, сообразил, решил по-нашему, по-охотничьи: поперёк не выходит - надо в угон. Когда он зашёл в третий раз, я повернулся к нему спиной, приложил автомат к плечу и ждал. Как только он пошёл на уход, дал ему очередь вслед. Он резко отвернул, пошёл в сторону залива, примерно в километре от берега плюхнулся в воду". Вот такой был рассказ.
Я уже знал, что Виктор получил за этот подвиг недавно учреждённый орден Красного Знамени и золотые часы от ВЦИКа, серебряные - от Петросовета. Попросил ещё раз показать - кстати, нужно было узнать время, не пора ли идти на ток. Часы золотые, на внутренней крышке было выгравировано: "Честному воину Красной Армии". Виктор нажал кнопку, и они мелодично и чётко подали время с точностью до одной минуты: первые удары - часы, вторые - четверти часа, третьи - минуты. Очень удобно в ночное время на глухарином току.
Теперь я хочу рассказать о знакомстве с этим замечательным и милым моему сердцу человеком.
В 1921 году я работал слесарем на торфоразработке "Комаровская". Жил в Лебяжьем, в доме моей бабушки, с отцом, тёткой и её детьми. В том же доме - только вход с другой стороны - жила семья моего дядюшки Леонида Васильевича Ливеровского. Человек он был жизни пёстрой: жокей - ветеринар - управляющий огромным имением Стекольного общества - а после революции был записан как "свободный землепашец". У него жена и дочь. Примечательная девушка была Машенька - бойкая, умная, старшекурсница-медичка. Зимой В Петрограде она с подружками - центр небольшого кружка любителей поэзии и театра; летом в Готобужах дочь управляющего скакала в амазонке на вороном коне по полям и лесам, принимала городских подруг, устраивала пикники и домашние спектакли.
В эту семью на постой был направлен юный красвоенлёт Виктор Конокотин. Очень скоро дело окончилось свадьбой. Мы с Виктором легко сошлись - охотники, да ещё из одного дома! - стали бродить по лесам вместе. Отряд Виктора и его "колбаса", как называли аэростат местные жители, был расположен неподалёку от Лебяжьего на небольшой поляне Петровского хутора. Мне ужасно хотелось подняться на аэростате - удалось. С разрешения комиссара отряда Виктор поднял меня на высоту больше тысячи метров. Отлично помню захватывающее ощущение. Впоследствии мне довелось много летать на самолётах, но это совсем не то. Здесь Вы, как парящая птица, спокойно рассматриваете каждую полянку, каждую знакомую тропинку, просеку, ручеек, дорогу; можно в один миг пройти, скажем, от нашего дома до известного глухариного тока - путь, который по болоту занимает не один час. Я был в восторге, а Виктор - ему это дело привычно - спокойно взял трубку телефона и попросил кого-то там внизу: "Позвоните, пожалуйста, ко мне домой, скажите, чтоб тёлку из огорода выгнали". Я посмотрел вниз и убедился, что в нашем огороде действительно пакостит тёлка.
Воздухоотряд уходил из Лебяжьего, наша семья уезжала в город. В последние эти дни произошёл случай, малозначительный по отношению ко всей жизни, но крепко врезавшийся в память. Виктор дружил с комиссаром отряда, я - с Виктором. Перед отъездом занятия с красноармейцами прекратились, у командиров освободилось время. Виктор предложил прыгать с парашютом, комиссар присоединился. Упросился и я прыгнуть, хотя трусил - ещё в первый раз. Пришли на площадку перед лавровским домом, откула происходили подъёмы. Всё было готово. Первым на очереди комиссар. Виктор, человек осторожный, прикинув, что парашюты давнишние, распорядился сначала сбросить балласт. Мы трое и ещё один командир, фамилии не помню, стояли внизу и наблюдали за подъёмом аэростата. В бинокль было хорошо видно, как в корзине возились с пудовыми мешками песка. Виктор говорит: "Это ты, комиссар". Заметив, что мешки скинуты и парашют раскрывается, добавил: "Есть прыжок, комиссар.. В это время стропы парашюта стали удлиняться, рваться и ... свободный груз полетел вниз. Виктор крикнул: "Нет комиссара!". Три мешка со свистом и хлопком врезались в траву рядом со спящей коровой, выбив неглубокую воронку. Шёлковый купол полетел, колеблясь на малом ветру.
Домой шли взволнованные, мрачные, каждый думал...
Наши семьи переехали в Ленинград. Началось для нас с Виктором студенческое время, для меня прекрасное, вольное, для него трудное: он служил и учился, переучивался из воздухоплавателей в лётчики. Штормовало семейство Конокотиных: он сам, Маша и малолетний сынишка. Тяжёлый период жизни и морально, и материально. В те годы военным платили мизерно мало. Помогали ему свои и мой дядюшка Александр Васильевич, живший рядом. Всё равно ушли в торгсин Машины кольца, колье, брошки - всё, что было. Туда же попали золотые крышечки от знаменитых часов, - сами-то они остались, только крышечки теперь железные.
Морально же было по другой причине. Виктор рано вступил в партию, был человек убеждённый страстно и безоговорочно, и вдруг ... попросил исключить его из рядов партии по несогласию с политикой по отношению к верующим. Сам он был атеистом, но считал ошибкой уничтожение церквей, грубую антирелигиозную пропаганду и нажим на верующих. Со службы его не уволили, но много лет, до восстановления в партии, он считался как бы второсортным.
Переменив квалификацию, из воздухоплавателя став лётчиком, Виктор Петрович уехал в часть в Кречевицы (под Новгород). Закончил академию и за образцовую службу был переведён в Москву. Там он быстро пошёл в гору по служебной линии. Защитил диссертацию, преподавал в академии имени Жуковского, позже - получил кафедру тактики ВВС в Академии Генштаба.
Перед самой войной Конокотины жили хорошо. Я никогда не спрашивал Виктора о его служебных делах, в те годы это было совсем не принято. По некоторым сведениям (за достоверность их не ручаюсь), по приказу Сталина несколько крупных военачальников-педагогов жёстко уединили на три месяца где-то под Москвой: они писали Устав Красной Армии. В их числе был и Конокотин. За эту работу он получил порядочную сумму денег.
Маша, жена Петровича, много работала: преподавала английский язык курсантам - в частности, группе испанцев (только что кончилась война в Испании).
Во время войны Виктор Петрович продолжал работать в Академии, иногда выезжал на фронт, довольно длительное время был под Москвой, где в особом лагере "приводил в порядок" офицеров из разбитых частей, испуганных, деморализованных.
В 1946 году Виктор Петрович получил звание генерал-майора и ещё через некоторое время вышел в отставку. Жил в Москве. Каждое лето они с Машей надолго, с весны до первого снега, уезжали в те самые Домовичи, что и многие мои друзья и родственники, где жил и живу я сам. Конокотины оба увлекались рыбной ловлей. Петрович и тут делал всё основательно: каждый окунь был взвешен, зарегистрирован в особом журнале, озёрные глубины были промерены и нанесены на карту.
Он умер спокойно в своей квартире в Москве. Маша умерла немного раньше.



Чирков С.С.

Песня о Лебяжье

Лебяжье, Лебяжье, родное Лебяжье,
Здесь детство моё проходило друзья,
И юность моя пронеслась в одночасье,
Здесь корни мои и родная земля.

И где бы я не был, тебя не забуду,
И где б я не плавал и где б не летал,
В войну и блокаду, и в мирное время,
Родной мой посёлок, ты рос и мужал.

И как не сложилась бы жизнь поколений,
И сколько бы не было мнений о ней,
Я буду любить свой посёлок, как прежде,
Дом отчий и старых и верных друзей!

Я буду любить свой посёлок как прежде,
Дом отчий и старых и верных друзей!
Август 2002г.



Встань Россия!

Отцов победами мы восхищаемся,
Но с идеалами их прощаемся...
Безразлично нам, куда катимся.
Потеряв страну, мы спохватимся!

Встань, Россия! Встань, Россия!
Против чуждых тебе перемен.
Встань, Россия! Встань, Россия!
Из униженья, стань с колен!

Ты, Россия, вновь на заклание -
Миллион в году вымирание!
И о будущем, никаких забот!
Доживём свой век - после нас потоп!

Мы не русские, "россияне" мы,
И Отечество потеряли мы
Вместо имени, вместо нации
Код по паспорту предназначен нам.

Где ж Вы Минины и Пожарские?
Предстоят за Русь бои жаркие!
Верю я в тебя, Русь любимая,
Что ты выстоишь непобедимою!



Встань, Россия! Встань, Россия!
Против чуждых тебе перемен,
Встань, Россия! Встань, Россия!
Из униженья, встань с колен.

Декабрь 2003г.


О фамилии

Идут года, мелькают даты...
Я в 90-х узнаю: когда-то,
Назад четыре сотни с половиной лет
Служили государю:
Достойный человек
Андрей Чирков
И сыновья его, бояре.
Мне не известно - был тот человек
Моим пращуром иль нет.
Его потомки России - матушке служили,
Ещё при Грозном, Годунове, при Петре
Мундиры разные они носили,
Когда являлись при дворе.
То были воеводы, стольники, дворяне, генералы.
Они сражались храбро на войне
И за Россию умирали.
Цари им жаловали земли, награждая,
За службу в Муроме, Владимире,
Москве и Ярославле.
Прошло не мало бурных лет,
С начала прошлого столетья,
Как затерялся рода след.

В день рожденья, в юбилей,
Желаю сыну своему
Достойным быть фамилии своей.
Не терять достоинства и чести
В кругу друзей и на рабочем месте,
Любимым быть детьми, женой, не забывать,
Что есть отец родной и мать,
Растить, лелеять древо рода
И помнить, из какого мы народа.

Март 2001


Когда страна в восстаньях обгорала,
Как обгорает карта на свече,-
Ты вывела меня из-за Урала
Рукой, лежавшей на моём плече
На всех путях моей беспутной жизни
Я слышал твой неторопливый шаг,
Твоих имён святой тысячелистник,
Как драгоценность, бережёт душа
Арсений Несмелов (1889-1945)
Ломоносовский городской краеведческий музей.

Форт Алексеевский

Форт Алексеевский был образован путём переименования форта Красная Горка 27 декабря 1912 года (по имени наследника русского престола). В это время продолжалось строительство второй очереди форта. К лету 1914г. Была построена открытая четырёхорудийная двенадцатидюймовая батарея с дальностью стрельбы до 24 вёрст, а установка орудий второй подобной батареи затянулась до 1915 года.
Строительство командных пунктов горжи и других крепостных сооружений продолжалось до 1917 года. Всего к февралю 1917 года на форту введено в строй было 30 орудий.
Одновременно со строительством обучался и гарнизон форта. Комендантом форта в эти годы был штабс-капитан Толмачёв. Гарнизон форта насчитывал более 2000 солдат и офицеров.
Название Алексеевский форт носил до 1 марта 1917 года, когда солдаты гарнизона, выступив против самодержавия, потребовали вернуть форту первоначальное название «Красная Горка».
Осенью 1914 года форт был включён в систему обороны Балтийского флота и подчинён Кронштадтской крепости.
В 1913 году Металлический завод в СПб по своему проекту и заказу Главного артиллерийского управления русской армии изготовил 12 дюймовые двухорудийные установки для фортов береговой обороны. Монтаж этих установок на бетонных основаниях вёлся и на форту «Алексеевский» и «Серая лошадь». Работы были завершены в 1915 году и установки подвергнуты испытанию стрельбой.



Ломоносовский городской краеведческий музей.

Форт Краснофлотский

Форт "Краснофлотский им. М.В.Фрунзе был образован путём переименования форта Красная Горка на основании приказа №443 РВС БФ от 15 августа 1919 года. Когда комендант форта Красная Горка 24 июля представлял проект переименования форта за №7738, предлагалось дать ему новое название "Балтика", но РВС присвоил имя «Краснофлотский".
К этому времени на форту находились батарея 3" орудий, две батареи 6" орудий, батарея 10" орудий и две батареи 12" орудий. Здесь же были 21=й воздухоплавательный отряд, 3 роты караульного полка и другие технические и инженерные части и подразделения. Всего гарнизон форта насчитывал до 2000 человек.
Форт продолжал отражать атаки белых и интервентов юго-западнее форта. В сентябре 1919 года форт неоднократно открывал огонь по кораблям противника, отгоняя их от берега. 19 сентября англичане 4 раза бомбардировали форт, с 27 сентября на форт обрушились 16" снаряды монитора "Эребус". С 14 по 30 октября форт израсходовал 279 305 мм снарядов, 254 280мм и 254 100-130 мм. 3 ноября белые стали отступать на запад.
12 декабря 1919 года Петросовет наградил многих командиров и краснофлотцев форта именными часами. До 1920 года форт входил в состав 1 Кронштадтского артиллерийского дивизиона, а затем вошёл в состав Укреплённого района южного побережья (УРЮП).
С начала марта 1921 года, в связи с контрреволюционным мятежом в Кронштадте, форт обстреливал мятежную крепость и корабли. 20 марта 1921 года форту было присвоено имя М.В.Фрунзе. В апреле 1921 года береговой обороне была установлена флотская форма одежды. К началу 1922 года на форту остались в строю 8 орудий 305 мм, батарея 76мм. В начале 1926 года началась модернизация форта, которая продолжалась до 1930 года. Форт вошёл в состав вновь сформированного Ижорского укреплённого района (ИУР)
В 1927 году на форту побывал К.Е.Ворошилов, а в 1932 году он вместе с С.М.Кировым наблюдал практические стрельбы форта с линкора "Марат" и дал им высокую оценку.
В разное время здесь служили будущие генералы береговой артиллерии: А.Е.Елисеев, С.И.Воробьёв, Н.И.Смирнов, И.С.Мушнов, С.И.Кабанов, Н.В.Арсеньев, И.В.Малаховский, И.И.Дмитриев, В.Т.Румянцев и многие другие талантливые артиллеристы. Форт являлся своего рода эталоном для всей береговой обороны ВМФ.
С 30 ноября 1939 орудия 31 и 32 оад громили долговременные узлы обороны противника. Десятки матросов и командиров пошли в десантники и лыжные батальоны. Краснофлотец А.Р.Пасконкин проявил героизм в рукопашной схватке и спас жизнь командиру, за что был удостоен высокого звания Героя Советского Союза - первым из всех "береговиков".
В 1940 году на форту наступило затишье - дивизионы и батареи уходили на формирование новых УРов на Карельский перешеек и в Прибалтику, здесь полностью оставался только 31 оад 305 мм орудий и различные вспомогательные подразделения.
В годы Великой Отечественной войны первый залп форт произвёл 31 августа 1941 года по скоплению фашистских войск в районе Копорья. К сентябрю 1941 г. на форту было введено в строй дополнительно 28 орудий (7батарей), да несколько батарей было сформировано, но установлены вне форта.
Весь личный состав форта, без которого можно было продолжать боевые стрельбы, был направлен в морскую пехоту. Форт принимал участие в охране кораблей при эвакуации Таллинна и Ханко, островов Бьерне и перевозке войск в Ленинград осенью 1941 г. Его дивизионы вели контрбатарейную борьбу с противником, снова громили долговременную оборону врага на Карельском перешейке. В августе 1944г. 31 оад форта был награждён орденом Красного Знамени. В 1957 году форт был разоружён, сохранившиеся бетонные сооружения стали экспонатами мемориального музея воинской славы береговой артиллерии ДКБФ, открытие которого состоялось 9 мая 1975 года.

Коменданты форта
Дата
15.08.19г. Вогак Владимир Андреевич
10.19г. Суслов В.
21г. Елисеев Алексей Борисович
26г.Мушнов Иннокентий Степанович
Славецкий Константин Игнатьевич
34г.Кабанов Сергей Иванович
Арсентьев Николай Васильевич
Малаховский Иван Викентьевич
Румянцев Владимир Тимофеевич
Терещенко Дмитрий Иванович
Коптев Григорий Васильевич
02.12.41г. Румянцев Владимир Тимофеевич
09.08.43г. Коптев Григорий Васильевич

Комиссары
Дата
15.08.19г.Сладков Иван Давыдович
Брилль Григорий Артемьевич
Юрков Георгий Герасимович
Крылов Иван Федорович
Гош Георгий Фёдорович



Ломоносовский городской краеведческий музей.

Форт "Серая лошадь"

Форт "Серая лошадь" - укрепление расположено на южном берегу Финского залива к западу от форта "Красная Горка", с которым представляет единую оборонительную систему.
Форт расположен у подножья низменного одноименного мыса, сложенного валунами и напоминающего в плане гигантскую голову лошади (вероятно от этого и произошло название).
Строительство форта началось в 1913 году, а в 1915 все его сооружения вошли в строй. Здесь было сооружено две четырёхпушечные батареи - 120 и 152 мм. В годы 1-й мировой войны форт боевой работы не вёл. 1 марта 1917 года гарнизон форта выступил против самодержавия. Однако летом 1917 года форт проголосовал за войну до победного конца. После самодемобилизации на форту оставался небольшой гарнизон, состоявший, в основном, из местных жителей.
До революции и после гарнизон форта и его батареи входили в состав 1 артиллерийского дивизиона Кронштадтской крепости (батареи №№ 8 и 9 ).
13 июня 1919 года в 3-00 гарнизон форта присоединился к мятежу на "Красной Горке", но активного участия в нём принять не мог, так как его орудия не доставали до Кронштадта, Ораниенбаума и Петергофа.
16 июня 1919 года, видя бессмысленность затеянной авантюры, гарнизон форта разбежался, и в 12-30 форт был занят Береговой группой войск.
После подавления мятежа на форту стал формироваться новый гарнизон, в основном из матросов с кораблей Балтийского флота. В связи с тем, что печати, бланки и другие документы с форта оказались в руках мятежников согласно приказа № 443 РВС БФ от 15 августа 1919 года форт был переименован и стал называться "Передовой".
После неполного укомплектования батарей и служб полка корабельными специалистами к сентябрю 1919 года форт был готов к боевой работе - ведению огня по противнику с моря и суши. Особенно интенсивный огонь форт вёл в октябре 1919 г. во время осеннего наступления Юденича.
10 октября 1919 г. белые дошли до д.Горвалдай и непосредственно угрожали захватом форта, но были отбиты моряками из 3-го экспедиционного отряда. 16 октября, высадив десант на побережье, белые вновь пытались захватить форт, но все атаки были отбиты. При этом артиллерия форта вела непрерывный огонь как по морским, так и по сухопутным целям, поддерживая наши войска и не давая приближаться кораблям противника. С 27 октября англичане предприняли обстрел форта с монитора "Эребус" из 15-тидюймовых орудий и одновременно подвергали форт бомбёжке с воздуха и атакам с суши. Огнём форта в это время было потоплено 3 тральщика и разгромлены десанты в Липово и Кандикюля.
За героизм и стойкость в боях с интервентами и белогвардейцами 12 декабря 1919 года форт был по представлению РВС Республики награждён ВЦИКом почётным революционным Красным Знаменем. 30 наиболее отличившихся артиллеристов Петроградский Совет наградил часами.
До начала 1920 года форт входил в 1 артиллерийский дивизион Кронштадтской крепости, а затем вошёл в состав Укреплённого района южного побережья. В 1921 году во время контрреволюционного Кронштадтского мятежа форт был готов открыть огонь по мятежникам. 20 марта 1921 года ему было присвоено имя Бухарина. К началу 1922г. на форту оставалась только одна 120 мм батарея (9-я). С образованием УРЮП "Передовой" стал входить в 3-й артдивизион Береговой обороны БФ. В 1925 году на форту начались работы по его модернизации и в его состав к 1932 году, когда он вошёл в состав вновь созданного Ижорского укреплённого района, как 33 оад, входило две современных батареи, КП, силовая станция, НП, служба СНИС и другие подразделения. До 1932 года форт входил в состав 3 артиллерийской бригады береговой обороны БФ.
В 1939-40 гг., во время советско-финляндской войны, форт вёл огонь по вражеским укреплениям и поддерживал огнём наши наступающие части на Карельском перешейке.
В 1940-41 гг. на форту наступило затишье, некоторые подразделения перебазировались в Прибалтику и послужили там основой для создания новой системы береговой обороны флота.
В первые же дни Великой Отечественной войны на форту и его окрестностях стали монтироваться новые батареи и к августу здесь размещалось уже несколько батарей (около 30 орудий), которые впоследствии переформировались в артдивизионы. Боевую работу артиллерия форта начала ещё в августе 1941 года на подходах к Копорью и Керново. Последние залпы были 17 июня 1944 года по врагу на Карельском перешейке. Моряки гарнизона форта принимали активное участие и на сухопутье ( в бригадах морской пехоты, разведотрядах, лыжных подразделениях и т.п.). Всё время в годы войны основой форта был 33 отдельный артиллерийский дивизион, которым командовал майор Е.С.Семейченко.
После окончания Великой Отечественной войны на форту находились учебные подразделения, а к 1955 году форт был разоружен, и на его территории располагались пионерские лагеря и базы отдыха, летние лагеря военно-морских учебных заведений.
Коменданты форта
Дата
16.06.19г. Оглоблин
10.19г. Дедов Сергей Петрович
01.01.20г. Волков Фёдор Семёнович
06.41г. Семенченко Е.С.

Комиссары
Дата
13.06.19г. Фёдоров П.П.
18.06.19г. Акметин Пётр Петрович
Сладков Иван Давыдович
Вишневский Геннадий Никифорович.






Артиллерийский форпост.

...Русско-японская война 1904-1905 гг. показала слабость русского оружия, хотя за 29 лет было на эти цели израсходовано более 19 миллионов рублей. Форт Кроншлот, более 200 лет считавшийся коронным фортом крепости, уже не мог служить надёжной защитой базы и подступов к Петербургу. Настало время перестройки и перевооружения крепости современной артиллерией, однако судьба её, казалось, мало беспокоила и командование флотом, и военное министерство. Только начавшееся в Европе интенсивное увеличение боевых флотилий встревожило царское правительство. 28 апреля 1906 года полковник Тимченко-Рубан доложил совету государственной обороны о состоянии Кронштадтской крепости, признав положение неудовлетворительным.. Крепость совершенно не отвечала требованиям безопасности. Пока строительство форта "Обручев" и литера "А" (Тотлебен) не было закончено, противник, в случае нападения, легко мог их разбить, атакуя с правого фланга - небольшая Ижорская береговая четырёхорудийная шестидюймовая батарея Канэ не смогла бы, конечно, этому помешать.
Царские военные специалисты пришли к выводу, что положение создавалось критическое - Кронштадт всё ещё оставался единственной военно-морской базой, но нуждался в значительном укреплении и перевооружении, как того требовало время. На особом совещании главного крепостного комитета 12 марта 1909 года было намечено построить по группе батарей в самом узком месте залива - на южном берегу у д. Красная Горка и на северном - у мыса Инониеми, а также несколько батарей разместить на отмели Толбухина маяка. Предполагалось создать батареи такой мощи, чтобы каждая их них могла самостоятельно противостоять неприятельским эскадрам.
С этой целью на вооружение запланировали по восемь десятидюймовых, столько же - одиннадцатидюймовых и по шесть шестидюймовых пушек Канэ в каждой группе. Для противоштурмовой защиты и охраны минных полей намечено было поставить скорострельные трехдюймовые пушки.
В порядке особой срочности 16 июня 1909 года царское правительство выделило на эти цели 1.600.000 рублей. В полукилометре от д. Красная Горка выбрали высокий, обрывистый, окаймлённый с юга болотом берег для расположения батарей.
Земельный участок под форт и строительство военной Ижорской дороги был куплен за 309 705 рублей у герцога Мекленбург-Стрелицкого. 18 сентября того же года началось сооружение первой очереди батарей. За зиму были сложены фундаменты, начали бетонные работы и проложили первые километры железной дороги от Большой Ижоры до Красной Горки.
15 августа 1909 года на совещании военного и морского министров была обсуждена программа развития морских вооружённых сил России на предстоящее пятилетие. Постановление этого совещания спустя три дня царь одобрил, и начались энергичные работы по усилению Кронштадта.
По ходатайству главного Кронштадтского комитета в проект было внесено предложение увеличить количество батарей и пушек в артиллерийских группах на Красной Горке и Инониеми. С той поры, собственно, группы строящихся батарей и были названы фортами "Красная Горка" и "Ино" - у мыса Инониеми.
Несмотря на сильные морозы, работы на форту "Красная Горка" велись даже зимой, и к маю уже была установлена первая десятидюймовая пушка сорок пятого калибра с дальностью стрельбы восемнадцать километров, о чём свидетельствовала фотография и памятная дощечка, прикреплённая у первого орудия. Спустя некоторое время были установлены орудия и на всех трёх батареях первой очереди. 27 декабря 1912 года форт был переименован в "Алексеевский".
Строительство батарей второй очереди затянулось. Проект четырёхорудийной открытой двенадцатидюймовой батареи с дальностью стрельбы 24 километра был утверждён комитетом главного инженерного управления только в середине мая 1913 года. К началу войны батарея была готова. Проект башенной батареи такой же системы был утверждён к концу октября 1913 года, а установка орудий продолжалась до 1915 года.
Улучшить боеспособность и вооружённость крепости и довести её до требований, соответствующих военному уровню того времени, удалось только при огромных затратах денежных средств. За последние шесть лет, например, они составили 35 процентов к вложенным за все сто семь предыдущих лет.
К началу первой мировой войны строительство основных береговых батарей форта было закончено. Сооружение же командных пунктов и бетонных окопов с восточной стороны велось вплоть до семнадцатого года.
После 1917 года форт вновь стал именоваться "Красная Горка".
Создание вооружённых сил, способных защитить молодую Советскую республику, было сопряжено с большими трудностями. Армию пришлось создавать в период интервенции и гражданской войны. Не хватало командных кадров, преданных Советской власти. В стране царила разруха.
28 января 1918 года был подписан декрет "О рабоче-крестьянской армии", а 11 февраля - "Об организации рабоче-крестьянского флота" и по всей стране на добровольных началах началось формирование первых воинских частей. Армия рождалась в боях.
Двадцать восьмого февраля в нескольких десятках километров западнее Нарвы уже шли бои с немецкими войсками. В тот день оставшиеся в ротах форта малочисленные группы артиллеристов старой армии были демобилизованы. С первого марта началось формирование из добровольцев красноармейских береговых батарей. Сложное было время. Положение на форту - удручающее. Когда 7 марта я вернулся из отпуска на батарею, там находилось только четверо петроградцев. На всех же батареях от двух тысяч осталось немногим более двадцати человек. Их едва хватало для того, чтобы обеспечить внутреннюю службу в казармах, и охрану тридцати пушек. Выручали строители форта (около сорока человек), охранявшие склады и заставы форта, обслуживавшие электростанцию, водопровод и выполнявшие другие хозработы. Вскоре охрану передали Калищенскому красногвардейскому отряду, сформированному из рабочих стекольного завода.
Месяц спустя форт получил пехотное подразделение - роту первого Кронштадтского морского пехотного полка, и отряд калищенских красногвардейцев был расформирован. Добровольцы остались служить в артиллерии.
В апреле же бывшему офицеру-пулемётчику Овсянникову было поручено сформировать пулемётную команду. Первыми в неё вошли его земляки молодые ораниенбаумцы и поступившие в форт добровольцы. Наступили тяжёлые дни. Страну душил голод. Красноармейцу ежемесячно выдавалось триста рублей "керенками", ценность которых катастрофически падала. В паёк входило около ста граммов мясных консервов, немного сушёных овощей, сахара и хлеба, выпекавшегося с различными примесями.
Комиссаром форта был матрос Грибов, а командовали батареями бывшие офицеры форта, спецы. Хозяйственной частью начал заведовать не служивший ранее на Красной Горке капитан Лощинин, оказавшийся ярым монархистом. К исходу весны стали приводить в боевую готовность пушки, организовали учебные тренировки.
Мы привыкли к мирной обстановке, а ведь по ту сторону залива шла ожесточённая гражданская война, и перевес, как сообщали нам финны-перебежчики, переплывавшие залив на утлых лодчонках, был на стороне белофиннов - их поддерживала немецкая армия. Подойдя к нашей границе, они потребовали сдать им форт Ино. В ответ на это командование крепости решило взорвать форт. От Красной Горки по подводному телефонному кабелю надо было пропустить электрический ток. Но враг не дремал. За несколько часов до взрыва минёры нашего форта обнаружили вырезанный из сети тридцатиметровый кусок кабеля. Повреждения срочно устранили. 14 мая артиллерийские установки и погреба Ино взлетели на воздух.
Обстановка складывалась тревожная. В мае на смену роте первого Кронштадтского полка на форт прибыл отряд красногвардейцев под командованием эсера Брушвита. В июле, после мятежа левых эсеров в Москве, отряд этот был распущен, а на Красную Горку возвратились пехотинцы.
Был заключён мирный договор с Германией. Её боевые корабли свободно ходили по Балтике и Финскому заливу, а войска находились в Эстонии и Финляндии. Близость эта была чревата опасностью, и вскоре мы получили приказ заминировать Красную Горку, чтобы в критический момент взорвать. В июне начальник минной станции Никольский, получив из Кронштадта отряд, приступил к работе. В августе всё было готово.
Минирование велось без надлежащего надзора, вахтенный журнал не заполнялся, минёры, как и рабочие, имели беспрепятственный вход в погреба, и эта преступная халатность привела к трагедии. Девятнадцатого августа 1918 года к полуночи, во время грозы, на двух батареях форта произошёл взрыв, уничтоживший погреба и семь береговых пушек крупного калибра. Следы взрыва заметны на форту до сих пор. Было ли это случайностью? Комиссия, присланная из Кронштадта расследовать случай, склонилась к мнению, что детонаторы вполне могли сработать от грозы. Однако по инструкции они должны были находиться на расстоянии от запальных шашек. Комендант форта между тем поспешил составить акт, его подписало несколько красноармейцев, в котором значилось, что в башенной батарее в их присутствии были изъяты невзорвавшиеся капсюли-детонаторы. Комиссия не отрицала возможность умышленного взрыва, но установить, кто заходил на батарею накануне взрыва, не смогли, а расследовать дальше не стали, и на этом дело кончилось.

М.Арсеньев, полковник в отставке, ветеран форта "Краснофлотский". 1976год.





Матросам Красной Балтики

Красные балтийские матросы, испытанные и закалённые бойцы рабоче-крестьянской революции! Пробил решающий час борьбы русских пролетариев против белогвардейских палачей и насильников!

В то время, когда на Восточном фронте наша Красная Армия наносит удар за ударом царскому адмиралу Колчаку и всей его золотопогонной свите, в то время, когда вздымаются всё выше и выше волны пролетарской революции во всех странах света, когда близок момент нашего соединения с братьями-рабочими Западной Европы, - в это время у стен нашего города Октябрьской революции - Красного Питера - мечутся проклятые разбойники, черносотенные генералы и офицеры, и пробуют нанести нам удар в самое сердце.
И нет предела гнусности, и омерзительности действий всей этой сволочи, что в бешенстве готова загрызть и истребить всех трудящихся Советской России.
Матросы Красной Балтики! Вы знаете, что белая гвардия не гнушается ничем в стремлении задушить и превратить в скотов рабочих и крестьян. Вы знаете, что предательство и измена - постоянные спутники контр-революции. И при вести о предательстве Красной Горки одна лишь мысль владеет Балтийским флотом: отомстить изменникам и предателям, покончить, наконец, с врагом на Питерском фронте.
Красная Горка под влиянием кучки белогвардейцев-шпионов и предателей обернула свои пушки против Кронштадта. Гарнизон Красной Горки, обманутый и ослеплённый врагами трудового народа, пошёл против своих же братьев. Горе же ему - восставшему против самого себя!
Те же, кто своей иудиной работой свили себе гнездо в наших рядах, да будут прокляты!
Смерть чёрным бандам контр-революции!
Да здравствует Красный Балтийский Флот, защищающий Красный Питер и Кронштадт!
Революционный Военный Совет
Балтийского Флота.


Чащин Павел Иванович, рождения 1898 года.

Февральское вооружённое восстание в 1917 г. на форту "Алексеевский"

Развязанная в 1914 году империалистическая война, требовала всё новые и новые жертвы. Царская Россия, втянутая в эту войну, по указке западных держав, бросила в пучину войны сотни тысяч солдатских масс. Русские солдаты проявляли замечательную стойкость и геройство, но предательство царских генералов и министров, нехватка снарядов, винтовок, снаряжения, приводили к тому, что царская армия несла тяжёлые потери и поражения. Рабочие и крестьяне, одетые в солдатские шинели, гибли ради интересов капиталистов. В армию призывали досрочно, один призыв за другим молодых парней из города и деревни. Деревня совершенно осталась без мужчин, работать в поле было некому, поля запускались. Стало не хватать хлеба и других продуктов. Не хватало рабочих рук в промышленности и на транспорте. Страну охватила разруха.
В январе 1917 года был объявлен 6-й досрочный призыв в армию юношей, едва достигших 18 лет. В эти дни был взят в армию и автор этих строк. Стояли сильные морозы. Новобранцев грузили в холодные и грязные вагоны без нар и печей, и увозили в разные города. Случилось так, что Грязовецкий воинский начальник, снабдив свою группу в девять человек документами, отправил самостоятельно с предписанием в Кронштадт.
Ранним утром 6 февраля мы прибыли в столицу - в Петроград. Первое, что нас удивило - это запустение большого красивого города. Лежал неубранный в сугробах снег, медленно ползли по улицам трамваи, у магазинов и булочных стояли длинные очереди людей. Ораниенбаум встретил нас сильной метелью. Отсюда должны были отправить наши вещи в Кронштадт на подводах, но последних не оказалось. Все попытки найти какую-нибудь оказию не принесли желаемого результата. Метель била в лицо, не пускала на лёд Финского залива. Не зная уставных требований субординации, в это время кому-то пришла в голову мысль: позвонить по телефону самому коменданту крепости адмиралу Вирену. Сделать это было поручено мне. В зале ожидания вокзала ст. Ораниенбаум я вошёл в телефонную будку и, не задумываясь, попросил телефонистку соединить с комендантом крепости Кронштадт. Скоро послышался в трубке грубый голос: адмирал Вирен слушает. Кто звонит? Откровенно говоря, я растерялся, не зная как назвать его, я сказал: К Вам звонят Грязовецкие новобранцы, просим выслать за нами подводы, мы находимся в Ораниенбауме, нас девять человек. В ответ я услышал грозный окрик: Придете и так... и трубка была повешена. Я вышел из будки. Товарищи слышали мой разговор, потому шутя, спросили: Ну, как познакомился с адмиралом Виреном? - Познакомился, чёрт бы его побрал. Пришлось нанять на последние деньги трёх легковых извозчиков, которые и довезли нас до Кронштадта. Крепость нас встретила иначе. Проезжая мимо Петровского парка, мы увидели на железной решётке табличку "Вход собакам и нижним чинам воспрещён".
Последствия разговора с адмиралом Виреном вскоре сказались. Нас разместили в казарме 1 Кронштадтского крепостного артиллерийского полка. Грязовецкая группа была разбита по разным ротам. Я попал в 3-й дивизион 9-ю роту на форт "Алексеевский". Началась солдатская казарменная жизнь. В первое же воскресенье, во время побудки дежурный по роте крикнул: православные в церковь. Потом выстроил и проверил по списку: в строю не оказалось одного солдата - Дмитриева, он лежал на верхней наре. Дежурный сердито крикнул ему: А тебя это не касается? - Ваше благородие, Вы сказали православные в церковь, а я скопской - ответил оттуда Дмитриев. В казарме раздался громкий смех. Дежурный приказал отставить смеяться, а сам схватил за ногу Дмитриева и стянул его с нар в одних кальсонах. Это вызвало новый взрыв хохота. Одевайся и становись в строй - приказал дежурный _ а после церкви пойдёшь на кухню картошку чистить, бог труды любит...
Шли дни, всё ложилось тяжёлым камнем на сердце. Учения, наряды, мордобития. За более серьёзные поступки ставили под ружьё с полной выкладкой вещевого мешка, положенного запаса продуктов, гранат и сапёрной лопатки. В этом снаряжении солдат стоял, не шевелясь 2 часа, держа винтовку перед собой в руках. Немногие выдерживали эту пытку, а тех, кто невольно переступал с ноги на ногу ждало более строгое наказание.
Через неделю вызвал меня дежурный офицер и приказал получить недостающее обмундирование. Придя в кладовую, каптенармус, глядя в списки, спросил мою фамилию. Чащин - ответил я. Он моментально оторвался от списков и уставил на меня удивлённые глаза. Как говоришь фамилия? Чащин? - переспросил он. Да, Чащин, что знакомая фамилия? Не земляк ли? Нет, не земляк, а фамилия знакомая. Я её видел в приказе по форту. Тебе Чащин после принятия присяги придётся отсидеть месяц под строгим арестом. Что ты сделал, когда был в Ораниенбауме? В том приказе сказано: " за грубый разговор с адмиралом и вольнодумство". Всё это не доходило до сознания, не верилось. А каптёр снова сказал: Да, плохи Чащин твои дела. Ты теперь находишься под особым наблюдением. В отпуск, когда подойдёт срок, не поедешь. Будешь знать, как разговаривать с адмиралом. Вернулся в роту, меня подозвал командир отделения - младший фейерверкер Вихарев: - Чащин, что же ты натворил? Тебя после принятия присяги ждёт тридцать суток строгого ареста - со злостью объявил он. - Да - ответил я - мне уже об этом сказал каптёр, а творить ничего не творил. Только по телефону с адмиралом Виреном поговорил.
Тут меня обступили старые солдаты и один из них, Парамошков, сказал: не горюй Чащин, оправдываться тебе не перед кем, плетью обуха не перешибёшь. Бывает хуже, поживёшь - узнаешь. Ночью не спалось, в голову лезли разные мысли. Не хотелось мириться с произволом. Но один в поле не воин. Кто поможет?
На следующий день, перед сном, меня подозвал старый солдат Парамошков и повторил то, что он мне сказал накануне - Не вешай Чащин голову. Мои дела куда хуже и то не унываю. Завтра просись у дежурного на разгрузку дров, я тоже приду туда. Будем вместе на одних носилках носить дрова, согласен? Если отпустят, приду, ответил я. А теперь Чащин иди спать. На следующий день, когда я обратился к дежурному по роте с просьбой послать меня на разгрузку дров, то он с удивлением посмотрел на меня, почесал в затылке и ответил: - Ну, что ж иди, да только там работа тяжёлая. - Знаю, тяжёлая, хочу на воздухе побыть, в казарме голова болит. Дрова лежали под горой у водокачки, их нужно было вытащить наверх. Парамошков был уже там. Увидев меня, крикнул: Чащин иди сюда, я уже носилки забронировал. Носить дрова в гору было действительно трудно. Но я не чувствовал усталости, жадно слушая своего нового друга. Да, браток, - говорил он - мои дела куда хуже твоих. Тебе 30 суток ареста, а мне 10 лет каторги после окончания войны. За что же - удивился я. А вот за что. В июле 1916 года Парамошкова послали на батальонную кухню чистить картошку и выполнять чёрные работы. В это время туда привезли мясо, от которого распространялось по всей кухне зловоние. Дежурный офицер приказал Парамошкому помыть тухлое мясо и заложить в котёл. Солдат отказался выполнить это распоряжение, за что тут же получил пощечину. - Хоть убейте, но такое мясо не годится в пищу, - заявил он. Так тебе мало? - заорал офицер, получал ещё, и два раза ударил Парамошкова хлыстом по лицу. Опомятовшись, Парамошков нанёс ответный удар по лицу офицера, бешено крича - не троньте меня, иначе я убью Вас. Разъяренный вид солдата заставил дежурного офицера стремглав выскочить во двор. Через несколько минут Парамошков был арестован, а после короткого следствия и осуждён. Укладывая на носилки дрова, Парамошков, тяжело вздохнув, подытожил свой рассказ. - Я жду лучших дней и они придут. Кругом неспокойно, что-то должно свершиться. Если ты умеешь молчать, то я тебе кое-что скажу. Завтра перед сном зайди в курилку. Мы условимся о наших встречах. При входе обрати внимание, если я курю папироску, значит всё хорошо. Если папироску быстро брошу, то значит, кого- то надо остерегаться. Пожав, друг другу руки, мы пошли в разные стороны - Парамошков сдать носилки, а я прямо в казарму.
Наступил вечер следующего дня. После ужина как всегда вечерняя прогулка, поверка и ночной отдых. Уставшие, изнурённые муштрой солдаты сразу засыпали. Я же направился в курилку. Она была пуста. Что делать? Некурящему стоять просто так было рискованно. Вскоре вошёл солдат, я попросил у него закурить. Он, чадя самокруткой, достал из кармана махорки и насыпал мне её на ладонь. Я с трудом свернул козью ножку, прикурил, но затянуться не мог, отвернулся, чтобы солдат не заметил моего неумения. Вдруг послышались шаги, вошёл Парамошков с папиросой во рту, которую сразу бросил - за ним шёл подпрапорщик Арбузов, известный своей жестокостью. - Спать пора, чего здесь поздно болтаетесь - погнал он нас. Наступил другой вечер. Я снова пошёл в курилку. Там спокойно затягивался и пускал клубы дыма Парамошков. - Хочешь курить - спросил он. Да, закурю, и взял у него папироску. - Ну вот теперь слушай, начал он, а сам встал так, чтобы ему было видно, кто подходит к двери, - в Петрограде неспокойно, бастуют, за хлебом стоят очереди, народ требует хлеба, идут разговоры, что скоро царь Николай будет свергнут. Говорят о революции. Такие же сведения привезли свои люди из Кронштадта. Эту ночь удалось уснуть не сразу. Хотелось, чтобы всё произошло поскорее. А на последней встрече 28 февраля 1917 года Парамошков сказал: - завтра надо встать пораньше. Жди сигнала - выстрела дневального у входа в казарму и сразу же беги к учебному классу. Там ищи меня, у Парамошкова от радости горели глаза. Будем действовать мы не одни.
1 марта встал я до побудки, кругом было тихо и тревожно, нервы были на пределе. Пошёл умыться, а дневальный спросил - чего не спишь? Что-то не здоровится, болит живот, ответил ему. Настало время побудки. Всё происходило как всегда по установленному распорядку. И вдруг винтовочный выстрел, и крики: - 9 рота выходи. Все побежали к пирамидам с винтовками. Я взял винтовку и, как договорились, побежал к учебному классу. Там Парамошков с другими солдатами взламывали дверь склада боеприпасов. Вскоре эти двери распахнулись. Солдаты набили патронташи и карманы патронами, выбежали на улицу, где строилась рота. Офицеров не было. Кто-то дал команду и повёл роту к плацу, где в беспорядке, не строем, а толпами, стояли другие подразделения. Позже всех пришла 5 рота, которой командовал поручик Неклюдов. Какие-то офицеры пытались навести порядок, построить солдат, но никто их не слушал. Парамошков схватил меня за руку и мы вместе с ним побежали к толпе, где, стоя на табуретке, комендант форта штабс-капитан Толмачёв, надрываясь, чтобы перекричать шум толпы, оглашал манифест отречения царя Николая от престола. В манифесте Николай передавал полномочия царя своему брату Михаилу. Услыхав это "завещание", толпа ещё пуще загудела. Не этого ждали они. Парамошков шагнул вперёд, выдернул из под ног коменданта табуретку и крикнул: - Хватит нам морочить голову. Хрен редьки не слаще. Что Николай, то и Михаил, одна сволочь. Комендант упал, его окружили офицеры и тем самым дали ему возможность исчезнуть. Наступило замешательство. Парамошков растерялся - что же дальше? Сзади стоял офицер Шваб, известный своей жестокостью. Парамошков, обернувшись, шепнул мне и другим солдатам - поддержите меня, я сейчас начну...затем вплотную подошёл к Швабу: Ну, немецкая морда, хватит, поиздевался над нами. Пришло время расчитаться. Схватил за погоны, сорвал их. Шваб взбеленился, выхватил шашку, но я успел схватить его за руку. Парамошков вырвал шашку и всю исхлестал о камни. - Кругом, царский холуй - скомандовал Парамошков. - Ребята, ведите. Группа солдат, взяв винтовки наперевес, повели его за казарму, вскоре раздался выстрел, кто-то крикнул: Собаке, собачья смерть. Вслед за Швабом такая же участь постигла и тех, кто годами издевался над солдатами. Потом нашли и Толмачёва, который прятался в канцелярии, искал возможность позвонить начальству. Всего было расстреляно 8 офицеров и 2 жандарма. После расправы с царскими прихвостнями, тут же избрали коменданта форта и командиров рот из своих людей. Затем переименовали форт "Алексеевский", назвав его "Красная Горка", избрали фортовской комитет. Комендантом был избран поручик Н.Е. Неклюдов, его заместителем артиллерийский офицер Куприянов.
Настроение было приподнятое. С революционными песнями солдаты возвращались в казармы, где в тот же день избрали ротные солдатские комитеты. В нашей 9 роте в фортовской и ротный комитеты были избраны несколько человек, в том числе Парамошков и я. Организационные вопросы были закончены. Жизнь потекла по-новому, порядок и дисциплина стали революционными, сознательными.
Наступил вечер. По казарме пошёл слух, что революция в Петрограде и Кронштадте подавлена. Что по льду Финского залива идут царские войска чинить расправу с восставшими гарнизонами фортов. Срочно созывается фортовской комитет, где принимается решение:
1.Все батареи привести в боевую готовность, расчётам занять места.
2.Провести затемнение, а прожекторам прощупывать залив.
3.Послать разведку в Ораниенбаум и Кронштадт. Установить связи с революционными организациями.
4.Повести решительную борьбу с паникой.
Каждый член комитета получил задание вести разъяснительную работу "стоять насмерть, защищая революцию". Ночь прошла тревожно. Наступило утро 2 марта, над заливом стоял туман. Через несколько часов этот туман рассеялся, однако никакой армии на льду не оказалось - была провокация. Вскоре прибыли и наши разведчики, они принесли приятную новость: революция победила, царь свергнут, созданы Советы и Временное Правительство. Солдаты вернулись в казармы. Днём собрались на гарнизонный митинг, а потом пели революционные песни.
Наступил новый день, день новых событий. На форт сообщили, что едут представители разных партий, надо собрать митинг и дать им выступить. Митинг был собран в здании офицерского собрания, где выступили представители большевиков, меньшевиков, эсеров, кадетов, монархистов. Каждый выступающий расхваливал свою программу и призывал поддержать его партию. Трудно было вначале понять - чем отличается одна партия от другой. Но вот когда выступили большевики, стало ясно, что симпатии солдат на стороне большевиков, потому что они говорили о передаче земли крестьянам, фабрик и заводов рабочим, они были против империалистической войны. Всё отвечало интересам народных масс. Как сейчас помню выступление Фёдора Раскольникова. Такие митинги и собрания повторялись часто, а после них в казармах шли оживлённые споры. В газетах также печатались различные статьи и только большевистская "Правда" отражала интересы рабочих и крестьян.
Наступил апрель месяц. Шло заседание фортовского комитета, вдруг входит представитель Кронштадта и сообщает, что в Петроград приехал В.И. Ленин, выступал у Финляндского вокзала и закончил свою речь лозунгом: "Да здравствует социалистическая революция!" В последующие дни всё это мы ещё раз прочитали и в "Правде". Большевики вели большую разъяснительную работу.
Кто бывал в Кронштадте, тот хорошо знает Якорную площадь, где высится памятник адмиралу Макарову. Мне, как члену фортовского комитета, часто приходилось в 1917 году по поручению фортовского комитета в Кронштадте на полковых конференциях. Два раза был на заседании Кронштадтского Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов, а особенно часто на митингах. Полковые конференции проходили на Советской улице и, как сейчас помню, здесь же на Советской на одном из домов была прибита дощечка "Ячейка коммунистов". На полковых конференциях решались вопросы: хода революции и отношения к Временному правительству, к приказам Керенского и Гучкова. Но большинство вопросов решалось на Якорной площади. Это было Кронштадское вече, как её тогда называли. Трудно забыть выступления Рошаля, Флеровского и других представителей большевиков. Кронштадт сразу же после свержения царизма стал революционной крепостью со строжайшей революционной дисциплиной и порядком. Все пьяницы, шинкарки и женщины легкого поведения были высланы из Кронштадта. Буржуазия шипела: в Кронштадте анархия, особая республика. Это была грязная ложь.
Шли дни, наступили тёплые дни мая. Наш 3 взвод 9 роты 1 кронштадтского крепостного артполка направили на форт "Серая лошадь" в нескольких километрах от Красной Горки. На форту "СЛ" в то время шло строительство, заканчивалась работа по сооружению прожекторной вышки и основных пулемётных гнёзд. На форту "СЛ" имелось две батареи шестидюймовых пушек Виккерса и Канэ с башнями, снятыми с кораблей. Командиром обеих батарей был подпоручик Бурцев, который и жил здесь на форту в отдельном домике. Его помощником был старший фейерверкер Беляков, страстный служака, прослуживший в царской армии более 10 лет сверхсрочно. После переброски 3 взвод на "СЛ" мы расстались с Парамошкиным до 1950 года, так он был направлен в июне 1917 года на разоружение форта "Ино" . Гражданская война разбросала нас по разным фронтам и только спустя 33 года мы встретились в Ораниенбауме.
На форту "СЛ" передо мной, как членом фортовского комитета, стояли более широкие задачи, так как другого представителя комитета здесь не было. Надо было вести всю массово-разьяснительную работу среди солдат и рабочих форта, держать связь с фортовским комитетом, информировать его о всех происшествиях на форту. Были организованы чтение газет, беседы по текущим событиям, организовывал митинги и выступал на них. Среди солдат были и противники большевиков, некоторые выступали в поддержку Керенского, но это были единицы. Были и такие как солдат Вознесенский, выступавший за анархию, против дисциплины. Теперь, мол, всё наше, значит надо раздать все склады, разделить всё имущество и т.д. Но они получили достойный отпор, подавляющая масса солдат шла за большевиками.
Фортовской комитет вызвал меня на заседание в конце июня 1917 года, где обсуждался вопрос о посылке отряда с фортов в Петроград 3 июля для участия в демонстрации против войны, против буржуазного правительства. Цель демонстрации - за власть Советов. Завоевание народных масс на сторону большевиков - задача дня, так нам объяснили на заседании, т.е. установка на мирную демонстрацию. Здесь же нас предупредили, что когда мы прибудем в Ораниенбаум, необходимо связаться с Кронштадтом. 3 июля 1917 года мы, несколько человек с форта "СЛ" присоединились к товарищам с форта "КГ" и поездом выехали в Ораниенбаум. Здесь мы расположились на вокзале. Старший группы сразу же стал звонить в Кронштадт. Дозвонился почему-то не сразу, а когда получил ответ, ему сказали "ждите распоряжений". Примерно в 14-15 часов мы получили распоряжение вернуться обратно на форт. Это был приказ Революционного Комитета. Он был выполнен, не вдаваясь в подробности, и только позже мы узнали, что мирная демонстрация была расстреляна Временным правительством. Это был вызов революции.
В середине июля по телефону сообщили, чтобы я немедленно прибыл на форт "КГ", где собирается срочно митинг. Предложили взять верховую лошадь у командира батареи Бурцева, что я и сделал. Через 10-15 минут я был уже на плацу "КГ", где колыхались сотни голов. Митинг был открыт комендантом форта Неклюдовым, который призывал поддержать правительство Керенского в его "благородной" борьбе за счастье России, и предлагал выделить часть гарнизона для участия в наступлении на немцев. Мы обязаны - говорил Неклюдов - это сделать и тем самым выполнить наш долг перед союзниками. Мы обязаны выполнить приказ Керенского. Так закончил Неклюдов свою речь. Поднялся шум, возгласы: Долой Керенского. В поддержку Неклюдова выступили несколько офицеров, в том числе и прибывшие самокатчики. Обстановка накалялась. Надо было дать отпор тем, кто хочет бросить солдат на убой ради интересов капиталистов. И вот на трибуну выходит высокий худой человек. Товарищи, я представитель ЦК, моя фамилия Флеровский. Мне поручено Вам разъяснить, что затея Керенского приведёт к гибели многих солдат, ради интересов наших и иностранных капиталистов. Солдаты, мы большевики, против войны, мы за мир Мы не можем ослабить форт - это невыгодно революции. Лица солдат сияли, они стали понимать ложь Неклюдова и других. После выступления Флеровского выступило несколько членов фортовского комитета, в том числе и я. После чего поставили вопрос на голосование. Против приказа Керенского поднялся лес рук. В сентябре 1917 года на форту "КГ" была создана большевистская организация.
Наступил октябрь 1917 года. Шли бурные заседания фортовского комитета. Чувствовалось, что приближаются решающие дни. Примерно 20 октября на форт прибыл представитель Кронштадта и потребовал, чтобы форты были в боевой готовности, и ждали дальнейших указаний. Чтобы члены фортовского комитета никуда не отлучались. 24 октября был получен приказ - направить отряд в Ораниенбаум - занять вокзал. О всяких передвижениях сообщать в Кронштадт. Не допускать передвижения к Петрограду без разрешения. Если потребует обстановка, направить отряд в Петроград. Это задание было выполнено, но в Петроград ехать не пришлось. 25 октября ночью в Ораниенбаум сообщили, что социалистическая революция победила, буржуазное правительство арестовано. Громкое "ура" огласило зал вокзала, многие стали обнимать друг друга, бросали вверх шапки. Возвращались с революционными песнями. Это был большой праздник, начало новой жизни у каждого человека, кто участвовал в этих больших исторических событиях.




Виктор Того. Красногорский мятеж. Исторический очерк. 1997год.

13июня 1919 года на форту Красная Горка вспыхнул мятеж. Возглавил его бывший поручик царской армии, потомственный дворянин, сын генерала, 24-летний комендант форта, он же командир пулемётной команды Николай НЕКЛЮДОВ.
78 лет отделяет нас от трёх мятежных дней, но до сей поры о них никто не сказал.

ЮЗОГРАММА
"Правительству Р.С.Ф.С.Р. о восстании на Красной Горке. Сегодня, 13 июня между 4-мя и 8-ю часами гарнизон Красной Горки совместно с артиллерией произвёл возмущение. Красной Горкой послано радио: "Присоединяйтесь к нам, иначе Кронштадт будет уничтожен." Затем вторая радио в Биорке: "Красная Горка в вашем распоряжении". Восстание произведено под лозунгом "Довольно братской крови!". Последнее известие было около 11 часов, когда на запрос начальник поста Службы связи сообщил, что сведений давать не может. Судам приказано быть в полной готовности. Около трёх часов дня Красная Горка после предъявленного 15-минутного ультиматума о сдаче открыла по Кронштадту редкий огонь. Один снаряд лёг в гавани около "Зарницы", один в порту и несколько на рейде, где стоял "Андрей" ("Андрей Первозванный" - В.Т.), последний в свою очередь открыл огонь по Горке. "Петропавловск" выходит на рейд. Срочно организуются отряды моряков для наступления на Горку. Около четырёх часов дня восстал гарнизон Обручева, который ведёт себя пассивно. 13 июня №1062/ОП Наморси Зелёный, Член Рев. Совета Зоф."
НАКАНУНЕ...

13 мая 1919 года началось наступление белых от Нарвы и Гдова на Петроград. Эстонские корабли обстреляли берег Копорского залива на участке от Кандикюля до Калище На следующий день был высажен десант в Пейпия. Побережье до Систо-Палкино оказалось у белых. Новая попытка белых высадиться у Калищенского стекольного завода была сорвана огнём орудий форта Красная Горка. В течение месяца белые проявили необычайную активность. К 11 июня фронт установился по линии Калище - Коваши - Усть-Рудицы - Горлово - Новая Буря - Мурашово - Кикерино. Правый фланг фронта проходил по реке Коваш. Такова была оперативная обстановка на 11 июня 1919 года.
Комплектование форта артиллеристами происходило за счёт добровольцев до ноября 1918 года. 7 ноября на Красную Горку прибыла первая партия из мобилизованных моряков - 450 человек. Для прикрытия главной базы Балтийского флота - Кронштадта - в море вышли минные заградители "Минзаг" и "Нарова", сопровождаемые эсминцем "Меткий". 19 мая они были обстреляны финской батареей Пумала. 20-го Красная Горка выпустила по этой батарее 90 снарядов, что позволило "Нарове" заминировать южную часть Финского залива. Артобстрел Красной Горкой Пумалы знаменовал начало гражданской войны на Балтийском море...
В марте 1919-го на форт прибыли шесть красных командиров, выпускников первых красноармейских школ.
Вечером 14 мая на горизонте появились военные корабли белых - три эсминца и крейсер. Чуть западнее Серой Лошади в 23 часа один из эсминцев обстрелял деревню Шепелево и Шепелевский маяк, разрушив машинное отделение маяка.
16 мая в 21 час крейсер белых обстрелял Калищенский стекольный завод, причинив ему некоторые разрушения. Когда смотришь на эти события через призму времени, невольно приходит мысль о ненужности и глупости разрушительных акций. Война - действительно величайшая нелепость и глупость!
На рассвете, в 4 часа утра, 19 мая белые начали наступление на деревню Керново, но, встретив ураганный ружейно-пулемётный огонь и потеряв 40 человек убитыми, отошли... 21-го - новая атака. Заняты Керново, Долгово, Калище.
19 мая в Смольном состоялось совещание, которое проводил уполномоченный Совета обороны республики, будущий Генералиссимус Иосиф Джугашвили (Сталин). 30 мая состоялось второе совещание. На обоих присутствовали самые высшие чины Западного фронта. Был разработан план разгрома Юденича.
Ленин телеграфировал в Петроград: "Вся обстановка белогвардейского наступления на Петроград заставляет предполагать наличность в нашем тылу, а может быть, и на самом фронте, организованного предательства". И далее глава советского правительства потребовал "принять экстренные меры для раскрытия заговоров".
Для "раскрытия заговоров" на Красную Горку был направлен представитель военсекции Петросовета М.К.Артёмов. Но вместо того, чтобы поднимать дух бойцов, Артёмов проводил партийные собрания, где доводил до сведения коммунистов и о стремлении предателей и пособников мировой буржуазии разложить гарнизон форта.
10 июня из коммунистов воинских частей, местных крестьян и служащих волисполкома был сформирован коммунистический отряд численностью 165 человек во главе с членом Ковашевского волисполкома Мухиным. А в ночь с 12 на 13 июня на форт прибыл коммунистический отряд матросов во главе с председателем Кронштадтского Совета А.И. Мартыновым.
Рано утром 12 июня 1-й Кронштадтский крепостной полк, состоящий, в основном, "из мобилизованных крестьян Казанской, Симбирской и др. губерний, представляющий совершенно сырой материал в политическом отношении"(из доклада уполномоченного ВЦИК В. Муравина председателю комитета обороны гор. Петрограда товарищу Зиновьеву), самовольно снялся с позиций, занимаемых в районе деревни Новые Калищи, и ушёл в деревню Коваши, отказавшись воевать. Уполномоченный Петрвоенсекции М. Артемов, председатель Кронштадтского Совета А. Мартынов и комендант форта Н. Неклюдов срочно выехали в этот полк. Уговоры вернуться успеха не возымели. Вместо ушедшего полка на позиции был переброшен 2-й Кронштадтский крепостной полк, поступивший точно так же, как и их предшественники... Фронт оголился.

КТО ЕСТЬ КТО?..

Судить сегодня о событиях и людях, живших и действовавших в конце 20-х годов, нам, живущим в конце 90-х, сложновато.
Большевизм, как доктрина, как система взглядов в России, в принципе, не был чем-то чужеродным или противоестественным. Нужно не забывать о ментальности русского(российского) человека, которого много веков подряд власть предержащие и церковь ориентировали на "соборность" и "общинность".
"Даже смерть на миру - красна" - утверждала народная молва.
По сути дела, сознание простолюдина было фольклорным. Русский крестьянин всегда апеллировал к "батюшке-барину", надеялся на "щучье веление" и "золотую рыбку". Поэтому он так легко и поддавался простым и понятным лозунгам: "Земля - крестьянам!", "Фабрики - рабочим!", "Власть - Советам!". Люди, вступавшие в партию большевиков на протяжении всей её истории, искренне верили, что, объединившись с себе подобными и создав мощную организацию, они сумеют организовать достойную жизнь для себя и своих близких.
Это - один полюс конфликта или, точнее, трагедии Красной Горки. Второе - комендант форта Неклюдов и его окружение.
Скажу без обиняков: личность Николая Неклюдова мне симпатична. В его лице я вижу трагедию русской дворянской интеллигенции, что само по себе в 20 столетии - интереснейшая тема. Но главным образом меня интересует мотивация его поведения, поступков и их сочетание в его душе. Как дворянин он получил христианское воспитание, разумеется, в том, условном, чисто российском понимании христианства, ибо с середины 19 столетия христианские ценности у нас стали вытесняться модным, идущим из Франции, вольтерьянством. А как совместить профессию офицера с христианской заповедью "не убий"?..
Но вернёмся к нашей истории. Страну душила продразвёрстка. Коммунистический Молох, ничего не создающий, а только грабящий и разрушающий, довёл население страны до отчаяния. Ленин требовал от своих подручных: " Надо дать Панюшкину строго определённое, точное, письменно зафиксированное поручение: отобрать все излишки хлеба у кулаков и богатеев; свезти весь этот хлеб тотчас в Москву; ни за какое иное дело до полного выполнения этого поручения не браться. Для выполнения дела взять побольше грузовых автомобилей."ПСС, т.50, стр.136-137). И далее, 5 августа 1918 года: "Дать задание - очистить уезд от излишков хлеба дочиста" (Там же). А сколько таких панюшкиных рыскало по России?..

В НОЧЬ НА ТРИНАДЦАТОЕ...

"Стояла прекрасная июньская ночь. Кругом всё безмолвствовало, тишина ничем не нарушалась. Также был спокоен и безмолвен форт Красная Горка",- писал в своей книге "Форт Краснофлотский" Михаил Арсеньевич Арсеньев, участник и очевидец тех событий. Михаил Арсеньевич запомнился мне милым, интеллигентным человеком. Несмотря на то, что носил он форму с серебристыми полковничьими погонами, производил впечатление кабинетного учёного.
"Господа офицеры,- обращаясь к своим соратникам, говорил Неклюдов, - вы довольно убедились, как тяжело вам жить с коммунистами. Они разрушили культуру, они предали на разрушение нашу великую святую Русь. Вы видите, что ими недовольны все рабочие и крестьяне, которые когда-то слепо шли за ними, а теперь идут против них. В Москве и Петрограде восстали рабочие против советов; мы же находимся вблизи тех людей, которые во имя спасения родины пришли под форт, не щадя своих жизней. Для нас настал решительный момент - жить и влачить жалкое существование под вечной угрозой коммунистов или умереть с честью за великое освобождение Родины от варваров"!
Осмыслим эту цитату. Скорее всего именно так и говорил 24-летний комендант форта, оставшийся служить здесь после февральской революции и октябрьского переворота. Вряд ли тогдашний солдат форта Михаил Арсеньев был способен "домыслить" за Неклюдова и, так сказать, сконструировать эту точную по мысли и сути фразу. Тем более, что книжка его вышла в 1926 году, потом, разумеется, запрещённая...
В 4 часа 30 минут 13 июня Неклюдов пришёл в свою пулемётную команду. Разбудив красноармейцев, он сказал:
Я пришёл к вам сообщить неприятную весть и спросить вашего совета, как поступить. Сегодня два полка, стоящие на передовых позициях, самовольно покинули их. Белые в шести километрах от форта. Они предлагают нам сдаться. Обещают никого не трогать, если мы не окажем сопротивления.
Солдаты ответили: "Мы - как вы..."
Неклюдов продолжил:
На форту есть коммунисты. Сдаться они не захотят и откроют огонь. Вы видите, ни мы, ни белые не хотят крови. Бояться того, что к коммунистам будут применены какие-либо суровые меры, не надо, так как на такие вещи способны лишь коммунисты, белые же этого не сделают.
Солдаты согласились и с этим.
Отобрав десяток надёжных красноармейцев, Неклюдов приказал одному из офицеров обезоружить и арестовать коммунистический отряд. Ничего не подозревавшие бойцы отряда (около 80 человек) сдались без боя.
Далее начались аресты коммунистов на всех батареях. В их число попал и председатель Центрального коммунистического коллектива форта Степан Урбан. Вожак коммунистов с готовностью передал Неклюдову список наиболее активных большевиков, порекомендовав арестовать их в первую очередь. Более того, он сам, взяв двух матросов, пошёл арестовывать своих товарищей по партии.
Итак, начались аресты. Степан Урбан вошёл во вкус. С группой вооружённых красноармейцев, разумеется, теперь уже бывших, он выехал на грузовике в Лебяжье, чтобы арестовать сотрудников Лебяженского ЧК. Я никогда не симпатизировал ЧК, но мне столь же неприятна тема ареста ничего не подозревающих людей на рассвете июньского утра...
В Большой Ижоре был арестован Михаил Иванович Мартынов, председатель Кронштадтского Совета рабочих, матросских и солдатских депутатов. Арестовали и Артёмова, представителя Петрвоенсекции, призывавшего 12 числа на партсобрании коммунистов к повышенной бдительности... Ареста избежали лишь те коммунисты, кого брала под защиту собственная команда.
Неклюдов телеграфировал в Биорке адмиралу Коуэну: "Форт в вашем распоряжении." Кронштадту был предложен ультиматум: сдаться в течение двух часов. Если нет - через три часа открываем огонь... Аналогичные ультиматумы получили и другие форты Кронштадтской крепости. Думаю, что мы никогда не узнаем, чем руководствовался Николай Неклюдов.
Получив ультиматум, Кронштадт призвал в ружье свой гарнизон. Отряды моряков потянулись к пристани...
Тяжёлая артиллерия Красной Горки сделала первый залп по Кронштадту. Линейный корабль "Петропавловский", выйдя на красногорский рейд, открыл огонь по мятежному форту. Всех мобилизованных крестьян местной округи Неклюдов вместе с подводами отправил в Лебяжье, чтобы они не пострадали от артобстрела. 1-й и 2-й Кронштадтские крепостные полки, два дня назад самовольно покинувшие позиции, были передислоцированы в Риголово. Ингерманландский полк, сформированный из жителей Кургаловского и Сойкинского полуостровов, был направлен в деревню Борки.
Бесперспективным с точки зрения здравого смысла было это выступление Неклюдова. Бесперспективно - выступление декабристов. Бесперспективны - высокие порывы лейтенанта Шмидта, капитана 3 ранга Саблина, капитана 1 ранга Никитина... Надо продолжать? Мятеж не может закончиться удачей.
К вечеру 13 июня артиллерийский огонь по форту с кораблей усилился. В распоряжении Неклюдова на форту осталась лишь прислуга одной тяжёлой батареи, стрелявшей по Кронштадту, прислуга двух батарей, предназначенных для охраны форта, состоящие из трёх 3-дюймовых противоштурмовых пушек каждая, да пулемётная команда, охранявшая арестованных. Остальные все разбежались. Грохот выстрелов, разрыв снарядов, треск горевших зданий - всё это сливалось в сплошной шум-гам...

Утро 14 июня началось зловещей тишиной. В 10-45 "Петропавловск" открыл огонь. В 12 часов 30 минут "Гавриил" доложил по радио: видит шесть неприятельских судов, но тип определить не может. "Олегу" приказано быть в боевой готовности."Петропавловск" поднял пары."Гавриил" доложил: обстрелян с Серой Лошади. В 13 часов Наморси (начальник морских сил) приказал обстрелять Лебяжье. В 16-40 "Гавриил" доложил о выполнении приказа. Около 14-30 получено приказание Реввоенсовбалта А.Баранова обстреливать Красную Горку непрерывным огнём с интервалом 5-ти минут. Всего за 13 и 14 июня (до 14 часов) израсходовано снарядов: "Петропавловск" - 12-дюймовых - 156; "Андрей Первозванный" - 12-дюймовых - 88, 8-дюймовых - 122. В 19-45 "Петропавловску" приказано снова открыть огонь по Красной Горке. В 21-30 Красная Горка прекратили огонь. "Петропавловску" приказано усилить обстрел.
15 июня "Гайдамаку" приказано произвести 50 выстрелов по Лебяжью. "Петропавловск" в 13 часов 20 минут прекратил огонь по Красной Горке. Форт не отвечал...
А тем временем в штабе уполномоченного Совета обороны Сталина - в Ораниенбауме - разрабатывался стратегический план взятия мятежного форта... Сил у будущего генералиссимуса было столько, что хватило бы оккупировать всю Эстонию, но он почему-то медлил... А силы были такими: один бронепоезд, две бронелетучки, 1-й Кронштадтский крепостной артиллерийский дивизион, 1-й Кронштадтский морской пехотный полк, курсанты командного состава флота, ученики школы подводного плавания, 21-й воздушный отряд. Всего 4500 человек.
А там, за линией фронта, которой на самом деле не было, орудовал экс-большевик Урбан и его подручные...
Около 11 часов утра 15 июня в деревню Коваши с Красной Горки была доставлена группа коммунистов (21 человек). Возле школы кто-то из местных узнал организатора Ковашевской волостной ячейки РКП(б) Фёдора Яковлевича Фёдорова. Раздался крик: "Коммунар Фёдоров, бей его!" Избитых пленников заперли в риге. В их числе были также сотрудники Лебяженского ЧК Григорьев, Шидловский, Ланской, комиссар Ижорской военной железной дороги Воробьёв и местный житель, коммунист Константин Фёдоров. Через два часа их всех расстреляли...
А в половине четвёртого сюда же, в Коваши, привезли М.И. Мартынова, М.К. Артёмова и беспартийного крестьянина из Сойкинской волости. Их расстреляли у кирпичного завода...
К вечеру 14 июня экспедиционный отряд красных осторожно вошёл в деревню Большая Ижора. На утро следующего дня планировалось взять соседнюю деревню - Борки. Это в семи километрах. В Борках был расквартирован Ингерманландский полк, верный Неклюдову. Командование полка понимало: атаки красных следует ожидать с севера - со стороны железной и шоссейной дорог. А потому - вдоль широкого яра были пулемётные гнёзда и траншеи с солдатами.
В составе экспедиционного отряда красных был житель моей деревни Тимофей Петрович Петров, радиотелеграфист, призванный на флот в 1917 году. Он сказал командиру отряда:
Белые перестреляют нас, как куропаток, если мы подойдём с северной стороны. Я житель этих мест и хорошо знаю все подходы к своей деревне. Позвольте мне провести отряд с тыла белых...
Так и сделали. В 10 часов утра 15 июня моряки без единого выстрела овладели Борками. Погиб только один человек со стороны белых. Он побежал в соседний дом, где жили сочувствующие красным, и был застрелен своими же. В 11 часов экспедиционный отряд также взял Риголово.
За успешное проведение операции и личный вклад Тимофей Петров был направлен учиться на курсы командиров флота (нынешнее училище имени Фрунзе).

МИФЫ И НЕБЫЛИЦЫ

Вот цитата из брошюры Клима Ворошилова "Сталин и Красная Армия": "В течение трёх недель Сталину удаётся создать перелом. Расхлябанность и растерянность частей быстро ликвидируется, штабы подтягиваются, производятся одна за другой мобилизация питерских рабочих и коммунистов, беспощадно уничтожаются враги и изменники."
А вот что Сталин телеграфировал Ленину: "Вслед за Красной Горкой ликвидирова Серая Лошадь. (Не мятеж подавляется, а "ликвидируются" форты - В.Т.) Орудия в них в полном порядке, идёт быстрая...(неразб. - так в тексте - В.Т.) всех фортов и крепостей. Морские специалисты уверяют, что взятие "Горки" объясняется самым грубым вмешательством со стороны штатских в оперативные дела, доходивших до отмены приказов по морю и суше и навязыванию своих собственных.
Считаю своим долгом заявить, что я и впредь буду действовать таким образом, несмотря на всё моё благоговение перед наукой. Сталин."
Вот так, по версии будущего "отца народов", был взят форт Красная Горка. Взят с моря... Эту версию внушали бойцам и командирам Красной Армии и Флота, изучали в военных академиях и училищах.
Спросите любого офицера-отставника, что писал Ленину "Великий Сталин" о взятии Красной Горки, и он чётко "отбарабанит" вам этот текст, ибо его заучивали наизусть.

ДАЛЬНЕЙШАЯ СУДЬБА НЕ ИЗВЕСТНА

Из рассказа Н.И. Бецкого - жителя деревни Борки, в дни мятежа служившего на Красной Горке.
Когда Неклюдов приказал развернуть орудия против Рамбова и Кронштадта, я смекнул: да это же по своим стрелять! Не-е-ет, я в таких делах не участвую. Т дал тягу... Вышел я на Ковашевскую дорогу, а тут из кустов: "Стой!... Руки вверх!" Вижу, выходят из кустов матросы: "Кто такой?" - спрашивают. Говорю - кто, бегу, мол, с форта.
- А, контрик!... Тебя-то, голуба, мы и поджидаем...
Забрали. Привезли в Рамбов. А там наших - больше, чем полфорта, тут же Мишка Егоров, Радын-Танян. Он связистом у нас служил. Он и говорит: "Давай вместе будем. Двоём веселей."(Не вдвоём - двоём
Построили нас на улице. "Кто из вас, спрашивают, артиллеристы? Шаг вперёд." Я и вышел. Мишка со мной. Подтверди, говорит, в случае чего, что я тоже артиллерист. Ладно, говорю, не робей. Нас - в другой строй... Построили и обратно на форт привезли. Но там уже Неклюдова не было.
Куда же он делся?
16 июня поздним вечером Неклюдов, комендант форта Серая Лошадь Оглоблин, офицеры Писарев, Гижицкий, Гулеев и Штальберг вместе с бывшими красноармейцами Монаковым, Цуппом и Бобриковым ушли из Ковашей. Утром, когда они прибыли в Керново, где стояли белые, и рассказали, что три дня воевали с красными, белый полковник мне не поверил. Дальнейшая судьба Николая Неклюдова мне не известна.



1928год. Н.Неклюдов. Трагедия Красной Горки.

... Идея о созыве Учредительного собрания была ещё жива в России. Дать правителя стране, назначив его путём свободного голосования, не прибегая к насилию диктатуры, казалось осуществимым. В истории России часто встречаешь подобные примеры, так, например, получила своё начало династия Романовых. План восстания состоял в том, чтобы образовать Временное правительство, поднявши против Советов гарнизон Кронштадта, Балтийский флот, в следующей стадии - Петроградский гарнизон. С их помощью - переарестовать всех комиссаров и коммунистов во всех частях армии и гражданских учреждениях.
По образовании Временного правительства начались переговоры с командующими Белых Армий для совместных действий.
В Кронштадте, Петрограде и Москве существовали особые центры, связанные между собой. Насколько план восстания был разработан, можно судить потому, что были даже назначены определённые лица, которые должны были в случае удачи восстания сразу занять тот или иной пост в составе Временного правительства....
Вся подпольная работа подготовки к восстанию велась чрезвычайно осторожно; так, например, каждый участник заговора не знал одновременно более 3-х лиц. Остальные даже не имели представления друг о друге.
Лично у меня на форту была одна часть, как особо благонадёжная; это была артиллерийская пулемётная команда, в которой было до 30 процентов старых офицеров, служивших в качестве рядовых, что было чрезвычайно важно, так как эти офицеры, влитые в солдатскую массу, являлись спаивающим элементом и барометром настроения.
Несколько иначе обстояло дело с офицерами, занимавшие офицерские должности. Дело в том, что большевистская система шпионажа была удивительно тонко разработана и остроумно придумана. Главное её начало заключалось в развитии недоверия друг к другу. Офицер не мог себя чувствовать уверенным в том, что другой за ним не шпионит и не готов донести каждую минуту. Получалось нечто вроде цепи взаимного недоверия. Помимо всего этого, офицеры боялись меня, так же как я боялся их. Действительно, впоследствии выяснилось, что опасения некоторых из них были основательны.
Перехожу теперь непосредственно к истории восстания..
В 10 часов вечера 12 июня я был экстренно вызван по телефону в штаб бригады, которая в то время находилась в районе военных действий, в селе Коваши. Я отправился туда с Особо-уполномоченным Комитета обороны Петрограда Артёмовым. Там меня встретили комиссары Кронштадта с тревожным для них известием, что 1-й и 2-й крепостные полки с приданными к ним частями отказываются перейти в наступление, отданное штабом бригады.
Солдаты при этом не только отказывались привести приказ в исполнение, но ещё и угрожали применить силу оружия против тех, кто будет принуждать их к этому наступлению. От них при этом поступали довольно иронические предложения коммунистам и комиссарам самим перейти в наступление, если им это так нравится.
Как только меня поставили в известность о происходящем на фронте, у меня забилось радостно и тревожно сердце. "Начинается", теперь уже это то "настоящее", чего мы ждали и для чего работали. Однако приходилось продолжать игру и снять маску, было ещё не время. На образовавшемся совещании решено было затребовать специальные коммунистические части из особо испытанных и верных элементов для водворения порядка и ареста зачинщиков в вышедших из повиновения полках. Главный комиссар Кронштадта Ильин, принимавший участие в совещании, лично затребовал эти части.
Итак, как будто, первая часть восстания выполняется силой событий, без всякой инициативы с нашей стороны. Комиссары и коммунисты должны быть арестованы, - вот они и идут сами к нам в руки, в форт Красная Горка, как мышь в мышеловку!
Однако допустить коммунистов пройти в полки и арестовать зачинщиков - это значило бы привести к разрушению всего плана восстания. "Прибывшую группу нельзя пустить дальше форта и там же их переарестовать". Такова была мысль, немедленно мелькнувшая в моём мозгу. Поэтому, согласившись со всеми принятыми на совещании мерами и успокоив, кстати, присутствовавших, я помчался к себе на форт.
Вызвавши к себе своего помощника кап. Лощинина, я объяснил ему всё происшедшее в полках и рассказал ему о совещании, в котором участвовал в селе Коваши. Я приказал ему быть готовым к перевороту, назначив его в 2 часа ночи, начав с ареста всех комиссаров.
Я получил извещение, что карательный отряд коммунистов численностью в 120 человек прибудет на форт приблизительно к 3-м часам ночи. В 3 ночи поезд с коммунистами из Кронштадта показался на территории форта.
Железнодорожный путь делает там петлю, и первая остановка была как раз против дома, который я занимал как комендант крепости. Из поезда вышел один человек, затем поезд с отрядом коммунистов отправился далее на конечную станцию, для того, чтобы доставить подавителей восстания непосредственно в солдатские части.
Я знал по прошлому опыту, кто были эти люди... В подобные отряды набирались либо слепые фанатики, либо отъявленные негодяи, палачи по призванию, но и те и другие необыкновенно мужественные, легко идущие на смерть люди.
... Ко мне постучали. Когда открылась дверь, я увидел на фоне брезжущего серовато-зелёным светом неба белой ночи севера человека хорошего роста в длинной кавалерийской шинели (которая так полюбилась большевикам), вооружённого до зубов. "Товарищ комендант, я явился к Вам для инструкции во главе карательного отряда из коммунистов для подавления восстания в 1-м и 2-м Кронштадтских крепостных полках".
Мог ли ожидать этот человек того, что произошло впоследствии? Он говорил с Неклюдовым, тем самым комендантом, добровольно явившемся на Форт обратно из отпуска, проехав ряд областей, занятых белыми! Тем самым товарищем Неклюдовым, что явился на форт в один из самых тяжёлых и критических для Советской власти моментов и стал затем во главе красного форта.
Я подошёл к нему вплотную. Его лицо, лицо умного хищника отражало на себе серьёзность момента. Я ничего не ответил ему, пристально смотря в его глаза.
Передо мной был один из "тех", через руки которых прошло за время революции столько невинных жертв. Он не колебался, когда приказывал отвести к стенке или бросить в грязную воду порта столько стариков и юношей. Сколько крови видел он за это сравнительно короткое время, сколько рук поднималось к нему, моля о пощаде и, может быть, иногда из милости или чтобы ускорить дело, он сам направлял из своего нагана coup de pitie (удар милосердия А.С.). Он стоял теперь передо мной, в 50 сантиметрах расстояния, и он был в моей власти.
"Я возьму тебя живым", - думал я, продолжая пристально смотреть ему в глаза. Но его всё-таки нужно было взять, - живым, я знал, он не сдастся, он ещё будет рвать врага перед смертью!
Я не ждал его прихода, оружия не было у меня под рукой. Перед тем, чтобы схватить его, нужно было вырвать у него клыки.
"Вы и Ваши люди вооружены хорошо? Предстоит серьёзное дело, товарищ".
-Да. У всех револьверы и шашки.
"А Вы лично?" - продолжал я как можно хладнокровнее.
- Вот видите, - отвечал он, указав глазами на свой наган, висевший на боку в кожаной кобуре.
-"А он заряжен, Ваш наган? - спросил я с показным любопытством, - можно посмотреть?"
- Пожалуйста, - сказал он, улыбнувшись.
Я нарочно медленным движением взял в руки тяжёлый револьвер и затем незаметно отстегнул карабин, прикреплявший его к шейному шнуру. Отступив на шаг, я быстро поднял дуло нагана и направил его ему в грудь.
-"Руки вверх", - произнёс громко и раздельно. Он отступил, но рук не поднял. На его лице было самое наивное удивление.
- Вы шутите, - начал, было, он.
-"Руки вверх", - произнёс я ещё внушительнее и ещё раздельнее. Он повиновался. Он понял, в чём дело.
Я заставил его перейти к письменному столу и стал так, чтобы стол нас разделял, не спуская с него револьвера. Затем я нажал кнопку звонка и, передав наган явившемуся вестовому, передал приказ для присылки людей, чтобы арестовать начальника карательного отряда.
В это время происходил и арест самого отряда. Вдоль деревянной платформы были расставлены пулемёты. Когда коммунисты стали выходить из вагонов, был отдан приказ: "бросай винтовки". Раздалось щёлканье взводимых пулемётных затворов, а затем и стук бросаемых винтовок. Все коммунисты были отведены в одно помещение людьми пулемётной команды.
Интересно, что когда туда был приведён их начальник, арестованный мной, на него набросились его люди и избили его, обвиняя своего начальника в измене.
Затем я приступил к передаче приказаний по телефону во все отдельные части, вызывая их командиров, сообщая им о происшедшем перевороте и приказывая произвести немедленный арест всех комиссаров и коммунистов, находившихся в их частях.
Не было ни одного случая отказа в повиновении, и вскоре стали поступать на форт арестованные. Всего их было 357 человек. Необходимо было, на случай неудачи восстания в Петрограде, обезопасить себя со стороны суши. Полковника Делль я назначил начальником сухопутной обороны крепости.
Затем я сообщил в Кронштадт начальнику штаба Балтийского флота Рыбалтовскому о совершившемся перевороте. Рыбалтовский ответил, что будет произведено должное. Через некоторое время он мне позвонил, что всё кончено.
К 7-ми часам утра весь гарнизон крепости Кронштадта и его форты, как-то: Обручев, Риф и Тотлебен, Константин, а также весь флот поднял восстание и арестовал всех комиссаров (это не соответствует действительности, вероятно, автор так был информирован. - А.С.)
К сожалению, мне неизвестно, что происходило в это время в самом Кронштадте. Я послал два радио, одно русскому Флоту, а другое английским судам, поздравляя с переворотом. В радио англичанам я добавил, кроме того, что прошу поддержки.
Она не пришла никогда...
Утро прошло в переброске перешедших и восставших частей на новые позиции. В районе Ораниенбаума - Систо-Палкино произведены были аресты всех чрезвычайных комиссий.
Казалось, что дело выиграно и что достаточно отправляемой минной дивизии в составе нескольких миноносцев в русло Невы, чтобы поднять восстание в Петрограде.
Надо добавить, что, по полученным сведениям, в столице также находились под гипнозом присутствия англичан на северной стороне залива. Однако в 2 часа дня в ответ на мое требование коменданту Артамонову сдать город и гражданские учреждения на рейд вышел дредноут "Петропавловск" и открыл огонь по форту "Красная Горка".
Это был действительно удар грома среди ясного неба, и с этого момента начинается второй акт трагедии.
Значит, в конце-то концов, на кораблях и в порту взяли верх большевики. Большевики, однако, были и у нас на форту, но, очевидно, в Кронштадте и на кораблях не удалось создать той атмосферы доверия и той готовности к перевороту по одному знаку, какая царила у нас...
Я снова снёсся с Кронштадтом по телефону и вызвал коменданта Артамонова. Впоследствии я узнал, что во время его разговора со мной рядом с ним сидел чрезвычайный комиссар, присланный из Смольного... С наведённым на него дулом револьвера и державший у своего уха второй телефонный приёмник, так что ни одного слова из нашего разговора не могло ускользнуть у него. Но, как я упомянул выше, это обстоятельство сделалось мне известным лишь много позже, когда я уже покинул Россию.
Тогда же меня чрезвычайно поразил тон, с каким Артамонов говорил со мной по телефону. Каждое его слово диктовалось комиссаром. Я дал ему 40 минут на размышление, угрожая в противном случае открыть по городу и самым важным пунктам из 12-дюймовых орудий.
Через некоторое время Кронштадт попросил продления срока. По истечении его я открыл огонь по штабу крепости, минной лаборатории, военной гавани, артиллерийской лаборатории, складу мин на форту "Пётр" (скорее всего "Павел А.С.) " пароходному заводу.
В ответ на мой обстрел я получил уже два залпа, потому что к "Андрею Первозванному" присоединился дредноут "Петропавловск".
Условия стрельбы не были одинаковы для обеих сторон. Во-первых, против меня действовали 12 двенадцатидюймовых орудий "Петропавловска" и 4 двенадцатидюймовых "Андрея Первозванного", а во-вторых, отвечать мы могли только при корректировке стрельбы с привязного аэростата. Дело в том, что крепость была устроена для врага, наступающего на Петроград, а не из Петрограда, благодаря чему обстреливавшие нас суда, подходя с правого фланга и, оставаясь на определённой дистанции, были недоступны для орудийных наводчиков. Тем не менее, судя по последующим донесениям, наша стрельба оставалась довольно точной, в особенности хороши были попадания по ещё более отдалённому Кронштадту, где наши снаряды ложились в непосредственной близости от намеченной цели.
Лица, перешедшие после Кронштадтского восстания 1921 года, передают, что выстрелы с Красной Горки посеяли в городе панику. Части войск, составляющие гарнизон Кронштадта, стали было уже колебаться и, кто знает, достаточно может быть было ещё несколько выстрелов, чтобы в Кронштадте выкинули знамя восстания!
У меня, однако, не хватило силы воли обстреливать дальше мирный город. Каюсь, что теперь я иного мнения, когда вспоминаю о гекатомбах невинных жертв, принесённых большевиками на алтарь революции в последующие годы.
Вернусь к своему изложению. Горизонт продолжал сгущаться. Стали поступать донесения, что к Ораниенбауму стягиваются пехотные части Петрограда и броневые поезда. Красная Горка затягивалась в тиски с моря и с суши. Но не всё казалось потерянным. Ведь там, на западе, у пограничных с фортом деревень продвигаются белые, а по ту сторону залива - английский флот; придёт же он, наконец, сдержит своё обещание!
Для парализования натиска с востока были переброшены две полевые батареи из состава артиллерийского дивизиона в сторону Ораниенбаума, а открытым двенадцатидюймовым батареям было приказано разбить железнодорожную станцию Ораниенбаума и Спасательную (ныне Ораниенбаум - 2. А.С.). Стрельба велась на 20-вёрстном расстоянии и корректировалась с привязного аэростата. Обе станции были разрушены.
Во время обстрела Ораниенбаума, как потом выяснилось, на путях стоял блиндированный поезд, в котором находился сам Троцкий (в тот момент там Троцкого не было. А.С.). Поезд им удалось оттянуть из сферы огня. На второй день бомбардировки к нам передался небольшой тральщик из Кронштадта, "Китобой", водоизмещением в 150 тонн. Его командир передал секретный код и план минных заграждений у входа в Кронштадт. Затем "Китобой" прошёл к линии союзных нам судов.
Впоследствии я встречал в Ревеле его командира. Любопытная подробность. Когда в 1920 г. "Китобой", идя в Крым к Врангелю, стоял в Копенгагене, туда же прибыл один из самых больших в мире военных кораблей - английский дредноут "Худ" (Hood) в 42000 тонн. Однажды на "Китобой" явился старший офицер "Худа" и объявил этот корабль английским призом, имевшим место под Кронштадтом в 1919 г., предложив командиру спустить андреевский флаг и заменить его английским. Здесь была, так называемая, "ударная тактика". Расчёт был на то, что командир будет настолько ошеломлён этим требованием, что слепо повинуется. Такова была, между прочим, обычная тактика оккупирующих английских начальников на русской территории.
Здесь, однако, дело обернулось иначе. Командир "Китобоя" старший лейтенант Ферсман, ответил англичанину, что он сдаст свой корабль "после боя". 42000 тонн против 150 тонн!
мирное время не могло быть и речи. Но сам по себе этот случай чрезвычайно характерен. Артиллерийское состязание между "Петропавловском" и "Андреем Первозванным" с одной стороны и "Красной Горки" с другой продолжалось уже два дня. Все постройки на территории форта(около 20) сожжены. Всё живое переведено в бетонные погреба.
Ежеминутные разрывы огромных снарядов. Солнце скрывается, заволоченное жёлтыми облаками окислов азота. Тучи песка, поднятые взрывами, образуют густую завесу.
В бетонных казематах орудийных башен - непрерывная работа. Дневной свет туда не поступает, день и ночь горит электричество и благодаря этому утрачена мера времени.
Сколько прошло минут, или часов, или дней, с тех пор как в первый раз рвануло огромное орудие, пославшее невероятный снаряд в Кронштадт к своим, за свою Родину, за её освобождение. Тела пушек так раскалены, что страшишься за разрыв снаряда в самом дуле. Артиллерийская прислуга работает обнажённой, качаясь от адской жары. Там, наверху, рвутся вражеские снаряды, пущенные из русских судов и русских пушек, которые всё же не смогли повернуть в сторону Смольного.
От их разрывов стонут и сотрясаются стены башен, но они не уступают, они держат, они достаточно крепки! Перебивает водопроводную трубу, нет воды, жажда мучает нестерпимо. К жажде присоединяется голод. Разбита хлебопекарня, нет хлеба! А помощи нет. Той помощи, которую обещали.
На второй день приходит радио Зиновьева. В нём обещается пощада всем восставшим, если немедленно прекратят стрельбу. Можно видеть из самого факта присылки этого радио, что большевики очень боялись разрушения Кронштадта, потому что, помимо материального вреда, видели в этом огромный моральный фактор воздействия на колеблющиеся массы солдат и матросов. Ещ1 раз повторяю, что выказал себя недостаточно сильным и недостаточно проникнутым правилом a la guerre comme a la guerre (На войне как на войне-фр.). Через два года, в зимнее время, один, без союзников, имея против себя противником в этот раз уже Красную Горку, он выбросил знамя восстания!
На третий день к стрелявшим судам присоединится третий корабль. Когда-то славный корабль гвардейского экипажа, крейсер "Олег". Но он ничего не может прибавить более страшного к создавшемуся аду.
Артиллеристы, как загипнотизированные, продолжают с воспалёнными глазами наводить, стрелять и вновь заряжать. Они, как влюблённые в свои страшные орудия, не могут отойти от них хоть на время, для отдыха. Приходится их отводить силой.
На третий день обстрела, к вечеру, под сильнейшим артиллерийским обстрелом на форт прибыл офицер какой-то ингерманландский части.
Он ещё раз подтвердил помощь со стороны английского флота и белых партизанских отрядов, но требовал гарантий с нашей стороны. Узнав, что у нас сейчас находится около 350 человек комиссаров и коммунистов, он потребовал их в обмен на продовольствие, в котором мы так нуждались и которое, по его словам, уже находится в пути. Я поставил его в известность, что пленные нужны для обмена на тех белых, которые могут быть арестованы или уже арестованы в Кронштадте и Петрограде, о чём я, между прочим, уже послал телеграмму Зиновьеву. Ингерманландец заявил, что "с головы пленных не упадёт ни один волос".
Все эти люди были отведены под конвоем наших солдат в село Калище в 8 верстах от форта и сданы под расписку этого ингерманландца.
Кстати сказать, он попросил, уезжая, моего верхового коня, которого я больше никогда не видел.
Перед отъездом он ещё заверил нас, что в 2 часа ночи подойдёт английский флот.
После этого посещения мы снова почувствовали себя окрылёнными. Стрельба с судов как будто затихла, "Петропавловск" получил повреждение от нашего огня и даже принужден был укрыться в Кронштадтской гавани.
Наступило 2 часа ночи. Обещанный момент. Флот не приходил. Как будто видны были на горизонте какие-то дымы, но они оставались смутными и не увеличивались. Ночь прошла. Настроение начало быстро вянуть. В тылу началось мародерство, которое я подавлял расстрелами.
Около 11 часов на командный пост, в котором я находился, ко мне вошёл оборванный, грязный незнакомец. Его нога была забинтована и сквозь повязку просачивалась кровь. К своему ужасу, я узнал в нём начальника восточного участка обороны Гейсберга. Он сделался неузнаваемым за 4 дня, проведённых им в бою. Он подошёл к столу, за которым я сидел, и бросил на него свой револьвер со словами: "Он пуст! Последняя пуля выпущена мною в того, кто последний оставил фронт. Теперь там больше никого нет. Не понимаю, почему большевики не продвигаются вперёд. Фронт открыт".
Я вызвал к себе начальника всей обороны полковника Делль, с которым вместе обсудили положение. - Форт надо было покинуть.
Я отдал приказ об отступлении. Ждать дальше помощи со стороны англичан или белых было бесцельно.
Всё, что возможно было увезти с собой, было увезено: автомобили, лёгкие орудия, пулемёты и патроны. Был взят с собой даже привязной аэростат с его техническим оборудованием.
Ни на одну минуту, однако, мне не приходило в голову взорвать укрепления перед отходом. Всё казалось, что уходим не окончательно, что мы ещё вернёмся.
(Лучше было бы всё же взорвать, как показали последующие события. Через 2 года, когда началось знаменитое Кронштадское восстание 1921 г., Красная Горка обстреливала мятежников.) - Когда последний грузовик с вывозимым скрылся, я отдал приказ привести в негодность орудия, но не окончательно. - Опять-таки, надежда на возвращение! Из крупных орудий вынималось запалы и ударники, а из лёгких замки. Всё это зарывалось в землю.
Приказ был отдан. Артиллеристы прощались с оставляемыми ими орудиями, ещё не успевшими остыть после четырёхдневного непрерывного боя. После огромного напряжения для них наступил покой, и нервы сдали от резкого контраста. Многие из солдат плакали, прощаясь с орудиями, как с живыми. Проводив последнего человека, я с небольшой кучкой добровольцев вернулся опять на форт. Я не чувствовал себя в силах расстаться с ним сразу.
Корабли красного флота, хоть редко, но ещё стреляли. - Вся площадь форта была изрыта колоссальными воронками. Деревянные строения его были сожжены, а прекрасный зелёный лес, окружавший форт, теперь представлял из себя трагическую картину. Его деревья были расщемлены, раздавлены, вырваны с корнем. Перебегая от воронки, вырытой снарядом, к воронке, мы пришли к батареям. Сопровождавшие меня добровольцы вновь пустили в ход электрическую станцию и дали освещение. - Мне удалось забрать с собой секретные планы и карты.
На форту не оставалось ни одного живого существа, кроме нас. Красные не наступали. По-видимому, они боялись, что форт заминирован.
Затем мы окончательно покинули Красную Горку, с которой у нас было связано столько надежд и где было потрачено столько сил, моральных и физических.
Через 2 дня только красные вступили в крепость (16 июня в 0.30 - А.С.)
С этого момента начинается новый период, который послужил заключительным аккордом эпопее "Красная Горка - Северо-западная Армия".
Из форта Красная Горка вышло 6000 человек с огромным техническим имуществом.
Гипноз ли власти, ложное ли убеждение в могуществе белых отрядов или что другое, чему я не могу сейчас дать точного определения, но всю эту массу живой силы я направил в распоряжение штаба корпуса генерала Родзянко. Таким образом, вместо того, чтобы самому с таким количеством испытанного, закалённого и преданного войска образовать ядро белой армии, я влил 6000 своих людей в неорганизованные, разноплемённые, неспаянные части.
Было ещё одно обстоятельство - известие о ближайшем прибытии генерала Юденича для вступления в командование и обаяние его имени, про которого говорили, что он никогда не знал поражения.
Было ясно, что против большевиков не могло действовать одновременно несколько частей, не связанных общим командованием, и я, не колеблясь, подчинился высшему в чине.
Во время моего свидания с ген. Родзянко выяснилось, что он был совершенно неправильно информирован о всём происходящем на Красной Горке и мой приход для белых не только неожиданным, но даже до известной степени враждебным, потому что, как оказалось, генерал даже собирался меня предать суду.
Таков , правда, был обычай по отношению к передававшимся на сторону белых частям красной армии.
Однако стоило лишь мне указать генералу Родзянко на присутствие на его территории 6000 человек, слепо мне повиновавшихся и видевших во мне одном своего начальника, как вопрос о суде отпал немедленно.
Разочарование следовало за разочарованием. - Оказалось, что нет налицо продовольствия для нашей армии. К счастью, эстонское военное командование, после обмена телеграммами, пошло навстречу, и всё необходимое было добыто.
Затем мы с ген. Родзянко отправились к месту расположения моих частей, где им был устроен смотр. Из пехотных частей был образован Красногорский полк, часть артиллеристов пошла на пополнение уже существовавших батарей, а из другой части были сформированы ещё три батареи.
Из матросов был создан Андреевский полк по имени Андреевского морского флага.
Матросы были необыкновенно мужественными людьми, дравшимися героически, безразлично, на каком фронте бы они не находились. Впоследствии весь Андреевский полк погиб на подступах к Ямбургу.
С моими частями корпус ген. Родзянко образовал настолько крупную единицу, что ген. Юденич, до того сидевший в Гельсингфорсе, прибыл в Ревель и принял командование этой новой армией. Так родилась Северо-Западная Армия.
Мне самому была предложена должность начальника штаба 3-й дивизии (Но им не стал. На эту должность был назначен один из помощников Неклюдова подполковник Кусаков - А.С.) Как раз в этой дивизии находился мой Красногорский полк, с которым я не хотел расставаться.
Перед своим наступлением на Петроград ген. Юденич вызвал меня к себе для того, чтобы посоветоваться относительно обратного занятия Красной Горки.
Я не терял связи со своей бывшей крепостью и был прекрасно знаком с настроением его гарнизона. При победном наступлении ген. Юденича не было никакого сомнения относительно её обратного перехода. Но для меня было также ясно, что крепость может быть взята лишь русскими частями.
Как раз в этом пункте мы не могли столковаться с ген. Юденичем. "Военное эстонское командование берёт на себя задачу овладения крепостью, а англичане будут помогать мониторами".
Я возразил, что мониторы ничего не смогут поделать против 12-дюймовых крепостных орудий с превосходящей их дальность полётом снарядов, а относительно участия эстонцев и ингерманландцев у меня уже создался печальный опыт.
Мне сделалось известным, уже по оставлении крепости, что командир Ингерманландского полка, на фронт которого были посылаемы мною люди для связи с белыми, расстреливал их. Очевидно, тут не обходилось без участия некоторой антипатии по отношению к русским.
К сожалению, мне не удалось со своими частями занять Красногорский участок.
Вышло всё , как я и ожидал. С Красной Горки началось обстреливание Юденича. Эстонский отряд не мог продвинуться вперёд и как бы прирос к одному месту в 8-ми верстах от крепости.
Из-за угрозы тылу армии пришлось начать отступление. Всё же перед этим я был послан ген. Юденичем на разведку, для выяснения обстановки, под Красную Горку. Я отправился туда с двумя морскими офицерами. При возвращении мы были арестованы эстонцами и приговорены эстонским адмиралом Питка к расстрелу. Спасены были чудом.
Это было знаменательно для окончания всего нашего предприятия, - работа, огромное напряжение воли, героизм, жертвы людьми, разгром Красной Горки после чудовищной, неслыханной артиллерийской дуэли, оставление её всем гарнизоном, наступление Юденича, близость завладения Петроградом - всё это запуталось в паутине сложных человеческих и международных отношений.
Остались лишь могилы расстрелянных заложников и убитых в братоубийственном бою.
Библиотека-фонд "Русское зарубежье". Архив Л.Ф.Зурова. Папка 4-13. Л.43-65.




Депутату Государственной Думы Южилину В.А. Апрель 2005г.

Форт Красная Горка под угрозой постыдной смерти...очень опасен.

Уважаемый Виталий Александрович!

На территории Вашего избирательного округа находится последняя на Балтике и в России морская береговая крепость - форт Красная Горка (Алексеевский) и её младший брат - форт Серая Лошадь (Передовой). Оба форта закончили свою службу Отечеству в 1957 году. Ныне форт Серая Лошадь представляет собой скорее бетонное кладбище среди подтопленного леса.
Иной была судьба крепости Красная Горка. На части форта был создан мемориал с братским захоронением, а в районе основной батареи пушек Канэ на пяти сохранившихся бастионах развернули музейную экспозицию. Для этой цели сюда вернули "родную" форту пушку Канэ, а также поставили 100 и 130 мм орудия. На куске железной дороге установили артиллерийские транспортёры 180 и 305 мм, также "родные" для форта - они воевали отсюда на Ораниенбаумском плацдарме в 1943-44 гг. Воинская часть - Экипаж принял на работу музейного работника и создался музей. Это было в 1975 году. Но ... музей и вооружение не были поставлены на баланс. 10 лет назад Экипаж ушёл из форта, уволили музейного смотрителя, при переезде погибли музейные материалы.
Почему форт Красная Горка важен для России? В России эта крепость последняя по времени постройки - 1907-1915гг. Это подземная бетонная крепость 20 века с автономным пребыванием в ней 6 тысяч гарнизона, вооружённого самыми мощными орудиями того времени. Эта крепость - натурное свидетельство ответа русской фортификационной школы наследников Тотлебена на гибельные недостатки "бетонной твердыни" Порт-Артура. Ответ был правильный: в обеих мировых войнах форт не пропустил врага к Кронштадту, форты которого были бы расстреляны в отсутствии Красной Горки с недоступного Кронштадту расстояния.
Что угрожает форту Красная Горка? Забвение и разграбление. Сейчас я не говорю о бедствиях жителей форта (320 человек). 1 февраля 2004 года форт поставлен на баланс ЛенВМБ, части в Большой Ижоре (Арсенал). Вся музеефицированная часть форта огорожена колючей проволокой и недоступна для осмотра. Месяц назад разрезана 130 мм пушка на части автогеном, а пушка Канэ, ставшая единственной в России, разобрана, уложена на дно большегрузного автомобиля. Сверху на неё навалили лом 130 мм пушки и вывезли с форта. Работу осуществили военные из института в Старом Петергофе. Я был свидетелем разговоров высокопоставленных офицеров главкомата ВМФ в апреле и июне 2004 о намерении продать пушку Канэ в Финляндию. На телефонный звонок в штаб ЛенВМБ был получен ответ, что, возможно, в Москву на Поклонную Гору. Тогда же я слушал суждения разрезать и вывезти артиллерийские транспортёры 180 и 305 мм. Они памятники-победители Великой Отечественной и они стоят на своём месте! Крепость без вооружения мертва! Форт Серая Лошадь погиб из-за этого.
Чем опасен форт? Опасностей три. Первая - половина форта превращена в склад арсенала. Здесь хранятся боеприпасы с просроченным сроком годности и подлежащие уничтожению на месте Ещё на памяти криминальный вывоз их на первую чеченскую войну Вторая. 7 казематов пушек Канэ были взорваны 19 августа 1918 года революционными матросами, которые боялись подхода немецкой эскадры ( мятеж будет через год!). Взорвались пороховые заряды, и масса бетона и земли перекрытий и брустверов упала назад быстрее, чем начали взрываться сами снаряды 152 мм пушек Канэ. В советское время эти 7 позиций с подземным хозяйством не ремонтировались, а лишь систематически засыпались песком. Особая опасность в том, что эти снаряды взрывчатым веществом имеют пикриновую кислоту (миленит, шимоза), которая, взаимодействуя с железом, медью, от времени превращается в пикраты и становится в 1,5 раза мощнее. От этой взрывчатки отказались в 30-х годах 20 века. Третья. После взрыва 19 августа 1918 года матросы собрали разлетевшиеся при взрыве и не взорвавшиеся 46 снарядов и 2 химические бомбы и закопали на территории форта. Где?
После многократных обращений в органы власти и с помощью ОРТ,РТР, 5 канала, НТВ состоялись две государственные комиссии. Результат. Опасность признана и Госдума финансировала на 2005 год разминирование форта Красная Горка.
В чём же тогда вопрос? 10 марта 2005 года должны были быть известны результаты закрытого тендера по разминированию форта Красная Горка. У ВМФ нет своего сапёрного батальона для подобной работы. В тендере участвовали две известные кампании в области разминирования: Российский поисковый центр, СПб(812-235-30-32, 235-62-19) и Альфа Экспедишн Демайнинг, Москва(095-959-98-85, 959-97-25). Их специалисты работали в обеих государственных комиссиях. В первых числах апреля стало известно, что разминирование передано неизвестной на этом специфичном рынке услуг кампании "Вега М". Тендер проводил главкомат ВМФ, ракетно-артиллерийское управление. Как мне стало известно, "Вега М" - дочерняя кампания управления, не имеет опыта, специалистов, оборудования. Ей управлением ВМФ по безопасности переданы наработанные вышеназванными кампаниями документы и проектные наработки. Велика опасность, что под видом проектно-изыскательских работ "Вега М", не покидая Москвы, израсходует все бюджетные деньги на разминирование.
Таким образом, можно сказать, что теперь под вопросом и разминирование и музеефикация последней русской береговой крепости, а следовательно и её возвращение в систему национальных ценностей. И это делается вразлад, но неуклонно людьми в военно-морской форме. Если я не прав, то в таком случае я, Сенотрусов Александр Иванович, русский офицер в девятнадцатом поколении немедленно публично принесу свои извинения.
Виталий Александрович! Прошу вложить чувство любви к Отечеству и родной старине и потратить время своё и силы на спасение безмолвно умирающего защитника Петрограда - Ленинграда.
С уважением историк-краевед Сенотрусов Александр Иванович .188531 Лен. обл. Ломоносовский район, п. Лебяжье ул. Мира д.3 кв.43. т/ф 81376-75482.



Виктор Матрёнин.

Прогулка по саду.

Под тусклым светом фонарей
Ложились лёгкие снежинки,
А голые стволы ветвей
Держали белые крупинки.
И становилось всё теплей
На неистоптанной тропинке.

В моём саду живёт зима,
Прекрасные лежат сугробы,
Ночная правит тишина,
Запрятав свет в свои утробы.

И вдруг в моём саду звезда
Зажглась, раздвинув небосводы.
Я вижу, что ушла беда
И с нею, кажется, невзгоды,

Под тусклым светом фонарей
Ложатся лёгкие снежинки,
А голые стволы ветвей
Всё держат белые крупинки.
И мне становится теплей
На неистоптанной тропинке.


Депрессия.

Исхудавшее тело,
Затянутое кожей,
Воды жадно хотело,
Ни на что не похожей.
Короткие торчат руки.
В кулак загнуты пальцы,
Как брошенные в муки
Сутулые страдальцы.
Кривые дрожат ноги,
Как тела рабов тощих,
Ужасных и убогих,
На каторге иссохших.
Лицо тряпкой обвисло,
Как воск с тающей свечки
Расползается кисло,
На жаркой стоя печке.

Но вот прогремела гроза,
Мгновенье - и всё просветлело.
И вот покатилась слеза
Водой на засохшее тело.



Душа.


Белоснежный иней лёг,
Кое-где уже росой
На полях
туман-дымок,
Расстилаясь над землёй,
Простирался к солнцу
вдаль
Пробираясь из-за туч,
Ласково его пронзал
Первый самый
нежный луч.
Жёлто-красным огоньком
Загорелся небосвод.
Свет
оранжевым ядром
Вырисовывал восход.
Белый иней стал росой,
И рассеялся туман...
Вдруг вскричал сиренный вой,
Развергаясь по полям,
Самолётный рёв летит,
Пыль, вздымая за собой,
Танков строгий ряд скользит,
Закрывая солнце тьмой.
Свист снаряда...
первый ВЗРЫВ,
Разлетается земля,
ВЗРЫВ
раздался, кровь разлив,
На бескрайние поля
Тряпки мяса раскидал.
Твёрдо ставя свой сапог,
Вражеский солдат шагал,
Навсегда в окопе лёг,
Кровь свою земле отдав.
Танки
рвали плоть солдат,
Везде трупы
раскидав
Тучей
превратив всё в ад
Смерть
редеющей ордой
Изувечила
рассвет,
По земле сырой прошла,
Навсегда оставив след.


Свобода.

О, как прекрасно: падает звезда,
Бескрайние просторы бороздя.
Она свершает свой полёт,
Ведь он свобода всех свобод.
О, как мгновенно: падает звезда,
Бескрайние просторы бороздя.
В один лишь миг сгорает вся,
Один холодный свет неся.
Куда? Зачем летит она,
Ведь эта пропасть не без дна.
О, как ужасно: падает звезда,
Бескрайние просторы бороздя.
14.03. 05

Сентиментальность.

В даль, в бескрайние просторы,
В нежность синевы небес
Ласково бросаю взоры
В чистый сказочный навес.

И пронизывая светом
Голубые облака,
Растворяясь в свете этом,
Я стремлюсь из далека.
16.05.2005


Мой путь.

Я оторвавшийся листок,
Лечу себе в земном просторе,
Попав в бессмысленный поток
В пустынном и холодном море.

Холодный ветер вдаль несёт,
Взмывая вверх, куда-то в бездну.
О, как прекрасен мой полёт,
Вот-вот из виду я исчезну.

Сокроюсь в серых облаках,
Найду там светлое оконце,
Пусть после превращусь я в прах,
Я устремлюсь в Святое Солнце.
30.06.2005




Романова Н.Е. Опыт этнографически точного воссоздания ижорского национального костюма.(По материалам авторской коллекции).
Приносил мне песни ветер,
Ледяной порыв весенний,
Их ко мне толкало море,
Гнали их морские волны.
(Эпитафия с могильного камня Ларин Параске)
Сведения об ижорском национальном костюме встречаются в литературе очень редко. Хотя начиная с 1920-х годов в регионе работали экспедиции и ижорский костюм представлен в коллекциях этнографических музеев России.
Источник настоящей статьи – костюм из собрания музея «Ижора» в д. Вистино Кингисеппского района Ленинградской области (директор музея Чаевская Наталья Николаевна) и литература. В материалах Северо-западной экспедиции 1926-1928гг. мы находим, что данный костюмный комплекс, бытующий у ижор и води уже на протяжении последних 50-60 лет, включает в себя рубаху, косоклинный сарафан, пояс, рушники, головной убор, обувь.
Рубаха, по-ижорски «пайти», основной составляющий элемент женского костюма, относится к типу с условным названием «восточнославянский крой». Эта рубаха состоит из двух полотнищ холста, прикрывающих спину и грудь; на плечах вшиваются «полики». Верхняя часть рубахи шьётся из более тонкого холста, нижняя из четырёх полотнищ грубого холста и бывает очень тяжёлой. Ворот собран на мелкую сборку и обшит тонкой бейкой светло-жёлтого цвета. Рукава длиной ниже локтя собраны на манжет и украшены сборкой, вышивкой и кружевом, связанным из х/б нити крючком.
Полики сделаны из кумача и богато расшиты цветной бумагою. Подобные рубахи носились только с косоклинным сарафаном.
Сарафан имел два названия: «синяк» и «красик». Это – типичный косоклинный сарафан, встречающийся у великороссов нашего Севера. Шьётся он из домашнего холста, окрашенного в синий цвет, или из китайки. Носился синяк как в будние, так и в праздничные дни. На подол нашита в несколько рядов цветная тесьма шириной в 1 см красного, жёлтого и фиолетового цветов. Лямки обшиты тесьмой, эта же тесьма нашита по верхнему краю и спереди под ряд белых фарфоровых пуговиц.
Сарафан носили с поясом – «вюо» - узким шерстяным пояском домашнего плетения. Преобладающий цвет – красный. Концы его иногда украшаются белым бисером. В праздничные дни этот поясок заменяется длинным и узким полотенцем «кушакка» из белого холста, с вышитыми концами. В музее «Ижора» сарафан дополнен двумя вышитыми полотенцами, которые крепятся на поясе пояском.
Головной убор – «сапана» - типа соропи; состоит из двух частей: налобной и задней, хвостовой, спускающейся на спину. Налобная часть сапана снабжается завязками, при помощи которых головной убор завязывается на затылке. Сапана богато украшается вышивкой, материалом для неё служат цветные шерсть и шелка, белые льняные нитки и цветная бумага.
Вышивка исполняется гладью двусторонним швом, шитьём по выдергу и крестом; преобладающими цветами является синий и красный.
Обувь – женская обувь очень немногим отличается от мужской. Ижорки носят «уличи», но без голенищ. «Уличи» - местная кожаная обувь до колен. В летнее время носят «поршни» - обувь из одного цельного куска кожи, собранного на кожаный ремешок. С уличами носят несколько пар шерстяных чулок и узкие шерстяные оборы (обмотки) из домашнего сукна красного цвета.
Праздничный костюм ижорской женщины дополнялся височными и шейными украшениями, выполненными из цветного бисера, жемчуга и раковин «каури».
Изучением национальных костюмов народов СПб губернии коллектив педагогов ЦДТ (филиал п. Лебяжье) занимается уже более 3-х лет. Нами собран большой материал о традиционной культуре народов водь, Ижора, финны – коренных жителей Ломоносовского (б. Ораниенбаумского) района. Изготовлен полный комплекс – рубаха, сарафан, сапана, полотенца, пояс, височные и шейные украшения – копии подлинников из музея д. Вистино и музея этнографии СПб.
Нам важно, чтобы не только в книгах и музеях хранилась наша история, но и жила в сердцах внуков и правнуков, а старинные традиции нашли своё место в их современной жизни, становясь духовной защитой от обезличивания и равнодушия.





















































13PAGE 14115


13PAGE 141315


13PAGE 15


13PAGE 1410215





Приложенные файлы

  • doc 1410103
    Размер файла: 667 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий