преодоление Смуты


Чтобы посмотреть этот PDF файл с форматированием и разметкой, скачайте его и откройте на своем компьютере.
Ф. А. Селезнев
Нижний Новгород
Книга подготовлена в Центре краеведческих исследований
Института международных отношений и мировой истории
Нижегородского государственного университета
им. Н. И. Лобачевского
Книга издана при содействии депутата городской Думы
Нижнего Новгорода В. А. Растеряева
ББК 63.3 (2Рос–4Ниж)44
СЕЛЕЗНЕВ
ижегородцы и преодоление
Нижний Новгород: ДЕКОМ,
Рецензент:
к.и.н. М. В. Карташова
Рекомендовано к изданию
правлением общества «Нижегородский краевед»
В книге последовательно и подробно излагаются события, проис
ходившие в начале XVII века в Нижегородском крае в
связи с
ходом
общероссийской истории. Автор привлек основной фактический
материал, накопленный к нашему времени историками Смуты, и об
лек его в занимательную и доступную форму. Издание предназначе
но для студентов, учителей истории, школьников старших классов
всех интересующихся прошлым Нижегородского края.
© Селезнев Ф. А., 2015
© Издательство ДЕКОМ,
оформление 2015
Посвящаю сыну Алексею
Казалось бы, о Смуте, о Минине и Пожарском написано очень
много. Однако до сих пор нет книги, в которой последовательно
и подробно излагались бы события, происходившие в начале
XVII века в Нижегородском крае в связи с ходом общероссийской
истории. А ведь нижегородской земле суждено было сыграть особую
роль в те страшные для России времена. Причем задолго до того,
как страна впервые услышала о Минине.
Автор взял на себя смелость такую книгу написать. Он видел
свою задачу в том, чтобы привлечь весь основной фактический мате
риал, накопленный к нашему времени историками Смуты, и облечь
его в занимательную и доступную форму. Поскольку книга заду
мывалась как научно-популярная, она лишена научно-справочного
аппарата. В то же время автор счел необходимым поместить в ка
честве приложения подробный список источников и литературы.
Воспользовавшись им, любознательный читатель может самостоя
тельно проверить некоторые предположения и выводы автора.
Книга состоит из семи глав. Первая из них повествует о начале
Смуты и восстании Болотникова. Уже в этот период Нижегородчина
была опорным краем державы. Между тем историки до сих пор
об этом писали очень мало. Поэтому в главе дается подробное опи
сание событий, связанных с болотниковщиной.
Следующая глава посвящена драматическим эпизодам борьбы
с Тушинским вором. Нижний Новгород в это время не раз осаж
дался мятежниками, но всякий раз давал отпор врагам. Спасителем
города тогда стал воевода Андрей Семенович Алябьев. К сожале
нию, его память в Нижнем никак не увековечена. Возможно, эта
книга пробудит общественный интерес к биографии столь замеча
тельного человека.
А сколько еще ярких деятелей начала XVII века обделены долж
ным вниманием потомков! Среди них нельзя не вспомнить созда
теля Первого ополчения – Прокопия Ляпунова. Первое ополчение
и нижегородцы – такова тема третьей главы.
\r\f \n \t\f \f\b
Но, конечно, главное внимание уделено в книге Второму опол
чению. О его создании и боевом пути рассказывают три главы.
В них читатель найдет ответ на многие важные вопросы, касающи
еся биографии Минина: где родился народный герой, как его зва
ли, был ли он сухоруким, когда и к чему призывал Кузьма Минин?
Автор попытался на основе анализа источников восстановить ло
гику поступков Минина и Пожарского. Особо рассмотрен вопрос
о роли Троице-Сергиевой лавры в создании Второго ополчения.
Для любителей военной истории наверняка будет любопытен под
робный, с детальной привязкой к местности, разбор боев ополчения
с гетманом Ходкевичем 22–24 августа 1612 года.
Освобождение Москвы от поляков еще не означало завершение
Смуты. Преодоление ее заняло еще несколько лет. Им посвящена
завершающая глава работы. Из нее читатель узнает, как сложилась
жизнь Минина и Пожарского после 1612 года и как в 1618 году
Москва и Нижний Новгород едва не были взяты врагами. Будет
рассказано и еще об одном доблестном воеводе, заслуживающем
доброй памяти нижегородцев, – Борисе Лыкове.
Впрочем, всего, о чем говорится в этой и других главах, не пере
скажешь. Поэтому оставляю любезного читателя наедине с книгой
и ее героями – нашими славными предками, преодолевшими Смуту.
Глава 1. …ижегородский край в начале Смуты
и в ходе восстания под руководством Болотникова
Борис Бельский в Нижнем Новгороде. Разрушение Печерского монастыря. Голод
в начале XVII века и подвиг Ульяны Осорьиной. Иван Болотников – «воевода
царя Дмитрия». Арзамасцы поддерживают Ураз-Мухаммеда и Болотникова.
Осада болотниковцами Нижнего Новгорода. Разгром сторонников Болотникова
в Нижегородском крае. Участие нижегородцев и арзамасцев в борьбе
болотниковцами под Тулой.
Борис Бельский в
ижнем
овгороде.
Однажды Иван Грозный
играл в шахматы со своим любимцем Богданом Бельским. Неожи
данно царю стало плохо, и он скончался. Это случилось в марте
1584 года. Будучи воспитателем Дмитрия, сына Ивана Грозного
от последней жены, Марии Нагой, Бельский был заинтересован
в том, чтобы новым государем стал этот юный царевич. Однако боя
ре дали Бельскому отпор. По праву старшинства царский трон занял
сын Ивана Грозного от первой жены, Анастасии – Федор (хотя
и считалось, что он человек блаженный, не от мира сего). Бельского
отправили воеводой в Нижний Новгород. Дмитрию же дали в удел
город Углич. Там он скончался при невыясненных обстоятельствах
в 1591 году. Молва приписала гибель царевича могущественному
шурину Федора Иоанновича – Борису Годунову. Люди говорили,
что это преступление приведет к большим несчастьям.
Разрушение Печерского монастыря.
Нижегородцы увидели
предзнаменование грядущих бед в страшном оползне, уничтожив
шем древний Печерский монастырь: 18 июня 1597 года образовалась
обширная трещина на горе, где он стоял, и огромные массы земли
рухнули в Волгу, подняв гигантскую волну на реке. К счастью,
настоятель Трифон успел вывести монахов и спасти иконы. Но все
монастырские храмы были разрушены.
После этой катастрофы Трифон поехал в Москву просить царя
Федора Иоанновича о помощи. По царскому указу нижегородский
воевода Леонтий Аксаков с опытными каменотесами осмотрели
разрушенный монастырь. Место это было признано негодным для
возведения каменных зданий. Тогда царь Федор за счет своей казны
\r\f \n \t\f \f\b
\f
повелел перенести монастырь ближе к городу. Здесь он по сей день
и находится.
Милости, оказанные царем Федором Иоанновичем Печерскому
монастырю, оказались одними из последних деяний в его жизни.
В 1598 году Федор Иоаннович скончался. Новым царем на земском
соборе избрали Бориса Годунова. Это был умный и дальновидный
правитель. Но у него было много завистников и недоброжелателей.
Они распускали порочащие царя слухи.
Голод в начале XVII века и подвиг Ульяны Осорьиной.
Положение усугубилось тем, что в начале XVII века начались ужас
нувшие людей своей необычностью изменения в погоде. Летом
1601 года десять недель подряд шли проливные дожди, а с 1 сен
тября начались морозы и снегопады. Урожай был погублен. Весна
следующего, 1602 года порадовала было теплом, но вдруг гря
нул мороз и побил рожь во время цветения. В результате в Москве
и Нижнем Новгороде хлеб подорожал в 25 раз. Начался голод. Он
обрушился и на Нижегородский край, в частности на территорию
современных Павловского, Сосновского и Богородского районов,
где запустели целые села и деревни. В документе 1604 года в связи
с этим сообщается: «Деревни Грудцына и деревни Шарголы,
да сельца Сосновского, да сельца Алексеева, и из деревень кре
стьяне разошлися, а иные померли от хлебного недороду».
В это время прославилась своей благотворительностью Ульяна
Осорьина из села Лазарево (ныне Муромский район Владимирской
области). Эта добродетельная женщина, принадлежавшая к извест
ной фамилии муромских и нижегородских помещиков, продала все
свое имущество, чтобы купить хлеб и раздать его голодающим.
Иван Болотников – «воевода царя Дмитрия».
Ослаблением
России, вызванным голодом и внутренними неурядицами, вос
пользовались внешние враги. В 1604 году из Польши в русские
пределы вторгся с войском самозванец, выдававший себя за чудом
спасшегося царевича Дмитрия. Лжедмитрию удалось на целый
год (1605–1606) занять русский трон. Но бесчинства поляков из
его окружения вызвали возмущение москвичей – 17 мая 1606 года
в Москве вспыхнуло народное восстание, в ходе которого Лжедми
трий I был свергнут и убит, а 19 мая 1606 года москвичи провоз
гласили царем потомка нижегородских князей Василия Ивановича
Шуйского.
Между тем на окраинах страны вдруг пошел слух о том, что
Лжедмитрий жив. Эту выдумку распространял его ближайший
приспешник Михаил Молчанов, злодей, погубивший семью Году
нова, чернокнижник и астролог, тесно связанный с поляками. Мол
чанов бежал в Польшу и сначала хотел сам выдать себя за царя
Дмитрия, но поскольку его хорошо знали в России, он не решился
это сделать. В «царском виде» Молчанов показался только нахо
дившемуся в Польше авантюристу Ивану Болотникову, которого
послал на Русь в качестве «воеводы царя Дмитрия».
Когда Болотников летом 1606 года появился в России, его под
держали юго-западные пограничные города – от Путивля до Тулы.
В сентябре мятежники стояли уже у Калуги, а в середине октября
заняли Коломну. В этой ситуации нужно было определять свою по
зицию близлежащим рязанским и мещерским городам (Мещерский
край занимал восток Рязанской и запад Нижегородской областей).
Рязанские дворяне и дети боярские встали за «царя Дмитрия». Вслед
за ними это сделал чрезвычайно влиятельный в Мещерском крае хан
Ураз-Мухаммед, правивший в городе Касимове. Он послал гонца
в Коломну, чтобы узнать, правда ли, что царь Дмитрий жив. Болотни
ков, желавший привлечь касимовского правителя на свою сторону,
пошел на прямой обман. Он отправил ему грамоту «царя Дмитрия»,
заверенную государевой печатью (в свое время она была похищена
приближенным Болотникова князем Шаховским). Грамота содер
жала повеление Ураз-Мухаммеду вместе с кадомскими и арзамас
скими дворянами идти войной на города, которые не присягнули
«государю царю Дмитрию Ивановичу». Ураз-Мухаммед направил
известие об этом в Кадом. Оттуда соответствующее сообщение
в ноябре 1606 года было послано в Арзамас.
Арзамасцы поддерживают Ураз-Мухаммеда и Болотнико
В Арзамасе с 1604 года начальником был Борис Иванович
\r\f \n \t\f \f\b
11
\f
Доможиров. Одни исследователи называют его арзамасским воево
дой, другие – арзамасским судьей (точных данных на этот счет нет).
Доможировы тогда являлись самой знатной нижегородской фами
лией. В XVI веке они неоднократно занимали должности волосте
лей, ключников, городовых приказчиков, выполняли ответственные
царские поручения. Сам Борис Доможиров отличился в походах
против войск сибирского хана Кучума, присоединив к России земли
до реки Омь.
Доможиров хорошо знал Ураз-Мухаммеда, поскольку два года
воеводствовал в Касимове. Он решил подчиниться хану. Арзамасцы
(дворяне и дети боярские, служилые татары и посадские люди)
в свою очередь поддержали Доможирова.
После этого гонцы из Арзамаса выехали в Курмыш, Ядрин, Ала
тырь, Свияжск и Муром, чтобы привести к присяге «царю Дми
трию» местное население. Почти везде им, при поддержке народа,
удалось сломить сопротивление местных властей. Но, разумеется,
главной целью Бориса Доможирова было перетянуть на свою сто
рону Нижний Новгород.
Осада болотниковцами
ижнего
овгорода.
Правитель
ственных сил в Нижнем было немного, поскольку еще весной
1606 года многие из нижегородских детей боярских были с бояри
ном Ф. И. Шереметевым отправлены на службу в Астрахань. Задачу
Б. И. Доможирова облегчало и то, что среди нижегородских по
мещиков было несколько его родственников. Один из них, Федор
Матвеевич Доможиров, стал предводителем мятежников в Ниже
городском уезде. К нему примкнул крупный здешний землевладе
лец князь Иван Болховской.
Сначала дела у бунтовщиков шли хорошо. Федор Доможиров
принудил целовать крест «царю Дмитрию» детей боярских, борт
ников (русских людей, промышлявших собиранием меда диких
пчел) и «всяких черных людей» по всему Нижегородскому уезду
до Оки, а затем в Гороховце. Поднятые им бортники и мордва
во главе со своими предводителями Московом и Воргодином по
дошли к Нижнему. Но вот здесь нашла коса на камень. Мы не знаем,
кто руководил обороной города. Судя по всему, при Лжедмитрии
в Нижнем Новгороде не было воевод. Правительственные распо
ряжения получал губной староста Андрей Бардин сын Глядков.
Шуйский, видимо, тоже воеводу сюда не прислал. Но предостав
ленные сами себе нижегородцы не сплоховали. Вероятно, именно
в это время в городе сложился земский совет – учреждение, ко
торое во времена Смуты будет собираться в Нижнем Новгороде
в чрезвычайных случаях. По составу оно повторяло общероссий
ские земские соборы и включало духовенство, а также представи
телей служилых и посадских людей. Благодаря мужеству горожан
нижегородская твердыня выдержала первый натиск мятежников.
Взять его они не смогли и обложили город.
Осада длилась три недели, но все усилия восставших были
напрасны. Тогда Федор Доможиров отправил гонца за подмогой
в Арзамас. Оттуда под Нижний были отправлены две сотни детей
боярских (одна во главе с Остафием Соловцовым, другая – под нача
лом Осана Микульского), отряд стрельцов, а также служилые татары
и мордва. Затем Борис Доможиров послал под Нижний Новгород
своего сына Ивана. Возможно, это произошло в связи с гибелью
Ф. М. Доможирова.
После взятия Нижнего повстанцы со всего юго-востока должны
были собраться в Касимове с тем, чтобы потом с Ураз-Мухаммедом
идти к Москве, на соединение с основными силами Болотникова.
Подход к столице свежих сил Ураз-Мухаммеда мог бы сильно спо
собствовать взятию Москвы мятежниками. Таким образом, судьба
страны в ноябре–декабре 1606 года решалась не только под Мо
сквой, но и под Нижним Новгородом, осажденном войсками Ивана
Борисовича Доможирова.
Повстанцы делали Нижнему «многие пакости», но взять его так
и не сумели. Это не позволило Болотникову создать необходимый
численный перевес под Москвой. В результате правительственные
силы добились перелома: 2 декабря воеводы Шуйского, среди ко
торых выдающуюся роль сыграл молодой племянник царя Михаил
Скопин-Шуйский, разбили Болотникова и отбросили его от Москвы.
\r\f \n \t\f \f\b
\f
Сразу после этого царь Василий Шуйский отправил две рати
на помощь нижегородцам. Во главе одной находился князь Иван
Михайлович Воротынский, сын знаменитого полководца. Другую
рать возглавили воеводы Григорий Григорьевич Пушкин и Сергей
Григорьевич Ододуров.
Разгром сторонников Болотникова в
ижегородском крае.
Отряд Пушкина и Ододурова подошел к Мурому уже 11 декабря
1606 года. Муромцы сразу признали власть Шуйского и присоеди
нились к правительственным войскам. Узнав об этом, восставшие
спешно сняли осаду с Нижнего Новгорода и убрались восвояси.
Бортники и мордва, вероятно, разошлись по домам. Служилые
люди, находившиеся в войске Ивана Доможирова, вернулись в Ар
замас и Алатырь.
На Алатырь против них двинулись Пушкин и Ододуров. Из Муро
ма, через территорию современного Ардатовского района, не заходя
в Арзамас, они у Шатков вышли на Алатырскую дорогу и, прибыв
в Алатырь, привели этот город к присяге царю Василию Шуйскому.
Следом за Пушкиным и Ододуровым города Мурома достигла рать
И. М. Воротынского. Она отправилась на Арзамас, и, как пишет ле
тописец, «князь Иван Михайлович Воротынской град Арзамас взял».
Участие нижегородцев и арзамасцев в борьбе с болотни
ковцами под Тулой.
Из Арзамаса Воротынский отправился через
Рязань на Тулу, где укрепился соратник Болотникова Илейка, выда
вавший себя за вымышленного «царевича Петра», сына царя Федора
К Туле было велено идти и Пушкину с Ододуровым. С собой они
взяли нижегородских и арзамасских детей боярских, в том числе
недавних мятежников. Они не только были помилованы, но и сохра
нили свои земельные владения. Такова была политика царя Василия
Шуйского. Он был добр к бунтовщикам, сложившим оружие.
Чтобы оправдать доверие царя, дети боярские, нижегородцы
и арзамасцы, храбро бились с болотниковцами, особенно отли
чившись в боях под острогом Серебряные Пруды, прикрывавшим
путь к Туле (март 1607 года). Там войска Шуйского не только за
ставили сдаться защищавших острог мятежников, но и разгромили
вражеский отряд, шедший на выручку повстанцам. При этом были
пленены его главари, один из которых оказался «иноземцем литви
ном». С донесением о победе и взятыми «языками» Пушкин отпра
вил в Москву к царю Василию Шуйскому арзамасца князя Ивана
Путятина и нижегородца Мисюря Соловцова.
Дворяне и дети боярские, нижегородцы и арзамасцы, упомина
ются также как участники битвы на реке Восме в июне 1607 года.
Это сражение предопределило поражение Болотникова. Мятежники
попытались переломить неудачный для себя ход боевых действий.
Они совершили бросок из Тулы под Каширу, с тем чтобы обойти
стоявшее в Серпухове войско Василия Шуйского и двигаться дальше
на Москву. Но царские войска их к Кашире не пропустили, загнали
в буерак и разгромили. После этого болотниковцам пришлось запе
реться в Туле, которая была обложена армией Шуйского.
В осаде Тулы среди прочих участвовали татары, чуваши и че
ремисы из Казани, Свияжска, Чебоксар, Козьмодемьянска и Арза
маса. Воеводой у них был Петр Арасланович Урусов, принявший
христианство ногайский князь. Головами в татарских отрядах слу
жили русские дворяне. «Арзамасских князей, мурз и служилых
татар» возглавлял арзамасский сын боярский Федор Васильевич
Левашов. Головой у козмодемьянских татар был опытный воин-
арзамасец Смирной Мотовилов.
В октябре 1607 года Тула сдалась. Болотников был пленен.
Нижегородские и арзамасские дворяне сыграли в этой победе значи
тельную роль. В тяжелую годину испытаний Нижегородский край
показал себя прочной опорой Москвы и царя Василия Шуйского.
 ­ €‚‚
Глава 2. …ижегородцы в борьбе с «жедмитрием II
Героическая гибель арзамасского полка в битве под Зарайском. Тушинцы окружают
Нижний Новгород. Оборона Нижнего Новгорода от войск Лжедмитрия II.
Разгром тушинцев под Нижним Новгородом в декабре 1608 года. Восстание против
Тушинского вора в Поволжье и на Суздальщине. Борьба с тушинцами в январе–
феврале 1609 года. Нижегородцы освобождают Муром и Владимир. Нижегородцы
наносят поражение Лисовскому. Ф. И. Шереметев из Нижнего Новгорода идет
на выручку Москве. Нижегородцы освобождают от тушинцев Арзамас.
Героическая гибель арзамасского полка в битве под
ском.
Болотников еще сидел осажденный в Туле, как из Польши
явился новый самозванец, Лжедмитий II. С его приездом Смута,
даже после пленения Болотникова (октябрь 1607 года), продолжи
лась. Зиму 1608 года Самозванец провел в Орле. Со всех сторон
к нему стекались разбойники и любители легкой поживы из числа
польских шляхтичей и казаков. Самой зловещей фигурой среди
них был жестокий головорез Александр-Юзеф Лисовский.
Весной 1608 года войска Лжедмитрия II разделились на две ар
мии и двинулись от Орла к Москве, чтобы взять ее в кольцо. Одна
армия Самозванца шла через Козельск и Можайск. Она встала около
столицы с северо-западной стороны – в селе Тушино. Другая армия
под командованием пана Лисовского отправилась на восток –
в Рязанскую землю. Ее целью был выход к Москве через Коломну.
Путь к Коломне прикрывала крепость Зарайск. Здесь оборону про
тив врага держали князь И. А. Хованский и братья Прокопий и За
хар Ляпуновы. Им на помощь прибыл из Арзамаса отряд дворян
и детей боярских числом в триста человек. Это была бóльшая часть
арзамасского городового полка, цвет арзамасского воинства. Все
они полегли в битве с лисовчиками (так называли бойцов отряда
Лисовского) под Зарайском 30 марта 1608 года. Тела погибших Ли
совский приказал похоронить в общей могиле, насыпав над ней
для своей славы высокий курган.
Гибель арзамасских героев была не напрасной. Враг был ими
задержан и ослаблен. И хотя Лисовскому удалось взять Коломну,
вскоре после этого он был разгромлен князьями Б. М. Лыковым
и И. С. Куракиным на Медвежьем броде через Москву-реку. После
этого правительственные силы восстановили контроль над Колом
ной, и Москва избежала окружения.
После Смуты у кургана в Зарайске в память о погибших был
воздвигнут Благовещенский храм (у арзамасских воинов с собой
в походе была икона Благовещения). Арзамасцы долгие годы при
езжали сюда помянуть своих земляков. В 1880 году на вершине
кургана был установлен чугунный крест. В 1920-е годы его убрали.
В 1962 году здесь поставили гранитный обелиск. Ныне крест вос
становлен. В 1998 году в Зарайск приехала делегация Арзамаса,
установившая у кургана памятную доску, на которой написано:
«Сердца ваши горели любовью к отечеству, и положили вы жизни
свои во славу земли родной. Героям-арзамасцам от благодарных
земляков». Ныне Арзамас и Зарайск – города-побратимы.
Тушинцы окружают
овгород.
В сентябре 1608 года
лучшие силы Лжедмитрия II во главе с польским гетманом Сапегой
и Лисовским направились из Тушина к Троице-Сергиеву монасты
рю. Эта обитель стояла на Ярославской дороге, по которой Москва
снабжалась продовольствием. Царь Василий Шуйский направил
вдогонку за тушинцами рать под предводительством своего брата
Ивана, но она была разбита Сапегой и Лисовским и в плачевном
состоянии возвратилась в столицу.
Удрученный Василий Шуйский велел объявить, что намерен вы
держать осаду в городе, но если кто не хочет сидеть вместе с ним,
тому вольно выехать. Многие придворные, предчувствуя торже
ство Самозванца, воспользовались этим разрешением и уехали
из Москвы в Тушино, чтобы попроситься на службу к Лжедмитрию.
Вслед за этим начали присягать Тушинскому вору разные горо
да – одни неволею, другие, будучи застигнуты врасплох или увле
чены чужим примером. Среди них были Суздаль (который захватил
злодей Лисовский), Владимир, Муром, Ярославль, Вологда,
Шуя. Поддалась соблазну и Балахна. Воеводой туда Лжедмитрий II
назначил Степана Голенищева. В это же время перешел на сторону
Лжедмитрия II касимовский хан Ураз-Мухаммед со всей Мещерской
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
стороной, включая Арзамас, Темников и Алатырь. Таким обра
зом,
Нижний Новгород оказался отрезан и от Москвы, и от Рязани,
тоже не поклонившейся Самозванцу.
Казалось, только этого ждали мордва и бортники Нижегород
ского уезда. В 1606 году они во главе со своими предводителями
Московом и Воргодином уже воевали на стороне Болотникова. Те
перь Москов и Воргодин их вновь взбунтовали. Мордва и бортники
убили своего начальника, назначенного правительством, – голову
Василия Антончикова, – установили связь с Тушином и заняли
Тогда же Лжедмитрий II послал отряды присягнувших ему ар
замасцев и темниковцев на осаду Чебоксар и Свияжска. Они пере
крыли волжский путь из Казани в Нижний Новгород. Таким образом
Нижний Новгород со всех сторон оказался заблокирован тушинцами.
Оборона
ижнего
овгорода от войск
жедмитрия II.
За
щитой города руководили воеводы Александр Репнин и Андрей
Алябьев. Когда они появились в Нижнем, точно неизвестно. Князь
Александр Андреевич Репнин имел придворный чин стольника
и находился уже в преклонных летах. При Годунове он вместе
со своими друзьями, боярами Романовыми, оказался в опале
и успел побывать в ссылке.
В отличие от него Андрей Семенович Алябьев был незнатен.
Ранее он, будучи дьяком, служил государям пером, а не саблей.
Но военный опыт у него как у бывшего стрелецкого головы имелся.
К тому же в 1605 году Алябьев командовал артиллерией в по
ходе против Лжедмитрия I. Поэтому неудивительно что, когда
в 1607 году Василий Шуйский привлек нескольких дьяков к пол
ковой службе (в связи с восстанием Болотникова), Андрей Семе
нович был среди них. Он сопровождал царя в походе на Тулу и,
видимо, там отличился, за что и получил нижегородское воеводство.
Репнин и Алябьев не располагали большим войском. Но и мятеж
ники штурмовать высокие стены Нижегородского кремля боялись.
В конце ноября 1608 года они из Балахны отрядили посольство,
предложившее нижегородцам добровольно признать власть «царя
Дмитрия». В Нижнем, однако, уже были наслышаны, каково жи
вется под пятой Тушинского вора. Спесивые поляки из окруже
ния Самозванца врывались в дома людей, брали товары без денег,
обижали прохожих на улицах. Поборам не было конца. Поруганию
подвергались церкви. Поляки забирали жен от мужей и девиц
от родителей. Поэтому нижегородцы, собрав 21 ноября 1608 года
земский совет с участием воевод, духовенства, дворян, детей бояр
ских, стрельцов, служилых иноземцев (литвы и немцев), а также
старост и целовальников, представлявших посадское население,
единодушно постановили хранить верность царю Василию Шуй
скому. Однако, чтобы «христианская неповинная кровь не лилась»,
нижегородцы предложили балахнинцам решить дело так: «Кто будет
на Московском государстве государь, тот всем – и нам и вам –
государь»; пока же это не выяснится, нижегородцы и балахнинцы
не будут ходить войной друг на друга.
Отправив это послание в Балахну, нижегородцы стали готовиться
к худшему – к осаде города. Чтобы иметь в достаточном количе
стве продовольствие и все необходимое, воевода Репнин 22 ноября
приказал взять на царское имя запасы, хранившиеся у купцов
за Окой, на Стрелке. Это было сделано как нельзя вовремя. Едва
нижегородские стрельцы во главе с Михаилом Ордынцевым при
ступили к выполнению этого поручения, как на них напал прибыв
ший из Балахны отряд казачьего атамана Тимохи Тоскаева. Однако
Ордынцев успел вывезти запасы, а затем сжег все строения на
Стрелке, чтобы мятежники не смогли там засесть.
Этот бой открыл череду атак тушинцев на Нижний Новгород.
Основу войск Самозванца, двигавшихся на Нижний, составили
принудительно мобилизованные крестьяне (в источниках их назы
вают даточные и подымные люди). Начальниками (головами) у них
были профессиональные военные. Так, отряд, шедший со стороны
Мурома, включал в себя крестьян Стародубской волости Муром
ского уезда (ныне Вачский район). Возглавлял его суздальский
сын боярский Степан Сурвацкий. Перед Нижним он соединился
с мордвой под началом Воргодина и 25 ноября подошел к городу
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
по Казанской дороге со стороны Печер. Воевода Алябьев увлек
осажденных на вылазку, но сражение не выявило победителей.
29 ноября Сурвацкий, стремясь застать нижегородцев врасплох,
приходил к городу уже по московской дороге, и Алябьев вновь вы
держал с мятежниками жаркий бой.
А из Балахны явился казачий атаман Тимоха Тоскаев с присяг
нувшими Самозванцу детьми боярскими разных городов и даточ
ными людьми. Этот отряд имел в своем распоряжении артиллерию.
30 ноября Таскаев начал штурм Нижнего Новгорода со стороны
Волги (конечно, уже скованной в это время льдом).
В тот же день Степан Сурвацкий и Воргодин повели свои войска
на приступ деревянного острога, защищавшего городские поса
ды. Бои развернулись у трех главных въездов город (Никольские,
Ильинские, Печерские ворота).
Тушинцы не зря торопились с взятием Нижнего. Они знали, что
на помощь городу идет большое войско со стороны Казани во главе
с боярином Федором Ивановичем Шереметевым. Тот с 1606 года
действовал против повстанцев в низовьях Волги. Теперь же царь
Василий Шуйский велел ему срочно возвращаться на защиту Ниж
него Новгорода.
Впереди себя Шереметев отправил из Казани сводный пере
довой отряд из нижегородских дворян (им не терпелось домой),
московских и астраханских стрельцов, казаков, служилой литвы,
немцев, татар, чувашей и башкир. Соединением руководили стре
лецкие головы Андрей Микулин и Богдан Износков. Тушинцы по
пытались преградить им путь. По воспоминаниям нижегородских
ветеранов похода, их столкновения с «воровскими людьми» нача
лись за 30 верст до Нижнего Новгорода. Микулину и Износкову
удалось прорваться в город лишь благодаря тому, что воевода Реп
нин выступил им навстречу. Это произошло 1 декабря 1608 года.
Победы воеводы Алябьева над тушинцами в декабре
1608 года.
Подход помощи из Казани заметно изменил соотношение
сил в пользу защитников Нижнего Новгорода. Они воспрянули ду
хом и 2 декабря обратили в бегство войско Тимохи Тоскаева. Вылаз
кой опять руководил воевода Алябьев. Ведомые им нижегородские
дворяне и дети боярские, прибывшие от Шереметева казаки, литва
и немцы, а также посадские люди погнали тушинцев в сторону
Балахны. Тушинцы дважды пытались остановить нижегородскую
рать: первый раз в деревне Копосово (ныне часть Сормовского
района), потом – в Козине (теперь – рабочий поселок Большое Ко
зино), но оба раза неудачно. О сражении с тушинцами напоминают
названия окраин Большого Козина – Ляхово и Ляховский Борок.
Здесь нижегородцы отняли у врага пушки, барабаны, знамена
и взяли много пленных. Третья, решающая схватка состоялась уже
под самой Балахной. Она тоже закончилась разгромом тушинцев.
Когда мятежники спрятались в городе, балахнинские мужики
скрутили начальников тушинского войска во главе казачьим атама
ном Тимохой Таскаевым и отослали их в Нижний. Там Таскаев был
повешен. В руки Алябьева попала и такая важная птица, как балах
нинский воевода-тушинец Степан Голенищев.
Воодушевленные победой нижегородцы 5 декабря смело встре
тили новый отряд тушинцев, подошедший со стороны Арзамаса.
Его возглавлял арзамасский помещик Нефед Собакин. Вылазку
опять возглавил Алябьев. С ним пошли дворяне и дети боярские,
стрельцы, служилые иноземцы, а также добровольцы из числа по
садских людей. Нижегородцы обратили противника в бегство и пре
следовали на протяжении пятнадцати верст, пока не стемнело. Были
взяты вражеские знамена, набаты (барабаны) и 300 пленников.
Так тушинцы в течение трех дней потерпели под Нижним два
поражения и потеряли два своих войска. Теперь у них сохранился
только муромский отряд. Он отступил к Ворсме. Против него Аля
бьев выступил 10 декабря 1608 года. С доблестным нижегород
ским воеводой отправились дворяне и дети боярские, стрелецкие
головы, служилые иноземцы (литва и немцы), а также казаки
и башкиры, присланные Шереметевым. Не доходя до Ворсмы пять
верст, они в тот же день «воровских людей на двух дорогах побили
многих» (одна дорога шла через Ворсму на Муром, другая перед
Ворсмой сворачивала на село Горбатово и далее, пересекая Оку,
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
шла к Владимиру). Сама Ворсма, жители которой дали приют мя
тежникам и не повинились, была сожжена. Не желая себе подобной
участи, подняли восстание против тушинцев крестьяне соседнего
села Павлова, и приспешникам Лжедмитрия II пришлось бежать
оттуда в Муром.
За Ворсмой начинался Стародубский стан Муромского уезда.
10 декабря Алябьев направил памятную записку старостам, цело
вальникам и всем крестьянам стародубских сел Яковцева, Вачи
и в Пуроцкую волость. «Враг смутил многих, не одних вас, – писал
им нижегородский воевода, – присылайте с повинной челобитной
ваших представителей в село Давыдково, и будете прощены». Ста
родубцы последовали этому совету и повинились.
Тушинцы между тем попытались отбить стратегически важное
Павлово (Павлов Острог). 11 декабря к нему подошел отряд сто
ронников Лжедмитрия II: литва, мордва с Воргодином во главе,
бортники, стрельцы и подымные люди (мобилизованные крестья
не). Однако Алябьев разгромил и их, взяв знамена и пленных.
В эти же дни со своими основными силами выступил из Казани
Ф. И. Шереметев. Первым делом он отогнал тушинцев от Свияжска.
осстание против Тушинского вора в Поволжье и на Суздаль
Весть о победах Алябьева и движении вверх по Волге рати
Шереметева воодушевила стонавших под гнетом тушинцев кре
стьян и посадских людей Поволжья и Суздальщины. Больше всего
им доставалось от «загонных отрядов», направляемых отдельными
полками и ротами из Тушина и городов с польскими гарнизонами.
«Загонные люди» забирали съестное, деньги, хмельные напитки
и уводили с собой женщин. Для потехи тушинцы издевались над
монахами, топтали крестьянский хлеб, убивали скот, бросая мясо
в воду или собакам.
Ближайший к Нижнему Новгороду польский гарнизон нахо
дился в городке Лух (ныне Ивановская область). Его начальником
был насильник и злодей пан Арамский. После разгрома тушинцев
под Нижним местные крестьяне и посадские люди решили уни
чтожить это гнездо хищников. Против Арамского поднялась вся
округа: Юрьевец, Решма, Холуй, Балахна. В Балахне восставших
возглавил Иван Кувшинников, в Городце – Федор Наговицын (Го
родец тогда не имел статуса города, однако существовала Городец
кая дворцовая волость). В Юрьевце собрал многих людей ключник
Федор Красный. Им на помощь Алябьев отправил нижегородских
стрельцов. Со всех сторон восставшие двинулись на Лух и взяли
его приступом, побив литовских людей. Пан Арамский струсил
и сдался. Его и других пленников отправили в Нижний Новгород.
От Луха повстанцы пошли на Шую. Шуяне, первоначально
присягнувшие Лжедмитрию II, отреклись от Самозванца, и уже
21 декабря Федор Красный послал в Нижний Новгород донесение
из самой Шуи. Примеру Шуи последовали жители соседней Яро
полческой волости (район города Вязников), а затем и других мест.
Успех нижегородцев всколыхнул всю Верхнюю Волгу. Отовсюду
в Нижний Новгород поступали добрые вести. Прибыли посланцы
из Костромы – дворянин Андреян Ярцев и посадский человек Богдан
Салтамышев. Они сообщили, что поднялись против Тушинского
вора Кострома, Галич, Углич, Вологда и Ярославль. Сама нижего
родская рать во главе с Алябьевым в это время от Павлова направи
лась к Мурому.
Борьба с тушинцами в январе – феврале 1609 годов.
Уловив,
какая опасность для Лжедмитрия II исходит с востока, польский
гетман Сапега (главнокомандующий войск Самозванца) направил
туда свои самые боеспособные силы.
Отряд Лисовского двинулся на Ярославль и занял его, а затем
Кострому. От Костромы тушинцы пошли вниз по Волге и взяли под
свой контроль Плесо (ныне Плес), Кинешму и Юрьевец. Из Суздаля
предпринял поход на Шую суздальский воевода-тушинец Плещеев.
Хотя шуяне бились насмерть, тушинцам удалось их одолеть. Федору
Красному пришлось уйти в Нижний Новгород.
Не все гладко было и у Шереметева. Арзамасские дворяне, вхо
дившие в состав его рати, не захотели сражаться со своими зем
ляками, воевавшими за Лжедмитрия, и 12 декабря «побежали»
к тушинским полкам под Чебоксары. Правда, 22 декабря 1608 года
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
Шереметев разбил тушинцев под Чебоксарами, но дальше идти
не решился, поскольку арзамасцы взбунтовали местных чувашей
и марийцев. Арзамасские мурзы Бибай и Теребердей Мустофины
со стрельцами, казаками, мордвой, чувашами и марийцами из Козь
модемьянского уезда перешли на левый берег Волги и заняли Царе
вококшайск (ныне – Йошкар-Ола), Санчурск, Яранск. Арзамасский
воевода-тушинец Ф. А. Киреев угрожал Свияжску. Сторонник Ту
шинского вора князь Роман Троекуров пришел в Чебоксары и соби
рал чувашей и марийцев тоже для наступления на Свияжск.
В этих условиях о продолжении движения к Нижнему нечего
было и думать. Шереметев ограничился тем, что отбил Чебоксары
и стал там дожидаться весны.
Известие о том, что рать Шереметева осталась зимовать в Чебок
сарах, подняло настроение тушинцев. Воевода Лжедмитрия II
Семен Вяземский из Владимира через Гороховец двинулся
на Нижний. Это заставило Алябьева немедленно прекратить на
ступление на Муром и, чтобы не попасть в окружение, вернуться
в Нижний Новгород.
Он успел это сделать вовремя. В начале января 1609 года
войска Вяземского, соединившись с подошедшим из Арзамаса
дворянским отрядом Ф. В. Левашова, стояли уже в селе Богород
ском. Не мешкая, Алябьев выступил им навстречу и заночевал
в селе Бурцево (Богородский район). Вяземский, узнав об этом,
решил напасть на людей Алябьева, пока те спят. В полночь 6 января
отряд Вяземского обрушился на Бурцево. Но Алябьев был начеку.
Нападение тушинцев было отбито с большими потерями для них.
А 7 января 1609 года разъяренные воины Алябьева атаковали
Богородское.
В решающий миг боя дрогнули подымные люди из рати Вя
земского. Часть арзамасских дворян во главе с Ф. В. Левашовым
перешла на сторону Алябьева. Остальные тушинцы обратились
в бегство, бросив знамена и пушки. Но спастись удалось не всем.
Князь Вяземский попал в плен. Его отвезли в Нижний Новгород
и там повесили.
Алябьев несколько дней шел по пятам отступающего в сто
рону Мурома противника – 16 января 1609 года передовой отряд
нижегородцев находился уже в селе Клин (современный Вачский
район). До Мурома было рукой подать – 20 верст. Однако Алябьев
рассудил, что затевать штурм Мурома, когда Нижнему могли угро
жать тушинцы из Арзамаса и Юрьевца, было бы опрометчиво. Ни
жегородский воевода развернул свою рать обратно. И оказался
прав. В начале февраля к Казанской дороге подошли мятежники
из Арзамаса: арзамасские дети боярские, казаки, татары, черемисы
и мордва во главе с воеводой Иваном Кологривовым. Бой с ними
состоялся 6 февраля 1609 года за две версты от села Кадницы.
Приспешникам Тушинского вора пришлось отступить. Алябьев
преследовал их до самого Арзамаса. 15 февраля 1609 года войско
Алябьева сожгло Казачью выездную слободу и пошло на приступ
арзамасского острога и самой крепости. Однако взять город с ходу
не удалось, и 16 февраля Алябьев велел возвращаться обратно.
По дороге назад, в Собакинском лесу, нижегородцы попали в за
саду. На них напали подошедшие скрытно на лыжах черемисы,
мордва и бортники. Однако Алябьеву удалось довести свой отряд
до Нижнего.
Пока Алябьев воевал с тушинцами из Арзамаса, новое восста
ние против Самозванца подняли костромичи. В это же время балах
нинский воевода Степан Голенищев (он теперь служил Василию
Шуйскому) вместе с посадскими людьми-балахнинцами послал
ратных людей в Кинешму. Там собралось ополчение из Балахны,
Юрьевца и Кинешмы. Возглавил его костромской сын боярский
Федор Боборыкин. Оно выступило в поход на Шую. Суздаль
ский воевода-тушинец Ф. К. Плещеев встретил отряд Боборыкина
на подходе к Шуе, у села Дунилово. Там тушинцы 11 февраля
1609 года были разгромлены мужиками-ополченцами Боборыкина.
Плещеев бросил Шую и с остатками своих войск бежал в Суздаль.
ижегородцы освобождают Муром и
Над Мос
квой в это время по-прежнему нависала угроза со стороны во
йск Тушинского вора. В самой столице имелось немало скрытых
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
приверженцев Самозванца, 17 февраля 1609 года они едва не свергли
Василия Шуйского. Заговорщики во главе с Григорием Сунбуловым
с криками и ругательствами вломились в царский дворец. Но пото
мок нижегородских князей не испугался. Он вышел к бунтовщикам
и с твердостью сказал: «Зачем, вы, клятвопреступники, ворвались
ко мне с такой наглостью? Если хотите убить меня, то я готов,
но свести меня с престола без бояр и всей земли вы не можете».
Мятежники растерялись и бежали в Тушино. Но Шуйский по
нимал, что пока Москва осаждена тушинцами, он в любой миг мо
жет лишиться трона. Одна надежда была на Нижний Новгород,
родной город его предков. 17 и 18 февраля 1609 года по велению
царя было написано четыре грамоты в Нижний Новгород воево
дам Репнину и Алябьеву и всем нижегородским служилым людям.
В них Шуйский хвалил их за службу, обещал щедро наградить
и приказывал срочно прорываться к Москве.
В столицу царь советовал идти скрытно, по Оке (видимо,
до Мурома). Из Мурома путь на Москву лежал через Владимир.
Там нижегородцы могли бы соединиться с земской ратью Бобо
рыкина – в случае ее успеха под Суздалем. Однако в тот самый
день, когда Василий Шуйский отправлял свое письмо в Нижний
(17 февраля), головорезы Лисовского разбили ополченцев Боборы
кина у Суздаля. Затем тушинцы нанесли поражение ополченцам
под Шуей, вновь взяли Лух, вышли у Плеса к Волге и овладели Ко
стромой, а также Кинешмой и Юрьевцом.
В состав Юрьевецкого уезда тогда входила Городецкая волость.
Она сильно пострадала от врага. В дозорных книгах 1617 года
на ее территории упоминается 15 деревень, запустевших от литовско
го разоренья («крестьяне посечены, а иные без вести разбрелись»).
Поляки и тушинцы лютовали совсем недалеко от Нижнего Нов
города. Поэтому уводить войско из города к Мурому теперь было
рискованно. Что же было делать Алябьеву? Ослушаться царского
указа? Ждать подкрепления из Чебоксар от Ф. И. Шереметева?
Укрывшись за стенами Нижегородского кремля, скрепя сердце
принимать донесения о бесчинствах молодчиков Лисовского?
Те убивали всех, кто попадался на пути: мужчин, женщин и детей,
дворян, горожан и крестьян.
В этой трудной ситуации нижегородский воевода проявил му
дрость и выдержку, достойную выдающегося полководца. Снача
ла он обезопасил свой город от удара со стороны Юрьевца. Туда был
направлен опытный воин Федор Мостинин со стрельцами и казаками.
Юрьевец сдался без боя. Здесь встретили нижегородцев как избави
телей. Далее Мостинин совершил дерзкий рейд под Кострому, к селу
Красному. Там он отбил табун скаковых лошадей, принадлежавший
самому Лжедмитрию II (190 жеребцов и кобылиц). С этой знатной до
бычей Мостинин благополучно вернулся в Нижний. Часть его стрель
цов, видимо, осталась в Костроме. Там они вместе с ополченцами
из Вологды и Галича, очевидно, приняли участие в ожесточенных
боях, развернувшихся на костромских улицах с 28 февраля по 3 марта
1609 года. В результате этого сражения тушинцы были заперты в Ипа
тьевском монастыре. Таким образом, удара врага со стороны Верхней
Волги нижегородцам можно было уже не опасаться.
Только теперь Алябьев велел трубить поход на Муром. Там
его давно уже ждали стонавшие под гнетом тушинцев муромцы;
18 марта они восстали. Ни польский ротмистр Крупка, ни тушин
ский воевода Толбузин не смогли справиться с восставшим народом.
Толбузин бежал во Владимир. Муромцы же с иконами вышли
встречать своих нижегородских избавителей и целовали крест
на верность царю Василию Шуйскому.
Пока враг не опомнился, Алябьев из Мурома бросил свои луч
шие силы – московских и астраханских стрельцов, казаков, ниже
городскую и арзамасскую дворянскую конницу – на Владимир. Эту
рать возглавляли А. А. Микулин, Б. А. Износков, И. Д. Болховский
и Ф. В. Левашов; 27 марта она подошла к Владимиру. Тут же посад
ское население Владимира принялось вязать тушинцев и открыло
ворота нижегородцам. Владимирским воеводой стал арзамасец
Ф. В. Левашов.
Казалось бы, дальше следовало не мешкая идти к Москве. Но Суз
даль по-прежнему находился в руках пана Лисовского. Оставлять
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
его в тылу было нельзя. Таким образом, главная задача, которая
теперь встала перед нижегородцами, заключалась в том, чтобы раз
громить Лисовского и продолжить движение на помощь Москве.
ижегородцы наносят поражение
исовскому.
Между тем Ли
совский не собирался отсиживаться в Суздале. Уже в начале апреля
отряд этого злодея подошел к Владимиру и попытался взять го
род. Однако владимирцы и нижегородцы защищались отчаянно.
Враг был отброшен. Вскоре Лисовский ушел к Ярославлю, кото
рый 8 апреля встал за Шуйского. Но значительные силы тушин
цев по-прежнему находились в Суздале. Не приходилось сомне
ваться: стоит нижегородскому отряду выйти из-за стен Владимира
и отправиться на Москву, как тушинцы ринутся за ним вдогонку.
Поэтому Алябьев не слал своим воинам приказа наступать и сам
не шел к Владимиру, оставаясь в Муроме. Этим он навлек на себя
неудовольствие Василия Шуйского. Но покидать Муром, имея
в тылу враждебные Арзамас и Касимов, было бы безрассудно. Ис
ходя из этого, Алябьев решил ждать в Муроме подхода рати Шере
метева из Чебоксар.
Пока же в Мещеру, Арзамас и Шацк были посланы грамоты
с призывом перейти под власть Шуйского. Однако хан Ураз-
Мухаммед, правивший в Касимове, связал свою судьбу с Лжедми
трием II. С декабря 1608 года он находился в стане Самозванца
в Тушине. И вся Мещера, все пограничные города юго-востока
(Касимов, Шацк, Кадом, Темников, Арзамас, Алатырь, Курмыш;
татары, русские служилые люди и бортники, мордва, марийцы)
по его примеру были за Лжедмитрия.
Поскольку на увещевания мятежники не откликнулись, Аля
бьев из Мурома 11 мая 1609 года отправился в поход на Касимов.
Взятие этого города позволяло установить прямое сообщение с Ря
занью, а возможно и вынудить Ураз-Мухаммеда порвать с тушин
цами. Или хотя бы отвлечь касимовского хана из-под Москвы. Рать
Алябьева с боем успешно преодолела реку Унжу в десяти верстах
от Касимова, но взять город не смогла. Долго стоять у его стен
было опасно. Из Тушина Ураз-Мухаммед спешно отправил осаж
денным касимовцам подкрепление. Алябьеву пришлось возвра
щаться в Муром. Там он и остался в качестве воеводы. Руководство
военными действиями против тушинцев на Оке и Волге в середине
мая 1609 года перешло к боярину Ф. И. Шереметеву, прибывшему
в это время в Нижний Новгород из Чебоксар.
Первым делом Шереметев принялся очищать окрестности
Нижнего от сторонников Лжедмитрия – русских казаков, мордвы
и черемисов. Они стояли в деревне Прокошево (ныне – село Кстов
ского района), угрожая дороге на Казань и в селе Помра (современ
ный Дальнеконстантиновский район), перекрывая путь к перевозу
через реку Пьяну и далее в Арзамас. Против них 23 мая 1609 года
из Нижнего выступил Яков Соловцов, нанесший мятежникам
в Помре большое поражение.
Вскоре после этого Шереметев получил похвальную грамоту от
Василия Шуйского. Царь обещал своему верному боярину большие
награды и звал с войском к Москве. Такие же грамоты 27 мая
1609 года Шуйский послал Левашову во Владимир и Алябьеву
в Муром. Однако ни Алябьев, ни Левашов, ни Шереметев не смогли
немедленно исполнить царское повеление. Причиной тому была
неуемная напористость Лисовского, быстро перемещавшегося
по Верхнему Поволжью и державшему в постоянном напряжении
воевод Василия Шуйского.
Главными задачами Лисовского были, с одной стороны, взять
Ярославль, с другой – выручить тушинцев, осажденных в Ипа
тьевском монастыре. Однако, чтобы прорваться к ним, нужно было
переправиться на левый берег Волги. Для этого требовались суда,
которых у Лисовского не имелось. Поэтому 23 мая 1609 года полк
Лисовского, усиленный полками других польских военачальни
ков (Будилы и Пузелевского), совершил бросок от Ярославля к Ки
нешме, надеясь захватить там какие-либо плавучие средства. Бои
под Кинешмой продолжались два дня (25 и 26 мая) и закончились
падением города. Когда враг уже ворвался в Кинешму, к ней подо
шел отряд ополченцев из Юрьевца во главе с отважным воеводой
Федором Боборыкиным. Все они сложили головы в жестокой битве.
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
Гибель героев была не напрасной. Необходимые суда лисовчи
кам не достались. Идти в Юрьевец за средствами переправы
тушинцам смысла не было. Все население города, прихватив свой
скарб, на лодках уплыло на левый берег Волги. Несолоно хлебавши,
Лисовский со своими полками от Кинешмы двинулся по правому
берегу Волги обратно к Костроме.
Видно, злодеи теперь надеялись преодолеть реку на лошадях
вплавь. Это было бы возможно, если бы тушинцы, осажденные
в Ипатьевском монастыре, создали на своем левом берегу Волги,
в устье реки Костромы, плацдарм для лисовчиков.
Однако сторонники Шуйского, которыми под Костромой ко
мандовал бесстрашный и находчивый воевода Давыд Жеребцов,
11 июня 1609 года форсировали реку Кострому и не дали возмож
ности тушинцам, засевшим в монастыре, прикрывать полки Ли
совского во время переправы. Отметим, что в отряде Жеребцова,
костяк которого составляли прибывшие из далекой Мангазеи
воины-сибиряки, были и нижегородские стрельцы (видимо, из тех,
кто пришел под Кострому вместе с Федором Мостининым).
Бойцы Жеребцова стеной встали на левом берегу Волги. Лисов
ский не стал испытывать судьбу и вновь пошел к Юрьевцу, надеясь
застать город врасплох и наконец-то захватить там речные суда. Его
сопровождал отряд ростовского воеводы-тушинца И. Ф. Наумова.
Наумов был оставлен в селе Решма (близ Юрьевца) для под
готовки переправы. Здесь, посреди Волги, был большой Мамшин
остров и преодолеть реку было удобнее всего. Сам же Лисовский
направился к Юрьевцу.
Там его ждали во всеоружии. Боярин Шереметев еще 1 июня
направил в Юрьевец отряд нижегородцев во главе с Мисюрем Со
ловцовым. Не надеясь, что этих сил будет достаточно для победы
над злодеем, державшим в страхе всю Русскую землю, Шереме
тев вызвал из Владимира стрельцов Богдана Износкова. Узнав
об этом, сидевший в Суздале пан Сума, а «с ним литва и черкасы
и многих городов всякие русские люди», попытались взять Влади
мир, но получили отпор.
Переброска стрельцов Износкова из Владимира в Нижний
Новгород оказалась весьма своевременной. Лисовский разбил
в Юрьевце отряд Соловцова, остатки которого вернулись в Нижний.
Шереметев, не дав Соловцову даже передохнуть, немедленно от
правил его обратно под Юрьевец. С ним же двинулись стрельцы
Богдана Износкова и Тимофея Остренева.
Между тем Лисовский, который занял и сжег Юрьевец, полу
чил в городе желанную добычу – 4 струга и 6 лодок. Суда отвезли
к Решме, где начали с их помощью переправляться. Однако это
оказалось не так-то просто. Уцелевшие жители Юрьевца и его
окрестностей вместе с семьями перебрались на левый берег Волги
и «брань противу врагов творяху, не дающее ни единому от них,
ко брегу их приближитися».
Тем не менее 28 июня 1609 года Лисовский и 200 его казаков
все же сумели переправиться на левый берег. Отряд И. Ф. Наумова
в это время находился на Мамшином острове. Будила же стоял
на правом берегу. Вдруг в самый разгар переправы, к изумлению
и ужасу тушинцев, со стороны Юрьевца показались нижегород
ские рати. Их вели Мисюрь Соловцов, Богдан Износков и Тимофей
Остренев. Часть из них шла по берегу конным и пешим порядком,
часть плыла в стругах. Нижегородцы всей мощью ударили на врага,
который обратился в бегство. Тушинцы, оказавшиеся на Мамши
ном острове, побросали оружие, коней и спасались вплавь по Волге
«наги и босы». Удрал и Лисовский.
Победа нижегородцев под Решмой предопределила поражение
Тушинского вора. Его самый боеспособный отряд – лисовчики –
был уничтожен. Сам Лисовский укрылся в Суздале.
Ф. И. Шереметев из
ижнего
овгорода идет на выручку
Москве.
Сразу же после победы над Лисовским Ф. И. Шереме
тев с войском отправился из Нижнего Новгорода на выручку Мо
скве. Это случилось в июле 1609 года. Рать Шереметева двинулась
вдоль правого берега Оки к Мурому. Хан Ураз-Мухаммед с отрядом
татар, мордвы и бортников попытался воспрепятствовать ему,
10 августа недалеко от Мурома произошло решающее сражение.
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
Шереметев одержал в нем победу. Далее он преследовал против
ника до Касимова. Город был им взят. Находившиеся там пушки
отправили в Нижний к воеводе Репнину. Касимовские татары при
сягнули Василию Шуйскому.
Из Касимова Шереметев вернулся в Муром и оттуда совершил
переход во Владимир, где был к началу сентября. Затем он попы
тался взять Суздаль, чтобы обезвредить Лисовского и через Юрьев-
Польский выйти к осажденному тушинцами Троице-Сергиеву
монастырю. Но 7 сентября под Суздалем войска Шереметева потер
пел поражение от лисовчиков. Это задержало Шереметева во Вла
димире на два месяца.
В это же время к Москве с севера приблизилось давно ожидаемое
войско молодого талантливого полководца, царского племянни
ка М. В. Скопина-Шуйского, в состав которого входили шведские
наемники. Василий Шуйский возлагал на него большие надежды.
Однако приглашение шведов дало повод польскому королю Сигиз
мунду III, воевавшему с ними, вторгнуться в Россию. В сентябре
1609 года польские войска подошли к Смоленску и приступили
к его осаде.
Скопин-Шуйский, невзирая на это, в октябре 1609 года про
должил движение к Москве. Из Калязина через Переяславль-
Залесский он пришел в Александрову слободу (ныне г. Александров
Владимирской области). Шереметев с нижегородцами двинулся
к нему из Владимира на соединение и 11 ноября 1609 года был
в Александровой слободе.
Уход Ф. И. Шереметева из Владимира едва не обернулся для
города бедой. Лисовский и его соратник Просовецкий напали
на Владимир. Однако город им взять не удалось.
Тогда же подвергся опасности и Нижний Новгород. К северо-
востоку от современной Нижегородской области, на территории
нынешних Санчурского, Кикнурского и Яранского районов Киров
ской области, весь 1609 год находились крупные силы тушинцев
во главе с князем Р. Ф. Троекуровым. В октябре 1609 года они, пере
правившись на правый берег Волги, по Казанской дороге подошли
к Нижнему. Новый нижегородский воевода молодой князь Алексей
Михайлович Львов ходил на них к селу Ельне (Кстовский район),
где произошел жаркий бой. Мятежникам пришлось уйти восвояси.
У тушинцев с осени 1609 года вообще пошла череда неурядиц.
Сигизмунд из-под Смоленска направил своих послов в Тушино,
приглашая приспешников Лжедмитрия к себе на службу. Среди них
начались споры. При этом на Самозванца никто не обращал вни
мания, и он, рассорившись с поляками из своего окружения, тайно
бежал из Тушина в Калугу (декабрь 1609). Тушинские поляки
после этого решили служить королю, а тушинские русские поста
новили пригласить на российский трон королевского сына Владис
лава, однако с тем, чтобы он принял православную веру.
Воеводы Василия Шуйского, видя в тушинском лагере разброд
и шатание, принялись теснить своих противников. Крупный отряд
правительственных войск под командованием князей Б. М. Лыкова
и Я. П. Барятинского попытался взять штурмом Суздаль, правда,
пока неудачно. Гетман Сапега под напором войск Скопина-
Шуйского и Шереметева в январе 1610 году был вынужден снять
осаду с Троице-Сергиева монастыря и отступить к западу, в Дми
тров. Оттуда его в феврале 1610 года выбили доблестные воево
ды И. С. Куракин и Б. М. Лыков. Сапега откатился еще дальше
на запад, в Ржев. После этого Лисовский покинул Суздаль и с боями
тоже ушел в сторону Литвы (в Великие Луки).
В марте 1610 года в Суздаль вступил отряд шуйского воеводы
Якова Прокудина. В этом же месяце радостно чествовала своих
избавителей и Москва: 12 марта Скопин-Шуйский и Шереметев
со своими воинами, среди которых были и нижегородцы, торже
ственно въехали в столицу.
ижегородцы освобождают от тушинцев Арзамас.
Насладив
шись победой, нижегородцы вернулись из Москвы в родной город.
Отдых, однако, был недолог. Нижегородских воинов опять ждала
трудная ратная служба. В апреле 1610 года атаман Митька Ма
стрюков взял пограничный со степью Шацк и оттуда угрожал
Касимову. Шуйский велел окольничему Василию Федоровичу
\r\f \n \t\f \f\b
 ­ €‚‚
Масальскому взять с собой всех служилых людей Нижнего Новго
рода и идти в Шацк. Однако нижегородские воеводы Репнин и Львов
стали тянуть с отправкой рати к Мосальскому. Ведь рядом с Ниж
ним, в Яранске и Арзамасе, находились крупные силы тушинцев.
Осторожность воевод спасла город. В мае 1610 года к Нижнему
Новгороду подошли конные и судовые отряды тушинцев – «стрель
цы, и казаки, и татарове, и черемиса». «Воровских людей» возглав
ляли князь Р. Троекуров, П. Бутурлин и Ю. Соловцов. Они разорили
Балахну, уничтожили Везломскую слободку, находившуюся на ле
вом берегу Волги, напротив Нижнего Новгорода (в районе совре
менного Бора). Но сам Нижний устоял. Более того, нижегородцы
разбили мятежников на вылазке. «Ворам» пришлось спасаться бег
ством. Кто-то на стругах уплыл вниз по Волге. Конный отряд Солов
цова укрылся в Арзамасе.
Василий Шуйский, получив известие об этой победе, велел Мо
сальскому ехать в Муром, где точно узнать, есть ли «воры» под
Нижним и в Нижегородском уезде. Дальше следовало действовать
в зависимости от полученных сведений: либо идти на помощь
Нижнему, либо очищать от «воров» Касимов и касимовские места.
Мосальский выбрал первое, поскольку пока тушинцы сидели
Арзамасе, Нижний Новгород находился под постоянной угрозой.
В июне 1610 года Мосальский вместе с суздальским воеводой
Прокудиным из Мурома прибыл в Нижний Новгород. Оттуда, взяв
с собой местного воеводу Львова и нижегородских ратных людей,
они не мешкая выступили в поход на Арзамас. Арзамас был взят
приступом. Командовавший осажденными воевода Ф. А. Кире
ев погиб при штурме. Другого предводителя тушинцев, Ю. Со
ловцова, схватили живым и повесили. Во второй половине июня
под Арзамасом нижегородцы разбили тушинцев Г. И. Кашкарова
и П. Кушникова. После этого Арзамасский уезд оказался под пол
ным контролем воевод Василия Шуйского.
Казалось, теперь нижегородцам можно было возвращаться
домой для желанного отдыха. Однако в начале июля до Арзамаса до
шло известие о том, что русское войско потерпело сокрушительное
поражение от поляков у села Клушино. Столица вновь оказа
лась под угрозой. Нижегородцы получили приказ оставить Арза
мас и через Муром двигаться к Москве. Возможно, им и удалось
бы выправить положение, но по пути в столицу их застало из
вестие о низложении царя Василия Шуйского. Захар Ляпунов
и заговорщики-бояре заставили государя отречься от престола
и постричься в монахи.
Это событие открыло череду новых бедствий, которые едва
не привели к гибели Русского государства. Спастись ему было
суждено во многом благодаря мужеству нижегородцев.
ƒ ­ „­…
Глава 3. …ижегородцы и борьба Первого ополчения
с польскими захватчиками (1610
1611)
Семибоярщина у власти. Дмитрий Пожарский и его предки. Семибоярщина
приглашает на царство королевича Владислава и впускает в Москву поляков.
Призыв патриарха Гермогена к борьбе с поляками. Наступление отрядов Первого
ополчения на Москву. Ополченцы и московское восстание 19–21 марта 1611 года.
Осада Москвы Первым ополчением. Распад Первого ополчения.
Семибоярщина у власти.
После низложения Василия Шуйско
го власть перешла к боярской думе, составившей правительство
из семи бояр, которое называют Семибоярщиной. Первое место
в нем по знатности принадлежало старому князю Ф. И. Мстис
лавскому. Но он не хотел быть царем. Не желал он подчиняться
и кому-то из других бояр, прежде всего стремившемуся к короне
В. В. Голицыну, по замыслу которого и свергли с престола Шуй
ского. Мстиславскому лучшим кандидатом на трон казался сын
польского короля Сигизмунда III – Владислав, уже приглашенный
на трон частью бывших русских приспешников Тушинского вора
(они теперь находились вместе с польским гетманом Жолкевским
под Можайском).
Однако царства по-прежнему домогался и Лжедмитрий II, ко
торый после разгрома войск Шуйского под Клушином воспрянул
духом и из Калуги опять пошел на Москву. Еще когда на троне послед
ние недели находился Шуйский (июль 1610), Самозванцу сдались
Серпухов, Кашира, Коломна. Готовы были присягнуть Лжедмитрию
и жители Зарайска, но их остановил здешний воевода Дмитрий
Пожарский. Он убедил горожан принять следующее решение: «Будет
на Московском государстве по-старому царь Василий, то ему и слу
жить, а будет кто другой, и тому также служить».
Дмитрий Пожарский и его предки.
Род Пожарских вел начало
от стародубских князей. Дмитрий Михайлович появился на свет
1 ноября 1578 года. Детские годы провел в отцовской вотчине –
селе Волосынине «Мугреево тож» Суздальского уезда (ныне село
Мугреево-Никольское Южского района Ивановской области). Дед
героя, Федор, в годы опричнины, подобно многим другим отпры
скам удельных князей, оказался в «казанской ссылке», т. е. был от
правлен служить на юго-восточную окраину государства. Мы знаем,
что за ним были записаны два двора в Нижнем Новгороде. Таким
образом, Пожарские имели давнюю и прочную связь с этим горо
дом. Был у них дом и в Москве. Там жил Д. М. Пожарский, когда
в юношестве начал службу при Государевом дворе. Поскольку род
Пожарских был захудалым, чин Дмитрия Михайловича был невы
сок. Он числился сначала стряпчим, потом стольником.
Чины Государева двора периодически назначались на различные
службы, в том числе воеводами. Выполнял подобные обязанности
и Пожарский. Несколько раз он отличился в схватках с тушинца
ми, а с 1610 года являлся воеводой в Зарайске. К этому времени
вполне сложилась мнение о нем как о мужественном воине и чело
веке безусловно верном присяге. Обладал он и даром убеждения.
Это хорошо показал описанный выше случай, когда Пожарский
склонил жителей Зарайска сохранить верность Шуйскому.
Семибоярщина приглашает на царство королевича
лава и впускает в Москву поляков.
Легкость, с которой Зарайск
были готов предаться Самозванцу, показывает, что у Лжедмитрия
все еще было немало сторонников. Имелись они и в Москве.
И бояре опасались, что московские приспешники Тушинского
вора поднимут мятеж в столице. Двое членов Семибоярщины –
Ф. И. Шереметев и Б. М. Лыков – два года воевали с тушинцами
и не могли ждать от них ничего хорошего. Да и никто из бояр не
хотел подчиняться Самозванцу и его казачьему окружению. Поэ
тому они предпочли передать русский трон иноземцу – королевичу
Владиславу. Однако патриарх Гермоген сказал, что даст на это свое
благословение, только если польский королевич перейдет из католи
чества в православие. Бояре сочли названное требование разумным
и выставили его условием на переговорах с польским гетманом
Жолкевским. Но гетман без согласия короля отказывался дать та
кие гарантии. И вот тут члены Семибоярщины пошли на сделку
со своей совестью: несмотря на то что в договоре с Жолкевским
польская сторона не обещала перехода Владислава в православие,
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
бояре, скрыв это от народа, привели москвичей к присяге польскому
королевичу. Следом присягнули и другие города, включая Нижний
Новгород.
Между тем Семибоярщину все глубже затягивала пучина преда
тельства. Боясь народного гнева, бояре ночью впустили в Москву
польскую армию, а затем согласились, чтобы гетман Жолкевский
увез к Сигизмунду постриженного в монахи Василия Шуйского.
В польской неволе свергнутый царь и закончил свои дни.
В октябре 1610 года Сигизмунд III принял послов от Семибо
ярщины. Они просили его прислать скорее сына в Москву и снять
осаду со Смоленска. Однако король не только не хотел уходить
от Смоленска, но, наоборот, требовал его немедленной сдачи. От
правку же Владислава в Россию отложил на неопределенный срок.
Семибоярщина решила опять уступить. Впрочем, она уже была
отодвинута от власти. Настоящим хозяином Москвы стал началь
ник польского гарнизона Александр-Корвин Гонсевский, человек
умный, жестокий и коварный. С его согласия всем распоряжались
приехавшие в Москву бывшие тушинцы М. Г. Салтыков и Ф. Ан
дронов, которые еще в феврале 1610 года перешли на службу к Си
гизмунду. Исподволь они вели дело к тому, чтобы именно польский
король стал правителем России.
Призыв патриарха Гермогена к борьбе с поляками.
Салты
ков и Андронов явились к патриарху Гермогену и потребовали,
чтобы он подписал грамоту, где московским послам под Смолен
ском предписывалось во всем подчиниться королевской воле. Па
триарх им отказал, но они пришли снова, уже с Мстиславским
и прочими боярами. При всех Салтыков кричал на Гермогена
и угрожал ему ножом.
Патриарх уже давно осуждал действия бояр. Он не признал на
сильственного пострижения Василия Шуйского в монахи, был
против ввода польских войск в Москву. Однако Гермоген не хотел
сеять в народе смуту против властей. Теперь же он понял, что
дольше молчать нельзя, и в Успенском соборе обратился с речью
к народу с обличением изменников. Он пока не призывал к воору
женной борьбе с ними, ибо это оказалось бы на руку Тушинскому
вору. Но вот в декабре 1610 года Лжедмитрий II убит одним
из своих приближенных. Теперь борьба против поляков и их мо
сковских подручных не способствовала бы торжеству презренного
Самозванца. И патриарх немедленно начал рассылать грамоты
по городам, в которых освобождал от присяги Владиславу и звал
людей из других городов идти спасать Москву от поляков.
Одна из таких грамот была направлена в Нижний Новгород.
Нижегородцы обсудили ее и послали к патриарху за советом двух
своих представителей. От служилых людей поехал сын боярский
Ратман Пахомов, а от торгово-ремесленного населения – посад
ский человек Родион Мосеев. Это было в декабре 1610 года.
Пахомов и Мосеев застали главу русской в церкви в бедствен
ном положении. Весь его двор был разграблен, патриаршие дьяки
и подьячие находились под арестом. Гермоген был лишен пись
менных принадлежностей. Так поляки и русские изменники пыта
лись помешать патриарху рассылать по стране грамоты с призывом
к восстанию. Гермоген, не имея возможности отправить с Пахомо
вым и Мосеевым письменное сообщение, велел передать нижего
родцам на словах, чтобы они с жителями других городов собрали
войско и шли к Москве на поляков. Когда Пахомов и Мосеев
уже уехали, патриарх нашел возможность оформить свой призыв
в письменном виде и отправил грамоту в Нижний уже со своими
людьми. Но 8 января 1611 года его послание в Нижний Новгород
было перехвачено поляками. Ратман Пахомов и Родион Мосеев
тоже сильно рисковали, посещая опального патриарха. К счастью,
12 января 1611 года они благополучно вернулись в Нижний и рас
сказали землякам об устном наказе Гермогена.
Нижегородцы тут же сообщили об этом в Балахну. Предста
вители обоих городов совместно целовали крест, чтобы «стати
за Московское государство заодин». После этого из Нижнего Новго
рода были посланы соответствующие грамоты в Кострому, Галич,
Вологду, Рязань. Нижегородцы просили прислать для совета дове
ренных людей изо всех чинов.
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
Первым откликнулся рязанский воевода Прокопий Ляпунов.
Он еще в ноябре 1611 года начал укорять членов Семибоярщины
за их дурные дела. В декабре бояре потребовали от патриарха, чтобы
тот призвал Ляпунова к покорности властям. Но Гермоген отказал
ся это сделать. Тогда Гонсевский направил против Ляпунова отряд
запорожских казаков (Запорожье тогда находилось в составе Поль
ши, и запорожцы участвовали в походах польского войска). С ними
шел посланный Семибоярщиной полк воеводы Исаака Сумбулова.
Ляпунов в это время находился в Пронске, собирая для похо
да на Москву служилых людей из городов засечной черты – Ми
хайлова, Ряжска, Шацка, Кадома и Алатыря. Сил у Ляпунова пока
было немного, и ему в Пронске пришлось бы очень туго. Но отваж
ного рязанского воеводу спас воевода из Зарайска – Дмитрий Ми
хайлович Пожарский, быстро выступивший на выручку Ляпунову
с коломенцами и рязанцами. Ратная слава Пожарского уже тогда
была столь велика, что черкасы (так в Москве называли запорож
цев по их тогдашнему главному городу Черкассы), только услышав
о подходе Пожарского, сняли осаду с Пронска. Благодаря этому
Ляпунов смог благополучно вернуться в Рязань. Пожарский же
возвратился в Зарайск.
Между тем коварный Сумбулов с черкасами скрытно подошел
к Зарайску, надеясь захватить Пожарского врасплох. Однако Дми
трий Михайлович был начеку. Он удержал город, а затем в ходе
удачной вылазки наголову разгромил противника. Блестящая побе
да Пожарского позволила Ляпунову продолжить работу по сбору
ополчения. О ее ходе он написал в Нижний Новгород в грамоте,
полученной там 27 января 1611 года. Ляпунов сообщал, что с ним
готовы идти не только воины из украинных (пограничных) горо
дов засечной черты, но и туляки с калужанами.
В Туле тогда находился Иван Заруцкий, донской казачий атаман,
пожалованный Лжедмитрием II в бояре, любовник вдовы обоих
Лжедмитриев Марины Мнишек. Этот авантюрист был храбрым
воином, и Ляпунов решил пригласить его в союзники, как и дру
гого боярина Самозванца, князя Дмитрия Трубецкого, засевшего
в Калуге. Ляпунов с Заруцким и Трубецким готовился к походу
на Москву с юга. Нижегородцам же рязанский воевода предлагал,
соединившись с жителями окрестных и поволжских городов, идти
к столице через Владимир.
В тот же день, 27 января 1611 года, в Нижний Новгород были
доставлены еще две грамоты от Гермогена. Они не были написаны
патриархом, но их содержание полностью соответствовало его убеж
дениям, почему он и распорядился переслать их в Нижний. Первую
грамоту составили русские люди, ездившие в Польшу выкупать уве
зенных в рабство матерей, жен и детей и подвергшиеся там грабежу
и издевательствам. Вторая грамота была сочинена жителями Москвы.
Оба послания призывали всех русских людей встать за православ
ную веру против иноземцев. Нижегородцы отправили эти грамоты
в Вологду, присовокупив к ним собственное письмо.
аступление отрядов Первого ополчения на Москву.
31 января 1611 года в Нижний Новгород прибыли новые посланцы
из Рязани. Это были стряпчий Иван Биркин (раньше находивший
ся на службе у Лжедмитрия II) и дьяк Степан Пустошкин. Они
привезли еще одну грамоту от Ляпунова. Он просил у нижегород
цев пороху и свинца и призывал их «тотчас идти со всеми людьми
к царствующему граду Москве на разорителей веры христьянской,
на польских и на литовских людей, на Владимир или вам на кото
рые городы податнее».
Из Нижнего к Москве «податнее» всего было добраться через
Владимир. Туда и были направлены 8 февраля 1611 года наиболее
подготовленные воинские части из Нижнего Новгорода: дворяне
и дети боярские, стрельцы, литва, немцы. Во Владимире в это время
воеводствовал рязанец Артемий Васильевич Измайлов, старый
соратник Прокопия Ляпунова. 7 февраля 1611 года туда подошел
из Суздаля Андрей Захарович Просовецкий, казачий предводи
тель, бывший сподвижник Лисовского и отчаянный рубака. Он
тоже изъявил желание примкнуть к ополчению.
Приход Просовецкого оказался как нельзя кстати. 11 февраля
1611 года к Владимиру из Москвы через Юрьев явился направленный
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
Гонсевским и Семибоярщиной один из лучших полководцев
эпохи Смуты князь Иван Семенович Куракин «с русскими
и литовскими людьми». Просовецкому удалось побить и разогнать
его отряд. Куракин бежал по новой Московской дороге. Но у Ундол
(ныне это село в черте города Лакинска Собинского района Вла
димирской области) в его отряде распространился панический
слух, что люди Прокопия Ляпунова перерезали путь к Москве
у Вохны (ныне г. Павловский Посад Московской области). Куракин
не решился на новый бой, свернул с прямой дороги и ушел опять
Отбив нападение Куракина, во Владимире стали ждать подхода
главных сил из Нижнего Новгорода и Мурома. Первая нижего
родская рать (та, которая отправилась в путь 8 февраля), прибыла
во Владимир во второй половине месяца. Затем из Нижнего 17 фев
раля 1611 года выступило новое войско. Им руководил воевода Алек
сандр Андреевич Репнин. Под его началом находились соединения,
явившиеся на подмогу нижегородцам, из «низовых и окольных
городов» (видимо, из Юрьевца, Балахны, Васильсурска, Козьмоде
мьянска, Чебоксар). Репнин был во Владимире 1 марта 1611 года.
К этому же времени из Мурома к Владимиру подошел Василий
Федорович Мосальский с дворянами и детьми боярскими разных
городов, а также стрельцами и казаками. Костяк его отряда наряду
с муромцами тоже составляли нижегородцы и арзамасцы. Это было
то самое войско, которое под предводительством Мосальского
летом 1610 года освобождало от тушинцев Арзамас, а затем отпра
вилось выручать Москву от поляков, но остановилось в Муроме
после низложения Василия Шуйского.
Ляпунов в письме, отправленном в середине февраля во Влади
мир, советовал всем собравшимся там отрядам ополчения идти
к нему в Коломну, а уже оттуда с юга вместе наступать на Москву.
Это позволило бы ополченцам подойти к Москве одновременно,
согласовывая свои действия. Однако такой маневр грозил боль
шой потерей времени, в то время как подступала весенняя рас
путица. Поэтому Репнин, Мосальский, Измайлов и Просовецкий
двинулись на Москву более коротким северным путем. Тем более
что с севера им на помощь уже спешили войска из Костромы
и Ярославля.
Ополчение из Костромы вышло 24 февраля 1611 года. Вел его
князь Ф. И. Волконский. В Ярославле его уже ждал воевода Иван
Волынский. Там же к ним присоединились князья Владимир Прон
ский и Федор Козловский, явившиеся из Романова (ныне – Тутаев)
с местными татарами и русскими людьми, а также галицкие люди
с воеводой Петром Мансуровым. Северная рать направилась к Мо
скве через Ростов и Переяславль Залесский. И. С. Куракин, опра
вившийся от недавнего поражения, попытался помешать влади
мирским полкам с ней соединиться. С польскими и литовскими
людьми он из Юрьева по Стромынской дороге пришел на Киржач,
а оттуда явился под Александрову слободу, но там был разгромлен.
Победу над ним одержало вышедшее 10 марта из Владимира
нижегородско-суздальское войско Репнина, Измайлова, Просовец
кого и Мосальского.
Северная рать в это время находилась еще в Ростове. Репнин, Мо
сальский и Измайлов, вероятно, остались ее ждать. Просовецкий
же пошел дальше на Москву. В свою очередь 7 марта из Коломны
на Москву двинулся Прокопий Ляпунов. Со стороны Серпухова
к столице шли Трубецкой и Заруцкий.
Ополченцы и московское восстание 19–21 марта 1611 года.
Взять Москву с ходу было не так-то просто. Столица представляла
собой мощную крепость. Ее ядром являлся Кремль. С двух сторон
подступы к нему преграждались реками Москвой и Неглинной,
а с третьей стороны – рвом с водой, к которому примыкал камен
ный Китай-город (внутри него находилась старая часть посада).
В XVI веке бурно разросшиеся московские посады были защищены
еще двумя линиями стен. Одна шла по современному Бульварному
кольцу (каменный Белый город), другая – по Садовому кольцу (де
ревянный Скородом). Подступы к городским укреплениям прикры
вали дозорные монастыри-крепости: Даниловский, Андроников,
Новодевичий, Донской, Новоспасский, Симонов.
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
Однако и полякам удержать все эти линии укреплений было до
статочно трудно. Ведь они находились в чужом враждебном горо
де. Поднимись на врага москвичи – и оккупанты оказались бы на
стенах Скородома и Белого города между двух огней. На это и рас
считывал Ляпунов. У него в Москве был свой человек – стольник
Василий Иванович Бутурлин-Граня. Он через секретных гонцов
отписывал Ляпунову обо всем, что творилось в Москве, и готовил
восстание. В марте 1611 года к нему на помощь тайком пробрались
ратные люди из ляпуновских полков. Возглавлял их Дмитрий По
жарский, которому Ляпунов доверял как самому себе.
Поляки чувствовали, что в Москве зреет народное возмущение
и при подходе Ляпунова им не сдобровать. Тогда интервенты ре
шили сыграть на опережение. Они придумали спровоцировать мо
сквичей на преждевременное выступление с тем, чтобы выявить
и уничтожить самых деятельных своих врагов до подхода ополче
ния. Кроме того, полякам был нужен предлог для очищения от жи
телей Китай-города: оборонять его, имея за спиной враждебных
москвичей, было нельзя.
18 марта 1611 года лазутчики доложили Гонсевскому, что Ля
пунов уже в двадцати милях от столицы. Дальше медлить было
нельзя. Прежде всего поляки взяли под стражу патриарха Гермо
гена. Затем Гонсевский приказал всем польским солдатам уходить
в Кремль и Китай-город. На их башни 19 марта поляки принялись
втаскивать пушки. К тяжелой работе они попытались привлечь мо
сковских извозчиков, наблюдавших за этой картиной, но получили
отпор. Тут же возник еще один конфликт. Польские солдаты уже
знали, что русские дома внутри Китай-города предназначены
к разграблению. И вот некоторые из поляков прежде времени на
чали врываться в самые богатые жилища, чтобы опередить других
своих товарищей. Москвичи, разумеется, защищали свое имуще
ство. То здесь, то там стали вспыхивать схватки. Дали знать Гонсев
скому. Он тотчас прискакал на коне, увидел, что дело зашло далеко,
и приказал начать заранее намеченную резню. Поляки и их запад
ноевропейские наемники во главе с французом Жаком Маржере
том начали рубить безоружных горожан саблями. Убивали всех без
разбора – и старых, и малых, и женщин, и детей. За несколько часов
оккупанты убили в Китай-городе семь тысяч москвичей. Те, кто
выжил, бросили свои дома и кинулись бежать в Белый город. Враги
преследовали их и там. Начались уличные бои. Русские перегора
живали улицы столами, лавками, дровами и из-за них вели ружей
ный огонь. Стрельба по врагу велась также с крыш и из окон домов.
У кого не было оружия, хватали кол или камень.
Пожарский и его люди, разумеется, не могли оставаться в стороне
и обнаружили себя. Их главная задача состояла в том, чтобы за
хватить и удерживать до прихода ополчения ворота Белого города
Скородома. Пожарский взял на себя Сретенские ворота (его мо
сковский дом находился недалеко от них). С этой стороны на столицу
шли суздальско-нижегородские полки. Люди Пожарского заняли
также Никитские и Тверские ворота. Соратник Пожарского, Иван
Бутурлин, встречая Ляпунова, стоял у Яузских ворот Скородома
(там начинался путь на Коломну). Иван Колтовский в Замоскво
речье сторожил для Трубецкого с Заруцким Серпуховские ворота
Скородома. Особая роль была у Плещеева. Он держал Чертольские
ворота, откуда вела дорога на Можайск и далее на Смоленск. Здесь
к польскому гарнизону могло прийти подкрепление от Сигизмунда.
Поляки прежде всего атаковали Пожарского с целью отбить воро
та Белого города. Тому на помощь пришли пушкари с близлежаще
го Пушечного двора. При помощи артиллерии доблестный воевода
отбил натиск врагов и втоптал их обратно в Китай-город. На вы
ходе из него, у церкви Введения во храм Пресвятой Богородицы,
Пожарский начал спешно строить острожек, блокируя врага.
Полякам пришлось попятиться и от Никитских ворот. Колтовский
в Замоскворечье тоже дал им отпор.
Настал решающий миг сражения. Вся Москва поднялась на за
хватчиков как один человек. Казалось, еще немного – и полякам
конец. И тогда они принялись жечь Москву, чтобы остановить вос
ставших стеной огня. Этот совет им дал предатель Михаил Сал
тыков, который сам поджег свой дом. Стоял март, и сначала дома
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
загорались плохо. Но поляки достали смолы, прядева, смоленых
лучин, и огонь занялся. На беду, ветер дул с польской стороны
и гнал пламя на русских, вынуждая их отступать. Поляки следова
ли за огнем, пока ночь не развела их с восставшими москвичами.
Князь Дмитрий Пожарский и его люди, выйдя из своего острож
ка, долго не давали запалить дома на Лубянке. Князь Пожар
ский бился с врагами до заката. Наконец он изнемог от ран и упал
на снег. Мужественный воевода лежал и горько плакал, но не от
боли, а от того, что не было сил смотреть на людское горе. Соратни
ки положили израненного князя в сани и через Сретенские ворота,
которые он все-таки отстоял, увезли в Троице-Сергиев монастырь.
Ночью Гонсевский собрал своих и дал им приказ сжечь весь
город без остатка. Ведь каждый целый дом стал бы местом для
удобного отдыха воинов Ляпунова. За два часа до рассвета поляки
вышли из Кремля и принялись поджигать дома москвичей. Силь
ный ветер опять помогал интервентам. Пламя охватывало дом
за домом и, раздуваемое жестоким ветром, гнало русских. Поляки
потихоньку подвигались вперед, беспрестанно усиливая огонь.
В полдень этого же дня на помощь польскому гарнизону при
был полк Николая Струся из Можайска. Однако он не мог попасть
в Москву, поскольку Чертольские ворота были у Плещеева. Рус
ские умело защищали стену, а потом сделали удачную вылазку
на врага. Польские дозорные с кремлевской колокольни Ивана Вели
кого увидели это и доложили Гонсевскому. Тот решил пожертвовать
Скородомом и велел поджечь его. Стены, срубленные из смоли
стого дерева и теса, скоро были охвачены пламенем и обрушились
на всем своем протяжении. Русским пришлось сойти с них, и полк
Струся ворвался в город и пробился в Кремль. Москва была охва
чена пламенем со всех сторон. Поэтому отряд Колтовского был
вынужден покинуть город. Пожар был так лют, что в ночь с 20 на
21 марта в Кремле было светло как днем.
В четверг 21 марта поляки снова принялись жечь город, и к вече
ру во всей Москве за стенами Кремля и Китай-города не осталось
ни кола ни двора. Народ вышел в поле на жестокий мороз. Боль
шинство потянулось по дороге к Троице-Сергиеву монастырю.
Но у многих не было сил идти. Полуживые от холода, они вернулись
просить пощады у Гонсевского. Тот велел им повторно принести
присягу королевичу Владиславу. После этого Гонсевский отдал
приказ не убивать русских. Покорившихся москвичей заставили
иметь на улицах особый знак – подпоясываться полотенцами.
Страшную картину увидели вернувшиеся в Москву горожане.
Дома их были сожжены. Все, что не сгорело ценного, было раз
граблено. Пьяные поляки ради потехи заряжали ружья жемчугом
и стреляли им в москвичей – вот сколько они набрали дорогих
вещей! Оккупанты глумились над побежденными как могли.
Осада Москвы Первым ополчением.
К концу марта к сож
женной Москве начали подходить отряды ополчения. Первым по
старой Владимирской дороге, со стороны Троице-Сергиева мона
стыря явился Просовецкий. Он шел гуляй-городом, то есть под
вижною оградой из огромных саней, на которых стояли ворота
с отверстиями для стрельбы. При каждых санях находилось по
10 стрельцов: они и сани двигали, и, останавливаясь, стреляли из-
за них. Гуляй-город со всех сторон защищал войско Просовецкого.
Но полк Струся прорвал гуляй-город и обратил русских в бегство.
Струсь отдал приказ: в плен никого не брать, всех рубить и колоть.
26 марта 1611 года прибыл Ляпунов. На другой день подоспел
Заруцкий. Они расположились у Симонова монастыря, представ
лявшего собой мощную крепость на въезде в Москву со стороны
Коломны (он находился около нынешней станции метро «Авто
заводская»). К Ляпунову пристал и Просовецкий, обойдя Москву
с востока. Русские опять обставили себя гуляй-городами. Поляки
послали на них поочередно несколько полков, но каждый раз были
вынуждены с уроном возвращаться восвояси.
1 апреля по старой Владимирской дороге к Сретенским воротам
Белого города подошли владимирские, нижегородские и муром
ские полки Измайлова, Репнина и Мосальского, а также костроми
чи и ярославцы Волконского. А. В. Измайлов остался у Сретенских
ворот. Остальные обложили стену Белого города дальше к западу.
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
Волконский расположился у Петровских ворот, Мосальский –
у Тверских.
6 апреля Гонсевский повел почти все свои отряды на вылазку,
надеясь разгромить ополченцев в открытом сражении, однако по
терпел неудачу. Преследуя поляков, русские захватили Яузские,
Покровские, Сретенские, Петровские и Тверские ворота Белого го
рода. Однако интервенты сумели удержать все ворота в западной
части этой крепости – Никитские, Арбатские, Чертольские, Во
дяные (над Москвой-рекой) и подходы к ним со стороны Кремля.
Благодаря этому у них сохранилось прямое сообщение с польской
армией под Смоленском.
Большая часть посада внутри Белого города оказалась ничей
ной землей. Поляки приходили сюда грабить уцелевшие погреба
и за дровами. Русские устраивали на оккупантов засады. Кругом
стоял нестерпимый смрад от мертвых тел тысяч убитых москвичей.
Среди развалин рыскали огромные стаи собак, ночью оглашавшие
город жутким воем.
Уже в апреле запертые в Кремле и Китай-городе поляки стали
нуждаться в еде. Тогда предатель Салтыков по приказу Гонсевского
пришел к патриарху Гермогену и стал грозить ему: «Если ты не
напишешь Ляпунову и товарищам его, чтобы они отошли прочь,
сам умрешь злою смертью». Патриарх отвечал: «Вы мне обещаете
злую смерть, а я надеюсь через нее получить венец и давно желаю
пострадать за правду. Не буду писать к полкам, стоящим под Мо
сквой, – уж я говорил вам, и ничего другого от меня не услыши
те». Тогда Гермогена посадили в заточение в Чудовом монастыре
Между тем под Москвой появился со своим войском Ян-Петр
Сапега, недавний соратник Тушинского вора. Он раскинул свой та
бор на Поклонной горе. Этот авантюрист готов был служить тому,
кто больше заплатит – хоть своему королю, хоть русским. Ляпунов
подумал, что Сапега мог бы стать полезным союзником. В начале
июня 1611 года после героической обороны пал Смоленск. Теперь
приходилось ждать подхода к Москве новых польских сил. Сапега
же, находясь на Поклонной горе, способен был не пустить их
с запада. В этом случае врагам оставалось пробиваться к Кремлю
только через Замоскворечье. Но там, на Тульской дороге (улица
Большая Ордынка), чуть севернее Лужников (Вишняковский, быв
ший Лужниковский переулок), у церкви священномученика Кли
мента Папы Римского (ул. Пятницкая, д. 26/7), Ляпунов поставил
острог. Таким образом, перейди Сапега на русскую сторону – и по
ляки оказались бы в полной блокаде. Ляпунов прислал к нему своих
людей, обещая заплатить, сколько тот потребует, лишь бы он стал
с русскими заодно. Но Сапега медлил.
Тут польский военачальник Струсь из Москвы сделал конную
вылазку в Замоскворечье к острогу у церкви святого Климента.
Ополченцы его отбили и погнали назад. Струся спасло только вме
шательство Сапеги, ударившего по русским. Это дало возмож
ность Струсю благополучно вернуться в Кремль.
Таким образом, Сапега все-таки выбрал сторону соотечествен
ников. Тогда Гонсевский попросил Сапегу еще об одной услуге:
собрать припасы для осажденного польского гарнизона. Тот со
гласился и, обойдя Москву с севера, 4 июля 1611 года перешел
на старую Владимирскую дорогу, по которой направился в сторону
Александровой слободы. Оттуда ему открывался путь и на
Переяславль-Залесский, и на Суздаль. Допустить захвата поляками
этих городов было нельзя. И Сапегу пустились преследовать Про
совецкий и князь Петр Владимирович Бахтеяров-Ростовский, взяв
шие с собой часть нижегородских и арзамасских дворян и стрельцов.
Они пошли по короткой Стромынской дороге. У Киржача дворян
ская и казачья конница Просовецкого и Бахтеярова-Ростовского
свернула на Александрову слободу, сумев занять ее раньше Сапеги.
Арзамасские стрельцы со своим головой Михаилом Байкаши
ным и нижегородскими стрельцами в это время продолжили дви
жение по Стромынке до Суздаля, где и остались. В свою очередь
Бахтеяров-Ростовский, видимо, сразу же проследовал из Алексан
дровой слободы в Переяславль-Залесский. Просовецкий некоторое
время оборонял Александрову слободу, а затем тоже отступил
\r\f \n \t\f \f\b
ƒ ­ „­…
к этому городу. Взять его Сапеге не удалось. Он расположился у го
родских укреплений, распустив свои отряды для грабежа окрест
ностей.
Ляпунов понимал: вернется Сапега с продовольствием – и с по
ляками в Москве совладать будет очень трудно. Нужно было при
ступать к решительным действиям. Через три дня после ухода
Сапеги русские пошли на штурм Китай-города и тех башен Белого
города, которые еще были заняты поляками. Китай-город интер
венты отстояли. Но все башни Белого города после ожесточенной
рукопашной схватки были взяты русскими. Особенно большое
значение имело взятие Арбатских и Чертольских ворот. От них
шла прямая дорога на Смоленск и в Польшу.
Потеря Белого города сильно ухудшила положение польского
гарнизона в Москве. Позиции восставших наоборот усиливались.
Со всех сторон к ним подходили подкрепления. Ополченцы начали
налаживать управление страной. 30 июня 1611 год на общем собра
нии представителей всех отрядов ополчения был принят приговор,
представлявший собой свод важнейших законов переходного вре
мени. Правительством России объявлялись боярин Д. Т. Трубецкой,
боярин И. М. Заруцкий и думный дворянин П. П. Ляпунов. Упоря
дочивалось наделение служилых людей вотчинами и поместьями.
Учреждались Разрядный, Поместный, Разбойный и Земский при
казы. Определялась система сбора налогов и судопроизводства.
Этот приговор подписали и нижегородские дворяне, служившие
в ополчении.
Главным зодчим государственного строительства и душой Пер
вого ополчения был Прокопий Ляпунов. Он сумел сплотить быв
ших врагов – казаков, воевавших на стороне Тушинского вора,
и дворян, служивших Шуйскому. По сути, только на нем и держалось
единство ополчения. Поляки считали Ляпунова самым опасным
для них человеком и решили его устранить. Для этого коварный
Гонсевский сплел сложную интригу. Почерком Ляпунова было на
писано письмо с призывом расправляться с казаками. Те часто свое
вольничали и не любили Ляпунова за строгость. Неудивительно,
что подложное письмо Ляпунова, искусным образом направленное
в руки казаков, чрезвычайно их взбудоражило. Наверняка масла
в огонь возмущения подливали и польские агенты, затесавшиеся
среди казаков (позже они будут выявлены и посажены на кол).
Не без греха был и казачий вождь Иван Заруцкий, видевший в Ля
пунове своего соперника. Так или иначе, казаки вызвали Прокопия
нова для разбирательства на круг и там зарубили. Ни Заруц
кий, ни Трубецкой при этом не присутствовали.
У дворян хватило выдержки не мстить за гибель Ляпунова,
на что сильно рассчитывал Гонсевский. Однако отношения между
казаками и служилыми людьми донельзя обострились. Это про
явилось через несколько дней, когда из Казани прибыло новое по
полнение: дворяне и дети боярские казанцы и свияжане, стрельцы
и служилые татары во главе с боярином Василием Петровичем
Морозовым. С собой они принесли список с Казанской иконы Бо
жьей Матери. Навстречу иконе вышло все стоявшее под Москвой
ополчение. При этом казаки ехали верхом, а дворяне смиренно
шли пешком. Казакам не понравилось, зачем служилые люди за
хотели отличиться перед ними благочестием. Казаки стали ругать
дворян и детей боярских. Те молчали, не желая осквернять бранью
торжественности момента. Казаки, ярясь, начали бить их. Дворяне
вытерпели все унижения.
Заруцкий увидел, что дело зашло слишком далеко. Нужно было
дать выход накопившейся у казаков злобе. На другой день он повел
казаков на штурм Новодевичьего монастыря, взяв с собой казан
скую рать. В этой мощной крепости сидел польский гарнизон,
охранявший переправы через Москву-реку на дороге в Смоленск.
После жаркого боя воины Заруцкого заняли монастырь.
Однако эта победа не объединила ополчение. Дворяне, не же
лавшие больше терпеть унижения от казаков, стали разъезжаться
по домам. Заруцкий этому не препятствовал. У него уже возникла
мысль посадить на русский престол сына своей любовницы Ма
рины Мнишек и Лжедмитрия II – Ивашку. Но воевавшие против
Тушинского вора дворяне никогда бы не поддержали «Воренка».
\r\f \n \t\f \f\b
Поэтому нужно было от них избавиться, а с оставшимися казаками
и калужскими тушинцами Трубецкого провозгласить от имени всей
Русской земли новым царем годовалого младенца Ивана «Дмитри
евича». И вот Заруцкий и во всем согласный с ним Трубецкой, сам
бывший тушинец, начали отсылать дворян из-под Москвы, щедро
наделяя их новыми поместьями из дворцовых сел, черных воло
стей и монастырских вотчин. Так, дворяне и дети боярские смоляне
были отправлены под Арзамас, где им были даны дворцовые села.
Дворянские начальники кто уехал сам, а кто был отправлен на во
еводство в дальние города. Например, 29 июля 1611 года голову
нижегородских дворян М. И. Соловцова назначили воеводой
в Ядрин, а Репнина послали воеводой в Свияжск.
Скоро Первое ополчение сильно уменьшилось числом. Тут в конце
августа 1611 года из-под Переяславля-Залесского вернулся Сапега.
Он отбил у поредевших русских отрядов Чертольские и Никитские
ворота Белого города и через них ввез в Кремль возы, нагружен
ные припасами. Так из-за внутренних раздоров Первое ополчение
не сумело выполнить свою задачу и потерпело поражение.
Нижегородцы у патриарха Гермогена. Грамоты из Троице-Сергиева монастыря.
Происхождение Кузьмы Минина и его жизнь до 1611 года. Призыв Минина
нижегородцам. Минин приглашает в Нижний Новгород смолян. Пожарский
соглашается возглавить Ополчение. Формирование народного ополчения
Нижнем Новгороде.
ижегородцы у патриарха Гермогена.
Август 1611 года стал
самым тяжким моментом Смутного времени. Первое ополчение по
терпело поражение. Смоленск и Москва были под властью поляков.
Шведы захватили Новгород. Везде на Руси царило уныние. При
сутствие духа сохранили жители только трех больших городов
Нижнего Новгорода, Казани и Перми, никогда не поддававшихся
ни полякам, ни тушинцам. Разумеется, и на них тяжкое впечатление
произвели события лета 1611 года, и прежде всего злодейское
убийство казаками «промышленника и поборателя по Христовой
вере» Прокопия Петровича Ляпунова. Узнав об этом преступлении,
все люди Казанской земли – русские дворяне и стрельцы, татары,
чуваши, марийцы и удмурты – договорились с нижегородцами
о том, чтобы «быти всем в совете и в соединеньи» и выбрать госу
даря «всею землею Российской державы». Если же казаки начнут
выбирать царя «по своему изволению одни», не посоветовавшись
«со всей землею», решили нижегородцы с казанцами, «нам того
государя на государство не хотети».
Под тем, кого казаки во главе со своим предводителем Заруцким
вопреки мнению «всей земли» могут выдвинуть в цари, имелся
в виду сын Марины Мнишек от Лжедмитрия II, годовалый мла
денец Ивашка. Он с матерью находился в казачьем таборе вместе
с Заруцким, любовницей которого была теперь Марина. Она за
явила о правах своего сына на престол. Заруцкий и Трубецкой ее
поддержали. Между тем оба они были членами выбранного «всею
землей» правительства, которому подчинялись и Нижний Новго
род, и Казань. Значит, теперь нужно было с этим правительством
бороться?
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
Вопрос этот быль очень сложен, и нижегородцы решили узнать,
что по этому поводу думает патриарх Гермоген. К нему были направ
лены сын боярский Ратман Пахомов и посадский человек Родион
Мосеев, которые уже посещали главу Русской церкви накануне соз
дания Первого ополчения и были ему лично известны. Эта вторая по
ездка в Москву была неизмеримо более опасна, чем предыдущая. Па
триарх был заточен в подземелье Чудова монастыря. Правда, посто
янной охраны у него не было. Только раз в неделю приходил человек,
кидавший ему сноп овса и приносивший немного воды. Однако,
чтобы добраться до Чудова монастыря, требовалось преодолеть сте
ны Белого города и Кремля, избежав встречи с вражескими солдатами.
Для этого были нужны большая храбрость и недюжинное хладно
кровие. Недаром патриарх назвал двух нижегородских посланцев
отважными людьми. Наверняка, чтобы попасть в Белый город, они
использовали трюк с переодеванием, а в Кремль пробрались по тай
ному подземному ходу, который был вырыт под Троицкой башней
и выходил наружу в Чудовом монастыре.
Патриарх, узнав о возможности появления на русском престоле
сына Тушинского вора, пришел в чрезвычайное волнение, которое
отразилось в его грамоте в Нижний Новгород. В этом послании
Гермоген поручал нижегородцам написать в Казань к митрополиту
Ефрему (самому авторитетному православному пастырю из нахо
дившихся тогда на свободе), чтобы он направил свою «учитель
ную грамоту» к боярам (т. е. Заруцкому с Трубецким) и казачьему
войску. В той грамоте Ефрем должен был убедить бояр и атаманов
не присягать «Маринкиному сыну».
Послание Гермогена 25 августа 1611 года довез до Нижнего
Новгорода один Родя Мосеев. Вполне возможно, что его спутник
погиб на обратном пути. Думается, что грамота патриарха была
оглашена при большом стечении нижегородцев. Наверняка при
сутствовали воевода Андрей Алябьев, дьяк Василий Семенов, дво
ряне и дети боярские, служилая литва и немцы, земские старосты,
целовальники и другие посадские люди. Затем патриаршую грамоту
переписали и 30 августа отправили в Казань. Уже оттуда митро
полит Ефрем с казанцами стал на ее основе рассылать по другим
городам грамоты о том, чтобы «паньина Маринкина сына на госу
дарство не хотети».
Грамоты из Троице-Сергиева монастыря.
Заруцкий не ре
шился открыто идти против патриарха и волжских городов. Про
возглашение царем сына Тушинского вора, таким образом, было
предотвращено. Замысел Заруцкого сорвался. А ведь он ради его
исполнения отослал из-под Москвы всех дворян и во многом из-за
этого потерпел поражение от Сапеги. Между тем 24 сентября
1611 года к Москве подошел знаменитый польский полководец,
великий гетман литовский Ян Кароль Ходкевич, и Заруцкому
с Трубецким пришлось совсем туго. Как утопающий за последнюю
соломинку, они ухватились за помощь властей Троице-Сергиева
Эта прославленная монашеская обитель была мощным центром
русского сопротивления интервентам и их приспешникам. Совсем
недавно она выдержала двухлетнюю осаду Сапеги. Здесь лечились
от ран князь Д. М. Пожарский и другие участники восстания
19 марта 1611 года. В стенах монастыря нашли приют беженцы
из сгоревшей Москвы и те дворяне, которые хотели биться с по
ляками, но не под началом Трубецкого с Заруцким. Добавим, что
в монастыре имелись большие запасы пороха и свинца. Их-то
и попросили у настоятеля обители архимандрита Дионисия руко
водители Первого ополчения. Кроме того, Заруцкий с Трубецким
умоляли старцев писать во все города о срочной высылке помощи.
Самому Заруцкому, после того как он унизил и отослал от Москвы
воинов-дворян, просить их о возвращении было, видимо, стыдно.
Да ведь могли они его и не послушать. Другое дело, если бы к ним
обратились почитаемые монастырские старцы.
Для обсуждения послания Заруцкого и Трубецкого архиман
дрит Дионисий и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраа
мий Палицын созвали бояр, дворян и дьяков, находившихся тогда
в стенах монастыря. На общем совете был принят план действий.
Первым делом ополченцам послали свинцу с порохом. Затем
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
архимандрит и келарь Троице-Сергиева монастыря принялись
сочинять призывные грамоты в разные города. В них Дионисий
с Палицыным сообщали о приходе под Москву Ходкевича и про
сили понудить «служивых людей» «да поспешили бы походом
под Москву без всякого мешканья», соединившись «с московскими
боярами и воеводы» (т. е. с Заруцким и Трубецким), забыв прош
лые обиды и недовольство.
Для сбора ратных людей из замосковных и поморских горо
дов был намечен Ярославль. Туда участники совета в Троице-
Сергиевом монастыре направили старого опытного воина, боярина
Андрея Петровича Куракина и дьяка Михаила Данилова, а с ними
дворян и детей боярских. С той же целью во Владимир и «во все
понизовые города» поехал стольник Василий Иванович Бутурлин-
Граня, бесстрашный борец с польскими интервентами. В помощь
Грамот из Троице-Сергива монастыря было отправлено мно
го. Но как особо отметил один из их авторов, Авраамий Палицын,
«в Нижнем Новеграде крепце яшася за се писание». Только в Ниж
нем Новгороде на призыв старцев Троице-Сергиева монастыря от
кликнулись всем миром и сумели собрать большое войско, спасшее
Отечество. Главная заслуга в этом принадлежит Кузьме Минину.
Происхождение Кузьмы Минина и его жизнь до 1611 года.
Посадских людей, к числу которых принадлежал Кузьма Ми
нин, обычно называли по имени, прибавляя имя отца. Например:
Кузьма Минин сын, или просто – Кузьма Минин. Таким образом,
отца народного героя звали Мина (в память о святом воине – ве
ликомученике Мине Египтянине). Имя его жены (матушки Кузь
мы) – Домникея. По преданию родители Минина жили в слободке
Благовещенского монастыря. Она располагалась выше монастыря,
на горе, которую в народе зовут «Гребешком». Тогда это была самая
окраина города. Здесь селились те, кто недавно приехал в Нижний
Новгород из других мест. Видимо, к их числу принадлежал и отец
Минина. По одной из легенд, он вместе с двенадцатилетним Кузь
мой явился в Нижний из Новгорода Великого. По другой версии,
Кузьма Минин родился в Балахне. Так полагали многие известные
историки ХХ века: И. А. Кирьянов, В. А. Кучкин, В. П. Макарихин,
Н. Ф. Филатов. Они думали, что отцом Кузьмы Минина являлся
богатый балахнинский солепромышленник Мина Анкудинов.
Однако недавние исследования Б. М. Пудалова и С. В. Сироткина
показали, что в достоверности этой догадки имеются большие со
мнения и, скорее всего, Мина Анкудинов не родственник Кузьмы
Минина. Впрочем, это не означает, что отец Минина не мог быть
балахнинцем. Дело в том, что в Балахне имелась Ильинская цер
ковь с приделом святого Мины, и имя названного великомученика
в этом городе было достаточно распространено. Поэтому вполне
вероятно, что не Анкудинов, а какой-то другой Мина из Балахны
в конце XVI или начале XVII века с семьей перебрался в Нижний
Новгород. Там он через какое-то время ушел в монастырь и стал
иноком Мисаилом.
Не исключено, что отец Минина принял постриг в расположен
ном неподалеку от Гребешка Сергиевском монастыре (ныне здесь
находится церковь преподобного Сергия Радонежского). Известно
ведь, что к преподобному Сергию у Кузьмы Минина было особое
отношение. Интересно, что в середине XVII века рядом с этим хра
мом стояла изба Домницы (Домникеи), вдовы посадского человека
Макара Минина. Возможно, Макар – племянник Кузьмы Минина,
сын одного из его братьев.
Достоверно известно об одном брате Кузьмы Минина – Сергее.
В Писцовой книге 1621–1622 годов записаны еще трое Мининых:
посадские люди Бессон, Григорий и Тихон. Тихон владел большим
соляным амбаром. Это может указывать на его связь с Балахной,
откуда поставлялась соль в Нижний Новгород. Имеется вероят
ность, что и Бессон, и Григорий, и Тихон Минины – родные братья
спасителя отечества.
Кузьма Минин был женат. Супругу его звали Татьяна Семенов
на. Она родила ему сына – Мефодия (в обиходе – Нефед).
Четверо родственников Кузьмы Минина – Яков, Никифор, Тро
фим и Аввакум – были убиты в годы Смуты. Возможно, они погибли
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
в боях с болотниковцами или тушинцами, осаждавшими Нижний
Новгород. Как мы помним, в этих сражениях участвовали многие
нижегородские посадские люди. Историки полагают, что тогда
приобрел свой первый военный опыт и Кузьма Минин. Будущему
вождю народного ополчения не помешал биться с врагами даже
физический недостаток – сухорукость. (На этот врожденный недуг
указывает прозвище Кузьмы Минина – Сухорук, зафиксированное
в «Новом летописце».)
Рассказывая о роде занятий Минина, источники именуют его
«купец коровей», «говядарь», «продавец мясу и рыбы в требование
людям», «мясник»; говорят, что он имел «торговлю мясную». Сог
ласно словарю Владимира Даля говядарь – это «гуртовщик, про
гонщик, нагульщик скота и скотопромышленник». Говядарям при
ходилось много ездить. На беспокойных дорогах начала XVII века
их везде подстерегала опасность. Чтобы заключить выгодную сдел
ку, говядарю приходилось вести трудные переговоры, убеждать
людей. Как и всякий хороший говядарь, Минин был умен и речист.
Земляки уважали его и в августе 1611 года избрали Кузьму Минина
земским старостой.
Земский староста вершил судебные дела в посадской среде
и осуществлял раскладку между плательщиками тягла – совокуп
ности платежей и повинностей в пользу государства. Иначе говоря,
он определял, сколько каждый обязан внести в казну. При этом спра
ведливым считалось, что богатый должен дать больше бедного.
Даже трудно представить, сколько злоупотреблений мог совершить
нечестный человек, попавший на эту должность! Поэтому посад
ские люди всегда были очень внимательны при выборах земско
го старосты. Ошибка могла дорого обойтись каждому избирателю.
Ведь в случае недостачи или хищения расплачиваться пришлось
бы всей посадской общине. Следовательно, на должность земского
старосты требовалось выдвинуть человека честного и совестливого.
Видимо, таким и был Кузьма Минин. А еще он был «смышлен
и язычен», отличался глубокой религиозностью и «благим добро
нравием». Видимо, исходя из всего этого, жители Нижнего посада
и совершили свой выбор, сделав Кузьму Минина своим земским
старостой (еще один староста был на Верхнем посаде).
Призыв Минина к нижегородцам.
Отсчет службы земского
старосты шел с нового года, который тогда начинался 1 сентября.
Многие авторы утверждают, что будто бы сразу после своего из
брания, в сентябре 1611 года, Минин начал выступать с призывами
к созданию народного ополчения для освобождения Москвы
от поляков. В это, однако, трудно поверить. Под Москвой уже сто
яло ополчение Трубецкого и Заруцкого. Его руководители слали
по стране указы, назначали по городам воевод. Они были началь
никами и для нижегородских властей. Но никаких требований
о высылке войск в августе или сентябре 1611 года от Трубецкого
и Заруцкого в Нижний Новгород не поступало. С чего бы тогда
Минин стал в обход воевод собирать войско, о чем никто нижего
родцев не просил? Нет, для вмешательства земского старосты в чу
жие для него воеводские дела требовалось какое-то чрезвычайное
событие. И таким событием стало появление в Нижнем грамоты
из Троице-Сергиева монастыря.
Когда она была доставлена в Нижний Новгород? Это время
можно указать лишь предположительно. До нас дошла только
одна из октябрьской серии троицких грамот. Ее послали 6 октя
бря 1611 года в Пермь. Около это времени Дионисий и Авраамий
Палицын, должно быть, отправили грамоту и в Нижний Новгород.
Конный гонец тогда добирался из Москвы до Нижнего (при самых
благоприятных условиях) за неделю. Но дело было осенью, в раз
гар бездорожья. Поэтому троицкая грамота появилась в Нижнем,
вероятно, не ранее 15 октября. Кто ее привез? Может быть, кто-то
из людей В. И. Бутурлина-Грани из Владимира?
На роль посланца Бутурлина-Грани лучше всего подходит не
ожиданно появившийся в Нижнем осенью 1612 года дьяк Василий
Юдин. Он не был дьяком Нижегородской приказной избы. Эту
должность тогда занимал Василий Семёнов. Семибоярщина или
князь Д. Т. Трубецкой прислать Юдина не могли. А вот Бутурлин-
Граня, который, как мы помним, явился из Троице-Сергиева
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
монастыря во Владимир, чтобы собирать ратных людей в «понизо
вых городах», обязательно должен был направить кого-то в Нижний
Новгород. Для выполнения этого задания Василий Юдин имел
все необходимые качества. Он прекрасно знал город и обстановку
в нем, так как совсем недавно (в 1607–1608-м годах) служил дья
ком Нижегородской приказной избы.
Для обсуждения привезенной Юдиным грамоты в Нижнем был
созван земский совет – учреждение, которое во времена Смуты со
биралось в Нижнем Новгороде в чрезвычайных случаях. По составу
оно повторяло общероссийские земские соборы и включало ду
ховенство, воевод, дьяка и представителей служилых и посадских
людей. Местом сбора участников совета стал воеводский двор
в кремле. Он располагался напротив Спасо-Преображенского
собора (примерно там, где сейчас здание городской думы).
Юдин на этом заседании, вероятно, показал грамоту и поведал
о призыве властей Троице-Сергиева монастыря. Среди его слушате
лей были архимандрит Печерского монастыря Феодосий, протопоп
Спасо-Преображенского собора Савва Ефимьев, третий воевода
Иван Биркин и земский староста Кузьма Минин.
Духовенство должно было встретить послание старцев Троице-
Сергиева монастыря сочувственно. Но все зависело от служилых
людей и их начальников – воевод Василия Звенигородского, Ан
дрея Алябьева и Ивана Биркина. Как же они отнеслись к троицкой
грамоте? Судя по всему, Звенигородский и Алябьев восприняли
ее довольно холодно. Алябьеву, два года бившемуся с тушинца
ми, наверное, даже думать о встрече со своими заклятыми врагами
было неприятно. Да и Звенигородскому ехать к казакам, видимо,
тоже не очень-то хотелось. Скорее всего, Алябьев и Звенигород
ский даже не присутствовали на земском совете. Вместо них вое
водскую власть там представлял молодой Иван Биркин.
Он, как мы помним, еще в январе 1611 года приехал в Нижний
в качестве посланца от Прокопия Ляпунова. Затем этот рязанский
дворянин воевал в составе Первого ополчения и его руководителя
ми был услан на воеводство в Арзамас. В Арзамасе юный воевода,
похоже, не сумел совладать с народом, и в августе 1611-го был за
менен князем И. С. Путятиным. Дальше Биркин уехал в Нижний,
где помогал в воеводском управлении Алябьеву. Ему как соратнику
Ляпунова,тоже не очень-то улыбалась перспектива помогать каза
кам, убившим его старшего товарища. Но, самое главное, Биркин
и нижегородские дворяне не верили, что казаки и бывшие тушинцы
смогут сделать что-нибудь путное. Наверное, об этом и сказа
ли служилые люди Юдину. А еще, вероятно, прибавили: мол, все
равно полки под Москву послать не получится, ибо нет ни доста
точного количества людей, ни денег на снаряжение войска. Архи
мандрит Феодосий и протопоп Савва Ефимьев их переубедить
не смогли. Впрочем, окончательное решение в первый день на со
вете так и не было принято.
Взволнованный всем услышанным, Кузьма Минин вместе
с другими представителями посадских людей покинул воеводский
двор. По дороге домой он покинул своих товарищей и зашел в не
кую «особую храмину» (какое-то отдельное помещение), в которой
«безмолвие любя» он часто уединялся и раньше. Кузьма много
размышлял о послании из обители преподобного Сергия Радо
нежского.
Наконец дремота одолела его. Ему приснился удивительный по
своей яркости сон. В нем к Кузьме Минину явился преподобный
Сергий и повелел ему собирать казну, наделять ею воинских людей
и идти на очищение Москвы от поляков. Кузьма в страхе очнулся
и начал обдумывать сон. Он понимал, что собирать войско не дело
посадского человека. Поэтому решил пренебречь указанием препо
добного. Однако ночью, дома, когда Минин после тягостных раз
думий наконец забылся, сон с поразительной ясностью повторился,
и утром Кузьма хорошо его помнил. Но как к нему отнестись? Вновь
пришли сомнения в возможности исполнить повеление Сергия.
Слишком уж оно выглядело необычным и сложным. Сон между тем
не шел из головы. Все валилось из рук. Кузьмы присел отдохнуть,
погрузился в забытье, и тут же перед ним опять предстал преподоб
ный Сергий. Он промолвил: не говорил ли я тебе, что ты должен
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
собирать казну для ратных людей, чтобы те освободили Москву?
Не бойся: если старейшие не хотят взять это дело на себя, тогда его
сотворят юные. И начинание их будет благим и приведет к добро
му свершению. Кузьма в трепете проснулся. Вдруг он почувство
вал боль в животе. От переживаний обострилась язвенная болезнь
двенадцатиперстной кишки. Кузьма стал молиться Сергию Радо
нежскому об исцелении чрева своего, обещая выполнить повеление
преподобного. Боль на время отступила.
Между тем пришло время идти на земский совет, где намеча
лось принятие окончательного решения по троицкой грамоте. Дво
ряне были настроены еще непримиримее. Они предлагали вообще
не оповещать горожан о послании из обители преподобного Сергия
Радонежского, чтобы зря не волновать народ. «Вот оно, – поду
малось, наверное, Минину, – всё по слову преподобного Сергия:
“Старейшие в таковое дело не внидут”! Но тогда, значит “юннии
начнут творити”. Что же я молчу? Я ведь дал обещание преподоб
ному Сергию!» И Минин воскликнул: «Святой Сергий явился мне
и повелел разбудить спящих, прочтите же грамоту властей Живо
начальной Троицы Сергиева монастыря в соборе, а там – будь что
Бог велит».
Горячий Иван Биркин сначала усомнился в истинности слов
Кузьмы Минина о явлении ему преподобного Сергия, но протопоп
Савва Ефимьев поддержал земского старосту. Савва сказал, что
о грамоте нужно обязательно рассказать людям, поэтому он завтра
созовет народ для ознакомления с ней. Так благодаря Минину
и Ефимьеву в настроении земского совета произошел решитель
ный перелом.
Утром нижегородцы были удивлены, услышав, как в будний день
ударил большой колокол Спасо-Преображенского собора. Перед
собравшимися горожанами с прочувствованной речью выступил
Савва Ефимьев. Он же зачитал троицкую грамоту. После этого был
отслужен молебен с коленопреклонением.
Дальше в дело вступил Кузьма Минин. Его задача согласно ве
щему сну заключалась в том, чтобы собрать казну на ополчение.
Дать деньги могли только его собратья – посадские люди. И Ми
нин начал произносить перед ними речи в земской избе и перед
ней. Она стояла на нынешней Магистратской улице, в районе со
временной площади Народного единства. Однако вдохновенное
слово Кузьмы Минина звучало не только там: земский староста
обращался к окружающим, где бы ни находился.
Содержание речей Минина (а произнес он их в течение не
скольких октябрьских дней немало) может быть подробно восста
новлено по «Книге о новоявленных чудесах преподобного Сергия,
творения Симона Азарьина». В ней среди прочего описано явление
Сергия Радонежского Кузьме Минину – со слов самого народного
героя. В августе 1612 года Минин лично сообщил о своих вещих
снах и всем, что за ними последовало, архимандриту Троице-
Сергиевой лавры Дионисию. Дионисий передал этот рассказ своему
келейнику, Симону Азарьину, который и поместил его в своей книге.
Вот слова Минина в изложении ученого монаха: «Московское
государство и прочие грады большие и меньшие все разорены
быша от безбожных, и люди благородные от вельмож и до простых
все посечены быша, жены их и дщери пред лицом их опозорены
и в плен ведомы быша, и не мочно той беды изглаголати. Яко же слы
шим, и ныне Москва и прочие грады одержимы от еретиков, одо
леша поганые мало не всю землю российскую. Только благодатью
Божьей град наш един Богом храним, и пребываем яко безбояз
ненны; а враги наши поляки и литва, с ними же и русские кре
стопреступники, яко свирепые волки, зияющие устами своими,
хотяще расхитити нас, яко овец, не имеющих пастыря, и град наш
разорению предати; мы же о сем ни мало пекущееся и промыслу
не чиним». «Но что проку в нашем богатстве? – спрашивал Минин.
– Оно только возбуждает зависть у врагов. Они придут и возь
мут наш город. И не так ли сделают, как в прочих взятых городах?
А нашему городу одному разве устоять? Нет, лучше доверим свою
жизнь и богатство Божьей воле и начнем собирать деньги для рат
ных людей. А может, кто из нас и сам готов за спасение христи
анской веры голову свою сложить?» А вот как передает призыв
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
Минина «Новый летописец»: «Будет нам похотети помочи Мос
ковскому государству, ино нам не пожалети животов своих; да не
токмо животов своих, ино не пожалеть и дворы свои продавать
и жены и дети закладывать и бити челом, хто бы вступился за ис
тинную православную веру и был бы у нас начальником».
Многие, слыша эти слова, приходили в умиление. Кто-то мог
с руганью отойти прочь. Но все-таки большинство посадских лю
дей вняло страстным речам земского старосты и было готово дать
деньги для снаряжения ратных людей. Только вот самих воинов,
готовых идти освобождать Москву, в наличии не имелось.
Минин приглашает в
ижний
овгород смолян.
В наше время
иногда ошибочно полагают, что основу Нижегородского ополче
ния составляли ремесленники и крестьяне. Однако могло ли быть
так на самом деле? На данный вопрос следует ответить отрица
тельно. В начале XVII века ратный труд был уделом профессиона
лов. Уж очень сложно было тогда управляться как с холодным, так
и с огнестрельным оружием. Для овладения приемами боя требо
вались годы упорных занятий. Поэтому прежде всего было необ
ходимо найти опытных в военной службе людей. Но закаленных
в боях воинов в Нижнем Новгороде осталось мало. Большая часть
нижегородских дворян и стрельцов в составе Первого ополчения
ушла под Москву, а вернулись оттуда немногие. Одни сложили го
ловы в боях с поляками, другие, как мы помним, были отправлены
в Суздаль и Переяславль-Залесский.
И тут кто-то (может, дьяк Юдин или Иван Биркин – бывший ар
замасский воевода) подсказал Минину о том, что совсем рядом,
в Арзамасе, пребывают в безысходности и кручине отличные во
ины – смоленские дворяне. Летом они были отосланы Заруцким
и Трубецким из-под Москвы в Арзамас. Там им предстояло полу
чить в поместное владение дворцовые села и деревни из ближайшей
округи. Только дворцовые мужики не захотели становиться поме
щичьими крестьянами и при поддержке арзамасских стрельцов
дали бой смоленским дворянам. (Не здесь ли опростоволосился
Биркин?) В итоге смоляне осенью 1611 года «в скудости мнозей»
стояли в Выездной слободе (ныне с. Выездное) напротив Арзама
са. Их лагерь располагался на берегу небольшой речки, которую
с тех пор прозвали Смолянкой.
Кузьма Минин, посоветовавшись с нижегородскими посадскими
людьми, пригласил представителей смолян в Нижний Новгород
обсудить вопрос об их участии в походе на Москву. Около Дми
триева дня (26 октября 1611 года) смоляне отправили своих деле
гатов в Нижний Новгород. Минину не пришлось их долго угова
ривать. Они понимали, что дорога в родные места для них лежит
через Москву. Вопрос с основой будущего ополчения был решен!
Пожарский соглашается возглавить ополчение.
Кто же дол
жен был стать во главе этого войска? Нижегородские воеводы не
захотели взять на себя такую ответственность. Да и не подходили
они для подобного дела. Князь Звенигородский был стар. Бывший
дьяк Алябьев низко стоял по местническому счету: более знатные
люди ему бы не захотели подчиняться. Биркин тоже был худороден
и к тому же слишком молод. Кто первым высказал мысль пригласить
Пожарского, неизвестно. Не исключено, что эта мысль сначала
пришла в голову Бутурлину-Гране, который вместе с Пожар
ским сражался в пылающей Москве 19 марта 1611 года, или Ар
темию Васильевичу Измайлову, находившемуся с Пожарским,
по выражению «Нового летописца», «во единой мысли и совете».
Измайлов тогда тоже был во Владимире. Через Василия Юдина
Бутурлин-Граня и Измайлов могли передать свои соображения ни
жегородским властям. Те их одобрили. Ничего лучшего тогда при
думать было нельзя. Князь Пожарский имел чин стольника, славу
опытного воина и репутацию верного слову человека. Вдобавок
Пожарские были давно связаны с Нижним Новгородом и имели
здесь дом.
После мартовских боев в Москве Дмитрия Пожарского, всего
израненного, отвезли в Троице-Сергиев монастырь. Чуть попра
вившись, он уехал в свою новую вотчину Нижний Ландех, по
жалованную ему Василием Шуйским в 1609 году (ныне это село
Пестяковского района Ивановской области). Здесь герой продолжил
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
лечение в Спасо-Преображенском монастыре на Святом озере (по
селок Мугреевский Южского района Ивановской области). Затем
князя перевезли в родовое гнездо – село Волосынино «Мугреево
тож» (сейчас Мугреево-Никольское Южского района). Сюд к нему
и приехали посланцы из Нижнего Новгорода.
Впоследствии Пожарский вспоминал, что «присылали по меня
князя Дмитрия многажды из Нижнего». Попробуем восстановить
хронологию этих поездок и состав их участников.
Вотчина, где жил князь, согласно «Новому летописцу», распо
лагалась на расстоянии 120 поприщ (следует понимать – верст)
от Нижнего Новгорода. Всадник мог преодолеть этот путь за два
дня. Добраться из Нижнего до Мугреева можно было по маршруту
Балахна – Пестяки – Нижний Ландех. Или же от Горбатова на Го
роховец, Ярополч и Холуй. Сам Пожарский потом ехал в Нижний
из Мугреева через Ярополч (рядом с современными Вязниками).
Скорее всего, тем же путем попадали в Мугреево и нижегородцы.
Первым князя Пожарского около 20–22 октября 1611 года, долж
но быть, посетил какой-то человек для получения его предвари
тельного согласия на верховенство в будущем ополчении. Можно
полагать, что это был Василий Юдин. (Мужику Минину сразу
ехать к князю для переговоров было не по чину.)
Дмитрий Михайлович в это время по-прежнему сильно страдал
от раны. Сильная боль не давала ему ходить. Поэтому Пожарский
вполне мог отговориться нездоровьем от опасного предложения
нижегородцев. Ведь оно влекло его в пучину грозящих гибелью
приключений, где сложить голову было легче легкого. Как живой
перед глазами Пожарского стоял Прокопий Ляпунов. Лихой был
человек! Но и он не сумел совладать с казаками. Да и со своими
братьями-дворянами управиться нелегко. Дед и отец Дмитрия Ми
хайловича в годы опалы не занимали высоких должностей, а значит,
по местническому счету их род упал. Как же добиться послушания
воевод в других городах? Но с другой стороны –, вот ведь и воз
можность поднять свою фамилию! Не Божий ли это Промысел?
Пожарский – воин, ему ли лежать на печи, когда поруганы храмы,
а враг в Москве? Да ведь и не отсидишься в родном Мугрееве. По
ляки о месте пребывания Пожарского знают, все вотчины отнимут,
когда доберутся. Сосед по Нижнему Ландеху пакостник Гриш
ка Орлов служит Сигизмунду и случая округлить свои владения
за счет сел Пожарского, конечно, не упустит. Итак, решено. Нужно
соглашаться. Но сначала нужно все обговорить с тем, кто возьмет
на себя хлопоты по сбору казны. Есть ли такой человек в Нижнем?
Насколько он добросовестен, надежен?
Тогда Юдин и назвал, наверное, имя Кузьмы Минина. Пожар
ский, естественно, захотел с ним повидаться. Их встреча в Мугрее
ве, вероятно, состоялась на последней неделе октября 1611 года. Два
будущих спасителя отечества сразу нашли общий язык и дальше
действовали рука об руку.
Затем в конце октября 1611 года в Мугреево прибыли выборные
люди от Нижегородского земского совета. Духовенство представ
лял архимандрит Печерского монастыря Феодосий, нижегородских
дворян – Ждан Петров сын Болтин. Были с ними и посадские люди,
но без Минина. Он в это время, видимо, решал вопросы, связан
ные с прибытием из Арзамаса смолян, и должен был находиться
в Нижнем.
Архимандрит и явившиеся с ним нижегородцы били челом кня
зю, чтобы он ехал к ним в Нижний Новгород и «помочь бы учинил
Московскому государству». Независимое от поляков «Московское
государство» тогда олицетворяло правительство Трубецкого и За
руцкого. Следовательно, делегация нижегородского земского со
вета действовала в полном соответствии с грамотами властей
Троице-Сергиева монастыря, звавшими помогать именно «москов
ским боярам и воеводам» (Трубецкому с Заруцким).
Князь согласился и хотел тот же час ехать в Нижний Новгород.
Однако тут он, как сообщает «Новый летописец», узнал о «непо
слушанье к воеводам» со стороны нижегородцев. Скорее всего,
речь идет о том, что воеводы не хотели откликаться на троиц
кую грамоту и нижегородцы действовали вопреки им. Может
быть, даже сама поездка делегации во главе с Феодосием не была
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
одобрена воеводами Звенигородским и Алябьевым. Разумеется,
воевод игнорировать было нельзя. И мудрый Пожарский взял перо
и написал воеводам, оказав им уважение. В послании шла речь
о том, чтобы «они выбрали у себя ис посацких людей, кому быть
с ним у такого великого дела и казну забирати».
Чрезвычайный сбор должен был обязательно освящать авто
ритет воеводы. Иначе никто бы и копейки не дал. Но требовался
практический организатор дела, который будет в дальнейшем хра
нить казну.
Об этом у князя Пожарского было уже заранее условлено
с Кузьмой Мининым. Предполагалось, что именно тот будет со
провождать Пожарского в походе и займется казной ополчения.
Но Феодосий и нижегородские делегаты об этой договоренности не
знали. К тому же и в обычае никогда такого не было, чтобы помощ
ником воеводы был посадский человек. Кто согласится бросить
дом, семью и ехать в смертельно опасный поход? Обеспокоенные
архимандрит и нижегородцы ответили, «что у них такова человека
во граде нет». Про Минина они не подумали потому, что тот уже
нес службу земского старосты, а кто же будет взваливать на себя
еще один тяжкий груз? Однако для Пожарского вопрос с помощ
ником был уже решен. Поэтом он уверенно сказал нижегородцам:
«Есть у вас Кузьма Минин; той бывал человек служивый, тому
то дело за обычай».
Нижегородцы, услышав княжеское слово о Минине, согласно
«Новому летописцу», сильно обрадовались. У представителей вер
хушки посада, видимо, упала гора с плеч, поскольку быть с Пожар
ским «у казны» означало забросить свои дела и надолго покинуть
город. А может быть, и голову сложить в дальних краях.
Приехав в Нижний, депутация сообщила обо всем услышанном
от князя горожанам. Те были довольны и пришли к Кузьме «бити
челом». Минин по обычаю стал отказываться, дав землякам воз
можность хорошенько себя поупрашивать. Наконец он согласился
при условии, что нижегородцы дадут письменное обязательство
быть ему во всем послушными. Причем в этом приговоре было за
писано, что для обеспечения ратных людей посадские люди гото
вы пожертвовать не только свое имущество, но, если потребуется,
«жены и дети продавати». Как только приговор был подписан, Ми
нин тотчас отослал его князю Дмитрию, опасаясь, как бы нижего
родцы не передумали.
Все это происходило в начале ноября, поскольку в это же время
в Нижний пришли челобитчики от смолян, покинувшие, как мы
помним, Арзамас в Дмитриев день (около 26 октября). Смоляне
и новая депутация от нижегородцев были отправлены к Дмитрию
Михайловичу Пожарскому просить его, не мешкая, идти в Ниж
ний Новгород.
Получив необходимые заверения от смолян и нижегородцев,
князь Пожарский через Холуй, Ярополч и Гороховец около середи
ны ноября прибыл в Нижний Новгород. Нижегородцы его встре
тили и приняли с великой честью. Дмитрий Михайлович, видимо,
прибыл с семьей. Во всяком случае в декабре 1612 года матушка
князя находилась в Нижнем.
Формирование народного ополчения в
овгоро
По дороге к Дмитрию Михайловичу Пожарскому присоедини
лись дворяне и дети боярские из Дорогобужа и Вязьмы. Они были
боевыми соратниками смолян и их же товарищами по несчастью.
Из-под Москвы Трубецкой с Заруцким отослали их в Ярополче
скую волость (современный Вязниковский район Владимирской
области), а потом Заруцкий отдал их поместья казакам. Таким об
разом, дорогубужане и вязьмичи в ноябре 1611 года стали первыми
воинами народного ополчения под руководством Минина и По
жарского. Затем (в декабре или январе) подошли коломенские дво
6 января 1612 года в Нижний Новгород прибыли из Арзамаса
с семьями и со всем скарбом смоляне – около двух тысяч ратников.
Кузьма Минин устроил им торжественную встречу. Нижегород
ское духовенство и горожане приветствовали доблестных воинов
из Смоленска. Лично Минин «много доброприветных к ним сло
вес изрече».
\r\f \n \t\f \f\b
†…‡„
Каждый из смолян по распоряжению Минина получил по
15 рублей. Затем Минин разделил смоленских воинов, согласно их
«дворянской чести», на три статьи. Отнесенные к первой статье
получили 30 рублей, средней статье – 20 рублей, меньшей статье
– 15 рублей. По тем временам это были огромные деньги. На них
можно было купить коня, оружие, доспехи, дом и землю. Насколько
велики были эти оклады, видно из того, что сам князь Пожарский
в 1604 году удостоился всего двадцати рублей денежного жалованья.
Основу первоначальной казны ополчения составили пожерт
вования нижегородцев. Пример подал сам Минин. Как сообщает
«Повесть о победах московского государства», он «прежде всех
разделив имение свое на три части и взяв две части имения своего,
и со многою радостью принесе на собрание казны ратным людям,
себе же на потребу едину часть имения своего остави». Потом так
же поступили и многие другие горожане. Конечно, кто-то скупился,
не хотел отдавать так много. По отношению к ним Кузьма действо
вал принудительно, на основе ими самими же подписанного зем
ского приговора.
Свою лепту в общее дело внесли своими пожертвованиями
и некоторые другие города Поволжья, посылавшие «многую каз
ну» в Нижний. Кроме того, по «нижегородскому уставу» (внести
в казну ополчения две трети имущества) были обложены жители
Балахны и Гороховца. Заметно пополнили казну ополчения займы,
сделанные у торговавших в Нижнем именитых купцов из Ярослав
ля, Москвы и других городов. Больше всех дали люди знаменитых
солепромышленников Строгановых – четыре тысячи сто шестнад
цать рублей.
Эти заимствования были совершены по приговору «всех ниже
городцев посадских людей», «выборного человека Кузьмы Мини
на» и нижегородских воевод В. А. Звенигородского, А. С. Алябьева,
И. И. Биркина. Таким образом, мы видим, что воеводы Нижнего
Новгорода наконец-то прониклись доверием к Минину и все-таки
оказали ему поддержку. Она, конечно, была очень важна. Благодаря
позволению воевод в пользу ополчения были направлены все соби
равшиеся в Нижнем и уезде государственные налоги и пошлины.
Кроме того, по приговору нижегородских воевод был произведен
чрезвычайный сбор с дворцовых, бортных и мордовских сел и де
ревень Нижегородского уезда «казанским ратным всяким людям
на корм».
За казанскими ратниками по челобитью «Нижнего Новгоро
да всяких людей» в декабре 1611 года выехал Иван Биркин. Теперь
он стал вторым воеводой ополчения, помощником Пожарского.
С Биркиным в Казань отправился протопоп Савва Ефимьев, с само
го начала поддержавший дело Минина. Довольно быстро (возмож
но, уже в конце января 1612 года) до Нижнего добрался передовой
отряд казанских дворян и татар.
Основные силы должны были прибыть из Казани позднее.
Оставалось дождаться их и сообща выступить в поход на Москву.
ˆ„­‡
Отношения Пожарского с руководителями Первого ополчения – Д. Т. Трубецким
и И. М. Заруцким. Путь ополчения под руководством Минина и Пожарского
от Нижнего Новгорода до Ярославля. Пребывание ополчения в Ярославле.
Подвиг Баюша Разгильдеева. Пожарский и шведы. Происки Заруцкого. Поход
ополчения от Ярославля на Москву.
Отношения Пожарского с руководителями Первого ополчения
Д. Т. Трубецким и И. М.
аруцким.
Первоначально Пожарский
намеревался вести свое войско к Москве через Владимир, где нахо
дился Бутурлин-Граня и стояли казачьи отряды Первого ополчения
во главе с Андреем Просовецким. Для помощи Первому ополче
нию, как мы помним, собственно, и затевался в Нижнем Новгороде
сбор ратных людей. Однако постепенно отношения между руко
водителями Первого и Второго ополчений становились все напря
женнее. Страх Трубецкого с Заруцким перед гетманом Ходкевичем,
который заставил их в сентябре 1611 года слезно молить о при
сылке подкреплений, прошел. Силы Ходкевича оказались не столь
велики. Зато самостоятельность Пожарского начинала Заруцкого
и Трубецкого все больше пугать. Тот, по сути, создал в Нижнем
Новгороде новый центр власти – Совет всея земли, который не
очень-то подчинялся правительству Трубецкого и Заруцкого.
Особенно обеспокоили подмосковных воевод слухи о том, что
между Нижним Новгородом, Казанью и Курмышом идет переписка
о выборе нового царя. Заруцкий по-прежнему надеялся возвести
на трон сына своей любовницы – Марины Мнишек. И уж во вся
ком случае Заруцкий с Трубецким не желали, чтобы вопрос о но
вом государе решался без их ведома. От Пожарского они ждали,
что он просто приведет войско во Владимир, а дальше будет вы
полнять их распоряжения. Вместо этого они получили грамоту
из Нижнего Новгорода, где было написано: «Маринки и сына ее,
и того вора, который стоит под Псковом, до смерти своей в госу
дари на Московское государство не хотим, так же, что и литовско
го короля».
Под «вором, который стоит под Псковом», имелся в виду Лже
дмитрий III, он же Сидорка, он же Матюшка. Этот проходимец
в 1611 году провозгласил себя спасшимся (в очередной раз) «царем
Дмитрием» и занял Псков. Некоторые казачьи атаманы из Первого
ополчения думали провозгласить его царем, чтобы вертеть им и от
его имени распоряжаться страной. Минин и Пожарский, как и жи
тели поволжских городов, настрадавшиеся в свое время от Тушин
ского вора, этого решительно не желали.
Противостояние между Пожарским и руководителями Первого
ополчения достигло пика в феврале 1612 года. Поляки в конце ян
варя оставили Ростов, вывезя оттуда необходимое продовольствие.
Тем самым открылась дорога из Москвы на Ярославль. Заруцкий
тут же послал из-под Москвы передовой отряд казаков для захва
та этого города, а вслед за ним двинул туда крупные силы Андрея
Просовецкого из Владимира.
От богатого Ярославля вели дороги к северным и поморским
городам. Кто владел этим городом, тому принадлежали ресурсы
слабо затронутого Смутой Севера. Ярославцам, однако, мало улы
балась перспектива прозябать под пятой Заруцкого. Они тут же
направили гонцов с тревожным сообщением в Нижний Новгород
к Пожарскому. Тот оценил обстановку и понял, что отдавать Яро
славль в руки Заруцкого нельзя. К этому времени у князя Пожарского
в Нижнем появились новые хорошие помощники, его родственники
– братья Дмитрий Петрович Лопата-Пожарский и Роман Петро
вич Пожарский. Одного из них, своего тезку Лопату-Пожарского,
Дмитрий Михайлович с наскоро снаряженным отрядом послал
на Ярославль. Лопата-Пожарский сумел опередить Просовецкого
и явился к Ярославлю раньше его, а там действовал весьма реши
тельно, без разговоров взяв казаков Заруцкого под стражу. Просо
вецкий подошел позже и штурмовать город не решился. Так По
жарский своей распорядительностью без единого выстрела принес
ополчению первый успех. Его, разумеется, нужно было закрепить.
И Пожарский стал готовить свои войска к выходу из Нижнего
Новгорода.
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
Путь ополчения под руководством Минина и Пожарского
от
ижнего
овгорода до Ярославля.
Конечной целью Пожар
ского и Минина являлось освобождение Москвы. Там их уже со
страхом ожидали поляки. Они стали требовать от патриарха Гер
могена, по-прежнему томившегося в темнице кремлевского Чудова
монастыря, чтобы он написал грамоту нижегородцам, запретив им
идти к столице. Только в этом случае он и дальше мог получать
еду. Но крепкий духом старик дал захватчикам твердый отказ. Он
предпочел голодную смерть. 17 февраля 1612 года патриарх Гер
моген ушел из жизни.
В эти же дни в Нижнем Новгороде завершались последние при
готовления к выходу ополчения. Окончательно решено было идти
к Москве через Ярославль. Это позволяло привлечь новые подкре
пления со всего Севера, дождаться казанцев, уберечь от поляков
продовольственные ресурсы Верхнего Поволжья и не соприка
саться раньше времени с отрядами Трубецкого и Заруцкого.
Согласно Столярову хронографу (сочинение арзамасского дво
рянина XVII века Баима Болтина), ополченцы пошли в Ярославль
«в Великий пост». У православных он начинается после вечерни
в Прощеное воскресенье. В 1612 году оно пришлось на 23 февраля.
В этот день христиане просят друг у друга прощения за нанесен
ные ранее обиды. В этот день ополченцы простились с родными
и близкими, а в понедельник, 24 февраля, вероятно, покинули
Нижний Новгород.
На этом момент в состав войска Минина и Пожарского входили
дворяне и дети боярские из Смоленска, Дорогобужа, Вязьмы, Ряза
ни, Коломны, Казани, казанские татары и нижегородские стрельцы.
По подсчетам историка П. Г. Любомирова, их численность состав
ляла около трех тысяч человек.
Ополчение вышло из Ивановской башни кремля. На ней в честь
этого события установлена памятная доска. По льду ополченцы пе
решли к Стрелке и по правому берегу Волги отправились на Балахну.
В Балахне к Пожарскому и Минину присоединились боярин
Матвей Плещеев со «многими дворянами разных городов», а также
балахнинские стрельцы. Сила ополчения увеличилась, но вновь
прибывших следовало обеспечить денежным довольствием. Тогда
Минин распорядился собрать всех посадских людей Балахны и ве
лел им по «нижегородскому уставу» две части имущества отдать
в пользу ратных людей. Многие так и сделали, хотя Балахна уже,
видимо, выделяла деньги на ополчение. Некоторые же захотели
утаить свое имущество и сделали взнос не по окладу Минина, ссы
лаясь на свою скудость. Кузьма, видя их пронырство, велел отсечь
таким людям руки. Видя, что земляк не шутит, недоимщики сразу
принесли всю необходимую сумму. Разумеется, подобных хитре
цов было немного. Но этот случай остался в памяти людей как
пример требовательности, суровости и честности Минина. Побла
жек он не давал никому.
Потом ополченцы пришли в Юрьевец Волжский. Его жители их
«прияша с радостью и даша многую казну на подмогу». Эти день
ги пошли юртовским (астраханским) татарам, жившим в округе
со времен Ивана Грозного и тоже влившимся в состав ополчения.
Следующей остановкой ополчения стало большое село Решма
севернее Юрьевца (Ивановская область). Здесь посланец от Арте
мия Измайлова из Владимира принес тревожную новость о том,
что в Псков к Лжедмитрию III приехали делегаты подмосковных
казаков и, признали в нем своего спасшегося «калужского госу
даря» (Лжедмитрия II). Дело принимало совсем дурной оборот.
Теперь конфликта с Первым ополчением было не избежать. Оста
валось поспешать в Ярославль.
Путь к нему лежал через Кинешму, Плесо (современный Плес)
и Кострому. Дело, однако, осложнялось тем, что костромской во
евода Иван Шереметев держал сторону Семибоярщины. В Пле
се Минин и Пожарский узнали от перебежчиков из Костромы
о замысле Шереметева не пускать ополченцев в город. Пожарский
и Минин стали совещаться. Начинать дело с боя со своими не хоте
лось. Но и Кострому необходимо было брать под контроль. В кон
це концов Пожарский и Минин решили идти прямо на Кострому.
Они стали на посаде около города. Этот шаг оказался совершенно
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
правильным. Увидев под стенами Костромы войско Минина и По
жарского, костромичи подняли восстание и едва не убили своего
воеводу. От расправы его спас только Пожарский. Разумеется, Ше
реметев был смещен с воеводства. Посоветовавшись с Мининым,
Пожарский сделал костромским воеводой примкнувшего к нему
князя Романа Гагарина.
В то же время в Кострому пришли посланцы из Суздаля. Они били
Пожарскому челом прислать в Суздаль воеводу и ратных людей,
«чтобы Просовецкие Суздалю никакой пакости не зделали». Дми
трий Михайлович отправил под Суздаль своего родственника Ро
мана Пожарского с нижегородскими и балахнинскими стрельцами.
Увидя их, казаки Просовецкого «побегоша под Москву». Так Суз
даль, важнейший стратегический центр на другом пути в Москву,
тоже оказался под контролем ополчения.
Костромичи проводили ополчение «с великой радостью и даша
им на подмогу многую казну». На эти деньги Кузьма Минин обе
спечил костромских дворян и детей боярских, присоединив их
к ополчению.
Пребывание ополчения в Ярославле.
Около 15 марта
1612 года Минину и Пожарскому с ликованием открыл ворота
Ярославль. Жители города встретили руководителей ополчения
щедрыми дарами. Однако Минин и Пожарский их не приняли, по
нимая, что если возьмут подношения, то строго требовать с яро
славцев уже не получится.
Пожарский предпочел не располагать ополчение внутри горо
да. Это расслабило бы воинов и стало бы тягостью для горожан.
Дмитрий Михайлович приказал раскинуть вне посада, за стенами
земляного города, таборы (по казачьему образцу). Ярославцы по
том так и называли это место. А улица, долгое время здесь суще
ствовавшая, именовалась Таборской. Ныне это район площади
Октябрьской (около Октябрьского автомобильного моста через
Волгу).
В Ярославле силы ополчения еще более выросли. В апреле при
шел царевич Арслан (внук знаменитого хана Кучума) с сибирскими
татарами, казаками и стрельцами. Из Романова (ныне Тутаев) при
вел живших там со времен Ивана Грозного татар мурза Барай
Кутумов. С воеводой Петром Мансуровым явились вологодцы
и галичане. К концу апреля собрались в Ярославле служилые люди
из Твери, Кашина, Углича, Торжка, Старицы, Ржевы (Ржев),
Волока-Ламского, Зубцова, Можайска, крепости Белой. В составе
ополчения были также дети боярские из Луха, Клина, Дмитрова,
татары касимовские, темниковские, кадомские, алатырские и шац
кие. К Пожарскому на службу стали приезжать казаки, и в июне
под его началом было уже 17 станичных атаманов. Воеводы при
сылали в Ярославль даточных и посошных людей.
В самом Ярославле с 1611 года уже находилась казанская часть
Первого ополчения во главе с боярином В. П. Морозовым. Летом
1611 года его ратники привезли под Москву список с Казанской
иконы Божией Матери. Он вдохновил их на победу в бою за Ново
девичий монастырь. До зимы эта икона находилась под Москвой.
Затем ее отправили обратно в Казань. Священник, сопровождав
ший образ Богородицы, поехал через Ярославль. Там его застал
приход ополчения из Нижнего Новгорода. Минин и Пожарский,
увидев икону и узнав о связанных с ней событиях, велели оставить
этот образ Божьей Матери в своем войске. В Казань же отправили
сделанный по их распоряжению новый список с иконы. Казанская
икона стал главной святыней ополчения под руководством Минина
и Пожарского. Все ратные люди считали ее чудодейственной. Сам
Дмитрий Михайлович Пожарский относился к Казанской иконе
Богородицы с глубоким душевным трепетом и впоследствии воз
двиг во имя ее несколько храмов, в том числе в Москве при входе
Помимо казанцев Морозова, а также тех казанских воинов,
которые пришли с Пожарским, в Ярославль явилась и казанская рать
во главе с Иваном Биркиным (дворяне, стрельцы и служилые
татары).
Биркин в декабре 1611 года покидал Пожарского, будучи вторым
воеводой ополчения. Но теперь в ополчении были люди гораздо
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
знатнее и именитее его, взять хотя бы бояр Василия Морозова
и Владимира Долгорукого или окольничего Семена Головина.
Однако Биркин хотел по-прежнему ходить в начальниках и зате
ял смуту, которая едва не привела к кровопролитию. К счастью,
до боя не дошло, но разозленный Иван Биркин покинул Ярославль.
Ушла и большая часть приведенных им казанцев.
Потеря горячего и склонного к произволу по отношению
к местному населению Биркина была скорее на пользу ополчению.
Однако этот досадный случай показал, как легко чьи-то резкие слова
или амбиции могут нарушить общее согласие. К счастью, ниче
го подобно больше не повторилось. В сохранении единства среди
начальников ополчения главную роль сыграл Дмитрий Пожар
ский. Он был тверд, но скромен и справедлив. Нельзя в этой свя
зи не отметить и Кузьму Минина, который, по выражению автора
«Иного сказания», «благим добронравием своим, аки солнечного
любовного луча светом, военачальников совокупи и всех храбрых
воедино собрав».
Впрочем, очень часто Минину приходилось проявлять не только
добронравие, но и суровость. Особенно если это касалось сбора
необходимых для ополчения средств. В Ярославле их потребова
лось очень много, ведь состав ополчения увеличился более чем
в три раза, достигнув (без учета казаков и даточных людей) десяти
тысяч. Чтобы обеспечить всех этих ратников, Кузьма Минин пред
ложил ярославской земской избе ввести «нижегородский» оклад
– две трети имущества посадских людей отдать в казну ополчения.
Но Григорий Микитников и другие представители верхушки ярос
лавского посада этому воспротивились. Дело было в том, что у него
и еще нескольких именитых ярославских купцов (когда они были
в Нижнем) или у их нижегородских приказчиков Минин уже сделал
крупный заем для ополчения. Платить еще раз ярославцы счита
ли несправедливым. «Доброумные словеса» Минина на Григория
Микитникова впечатления не произвели. Тогда Минин приказал
силой забрать все его добро. Только тогда богатые ярославские
купцы одумались и принесли две трети своего имущества.
Впрочем, ничего личного в этом столкновении не было, и, за
платив сполна, Микитников вошел в состав Совета всея земли,
правительственного учреждения, окончательно оформившегося
в ярославский период истории ополчения.
Его состав на 7 апреля 1612 года известен нам из грамоты Дми
трия Пожарского в Соль Вычегодскую. Под ней значатся имена
48 человек. Среди них Минин с Пожарским, боярин В. П. Морозов,
Василий Бутурлин-Граня, бывший нижегородский воевода Алексей
Львов, наиболее авторитетные дьяки, представители купечества
(здесь укажем прежде всего на крупных ярославских предприни
мателей Григория Микитникова и Степана Лыткина). Руководи
тели ополчения старались еще больше расширить состав Совета,
сделать его более представительным. С этой целью и писалась гра
мота в Соль Вычегодскую. В ней содержалась просьба «прислати
к нам в Ярославль изо всяких чинов человека по два». Подобные
грамоты были посланы и в другие места. В итоге состав Совета
всея земли пополнился представителями духовенства, городовых
дворян и детей боярских, служилых людей по прибору, посад
ских людей, черносошных и дворцовых крестьян. Таким образом,
в Ярославле Совет всея земли стал, по сути, играть роль постоянно
действующего Земского собора – учреждения с законосовещатель
ными функциями.
Исполнительная власть находилась в руках приказов. Всего
их, по данным Н. В. Рыбалко, было создано девять. Финансово-
хозяйственными делами занимались Приказ Большого дворца, Казна,
Галицкая четверть (в ней подвизался ближайший соратник Минина
и Пожарского дьяк Василий Юдин), Новгородская и Нижегородская
четверть (сюда поступали доходы из Нижнего Новгорода). Все долж
ностные назначения проходили через Разрядный приказ. Помимо
этого в Ярославле учреждаются Посольский, Поместный, Мона
стырский приказы, а также Судная изба. Это была хорошо отлажен
ная система управления. Властям Второго ополчения даже удалось
наладить выпуск своей монеты – серебряной копейки. На ней чека
нилось имя последнего законного царя – Федора Иоанновича.
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
Отметим, что свои приказы уже давно существовали в Первом
ополчении. Минин и Пожарский создали альтернативный им госу
дарственный аппарат. Тем самым они, по сути, отказывали Трубец
кому с Заруцким в праве управлять страной.
Открытый разрыв с вождями подмосковного войска Пожарский,
Минин и их соратники провозгласили в уже упоминавшейся гра
моте в Соль Вычегодскую от 7 апреля 1611 года. Он был вызван при
сягой Первого ополчения «вору Сидорке», состоявшейся 2 марта
1611 года. Эта акция сильно уронила авторитет Трубецкого и Заруц
кого. После нее покинули подмосковную рать и ушли в Ярославль
не только многие дворяне и дьяки, но даже часть казаков.
Трубецкой и Заруцкий быстро осознали пагубные последствия
этой скоропалительной присяги и пошли на попятную. Они пы
тались примириться с Мининым и Пожарским, в чем их всячески
поддерживали власти Троице-Сергиева монастыря, архимандрит
Дионисий и Авраамий Палицын.
6 июня в Ярославль была привезена грамота от Трубецкого
с Заруцким. Вожди подмосковной рати сообщали, что выяснили:
«во Пскове прямой Вор». В связи с этим они «крест меж себя це
ловали» ему не служить и «Марины и сына ее на Московское го
сударство не хотети». Чтобы задобрить Пожарского, ему прислали
жалованную грамоту на богатое село Воронино близ Костромы.
Пожарский, однако, от села отказался и под Москву не спешил. Он
предпочитал копить силы в Ярославле, наносить удары по враже
ским отрядам, рыскавшим в поисках продовольствия севернее сто
лицы, и постепенно подчинять ближайшие к Ярославлю города.
Так под контролем Второго ополчения после нескольких боев
местного значения оказались Углич и Переяславль-Залесский.
Подвиг Баюша Разгильдеева.
В 1612 году большая часть рат
ных людей находилась или в Ярославле, или под Москвой. Южные
и юго-восточные границы государства оказались оголены. Этим
воспользовались крымцы и ногайцы. В XVI веке для защиты рус
ских земель от их набегов была построена Большая засечная черта.
Она протянулась на сотни верст – от реки Десны на западе до Волги
на востоке. Ее основу составляли засеки – преграды из подрублен
ных на высоте человеческого роста деревьев. Их валили в сторону
появления предполагаемого противника и поджигали. Огонь обу
гливал поверхность ствола и сучьев, предохраняя их от гниения.
Острые сучья, как пики, грозили пронзить любого, кто рискнул
бы лезть через этот завал. Засеки в совокупности с естественны
ми препятствиями (реками, озерами, болотами) и искусственны
ми оборонительными сооружениями в безлесных промежутках
(рвами, частоколами, острогами) должны были поставить заслон
на пути крымской и ногайской конницы.
Оборонительных линий было несколько. Они следовали друг
за другом. В начале XVII века направление на Нижний Новгород
сначала защищала засечная черта Темников – Алатырь. Севернее
ее стоял густой лес, по северной кромке которого от реки Пузы
до Тёши, там, где в нее впадает речка Нацма (по линии современ
ных населенных пунктов Кошелиха – Большой Макателем – Шат
ки), шла Макателемская засека. Для мирных путешественников
в ней были сделаны Пузские ворота.
К ним в июле 1612 года подошла орда ногайцев. Им удалось «вы
сечь» Пузские ворота и прорваться в Арзамасский уезд. Ногайцы
сожгли целый ряд русских, мордовских и татарских деревень, уве
ли в рабство тысячи пленников и повернули на восток, чтобы через
Алатырский уезд уйти в свои степи. Им наперерез алатырский вое
вода князь Андрей Хилков бросил отряд алатырских татар, мордвы
и всяких «служивых людей» во главе с Баюшем Разгильдеевым.
Баюш стал ждать врагов на реке Пьяне у деревне Чукалы (ныне
в Мордовии). Бой здесь продолжался два дня. Бойцы Разгильдеева
сидели в осаде в Чукалах и на вылазках «многих нагайских людей
побили и переранили». Затем Разгильдеев переместил свой отряд
на новую линию обороны – в Ардатовский лес. Там у ворот засеч
ной черты состоялся жестокий бой. В его ходе были убиты ногай
ский мурза и 500 его воинов. Остальные бежали к озерам, и многие
там утонули. Сам Баюш в этом бою показал чудеса храбрости, был
сшиблен с коня, но продолжал участвовать в сражении. Его бойцы
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
взяли вражеское знамя. Но, самое главное, были освобождены
семь тысяч пленников. За этот подвиг Дмитрий Пожарский даро
вал Баюшу Разгильдееву княжеский титул.
Пожарский и шведы.
Пока ногайцы и крымцы терзали южные
окраины страны, на северо-западе бесчинствовали шведы. В их ру
ках был Новгород. Шведский генерал Горн сеял смерть по Нов
городской земле. Его войска захватили Орешек, Тихвин, Ладогу.
В апреле 1612 года Пожарский узнал о том, что новгородские ок
купационные власти обратились на Белоозеро с предложением
«быть в соединении» с «Новгородским государством» и признать
государем шведского принца.
Отход к Швеции богатой Белозерской области был крайне не
желателен. В то же время воевать на два фронта разом – с поля
ками и шведами – Пожарский не мог. В этой сложнейшей ситуа
ции Дмитрий Михайлович показал себя искусным дипломатом. Он
отказался от прямых переговоров со шведами. Твердость на них
была чревата войной, а мягкость – взятием тяжелых обязательств.
Поэтому Пожарский предпочел иметь дело с «Новгородским госу
дарством», принявшим в качестве правителя десятилетнего швед
ского принца Карла-Филиппа.
Сначала ярославское посольство съездило в Новгород, затем
новгородцы в июне 1612 года посетили Пожарского и Минина.
В результате Пожарский добился признания неприкосновенности
северных русских земель: договорились «городов и уездов Мо
сковского государства к Новгородскому государству не подводи
ти». За это Пожарский обещал, как только Карл-Филипп прибудет
в Новгород, снарядить к нему выборных людей для обсуждения
вопроса о призвании его на царство (но только в том случае, если
принц предварительно примет православие).
аруцкого.
Разумеется, пока шли эти переговоры,
Пожарский не мог идти на Москву. Удерживала его и неопределен
ность отношений с Заруцким. Между тем деятели церкви все время
побуждали Дмитрия Михайловича поспешить с началом похода.
Почитаемый старец Иринарх, затворник Борисоглебского мона
стыря близ Ростова, прислал Пожарскому и Минину свое благо
словение, призывая их идти «под Москву со всею силою, не бояся
Ивана Заруцкого». Дважды в Ярославль для того, чтобы поторо
пить Минина с Пожарским, приезжали от архимандрита Диони
сия и келаря Авраамия Палицына монахи Троице-Сергиева мона
стыря. Наконец 28 июня 1612 года сам Палицын лично отправился
в Ярославль. Обстановка там сильно обеспокоила почтенного ке
ларя. В разговоре с Пожарским и Мининым он гневно обрушил
ся на окруживших их «ласкателей и трапезолюбителей», которые
уютно устроились в Ярославле и не спешат освобождать Москву,
разжигая свару между вождями ярославской и подмосковной рати.
Страстный призыв Авраммия Палицына, конечно, должен был
произвести впечатление на Пожарского с Мининым. Идти на Мо
скву позволяло и достижение договоренностей с Новгородом, свя
завшее руки шведам. Поэтому руководители ополчения отдали
приказ готовиться к походу. Тем более что до них дошло известие
о приближении к столице гетмана Ходкевича с подкреплениями
и обозом продуктов.
Между тем очень скоро произошло событие, которое показало
правоту тех, кто предупреждал Пожарского об опасностях, ждущих
его под Москвой со стороны коварного Заруцкого. Этот потерявший
совесть человек подослал в Ярославль убийц. Когда Дмитрий Ми
хайлович осматривал пушки, которые готовили к походу на Москву,
его едва не пырнули ножом в живот. На допросе покушавшиеся
во всем признались. Но Пожарский не дал их казнить. Он решил их
взять с собой в Москву, чтобы обличить Заруцкого. Трубецкому же на
писал письмо, раскрывавшее подлое коварство его напарника. Тогда
авантюрист Заруцкий решил переметнуться на сторону поляков
и завязал сношения с Ходкевичем. Это выплыло наружу. Поляк Хме
левский, служивший в Первом ополчении, разоблачил предателя
перед Трубецким. Трубецкой и значительная часть казаков были
возмущены изменой Заруцкого. Тот не выдержал посыпавшегося на
него со всех сторон града обвинений и 28 июля 1612 года бежал
в Коломну, где его ждала Марина Мнишек. С ним ушла часть казаков.
\r\f \n \t\f \f\b
ˆ„­‡
Поход ополчения от Ярославля на Москву.
Между тем По
жарский, дабы опередить Ходкевича, 17 июля 1612 года велел
спешно идти к Москве конному отряду из 400 всадников во главе
с Михаилом Дмитриевым и Федором Левашовым. Левашов при
надлежал к верхушке арзамасского дворянства, поэтому можно
предположить, что в этом отряде были арзамасцы, воевавшие
в свое время в Первом ополчении, а потом посланные против Са
пеги к Переяславлю-Залесскому.
Согласно приказу Пожарского Дмитриев и Левашов не стали
входить в таборы Трубецкого и Заруцкого, а поставили острожек на
максимальном удалении от них – у Петровских ворот Белого горо
да. (Они находились там, где сейчас улица Петровка пересекается
со Страстным и Петровским бульварами.) В то же время отсюда
можно было достаточно быстро переместиться к западным воротам
Белого города, куда должен был подойти Ходкевич.
Отряд Дмитриева – Левашова расположился здесь 24 июля
1612 года и, видимо, сразу же послал гонца с сообщением об общей
обстановке под Москвой в Ярославль. Оценив доклад, Пожарский
отправил в поход уже более крупную рать Дмитрия Лопаты-
Пожарского (700 всадников). Они приехали к Москве 2 августа
и устроили себе острожек у Тверских ворот (ныне здесь Пушкинская
площадь) по соседству со своими товарищами из отряда Дмитрие
ва–Левашова.
Вслед за Лопатой-Пожарским Ярославль 27 июля покинула
основная рать. Как сообщает «Новый летописец», «Князь Дми
трей же Михайлович с товарищи и со всей ратью, прося у Бога
милости и пев молебны у всемилостивого Спаса и у ярославских
чудотворцев и взя благословение у митрополита Ростовского Ки
рилла и у всех властей, пойде из Ярославля на очищение Москов
ского государства». Под «всемилостивым Спасом» имеется в виду
Спасо-Преображенский монастырь в Ярославле (в настоящее вре
мя – Богоявленская площадь, д. 25). Отсюда начался завершающий
участок пути ополчения под руководством Минина и Пожарского
до Москвы.
Отойдя от Ярославля на семь верст, войско заночевало. Из этого
места Пожарский отправил во все города, лежащие на пути в Мо
скву, сборщиков, которые должны были призвать местных ратных
людей на службу в полки. Им надлежало явиться в Ростов. Туда
же лежал путь и всего ополчения. На этом отрезке рать по поруче
нию Пожарского вели князь Иван Андреевич Хованский (на то вре
мя один из самых опытных русских полководцев) и Кузьма Минин.
Сам же Пожарский покинул расположение своего войска и перед
тяжелым и грозящим гибелью испытанием поехал в Суздаль покло
ниться могилам своих родителей. Вернулся он 31 июля 1612 года,
когда ополчение уже пришло в Ростов.
Здесь Пожарский и Минин посетили затворника Иринарха. Он
их благословил и «дал им свой крест на помощь». В свое время
старец призывал их идти на Москву, не боясь козней Заруцкого.
При этом передал такие слова: «И где ли будет Иван Заруцкий?
И узрите славу Божию». Ныне первая часть пророчества Иринар
ха исполнилась. В Ростов прибыли представители подмосковного
казачества – Кручина Внуков «с товарищи». Они звали Пожарского
не мешкая идти под Москву и, вероятно, сообщили о бегстве За
руцкого. Пожарский и Минин пожаловали казаков деньгами
и дорогими сукнами, а затем повели свое войско из Ростова через
Переяславль-Залесский к Троице-Сергиеву монастырю, куда яви
лись 14 августа 1612 года.
Здесь Пожарский и Минин посетили настоятеля монастыря
архимандрита Дионисия и келаря Авраамия Палицына. У Кузьмы
Минина состоялся обстоятельный разговор с Дионисием. Он рас
сказал архимандриту о своей жизни и о вещем сне, когда ему явил
ся Сергий Радонежский и повелел собирать казну для спасения
Москвы.
Непросто сложилась та часть разговора, которая касалась от
ношения ополчения Минина и Пожарского с ратью Трубецкого.
Дионисий показывал многочисленные грамоты от Трубецкого, в ко
торых тот жаловался, что его казаки «для великия скудости хотят
идти прочь», а к осажденным в Москве полякам идет на помощь
\r\f \n \t\f \f\b
Ходкевич с запасами. Поэтому Пожарскому нужно поспешить,
чтобы не пропустить Ходкевича. С этой же просьбой в Троицкий
монастырь приехала из-под Москвы делегация дворян и казаков.
Однако многие в ополчении Минина и Пожарского говорили: «Кня
зя Дмитрия манят под Москву казаки, хотят его убити, как и Проко
фья Ляпунова убиша». В ответ на это Палицын утешал Пожарского
тем, что даже если тот погибнет, то останется в памяти людей как
мученик. Но, чтобы избежать такого несчастья, Палицын готов лич
но сопровождать ополчение.
Страстные речи Авраамия Палицына укрепили дух Пожарского.
Прежняя энергия и распорядительность вернулись к нему. Чтобы
стеречь главный западный въезд в Москву, он спешно направил
к столице отряд воеводы Василий Ивановича Туренина, повелев
ему встать у Чертольских ворот. Это местность перед храмом Хри
ста Спасителя (площадь Пречистенские ворота, станция метро
«Кропоткинская»). Здесь к Москве-реке тек ручей Черторый (его
направление указывает нынешний Гоголевский бульвар) и шла
дорога на Новодевичий монастырь и далее на Можайск, откуда
и ждали Ходкевича.
Главные силы Минина и Пожарского покинули Троице-Сергиев
монастырь 18 августа. Все люди были в страшном напряжении.
Вдруг поднялся сильнейший ветер. Он дул от Москвы им в лицо.
Это привело воинов в ужас, поскольку выглядело как дурное пред
знаменование. Но архимандрит Дионисий не позволил подняться
панике. Он вместе с монашеской братией, взявшей иконы, стоял
на горе у Московской дороги и благословлял ратников на подвиг,
окропляя их святой водой. После его завершающего напутствия
ветер в мгновение ока изменил направление и стал дуть в спины
ополченцам, как бы подгоняя их к Москве, так что они едва могли
усидеть на лошадях. Настроение войска совершенно преобрази
лось. Все были охвачены воодушевлением. Попутный ветер не пре
кращался до самой Москвы, куда ополчение подошло 19 августа
1612 года.
Народное ополчение располагается под Москвой. Бой с Ходкевичем у Чертольских
ворот (22 августа 1612 года). Битва с Ходкевичем в Замоскворечье (24 августа
1612 года). Объединение войск Пожарского и Трубецкого. Освобождение от поляков
Китай-города и Кремля.
ародное ополчение располагается под Москвой.
Подведя
свое войско к Москве, Пожарский встал на Яузе, не доезжая Пе
тровских ворот. Здесь его уже ждали выступившие из Ярославля
ранее отряды его подчиненных – Дмитриева и Левашова.
Дмитрий Михайлович сразу направил разведчиков к Арбат
ским воротам (пересечение Арбата и Нового Арбата, станция метро
«Арбатская»), чтобы выбрать места для разбивки лагеря. Они были
найдены. Однако тут прибыли посланцы от Трубецкого, позвавшие
ополченцев в свои таборы. Но Пожарский не захотел туда ехать.
Ночь его ратники провели у Яузы, а утром двинулись к Арбатским
воротам. На пути их встретил сам Трубецкой. Он вновь пригласил
Пожарского к себе. Дмитрий Михайлович опять отказался. Пере
езд привел бы к его подчинению Трубецкому (тот был боярином,
а Пожарский – всего лишь стольником). Могли пойти ссоры
ратников-дворян с казаками. Да и с военной точки зрения прини
мать предложение Трубецкого было нецелесообразно. Его таборы
находились на юго-востоке Москвы – у Яузских ворот Белого го
рода, близ Никитской церкви (Гончарная улица, д. 6; станция метро
«Таганская»). А Ходкевич приближался с запада.
Трубецкой воспринял нежелание Пожарского приехать к нему
в острог как личное оскорбление. Точно так же и казаки увидели
в этом проявление обидного недоверия и начали «нелюбовь дер
жати» на Пожарского, Минина и их ратных людей. Однако Пожар
ский, не обращая внимания на это, тщательно готовился к предсто
ящему сражению.
Он расположил свой табор на протяжении от Никитских ворот
(площадь Никитские ворота на пересечении Большой Никитской
улицы и Никитского бульвара) до Алексеевской башни Белого
\r\f \n \t\f \f\b
 ‰ ‡
города у Москвы-реки. Затем Пожарский отнял у поляков весь
Белый город. Под контролем захватчикам остались лишь Китай-
город и Кремль. На случай вылазки врагов оттуда Дмитрий Михай
лович приказал хорошо укрепить подходы к Алексеевской башне
и Чертольским воротам с кремлевской стороны. С наружной сто
роны Белого города воины Пожарского спешно срубили острог
и окопали его рвом.
Бой с Ходкевичем у Чертольских ворот (22 августа 1612 года).
21 августа разведка донесла Дмитрию Михайловичу, что гетман
Ходкевич миновал Вяземы (населенные пункты Большие и Малые
Вяземы находятся примерно в 40 км от Москвы в сторону Можай
ска). К вечеру этого дня Ходкевич уже рассматривал Москву с По
клонной горы (в настоящее время – станция метро «Парк Победы»).
С ним было 12 тысяч войска.
От Поклонной горы гетман мог пробиваться к Кремлю несколь
кими путями. Можно было идти к Арбатским или Чертольским
воротам Белого города, защищаемым Пожарским. Тогда пришлось
бы форсировать Москву-реку – соответственно либо в районе
нынешней Смоленской улицы или у Новодевичьего монастыря.
Имелся и другой вариант: двигаться через Замоскворечье – Калуж
ской или Тульской (ныне Ленинский проспект и Большая Ордын
ка) дорогами. Это направление прикрывал Трубецкой, ставший
у Донского монастыря (Донская площадь, станция метро «Шабо
ловская»). На случай, если враг пойдет здесь, Пожарский направил
к Трубецкому пять своих лучших конных сотен.
Ходкевич выбрал путь через Чертольские ворота. Утром 22 ав
густа он перешел Москву-реку под Новодевичьим монастырем. По
линии современной Большой Пироговской улицы поляки подошли
к Чертольским воротам. Пожарский вывел навстречу врагу кон
ных воинов. Русская пехота разместилась сзади – у своих лагерей
по рвам.
Сражение началось с того, что литовские конные роты стали
теснить русскую конницу. Верховым обороняться было неудобно.
Пожарский приказал своим сойти с коней и биться пешими. Тут
в дело вступила польская пехота. Одновременно в тыл русским
ударил польский гарнизон из Кремля. Недаром, однако, Пожар
ский хорошо укрепил подступы к Алексеевской башне и Чертоль
ским воротам. Поляки здесь были побиты и бежали в Кремль,
потеряв знамена. Но Ходкевич продолжал атаковать.
Трубецкой в это время отвел свою рать от Донского монастыря
к Крымскому броду. Перейдя по нему на другую сторону Москвы-
реки, он мог бы ударить в спину полякам. Вместо этого Трубецкой
безучастно наблюдал за сечей, развернувшейся у Чертольских во
рот. А его казаки, с завистью намекая на добротность снаряжения
ополченцев (Минин постарался!), кричали: «Богати пришли
из Ярославля, и сами одни отстоятся от етмана».
Между тем у Чертольских ворот дело дошло до кровавой рукопаш
ной. Поляки напирали все сильнее. Тогда Кузьма Минин бросился
к берегу Москвы-реки и стал громко взывать к воинам Трубецкого,
находившимся на другой стороне: «Вы, праздно стоящие, какую
честь себе получите, какую славу обретете, единоверцам помочь
не желая и Божьему делу послужить, а вражде-злобе слу
жа?..» «Ныне от единоверных отлучаетесь, а впредь к кому
прибегнете за защитой и от кого помощи будет ждать?» – во
прошал Кузьма. Его речь автор «Повести о победах москов
ского государства» сравнил со свечой, зажженной в беспрос
ветной тьме. Конники Пожарского, находившиеся в стане
Трубецкого, услышав призыв Минина, явились к Трубецкому
и попросили его отпустить их на помощь своим. Тот отказался.
Но они пренебрегли его словами, оседлали коней и по Крымскому
броду перешли через Москву-реку, ударив в тыл врагу.
Следом к Трубецкому явились возмущенные происходящим
казачьи атаманы Филат Межаков, Афанасий Коломна, Дружина Ро
манов и Макар Козлов. Они заявили своему предводителю: «Ваша
с Пожарским нелюбовь становится гибельной для Московского го
сударства и его ратных людей». Вопреки приказу Трубецкого они
пришли на помощь Пожарскому. Вмешательство казаков внесло
перелом в ход сражения. Ходкевич чуть не оказался в мешке.
\r\f \n \t\f \f\b
 ‰ ‡
Он велел трубить отступление и спешно убрался за Москву-реку,
вновь вернувшись к Поклонной горе.
Бой 22 августа убедил Ходкевича в крепости духа ополченцев
Минина и Пожарского. Он понял, что не сможет пробиться через
занятый ими Белый город к Кремлю. Поэтому гетман решил идти
к цели со стороны Замоскворечья. Основные свои силы он пере
двинул от Поклонной горы к Донскому монастырю. Кроме того,
в ночь с 22 на 23 августа от Ходкевича как-то (видимо, через Замо
скворечье) пробрался в занятый поляками центр города отряд в 600
гайдуков (пехотинцев). Его провел Григорий Орлов, личный враг
Пожарского и его сосед по Нижнему Ландеху, зарившийся на вот
чину полководца. Утром эти гайдуки из Кремля неожиданно напали
на острог войск Трубецкого, стоявший у Георгиевской церкви
в Ендове (ныне Садовническая улица, 6; станция метро «Новокуз
нецкая») и стороживший переправу через Москву-реку со стороны
Большой Ордынки. Получив контроль над этим необходимым
ему для ввоза продовольствия в Москву пунктом, Ходкевич утром
24 августа 1612 года начал наступление.
Битва с Ходкевичем в
амоскворечье (24 августа 1612 года).
В отличие от Трубецкого Пожарский не покинул своего соратника-
соперника один на один с врагом. Стан Дмитрия Михайловича
находился у храма Ильи Пророка Обыденного (2-й Обыденский
переулок, 6), недалеко от Чертольских ворот. Но сам полководец
вместе с большей частью ополчения переправился по Крымскому
броду в Замоскворечье, взяв на себя защиту Калужской дороги.
Стрельцы Пожарского встали по рву сгоревшего в марте 1611 года
деревянного Замоскворецкого города по линии нынешних улиц
Крымский вал и Житной. Дворянская конница вместе с татарами
находилась в поле перед ними.
Трубецкой отвечал за Тульскую дорогу (улицы Люсиновская
и Большая Ордынка). Его стан находился рядом с ней в Лужниках
(в настоящее время – Вишняковский, бывший Лужниковский пере
улок). Далее к северу эту дорогу перегораживал острожек у церкви
священномученика Климента, Папы Римского (ныне ул. Пятниц
кая, 26/7; станция метро «Третьяковская»). Его защищали пешие
казаки Трубецкого. Большая же часть казачьей пехоты стояла по рву
Замоскворецкого города (улицы Житная и Валовая). Дворянско-
казачья конница Трубецкого гарцевала в поле.
Ни доверия, ни должного взаимодействия между двумя частями
русского войска не было. Это позволяло Ходкевичу удачно манев
рировать и бить русских по частям. Практически всю свою кавале
рию польский полководец обрушил на Пожарского. А по Тульской
дороге пустил обоз с небольшим прикрытием.
Лучшие силы Ходкевича долго бились с дворянской конницей
Пожарского и никак не могли ее одолеть. Другая часть гетманского
войска, идя подле обоза, гнала конные отряды Трубецкого. Они бы
стро показали врагу спины и обратились в бегство. Вслед за ними
и казачья пехота покинула ров и побежала по Большой Ордынке.
Трубецкой оставил поле боя. Его войска разрозненными частями
стали отходить в свои таборы за Москвой-рекой у Никитской церкви
(ныне Гончарная улица, д. 6; станция метро «Таганская»).
Пожарский все это время продолжал сдерживать наседавших
поляков. Только после нескольких часов ожесточенного боя враги
смяли войско Дмитрия Михайловича, сбили его с Калужской дороги
и втоптали в Москву-реку, заставив уйти из Замоскворечья. Лишь
Пожарский с одним полком устоял на замоскворецкой стороне.
Но остановить Ходкевича он уже не мог. Поляки ушли к Калужским
воротам Замоскворецкого города.
Защищавшие их стрельцы Пожарского не поддались панике
и мужественно защищали свой рубеж обороны. Умело, используя две
свои пушки, они долго сдерживали польскую пехоту у рва Замоскво
рецкого города. Ходкевичу пришлось спешить половину своей кава
лерии и тоже бросить ее на стрельцов. Только так полякам удалось
преодолеть ров. При этом многие стрельцы пали смертью храбрых.
Теперь Ходкевич счел на этом направлении свою задачу выпол
ненной. Он оставил роту пехоты и конницы у Крымского брода,
чтобы основные силы Пожарского опять не вернулись в Замоскво
речье, а остальные войска отправил к обозу на Большую Ордынку.
\r\f \n \t\f \f\b
 ‰ ‡
Это дало возможность Пожарскому тоже перейти ров и оказаться
поближе к своим. Однако сил у него, для того чтобы помешать про
движению Ходкевича к Кремлю, было слишком мало.
Путь для польского обоза по Большой Ордынке был свободен.
ходе беспорядочного отступления казаки Трубецкого бросили по
следний оборонительный рубеж на нем – острожек у церкви Климента,
Папы Римского. Его тут же захватили поляки, вышедшие из Кремля.
Обоз Ходкевича двинулся по Большой Ордынке и остановил
ся у храма Великомученицы Екатерины на Всполье (Большая Ор
дынка, д. 60/2). Не мешкая, поляки начали завозить оттуда продукты
в острожек у церкви священномученика Климента и, радуясь победе,
водрузили свои знамена на этот храм.
Возмущенные казаки, только что убежавшие из острожка, вер
нулись и сорвали вражеские знамена с церкви. Поляки, устрашен
ные казачьим натиском, побежали кто куда: одни в Кремль, другие
к обозу Ходкевича. Но никто не помог этой кучке доблестных рус
ских воинов в преследовании врага. Другие ратники Трубецкого
просто наблюдали за ними со стороны, не оказывая никакой помощи.
Тогда раздосадованные казаки потянулись вслед за своими товари
щами в таборы за Москвой-рекой. Венгерская пехота тут же вновь
заняла острожек у Климентьевской церкви.
Пожарский и Минин, только что подошедшие к месту событий,
были в недоумении. Они не понимали, что происходит. Обоз Ход
кевича двигался к Кремлю, а войско Трубецкого, не препятствуя
ему, уходило в свои таборы. Требовалось срочно вернуть казаков.
Но кого они послушают? Подумав, Минин и Пожарский, послали
князя Лопату-Пожарского за Авраамием Палицыным, который в это
время творил молитву в храме Ильи Пророка Обыденного недалеко
от Чертольских ворот. Вожди ополчения попросили старца вразу
мить казаков. Тот немедленно направился к острожку у Климентьев
ской церкви и укрепил дух еще оставшейся около него небольшой
группы казаков. Воодушевленные словом пастыря, они заявили,
что, не победив врага, не уйдут отсюда, но их слишком мало – пусть
старец едет к прочим казакам и упросит их прийти на помощь.
Авраамий направился в сторону казачьего табора у Никитского
храма. Через какое-то время он увидел множество казаков, идущих
в свои станы и готовящихся перейти через Москву-реку. Келарю
удалось их остановить и направить на врага с именем Сергия Ра
донежского на устах.
Вдохновленные Палицыным казаки пошли на штурм острожка
у Климентевской церкви. Одновременно с ними ринулся в атаку
полк Пожарского. Русским воинам всячески помогали местные жи
тели, причем не только взрослые мужчины, но и дети с женщинами.
Они притащили солому, сено, хворост и зажгли огонь, буквально
выкуривая врагов. Пожарский лично повел в бой своих воинов
и в ходе жаркой схватки был ранен в руку.
После ожесточенного боя острожек удалось отбить, опять за
крыв Ходкевичу путь по Большой Ордынке к Кремлю. При этом
одной венгерской пехоты было убито 700 человек. После этого
часть русских засела в острожке, а другие залегли в придорожных
ямах и кустах крапивы вдоль Ордынки.
Наступил вечер. Пожарский вернулся в свой стан у Чертольских
ворот. Он решил закончить на сегодня военные действия. Сильно
болела раненая рука. Голова кружилась от потери крови. Дмитрий
Михайлович видел, что и остальные воины измотаны многоча
совым боем и еле стоят на ногах. Неугомонный Минин, однако,
думал, что нужно закрепить успех, и пришел с этим предложением
к своему соратнику.
Князь удивленно вскинул брови. Дмитрий Михайлович успел
полюбить за этот многотрудный год Минина. Они жили душа
в душу, даром что князь и мужик. Пожарский уважал мнение Ми
нина и всегда советовался с ним по всем важным вопросам – даже
о назначении воевод. Но непосредственное управление войсками,
естественно, находилось в исключительном заведовании Пожар
ского. «Я никуда не пойду, Кузьма! – в сердцах вскричал князь.
Хочешь, сам веди рать». Сказал в насмешку. Ну какой из сухо
рукого торговца мясом полководец? А тот принял предложение
за чистую монету. Сказал: «Дай тогда мне людей!» – «Бери кого
\r\f \n \t\f \f\b
 ‰ ‡
хочешь», – уже не на шутку осерчал князь. – «Добро!» – ответил
Минин. Он не сомневался, что с ним пойдут и в огонь, и в воду. Каж
дый боец у него катался как сыр в масле. Ратники души не чаяли
в Минине. Тут же с Кузьмой вызвались идти три дворянские сотни.
Но кто будет отдавать им приказы? Сам Минин несведущ в воен
ном деле. Русские воеводы, пожалуй, не захотят воевать под на
чальством мужика. Взгляд Кузьмы упал на ротмистра Хмелевского.
Этот поляк раньше служил у Трубецкого. Недавно он раскрыл
измену Заруцкого и, опасаясь мести его тайных сторонников, пе
решел в лагерь Минина и Пожарского. Его и взял с собой Минин.
Сам Кузьма тоже нацепил саблю и залез на коня.
В сумерках перешли Москву-реку у Крымского двора. Там стояла
литовская рота из конных и пеших воинов. Минин направил свой
отряд прямо на нее. Враги увидели мчащихся из вечерней мглы рус
ских конников и, не вступая в бой, обратились в бегство. Они устре
мились к таборам Ходкевича у Екатерининской церкви на Ордынке.
Там началась паника. Русская пехота, лежавшая в ямах и крапиве
вдоль Ордынки, тишком пошла к таборам и усилила смятение
в польском лагере. Тут с другой стороны подоспел новый большой
казачий отряд. Это были те казаки, которые прохлаждались в своих
станах за Москвой-рекой у Никитской церкви за выпивкой и азарт
ными играми. Палицын ближе к вечеру добрался и до них. Он про
изнес горячую проповедь и посулил казакам в качестве награды
сокровища Троице-Сергиева монастыря. Казаки вышли из своих
станов и, как и научил их Авраамий, с криком «Сергиев!» поскакали
к обозу Ходкевича у Екатерининской церкви.
Разгром поляков был полный. Враги бросили обоз и побежали.
Понеся огромные потери, Ходкевич отошел на Воробьевы горы,
а 28 августа увел остатки своей армии в Литву.
Объединение войск Пожарского и Трубецкого.
После
разгрома Ходкевича польский гарнизон мог надеяться либо
на подход из Польши новых подкреплений, либо на рознь между
русскими. И если сбор нового войска для похода на Москву
для короля Сигизмунда сопровождался разными трудностями
и шел медленно, то противостояние между Пожарским и Тру
бецким и их ратниками не только сохранилось, но и обостри
лось. В начале сентября оно чуть не перешло в открытую вражду.
К этому привел приезд 5 сентября под Москву Ивана Шереметева,
бывшего костромского воеводы. В свое время он не хотел впу
скать войско Пожарского и Минина в Кострому. За это Пожарский
лишил Шереметева воеводства, но наказывать не стал и даже
спас его от гнева разъяренной толпы. И вот как Шереметев отпла
тил за доброту Дмитрия Михайловича: начал подстрекать казаков
к убийству Пожарского и нападению на его ратных людей с целью
грабежа. Казаки и так косо смотрели на хорошо одетых дворян-
ополченцев, разъезжавших на добрых конях, и эти призывы
едва не привели к великому злу.
Понимая, что при затяжной осаде Кремля подобного рода случаи
будут повторяться все чаще, Пожарский решился один разгромить по
ляков. Сначала он предложил им сдаться, обещая беспрепятственно
отпустить их домой живыми и невредимыми. Но поляки 11 сентября
прислали письмо с заносчивым и гордым отказом. Тогда 13 сентября
Пожарский отправил своих воинов на приступ. Но он был отбит.
Эта неудача показала – одолеть врага русские могут только
сообща. Найти общий язык Пожарскому и Трубецкому помогли
власти Троице-Сергиева монастыря. Они прислали двум князьям
общее письмо, в котором умоляли их: смирите гордыню и «со
творите любовь над всею Российскою землею». У Дмитрия Ми
хайловича хватило мудрости откликнуться на призыв старцев-
монахов. Ради общего блага он признал первенство Трубецкого
как более знатного человека.
Но когда дело дошло до практической реализации соглашения,
вновь начались трудности. Князь Трубецкой хотел, чтобы Дмитрий
Пожарский и Кузьма Минин приезжали для совета в его таборы.
Те опасались туда являться: печальная судьба Ляпунова всем была
памятна. Тогда собрали совет всей рати и путем взаимных уступок
в конце сентября 1612 года приняли устроившее всех решение. Прави
тельственные учреждения решено было разместить не у Трубецкого
\r\f \n \t\f \f\b
 ‰ ‡
и не у Пожарского, а на границе занятых двумя ополчениями террито
рий – на реке Неглинной. Для свободного выхода этой реки из Белого
города в его стене было проделано круглое отверстие, прозванное
в народе «Трубой». Здесь, «на Трубе» (Трубная площадь, станция ме
тро «Трубная»), и разместилось объединенное правительство. О его
создании были оповещены грамотами все русские города. В них со
общалось: «Мы, Дмитрей Трубецкой и Дмитрей Пожарской, по че
лобитью и по приговору всех чинов людей, стали во единочестве
и укрепились, что нам да выборному человеку Кузме Минину
Московского государства доступать и Российскому государству во
всем добра хотеть безо всякия хитрости, и розряд и всякие приказы
поставили на Неглимне, на Трубе... и всякие дела делаем заодно».
Как пример общих свершений двух ополчений в грамотах
на первом месте называлась насыпка трех туров (земляных ба
шен для прикрытия артиллерии). Один был возведен Пожарским
Пушеч
ного двора (в районе современной Лубянской площади и
шечной улицы), другой – напротив Китай-города у Георгиевского
Девичья монастыря (Георгиевский переулок). Третий поставил
Трубецкой перед Варварскими воротами Китай-города у храма
Всех Святых на Кулишках (ныне Славянская площадь). Из-за
туров по врагу начали беспрестанно бить пушки.
Но самым грандиозным общим делом двух ополчений стало
строительство новой линии укреплений на случай ожидавшего
ся прихода польской армии. Как сообщает «Новый летописец»,
Трубецкой, Пожарский и Минин «повелеша всей рати от Москвы-
реки до Москвы ж реки плести плетни и насыпати землею».
«И выкопаша ров велик, и сами воеводы стояху по переменам
денно и ночно». Основой описанного сооружения были жерди,
скрепленные вязками, сплетенными из веток. Эта конструкция
засыпалась землей и была весьма устойчива к огню вражеской
артиллерии, поскольку ядра вязли в ее земляной сердцевине.
Но главным ее преимуществом являлась скорость постройки.
Где располагалась эта линия укреплений? Если она проходила
«от Москвы-реки до Москвы ж», то самым подходящим для
нее местом было пространство между Андреевским, Донским
и Свято-Даниловым монастырями, совпадающее с направлением
будущих Серпуховского и Даниловского валов. Тогда эта земля
ная стена надежно прикрывала все подходы к Кремлю со стороны
Замоскворечья.
Возведение указанного сооружения сделало положение осаж
денных безнадежным. Им неоткуда было больше брать еды. Голод
среди них принял ужасающие формы. Но поляки были настолько
горды, что предпочитали есть собак и кошек и даже питаться
человечиной, но не сдаваться. Иной пожирал землю под собою, грыз
свои руки, ноги или кирпич. Но и их упорство имело свой предел.
Освобождение от поляков Китай-города и Кремля.
Настало
22 октября 1612 года. В этот день поляки согласились начать перего
воры о сдаче. Узнав об этом, казаки Трубецкого самовольно пошли
на приступ Китай-города. Атака началась от тура у церкви Всех Свя
тых на Кулишках. Казаки притащили лестницы и по ним взобрались
на стену Китай-города. Когда об этом доложили Пожарскому, он
отправил на штурм и своих воинов. Объединенными усилиями
Китай-город был освобожден от врага.
Ополченцев вдохновляла на бой находившаяся в их стане Казан
ская икона Божией Матери. Праздник в честь нее отмечали 8 июля.
В этот день она была обретена в Казани в 1579 году на месте сго
ревшего двора стрелецкого сотника Онучина благодаря видению
его дочери Матроны. После изгнания поляков празднование в честь
Казанской иконы было установлено еще и 22 октября – в память об
освобождении Москвы от поляков. По новому стилю этот праздник
отмечается 4 ноября. Он совпадает с Днем народного единства.
После того как поляки 22 октября потеряли Китай-город, им ни
чего не оставалось, как продолжить переговоры о сдаче. 26 октября
1612 года (в Дмитриев день) они подписали договор о капитуляции
и выпустили членов Семибоярщины. Пожарский принял их «с че
стью», защитив от казаков. Эти бояре не подверглись никакому нака
занию или гонениям. Такова была установка Пожарского и Минина
на единство и примирение. Впоследствии бояре, сидевшие в Кремле
\r\f \n \t\f \f\b
с поляками, вошли в состав Боярской думы и продолжили участво
вать в управлении страной.
27 октября 1612 года из Кремля вышли уже сами поляки, а русские
вступили в стены того места, которое являлось сердцем их столицы.
Грустное зрелище предстало перед глазами вошедших. Находив
шиеся в Кремле храмы были осквернены служившими в польском
войске лютеранами: иконы разрублены, очи у изображений святых
угодников выколоты. Сердца многих ополченцев наполнились гневом
и жаждой мести. Казаки после этого перебили пленных поляков,
приведенных в лагерь Трубецкого. А вот полякам, сдавшимся По
жарскому, повезло. Пожарский и Минин не допустили самосуда над
врагами, оказавшимися в их лагере. Польских пленников отослали
в разные города, в том числе и в Нижний Новгород. Здесь ненавистных
ляхов тоже сначала хотели убить. Но за них вступилась жившая
в городе мать Дмитрия Михайловича Пожарского.
В воскресенье 1 ноября 1612 года в Москве состоялся торже
ственный крестный ход. По воспоминаниям Авраамия Палицына,
войско Трубецкого собралось у церкви Казанской иконы Божией
Матери за Покровскими воротами. Ополчение Пожарского сошлось
у церкви Иоанна Милостивого на Арбате. С иконами и крестами оба
шествия вошли каждое через свои ворота в Китай-город и встрети
лись на Лобном месте. Архимандрит Троице-Сергиева монастыря
Дионисий отслужил там молебен. После этого из Кремля сюда же
была торжественно вынесена Владимирская икона Божией Мате
ри
– главная святыня Московской Руси. Ее появление было встрече
но слезами умиления. Затем все пошли в Кремль. Там в Успенском
соборе была проведена торжественная служба.
Но радоваться было еще рано. К городу подошли король Сигиз
мунд и Ходкевич. Они расположились в Тушине. Однако, узнав от
пленных, что Москва защищена новой линией укреплений, а русские
едины в стремлении дать отпор врагу, польский король не решился
на штурм города и повернул обратно. Так народное единство спасло
страну от нового порабощения.
Избрание на царство Михаила Романова. Борьба с Заруцким. Пожарский против
Лисовского. Кузьма Минин и Еналеевское восстание. Победа над интервентами.
Избрание на царство Михаила Романова.
Народное един
ство, позволившее одолеть поляков и освободить Москву, все еще
было хрупким. Каждый миг его могла сломать распря между каза
ками и дворянами. Следовало как можно быстрее создать призна
ваемую всеми власть. Сделать это было непросто. Многие бояре
хотели пригласить на трон шведского принца Карла-Филиппа.
Но казаки и слышать о нем не желали. Им нужен был канди
дат, как-то связанный с ними. Таковым являлся, например, юный
сын томившегося в польском плену Филарета (Федора Никитича
Романова) Михаил, поскольку его отцу пришлось побывать в Ту
шинском лагере. Кое-кто из казаков опять вспомнил сына Марины
Мнишек Ивашку.
Чтобы не допустить новых раздоров, Пожарский и Трубецкой
начали спешно готовить созыв Земского собора для всенародного
избрания нового царя. Сначала его назначили на Николин день
(6 декабря). В разные города полетели грамоты о вызове «изо всяких
чинов людей» для решения «государственных и земских дел».
По ходу дела выяснилось, что те к назначенному сроку не успевают
в Москву. Поэтому начало Земского собора сдвинули на месяц –
на Крещение (6 января 1613 года).
Заседания собора продолжались более месяца и проходили
в жарких спорах. Немало имелось сторонников у Карла-Филиппа.
Поскольку шведы являлись врагами поляков, его избрание давало
надежную помощь в борьбе с Речью Посполитой. Но и противни
ков у этой кандидатуры было очень много. В конце концов Собо
ру удалось достичь первого согласованного решения и отвергнуть
всех иноземных претендентов – польского и шведского королей
и их детей («за их многие неправды»). Единодушно постанови
ли «не хотеть» и «Маринкиного сына». Дальше обсудили вопрос
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
татарских царевичах, «которые служат в Московском государстве».
Но и кандидатура кого-то из них не получила осязаемой поддержки.
Согласия достигли на следующем: выбрать государя «из мо
сковских родов». А дальше опять начались споры. Родов-то было
много. Назывался целый ряд имен: Ф. И. Мстиславский (старей
ший из бояр), И. М. Воротынский (знатный боярин и крупный
полководец), Д. Т. Трубецкой, Д. М. Пожарский, Ф. И. Шереметев
(прославившийся в борьбе с Тушинским вором), П. И. Прон
ский. Больше всех говорили про людей из круга бояр Романовых:
юного Михаила Федоровича, его дядю Ивана Никитича, князя
И. Б. Черкасского.
Сильнее прочих рвался в цари князь Трубецкой. Он закатывал
роскошные пиры, чтобы привлечь как можно больше сторонни
ков. Впрочем, угощавшиеся за его столом казаки потихоньку над
ним подсмеивались. Пожарский, напротив, не стремился к короне.
Он мог быть прекрасным руководителем, однако власть воспри
нимал не как сладость, а как обузу и тяжкий крест. За ним стояли
Минин и торгово-промышленная верхушка городов, прежде всего
гости. Но казаки относились к нему настороженно. А для бояр под
чиниться человеку много ниже их по местническому счету было
бы нестерпимо.
Единственным кандидатом, который мог примирить и казаков,
и бояр, был Михаил Романов. Его и сделали царем. Это произошло
21 февраля 1613 года. Под утвержденной грамотой Земского собора
об избрании на царство Михаила Федоровича Романова-Юрьева
было поставлено 235 подписей. Среди прочих подписались архиман
дрит Нижегородского Печерского монастыря Феодосий, протопоп
Нижегородского Спасо-Преображенского собора Савва Евфимьев,
игумен Арзамасского Спасского монастыря Иов (вместо арзамасских
посадских людей), Мисюрь Соловцов (от нижегородских дворян),
Самышка Богомолов (от нижегородских посадских людей), Якунька
Ульянов (от нижегородских стрельцов), арзамасские выборные
дворяне князь Иван Путятин, Федор Дементьев, Иван Нармацкой,
Федор Чемесов.
Имеется под этой грамотой и подпись Дмитрия Михайловича
Пожарского, хотя известно, что он долго не хотел одобрить вы
бор Михаила Романова. Есть основания полагать, что единомыш
ленником Пожарского в этом вопросе был и Кузьма Минин. Хотя
бы потому, что имя «выборного человека всея земли» не стоит под
утвержденной грамотой. Впрочем, к чести Михаила Романова сле
дует сказать, что он не стал преследовать Пожарского и Минина
за то, что они противились его воцарению. Наоборот, оба героя
были щедро вознаграждены за свои подвиги.
Дмитрий Михайлович удостоился чести вручить державу (символ
власти) новому государю во время его венчания на царство (ко
рону держал дядя царя И. Н. Романов, а скипетр – Трубецкой).
Из стольников Пожарский был произведен сразу в бояре. Неодно
кратно ему поручалось возглавлять важнейшие приказы. Отметим
также, что Дмитрий Михайлович был дружкой на обеих свадьбах
Михаила Федоровича (1624 и 1626) и вообще являлся одним
из самых доверенных его людей. Новый царь подтвердил земель
ные пожалования, данные Пожарскому при Шуйском, и даровал
герою новые вотчины. В результате в собственности освободителя
Москвы оказалась большая часть современных Южского и Пестя
ковского районов Ивановской области, а также Пурецкая волость
Балахнинского уезда с селом Пурех, оно же Вершилов погост
(ныне с. Вершилово Чкаловского района Нижегородской области).
По достоинству были оценены и заслуги Кузьмы Минина.
Нижегородский торговец мясом получил чин думного дворянина.
Это был уникальный случай. Обычно верхом карьеры купца было
звание гостя. Царь же ввел простолюдина из Нижнего Новгорода
на самый верх системы управления. Кроме того, Кузьме Миничу
(теперь, как и прочие знатные люди, он получил право писать от
чество с «вичем») были даны в качестве вотчин села Богородское
(ныне г. Богородск) и Ворсма.
Борьба с
аруцким.
С избранием на царство Михаила Рома
нова Смута закончилась далеко не сразу. Больше года еще будора
жил окраины страны Иван Заруцкий. В июле 1612 года он бежал
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
из-под Москвы в Коломну и ограбил ее. Затем пытался закрепиться
в Переяславле-Рязанском, правда, безуспешно. Не смог Заруцкий
поднять и Мещерский край. Это было следствием умелой полити
ки Трубецкого и Пожарского, которые щедро раздавали поместья
темниковским, кадомским и арзамасским татарам с целью защиты
юго-восточных уездов страны от ногайских набегов. Указанные
жалования были подтверждены Михаилом Федоровичем. Причем
новый царь продолжил наделять служилых татар землями. В ре
зультате появился ряд существующих доныне татарских селений
Нижегородской области: Ишеево (1613), Базлово, Уразовка (1614),
Михаил Романов оказывал татарам и другие знаки внимания.
Одной из первых милостей нового царя стало дарование княже
ского титула темниковскому мурзе Брюшею Кобякову сыну Ени
кееву. В свое время он принес много хлопот Василию Шуйскому,
воюя на стороне Лжедмитрия II. Теперь же Еникеев стал надежной
опорой центральной власти и отверг предложение прибывших
в Темников посланцев Заруцкого присягнуть «царевичу Ивану»
(сыну Лжедмитрия II).
Возлюбленному Марины Мнишек удалось овладеть лишь не
большими городками рязанского пограничья (Епифань, Михай
лов, Пронск, Ряжск). Тем не менее он больше года держал в страхе
весь юг России. Заруцкого подстрекали к продолжению Смуты
поляки, прельщавшие лихого казака обещанием дать ему в вот
чину Новгород и Псков. Война России с Польшей в это время
продолжалась. Русские хотели вернуть Смоленск, а поляки были
заинтересованы в отвлечении от него русских войск. В этой связи
действия Заруцкого представляли очень серьезную угрозу для
государства. Для обсуждения способов усмирения этого казачьего
атамана даже созывались земские соборы.
На борьбу с Заруцким правительству Михаила Романова при
шлось мобилизовать крупные силы во главе с князем Иваном Одо
евским. Его войско состояло из дворян и детей боярских Рязани,
Тулы, Владимира, Суздаля, Мурома, Нижнего Новгорода, Арзамаса
и других городов. В июле 1613 года отряды Одоевского нанесли
поражение мятежникам под Воронежем, после чего знаменитый
казачий предводитель с Мариной Мнишек ушел в Астрахань.
Там Заруцкий продолжал сеять зло и смуту. Он убил воеводу
Хворостинина и многих горожан, сулил персидскому шаху
Аббасу I Астрахань в обмен на помощь против России, а ногайского
князя Иштерека звал в набег на русские земли. Сам же грозился
весной 1614 года двинуться на Самару и Казань. Царское прави
тельство не стало этого дожидаться и начало загодя готовиться
к военным действиям.
К ним предполагалось привлечь и нижегородцев. 28 февраля
1614 года по государеву указу нижегородской и арзамасской мордве
и бортникам велено было «запас пасти» и кормить лошадей для
участия в конном походе на Заруцкого. Общее руководство вой
сками, отправленными против этого казачьего атамана, осущест
влял И. Н. Одоевский, прибывший в Казань. Самару оборонял
Д. П. Лопата-Пожарский.
Нижегородским воеводой в это время (с 1613 года) был князь
В. И. Бахтеяров-Ростовский. Едва вскрылась Волга, 11 апреля
1614 года, он направил в Казань к Одоевскому 400 нижегородских
стрельцов под командованием Ивана Остренева, 200 нижегород
ских иноземцев (немцев и литвы) и сто арзамасских стрельцов.
Таким образом, город остался практически без вооруженной защиты.
Между тем над нижегородскими землями нависла угроза со
стороны ногайцев. Иштерек договорился с Заруцким о совмест
ном походе на Русь. Орда этого ногайского правителя (Большая но
гайская орда) кочевала в степях Северного Кавказа, у Азова. Затем
подошла к Астрахани. Иштерек и Заруцкий скрепили свое согла
шение обменом аманатов (заложников). Иштерек оставил в ка
честве аманатов своих сыновей, а сам отправился вдоль правого
берега Волги на север. У современного Волгограда ногайцы «пере
везлись» через реку Сарпу. Однако ни на Самару, ни на Казань они
нападать не стали. Иштерека манили богатства Нижнего Новгорода.
Поэтому его воины, минуя Самарскую луку, двинулись к Алатырю.
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
Было их двадцать тысяч. 13 мая 1614 года их передовой отряд
в 500 сабель ограбил окрестности Алатыря, захватил пленных
и угнал скот. Май и июнь прошли в боях с ногайцами. В случае их
прорыва Нижегородский уезд, оставшийся без войск, мог подвер
гнуться страшному опустошению. В Нижнем царило сильное бес
покойство. К счастью, угроза миновала.
Против Заруцкого восстали сами астраханцы. Ему с Мариной
Мнишек и отрядом казаков пришлось бежать на реку Яик. 17 мая
1614 года рать князя Одоевского заняла Астрахань. В руки воеводы
попали находившиеся в городе сыновья Иштерека. Ногайский
князь, узнав об этом, немедленно принес присягу Михаилу Федо
ровичу и увел свою Орду от границ Нижегородчины.
Тогда же царские стрельцы настигли Заруцкого и Марину Мни
шек на Яике. Заруцкий был отвезен в Москву и посажен на кол.
Мстить за брата из Речи Посполитой пришел Захар Заруцкий со
скопищем черкасов. В августе 1614 года он попытался захватить
крепость Белую к северо-западу от Смоленска. Это ему не удалось.
Тогда он совершил опустошительный набег по русским землям
к северу и востоку от Москвы. Отряд Заруцкого вышел к Волге
и страшным вихрем промчался вдоль нее до нижегородских земель.
В начале января 1615 года черкасы захватили Василеву слободу
(Чкаловск). Здесь Заруцкий собирался с силами, чтобы обрушиться
на Нижний Новгород. Отвратил беду от нижегородцев боярин Бо
рис Лыков, подоспевший из Ярославля. 4 января 1615 года князь
Лыков ударил по войску Заруцкого у Василевой слободы и наго
лову разгромил его, захватив походный обоз. Захар Заруцкий увел
остатки своего отряда в Польшу.
Пожарский против
исовского.
Через год рейд З. М. Заруцко
го повторил Александр-Юзеф Лисовский. В конце 1614 года гетман
Ходкевич придумал с помощью этого кровожадного авантюриста
отвлечь русских от Смоленска. В феврале 1615 года Лисовский
выступил в поход на Брянск и осадил его. Несколько месяцев про
должалась героическая оборона этого города. На помощь Брянску
Михаил Федорович отправил рать князя Ю. И. Шаховского. Однако
Лисовский не стал дожидаться ее подхода и нанес упреждающий
удар, когда она стояла в Карачеве. Шаховской был разгромлен
и попал в плен (июнь 1615).
Тогда Михаил Федорович дал поручение освободить Кара
чев и отогнать Лисовского от Брянска Дмитрию Михайловичу
Пожарскому. В его войске было 690 дворян, около 1200 казаков
и какое-то количество стрельцов. Вторым воеводой назначили Сте
пана Ивановича Истленьева, ливенского воеводу. Пожарский шел
к Карачеву через Калугу и Болхов. Лисовский, узнав о приближе
нии московских войск, решил применить свою излюбленную так
тику упреждающего удара. Старый злодей сжег Карачев, а сам
направился навстречу русским, но ночью разминулся с ними.
Не доходя до Орла, у Царевого брода через речку Орлицу (приток
реки Орлик) Лисовский велел разбить лагерь. Пожарский между
тем, узнав, что враг прошел мимо, развернулся и отправился
за ним, с ходу атаковав захваченного врасплох неприятеля в ночь
на 20 августа 1615 года. Но головорезов Лисовского победить было
не так-то просто. Поляки отбились и сами полезли вперед. Тут
не выдержали нервы у людей Истленьева. Они дрогнули и побе
жали. Только Пожарский сохранил хладнокровие. Он велел остав
шимся рядом с ним шести сотням бойцов огородиться телегами
и защищаться. Рукопашная продолжалась несколько часов. Русские
устояли и даже отняли у врага литавры и знамена.
Поляки отошли и разбили свой стан в двух верстах в сторо
не. Дорога к Болхову оказалась свободна, и подчиненные стали
умолять Пожарского вернуться туда. «Лучше всем нам помереть
на этом месте», – отвечал Дмитрий Михайлович. К ночи возврати
лись Истленьев и прочие беглецы. В результате силы Пожарского
и Лисовского примерно сравнялись.
С 21 по 26 августа оба войска стояли каждое в своем лагере.
Пожарский закрыл врагу путь отхода к Карачеву и Брянску. Лисов
скому оставалось идти только в глубь России или в причерномор
ские степи. Пожарский использовал эти дни для разложения войск
противника. Под его началом служил шотландец Джеймс Шоу.
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
Через него Пожарский начал успешно переманивать к себе шот
ландцев и англичан, воевавших на стороне Лисовского, а их было
немало. Встревоженный этим Лисовский понял, что нужно срочно
уводить свой отряд, пока входившие в него британцы не пере
бежали к русским. Он бросил свое войско на Орел, сжег город,
потом переправился через Оку и обосновался к югу от Орла – близ
устья Цона (у села Лаврово). Очевидно, предводитель поляков
думал, что Пожарский не решится преследовать его. Однако ста
рый разбойник просчитался. Русские шли за ним по пятам. Тогда
Лисовский быстро снялся с места и ушел еще дальше на юг от
Орла – под Кромы. Здесь польский военачальник увидел, что По
жарский прочно сел ему на хвост. Тогда он заложил крутую петлю
и, сделав за сутки перегон в 150 верст в обход Орла, 31 августа
оказался уже севернее этого города – перед Болховом. Отбитые
защитниками крепости, поляки ринулись дальше на север. По пути
сожгли Белев, приступили было к Лихвину, но потерпели здесь
неудачу и встали в Перемышле. Пожарский, упорно преследуя
врага, добрался до Лихвина. Здесь к нему подоспело подкрепление
из Казани – семь тысяч татар и черемисов с Еналеем Шугуровым.
Дмитрий Михайлович продолжил погоню за Лисовским. Тот не
решился сражаться с Пожарским, сжег Перемышль, бросил утом
ленных лошадей, взял свежих и совершил бросок к Ржеву, пройдя
между Вязьмой и Можайском. Пожарский, изнуренный невероятно
быстрой погоней, слег от тяжелой болезни. Его отвезли в Калугу.
Лисовский тем временем как снег на голову обрушился на от
дыхавшие у Ржева войска Ф. И. Шереметева (они двигались
из Москвы на помощь осажденному шведами Пскову). Русские
были застигнуты врасплох и разгромлены.
Остатки ратников Шереметева заперлись в остроге. Лисовский
держал их в осаде до начала ноября, но так и не смог одолеть. Тогда
Лисовский продолжил свой разбойничий рейд, принесший много
горя русским людям. От Ржева он направился к Торжку и сжег его
посад. Мимо Твери и Кашина прошел к Угличу. Между Романовом
и Ярославлем перешел замерзшую Волгу. По дороге грабил и жег
деревни. Не решившись атаковать Кострому, Лисовский пересек
Волгу в обратном направлении и 1 декабря 1615 года через Дуни
лово вышел к Шуе, в несколько дней разорив ее округу. Как сооб
щают документы, головорезы Лисовского «крестьян многих секли,
а иных жгли и мучили, и грабили». По пути из Шуи поляки разгро
мили Палех. Затем шайки Лисовского через Клязьменский городок
вышли к Мурому и попытались взять его штурмом, но потерпели
поражение. В бою с русской стороны отличились арзамасский
мурза Ишмамет, муромцы Григорий Чертков и посадский Мер
кулий Клепиков. Взбешенный неудачей, Лисовский сжег посад
Мурома с монастырями и церквами и пошел в сторону Нижнего
Новгорода, но добрался только до сельца Мещера. Здесь он раз
вернулся и по правобережью Оки мимо Касимова двинулся в ря
занские места, а оттуда, меж Тулы и Серпухова – в Алексинский
уезд. Там его настигли русские воеводы, но остановить не смогли.
Лисовский ушел в Смоленск к Ходкевичу.
Кузьма Минин и
налеевское восстание.
После того как
в сентябре 1615 года Лисовский, оторвавшись от своих преследова
телей, ушел от Перемышля к Ржеву, а князя Пожарского, больного,
отвезли в Калугу, находившийся под его командованием Еналей
Шугуров, вопреки распоряжениям нового начальства, повел свой
татарско-марийский отряд обратно в Казанский уезд. Его воинов
взбудоражил слух о том, что их семьи лишают имущества. Дело
заключалось в том, что в августе 1615 года в России начался сбор
чрезвычайного налога – пятой деньги (притом что в Казанском
крае только что взыскали недоимки за предыдущие годы). Непри
вычный новый налог вызвал возмущение ясачных людей, в том
числе и служивших в отряде Шугурова. Вернувшись в Казанский
уезд, воины Шугурова стали нападать на сборщиков налогов и пра
вительственные войска. К ним в большом числе примкнули ясач
ные люди из марийцев. Восставшие перекрыли дорогу из Казани
в Нижний Новгород, начали готовить поход на Арзамас.
Довольно быстро Шугуров был разбит царскими воеводами,
схвачен и привезен в Казань. Для расследования причин восстания
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
в Казань 13 февраля 1616 года с чрезвычайными полномочиями
прибыли князь Г. П. Ромодановский и Кузьма Минин. Оба они
были сведущи в финансовых делах. Ромодановский долго руково
дил работой Денежного двора в Москве, Минин же имел богатый
опыт в сборе чрезвычайных налогов. Ромодановский и Минин
в полной мере выяснили преступления Еналея Шугурова: де
зертирство, разорение русских сел и деревень, убийства людей.
Шугуров и его ближайшие сподвижники были повешены. В то же
время следствие Ромодановского и Минина показало, что главный
сборщик ясака молодой казанский дворянин Савва Аристов допу
скал произвол и вымогательство по отношению к местному насе
лению. За это он был прилюдно подвергнут телесному наказанию.
Чтобы впредь ничего подобного не повторялось, в наказах сле
дующим казанским и свияжским воеводам предписывалось
«…к тата
рам и к чуваше, и к черемисе, и всяким немцам ласку
и привет держати; и во всяких делах татар и чувашу, и черемису
для своей корысти ничем не жесточити».
Эта поездка окончательно подорвала здоровье Кузьмы Мини
на. На пути в Москву он скончался. Похоронили его в Нижнем
Новгороде. Ныне прах народного героя покоится в Михайло-
Архангельском соборе Нижегородского кремля.
Победа над интервентами.
Новому царю Михаилу Романову
пришлось несколько лет вести войну со шведами и поляками.
Шведы удерживали Новгород и хотели заполучить еще и Псков.
На помощь псковичам правительство Михаила Федоровича напра
вило подкрепление из разных областей, в том числе и из Нижнего
Новгорода (1615). После неудачи под Псковом (1615) шведскому
королю Густаву II Адольфу пришлось пойти на переговоры с Рос
сией и по Столбовскому миру (1617) вернуть ей Новгород и Старую
Руссу. Правда, Ижорская земля и Карельский перешеек остались
за шведами.
Возвращение Новгорода стало большой дипломатической по
бедой правительства Михаила Федоровича. Другой целью Рос
сии в эти годы было освобождение от поляков Смоленска. Борьба
со Швецией и шайками братьев Заруцких не позволяла русским
в 1613–1614 годах сосредоточить под городом достаточно крупные
силы. В 1615 году царских воевод от Смоленска отвлекли действия
Лисовского. И только в 1616 году русские войска под Смоленском
получили серьезные подкрепления. Однако и поляки здесь акти
визировались. Польский сейм в этом году определил отправить
на Москву королевича Владислава. Ему были приданы восемь комис
саров-советников из числа знатнейших польских вельмож. Владис
лав должен был согнать Михаила Федоровича с престола и стать
правителем России.
В апреле 1617 года польский принц выехал из Варшавы и в мае
был в Смоленске. В начале октября польские войска заняли Доро
гобуж, а затем Вязьму. Полковник Чаплинский, новый командир
лисовчиков (сам Лисовский умер в 1616 году, неудачно упав с ло
шади), захватил Козельск и угрожал Калуге. Калужане отправили
в Москву челобитчиков от всех сословий с просьбой прислать
к ним для защиты Дмитрия Михайловича Пожарского (его здесь
очень любили). Выдающийся полководец оправдал их надежды.
Калуга осталась в руках русских. Чаплинскому было нанесено не
сколько чувствительных поражений. Другой Пожарский, Дмитрий
Петрович Лопата, отстоял от врага Тверь. Держалась и крепость
Белая. В Можайск, находившийся на направлении главного удара
поляков, был послан князь Борис Михайлович Лыков, собравший
ратных людей в Муроме (среди них были и нижегородцы). Первый
натиск Владислава был отбит. Польская армия расположилась
на зимних квартирах. Боевые действия прекратились до лета.
Возобновились они в июне 1618 года. Целью поляков опять
стал Можайск. Начались затяжные бои за этот город. В начале ав
густа стало ясно, что крепость русским не удержать. Нужно было
хотя бы сохранить войско. Но, отступая прямым путем к Москве,
можно было его потерять: отход под ударами врага быстро стал бы
бегством. Поэтому Лыков дождливой ночью скрытно увел свою
рать на юг, в Боровск. Этот маневр прикрывал Пожарский, подо
шедший к Боровску из Калуги. Из Боровска по безопасной дороге
\r\f \n \t\f \f\b
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
Лыков увел свое уставшее воинство в Москву. Пожарскому же
предстояло прикрывать Москву с юга от гетмана Сагайдачного.
Однако у Дмитрия Михайловича опять случился приступ болезни
(здоровье знаменитого полководца за годы Смуты было основа
тельно расстроено), и его увезли в Москву.
Тем не менее служба Пожарского в «королевичев приход»
получила высокую оценку царя Михаила Федоровича, который
за нее даровал выдающемуся военачальнику село Верхний Ландех
в Суздальском уезде, село Ильинское в Ростовском уезде и сельцо
Вельяминово в Московском уезде.
После отъезда Пожарского в его полках, защищавших теперь
подступы к Коломне, началась рознь между дворянами и казаками.
Кончилось тем, что казаки в начале сентября 1618 года ушли
из-под Коломны. Вскоре город покинули и дворяне. Путь Сагай
дачному в Москву был открыт. С другой стороны на столицу шел
Владислав. Московское государство вновь оказалось на краю ги
бели – 9 сентября 1618 года Михаил Федорович созвал Земский
собор, на котором объявил, что будет «на Москве в осаде сидеть,
с королевичем и польскими и литовскими людьми биться».
Участники Земского собора единодушно заявили, что не оставят
своего государя.
Из Москвы разослали грамоты в разные города с просьбой
срочно помочь столице деньгами и людьми, 17 сентября 1618 года
в Нижний Новгород выехал князь Лыков. Там он провел разбор
и верстанье на службу дворян и детей боярских. Вознесенский
Печерский монастырь дал на жалованье ратным людям триста руб
лей, а на прокорм – тысячу четвертей ржи и овса.
Между тем Сагайдачный, заняв Коломну, пустил свои отряды
на ограбление окрестных русских земель. Враги дошли до Вязни
ков и сожгли Гороховец. До Нижнего отсюда было рукой подать.
Ясно, что богатый Нижний Новгород представлял для поляков ла
комую добычу. Поэтому на случай прихода захватчиков к Нижнему
Новгороду князь Лыков «острог и башни вновь поставил и выко
пал, и через речку Почайну мост высок зделал».
Это оборонительное сооружение (Новый острог) было срублено
наскоро. Лес поэтому использовался «сосновой и всякой». Новый
острог проходил по старинной линии укреплений: от Георгиевской
башни по современной Верхневолжской набережной, затем вдоль
улицы Пискунова (здесь явственно видны следы вала) до киноцен
тра «Рекорд» и (как идут трамвайные пути) до Большой Покров
ской. Здесь (внутри острога) через Почайну был перекинут мост.
Он настолько облегчил жизнь нижегородцев, что его в благодар
ность доблестному и распорядительному воеводе назвали «Лыко
вым». С другой стороны Почайны острог пересекал современную
Ильинскую улицу и спускался к Оке.
Еще одной головной болью Лыкова во время его пребывания
в Нижнем Новгороде стали ушедшие из-под Коломны казаки.
В конце сентября 1618 года они обосновались на дороге из Нижнего
в Москву в Вязниковской слободке Ярополческой волости (ныне –
г. Вязники Владимирской области). С одной стороны, они давали
вооруженный отпор черкасам Сагайдачного, защищая местное
население, а с другой стороны, его же грабили, совершая разбой
ничьи нападения на Пуроцкую волость Нижегородского уезда (те
перь эти земли – в составе Павловского района Нижегородской
области) и Стародубавоцкую волость Муромского уезда (ныне
Вачский район Нижегородской области). Интересно, однако, что
находившиеся рядом вотчины Пожарского казаки не трогали: даже
эти буяны восхищались Дмитрием Михайловичем и уважали его.
Проблема с вязниковскими казаками решилась после того, как
под Москвой был дан отпор королевичу Владиславу. Предпринятый
поляками 2 октября 1618 года штурм Москвы был отбит. Поне
ся большие потери, захватчики не решились продолжать военные
действия. Как только угроза столице миновала, царские власти
начали переговоры с казаками из Вязников. Им пообещали боль
шое жалованье и предоставили на выбор идти на службу в Ниж
ний Новгород к Б. М. Лыкову или в Ярославль к И. Б. Черкасскому.
Казаки, зная крутой нрав Лыкова, единодушно предпочли Черкас
ского и ушли из Вязников в Ярославль. Так для Нижегородского
110
\r\f \n \t\f \f\b
111
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
края закончилась эпоха Смуты. А вскоре в Нижний пришло ра
достное известие о том, что 1 декабря 1618 года в деревне Деулино
на большой срок (14 лет и 6 месяцев) было заключено перемирие
с Польшей. Теперь люди после долгих лет войн и бедствий нако
нец могли ощутить счастье мирной жизни.
Д. М. Пожарский и праздник в честь Казанской иконы Бо
жией Матери.
События Смутного времени оставили глубокую
рану в народной памяти. Разумеется, никогда не забывал о них
и князь Пожарский. В истории он, наряду с Мининым, остался как
один из двух спасителей отечества. Но сам Дмитрий Михайлович,
будучи человеком глубоко религиозным, связывал победу над вра
гом не со своей доблестью (это было бы проявлением чуждой хри
стианину гордыни), а с Божьей Помощью. Олицетворением этой
помощи для князя являлась Казанская икона Божией Матери.
Известно об этой иконе следующее. 28 июня 1579 года в Казани
случился большой пожар. Он занялся во дворе стрелецкого сот
ника Данилы Онучина. Выгорело полгорода. Десятилетняя дочь
Онучина, Матрена, пережила сильнейшее потрясение. После этого
бедствия ей привиделась «чудная и пресветлая икона Богородицы
на», просившая вынуть ее из «земляных недр». Девочка рассказала
об этом, но ей никто не верил, даже мать. Все же матушку ей уда
лось убедить, и та повела дочь к воеводам и архиепископу. Но они
не придали значения рассказу Матрены. Тогда 8 июля 1579 года,
через десять дней после пожара, мать с дочкой пошли на свое пе
пелище. По дороге к ним присоединилось еще несколько человек,
которым мать Матрены рассказала о видении дочери. Мать долго
копала, но ничего не смогла найти. Тогда заступ взяла сама девочка.
Она начала рыть там, где раньше была печь. Прочие присоеди
нились к ней. Очень скоро на глубине чуть больше двух локтей
(локоть 0,5 м) Матрена обнаружила спрятанную в длинный об
ветшавший рукав от вишневой суконной однорядки (род кафтана)
прекрасную икону Богородицы с младенцем. Видимо, она принад
лежала кому-то из русских жителей Казани, возможно купцу, кото
рый спрятал ее в минуту опасности.
Весть о чудесной находке мгновенно облетела город. К пепелищу
Онучиных сбежались все казанцы, включая воевод и архиеписко
па. Был среди них и священник Никольской церкви Гостиного дво
ра в Казани Ермолай (будущий патриарх Гермоген). Люди стояли,
не решаясь подойти к иконе. И тут Ермолай попросил у архи
епископа благословения взять ее в руки. Тот дал такое позволение
и поручил Ермолаю возглавить крестный ход с иконой. В память об
описанных выше событиях православные 8 (21) июля празднуют
день обретения Казанской иконы Богородицы.
В 1587 году Ермолай стал монахом, получив после постриже
ния имя Гермоген. В 1589 году его назначили первым казанским
митрополитом.
Гермоген очень много сделал для прославления Казанской ико
ны Божией Матери. При нем был основан Казанский Богородиц
кий женский монастырь. Первой монахиней в нем стала та самая
Матрена, которая нашла икону. Она приняла постриг с именем
Мавра. Икона Богородицы находилась здесь до своего похищения
в 1904 году. В 1594 году митрополит Гермоген составил службу
Божией Матери в честь иконы Ее Казанской, а также «Сказание
о явлении Казанской иконы Божией Матери и совершившихся
от нее чудесных исцелениях».
В 1611 году, когда Гермоген томился в заключении в Чудовом
монастыре, казанские ратники, отправляясь освобождать Москву
и вызволять патриарха, взяли с собой список с иконы. С помощью
этого списка современники связывали успех Первого ополчения
в сражении у Новодевичьего монастыря в июле 1611 года.
Как уже было сказано, до зимы Казанская икона находилась под
Москвой. Затем ее отправили обратно в Казань. Священник, кото
рый сопровождал образ Богородицы, поехал кружным, но безопас
ным путем – через Ярославль. Там он оказался свидетелем прихода
войск Минина и Пожарского. Руководители ополчения, увидев
икону и узнав о связанных с ней событиях, решили оставить этот
образ Божией Матери в своем войске. В Казань же отправили сде
ланный по их распоряжению новый список с иконы.
112
\r\f \n \t\f \f\b
113
Š‰\r\f \fƒ\t\f \f\b
Казанская икона сопровождала ополчение в походе на Москву,
а затем была дана на хранение Дмитрию Михайловичу Пожарскому.
Он поместил ее в своей приходской церкви Введения Богороди
цы на Сретенке. Священики Введенского храма после венчания
Михаила Федоровича на царство (11 июля 1613 года) рассказали
молодому государю «про ее чудеса, како в етманский бой и в мо
сковское взятие от того образа велия чудеса быша». Вероятно, эта
встреча была устроена не без помощи Пожарского, который играл
видную роль в церемонии царского венчания. После рассказа вве
денских священников Михаил и его матушка Марфа Ивановна на
чали глубоко почитать этот образ Богородицы и повелели дважды
в год устраивать с ним крестные ходы: 8 июля (в день обретения
иконы) и 22 октября («како очистися Московское государство»).
Впервые осеннее празднование произошло 22 октября 1613 года.
Затем почитание Казанской иконы стало распространяться все
шире. С нее стали делать новые списки, посвящать ей приделы
в уже существующих церквах и возводить в честь ее новые храмы.
Особенно полюбилась людям эта икона в Нижегородском крае.
Пример здесь подавали ветераны ополчения и прежде всего сам
Дмитрий Михайлович Пожарский. Он сделал придел «Пречистые
Богородицы Казанские иконы» в Воскресенском храме Вершилова,
главного села принадлежавшей ему Пурецкой волости (ныне Чка
ловский район). В другом своем селе, Юрине (Балахнинский район),
полководец возвел храм в честь этой иконы. Казанская цер
ковь была построена и в Спасском Свято-Езерском монастыре
(п. Мугреевский, Ивановская область), где Дмитрий Михайлович
в 1611 году лечился от ран. Для одного из этих храмов супруга князя,
Прасковья Варфоломеевна, искусно вышила изображение Казан
ской Богородицы.
Две Казанские церкви возвели в Нижнем Новгороде: одну
на Верхнем, а другую на Нижнем посаде. Верхнепосадскую Ка
занскую церковь построили всем миром. Она находилась на совре
менной площади Минина и Пожарского. В 1794 году ее перенесли
на кладбище вблизи Крестовоздвиженского женского монастыря.
Деревянный Казанский храм на Нижнем посаде стоял «за рядом
у речки Почайны». Из камня он был сложен в 1687 году. В совет
ское время, в 1935 году, его разрушили. Ныне он восстановлен
и стоит в начале Ильинской улицы, у площади Народного единства.
К 1627 году храмов, посвященных Казанской иконе Богоро
дицы, было в Нижегородском уезде 9, в Арзамасском уезде – 4,
в Алатырском уезде – 2, в Юрьевце Поволжском – 1.
Наряду с этим на Нижегородской земле почитались многочис
ленные списки с этого образа. Среди них прежде всего укажем
на образ Казанской иконы Божией Матери в селе Великий Враг
Кстовского района. В 1628 году эту икону в дар Великовражской
мужской пустыни преподнес царь Михаил Федорович. Там был
возведен храм в честь Казанской иконы. На этом образе также со
хранилось изображение избавления Москвы от поляков.
В 1624 или 1625 году для ополченского списка Казанской иконы
во Введенской церкви в Москве был устроен особый придел,
а саму ее Дмитрий Михайлович Пожарский «по обету своему»
украсил богатым окладом.
Еще большим вниманием Казанская икона была окружена нака
нуне и во время новой войны с Польшей (1632–1634). В 1632 году
истекал срок Деулинского перемирия с Речью Посполитой. Пе
ред этим событием в окружении патриарха Филарета составляет
ся история предыдущей войны с поляками – «Новый летописец».
История ополчения в нем была записана со слов Дмитрия Михай
ловича Пожарского, как и главка, посвященная роли Казанской
иконы в борьбе с поляками и ее почитанию.
В 1632 году в Москву приезжает старица Мавра, которая когда-
то обнаружила икону в Казани на пепелище своего дома. Видимо,
в ее присутствии для ополченского списка Казанской иконы была
заложена особая церковь у стены Китай-города. Этот деревянный
храм был освящен в декабре 1632 года. В 1634 году он сгорел.
В 1636 году вместо него на царские деньги был построен ка
менный Казанский собор. В советское время он был разрушен,
а ныне восстановлен (находится у выхода с Никольской улицы
114
\r\f \n \t\f \f\b
на Красную площадь). Царь Михаил постоянно посещал этот храм
на праздник 22 октября.
В то же время (1634) по указу Михаила Федоровича в Арзамасе
на посаде устраивается «царское богомолье, новодевичий мона
стырь Алексея, Человека Божия», главная церковь которого была
освящена во имя Казанской иконы Божией Матери. Причем Казан
скую храмовую икону монастырю подарил сам царь.
Сын Михаила, царь Алексей Михайлович, также глубоко по
читал Казанскую икону Богородицы, особенно после того, как
у него 22 октября 1648 года родился сын Дмитрий. В сентябре
1649 года Алексей Михайлович издал указ, в котором напомнил
как об этом, так и том, что в 1612 году «октября в 22-й день... Мо
сковское государство от литовских людей очистилось». В связи
с этим царь повелел «октября в 22-й день праздновать пречистой
Богородице, явлению чудотворныя иконы Казанския, во всех го
родех, по вся годы».
С тех пор и установилось повсеместное празднование дня
22 октября (по старому стилю) в память об освобождении Мо
сквы от поляков. По новому стилю 22 октября – это 4 ноября.
В 2004 году этот день установлен как государственный праздник
– День народного единства. В этот день мы вспоминаем героев
Народного ополчения 1612 года и его руководителей – Минина,
Пожарского и Трубецкого, которые во имя спасения отечества
сумели отбросить гордыню, договориться о единстве действий
и сплотить под своими знаменами все сословия и народы России.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ
Составила Л. П. Селезнева
Источники
1.
КТЫ
времени правления царя В. Шуйского (19 мая 1606 г.
17 июля 1610 г.) / собрал и ред. А. М. Гнеушев // Смутное вре
мя Московского государства, 1604–1613 гг. – Москва: Имп.
о-во истории и древностей российских при Моск. ун-те,
КТЫ
подмосковных ополчений и Земского собора 1611–
1613 гг. / собрал и ред. С. Б. Веселовский // Смутное вре
мя Московского государства, 1604–1613 гг. – Москва: Имп.
о-во истории и древностей российских при Моск. ун-те,
1911. – Вып. 5. – 228 с.
АНТОНОВ, А. В. К начальной истории Нижегородского
ополчения // Русский дипломатарий: сборник / отв. ред.
А. В. Антонов – Москва, 2000. – Вып. 6. – С. 196–240.
РЗАМАССКИЕ
поместные акты (1578–1618 гг.) / со
брал и ред. С. Б. Веселовский // Смутное время Московско
го государства, 1604–1613 гг. – Москва: Имп. о-во истории
и древностей российских, [1915]. – Вып. 4. – 736 с.
БЕЛОКУРОВ, С. А. Разрядные записи за Смутное время
(7113–7121 гг.) / С. А. Белокуров. – Москва: Тип. Штаба
Московского военного округа, 1907. – 340 с.
ОЯРСКИЕ
списки последней четверти XVI – нач. XVII
века и Роспись русского войска 1604 г. (указатель состава
государева двора по фонду разрядного приказа): в 2 ч. / под
ред. А. Л. Станиславского – Москва: ЦГАДА, 1979.
БУССОВ, К. Московская хроника. 1584–1613 / К. Буссов;
под ред. И. И. Смирнова. – Москва; Ленинград: АН СССР,
116
\r\f \n \t\f \f\b
117

ЫПИС
нижегородского уезда на землю Дмитрия
Михайловича Пожарского, данную за службу и очищение
Москвы // Действия Нижегородской губернской ученой
архивной комиссии: сб. статей, сообщений, описей и доку
ментов. – Нижний Новгород, 1900. – Т. IV, Отд. 3. – С. 3–13.
АЛОВАННАЯ
грамота Кузьме Минину: из XVI выпуска
Ученой Архивной комиссии // Нижегородская старина.
10.
АВЕ
АНИЕ
князя Дмитрия Пожарского / коммент. Ю. М.
Эскина // Отечественная история. – 2000. – № 1. – С. 143–157.
11.
НИГА
сеунчей, 1613–1619 гг. Документы Разрядного при
каза о походе А. Лисовского (осень – зима 1615 г.) / сост.
А. А. Станиславский [и др.]. – Москва; Варшава: Археогр.
центр, 1995. – 152 с.
МАРХОЦКИЙ Н. История Московской войны / Н. Мар
хоцкий; подг. публ., коммент. Е. Куксиной. – Москва: РОС
ИЖЕГОРОДСКИЕ
платежницы 7116 и 7120 гг. / ред.
С. Веселовский // Смутное время Московского государства,
1604–1613 гг. – Москва: Имп. о-во истории и древностей
российских при Моск. ун-те, 1910. – Вып. 7. – 284 с.
ОВЫЙ
летописец // Полное собрание русских летопи
сей.
– Санкт-Петербург, 1910. – Т. 14. – С. 23–154.
15.
ОБОЛЕНСКИЙ, М. А. Выписка из приходной книги
Нижегородского уезда о сборе денег на жалованье ратным
людям, отправлявшимся с кн. Д. Пожарским для осво
бождения Москвы в 1612 г. / М. А. Оболенский. – [Б. м.,
б. г.] – 32 с.
ЕСТВЕННАЯ
мысль России в XVI–XVII вв.: в 2 т. /
сост., авт. вступ. ст., коммент И. Л. Андреев, В. Н. Козляков. –
Москва, 2010. – Т. 1. Великая Смута. – 574 с.
ЕРЕПИСКА
руководителей движения против правитель
ства В. И. Шуйского в Поволжье / публ. В. И. Корецкого //
Исторический архив. – 1956. – № 2. – С. 129–131.
ИСЦОВАЯ
и переписная книги XVII века по Нижнему
Новгороду / ред. А. С. Лаппо-Данилевский. – Москва; Ниж
ний Новгород: Нижегородская историко-этнологическая
лаборатория, 2011. – 352 с. – (Репр. воспроиз. изд. 1896 г.)
ИСЦОВАЯ
опись нижегородских владений Д. М. По
жарского 1621–1624 гг. // Нижегородский край. История
в документах с древнейших времен до 1917 года: хрестома
тия / сост. Н. Ф. Филатов. – Арзамас, 2001. – С. 54–58.
ОВЕСТ
о победах Московского государства / подгот.
текста Г. П. Енина. – Ленинград: Наука, 1982. – 160 с.
21.
ОДВИГ
нижегородского ополчения: в 2-х т. / ред. О. С. Ар
жанова, С. К. Маков, Б. М. Пудалов. – Нижний Новгород:
Книги, 2011.
ШАЙДАКОВА, М. Я. Нижегородские летописные памят
ники XVII в. / М. Я. Шайдакова; под ред. В. А. Кучкина. –
Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2006. – 281 с.
ШМЮККЕР-ЮРЕЛЁР, М. Вотчинные материалы из архи
ва П. Д. и И. Д. Пожарских // Источники по истории рус
ского языка XI – XVII вв. / М. Шмюккер-Юрелёр; отв. ред.
В. Г. Демьянов, Н. И. Тарабасова – Москва, 1991. – С.152–170.
итература
БИЦКИЙ, П. К вопросу о речи Минина к нижегород
цам в Смутное время // Нижегородская старина. – 2001. –
25.
АНТОНОВ, В. А. Экспонаты Владимиро-Суздальского музея-
заповедника, связанные с именем князя Д. М. Пожарско
го / В. А. Антонов, Н. Н. Петина // Пожарский юбилейный
118
\r\f \n \t\f \f\b
119

альманах: к 400-летию создания ополчения К. Минина
и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Ива
ново, 2011. – Вып. 6. – С. 12–17.
АРАКЧЕЕВ, В. А. Шуя и Псков в годы Смутного време
ни: к вопросу о земском движении в 1606–1609 гг. // Вест
ник Санкт-Петербургского ун-та. Сер. 2. История. – 2009. –
БАЛЫКИНА, М. И. Андрей Семенович Алябьев – воево
да Нижнего Новгорода в Смутное время // Смутное время
в России в начале XVII века: поиски выхода: к 400-летию
«Совета всея земли» в Ярославле.– Ярославль, 2013. –
БАРАШЕВ, М. А. Сельские усадьбы князя Д. М. Пожарско
го в Замосковном крае // Записки краеведов. – Нижний Нов
город, 2008. – С. 186–189.
БЕЛЯЕВА, В. Н. События Смутного времени и их послед
ствия по материалам города Балахны XVII века // Минин
ские чтения. – Нижний Новгород, 2012. – С. 317–322.
БЕЛЯКОВ, А. В. Ураз-Мухаммед ибн Ондан // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2007. – С. 29–60.
БЕЛЯКОВ, А. В. Чингисиды в Смуту // Мининские чте
– Нижний Новгород, 2010. – С. 56–75.
БИБИКОВ, Г. Н. Бои русского народного ополчения
с польскими интервентами 22–24 августа 1612 г. под Мо
сквой // Исторические записки АН СССР / отв. ред.
Б. Д. Греков [и др.]. – Москва, 1950. – Т. 32. – С. 173–197.
БОХУН, Т. Пацификация и пожар Москвы 29 марта –
5 апреля 1611 года // Мининские чтения. – Нижний Новго
род, 2012. – С. 280–303.
БОХУН, Т. Поляки в Кремле – факты и мифы // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2010. – С. 84–94.
БУГАНОВ, В. И. «Выборный человек всею землею» // Воп
росы истории. – 1980. – № 9. – С. 90–102.
ВАЛИШЕВСКИЙ, К. Великая разруха 1584–1614 / К. Вали
шевский. – Москва: Кн. изд-во Н. А. Столяр, 1913. – 496 с.
ВАЛИШЕВСКИЙ, К. Смутное время: историческая хрони
ка / К. Валишевский. – Москва: АСТ, 2007. – 509 с.
38.
ВАЛИШЕВСКИЙ, К. Ф. Смутное время: репринт. изд. 1911:
[пер. с фр.] / К. Ф. Валишевский. – Москва: ИКПА, 1989. – 434 с.
39.
ВАРЕНЦОВА, Л. Ю. Влияние эпохи Смуты на русские селе
ния (на примере Городецкой волости Балахнинского уезда) //
Российский исторический журнал. – 2006. – № 1. – С. 3–11.
ЕЛИКОЕ
дело Минина и Пожарского: сборник / под ред.
Н. М. Добротвора. – Горький: ГГПИ, 1943. – 143 с.
ВОЗИЛОВ, В. В. Д. М. Пожарский и Шуя: локальная исто
рия Смутного времени // Пожарский юбилейный альманах:
к 400-летию сражения на Стекольной горе близ села Мор
довского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Иваново; Южа, 2009.
ВОЛКОВ, В. Ополчение первое. Расколотое: почему ему не
удалось взять Москву // Родина. – 2005. – № 11. – С. 65–68.
ВОЛКОВ, В. А. 1611 год. Первое ополчение: начало битвы
за Москву // Исторический журнал: научные исследова
– 2011. – № 3. – С. 56–63.
ВОЛОДИХИН, Д. М. «…И стояти противо врагов божы
их и наших губителей крепко…»: воззвания Троицево-
Сергиевой обители и патриарха Гермогена в эпоху Смуты //
Родина. – 2014. – № 5. – С. 89–93.
ВОЛОДИХИН, Д. М. Князь Д. М. Пожарский как предста
витель русской служилой аристократии // Вестник Москов
ского ун-та. Сер. 8. История. – 2012. – № 5. – С. 20–23.
\r\f \n \t\f \f\b

ВОЛОДИХИН, Д. М. Служил чисто, прямо и честно:
князь Пожарский: заслуги и награда // Родина. – 2006. –
№ 11. – С. 20–23.
ГАЛАЙ, Ю. Г. В память нижегородского гражданина Мини
на // Нижегородская старина. – 2001. – № 4. – С. 11–13.
ГАЛАЙ, Ю. Г. Кузьма Минин и революция // Нижегород
ская старина. – 2001. – № 4. – С. 15.
49.
ГАЛАЙ, Ю. Г. Минин в памяти нижегородцев / Ю. Г. Галай. –
Нижний Новгород: Книги, 2012. – 288 с.
ГАЦИСКИЙ, А. С. На Сундовике, в Жарах и на «Сити, на
реце» // Нижегородский летописец / А. С. Гациский. – Ниж
ний Новгород, 2001. – С. 373–520.
ГАЦИСКИЙ, А. С. В вотчине князя Пожарского // Нижего
родский летописец / А. С. Гациский. – Нижний Новгород,
ГОЛИКОВ, О. П. История села Нижний Ландех и Свято
езерского монастыря // Пожарский юбилейный альманах:
к 430-летию со дня рождения Д. М. Пожарского / ред.-сост.
А. Е. Лихачёв. – Иваново, 2008. – Вып. 4. – С. 109–111.
ГОЛОВ, И. И. Род Кузьмы Минина. По новым материалам //
Записки краеведов. – Горький, 1975. – С.108–112.
ГОЛОХВАСТОВ, П. Д. Замечания об осаде Троице-
Сергиева монастыря 1608–1610 гг. и описания оной истори
ками XVII, XVIII и XIX вв. // Москвитянин. – 1842. – Ч. III,
№ 6. – С. 267–324; Ч. IV, № 7. – С. 125–206.
55.
ГОРБАЧЕВ, П. О. День народного единства: исторические
основания // История в подробностях. – 2010. – № 5. – С. 8–11.
ГОРБАЧЕВ, П. О. Патриарх Гермоген и первое земское
ополчение: штрихи к истории и историографии проблемы //
История в подробностях. – 2010. – № 5. – С. 54–57.
57.
ГРЕЧУХИН, Г. Б. Князь Д. М. Пожарский – воин,
гражданин, личность // К 400-летию формирования
нижегородского ополчения: сборник: в 2 ч. / отв. ред.
В. К. Романовский. – Нижний Новгород, 2012. –
Часть
1.
– С. 23–26.
58.
ЕН
народного единства: биография праздника / И. Л. Ан
дреев, В. Н. Козляков и др.; вступ. ст. В. А. Никонова. – Мо
сква: Дрофа, 2009. – 351 с.
ДАВЫДОВ, А. И. К истории открытия памятника дере
вянного народного зодчества – Казанской церкви в Юрине
Балахнинского района // Нижегородские исследования по
краеведению и археологии: сборник трудов. – Нижний Нов
город, 2000. – С.146–148.
ДАНИЛОВ, А. Г. Новые явления в организации власти
в России в период Смуты // Вопросы истории. – 2013. –
№ 11. – С. 78–96.
ДАННИНГ, Ч. Террор как средство возмездия и наказания
во время Смуты в России (1604–1607 гг.) // Российская исто
ДОБРОТВОР, Н. М. Минин – организатор народного опол
чения 1611–1612 гг.: (к 325-летию со дня его смерти) // Горь
ковская область. – 1941. – № 5. – С. 44–49.
ДОЛИНИН, Н. П. Подмосковные полки (казацкие «таборы»)
в национально-освободительном движении 1611–1612 гг. /
Н. П. Долинин. – Харьков: Изд. Харьков. гос. ун-та, 1958.
ЯКОВ, А. Б. Был ли Д. М. Пожарский с отрядом опол
чения в 1612 году в селе Холуй? // Пожарский юбилей
ный альманах: к 400-летию создания ополчения К. Минина
и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Ива
ново, 2011. – Вып. 6. – С. 32–37.
\r\f \n \t\f \f\b

65.
ЕФИМОВ-УРАК, А. П. Козьма Минин и князь Бур
тас: ист. очерки: к 400-летию Великой Победы в 1612 г. /
А. П. Ефимов-Урак. – Чебоксары: Новое время, 2012. – 94 с.: ил.
66.
ЗАБЕЛИН, И. Е. Минин и Пожарский. Прямые и кривые в
Смутное время / И. Е. Забелин. – Москва: Аграф, 1999. – 335 с.
ЗАМЯТИН, Г. А. Минин и Пожарский // Мининские чте
ния. – Нижний Новгород, 2012. – С. 24–32.
ЗОРИН, А. В. Великий рейд Александра Лисовского (март –
декабрь 1615 г.) // Русский сборник. – Брянск, 2009. – Вып.
ИВАНОВ, Ю. А. Пропавшее Евангелие. Вклад Д. М. По
жарского в Николо-Шартомский монастырь // Пожар
ский юбилейный альманах: к 430-летию со дня рождения
Д. М. По
жарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Иваново,
ИЛОВАЙСКИЙ, Д. Смутное время Московского государ
ства / Д. Иловайский. – Москва: Тип. М. Г. Волчанинова,
ИНСКИЙ, Н. Описание жизни и бессмертного подви
га славного мужа нижегородского купца Козьмы Минина,
выбранное из исторических преданий… / Н. Ильинский. –
Санкт-Петербург: Тип. губ. правления, 1799. – 78 с.
ИНЖУКОВ, А. А. К вопросу о событиях и последствиях
Смутного времени на территории Арзамасского уезда //
Вопросы архивоведения и источниковедения в высшей
школе. – Арзамас, 2014. – Вып. 9. – С. 7–15.
КАБАНОВ, А. К. Смута Московского государства и Ниж
ний Новгород / А. К. Кабанов. – Н. Новгород, 1911. – 31 с.
КАБАНОВ, А. Ю. Ивановский край в Смутное время /
А. Ю. Кабанов, А. М. Семененко. – Иваново: ОАО «Ивано
во», 2010. – 310 с.
КАБАНОВ, А. Ю. Мугреево-Никольское или Мугреево-
Дмитриевское? // Пожарский юбилейный альманах:
к 400-летию создания ополчения К. Минина и князя
Д. М. Пожарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Иваново,
2011. – Вып. 6. – С. 24–28.
76.
КАБАНОВ, А. Ю. Нижегородский дворянин Ми
сюрь Иванович Соловцов – забытый герой эпохи сму
ты // Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2012. –
С. 142–151.
КАБАНОВ, А. Ю. Служилый человек Смутного време
ни Федор Кириллович Плещеев // Российская история. –
КАГОРОВ, В. М. Казанская церковь XVII в. в усадьбе кня
зя Д. М. Пожарского в с. Юрино Балахнинского района //
Записки краеведов. – Нижний Новгород, 2006. – С. 167–174.
КАРГАЛОВ, В. В. Дмитрий Пожарский // Русские воево
ды XVI – XVII вв. / В. В.Каргалов. – Москва: Вече, 2005. –
КАРТАШОВА, М. В. Балахна – Минин – Нижегородское
ополчение // Нижегородский музей. – 2006. – № 7/8. –
КАРТАШОВА, М. В. О происхождении Кузьмы Минина //
Российская история. – 2009. – № 4. – С. 202–203.
КАПТЕРЕВ, Л. М. Кузьма Минин: к 325-летию нижегород
ского ополчения // Горьковская область. – 1938. – № 2. –
КАТАЕВ, И. М. Смута в Московском государстве, отраже
ние ея в Нижнем Новгороде: исторический очерк / И. М. Ка
таев. – Москва: Школа, 1916. – 95 с.
ЯНОВ, И. А. О захоронении Кузьмы Минина //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2005. – С. 113–119.
\r\f \n \t\f \f\b

ЯНОВ, И. А. О Кузьме Минине (новые материалы
к биографии) // История СССР. – 1965. – № 1. – С. 144–148.
86.
КОЗЛЯКОВ, В. Н. Московское и уездное дворянство поколе
ния Смуты // Российская история. – 2012. – № 5. – С. 64–81.
КОЗЛЯКОВ, В. Н. Развитие земской идеи в Нижегород
ском ополчении // Мининские чтения. – Нижний Новгород,
КОЗЛЯКОВ, В. Н. Смута в России. XVII в.: [с прил. полно
го текста «Утвержденной грамоты» 1613 г.] / В. Н. Козля
ков – Москва: Омега, 2007. – 528 с.
КОЗЛЯКОВ, В. Н. Спорные вопросы изучения служилого
«города» в Смутное время начала XVII века и «феномено
логия» Прокофия Ляпунова // Российская история. – 2013.
КОРЕЦКИЙ, В. И. Подвиг русского народа в начале XVII
столетия // Вопросы истории. – 1970. – № 5. – С. 146–154;
№ 6. – С. 104–115.
КОРЕЦКИЙ, Ф. Краткое изображение бессмертных под
вигов нижегородского гражданина Козьмы Минина и кня
зя Дмитрия Михайловича Пожарского, взятое из историче
ских преданий тогдашних времен / Ф. Корецкий. – Москва:
А. С. Ширяева, 1817. – 102 с.
КОСТОМАРОВ, Н. И. Смутное время Московского го
сударства в начале XVII столетия / Н. И. Костомаров. –
Москва: Чарли, 1994. – 800 с.
93.
КРИВЦОВ, Д. Ю. После Смуты: строительство малых мона
стырей в России XVII века как воплощение общественного
идеала деятелей Второго ополчения // Московский журнал.
История государства Российского. – 2012. – № 12. – С. 40–49.
КУЗНЕЦОВ. А. А. Историография ополчения Минина
и Пожарского (предварительные наблюдения) / А. А. Кузне
цов, А. В. Морохин, Б. М. Пудалов // Мининские чтения.
Нижний Новгород, 2012. – С. 78–118.
КУЗНЕЦОВ, А. А. Неизвестные страницы изучения исто
рии ополчения 1611–1612 гг. в Нижнем Новгороде (Горь
ком) // Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2011. –
КУЗНЕЦОВ, А. А. Споры о родине Кузьмы Минина (исто
риографические наблюдения) // Пожарский юбилейный
альманах: к 400-летию создания ополчения К. Минина
и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. – Ива
ново, 2011. – Вып. 6. – С. 21–23.
УЗ
МА
Минин. Дмитрий Пожарский: сборник / сост.
В. А. Шамшурин. – Москва: Новатор, 1997. – 398 с.
КУЗ
МИН, А. В. Источники о генеалогии князей Пожар
ских в XIV–XVI веках и представления о ней князя Дми
трия Михайловича Пожарского // Мининские чтения. –
Нижний Новгород, 2012. – С. 178–201.
КУРГАНОВ, А. Люди Смутного времени / А. Курганов. –
Москва: АСТ: Олимп, 2008. – 224 с.
КУСАИНОВА, Е. В. Казачество в Поволжье в 1614 году
(по материалам Астраханской приказной палаты) // Ми
нинские чтения. – Нижний Новгород, 2007. – С. 110–118.
КУЧКИН, В. А. О роде Кузьмы Минина // Волго-Окское
междуречье и Нижний Новгород в Средние века / В. А.
Куч
кин. – Нижний Новгород, 2011. – С. 239–243.
КУЧКИН, В. А. О роде Кузьмы Минина // История СССР.
1973. – № 2. – С. 209–211.
ЛАПТЕВА, Т. А. Свидетельства эпохи: документы
РГАДА по истории Смуты / Т. А. Лаптева, Г. Р. Якушкин //
Московский журнал. История государства Российского. –
\r\f \n \t\f \f\b

ЕВ, Я. В. Герои, победившие Смуту: в тени бли
стательных князей М. В. Скопина-Шуйского и Д. М. По
жарского, легендарных К. Минина и П. П. Ляпунова до
сих пор остается еще немало подлинных героев // Русская
история. – 2012. – № 1. – С. 51–55.
ЕВ, Я. В. Забытое ополчение // Родина. – 2005. –
№ 11. – С. 85–90.
ЕВ, Я. В. Первое северное ополчение 1609–
1610 гг.и его предводители (князь М. В. Скопин-Шуйский
и воевода Д. В. Жеребцов) // Мининские чтения. – Нижний
Новгород, 2007. – Вып. 6. – С. 77–94.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Временные границы Смуты // Россий
ская история. – 2012. – № 5. – С. 43–54.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Демократия Смутного времени: как
проходил Земский собор 1613 года // Родина. – 2013. –
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. «И всякие приказы поставили на
Неглимне»: о времени и обстоятельствах оформления пра
вительства «Совета всея земли» // Народные ополчения
и российские города в Смутное время начала XVII века. –
Нижний Новгород, 2012. – С. 77–83.
110.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Нижегородская четь начала XVII в.
спорные вопросы истории четвертных приказов
// Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2007. –
С. 130–138.
111.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Приказная система Московского госу
дарства в эпоху Смуты / Д. В. Лисейцев. – Тула: Гриф и К,
112.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Россия после Смуты – время выбора /
Д. В. Лисейцев, Н. М. Рогожин // Отечественная история. –
113.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Смутное время // Русская история. –
114.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Четвертные приказы в России нача
ла XVII века // Вестник Нижегородского университета
им. Н. И. Лобачевского. – 2011. – № 3, ч. 1. – С. 203–210.
115.
ЛИСЕЙЦЕВ, Д. В. Эволюция приказной системы Мос
ковского государства в эпоху Смуты // Отечественная исто
116.
ВОВ, П. Ю. Пожарский и Минин, спасители Отечества
/ П. Ю. Львов. – Санкт-Петербург: Тип. В. Плавильщикова,
117.
ЛЮБОМИРОВ, П. Г. Очерки истории Нижегородско
го ополчения 1611–1613 гг. / П. Г. Любомиров. – Москва:
Гос. соц.-экономич. изд-во, 1939. – 344 с.
118.
МАКАРИХИН, В. П. День памяти гражданина Минина.
Тематический урок: научно-методическое пособие в по
мощь преподавателю истории / В. П. Макарихин. – Ниж
ний Новгород: НИЭР, 1999. – 24 с.
119.
МАКАРИХИН, В. П. Кузьма Минин: страницы биографии
// Нижегородская старина. – 2001. – № 4. – С. 6–7.
МАЛИНОВСКИЙ, А. Биографические сведения о князе
Димитрии Михайловиче Пожарском / А. Малиновский. –
Москва: Тип. С. Селивановского, 1817. – 110 с.
АТЕРИАЛЫ
по истории Нижегородского края. Дело
потомках Козьмы Минина / под ред. А. Я. Садовского. –
Нижний Новгород: Нижегор. печ. дело, 1912. – 51 с.
МЕЛ
НИКОВ, П. Исторические заметки: [Где жил
и умер Козьма Минин. О родственниках Минина] // Отече
ственные записки. – 1842. – № 8. – С. 65–72. – (статья из
давалась отдельным оттиском).
\r\f \n \t\f \f\b

МЕЛ
НИКОВ, П. И. Как звали Минина. Купчая 1602 года //
Москвитянин. – 1852. – Т. 1, раздел 4. – С. 33.
МЕЛ
НИКОВ, П. И. Нижний Новгород и нижегородцы
Смутное время // Отечественные записки. – 1843. – Т. 19,
отд. 2. – С. 1–32.
МЕЛ
НИКОВ-ПЕЧЕРСКИЙ, П. И. Нижний Новго
род в первые годы царствования Михаила Федоровича //
Незнакомый Павел Мельников (Андрей Печерский) / сост.
Н. В. Морохин, Д. Г. Павлов. – Нижний Новгород, 2011. –
МИХАЙЛОВА, И. «Вставайте, люди русские!»: как начи
налось изгнание интервентов из России // Родина. – 2013.
127.
МОНЯКОВА, О. А. Князья Пожарские и Ковровская земля
// Пожарский юбилейный альманах: к 400-летию создания
ополчения К. Минина и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост.
А. Е. Лихачёв. – Иваново, 2011. – Вып. 6. – С. 7–11.
МОРОЗОВА, Л. Е. История России: Смутное время /
Л. Е. Морозова. – Москва: АСТ, 2011. – 543 с.
МОРОЗОВА, Л. Е. К вопросу о малых городах в Смут
ное время // Народные ополчения и российские города
в Смутное время начала XVII века. – Нижний Новгород,
2012. – С. 6–11.
МОРОЗОВА, Л. Е. Россия на пути из Смуты. Избрание на
царство Михаила Федоровича / Л. Е. Морозова. – Москва:
Наука, 2005. – 467 с.
131.
МОРОЗОВА, Л. Е. Смута начала XVII века глазами
современников / Л. Е. Морозова. – Москва: ИРИ РАН,
2000. – 464 с.
132.
МОРОЗОВА, Л. Е. Смутное время в России (конец XVI –
нач. XVII в.) / Л. Е. Морозова. – Москва: Знание, 1990. – 63 с.
133.
МОРОХИН, А. В. А. Я. Садовский и его статья о семье Кузь
мы Минина / А. В. Морохин, Н. А. Уткина, А. А. Кузнецов //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2012. – С. 436–445.
МОРОХИН, А. В. К биографии Кузьмы Минина / А.
Мо
рохин, Б. М. Пудалов // Российская история. – 2009.
– №
МОРОХИН, А. В. К истории формирования Нижего
родского ополчения 1611–1612 годов / А. В. Морохин,
А. А. Кузнецов // Российская история. – 2012. – № 5. –
С. 3–10. – Библиогр.: 56 назв.
МОРОХИН, А. В. «Купно за едино!»: к чему призывал
Кузьма Минин? / А. В. Морохин, А. А. Кузнецов // Роди
МОРОХИН, А. В. Нижегородское духовенство и фор
мирование ополчения 1612 года // Мининские чтения. –
Нижний Новгород, 2007. – С. 145–152.
МОРОХИН, А. В. «Спаситель Отечества»: о начале фор
мирования образа Кузьмы Минина в отечественной исто
риографии / А. В. Морохин, А. А. Кузнецов // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2011. – С. 186–206.
ОСКОВСКОЕ
государство первой половины XVII в. //
Три века: Россия от Смуты до нашего времени: исторический
сборник / под ред. В. В. Калаша. – Москва, 2007. – Т. 1. – С. 13–113.
МУСИХИН, А. Л. Доможировы – участники событий
Смутного времени в Нижегородском крае // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2011. – С. 113–125.
НАЗАРОВ, В. Д. Что мы празднуем 4 ноября? // Минин
ские чтения. – Нижний Новгород, 2007. – С. 220–238.
ПАВЛОВ, А. П. К вопросу о владении князем Д. М. По
жарским вотчиной в Пурехской волости // Мининские чте
– Нижний Новгород, 2012. – С. 201–204.
\r\f \n \t\f \f\b

143.
ПАВЛОВИЧ, Г. А. Казанская икона Богородицы и Казанский
собор на Красной площади в Москве // Культура средневеко
вой Москвы XIV – XVII вв. – Москва, 1995. – С. 225–249.
ПАРИЙСКИЙ, С. М. Князь Дмитрий Михайлович Пожар
ский / С. М. Парийский. – Нижний Новгород: Губ. уч. арх.
комиссия, 1911. – 29 с.
ПАРИЙСКИЙ, С. М. Кузьма Минин. К 300-летию со дня
его смерти / С. М. Парийский. – Нижний Новгород: Тип.
Нижегор. губ. правления, 1916. – 16 с.
146.
ПАРИЙСКИЙ, С. М. Нижегородец Кузьма Минин Сухорук, вы
борный всея земли и нижегородцы в 1611 году / С. М. Парий
ский. – Нижний Новгород: Губ. уч. арх. комиссия, 1911. – 32
с.
ПЕРХАВКО, В. Земский староста из Нижнего Новгорода
// Первые купцы российские / В. Б. Перхавко. – Москва,
ПЕРХАВКО, В. Б. Занятия Кузьмы Минина до сентября
1611 года: опыт исторической реконструкции // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2012. – С. 151–160.
ПЕТРОВА, Н. Г. Скопин-Шуйский / Н. Г. Петрова. –
Москва: Молодая гвардия, 2010. – 320 с. – (ЖЗЛ).
ПЕЧКИН, М. Б. Сражение на Стекольной горе // Пожар
ский юбилейный альманах: к 400-летию сражения на Сте
кольной горе близ села Мордовского / ред.-сост. А. Е. Лиха
– Иваново; Южа, 2009. – Вып. 5. – С. 8–14.
ПЕЧКИН, М. Б. Холуй и Мугреево в завещании
Д. М. Пожарского // Пожарский юбилейный альманах:
к 430-летию со дня рождения Д. М. Пожарского / ред.-сост.
А. Е. Лихачёв. – Иваново, 2008. – Вып. 4. – С.15–21.
ПИЧЕТА, В. И. Смутное время в Московском государ
стве. Причины, ход и следствия Смуты / В. И. Пичета. –
Москва: Изд-во «Польза» В. Антик и К, 1913. – 177 с.
153.
ПЛАТОНОВ, С. Ф. Очерки по истории Смутного времени /
С. Ф. Платонов. – Москва: АСТ, 2009. – 608 с.
154.
ПЛАТОНОВ, С. Ф. Очерки по истории Смуты в Москов
ском государстве XVI–XVII вв. (Опыт изучения обще
ственного строя и сословных отношений в Смутное
время) / С. Ф. Платонов. – Москва: Памятники историче
ской мысли, 1995. – 470 с.
ПЛАТОНОВ, С. Ф. Савва Ефимьев, протопоп
Спасо-Преображенского собора в Нижнем Новгороде /
С. Ф. Платонов. – Нижний Новгород: Тип. Г. Искольдскаго,
ОДВИГ
во имя России / сост. А. Киселев. – Нижний Нов
город: РИДО, 2005. – 71 с.
157.
ОДВИГ
Нижегородского ополчения, 1611–1612 гг. [Элек
тронный ресурс ] / [С. А. Вокуева и др.]; Ком. по делам архи
вов Нижегор. обл. – Нижний Новгород: ГУ АрхАДНО, 2007.
– 1 электрон. опт. диск (CD-ROM). – Систем требования:
Pentium II 200 MHz; RAM 64 Mb; Windows 98: 100.
158.
ПОЛЕВОЙ, Н. Козьма Минин Сухорукой, избранный
от всея земли русския человек: чтение на торжественном акте
Московской практической, коммерческой академии / Н. По
левой. – Москва: Тип. Отто Осиповича Гербека, 1892. – 29 с.
ПОТАНИН, С. Н. Нижегородское ополчение под руковод
ством К. Минина и Д. Пожарского // Вопросы архивове
дения и источниковедения в высшей школе. – Арзамас,
ПРИВАЛОВА, Н. И. Нефед Минин // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2005. – С. 52–61.
ПРИВАЛОВА, Н. И. Семья Кузьмы Минина: нижегород
ские древности // Записки краеведов. – Горький, 1979. –
\r\f \n \t\f \f\b

ПУДАЛОВ, Б. М. Дьяк Нижегородского ополчения (новые
данные к биографии) // Нижегородская старина. – 2002.
163.
ПУДАЛОВ, Б. М. К биографии Кузьмы Минина //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2007. – С. 184–195.
ПУДАЛОВ, Б. М. К событиям в Нижегородском Поволжье
в 1608–1609 гг. (малоизвестный источник) // Мининские
чтения. – Нижний Новгород, 2011. – С. 64–73.
ПУДАЛОВ, Б. М. Нижегородское Поволжье в 1608–1612
гг. и действия ополчения под руководством К. Минина
и Д. М. Пожарского // Нижегородская старина. – 2009. –
ПУДАЛОВ, Б. М. О родословной Кузьмы Минина:
архивно-краеведческие беседы // Педагогическое обозре
ПУДАЛОВ, Б. М. Смутное время и Нижегородское
Поволжье в 1608–1612 гг.: историографический очерк /
Б. М. Пудалов. – Нижний Новгород: Книги, 2011. – 78 с.
ПУДАЛОВ, Б. М. Судьба человека Смутного времени:
(историко-документальный очерк) // Записки краеведов. –
Нижний Новгород, 2013. – С. 127–143.
ПУДАЛОВ, Б. М. Третье имя на обложке (к вопросу
о руководителях земского движения в Нижнем Новгороде
в 1611–1612 гг.) // Мининские чтения. – Нижний Новгород,
ПУДАЛОВ, Б. М. Хроника действий ополчения под ру
ководством К. Минина и Д. М. Пожарского (1611–1612) //
Записки краеведов. – Нижний Новгород, 2008. – С. 18–27.
171.
ПУДАЛОВ, Б. М. Хроника действий ополчения под ру
ководством К. Минина и Д. М. Пожарского (1611–1612) //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2005. – С. 127–137.
ПУДАЛОВ, Б. М. Хроника действий ополчения под ру
ководством К. Минина и Д. М. Пожарского (1611–1612) //
Педагогическое обозрение. – 2005. – № 4. – С. 213–220.
173.
РАБИНОВИЧ, Я. Н. Личности Смутного времени: Андрей
Федорович Палицын // Известия Саратовского ун-та. Сер.
Международные отношения. – 2009. – Т. 9, вып. 2. – С. 73–82.
РАБИНОВИЧ, Я. Н. «Хоткеев бой»: к историографии во
проса // Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2012. –
ОЛ
Нижегородского ополчения 1612 года в возрождении
России / А. А. Кузнецов, Е. А. Молев, А. В. Морохин, Б. М.
Пудалов // Смутное время в современной отечественной
историографии: сборник / редкол. Е. А. Молев. – Нижний
Новгород: Изд-во ННГУ, 2008. – С. 31–41.
ОССИЯНИН
при гробе Кузьмы Минина. – Москва: Тип.
Платона Бекетова, 1803. – 23 с.
177.
УССКАЯ
смута начала XVII века: от противостояния
к единению: сб. материалов межрегион. науч. конф.
(Ярославль, 26 июня 2007 г.) / под ред. Ю. Ю. Иеруса
лимского.
– 2-е изд., испр. и доп. – Ярославль: Рубеж,
2008. – 140 с.
РЫБАЛКО, Н. В. Нижегородская приказная изба в Смуту
начала XVII в. // Мининские чтения. – Нижний Новгород,
РЫБАЛКО, Н. В. Система управления в Нижегородском
ополчении // Мининские чтения. – Нижний Новгород,
САДОВСКИЙ, А. Я. К материалам по исследованию Ни
жегородского уезда в Смутное время и вскоре после него
(1613–1629) / А. Я. Садовский. – Москва: Тип. A. M. Ма
монтова, 1902. – 39 с.
\r\f \n \t\f \f\b

САДОВСКИЙ, А. Я. Новые документы о Мининых / под
гот. А. А. Кузнецов, А. В. Морохин // Мининские чтения.
Нижний Новгород, 2012. – С. 20–22.
САДОВСКИЙ, А. Я. О потомстве сестры Минина
Дарьи Миничны / А. Я. Садовский. – Нижний Новгород:
САДОВСКИЙ, А. Я. Одно ли лицо Кузьма Минин
и Кузьма Захарьев Минин Сухорук // Действия Нижегород
ской губернской ученой архивной комиссии: сборник в па
мять 300-летия царствования дома Романовых. – Нижний
Новгород, 1916. – Том XV, вып. IX. – С. 3–14.
СЕВЕРГИН, В. М. Похвальное слово князю Дмитрию
Пожарскому и купцу нижегородскому Козьме Минину,
прозванием Сухорукому, сочиненное членом Российской
академии Васильем Севергиным / В. М. Севергин. – Санкт-
Петербург: Акад. наук, 1807. – 43 с.
185.
СЕДОВ, А. В. Патриотический подвиг нижегородцев.
Минин и Пожарский // Глядя с Откоса: рассказы о родном
крае / А. В. Седов. – Нижний Новгород, 2009. – С. 95–101.
СЕЛЕЗНЕВ, Ф. А. Князь Дмитрий Пожарский и праздник
в честь Казанской иконы Божией Матери // Нижегородская
старина. – 2012. – № 33/34. – С. 100–103.
СЕЛЕЗНЕВ, Ф. А. Подвиг Минина // Славное прошлое
нижегородской земли: [книга для внеклассного чтения
по истории Нижегородского края] / сост. и науч. ред.
Ф. А. Селезнев. – Нижний Новгород, 2013. – С. 63–69.
188.
СЕЛИН, А. А. Новгородские приказы в 1611—1612 годах
// Отечественная история. – 2008. – № 6. – С. 52–61.
189.
СЕМЕНЕНКО, А. М. Кузьма Минин и Ивановский
край // Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2012. –
С. 160–163.
СЕНЮТКИН, С. Б. История татар Нижегородского Повол
жья с последней трети XV до начала ХХ вв. / С. Б. Сенют
кин. – Нижний Новгород: Изд-во ННГУ, 2001. – 416 с.
ЕРБИН
, А. С. Келарь Троицко-Сергиевской лавры Авраа
мий Палицын, знаменитый деятель, сподвижник и защит
ник русской земли в мрачную эпоху самозванцев (1608–
1612) / А. С. Сербин – Санкт-Петербург: Санкт-Петербург.
Тип., 1850. – 30 с.
СИГУНОВА, С. В. Историк И. И. Голиков о Смутном вре
мени // Русская история. – 2009. – № 5. – С. 71–73.
СИЛАЕВ, Е. Кто он – Косьма Минич Захарьев-Сухорукий?:
материалы к биографии великого гражданина России // Ни
жегородская старина. – 2001. – № 1. – С. 11, 13.
СИЛАЕВ, Е. Отколь пошел Козьма... Минин?: материалы к
биографии великого гражданина России // Нижегородская
старина. – 2001. – № 2. – С. 10–11.
СИНЕЛОБОВ, А. П. Яков Змеев и Афанасий Челищев:
история одной «измены» // Российская история. – 2013. –
№ 6. – С. 105–110.
СИРОТКИН, С. В. «Братья» и сестры Кузьмы Минина: ге
неалогический этюд // Мининские чтения. – Нижний Нов
город, 2010. – С. 138–151.
СИРОТКИН, С. В. К вопросу о земельных владениях
рода Мининых // Мининские чтения. – Нижний Новгород,
СКРЫННИКОВ, Р. Г. Минин и Пожарский / Р. Г. Скрынни
ков. – Изд. 2-е, испр. – Москва: Молодая гвардия, 2007.
328 с.: 16 л. ил. – (ЖЗЛ).
СКРЫННИКОВ, Р. Г. Минин и Пожарский. Хроника Смут
ного времени / Р. Г. Скрынников. – Москва: Молодая гвар
\r\f \n \t\f \f\b

СКРЫННИКОВ, Р. Г. Три Лжедмитрия / Р. Г. Скрынни
ков.
– Москва: АСТ: Астрель, 2003. – 477 с.
СКРЫННИКОВ, Р. Г. 1612 год / Р. Г. Скрынников. –
Москва: АСТ: Хранитель, 2007. – 800 с.
202.
СМИРНОВ, Д. Н. Кузьма Минин // Великое дело Минина
и Пожарского: сборник / сост. Н. М. Добротвор. – Горь
кий, 1944. – С. 42–61.
203.
СМИРНОВ, И. Восстание Болотникова. 1606–1607 /
И. Смирнов.– Ленинград: Лениград. газет.-журн. и кн. изд-во,
1949. – 528 с.
МУТА
и бунташный век: сборник / сост. Г. А. Елисеев. –
Москва: Вече, 2010. – 384 с.
МУТНОЕ
время: хронология событий // Родина. – 2005.
№ 11. – С. 6–7.
МУТНОЕ
время в современной отечественной историо
графии: сборник / редкол. Е. А. Молев. – Нижний Новго
род: Изд-во ННГУ. – 86 с.
207.
СОКОЛОВ, А. Н. Князья Пожарские и Нижегородское опол
чение. Род князей Пожарских от Рюрика до наших дней /
А.
Н. Соколов. – Н. Новгород: Изд-во Саранск, 2005. – 176 с.
СОКОЛОВ, А. Н. Поборник Российской державы
в Смутное время: о жизни князя Скопина-Шуйского /
Соколов. – Нижний Новгород: Б. и, 2008. – 236 с.
СОКОЛОВ, А. Н. Род Мининых и князь Дмитрий По
жарский / А. Н. Соколов. – Нижний Новгород: Респ. тип.
«Красный Октябрь», 2007. – 319 с.
СОЛОДКИН, Я. Г. Авраамий Палицын и победа земских
ополченцев над Я. К. Ходкевичем в августе 1612 года // Ми
нинские чтения. – Нижний Новгород, 2010. – С. 95–101.
211.
СОЛОДКИН, Я. Г. «Междуусобная кровь пролилась»:
очерки по истории публицистики и летописания в России
конца XVI–первой трети XVII вв.: монография / Я. Г. Со
лодкин. – Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гуманит.
ун-та, 2011. – 223 с.
СОЛОДКИН, Я. Г. Обретение русскими «главы и сердца
всего царствия»: русские летописцы об освобождении Мо
сквы в 1612 году // Военно-исторический журнал. – 2012.
№ 11. – С. 39–41.
213.
СОРОКИНА, Л. А. Князь Д. М. Пожарский на балахнинской
земле // Нижегородский музей. – 2006. – № 7/8. – С. 56–59.
СТАВРОВСКИЙ, Е. В. Опыт музейной реконструкции
кремля г. Шуи XVII века. К вопросу о местоположении
шуйского осадного двора князя Д. М. Пожарского // По
жарский юбилейный альманах: к 400-летию создания
ополчения К. Минина и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост.
А.Е. Лихачёв. – Иваново, 2011. – Вып. 6. – С. 18–20.
СТАНИСЛАВСКИЙ, А. Л. Гражданская война в России
XVII в.: казачество на переломе истории / А. Л. Станислав
ский. – Москва: Мысль, 1990. – 270 с.
216.
СУХОНИН, О. «Купно за едино!»: четыре века подвига Ми
нина и Пожарского // Родина. – 2012. – № 11. – С. 120–121.
217.
ТИМОШИНА, Л. А. О землевладении рода Мининых // Ар
хив русской истории. – Москва, 1994. – Вып. 4. – С. 126–148.
ТЮМЕНЦЕВ, И. О. Грамоты и отписки из Нижнего
Новгорода 1608–1609 гг. в русском архиве Яна Петра
Сапеги // Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2007. –
ТЮМЕНЦЕВ, И. О. Смута в понизовых городах в 1604–
1614 годах / И. О. Тюменцев // Российская история. –
– № 5. – С. 11–21.
\r\f \n \t\f \f\b

ТЮМЕНЦЕВ, И. О. Смута в России в начале XVII столе
тия. Движение Лжедмитрия II: монография / И. О. Тюмен
цев. – Волгоград: ВолГУ, 1999. – 584 с.
ТЮМЕНЦЕВ, И. О. Смутное время в России начала XVII
столетия. Движение Лжедмитрия II / И. О. Тюменцев. –
Москва: Наука, 2008. – 686 с.
ТЮМЕНЦЕВ, И. О. Страницы истории Троице-Сергиевой
лавры: осадное сидение 1608–1610 годов // Историко-
археологический альманах. – Армавир, 1996. – Вып. 2. –
УЛ
ЯНОВСКИЙ, В. Смутное время / В. Ульяновский. –
Москва: Европа, 2006. – 472 с.
224.
УСТИНОВА, И. А. Законодательство эпохи Смуты
о церковно-государственных отношениях: идеологический
аспект // Народные ополчения и российские города в Смутное
время начала XVII века. – Нижний Новгород, 2012. – С. 83–92.
ФИЛАТОВ, Н. Ф. Подвиг во имя России. Козьма Минин
Дмитрий Михайлович Пожарский / Н. Ф. Филатов. –
Нижний Новгород: Нижполиграф, 1996. – 132 с.
ФЛОРЯ, Б. Н. Польско-литовская интервенция в Рос
сии и
русское общество / Б. Н. Флоря. – Москва: Индрик,
ХАЧКО, А. Ю. Как звали Минина. Купчая 1602 г. //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2003. – С. 7–12.
ХРАМЦОВСКИЙ, Н. И. Нижний Новгород в Смутное вре
мя // История и описание Нижнего Новгорода / Храмцов
ский Н. И. – Нижний Новгород, 1998. – С. 83–113.
РОНИКИ
Смутного времени: Кондрад Буссов. Арсе
ний Елассонский. Элиас Геркман. «Новый летописец». –
Москва: Фонд Сергея Дубова, 1998. – 603 с.
ЧАРУШНИКОВ, В. Д. Смута XVII века и ее уроки /
В. Д. Чарушников . – Москва: РИЖ, 2012. – 68 с.
ЧЕРЕПНИН, Л. В. Общественно-политические взгляды
Авраамия Палицына // Сказание Авраамия Палицына /
коммент. О. А. Державиной, Е. В. Колосовой. – Москва,
Ленинград, 1955 . – С. 3–17.
ЧЕЧЕНКОВ, П. В. В конце Смуты: служилый «город» по
нижегородской десятине 1618 года // Российская история.
ШАЙДАКОВА, М. Я. Нижний Новгород накануне
событий 1611–1612 годов // Нижегородский музей. –
ШАМШУРИН, В. А. Время Минина // Возвращение
в Нижний Новгород: исторические этюды / В. А. Шамшу
рин. – Нижний Новгород, 2009. – С. 53–59.
ШАМШУРИН, В. Земство – спаситель России: земский
староста Кузьма Минин. Исторический очерк // Муници
пальная власть. – 2008. – № 6. – С. 104–111.
ШАМШУРИН, В. А. Память и беспамятство: к 400-летию
Нижегородского ополчения // Арзамасская сторона: альма
нах. – Арзамас, 2012. – Вып. 5. – С. 7–24.
ШАХМАГОНОВ, Ф. Ф. Смутное время в Российском го
сударстве в XVII веке / Ф. Ф. Шахмагонов. – Москва: ТОО
«ШиК»: РИЦ «САМПО», 1995. – 431 с.
238.
ШЕРЕМЕТЕВ, Ф. И. Духовная и изустная память
боярина Федора Ивановича Шереметева. – [Санкт-
Петербург: Б. и., 1883]. – 32 с. – Оттиск из кн.: Барсуков А. П.
«Род Шерем[етевых]». Кн. 3. – Санкт-Петербург, 1883.
ШИРОКОРАД, А. Б. Дмитрий Пожарский против
Михаила Романова: загадка 4 ноября / А. Б. Широкорад. –
Москва: Вече, 2005. – 413 с.
\r\f \n \t\f \f\b

ШИШОВ, А. В. Минин и Пожарский / А. В. Шишов. – Мо
сква: Воениздат, 1990. – 158 с.
ШМАТОВ, В. Е. Князья Пожарские – князья Суздальские
или Нижегородские? // Нижегородская старина. – 2006. –
ШМЕЛЕВ, М. М. Патриотизм нижегородцев в период
Смутного времени / М. М. Шмелев // Вопросы архивове
дения и источниковедения в высшей школе. – Арзамас,
243.
ШОХИН, Л. И. Неопубликованная работа С. Д. Шереметева
Смутном времени «Лев Сапега и Федор Шереметов» // Архе
ографический ежегодник . 1994. – Москва, 1996. – С. 185–191.
244.
ЕГОЛ
КОВ, Н. Речь, произнесенная 20 апреля 1908 года
при чествовании 300 ратников-арзамассцев, убиенных в
бит
ве с поляками под г. Зарайском 3 марта 1608 года / Н.
гольков. – Арзамас: [б. и.], 1908. – 4 с.
ЭСКИН, Ю. М. Дмитрий Михайлович Пожарский /
Ю. М. Эскин. – Москва: Квадрига: Зебра-Е, 2013. – 352 с.
246.
ЭСКИН, Ю. М. Дмитрий Пожарский // Вопросы истории.
1976. – № 8. – С. 107–119.
ЭСКИН, Ю. М. «Исчезновение» Пожарского (декабрь 1613
– апрель 1615 г.) // Творцы и герои. Источники и исследо
вания по нижегородской истории / сост. О. С. Аржанова, А.
А. Кузнецов, А. В. Морохин. – Нижний Новгород, 2012.
ЭСКИН, Ю. М. Пожарский и Шуйские. Отзвук трагедии
1610 года // Российская история. – 2012. – № 5. – С. 82–87.
ЮЛИН, В. П. Село Вершилово – центр нижегородской
вотчины князя Д. М. Пожарского (историко-краеведческое
исследование) // Записки краеведов. – Нижний Новгород,
2010. – С.11–39.
ЯКУШКИН, Г. Р. Нижнеландехская вотчина князей
Пожарских в XVII в. / Г. Р. Якушкин, М. М. Якушкина //
Мининские чтения. – Нижний Новгород, 2010. – С.168–197.
ЯКУШКИН, Г. Р. Страницы истории мугреевских вла
дений князя Дмитрия Михайловича Пожарского /
Г. Р. Якушкин, М. М. Якушкина // Пожарский юбилейный
альманах: к 400-летию создания ополчения К. Минина
и князя Д. М. Пожарского / ред.-сост. А. Е. Лихачёв. –
Иваново, 2011. – Вып. 6. – С. 29–31.
СОД
РЖА
Предисловие
............................................
Глава 1.
Нижегородский край в начале Смуты и в ходе
восстания под руководством Болотникова
...................
Глава 2.
Нижегородцы против Лжедмитрия II
...............
Глава 3.
Нижегородцы и борьба Первого ополчения
с польскими захватчиками (1610–1611)
.....................
Глава 4.
Создание народного ополчения под руководством
Минина и Пожарского
...................................
Глава 5.
Путь народного ополчения от Нижнего Новгорода
до Москвы
.............................................
Глава 6.
Освобождение Москвы от поляков
.................
Глава 7.
Окончание Смуты и иностранной
интервенции (1613–1618)
Список источников и литературы
.........................
115
Литературно-художественное издание
ФЕДОР
АЛЕКСАНДРОВИЧ
СЕЛЕЗНЕВ
ижегородцы и преодоление Смуты
Верстка
А. И. Болбукова
Корректоры
Л. А. Зелексон, Д. С. Коржевская
Ответственная за выпуск
О. Ю. Червонная
Подписано в печать 12.12.2014. Формат 60×84/16.
Печать офсетная, бумага офсетная
Физ. печ. л. 9. Тираж 500. Заказ №
ООО «Издательство ДЕКОМ»,
603155, Нижний Новгород, ул. Большая Печерская, 28/7
E-mail: [email protected] http://www.dekom-nn.ru
Отпечатано способом ролевой струйной печати
в ОАО «Первая Образцовая типография»
филиал «Чеховский Печатный Двор»
142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1
Сайт: www.chpd.ru, E-mail: [email protected], т./ф. 8(496)726-54-10

Приложенные файлы

  • pdf 7103892
    Размер файла: 644 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий