Интерпретация. Книга 2. Часть 1. Адаптация.


Часть I. Адаптация
Сцена 1:
Издали доносится настойчивый колокольный звон.
Полдень. Яркое, горячее солнце расплывается по небу высоко над городом. Нагретый воздух проникает в дома через распахнутые настежь окна. Все облака куда-то пропали, и ничто не может испортить прекрасный летний день.
Большой город бурлит в предвкушении дневных торжеств и вечерних радостных безумств. Люди широко улыбаются друг другу. Они обнимаются, целуются и шутливо раскланиваются. Отовсюду слышатся веселые выкрики.
Шпили огромного собора блестят, как наконечники копий. Его толстые каменные стены уходят высоко в небо. Город растекается от собора во все стороны.
Монументальные ворота города Лордерона принимают бесконечные потоки людей, жаждущих посмотреть на великое зрелище.
Огромная процессия медленно и торжественно движется через весь город. Со всех сторон её окружают несметные толпы людей, гномов и эльфов. Они бешено кричат, смеются и в восторге показывают на членов процессии, в которой собраны буквально все мало-мальски значимые фигуры Альянса.
Лорд Утер Светоносный, облаченный в позолоченный камзол, гарцует на великолепном черном коне, крепко сжимая в руках страшных размеров молот. Он проницательно и сурово оглядывает толпу.
Шесть архимагов Кирин-Тора едут в большой, сверкающей карете. Благодаря изумительной магии, это средство передвижения движется вперед без всякой посторонней помощи. Ни лошадей, ни техники, одно лишь волшебство. Глава Даларана, мудрый Антонидос наблюдает за праздником со счастливой улыбкой.
Коренастые и бородатые гномы Айронфорджа производят не меньшее впечатление, чем волшебники. Платформа, на которой они едут, тоже обходится без живой тяги. Но это потому, что в её недрах скрыт сложный паровой двигатель. Король Магни Бронзобородый, выбравшийся ради грандиозного события из под горы, поражает толпу богатством своего костюма, усыпанного сотнями драгоценных камней. Он усиленно посылает воздушные поцелуи молодым девушкам. Его братья, чьи бороды сверкают бронзой, обступают короля с обеих сторон.
Анастериан, владыка Кель'Таласа и эльфийский король, восседает на прекрасном белом единороге. Он облачен в синие шелка и несет на голове серебряную корону. Проживший не одну сотню лет эльф оглядывает всех вокруг с благосклонностью и некоторой покровительственностью. Подле него едет на белом коне его сын, блестящий архимаг и прекрасный воин, Каэль. Молодой по эльфийским меркам и древний по человеческим, Каэль безумно красив. Тонкостью черт и изящностью осанки он превосходит даже божественного принца Артеса. Но толпа, безмерно обожающая своего принца, конечно, отдает предпочтение только ему. Может быть поэтому эльфийский принц так мрачен и грустен в этот счастливый день.
Но вот процессия правителей выходит на финишную прямую. Широкая, светлая улица с дорогой, гладкой, как зеркало, ведет прямо к центральному порталу Собора Света, где процессию уже поджидают лидеры духовенства Альянса во главе с улыбающимся архиепископом.
Парад неспешно идет своим чередом, когда, вдруг, из его рядов вырывается огромный конь с красной гривой и золотыми подковами. Толпа захлебывается в оглушительном реве. Город тонет в восторженном неистовстве.
Артес Менетил, правящий своим чудовищным конем, воздевает руки над головой, подогревая толпы зрителей еще больше. Легким движением руки в белой перчатке ангелоподобный принц укрощает своего буйного жеребца. А затем, на потеху публике, поднимает его на дыбы.
Сидящая за его спиной прекрасная колдунья Джайна Праудмур со смехом хватает Артеса за плечи, чтобы не упасть.
Конь опускается на все четыре копыта. Принц оборачивается назад и страстно целует свою невесту, что доводит до обмороков половину девушек в толпе.
Сложно сказать, кто из этой очаровательной пары вызывает больший восторг. Сложно найти девушку прекрасней и волшебницу лучше чем Джайна. Её голубовато-изумрудные глаза лучатся радостью, а длинные руки обвивают шею возлюбленного, покрытую многочисленными боевыми шрамами. Сложно найти полководца более прославленного и принца более достойного, чем Артес Менетил. Его белые, почти эльфийские волосы ниспадают ему на плечи, а тонкий рот растянут в наглой и самодовольной улыбке.
Принц направляет своего коня вперед. Тот скачет галопом по брусчатке, проносясь мимо сотен приветственных лиц и разрывающихся, красочных хлопушек.
Резко остановившись перед ступенями собора, Артес молниеносно соскакивает с лошади и помогает опуститься Джайне, легко и нежно взяв её на руки.
Через минуту принц преклоняет колено перед умильно улыбающимся архиепископом Алонсусом Фаолом. В ответ на такое проявление почтения и смирения перед Святым Светом толпа отвечает мощным гулом одобрения. Архиепископ благословляет Артеса и Джайну. После чего он уводит принца в собор, а длинноногая колдунья остается ждать подхода процессии. Когда все великие личности скапливаются около огромного Кафедрального Собора, к колдунье подходит её отец, адмирал Кул Тираса, Дэйлин Праудмур. Он обнимает дочь и что-то говорит ей с гордостью и любовью.
По прошествии недолгого времени отец уже ведет дочь по центральному нефу собора. Оба ступают по холодным мраморным плитам. Тонкие, изящные колонны каким-то чудесным образом поддерживают невероятно высокий потолок, как будто парящий в воздухе. В стены вделаны гениальные витражи, пронизанные потоками света.
Отец и дочь проходят меж рядов военачальников, аристократов, королей, архимагов и епископов. Все с восхищением смотрят на невесту и её ослепительно белый наряд.
Но сама она смотрит только на своего суженого, который ждет её около алтаря. Архиепископ, оставивший свою кафедру, стоит напротив Артеса и улыбается ему.
По левую руку от принца находятся двое его ближайших друзей. Оба они облачены в камзолы, у обоих на спины спадают синие Лордеронские плащи, у обоих под ними скрыты их молоты паладинов. Один из них – это лорд Утер. Его можно сразу узнать по огромным плечам и коротко стриженной голове. А кто же его приятель, с которым он так оживленно болтает?
Этот человек поворачивается, чтобы полюбоваться на Джайну, и открывает свое благородное лицо. Конечно же это знаменитый Йорл Бедвелл. Это он сопровождал принца Артеса во всех его походах. Он распустил рыцарский орден Лордерона после смерти короля Теренаса и с высшего соизволения Утера Светоносного стал паладином. Вскоре его примеру последовали и все бывшие рыцари Света. Теперь мощь ордена паладинов Серебряной Длани сильна, как никогда раньше. А лорд Утер и лорд Йорл с отеческими улыбками встречают коронацию принца Артеса.
Джайна Праудмур проходит мимо гномьего ряда. Король Магни благосклонно кивает, а его брат Мурадин радостно кланяется ей.
В первом ряду выстроились в одну линию достойнейшие из достойных – короли древних королевств, наследники славы империи Аратора. Генн Греймэйн из Гильнеаса, Торас Троллбэйн из Стромгарда и, конечно, Вариан Ринн Стормвиндский – могучий воин со строгим и печальным взором, властитель заново отстроенного легендарного южного королевства, верный друг детства Артеса Менетила.
Адмирал Дэйлин передает руку своей дочери Артесу очень бережно. Принц с такой же осторожностью и заботой принимает её. На глазах у старого адмирала выступают слезы радости.
Над счастливой парой раскинулся купол собора. Там порхают белые птицы, там скрещиваются солнечные лучи, проникающие через сотни окон и сходящиеся в одной точке, символизирующей Святой Свет.
Архиепископ начинает проведение двух святых ритуалов, соединенных в один. Он произносит прочувствованные слова. Артес и Джайна отвечают по очереди “Да”, когда их спрашивают о самом главном. Затем они надевают друг другу на пальцы кольца, доселе хранившиеся в нагрудном кармане у Йорла и переданные новобрачным Утером. Затем следует поцелуй, долгий и искренний, вызывающий аплодисменты всего собора.
И вот наступает самая торжественная минута. Все присутствующие благоговейно замолкают и преклоняют свои головы. Джайна по повелению архиепископа послушно опускается на колени. Затем приходит очередь Артеса. Он поправляет огромный Фростморн, висящий у него на поясе, и падает коленями на пол.
Монах, облаченный в белые одеяния, вносит синюю бархатную подушку, на которой покоится корона Лордерона – серебряный обод, увенчанный десятком маленьких загнутых внутрь рогов и украшенный в центре большим изумительно синим драгоценным камнем. Рядом с большой короной лежит корона поменьше – это обод еще более тонкий, усыпанный маленькими драгоценными камнями.
Благословив волшебницу, архиепископ Фаол одевает её на голову корону. Артес слегка поворачивается и с восторгом оглядывает свою жену. Джайна улыбается ему.
Архиепископ делает шаг в сторону. Теперь он стоит прямо перед преклоненной белой головой великого полководца и победителя сил Тьмы. Тишина в огромном соборе становится абсолютной.
Фаол крепко берет в свои руки обод – безусловный символ королевской власти. Артес облизывает красным языком пересохшие губы.
Священник начинает говорить твердым голосом.
Фаол: Властью, данной мне Святым Светом и народом Лордерона, объявляю Артеса из рода Менетилов и Джайну Праудмур мужем и женой, королем и королевой!
С этими словами архиепископ возлагает корону на Артеса. Обруч плотно обхватывает непокорные белые волосы.
Медленно и величественно, король Артес Менетил поднимается сначала на одно колено, а потом встает в полный рост. Фаол отступает от него на два шага и опускается на колени. Паладины Утер и Йорл склоняют головы, берут в руки свои молоты и прикладывают их к груди, выказывая свою преданность.
Артес оборачивается. Весь зал преклоняется перед ним. Епископы, маги и даже короли опускают головы перед его саном.
Новый король решительно идет к выходу из собора. Перед ним распахиваются все двери.
Артес выходит на площадь перед Собором Света. В глаза ему ударяет солнечный луч. На него смотрят тысячи людей. Но они больше не кричат и не смеются. Они молчат.
Откуда-то слышится громкий крик: “Да здравствует король Артес Менетил! Владыка Лордерона, повелитель Альянса!”
В этот момент все люди, тысячи людей, падают на колени и начинают рыдать от восторга.
У Артеса спирает дыхание. Счастье переполняет его душу. Все начинает расплываться у него перед глазами. Фростморн вспыхивает ярким светом…
Сцена 2:
26 ноября. Лордерон. Поздняя ночь.
У большого, разлаписто дуба, на ковре из опавших желтых листьев спит человек. Его кожа бела, как сметана, а волосы отливают серебристой сединой. Но этот человек не старик. Его бледное лицо еще очень молодо. Хотя эта молодость и извращена до последней степени. Все черты этого некогда прекрасного лица обострены до хищнического оскала. Признаки пропитавших душу ненависти, порока и темной страсти запечатлены в линиях рта, впалых щеках и дьявольски изогнутых бровях. Это Артес Менетил, бывший принц Лордерона, убийца своего отца.
Он одет в черные доспехи и завернут, как в одеяло, в свой черный плащ. В метре от него в землю воткнут огромный двуручный меч, порождение темной магии – ужасный Фростморн. От меча исходит мощное свечение.
Артес мечется во сне из стороны в сторону с кривой улыбкой на бледном лице.
Артес: Да, да! Я победил! Я король!
Неожиданно, бывший принц открывает глаза и порывисто садится. Он оглядывает все вокруг безумным взглядом своих черных зрачков.
Холодный ночной ветер, которого Артес почти не ощущает, шевелит деревья, пытаясь оторвать от них последние листья. Черная земля покрыта желто-красным ковром, плохо различимом в темноте и слегка подгнившим. В стороне от большого дуба стоит повозка с сеном, запряженная двумя исхудавшими лошадьми. Из сена доносится чей-то мощный храп.
Постепенно взгляд Артеса становится осмысленным. И тут же он наполняется горечью, разочарованием и злобой.
Артес: Вот черт! Я никто, а! Что б вы все сдохли!
Он встает на ноги, яростно выдергивает Фростморн из земли и бережно прижимает его к груди.
Артес: Ну, ничего. Это ненадолго.
Сцена 3:
10 ноября, 16-ю днями ранее. Лордерон. Четыре часа дня. Небо раскрашено в матово-сиреневый. Клонящееся к западу солнце играет яркими лучами. Разреженные облака тянутся вереницей над городом.
В Лордероне, столице одноименного королевства и всего Альянса, царит хаос. Только что было совершено дерзкое цареубийство. Со всех углов слышатся сильные голоса глашатаев, объявляющих о смерти короля Теренаса.
Масштабный праздник, посвященный возвращению наследного принца Артеса Менетила домой из долгого и опасного путешествия в отдаленный континент Нортренд, губится многочисленными отрядами солдат. Войска наводняют город. Их стаскивают сюда отовсюду, из всех пригородов и отдаленных казарм.
Одно за другим, подразделения спешат к Королевскому дворцу. Великолепный дворец окружают обширные сады, в свою очередь ограниченные толстыми, высокими крепостными стенами. Вокруг этих стен выстраивается непроходимое оцепление. Капитаны орут на своих солдат. Солдаты проверяют ружья, арбалеты и мечи. Повсюду снуют паладины с растерянными лицами. Многочисленных зевак злобно отгоняют от стен Королевского дворца, как от чумы.
Сотни стрелков и пехотинцев наполняют сады дворца. Они стараются прочесать там каждый сантиметр, осмотреть каждый куст, проверить крону каждого дерева, еще не потерявшего листья.
На улицах, выходящих к дворцу, возводят настоящие военные баррикады. К некоторым из них подкатывают пушки. Откуда-то появляются отряды магов, чьи посохи приведены в полную боевую готовность. Главные улицы безоговорочно блокируются. Повозки торговцев, имевшие несчастье оказаться в это время на улице, конфискуются без всяких разговоров и идут на строительство баррикад.
Горожане с недоумением и испуганным удивлением наблюдают, как их город превращается в зону боевых действий. Создается впечатление, что Королевский дворец взят в осаду, причем нешуточную
Военные начинают проявлять обеспокоенность по поводу огромного количества зевак в городе. Праздник закончился чудовищным извещением о насильственной смерти короля, но народ с улиц не ушел. Более того, из домов высыпали все, кроме грудных детей и безногих инвалидов.
Не добившись от глашатаев подробностей цареубийства, люди становятся все более взволнованными, злыми и неуправляемыми. Одни горожане разбиваются на маленькие, разговорчивые группы, другие – на молчаливые и грубые толпы. Самые безумные слухи, касающиеся убийства Теренаса, расползаются по всему городу. Говорят, что короля убили орки, непонятно как проникшие в его дворец. Говорят, что прямо в тронном зале вдруг открылся огромный магический портал, впустивший во дворец орды монстров. Придумывают даже совершенно бессмысленные теории, вроде той, что Теренаса убил его собственный сын, герой нации, принц Артес. Наиболее же логичными выглядят предположения, что король был отправлен на тот свет какими-нибудь дальними завистливыми родственниками, или некоей хорошо организованной бандой убийц.
По волевому решению паладинов солдаты начинают закрывать пабы, магазины и прочие частные развлекательные заведения. Это вызывает бурю недовольства среди людей. Из пабов насильно выгоняют поминающих короля пьяниц. Повсюду капитаны отдают приказы об аресте пьяных и трезвых драчунов. Солдатские сапоги растаптывают мгновенно побледневшие праздничные ленты. Улицы становятся серыми. Солнце сверкает, но уже не греет.
Наконец, кому-то из военного начальства уличные толпы встают поперек горла. Солдаты со смущенными лицами начинают по возможности мягче разгонять людей по домам. Только этого и ждавшие горожане оказывают серьезное сопротивление. Они возмущаются, поливают солдат отборной бранью, а так же пускают в ход кулаки и палки. Поведение толпы легко объяснимо. Людям не к кому и не к чему проявлять претензии. Они злятся, во-первых, по неведению, а во-вторых, потому что у них отобрали заслуженный и долгожданный праздник. Убийство короля Теренаса в такие тяжелые времена, когда по всему Лордерону мертвецы встают из могил, не сулит ничего хорошего. И старания военных оправданы, так как поймать убийц короля жизненно важно для поддержания порядка в государстве. Но опьяневшие от выпивки и бурных эмоций жители столицы просто не хотят ни во что вникать. Они с необыкновенным упорством и непоследовательностью продолжают одновременно утверждать, что новости о смерти короля – ложь, строить догадки о личности его убийцы, требовать немедленной поимки этого преступника и даже возобновления праздника.
После того, как солдаты получают несколько оплеух, они теряют свое благодушие и начинают лихо орудовать прикладами ружей и рукоятками мечей. Во многих местах толпу разгоняют выстрелами в воздух. Перепуганные люди, осознавшие, что с военными шутки плохи, начинают разбегаться кто куда. Горожане набиваются в свои дома, а толпы людей из пригородов поспешно трусят к городским воротам. В гномьих кварталах закрываются кузницы. Их хозяевам велят крепко запереть все свое оборудование и изготовленное оружие. Улицы очищаются, Лордерон становится пустынным и зловещим. Почти везде повисает тишина, напоминающая затишье перед бурей.
Сцена 4:
10 ноября. Лордерон. Около часа дня, тремя часами ранее. Город Лордерон. Королевский дворец. Узкий, высокий, устремленный к небу тронный зал.
Зал имеет только один вход и выход – иссиня-черные высокие двери, створки которых в закрытом состоянии так плотно примыкают друг к другу, что двери сливаются с гладкой стеной. Сейчас двери категорически и окончательно сломаны. Обе створки сорваны с петель. Одна из них буквально впечатана в стену, другая валяется на полу.
Напротив входа на невысоком постаменте располагается великолепный королевский трон, сделанный из мрамора и украшенный сотней драгоценных камней. Чтобы взойти к трону, надо преодолеть несколько ступеней постамента. Сейчас и трон и его постамент залиты свежей, не успевшей засохнуть кровью. Кроме того, от трона отколото несколько больших кусков. Некоторые из них лежат в противоположных частях зала. Один из них пронзает череп королевского стражника, валяющегося у развороченных дверей.
Пол зала покрыт великолепными мраморными плитами. В центре из мрамора высечен треугольник, направленный острием к трону, внутрь которого заключена буква “Л”, означающая “Лордерон”. Эта буква покрыта безобразными трещинами.
Стены зала украшают огромные синие полотна с символикой Лордерона, вышитой золотом. Они тоже забрызганы кровью. Одно из полотен порвано, на нем болтается второй королевский стражник. Его подвесили здесь за горло и оставили задыхаться.
На высоте примерно пяти-шести метров в стены вделаны с равными промежутками аккуратные изящные балконы, обрамленные со всех сторон синим полотном. С одного балкона все полотно содрано, а сам он изуродован и раскурочен.
На высоте пятнадцати метров начинается огромный купол крыши, украшенный фресками на военную тематику. С куполом все в порядке, по крайней мере, на первый взгляд.
Еще два солдата королевской гвардии убиты весьма изощренными способами. Один изрублен на множество частей каким-то дьявольски острым лезвием. Другой прибит к стене собственной пикой.
И, наконец, король Теренас. Вернее, его труп. Сухой старик валяется на ступенях у подножья своего трона. В его груди зияет огромная сквозная рана. Великолепная одежда короля пропитана кровью. На его лице застыла гримаса безумного ужаса.
Знаменитая серебряная королевская корона валяется в нескольких метрах от постамента, на котором стоит трон. Кровавая дорожка и отколовшиеся по пути рожки четко обозначают пройденный ею путь.
Есть в зале и живые люди. Многочисленные доктора и маги осматривают трупы. В первую очередь, труп короля. Отряд из двадцати солдат внимательно следит за обстановкой на случай возвращения убийц или убийцы короля на место преступления. Несколько паладинов средних лет осматривают зал. Среди них выделяется один высокий, бородатый и очень серьезный тип.
Он пощипывает свою бороду, пока аккуратно ходит по мрамору и изучает кровавые следы на его поверхности. Потом паладин начинает говорить.
Паладин: Итак…
Врачи и маги прекращают свою деятельность. Паладины смотрят на бородача. Солдаты тоже.
Паладин: Итак, для меня картина событий вырисовывается довольно четко. А для вас, джентльмены?
К нему обращается один из магов.
Маг 1: Мы мало что понимаем, лорд Гэвинрад. Повсюду здесь явственно ощущаются следы мощной темной магии.
Коллегия врачей дает слово своему предводителю.
Врач 1: Для того, чтобы совершить такие разрушения и убийства необходима немыслимая сила и невероятное оружие. Человек не мог сделать ничего подобного, а нормальное оружие не может обладать такой фантастической режущей силой. Час назад тут побывало жуткое чудовище.
Гэвинрад: Выходит, сюда ворвалось жуткое чудовище, сочащееся черной магией, и всех разорвало на кусочки каким-то удивительным оружием. Я вас правильно понял?
Маг 1: Я говорю то, что вижу.
Гэвинрад: А осмыслять уведенное вы не умеете? Получаются только догадки про чудовищ? Быть может, тут побывали демоны? Почему бы нет?
Врач 2: Послушайте, господин паладин, мы понимаем ваше раздражение. Убит король, и это ужасно. Но не стоит срывать злобу на нас.
Гэвинрад: Конечно. Вы правы, я совсем не подумал о ваших чувствах. Простите меня за грубость. В самом деле, от вас ведь никто не требует творческого мышления, господа. Вы должны только собирать факты. (паладинам) А осмыслять их обязаны мы.
Трое паладинов собираются вокруг своего начальника.
Гэвинрад: Итак, джентльмены, ситуация у нас не из приятных. Король убит. Принц пропал. Государство находится в подвешенном состоянии. А лорда Утера и всего прочего начальства нет в городе.
Паладин 1: Ужасно.
Паладин 2: Просто не укладывается в голове…
Гэвинрад: Придется уложить все это в голове. И как можно скорее. Потому что эту ситуацию нам с вами нужно как-то разрешать. И разрешать быстро. Поэтому я спрашиваю, что нам нужно сделать в первую очередь?
Паладин 1: Успокоить людей?
Паладин 2: Послать гонцов к лорду Утеру?
Гэвинрад: Гонцы к Утеру – это само собой. Народ уже успокаивают.
Паладин 3: Надо найти цареубийцу?
Гэвинрад: В точку. Надо найти цареубийцу. Его уже ищут по всему дворцу. Любому ясно, что убийца не мог успеть уйти с территории Королевского дворца. Поэтому мы обложим крепостные стены снаружи и изнутри, пустим патрули по садам и проверим каждую комнату дворца. Мы знаем, где искать. Но главное для нас – понять, кого искать.
Паладин 2: А как же мы это поймем?
Гэвинрад: Как поймем? Головой, Эктелион, головой. Попытайтесь реконструировать произошедшие здесь события.
Паладин 3: Как все было?
Гэвинрад: Точно. Как все было. С того момента, как эти двери кто-то сорвал с петель.
Паладины начинают мяться и стесняться.
Гэвинрад: Ну, что вы молчите? У нас очень мало времени. Выкладывайте, что у вас есть.
Первый паладин выходит вперед.
Гэвинрад: Смельчак? Ну давай, просвети нас. Что же здесь произошло?
Паладин встает в центр зала, на покореженную букву “Л”. Остальные готовятся его слушать.
Паладин 1: Ну, я думаю, все было так. Король Теренас спокойно сидит на своем троне и ждет любимого сына Артеса, возвратившегося из похода.
Гэвинрад: Неплохо.
Паладин 1: Значит, он сидит здесь и не знает, что его сын уже мертв!
Все охают от ужаса.
Гэвинрад: Так принц тоже мертв?
Паладин 1: Да! Злоумышленники перехватили его уже во дворце, в одном из коридоров. И тихо прикончили.
Гэвинрад: А его труп сейчас в каком-нибудь шкафу?
Паладин 1: Да! Так вот, его величество сидит на троне. Как вдруг двое огромных огров сносят двери с петель!
Гэвинрад: Огров?
Паладин 1: Да! У кого еще может быть такая силища?! Этих огров как-то провели во дворец!
Гэвинрад: Для того, чтобы они снесли двери?
Паладин 1: Не для этого! А для того, чтобы получить ударную силу. Ведь злоумышленники теперь наверняка захотят выбраться отсюда живыми… Так, человек десять вламываются в зал, вместе с ограми. Это наверняка были какие-нибудь чокнутые культисты-некроманты с магическими рунами на теле.
Маг 1: А неплохая идея. Отсюда и следы магии.
Паладин 1: Культисты убивают короля и четверых стражников. Потом громят комнату, ломают трон и…
Гэвинрад: И что? Как они отсюда вышли?
Паладин 1: Черт. Я…
Паладин 2: Через балкон! Вон, водите, один из балконов покорежен. Они залезли туда и ушли вглубь дворца.
Гэвинрад: Огры залезли на балкон? Вы когда-нибудь видели огров? Знаете, сколько они весят?
Паладин 3: Значит, не было никаких огров!
Паладин 1: А были орки! Все они были орками! У них хватило сил разломать двери!
Гэвинрад: А что за невероятное оружие у них с собой было?
Паладин 2: Зачарованные колдунами клинки!
Паладин 1 и 3: Точно!
Все паладины выглядят очень довольными собой. Врачи и маги тоже явно удовлетворены такой теорией. Чего не скажешь о Гэвинраде.
Гэвинрад: Вы, лордеронские паладины, чемпионы по тупости. Я даже не знаю, плакать мне или смеяться! Орки, культисты?! Десять человек?! Да вы глаза откройте!
Паладины удивленно моргают глазами.
Гэвинрад: Сегодня праздник! Все комнаты и залы дворца полны людей! Сейчас солдаты осмотрели подвалы, ничего не взломано! Негде было прятаться во дворце десяти оркам! И во дворец они пройти не могли! Их бы засекли!
Паладин 1: Но как же тогда...?
Гэвинрад: Посмотрите на убитых внимательно! Первым был убит король Теренас! Убийца спокойно прошел через весь дворец, и стража его не тронула. Потом он спокойно вошел в комнату, спокойно сломав двери. Стражники не шелохнулись. Ни те, что были на входе, ни те, кто был у стен. Убийца продырявил мечом букву “Л” на полу, подошел к тону и вонзил королю меч в живот. Хорошенько вымазавшись в крови и сбив с Теренаса корону, он отрезал от трона кусок мрамора, пошел к стражникам и убил их всех по очереди. И они почти не сопротивлялись. Потому что там где им положено стоять, там и лежат их трупы. Первым был убит тот парень, в чьем черепе торчит кусок трона. Расправившись со всеми, убийца походил по комнате, оставляя вереницы кровавых следов. При этом он рвал синие полотна и всячески бесновался. Совершенно очевидно, что убийца – псих. Далее, он задумался о своем бегстве. По одному из полотен забрался на балкон, разломал его и ушел вглубь дворца.
Воцаряется молчание.
Паладин 3 (после паузы): Сэр, вы же не хотите сказать, что это все сделал один человек?
Гэвинрад: Да, Святой Свет, да! Как же это вы догадались?! И это был не просто один человек! Это был хорошо всем знакомый человек! Известный человек! Вызывающий абсолютное доверие человек! Который мог пройти через весь город, все коридоры и весь зал, не вызвав ни тени подозрения! И это несмотря на свой более чем подозрительный вид, огромный подозрительный меч у пояса и подозрительное многомесячное отсутствие!
На этот раз молчание оказывается еще более долгим и зловещим. Люди переваривают слова Гэвинрада и вникают в их смысл.
Паладин 1: Принц Артес?!
Паладин 3: Это невозможно!
Врач 1: Откуда такая сила?!
Маг 2: Откуда он знает магию?!
Паладин 2: Он не мог убить своего отца!
Гэвинрад (злобно смеясь): Да что вы за молокососы?! Отцеубийство – это не такая уж невероятная вещь среди королевских особ. Другое дело, что такое безрассудное и кровавое отцеубийство совершенно бессмысленно. Артеса теперь приговорят к смертной казни. Но это убийство доказывает его безумие, которое подозревал в нем лорд Утер. Вспомните, этот человек побывал в Нортренде. Там он мог сойти с ума, обрести какую угодно силу, обучиться темной магии. И вообще, кто-нибудь задумывался, куда он подевал армию и корабли, которые увел с собой на север? Может быть, то что вернулось из Нортренда – это вообще не принц Артес, а какая-то тварь, которая приняла его облик или поселилась внутри его тела. В любом случае, то, что здесь случилось, было ужасно. Этот монстр в человеческом обличье прошел мимо всех охранников, как мимо друзей, вынес двери и начал резню. Заколол отца. Потом проломил череп первому стражнику камнем, изрубил второго, пришпилил к стене третьего и повесил четвертого.
Паладин 1: Святой Свет!
Врач 1: Будь к нам милостив!
Гэвинрад: Так, похоже, все вы мне верите. Поэтому слушайте. Возможно, сейчас принц ходит по дворцу, а стражники кланяются ему и даже не думают останавливать. Надо немедленно передать всем войскам, всем паладинам, всем капитанам сообщение, что принц Артес является цареубийцей. Но нельзя и словом об этом обмолвиться ни одному гражданскому. Иначе начнется всеобщая паника. Люди обожают Артеса, они просто не поверят в его предательство. Начнется вооруженный бунт.
Паладин 1: Мы все поняли!
Гэвинрад: Еще запомните, что этот человек вооружен неизвестным, мощным оружием, чудовищно силен и страшно опасен. Его нужно изловить или убить. И как можно скорее. Будем надеяться, что он все еще находится на территории дворца.
Паладин 3: Да, сэр!
Гэвинрад: Отлично. В таком случае, вы должны сделать так, чтобы Артес Менетил не покинул пределы этой территории, любой ценой.
Сцена 5:
10 ноября. Лордерон. Четыре часа дня.
Город Лордерон. Бесконечные сады Королевского дворца, славящиеся своей симметричностью, красотой линий, элегантностью скульптурных композиций и эффектностью могучих фонтанов, которые, конечно, уже не работают в это время года.
Многоуровневые террасы, спускающиеся с холмов, поражают как своими размерами и красотой. Разнообразные лабиринты, созданные из высоких, густых живых изгородей, замечательно умеют запутывать своих посетителей. Мастерски обстриженные деревья принимают самые причудливые геометрические формы. Среди изящных рощиц установлены очаровательные скамейки, на которых обычно бывает совершенно некому сидеть, так как в королевские сады допускаются лишь избранные, исключительные люди, а так же многочисленные садовники.
В восточной части сада, занимающей несколько квадратных километров, совсем незаметной остается маленькая, тихая и неожиданно запущенная пергола. Этот таинственный, зеленый тоннель состоит из выстроенных в ряд секций железных каркасных арок, оплетенных побегами орешника. Побеги так буйно разрослись на железных прутьях перголы, что тоннель сделался очень темным и сырым.
Здесь и прячется принц Артес от вездесущих солдат, заполонивших сады. Цареубийца судорожно сжимает свой рунный клинок и с ужасом оглядывается по сторонам. Он мечется по тоннелю, не зная куда выплеснуть переполняющую его ярость. Через ветвистую крышу на него падает слабый, зеленоватый свет.
Артес: Как я мог? Как?... Нет, надо успокоиться… Да не могу я успокоиться! Проклятый меч! Ненавижу, ненавижу его!
Артес с ненавистью осматривает Фростморн.
Артес: Я теряю самоконтроль. Целые дни выпадают из памяти. Сколько людей я убил во время таких затмений?... И эта жажда крови! Эта бешеная ломка! И зачем я убил отца?! Он бы скоро умер! Он бы скоро умер! Я бы стал полноправным властителем Лордерона! Я был бы королем и героем! Они бы все обожали меня! А теперь они охотятся за мной! Как за преступником!… Я не помню ничего за последнюю неделю! Ничего, кроме дикой жажды крови!... Как мне вообще пришло в голову убить его?! Откуда поднялась такая ненависть?!
Принц прилаживает Фростморн к поясу и направляется к ближайшему выходу из перголы.
Артес: Этот меч пытается влиять на мой рассудок. И очень успешно. Надо выбираться отсюда. А потом придется придумать, как избавиться от него.
В этот момент, в тоннеле появляется пятеро солдат с мечами и щитами. Они входят внутрь в том месте, где Артес собирался выбраться наружу.
Оказавшись лицом к лицу с тем, кого они и не надеялись найти, солдаты впадают в ступор. Артес улыбается им своей фирменной улыбкой, которая раньше вызывала восторг у женщин и мужчин, а теперь способна привести в ужас и смятение даже толпу орков.
Артес: Привет, ребята. Не покажете мне выход из парка?
Заикающийся от страха сержант выходит вперед, подталкиваемый своими подчиненными.
Сержант: Ваше высочество, мы имм-меем приказ о вашем аресте. Вы обвиняетесь в уб… в уб-бийстве вашего отца.
Артес: Но вы же не собираетесь исполнять этот приказ, верно? Король Теренас умер. А это значит, что теперь ваш король я. Не так ли?
Сержант (собравшись с силами): Вы не король. Вы – цареубийца.
Артес: В таком случае, попробуйте меня арестовать. Только приготовьтесь к сопротивлению при аресте.
Сержант тянет руку к своему мечу, но Артес мгновенно хватается за нее и выдергивает из сустава. Затем он приканчивает сержанта его же мечом.
Солдаты наставляют на принца свои клинки и пятятся от него к выходу из тоннеля. Посмотрев на них глазами голодного волка, Артес бросается вперед с Фростморном в руках.
Сцена 6:
10 ноября. Лордерон. Половина пятого вечера.
Город Лордерон. Артес с безумным выражением на лице несется сквозь сады Королевского дворца. Принц бежит по широкой песчаной дорожке. За ним гонится около тридцати человек. Солдаты на ходу перезаряжают ружья и стреляют Артесу в спину. Цареубийца пытается прорваться к крепостным стенам, не зная о том, что там его поджидает засада.
Артесу на пятки наседают преследователи. Но опасность исходит не только от них. С параллельных и поперечных аллей и дорожек постоянно выскакивают бесчисленные солдаты, от которых принц яростно отмахивается своим широким мечом.
На его пути вырастает метровая стена, но Артес перемахивает через нее, ни на секунду не сбавив темп. С той же легкостью он преодолевает любое препятствие. Фростморн легко разрезает стволы деревьев. Принц, использующий свою невероятную силу, прорывается сквозь сад, не сворачивая с выбранного курса ни на метр.
По сторонам мелькают паладины и солдаты. Пули сыплются на Артеса со все сторон. С его черных доспехов стекает кровь,
Наконец, в поле зрения принца возникает высокая и древняя крепостная стена. За этой границей заканчивается полный опасностей сад и начинается город. В городе много домов, подвалов и чердаков. Город огромен и бессистемен, и там Артес надеяться скрыться от погони.
Он сметает со своего пути все кордоны. Ему пытаются помешать какие-то паладины. Артес сносит им головы. В него стреляют. Пуля, летевшая Артесу в сердце, рикошетит от подставленного под нее лезвия Фростморна.
Солдаты сбегаются к Артесу, надеясь его прикончить общими силами, но попадают в настоящую мясорубку. Принц умудряется сражаться сразу с пятью бойцами. Как будто используя какое-то шестое чувство, он заранее предугадывает действия своих противников. Каждый его удар поражает намеченную цель. Отразить его атаки солдатам оказывается не под силу.
После того, как зеленый газон окрашивается в красный цвет и покрывается трупами, Артес решает, что с его противников уже достаточно. Вскрыв грудную клетку очередного бойца хлестким ударом рунического клинка, Артес прыгает на стену и мгновенно взбирается по отвесной плоскости, интуитивно находя пальцами малейшие углубления в промежутках между камнями. На мгновение принц задерживается на вершине стены, обозревая ловушки, приготовленные ему войсками. А затем прыгает вниз, приземлившись железными подошвами на черную брусчатку городской улицы.
Сцена 7:
10 ноября. Лордерон. Около шести часов вечера.
В городе Лордероне наступили сумерки. Центральные улицы хорошо освещены и заполнены под завязку солдатами и паладинами. Остальной город погружен в угрюмые темно-серые потемки. Запуганные военными горожане бояться даже высунуться из дому. Ставни на окнах закрыты, двери заперты на все замки. Лордерон совсем не подает признаков жизни. Лишь время от времени на той или иной улице появляются солдаты, стучатся в каждый дом и проводят там обыски.
Артес, ссутулившийся и закутанный в черный плащ, бесшумно крадется по одной из окраинных, глухих улочек. Он вдыхает холодный, влажный воздух, оглядывает помрачневшее небо.
Неожиданно, принц останавливается. После некоторых раздумий, он подходит к двери совсем ветхого двухэтажного деревянного домика и негромко стучится. На стук никто не отвечает. Артес дергает дверь на себя, она послушно открывается. В дверном проеме тут же появляется древняя старуха. Артес хватается за меч, но замечает, что бабка совершенно слепа.
Старушка: Наконец-то вы пришли! Вы ведь кровельщик?
Артес: Отнюдь.
Три часа спустя, Артес сидит в небольшой и уютной комнатке на втором этаже ветхого деревянного домика и сосредоточенно выковыривает щипцами у себя из плеча пулю. Принц обнажен до пояса. На нем одеты лишь толстые черные штаны, поножи и железные сапоги. Из Нортренда принц вернулся с неимоверной мускулатурой и огромным количеством шрамов. Сейчас к ним добавилось несколько пулевых ранений.
Принц чинит сам себя с совершенно бесстрастным выражением лица. Боли он не испытывает, да и кровь из ран у него почти не идет. А та, которую он оттуда все же выдавливает, похожа на густое гномье машинное масло.
На столике перед Артесом стоит баночка. В ней уже лежат три пули. Принц с неприятным звуком выдергивает из плеча четвертую и кидает её к остальным. После этого он встает, подходит к небольшому зеркалу и начинает перед ним крутится. На его теле есть и страшные рубцы, и свежие пулевые отверстия, и шершавые следы ожогов. Принц недовольно кривится.
Артес: На кого я похож! Такому телу место в анатомическом театре.
Свежеиспеченный государственный преступник накидывает кое-какую одежду: рубашку и дублет. Затем оглядывает комнату, в которой гостеприимная старуха, по-видимому, профессионально занимается шитьем. Повсюду красуются корзины с клубками ниток, разложены разнообразные ткани и материалы, расставлены пузырьки с краской.
Артес: Мда, эта старушенция – вышивальщица почище нерубианцев.
Вдруг, со стороны улицы начинает доносится суетливый шум. Артес тут же хватает в руки Фростморн, стоящий у стены, и подскакивает к окну, закрытому тюлем и занавесками. Принц осторожно приоткрывает завесу, поднимает мутное окно и выглядывает наружу. Ему в лицо бьет холодный вечерний воздух.
Особо опасный убийца внимательно и злобно рассматривает солдат, которые хозяйничают на улице. Они заглядывают в каждый дом, расспрашивают владельцев. Во многие здания они заходят с проверками. Всего этот ночной дозор включает около тридцати человек.
Трое суровых солдат подходят к дому престарелой портнихи и начинают барабанить в дверь. Бабушка спускается на первый этаж и открывает им. Принц слушает голоса, доносящиеся с первого этажа, и высматривает через окно военных, стоящих у порога.
Солдат 1: Добрый вечер, мэм. Простите за беспокойство. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.
Артес: Сейчас ломанутся наверх. Надо попробовать уйти по крышам.
Старушка: А? Тебе чего, сынок?
Солдат 2: Слушай, брось её. У нас времени нет.
Солдат 1: Погоди… Мэм, по городу бродит опасный преступник. Вы понимаете меня?
Старушка: Да, да. Отчего не понять? И как же это, очень опасный?
Солдат 1: Очень, мэм. Мы проверяем каждый дом, чтобы найти его.
Старушка: Молодцы. Это дело хорошее.
Солдат 2: Ну, пошли. Чего мы тут делаем?
Артес: Прямо как в рулетку играешь. Ну, бабка, спровадишь их или нет?
Солдат 1: Мэм, вспомните хорошенько, вы не видели сегодня ничего необычного? Не заходили к вам незнакомые люди? Не было ли подозрительных личностей на улице?
Старушка: А Свет их знает, может и были. Я ведь женщина старая. На улицу не гляжу. Рукодельничаю себе, а племянник мне носит продукты.
Солдат 3: Это чересчур. Мы отстанем от группы. Чего ты у каждого дома по пол часа стоишь?
Солдат 1 (невозмутимо): А незнакомцы к вам не заходили?
Старушка: Да кому я нужна-то, сынок? Ко мне бы зашли, я и рада была бы.
Артес: Сильна старушка. Врет прямо в глаза.
Солдат 1: Ну, хорошо. Простите за беспокойство, мэм. Мы трудимся для вашего блага. Стоим на защите вашей безопасности.
Солдат 2: Да, стоишь ты! Молодец! Пошли дальше!
Старушка: Не хотите ли печенья?
Солдат 3: Нет, бабушка, спасибо.
Военные удаляются, Артес отходит от окна.
Артес: Все, хватит тут сидеть. В столице слишком опасно. Эти маньяки не остановятся, пока каждый закуток по три раза не обыщут
Принц нацепляет на себя тяжелые доспехи. Когда он поправляет на груди черный панцирь, в комнату входит старушка, только что предотвратившая кровавую бойню в своем доме.
Старушка: Ох, а ведь я забыла сказать молодым людям, что вы ко мне сегодня зашли. Они спрашивали про незнакомых. Голова у меня совсем плохая стала. Ну и ладно. Вы ведь точно не убийца какой. Чайку выпьете?
Артес: Нет, не выпью.
Старушка (ничуть не смутившись): Ну, а я все равно поставлю чайник.
Деловитая бабушка уходит на кухню.
Артес: Надо только завербовать себе несколько помощников. И ночью выбираться за городские стены.
Артес одевает наплечные щитки, кольчужные перчатки и пристегивает Фростморн к поясу.
Артес (громко): Мисс Доббинс, я ухожу.
Голос старушки: А вы починили крышу?
Артес (выдержав паузу): Нет.
Голос старушки: Почему?
Сцена 8:
11 ноября. Лордерон. Около часа ночи. Город Лордерон. Королевская тюрьма Доувгейт, также известная, как “Тупик”. В этом элитном заведении содержаться отборные преступники: политические, особо опасные, обладающие исключительными способностями.
В недрах монументальной крепости, обнесенной рвом и высокими стенами, скрывается кабинет директора тюрьмы. Директор – невысокий, усатый толстяк, все еще находится на рабочем месте в такой поздний час. Склонившись над огромным количеством бумаг, скудно освещаемых настольной лампой, он тихо бормочет себе под нос и время от времени что-то записывает в большую тетрадь с колонками цифр.
Слышится стук в дверь
Директор (не отрываясь от бумаг): Войдите!
Дверь бесшумно отворяется, и в уютную комнату, погруженную в полумрак, входит Артес Менетил.
Артес: Добрый вечер.
Директор поднимает голову и тут же испуганно подскакивает на своем кресле. Немолодой человек переживает настоящий шок, увидев в собственном кабинете угрожающего вида личность в доспехах и с мечом в руках.
Директор: Кто вы такой? Как вы прошли мимо охраны?
Артес: Довольно легко.
Артес пересекает комнату и нависает над испуганным чиновником. Тот сразу узнает черты лица принца. Затем замечает кровь, в которой вымазаны черные латы.
Директор: Ваше высочество!
Артес: Нет, нет. “Ваше величество.”
Директор: Да! Конечно! Как скажете! Ваше величество, для меня такая честь видеть вас здесь!
Артес: Мне нужны списки заключенных.
Директор: Списки? А зачем они вам?
Артес приставляет к горлу тюремщика лезвие меча.
Артес (жестко, но вежливо): Мне нужны списки заключенных. Немедленно.
Одни трясутся, забившись по углам своих камер. Другие, наоборот, с любопытством прижимаются к решеткам. Но все без исключения заключенные смотрят на Артеса круглыми от удивления и страха глазами. Опытные преступники чувствуют его темную силу не хуже, чем лесные хищники. Поэтому они помалкивают и даже подумать не могут о том, чтобы хотя бы окликнуть его.
Артес быстрыми шагами идет через узкий проход между камерами, перелистывая толстый список, дающий краткие справки о каждом жителе тюрьмы Доувгейт. Неожиданно, он останавливается.
Артес: Так вы все наемные убийцы?
Наемные убийцы усиленно кивают.
Артес: В таком случае, я сюда еще вернусь.
Прошагав через корпус убийц, Артес попадает в длинный пустой коридор, освещенный тусклыми фонарями. Принц читает на ходу, пока, наконец, не натыкается на кое-что интересное. Под рукой как раз оказывается небольшая деревянная скамейка, прижатая к холодной, каменной стене. Артес присаживается на самый её край.
Артес: Так-так… Вот это уже что-то… Да, “особые охранные заклинания, полная изоляция”… “Повышенные меры безопасности”.
Принц встает на ноги и продолжает свой поход, не прерывая чтение. Он спускается по лестницам, проскакивает через коридоры, все больше погружаясь в недра большой крепости.
Артес: “Личные данные. Имя: Линнена Холлоу. Возраст 27 лет. Родилась в Стормвинде. Сирота. Обучалась магии в Даларане...” Ух ты! “Достигла звания архимага…” “Изучение запрещенных областей магии, многократное неподчинение властям Даларана, практика некромантии, осквернение могил, кража смертельно опасных артефактов и их использование в противозаконных целях, похищения, убийства”… И в итоге пожизненное заключение. Должно быть, милая девушка. Надо на нее взглянуть.
Артес проходит еще несколько коридоров, нагибается под низкой аркой и утыкается в глухую, железную дверь, невероятно толстую и крепкую. Над ней укреплена плита, на которой витиеватыми буквами выведено: “Магический корпус”. На самой двери пришпилено предостережение: “Без магической защиты не входить”.
Линнена Холлоу сидит, закинув ногу на ногу, на деревянном стуле и сосредоточенно занимается маникюром. Она совершенно не обращает внимания на желтые магические разряды, которые бегают по поверхности двери её камеры. Несколько слоев магической брони окружают её небольшую и довольно уютную комнатку, чтобы у хитроумной волшебницы не было ни единого шанса на побег.
Линнена Холлоу – это высокая, гибкая и очень красивая брюнетка с ярко-зелеными глазами. Волшебница может похвастаться изящными, тонкими руками, длинными ногами и широкими плечами. У нее узкое, надменное и гордое лицо, маленький, плотно сжатый рот, изящно выгнутые, тонкие брови.
Одета колдунья в серую, невзрачную тюремную одежду. Однако, кроме стула, кровати и светильника, у нее в камере имеется еще и столик с зеркальцем и внушительным набором косметики, с помощью которой Линнена поддерживает свою безупречную красоту.
Полировка ногтей проходит в гробовой тишине ночи. Магический корпус погружен в сон. Линнена уверена, что её, как всегда, никто не побеспокоит в столь позднее время. Поэтому, когда тишину нарушает неимоверный грохот, волшебница прямо таки подскакивает на своем стуле.
Сначала шум, вроде бы, затихает. Но потом возобновляется с новой силой. Снаружи явно происходит что-то необычное.
Линнена подходит к двери, но не прижимается к ней вплотную, зная, на что способны желтые магические разряды. Через толстый слой железа и магии доносятся яростные крики и звучная магическая стрельба.
Линнена: Мальчики, что у вас там происходит?! Третья война что ли началась?!
Ответа колдунья, конечно, не получает. Зато к крикам и выстрелам прибавляется мощный треск. Весь магический корпус начинает ходить ходуном. Дрожат стены, трясется пол.
Линнена: Я требую, чтобы мне немедленно объяснили, что происходит!
Шум неожиданно обрывается, опять наступает тишина. Волшебница внимательно прислушивается. Вдруг, с двери её камеры спадает магическая защита. Линнена подозрительно оглядывается. Она чувствует, что её узилище больше не окружает непробиваемая волшебная броня.
Отпираются многочисленные замки. Линнена испуганно отскакивает, чтобы её не пришибло мгновенно распахнувшейся железной дверью. На пороге возникает Артес. У его ног валяется труп волшебника-охранника с перерезанной глоткой. Принц, улыбаясь, протягивает Линнене черный посох. На конце у этой длинной палки закреплен белый кристалл, вокруг которого медленно вращаются по узкой орбите четыре белых осколка другого такого кристалла.
Артес: Мне кажется, это ваше.
Линнена забирает посох себе.
Линнена: Кто вы такой? И по какому праву ночью вламываетесь в дом к одинокой девушке?
Артес: Я Артес Менетил. Я только что убил своего отца, Теренаса, короля Лордерона. Весь город переполнен солдатами, которые хотят моей крови. Скорее всего, я уже официально считаюсь предателем родины и объявлен в розыск. Поэтому, я собираюсь бежать из столицы, а после найти себе сильных сторонников и захватить власть в королевстве.
Линнена: Здорово. А я здесь причем?
Артес: Я подумал, с вашей помощью легче пойдет.
Линнена: Очень соблазнительно. Совершить дерзкий побег из тюрьмы с таким красавцем мечтает любая постоялица магического корпуса.
Артес: Отлично. Так чего же время терять? Пошли отсюда.
Линнена: А как же охрана?
Артес (показывая на мертвого мага): Не проблема.
Линнена восторженно хлопает в ладоши.
Линнена: Какая прелесть?! Почему же я раньше таких мужчин не встречала?

Сцена 9:
26 ноября. Лордерон. Семь часов утра. Небо постепенно сереет, ночной холод отступает. Дует сильный ветер. В воздухе кружатся опавшие листья.
Огромный, двухметровый зеленый тролль валяется в стоге сена на большой повозке, запряженной двумя лошадьми, и страшно храпит.
Тролль отличается не только фантастически развитой мускулатурой, присущей всем представителям этой расы. По темно-зеленому окрасу его кожи и высокому, ярко-алому ирокезу из жестких волос на голове можно сразу догадаться, что этот монстр принадлежит к разновидности лесных троллей, славящихся необыкновенной хитростью, жестокостью и ненавистью к другим расам.
У тролля длинные, мускулистые руки с огромными когтями на трехпалых кистях и пружинистые, мощные ноги, которые кончаются трехпалыми ступнями – два пальца выдвинуты вперед, один отведен назад.
Вытянутый череп тролля обтянут кожей так плотно, что под ней четко обозначаются контуры всех костей и мышц. У лесного монстра длинные, двадцатисантиметровые уши; тяжелая, далеко выдающаяся вперед нижняя челюсть; огромные, изогнутые клыки; тонкий, вытянутый нос. Во сне пасть этого чудовища открыта настежь. Все его многочисленные острые зубы выставлены напоказ.
Из-за того, что тролль одет во вполне цивильные кожаные доспехи, выглядит он не так устрашающе, как мог бы. Но все же один только вид его оскаленной пасти способен испугать кого угодно… Кроме Артеса Менетила.
Принц вскакивает на повозку и совершенно бесцеремонно толкает тролля железным сапогом в бок. Монстр открывает свои маленькие, черные с желтыми зрачками глаза и злобно оглядывается по сторонам.
Артес: Поднимайся, Базальт. Пора ехать домой.
Тролль ловко вскакивает на ноги и нависает над Артесом.
Тролль (с сильным акцентом): Сколько можно повторять? Я ненавижу эту кличку. Меня зовут Гур'Фон.
Артес: Кстати, как ты её заработал? Свою кличку?
Гур'Фон: Не знаю. Имя мое учить не хотели, начали так называть. Объяснять ничего не стали.
Артес: Нас наверняка заждались. А Лин обещала приготовить пирог.
Гур'Фон: Я готов ехать в любую минуту, босс. Опять ждем Виконта.
Артес: Я его разбудил.
К повозке шаркающим шагом приближается Виконт – щуплый, невысокий человек лет тридцати, с небольшой бородкой, хитрыми глазами и страшным кинжалом у пояса.
Артес: Давай живей, Виконт. Не заставляй своего короля ждать.
Виконт: Зачем мы встаем в такую рань?
Артес: Затем, что мне сон не нужен вовсе, и я сплю только ради сновидений. Я все свои сновидения уже отсмотрел, так что мы выезжаем.
Виконт: Я сейчас отрублюсь.
Артес: Ты просто жалок. Базальт, помоги ему.
Тролль хватает так называемого Виконта за шиворот и одним рывком закидывает в сено. Затем он берет вожжи в свои огромные лапы и тормошит лошадей. Кони, испытывающие перед троллем непреодолимый страх, покорно слушаются всех его приказов. Артес удобно усаживается рядом с Гур'Фоном.
Артес: Мне опять снилось, что меня коронуют.
Гур'Фон: И что?
Артес: Ничего. Во сне меня коронуют, а на самом деле я собираюсь грабить деревню.
Гур'Фон: Босс, мне почти каждую ночь снится, что тролли победили эльфов в древних войнах с Кель’Таласом. Или, что великий Зул’Джин с помощью орков смог побороть Альянс, и власть троллей воцарилась в Лордероне. А потом я просыпаюсь и понимаю, что тролли окончательно и бесповоротно побеждены и унижены, а я, оторванный от своих родных, занимаюсь разбоем вместе с людьми – заклятыми врагами моей расы.
Артес: Да, похоже мы тут все неудачники.
Сцена 10:
26 ноября. Лордерон. Два часа дня.
Где-то на севере континента, много километров восточнее столицы. Милый, трехэтажный домик укромно спрятан среди леса. Он стоит на отшибе, вдали от дороги. Его окружают со всех сторон деревья. Иглы хвойных отливают темно-синим, лиственные щеголяют немногими уцелевшими разноцветными листьями.
Принадлежность дома сложно определить. Это не гостиница, и не постоялый двор, а скорее чья-то скромная загородная резиденция, покинутая и заброшенная. Здание находится в прескверном состоянии: в крыше виднеются дыры, деревянные стены почернели, а каменный первый этаж буквально крошится от времени. Однако, именно следы разрушения придают дому своеобразное очарование.
Внутри здания, на первом этаже есть большая гостиная с высоким потолком и подозрительно гнилым полом, покрытым истертым ковром. На второй этаж отсюда ведет лестница.
В кресле под окном сидит, вытянув ноги, аккуратно одетый, высокий человек, внимательно читающий какой-то объемный том в кожаном переплете.
По лестнице к нему спускается другой высокий мужчина. Он тоже прилично одет, книг у него при себе нет. Мужчина с угловатым, обветренным лицом щеголяет элегантными усами и небольшой клиновидной бородкой. У него темно-каштановые волосы, мощные руки и необычайно прямая спина. Похлопав в ладоши, усач привлекает к себе внимание читающего.
Усач (улыбаясь): Что читаешь, Клаус? Неужели, что-то путное?
Клаус: Конечно, путное, Жгут. “Свод законов Лордерона и Альянса”. Слыхал о таком?
Так называемый Жгут подходит к своему приятелю Клаусу, берет у него толстую книгу, разглядывает и брезгливо возвращает обратно.
Жгут: Это издание устарело, друг мой.
Клаус: Не городи чушь!
Жгут: Теперь у нас только один закон – анархия. Альянса больше нет, а твой любимый Лордерон погружен в хаос.
Клаус: Лордерон возродится! Альянс будет жить вечно! Скоро на помощь нашей армии придут войска гномов Хаз-Модана, людей Гильнеаса и Кул Тираса! Они покончат с нежитью и восстановят порядок!
Жгут (весело): И посадят нас всех обратно в тюрьму. Клаус, успокойся, наконец. Пойми, что ты больше не официальное лицо. Ты преступник, беглый рецидивист. А ваш бессмысленный рыцарский орден прикрыт лордом Утером.
Клаус вскакивает на ноги.
Клаус: Замолчи! Не смей оскорблять мой рыцарский орден! Мы попали в опалу за то, что осмелились поддержать принца Артеса в его бунте против государства!
Жгут: Клаус, я тебя обожаю. Грабишь вместе с нами деревни, убиваешь людей, однако делаешь вид, что ничего не изменилось. Что ты, как и раньше, живешь по своему святейшему рыцарскому кодексу. Надеюсь, рано или поздно ты все же поймешь, что законы в условиях нынешнего бардака обесценились. Твой орден распущен. Ты стал преступником. Так не строй из себя придворного церемониймейстера.
Клаус: Ну, знаешь!
Жгут: Кстати, ты отличный преступник. Прекрасно сражаешься, приказы Артеса выполняешь безукоризненно. Да и банда наша процветает. Месяца через два, если не попадемся, заработаем себе внушительную репутацию. А уж если говорить откровенно про твой почивший орден рыцарей, вы всегда по всем статьям уступали паладинам. Всегда. Они и святее вас, и сильнее, и богаче. Ну, неужели я не прав?
Клаус: Я тебя убью!
Бывший рыцарь бросается на своего бородатого обидчика. Начинается потасовка. Мужчины крепко лупцуют друг друга. Клаус пылает ненавистью, а Жгуту, кажется, даже по душе драка.
Но долго сражение не продолжается. Оно прерывается магией.
Прекрасная колдунья Линнена Холлоу, только появившись в комнате, тут же замечает дерущихся. Она направляет на них свой посох и выстреливает каким-то трескучим снарядом. Попав в самую гущу драки, он взрывается, и разбрасывает в разные стороны драчунов, не причинив им особого вреда.
Волшебница прекрасно выглядит и сияет улыбкой. Её одежда – черное платье с высоким воротником и длинными рукавами, длинная юбка и узкие сапоги – выгодно подчеркивает все изгибы её элегантной фигуры. Черный цвет колдунье к лицу. Она занимается некромантией, и её наряд отвечает стилю мрачного, брутального и сексуального изящества.
Линнена: Что здесь происходит? Петушиные бои?
Клаус (потирая ушибы): Он хамит!
Линнена: Он вор и убийца. Конечно, он хамит.
Жгут: Спасибо, что заступилась, Линнена.
Линнена: Ты же знаешь, Мишель, в любом споре я всегда за тебя. Мы же земляки.
Жгут (саркастично): Да уж. Да здравствует Стормвинд и его король.
Линнена: Да здравствует король. Я его люблю.
Жгут: Я думал, ты Артеса любишь.
Линнена: Ну, это само собой. Душку Артеса все любят. Когда-нибудь, благодаря ему, я стану самой могучей волшебницей в Лордероне.
Клаус: Размечталась.
Жгут (с иронией): Клаус, неужели ты сомневаешься в том, что великий Лорд Артес захватит мир в ближайшие пол года?
Клаус: Иди к чертям.
С улицы доносится какой-то шум. В комнату с важным видом входит человек по кличке Виконт. Из одежды у него торчит солома, немытые волосы взлохмачены.
Виконт: Эй, ребята, что это у вас здесь гнилью воняет?!
Жгут: Гниль здесь только ты, Виконт.
Виконт: Ха-ха, как смешно! Я занимался шпионажем не ради собственного удовольствия! Ради вас я трое суток пренебрегал личной гигиеной. И вот как меня встречают!
Вслед за Виконтом в здании появляются тролль Базальт и, конечно, Артес Менетил. Все замолкают. Бывший принц оглядывает людей, собравшихся в комнате.
Артес: Вольно.
Бандиты, не принимавшие участия в поездке с принцем, обступают его и засыпают вопросами. Линнена бросается Артесу на шею и целует его в губы.
Линнена: Мы скучали по тебе, Артес.
Артес: Я вижу.
Жгут: Какие новости, босс?
Артес: Жизнь, конечно, не удалась, а в остальном все нормально.
Клаус: Мы будем нападать на деревню?
Артес: Да, конечно, Клаус. Мы будем нападать на деревню. Но больше всего меня сейчас волнует одно – пирог. Линн, ты испекла его?
Линнена: Да, мой повелитель.
Артес: И с чем он?
Линнена: С картошкой.
Артес: Проклятье!
Артес отталкивает от себя колдунью и изображает горестное отчаяние на лице.
Артес: Я же просил с мясом!
Линнена: Мяса нет!
Артес: Ты думаешь, меня могут волновать такие мелочи, как физическое отсутствие ингредиентов?! Я хочу, и на этом точка!
Линнена: Быть может, ты отведаешь то, что тебе предлагают, мой король?
Артес: Может быть и отведаю. Но приготовься, на всякий случай, испытать всю силу моего гнева.
Кухня. Большая и просторная. Рассчитана на то, чтобы большое количество прислуги могло готовить большое количество еды. Весь необходимый для этого инструментарий развешан на стенах. Многочисленные стенные шкафы содержат запас круп и специй. Посредине комнаты находится крупный, мрачный стол, предназначенный для разделки овощей, фруктов и мертвых животных. За столом в ожидании пищи пристроились на стульях и табуретках несколько человек. Во главе стола с меланхоличным видом располагается Артес. По правую руку от него находится колдунья Линнена Холлоу. Остальные сидят на некотором отдалении. И остальные – это люди с характерными кличками Жгут и Виконт, бывший рыцарь со вполне подобающим именем Клаус, а так же тролль Гур'Фон по прозвищу Базальт. Все они наслаждаются не слишком изощренным, но достаточно сытным, обильным и вкусным обедом.
Все попытки некоторых из сотрапезников заговорить о деревне, пресекаются Артесом. Он с задумчивым видом дегустатора пережевывает кусок пресловутого пирога с картошкой. Его соседка, приготовившая сие яство, с небрежным интересом наблюдает за ним и ждет реакции на свое кушанье. Наконец, Артес откладывает вилку и обращает к девушке свой взор.
Линнена: Ну?
Артес: Честное слово, Лин, если бы это приготовил, скажем, Клаус, я бы просто прирезал его. Но твой облегающий наряд останавливает мой гнев.
Линнена: Что не так?
Артес: Черт возьми, ну не чувствую я вкуса! Неужели это так сложно понять?! Пресного вкуса картофеля недостаточно! Надо что-то мощное! Напихала бы туда специй!
Линнена: Тогда бы другие не смогли есть!
Артес: Кто? Другие? Нет, мне это даже нравится! При чем здесь другие?! Разве они борются каждый день с проклятием меча, напичканного черной магией?! Они, эти беглые уголовники, каждый проклятый день борются за свой разум, который жаждет подчинить какая-то мерзкая, светящаяся железка?! Или, может быть, они много времени провели в Нортренде, убивая там людей?!
Линнена: Артес, не за столом! Не про Нортренд!
Жгут: Босс, мы не против того, что вы выходите из себя, так как знаем, что вы можете всех нас прикончить максимум минут за десять, если захотите. Но, все таки, не слишком красиво с вашей стороны называть цвет преступного мира беглыми уголовниками.
Артес: Извините, что разговариваю, когда вы перебиваете, ребята, но я действительно очень зол! Вряд ли кто-то из вас может войти в мое положение. Я не чувствую почти ничего. Фростморн притупляет вкус пищи! А наша некромантка, которая должна понимать толк в рунических клинках, не только ничем мне не помогает, но даже не может приготовить такую еду, которая доставила бы мне удовольствие.
Линнена (шепотом, Артесу): А тебе не кажется, Артес, что я и так доставляю тебе достаточно удовольствия?
Артес (ответным шепотом): Не больше, чем я тебе.
Гур'Фон: Может быть, мы спокойно поедим?
Артес: Мы просто ведем застольную беседу. Я высказал свое неудовольствие по поводу качества одного из блюд.
Некоторое время все жуют в полном молчании. Артесу обед быстро надоедает, так как не доставляет ему радости. Принц склоняется к своей соседке.
Артес: Ты что-нибудь придумала по поводу меча?
Линнена: Прости, Артес. Я теперь совершенно уверена, что ничего не могу сделать. Там внутри заключена магия, которая мне не по зубам. Луну от нашей планеты проще отвязать, чем этот меч от тебя. Вы не соединены физически, но духовные цепи неразрывны.
Артес: Так мне и дальше бороться в одиночку? Ты бы придумала какие-нибудь пилюли. Знаешь, вроде болеутоляющего. Чтобы снижать силу, с какой эта штука давит мне на мозги.
Линнена: Думаю, снизить нагрузку у меня получится.
От еды отрывается Жгут.
Жгут: Эй, а как там насчет объявлений? Сколько мы стоим? Вы ничего не видели?
Виконт: Точно! Забыл показать! Сейчас посмеемся! Босс, я сбегаю?
Артес: Валяй.
Виконт резво вскакивает. На выходе с кухни он сталкивается с еще одним преступником, состоящим на службе у Артеса. Это чрезвычайно высокий и худой господин с узким лицом, широкой улыбкой и огромными глазами. На нем одет новый охотничий костюм, а в руке он держит классный гномий мушкет с оптическим прицелом.
Мужчины в дверях радостно жмут друг другу руки.
Виконт: Привет, Лемур! А мы тебя не докричались и начали!
Лемур: Я охотился, Ларри. Как сгоняли?
Виконт: Классно! Сейчас все расскажу. Только… Короче, сейчас вернусь.
В то время, как Ларри отсутствует, человек по кличке Лемур успевает занять приготовленное для него место и положить себе в тарелку еду.
Артес: Хорошо пострелял?
Лемур: Я плохо не стреляю. Но чума извела всю дичь под корень. Лес стоит пустой и мертвый. Извини, Лин, мяса я не достал.
Артес: Завтра мы разграбим Вандерман, где, конечно, будет полно съестного. Так что не парься, Лемур.
Жгут: Завтра? А почему не сегодня?
Артес: Торопиться нам совершенно некуда, а мне нравится этот дом. Я хочу провести здесь еще одну ночь.
Размахивая какими-то плакатами, Виконт вбегает обратно на кухню. Он кидает на стол первую пачку объявлений. Все, кроме Артеса и тролля, с интересом склоняются над ней. По верхнему плакату можно судить обо всех остальных. Это объявление о розыске. В центре листа красуется выразительно нарисованное искусным художником лицо принца Артеса. Он смотрит на всех с плаката взглядом, полным ненависти, алчности и желания убивать. Под портретом есть несколько надписей, складывающихся в следующий текст: “Разыскивается, живым или мертвым: Артес Менетил. Обвиняется в убийстве короля Лордерона Теренаса Менетила. Так же: в многочисленным грабежах, убийствах, организации массового побега особо опасных заключенных и прочих нарушениях закона. Вознаграждение: 170 000”.
Жгут: Вы дорожаете, босс.
Артес: Я, все таки, думаю, что такой страшный злодей как я мог бы заслужить и большей оценки критиков из лордеронской армии. Где им еще найти такое чудовище, а? Думаю, это все проделки моего старого друга Утера.
Лемур: А при чем тут Утер?
Артес: Он не хочет тешить мое самолюбие. 170 тысяч – годовой доход преуспевающего фермера. Я жду, когда за меня начнут предлагать миллионы. Правда, когда это случится, мне придется прикончить вас. А то ведь у вас, конечно, появится соблазн меня сдать.
Клаус: Никогда, ваше величество!
Виконт: Были и другие плакаты. На них мы все нарисованы.
Артес: Базальт вышел особенно фактурно.
Виконт: Да, все морды в два столбца, имена, приметы и так далее. Всех записали, как членов банды Артеса Менетила и назначили по тридцать тысяч за голову. За Линнену пятьдесят.
Линнена: Я отжигаю.
Артес: В конце концов, к нам стали подозрительно приглядываться. Когда сидели в пабе, одна старуха все норовила мне под капюшон заглянуть. Представляю, какой бы визг она подняла, если бы ей это удалось.
Главарь банды улыбается своей злодейской улыбкой.
Жгут: Так может вы, наконец, расскажете нам про Вандерман, босс?
Артес встает со стула, сгребает афиши со своим изображением, подносит их к большому камину, уютно потрескивающему из угла, и кидает в огонь. Пламя жадно набрасывается на листы. Принц облокачивается на каминную полку.
Артес (устало): Да, ерунда деревня! Барахло. На один укус. Солдат мало. Солдаты плохие – пьяницы, неумехи. Людишки серые, грязные. Трясутся от страха, сидят по домам. Боятся бандитов, нежити, даже солдат. Деньги у них имеются, провиант тоже. Гостиница неплохая. Так что смысл их навестить есть. Возвращаясь к их оборонительным способностям, при желании мы с Виконтом и Базальтом могли бы с ними расправиться еще позавчера. Но меня, скажу честно, разморила лень. Все удовлетворены?
Жгут: Значит, никакой жопы?
Артес: Нет.
Жгут: Признаки жопы на горизонте?
Артес: Горизонт чист, как моя совесть.
Лемур: А как насчет слухов, что сюда направляется отряд лордеронской элиты с паладинами во главе?
Артес: Вранье.
Жгут: А мне эти слухи кажутся правдивыми. И я склонен верить тому, что нам сказал тот капитан. Помните?
Виконт: Эту тварь я нескоро забуду.
Жгут: По-моему логично, что лордеронские войска активизировались в этом районе. Всем известно, что сюда идет нежить.
Клаус: То есть, надо побыстрее грабить Вандерман, а то нарвемся, не дай Свет, не только на паладинов, но и на мертвецов.
Линнена: Артес, а ведь они правы. Может, лучше нам сегодня же отправиться на дело?
Артес: Так, пошли все вон с моей кухни.
Сцена 11:
26 ноября. Лордерон. Десять часов вечера. В домике, который облюбовала для себя банда Артеса, есть третий этаж. А на третьем этаже есть уютная маленькая комнатка, с низким потолком и двумя милыми треугольными окошками. На небольшом столике горят три свечи, вставленные в разлапистый подсвечник. У стены мощной глыбой привалена большая двуспальная кровать. В кресле у окна развалился Артес. Он мрачно всматривается в темноту ночи. За его спиной, опершись на кресло животом, стоит Линнена. Она держит свои изящные руки на шее у принца и время от времени наклоняется, чтобы поцеловать его. Одежды на колдунье немного. Совсем немного.
Линнена: Как постреляли?
Артес: Хорошо. Лемур настоящий гений. Не зря он перебил столько народу за свою карьеру киллера. Но самое главное, я, похоже, стреляю с каждым днем все лучше и лучше. Зрение обостряется. Уверен, что смогу попасть в белку не бегу. Только вот белки все куда-то подевались в последнее время.
Линнена: Как же ты хорош!
Артес: Да уж.
Артес мгновенно погружается в серьезную задумчивость.
Линнена: Хочешь, я угадаю о чем ты думаешь?
Артес: Надеюсь, тебе этого не удастся.
Линнена: Ты думаешь о том, как было бы хорошо уже сейчас примерить королевскую корону.
Артес: Увы, ты недогадлива, Лин. Я думал о своей матери. И о тех людях, которые меня любили. Как ни странно, почти все они сейчас мертвы.
Линнена: Ты опять собираешься мучить себя? Зачем тебе это нужно? Зачем копаться в отвратительном прошлом?
Артес: Все что происходит сейчас со мной – это кара за то, что я был так безрассуден, жесток и глуп. Я мог получить все, но вместо этого все потерял. Утешает одно – во всем этом виноват не только я. Тут еще двое ребят постарались. Малганус, не к ночи будь помянут, и старик Утер. Одного я уже прикончил, а до второго доберусь в самое ближайшее время.
Линнена: Я это уже слышала! Зачем ты меня позвал?
Артес: Что бы заняться сексом. Зачем еще?
Линнена: Скажи честно, ты меня хоть немного любишь?
Артес: Нет.
Линнена (возмущенно): Ты мог бы и соврать.
Артес: Это не в моих правилах.
Линнена: Если мужчина никогда не лжет женщине, значит, ему наплевать на её чувства!
Артес: Врать ты меня не заставишь. Я устал лгать, хитрить, выкручиваться. Бесконечные интриги и вранье привели меня к статусу врага государства. Теперь я всем говорю правду, только правду и ничего кроме правды.
Линнена садится Артесу на колени.
Артес: И потом, ты сама меня не любишь.
Линнена: Откуда тебе знать?
Артес: Я пока что еще отражаюсь в зеркале. И мое отражение меня не слишком радует. Я не заблуждаюсь по поводу своей внешности. Я больше не красавчик-блондин. У меня седые волосы.
Линнена: Мне это нравится.
Артес: У меня изуродованное лицо.
Линнена наклоняется к Артесу и запускает руку ему под рубашку.
Линнена: У тебя порочное лицо, мой король. Так и кажется, что ты думаешь о всяких пошлостях.
Артес: Да? А ты вся насквозь порочная, Линнена Холлоу. Тебе все равно с кем спать, так ведь?
Принц целует некромантку и гладит её по гибкой спине.
Линнена: Почти что. Но сейчас выбор передо мной не стоит. Ты гораздо круче всех мужчин, что я встречала раньше. Умнее, сильнее и значительно лучше в постели.
Колдунья постепенно расстегивает Артесу рубашку и все чаще целует ему лицо, шею и грудь. Принц властно обхватывает её за талию и подтаскивает к себе вплотную.
Артес: Что ты делаешь со мной?
Линнена: Возбуждаю твой аппетит.
Артес: С аппетитом у меня все в порядке. Ты не против начать прямо сейчас?
Линнена: Я ждала этой фразы с самого утра.
Артес (буквально облизывая шею своей любовницы): Хитрое, малодушное создание. Ты опять врешь. Потому так и заводишь.
Сцена 12:
27 ноября. Лордерон. Четыре часа дня. Серое небо, очищенное от облаков, кажется могучим и бескрайним. Деревья ведут себя очень беспокойно. Скудная листва бормочет что-то невнятное. Почти что зимний ветер совершенно безжалостен. Он нападает внезапно, порыв за порывом, бросается то в одну сторону, то в другую. Ветер может попытаться сбить с ног человека или сорвать еще несколько листьев с зазевавшегося дерева. А бывает он просто в отчаянии на полном ходу налетает на окно какого-нибудь дома. Если оно оказывается закрытым, тогда несчастное стекло, принявшее на себя весь удар, жалобно дребезжит. В противном случае, разбойничий ветер врывается в помещение и сквозняком старается проникнуть во все уголки комнаты.
Вандерман – славный поселок. Ничего особенного, но и ничего плохого. Это скоромная, опрятная деревушка, каких в северном Лордероне сотни. Несколько улиц, посевные поля. Две-три зажиточных семьи и население в пару сотен человек. По одному представителю каждой ремесленной профессии. Одна ратуша, конечно с большими башенными часами. Один паб. Одна школа. И так далее.
Осень кончается. Урожай давно собран. Приготовления к следующей весне завершены. Делать в такое время года особенно и нечего. В былые времена большинство людей могли бы поехать на пару месяцев в столицу или в Стратхольм, чтобы поразвлечься и потратить накопленные деньги. Но теперь первый город закрыт для посторонних и превращен в неприступную крепость, а второй лежит в руинах, по которым шастают банды мародеров и нежити.
Все население безвыездно живет в Вандермане. Но присутствие большого количества людей в деревне не ощущается. В полдень можно расхаживать по центральной улице, даже не надеясь увидеть хоть бы десяток прохожих. Поселение выглядит заброшенным и безлюдным. Деревенские жмутся по домам, а на приезжих рассчитывать особенно не приходиться. Хотя Вандерман и располагается на важной государственной дороге, напрямую ведущей к столице, сейчас мало кто отваживается путешествовать по Лордерону. Изредка сюда наведываются подозрительные личности, которые исчезают, пожив в местной гостинице пару дней. Время от времени, через деревню проходят отряды хмурых солдат. Один из этих отрядов, к счастью для жителей Вандермана, в прошлом месяце явился в селение, да так здесь и остался. Около тридцати солдат, которыми командует бравый капитан, защищают город от зла, воплощаемого в набегах бандитов и редком появлении живых мертвецов, добредающих досюда из разоренных земель среднего Лордерона.
На западной окраине деревне стоит застава – маленький, аккуратный сторожевой пункт. У шлагбаума расположились двое солдат. Эти молодые люди облачены в доспехи, сделанные из хорошей стали, оба имеют при себе по ружью и мечу. Судя по их комплекции, они хорошо натренированы. Судя по тому, как сверкают лезвия мечей, они недавно заточены. Эти ребята могли бы оказать сопротивление вполне серьезным врагам. Но только не одному из лучших снайперов в Лордероне.
Голову того военного, что повыше, пронзает пуля. Он умолкает на полуслове и валится на землю. Из простреленной головы вытекает струйка крови. Его потрясенный приятель несколько секунд потрясенно смотрит на труп, а потом бросается со всех ног к небольшой хижине, стоящей справа от шлагбаума. Он даже не пытается отыскать глазами стрелка, который может прятаться за любым из многочисленных деревьев, плотно подступающих к заставе.
Солдат хватается за ручку двери, когда и его прошивает меткий выстрел. Пуля впивается ему в бок. С громким стоном воин падает на ступени. В доме слышат этот стон. Дверь раскрывается. Наружу выбегают трое. Один склоняется над раненым. Другие внимательно смотрят по сторонам. Вдруг, из-за черной стены деревянного дома абсолютно бесшумно выходит Жгут с кинжалом в руке. Он мгновенно оказывается у стоящего на одном колене солдата, склонившимся над раненым. Одним ударом кинжал вспарывает бойцу шею.
Одновременно с появлением своего помощника, вмешивается в происходящее и Артес. Он возникает перед шлагбаумом будто бы из ниоткуда. Легким прыжком разбойник перемахивает через палку. Оба солдата бросаются на него с обнаженными мечами. Один из них не добегает до принца. Ему сносит половину черепа снайперский выстрел. Артес реагирует на это событие разочарованным вздохом. Второго нападающего он без видимых усилий протыкает Фростморном насквозь.
Клаус и его друг Лоренс, которого все предпочитают называть Виконтом, прогулочным шагом следуют по одной из восточных улиц Вандермана. Двое мужчин производят самое благоприятное впечатление своей наружностью и поведением.
В отличие от дня вчерашнего, Виконт смотрится не деревенским дурачком, а столичным щеголем. Блестящие сапоги из орочей кожи (невиданный шик!), выглаженные брюки, элегантный камзол, плащ с бархатной подкладкой и белые перчатки настолько облагораживают внешность Лоренса, что он действительно начинает соответствовать своей пафосной кличке.
Второй бандит, в свою очередь, облачен в сверкающие рыцарские доспехи, прекрасно подогнанные под его фигуру. Внешность сэра Клауса способна убедить любого в его благородном происхождении.
Можно было бы принять этих молодчиков за двух приятелей из высшего общества, если бы первый не крутил в руке кинжал, а второй не держал навесу острый меч.
Улица совершенно пуста. Мужчины идут по гравию, и его хруст разносится далеко во все стороны. Виконт с улыбкой оглядывает маленькие, коричневато-зеленые домики с запертыми ставнями и дверьми.
Клаус: У сэра Уильяма Кавендиша собиралось всегда самое избранное общество. Ты бы при всем желании не смог попасть к нему на ужин, Ларри.
Виконт: Ты меня недооцениваешь. Меня здесь все недооценивают. Сколько раз вам объяснять, что я не вор, а высококлассный взломщик. Я крал у лучших представителей высшего общества. А для того, чтобы красть у них, мне надо было общаться с ними. У меня была квартира в центре Лордерона, дом в пригороде и великолепный выезд. Пока меня не сдала гильдия воров, я считался близким другом большого количества самых достопочтенных и прославленных фамилий. Понял?
Клаус: Ну ты и трепло, Виконт.
Виконт: Иди на хрен, Клаус! Сам-то кто?
Клаус: Я дворянин в пятом поколении! Я был вхож в любой дом! И сейчас было бы также, если бы не гнусные паладины, подло подставившие нас…
Виконт: Ой, Клаус!
Клаус: Что?
Виконт: Я помолчу!
Клаус: Что?!
Виконт: Много бы я сказал по этому поводу, но помолчу. А то ты драться лезешь чуть что.
Клаус: А Жгут всем растрепал про драку, да?
Виконт: Конечно. Очень веселился, когда рассказывал.
Клаус: Недоумок.
Виконт: Завидуешь ему?
Клаус: С чего вдруг?
Виконт: Он крут. Нет, ты не обижайся. Ты тоже. Мы все здесь не лыком шиты. Но он настоящий злодей. Знаешь почему он так любит босса? Потому что видит в нем родственную душу. Я знаю за что он сидел. Это страшный человек. Убивал стариков, женщин и детей. Грабил и насиловал. Он полный псих.
Клаус: И я, по твоему, должен такой репутации завидовать?
Лоренс начинает смеяться.
Виконт: Нет, нет… (смех) Я не то сказал. Он гениальный боец и фехтовальщик. И еще у него, как я слышал, образование…
Клаус: Святой Свет, Ларри, у меня тоже образование! У всех приличных людей оно есть!
Виконт (мрачно): У меня нет. Только два класса.
Клаус: Конечно, я понимаю. Я не похож на обычного постояльца Тупика. Я получил великолепное образование…
Виконт: Я слышал, Жгут тоже.
Клаус: Что меня восхищает, Ларри, так это то, что ты по любому поводу что-то от кого-то слышал. И это при том, что последние два года провел в тюрьме.
Виконт (гордо): Я умею слушать, вот и все.
Клаус: Так чего такого ужасного в том, что Жгут круче нас всех?
Виконт: Ну…хотя бы в том, что понравиться Линнене у него больше шансов, чем у нас.
Клаус: А при чем здесь Линнена?
Виконт: Еще скажешь, ты на нее не запал!
Клаус: Она очень красива, но…
Виконт: Да она просто сносит крышу! Ты видел её задницу?!
Клаус: Такие разговоры годятся для подростков, Виконт.
Виконт: Чушь. Обычный мужской разговор.
Клаус: Линнена любит Артеса.
Виконт: Она умная и совершенно беспринципная девушка, которая любит мужское общество. Так что кроме босса она вполне может любить еще кого-то.
Клаус: Заткнись, Ларри. Идут солдаты.
Действительно, бандиты на улице уже не одни. Они останавливаются, но хруст гравия не прекращается. В сгущающихся сумерках выделяются фигуры пяти солдат, медленно и с опаской двигающихся навстречу Клаусу и Лоренсу. Мрачные, угрюмые домики темнеют на глазах, их тени нависают над улицей. Солдаты трясутся от страха при виде двух высоких, вооруженных мужчин, а вооруженные мужчины напрягаются, ожидая нападения.
Виконт: Наконец-то. Я уже думал они не появятся.
Бандиты идут навстречу воинам Лордерона. Солдаты реагируют на решимость двух незнакомых им людей крайне бурно. Они начинают поспешно пятиться и озираться по сторонам. В конце концов, их начальник волевым жестом останавливает это позорное отступление. Он обращается к бандитам с громким возгласом.
Солдат: Кто вы такие?! Вы не из этой деревни!
Виконт: Нет! Мы приезжие!
Солдат: Что вам нужно?!
Виконт и Клаус не останавливаются. Они продолжают идти вперед, все ближе подходя к солдатам. Лоренс громко разговаривает, никак не выдавая своего волнения.
Виконт: Ничего особенного! Ночлег со всеми удобствами, еда, выпивка!
Солдат: Мы приезжих не любим!
Виконт: А кто любит?!
Солдат: Как вы попали в город?! Кто вас пустил через заставу?!
Виконт: Солдаты! Поговорили с нами и пустили!
Солдат: Уберите меч!
Клаус: Я рыцарь святого рыцарского ордена и не обязан подчиняться вшивым солдатам!
Солдат: Не подходите ближе!
Солдат делает знак. Один из его подчиненных выхватывает меч из ножен и выступает вперед. Клаус ускоряется, подскакивает к этому бойцу и скрещивает с ним клинки. С аристократическим изяществом он выигрывает короткое сражение и пронзает человека насквозь. Виконт к этому моменту оказывается около главного бойца и резким, свистящим ударом рассекает ему шею. Сделав это, Лоренс быстро отскакивает в сторону, чтобы не запачкать свой костюм кровью.
С крыши одного из одноэтажных домов спрыгивает огромный зеленый тролль с топорами в руках. Его алый ирокез ярко пылает даже в сумерках. Гур’Фон огромными прыжками за несколько секунд преодолевает расстояние, которое отделяет его от военных. Каждому он вонзает по топору в спину.
Последнего солдата приканчивает Клаус. Его он тоже закалывает с легкой небрежностью. Убийство получается столь кровавым, что резкая красная струю попадает на рукав Виконту. Лоренс приходит от этого в ярость.
Виконт: Свежевыстиранный камзол! А манжета?! Она испорчена! Клаус, ты растяпа!
Клаус: Можно чуть меньше цинизма, Ларри!
Гур'Фон: Вот именно. Мы убили людей. Надо проявить к мертвым уважение.
Виконт: Обойдутся!
Казармы, в которых расквартирован гарнизон, защищающий Вандерман, представляют из себя большое двухэтажное продолговатое здание. Его окружат очень милый садик, в котором растут несколько яблонь, уже лишившиеся всех листьев. Одна из таких яблонь нависает над аккуратной скамейкой, на которой сидят Артес и Линнена.
Скамейка стоит около гравийной дорожки, тянущейся к большим, тяжелым двустворчатым дверям – парадному входу в здание. На дорожке валяются два солдатских трупа. У одного в груди выжжена огненным шаром большая дыра. Второй исполосован Фростморном вдоль и поперек.
Артес все время поглядывает на дверь. Ему не терпится ворваться в штаб-квартиру своих врагов.
Артес: Что ты опять задумала, Лин? Я могу один туда сходить. Вернусь минут через десять. Может раньше.
Линнена: Я хочу показать тебе один фокус. Будет весело.
Мисс Холлоу запускает руку себе под платье и из внутреннего кармана достает пузырек, в котором полощется алая жидкость.
Артес: Очередной чудовищный продукт зельеварения из твоей косметички некромантки?
Линнена: Ага.
Артес: Ну и что же делает эта мерзкая жидкость? Разъедает мозги?
Линнена: Это любовное зелье.
Артес: Вау! Класс! А почему мы им никогда не пользовались? Можно усилить взаимную страсть…
Линнена: Дурак! Зелье не для этого. Оно подчиняет любого мужчину воле женщины.
Артес: Любой женщины?
Линнена: Той, которая зелье приготовила. Это я готовила сама. И сейчас я продемонстрирую его действие. Будет очень забавно.
Артес: Зная твое извращенное чувство юмора, я предчувствую, что сейчас будет резня.
Линнена: Ну, пойдем покажу!
На первом этаже казарм, в большом холле лордеронские солдаты наслаждаются отдыхом. Двое читают книги, пятеро играют в карты, еще двое – в шахматы, трое болтают, сидя за бутылкой коньяка.
Идиллию этого царства диванов и кресел нарушает скрип входной двери. Все оборачиваются на шум и видят изящную Линнену Холлоу, которая приветливо улыбается, сжимая в руках волшебный посох. Мужчины приходят от её вида в такой восторг, что возникает сомнение в необходимости применения любовного зелья.
Но Линнена все же предпочитает не рисковать. Мягко и быстро она разбрызгивает вокруг себя свое колдовство. По воздуху расползается красноватая дымка. Солдаты вдыхают странный туман. Их глаза сразу наливаются розовым, дыхание учащается, взгляд рассеивается, челюсти безвольно обвисают. Все двенадцать воинов сидят, покачиваясь из стороны в сторону, и безвольно глядят в сторону колдуньи, зачаровавшей их накрепко.
Чтобы полюбоваться на эту картину, внутрь казармы входит Артес. Он усмехается, глядя на зомбированных лордеронцев.
Артес: Здорово. Только какая польза от таких бессмысленных слюнтяев?
Линнена: Мальчики, идите ко мне.
Солдаты немедленно вскакивают на ноги и табуном мчатся к Линнене.
Линнена: Стоп!
В метре от нее бойцы останавливаются. Они шумно дышат и жадно смотрят на нее ослиными глазами.
Линнена: Я хочу, чтобы вы бились за меня на смерть. Давайте, поживее.
Приказ усваивается всеми. Те, у кого есть при себе мечи, немедленно обнажают их. Другие бегут к стенам, чтобы снять с них декоративное оружие. Начинается страшная междоусобица. Разыгрывается кровавая драма. Сражение между солдатами идет с таким ожесточением, будто они дерутся за все, что дорого им в жизни. Отрубаются руки, ноги, пальцы, головы. Наносятся чудовищные раны. При этом никто не издает ни звука. Никаких криков и воплей. Бой проходит в гробовом молчании.
Линнена (игриво улыбаясь): Правда неплохо?
Артес брезгливо смотрит на бойню и лениво почесывает себе подбородок.
Артес: Но не более того.
Эпическое сражение подходит к концу. Последний полуживой солдат, израненный и усталый, ковыляет к Линнене с улыбкой на лице.
Линнена: Ты мне не нравишься. Я никогда не буду с тобой.
Солдат принимает эти слова очень близко к сердцу. И незамедлительно кончает с собой. Артес устало прикрывает глаза рукой.
Но его внешняя безразличность и вялость обманчивы. Со второго этажа по лестнице сбегает солдат, услышавший бряцанье оружия. Он даже не успевает заметить Фростморн, летящий в его сторону. Полутораметровый меч пронзает солдата и намертво пригвождает его к стене.
Линнена: Не надо было! Я бы и над ними подшутила.
Артес (направляясь к висячему трупу): Хватит шуток. Скажи лучше, почему на меня не действует зелье.
Линнена: Тебя и так постоянно обрабатывает магия твоего меча. У тебя мощный иммунитет.
Артес (выдергивая Фростморн из черепа): Значит, ты беззащитна предо мной?
Линнена: Перед посохом у тебя иммунитета нет.
Вандерман покорен. Все его защитники пали в неравном бою с врагами.
Триумфаторы с гордо поднятыми головами идут по широкой центральной улице. Вокруг них высятся красивые, высокие, трехэтажные дома. Цель преступников: городская ратуша – каменное здание с черепичной крышей и башенными часами, показывающими половину шестого.
Захватчики Вандермана выглядят действительно круто. Первым идет Артес Менетил. Холодный ветер развевает его черный плащ. Фростморн яростно светится. Серебряные волосы рассыпаны по плечам. Темный принц, подняв голову, с уверенной улыбкой смотрит в будущее.
Справа от него Мишель Легрис по кличке Жгут. В темной рубашке и кожаных перчатках, с кинжалом в руке и удавкой на поясе.
Слева от Артеса Линнена Холлоу. В облегающем наряде, с посохом на изготовке, с легкой усмешкой на тонких губах.
За их спинами огромный, зеленый тролль Гур'Фон, с удовольствием поигрывающий невероятными мускулами; рыцарь Святого Света, сэр Клаус фон Крамм, чьи доспехи, кажется, будут сверкать даже в кромешной темноте; Лоренс “Виконт” Клиффорд, тонкостью черт и изяществом наряда больше похожий на дворянина, чем на вора; Тулкас “Лемур” Оклэнд в больших, закрывающих половину лица очках и с длинным ружьем, на котором закреплен невероятный по конструкции снайперски прицел.
Все эти люди и один тролль знают, что через прикрытые ставни на них смотрят десятки людей. И знают, как произвести на этих людей впечатление. Они движутся в едином ритме, идут в шаг, хотя и ведут себя с развязной непринужденностью.
Артес встает под часовой башней. Стоит только подняться по щербленным ступеням, и он окажется у входа в ратушу.
Артес: Господа, поздравляю. Город практически в наших руках. Лемур, ты сегодня особенно хорош. Мои комплементы.
Лемур: Я просто очки протер, босс.
Артес: Я зайду в ратушу и сообщу местному начальству о нашем визите. Жгут, найди гостиницу. Виконт, найди кабак. Гур'Фон, найди оружейный склад. Остальные, делайте что хотите. Но напоминаю, никакой беспричинной резни.
Линнена и тролль, самые кровожадные существа в банде, недовольно бормочут.
Артес: Так, может в этот раз обойдемся без нытья? Что вам не нравится? Если речь о войне, я первый голосую за убийства. Если это необходимо, я без колебаний убью кого угодно, и даже получу от этого удовольствие. Но убивать просто так, потому что выпивка закончилась или в карты продул – это не дело. Для убийства нужен повод.
Жгут: Не волнуйтесь, босс, уж мы повод найдем.
Артес: Вот и молодцы.

Сцена 13:
27 ноября. Лордерон. Между восемью и девятью часами вечера. Жгуту и Виконту были поручены Артесом разные задания, но оба нашли то что искали в одном месте. Здание, облюбованное бандой разбойников, это и лучший кабак Вандермана, и его единственная гостиница.
Первый этаж заведения оборудован всем необходимым для веселого времяпрепровождения. Здесь есть маленькие, круглые, уютные столики, солидная барная стойка, обилие выпивки и, самое главное, приветливый хозяин, мистер Холман – человек настолько находчивый, развязный и бесстрашный, что ему, видимо, ни по чем даже то, что его город находится в руках разбойников.
Он невозмутимо наливает Клаусу и Лемуру новые порции пива, которые бандиты с благодарностью принимают. Артес с безразличным видом сидит в большом, мягком кресле у стены и потягивает вино из бокала. К нему подходит Жгут со стулом в руках и вежливо подсаживается.
Жгут: Босс, я знаю, что вы ненавидите этот вопрос, но все же…что дальше?
Артес: Мы проводим в этом милом поселении пару дней. Напиваемся и отъедаемся. Потом, собственно, грабим деревню, набираем с собой запас провианта и уходим куда глаза глядят. Вот что дальше.
Жгут: Это не совсем то, на что я рассчитывал.
Артес: Да, согласен. Я тоже ждал от жизни большего. Но нельзя иметь все, что хочешь.
Жгут: Я не про это.
Артес: А про что?
Жгут: Про то, что оставаться тут надолго – это безумие! Солдаты могут появиться в любой момент!
Артес: Пусть появляются. Мне на это наплевать.
Жгут (смущенно): Босс, вы ведь не собираетесь впадать в депрессию?
Артес: Что?
Жгут: Ну, у вас бывают эти приступы меланхолии… Вы как себя чувствуете?
Артес: Нормально. Спасибо что интересуешься, Мишель. А ты как?
Жгут: Я имел ввиду… может быть вам грустно?
Артес (недовольно): Мне грустно?! Что это, черт возьми, значит? Ты с кем разговариваешь, Жгут?! Я злодей, а не умственно отсталый ребенок! Ты может еще спросишь, не соскучился ли я по маме?!
Жгут (смущенно): Всем иногда бывает тяжело…
Эта увлекательная беседа нарушается, когда в паб входит Гур'Фон и затаскивает за шкирку очень худого и довольно жалкого на вид человека лет тридцати. Вслед а ними появляется и щеголь Ларри. Пленник тролля даже не пытается вырваться из стальной хватки Гур’Фона. Он смотрит в пол апатичным взглядом старого хомяка.
Артес, которому тоже явно не достает бодрости, проявляет кое-какую заинтересованность, морщины а его лбу разглаживаются, а в глазах появляется огонек.
Артес: Кого поймал, Базальт?
Виконт: Эта каналья пыталась пробраться в паб. Хоть он и шел тихо, чуть ли не полз, Базальт его все равно засек. Мы его схватили, встряхнули и сказали, чтоб убирался. Тогда он начал визжать и вопить. Орал, что хочет видеть вас, босс. Называл вас повелителем. Заявлял, что покарает нас за то, что мы его задерживаем. Короче, жаль вы этого не видели. Спектакль был еще тот. Потом он обвис и впал в такое вот состояние. Ничего не говорит, только злобно мычит. Ну, я подумал, почему бы не притащить его сюда. Он клянется, что у него для вас важнейшая информация. Так пусть расскажет.
Артес: Верно. Эй, брат, чего хочешь? Кто ты такой по жизни?
Все в пабе обращают внимание на пленника. Заинтересованным выглядит и хозяин заведения. По знаку Артеса Базальт небрежно кидает человека на пол. Человек с трудом встает на ноги, но узрев принца, тут же снова падает на колени. Его глаза округляются и наполняются бесконечным восхищением и обожанием. Молитвенно сложив руки, оборванец преданным и неотрывным взглядом смотрит на Артеса.
Человек: О, владыка, у меня нет слов, чтобы описать мой восторг! Я лицезрею тебя наяву!
Лемур закашливается, поперхнувшись пивом.
Артес (недоуменно): Прямо таки нет слов?
Человек: О, да! Теперь все те гнусные предатели, которые усомнились в нашем могуществе, горько пожалеют! Лишь я один в Вандермане, когда Плеть отступила в панике под ударами войск лорда Утера, остался верен Культу! Лишь я один не пошел снова в церковь Света и в душе своей сохранил мрак! И вот я вознагражден! Ибо сказано было великим некромантом, последователем славного Кел-Тузеда, что не демоны будут править нами и вести в бой, но человек! Человек благородной крови и благородного образа мысли!
Услышав имя Кел-Тузеда, Артес изменяется в лице. Его глаза с черными зрачками загораются гневом.
Артес: Что?! Да кто ты такой, черт возьми?!
Артес пока мало что понимает. Еще меньше понимают его бандиты. Лемур и Клаус забыли про пиво, Базальт и Виконт крайне заинтересованы эскападой своего пленника, хмурится в недоумении Жгут. Кое что Артесу, оказывается, может сказать мистер Холман, владелец бара.
Холман: Сэр, я знаю этого человека. Это наш портной. Его зовут Сэм.
Жалкий человек реагирует на упоминание своего имени враждебно.
Сэм: Заткнись, ублюдок! Не смей произносить моего имени!
Холман: Вот так-так! Да кто же тебя в кредит поил, сволочь?!
Артес: Тихо! Сбавьте горячку! Холман, давай поподробнее об этом придурке.
Холман: Точно, сэр! Он и есть придурок! Раньше был нормальным портным, а потом свихнулся! Теперь не работает, ходит в рванье и попрошайничает!
Сэм: Ложь! Гнусная ложь! О, владыка, не верь ему!
Артес: Так… Сэм, давай-ка сосредоточься и объясни мне в подробностях, почему я вызываю у тебя такую бурную симпатию, и при чем тут Кел-Тузед. А если не сможешь, тогда вот этот здоровый, зеленый тролль вырвет тебе сердце и сожрет его у тебя на глазах. Ты понял меня?
Сэм: Зачем тебе тролль, повелитель? Целые армии ждут твоих приказаний.
Виконт: Армии, босс?
Артес встает на ноги.
Артес: Черт возьми, что это за храбрый портняжка такой?! У меня нет армии, зато есть отличные помощники! Это элита, лучшие бойцы Лордерона! И не смей больше задавать мне вопросы!
Сэм проникается ужасом. Он съеживается и воздевает молитвенные руки над опущенной головой.
Сэм: Прояви милосердие, повелитель! У меня и в мыслях не было разгневать тебя!
Виконт: Он рыцарских романов, что ли, начитался?
Клаус: Да уж, похоже на то.
Артес: Попробуем другой подход… (пафосно) Узри меня, Сэм, и склонись пред моей волей! Я повелеваю тебе рассказать о себе все!
Сэм: Владыка, я верный адепт Культа Проклятых! Когда еще не было Плети, и сила наша была в нескольких темных магах, я уже был в Культе. И в своем путешествии в земли Стромгарда я многих обратил в истинную веру. А когда Кел-Тузед набрал силу, и великий Малганус, пришедший на зов Короля Мертвых из других миров, встал на нашу сторону, я испросил дозволения вернуться на родину и в спокойствии дожидаться торжества Плети. Я зажил прежней жизнью в своем доме, но я знал обо всем. Высоко меня всегда ценили господа некроманты. И их слуги, бесплотные тени, являлись ко мне ночами и нашептывали славные вести. Что из могучего льдистого Нортренда идут к берегам Лордерона черные корабли. Что силы наши растут, и Плеть наращивает мощь. И пал Андорал, и пал Стратхольм! И взят был в кольцо осады Стромгард! Силы тьмы шли к Вандерману! Я был готов! Многих к тому времени я собрал на сторону Культа! Мы молились Королю и ждали пришествия Тьмы! Но тогда Утер Светоносный, наш злейший враг, гнусный змей, стерегущий лордеронскую корону, нанес ответный удар, далеко отбросив наши силы! И пал Кел-Тузед, и рассеяли наши войска! Наступило тогда время испытаний. Только я один понял, что искушением это должно зваться! Ибо легко быть заодно, когда твой властелин силен, но истинная преданность – это быть с ним во дни поражений! Все, кого я склонил к Тьме, предали её и бежали под знамена Лордерона! Но я был верен всегда, хотя и страдал от лишений, ибо не мог я больше жить с грязными свиньями, людьми Света! И я дождался! Предстал предо мной некромант великой мощи и поведал, что силы наши восстановлены и преувеличены весьма! И что нашел Король Мертвых нового союзника силы неизмеримой! Что дарована принцу Артесу Менетилу сила Тьмы, сила Короля, заключенная в меч мечей Фростморне, который создан, чтобы беспощадно разить наших врагов! Я явился пред твои очи Артес Менетил, истинный король Лордерона, чтобы поведать благую весть – твоя армия идет к тебе, чтобы восславить тебя и добыть тебе великие победы!
Портной замолкает. Повисает напряженная тишина.
Виконт: Я в шоке.
Бледный, как смерть Артес подходит к культисту, хватает его за горло, отрывает от пола и кидает об стену. Сэм катается по полу.
Со второго этажа спускается Линнена Холлоу, привлеченная шумом и громкими криками.
Линнена: Что у вас творится?! Что за патетические выкрики?! Постановку исторической хроники затеяли?!
Жгут: У нас, Линнена, тут представитель Культа Проклятых.
Артес: Да, местного филиала!
Линнена: Да ну?! Откуда взяли?!
Гур’Фон: Сам пришел.
Виконт: И орет, что Артес – повелитель Плети и Культа, представляешь?!
Клаус: А Стромгард, оказывается, был в осаде. Мы об этом и слыхом не слыхивали.
Артес: Эй, мертвецкая погань, взяла нежить Стромгард?
Сэм: Нет, повелитель. Мерзавцы отбросили нас. Но их земли в наших руках.
Лемур: А Тандол Спан?!
Сэм: Гномы слишком сильны!
Линнена: Стоп! Почему Артес повелитель Плети?!
Артес: Я не знаю, Лин. Но эта тварь успела рассказать, что Культ Проклятых процветает в наших землях уже давным-давно. Потом говнюк пересказал историю нашей войны с Плетью, только с новыми подробностями. А под конец заключил, что я – союзник Короля Мертвых, и что сюда идет армия мертвецов. И не для чего-нибудь, а чтобы я принял над ней командование.
Линнена: Вот это да.
Артес поднимает на ноги Сэма и гневно смотрит на него.
Артес: Кто я такой? Говори!
Сэм: Артес Менетил, истинный король Лордерона. Избранный, чье предназначение стать великим предводителем Плети. Правая рука Короля Мертвых!
Артес: Ты так думаешь?! Тогда большой сюрприз – больше всего на свете я ненавижу Плеть! Я много месяцев воевал с этой заразой! Я любимой девушке предпочел эту войну! Ты представляешь, как я ненавижу нежить, если я это сделал?! Это я убил Кел-Тузеда, это я уничтожил зараженное зерно Андорала, это я не отдал нежити Харглен!
Сэм: Нет!
Артес: Да! Я очистил Стратхольм, лишив Плеть бойцов! А потом, – ты слышишь, сволочь? – потом я приехал в Нортренд и убил Малгануса! Этот урод подумал, что к нам можно так легко иммигрировать! Но я его порвал на куски, и, надеюсь, это остудит пыл его родичей, вздумавших, быть может, тоже к нам переехать!
Сэм: Это не правда!
Артес: О, нет! Это правда, мой хилый, бомжеватый друг! Тебе следует знать, что я убил своего отца не потому, что получил Фростморн!! Иначе “после того” приравнивалось бы к “в следствии того”! Если у меня меч Короля Мертвых, это не значит, что он мне его подарил! Я взял его без разрешения, представь себе! Да, я истинный король. И как король, я не потерплю на своей земле ни паладинов, ни живых трупов! А теперь представь, тварь, что, с учетом всего вышесказанного, я сейчас с тобой сделаю!
Сэм (пискляво): Что?
Линнена: Эй, Артес, только не надо его убивать.
Жгут: Да, я с ним побеседую. Детали выясню по поводу Плети.
Артес: Нет, не хочу его больше слышать. А его смерть доставит мне удовольствие.
Линнена: Все ты об удовольствиях думаешь!
Сэм: О, повелитель, я не заслужил такой милости!
Лемур: Черт, все веселее и веселее!
Артес: Тулкас, заткнись. Ничего смешного нет.
Сэм: Смерти я жду давно. О, вечная жизнь после смерти! Как же мне будут завидовать живые!
Жгут: Хотя, возможно, беседовать с ним бесполезно.
Артес: Эй, Сэм, если я тебе сейчас отсеку башку и брошу труп свиньям, никакой вечной жизни у тебя не будет!
Вот после этих слов страх, жуткий страх, наконец, находит на культиста. Он начинает испуганно визжать, вопить и плакать.
Сэм: Нет! Только не это! А как же моя служба?! Как же мои старания?! Это нечестно! Зачем я тогда вступил в Культ?! Чтобы умереть, как все прочие ничтожества?! Нечестно!
Артес: Все очень честно!
Артес прекращает утомившие всех вопли и, как обещал, отсекает культисту голову. Повисает молчание. Клаус отхлебывает из кружки.
Артес: Налейте-ка мне пива.
Напряжение распадается.
Линнена: Как всегда все заканчивается Фростморном. Жгут мог бы его попытать, а я бы потом для опытов себе взяла.
Артес: Ну извини. Следующий прислужник будет ваш.
Линнена: Ты всегда так говоришь.
Сцена 14:
27 ноября. Лордерон. Около полуночи. Через несколько дней официально закончится осень. По ночам становится очень холодно. Вот и в этот вечер температура уже спустилась ниже нуля. Ветра нет, холодный воздух потрескивает от мороза.
Закутавшийся Мишель Легрис сидит на удобном стуле перед пабом, в котором провел весь вечер. На руках у него натянуты толстые, ватные перчатки, в одной из которых он держит кружку с пивом. На столике перед бандитом расставлено несколько бутылок. Большая их часть предназначена для его соседа, Артеса.
Опальному принцу захотелось провести вечер на свежем воздухе и как следует напиться. Мороз его нечувствительной коже кажется легким летним ветерком, а выпивка всех видов, поглощаемая в огромных количествах, дает невосприимчивому организму Артеса вожделенное опьянение.
В то время как принц получает удовольствие, Жгут терпит ночной холод и заталкивает в себя пиво кружку за кружкой, хотя в него уже больше не лезет. Легрис понимает, что кто-то должен проводить с Артесом время, и идет на добровольную жертву, давая отдых всем остальным членам банды.
Над одиноким столиком висит полотняный навес. Под ним качается мрачный, тусклый фонарь. Во тьме ночи он единственный борется за свет.
Слегка опьяневший Артес ведет себя довольно шумно. Он много говорит, его голос полон гнева и презрения. Принц находится в полном рассудке, просто выпивка развязала ему язык. Жгут с забродившими от выпивки мозгами представляет собой идеального слушателя.
Артес: …мораль басни такова, что в Лордероне, в столице, обживается одна сплошная мразь. Там приличных людей два процента от нормы!
Жгут: А что вы считаете нормой, босс?
Артес: Ну, скажем, одна десятая населения.
Жгут: Не всё же человечество такое гнилое!
Артес: Именно что все! Жгут, поверь мне, нерубианские пауки меньше напоминают насекомых, чем люди!
Жгут: Придется поверить вам на слово.
Артес: Все твердят, что человек разумен! Ни черта подобного! Люди – это жалкие, недоразвитые ничтожества. А те, кто умудряется подняться над этой серий массой, используют свой разум во зло! Наше общество – это шестьдесят процентов коровьего быдла, тридцать процентов отъявленных мерзавцев и только десять процентов приличных людей. Причем, заметь, зачастую, именно эти хорошие люди считаются негодяями. Мы с тобой – отличные примеры.
Жгут: Мда, возразить сложно.
Артес: А ты не возражай! Знаешь, иногда мне хочется чтобы весь этот Азерот взорвало ко всем чертям, так же как сраный орочий Дренор! Меня тошнит от Лордерона! С каждым годом он все отвратительней! Нас окружает трепетная природа, прекрасный живой мир, а мы приходим и превращаем все это в дерьмо! И сами мы тоже дерьмо! Живем как собаки, и грыземся за кости с другими собаками, с орками, троллями и прочими тварями! В мире нет ничего, стоящего пощады! Если верны мифы о том, что в незапамятные времена какие-то титаны построили наш мир, тогда эти ребята нехило налажали! Такое барахло можно “сотворить” только с большого похмелья.
Жгут: У вас в голове просто ад, наверное.
Артес: Временами.
Жгут: Босс, вы правы, конечно… да, в мире много зла… нищета, убийства, войны… и куча чертовых ублюдков… но таков мир. Мир несовершенен.
Артес: Жгут, если ты купил вазу в магазине, нес её до дома два квартала, а потом споткнулся о порог и разбил, тогда можно сказать, что мир несовершенен. А когда обсуждаются все бессчетные человеческие грехи, когда вспоминается чудовищная жизнь общественных низов, можно одно. Мир – полное дерьмо!
Жгут: Есть любовь, дружба, искусство…
Артес: Искусство – это утешительный приз для неженок и слабаков. А любовь и дружба – легенды прошлого. Сволочное человечество опошлило, извратило и обесценило эти понятия. Я хороший. Я люблю. И таких как я мало.
Жгут: Вы Линнену любите?
Артес: Нет. Та, которую я люблю, сейчас далеко от меня. Наверное, я никогда не увижусь с ней вновь. А Лин – просто легкое увлечение. И я не позволяю ей думать иначе.
Жгут (задумчиво): Понятно.
Артес: Лин оставим в стороне. Она тоже хороший человек…
Жгут: Вы уверены?
Артес: Ну… почти. Не о ней речь. Не сбивай меня…. Люди – ублюдки! Они не заслуживают сострадания! Да, в мире есть место добру! Искусству, любви и искренним чувствам! Но это ложка меда в бочке дегтя! Если бы мне сейчас предложили уничтожить человечество, я бы не колебался ни секунды! Потому что оно этого заслужило! Потому что один не оправдывает десятерых! Потому что мрак бесчувствия душит слабые огоньки любви! Потому что Азерот прогнил насквозь, и его давно пора как следует вычистить!
Жгут (с пьяной мрачностью): Меня никогда никто не любил.
Артес: Вот! Еще одно доказательство моих слов.
Жгут: Родители не любили. Потом они умерли, но опекуны оказались еще хуже. И продажные женщины не любили. Люди смотрели на меня с презрением. Потому что я всегда считался хулиганом, когда был подростком, а потом считался, и вполне заслуженно, преступником и негодяем. Клеймо мерзавца на меня поставили еще в детстве. Даже Свету неведомо почему. Из меня всю жизнь ковали преступника. Я сопротивлялся как мог. Я сделал все, чтобы получить образование и достойную профессию! Я пошел на страшные жертвы и вынес тысячи унижений, чтобы его получить, но все было напрасно. Я все равно стал преступником, потому что общество не хотело видеть меня другим. В нашем мире быть хорошим человеком – это подвиг. Я согласен, мир – дерьмо!
Жгут чудовищно пьян, он с трудом держит выпивку в руках.
Артес: Когда я пришел в ратушу, я быстро перебил там всех солдат. Потом поднялся на второй этаж, чтобы поговорить с мастным старостой. Там, на втором этаже, я уткнулся в закрытую дверь его кабинета. То, что он там закрылся, меня не удивило. Но потрясло другое. Он посадил перед дверью девчонку лет двадцати от роду. Он велел ей передать мне, что я волен распоряжаться Вандерманом, как мне заблагорассудится. Ты понимаешь, Жгут? Этот хилый, тощий говнюк перетрусил так, что подставил под удар молоденькую девушку, почти ребенка! Я её не тронул. А вот к нему на прием таки попал.
Жгут: Босс, вы же сказали, что договорились с ним!
Артес: Я договорился, в каком-то смысле.
Жгут: Убийство деревенского старосты. Так и представляю себе суд, на котором нам зачитывают это обвинение.
Артес: Думаю, в прокурорском листе это убийство будет включено в пункт под названием “Резня в Вандермане”.
Некоторое время длится молчание.
Жгут: Босс, скажите честно, вы сознательно затягиваете наше пребывание в городе?
Артес: Ненавижу честность.
Жгут: Вы прекрасно знаете, что в этом районе полно солдат Альянса. И к словам безумного культиста Сэма про армии нежити тоже стоит прислушаться. Вы все это знаете, все понимаете, но затягиваете наше пребывание в Вандермане как только можете. Зачем?
Артес (подумав): Я хочу чтобы сюда пришли солдаты Альянса. И солдаты нежити. Хочу устроить жестокую бойню.
Жгут: Я так и думал. Жизнь вам надоела, да?
Артес: Страшно надоела.
Жгут: А мне пока еще нет. Как и всем остальным. Вы в курсе?
Артес: Да. Я в курсе. Большинство людей хотят жить. Но ты прекрасно знаешь, Жгут, что мне плевать на других.
Жгут: Вы отчаянно пытаетесь казаться хуже, чем вы есть на самом деле, босс.
Артес: Честное слово, Жгут, я очень плохой человек.
Жгут: Когда вы отпирали замок моей камеры в Тупике, вы говорили, что захватите власть в Лордероне, соберете армию и будете отстаивать свои наследственные права на трон. Ваши слова были горячи и ярки, но сейчас вы и на шаг не подошли к завоеванию трона. Мне кажется, что в глубине души вы и не хотите никакой трон захватывать.
Артес: Я просто очень устал. Я духовно опустошен. Я обожаю власть, это мой порок. Будь я королем, я бы за месяц уничтожил всю нежить в Лордероне. Но у меня нет сил бороться за корону, которой меня лишили. Фростморн подтачивает мою волю, лишает желаний, размывает разум. У меня пустота в груди и шум в голове.
Жгут: Я рад, что вы не стали собирать никакие народные ополчения или формировать бандитские армии. Такие затеи всегда кончаются плохо. К тому же, в Лордероне, похоже, скоро не останется никакой власти, и бороться будет не за что. Плеть и орден паладинов рубят друг друга изо всех сил. А народ зажат между ними, как между молотом и наковальней.
Артес: Точно.
Жгут: Хорошо, что вы не боретесь за власть. Я не свергаю и не возвожу на престол королей. Я граблю и убиваю людей. И делаю это отменно. А ради вас еще и с удовольствием. Мы путешествуем по этим проклятым землям маленькой, но дружной командой. Наша жизнь трудна и опасна, но лучшей у нас быть не могло. Все в банде отчаянно благодарны вам. Если бы не вы, босс, мы бы сидели сейчас в гнилых камерах. Вы нас вытащили, подарили нам свободу. Я обожаю этот холодный, свежий воздух и низкое, серое небо. В это жуткое время мы успешно пытаемся выжить и наслаждаемся каждым прожитым днем. И если завтра сюда явится полк солдат, мы все с радостью умрем за вас…
Артес: Ладно, Мишель, кончай свою исповедь. Не в нашем стиле мямлить и плакаться друг другу.
Жгут: Я понимаю ваши чувства и разделяю их. Это очень соблазнительно – впасть в ваш фатализм, плюнуть на все и бросаться в каждый бой, надеясь на благородную смерть.
Артес: Именно этим я и собираюсь заниматься.
Жгут: Умереть мы всегда успеем, а вот второй жизни нам никто не даст. Я предпочитаю жить. И я знаю выход из нашего положения.
Артес: Излагай.
Жгут: Поедемте в Вестфолл.
Артес: Это… в Азероте что ли? Это на другом континенте, Жгут! Может еще в Бути Бэй поедем?! Уж мне так один приятель расхваливал это место!
Жгут: Да хотя бы и в Бути Бэй! Отличный, веселый город! Надо ехать в Азерот! На юг Азерота! Это лучшее место в мире! Ни паладинов, ни нежити! Свобода! Мы сможем дышать полной грудью! Мы поселимся у берега моря, вдали от цивилизации и её грехов! Вы знаете, как прекрасен Вестфолл осенью?
Артес (грубо): Нет, я не знаю, как прекрасен Вестфолл осенью.
Жгут (вдохновенно): На высоких холмах раскинулись уютные рощицы. Деревья покрываются красными и желтыми листьями. А на бескрайних полях колосится рожь и пшеница. Везде, куда не глянешь, везде пшеница. К осени колосья наливаются, и с холмов открывается вид на широкое золотое море, колышущееся на ветру. Когда на небе нет облаков, то нет на свете неба синее, чем наше. Весь мир выкрашен в синее и золотое. Два цвета, сливающиеся на горизонте. Потом начинают убирать всходы, и повсюду стоят стога с сеном. Поваляешься в них, а потом так хочется выскочить на пыльную дорогу и бежать, бежать к морю! Сапоги поднимают дорожную пыль, приминают пожухшую траву, скользят по гладким камням! Ты взбегаешь на скалистый берег, соленый ветер бьет в лицо, щекочет нос, заставляет слезиться глаза! И перед тобой открывается грандиозный вид на бесконечный, голубой океан! Южное море не чета здешнему! Теплое и прозрачное! А мягкий песок! А одинокие маяки! По ночам они прорезают тьму светлыми, мощными лучами...!
Артес: И что?!
Жгут: Давайте сбежим из этого ада! Если вы хотите умереть, я даю вам отличный шанс! Все равно мы не прорвемся через кордоны паладинов и чумные земли! А дальше охраняемый Тандол Спан, гномий Хаз-Модан и тысячи опасностей! Будь у нас двести-триста солдат и проводники, нам не справиться! Зато если случится чудо, то Вестфолл будет нашим раем, нашей наградой! Как же мы там счастливо будем жить!
Артес: Ага. Организуем коммуну у моря. И Лин будет нашей общей женой.
Жгут: В Вестфолле нет городов. Там больше хороших людей. Девушки там милые и невинные.
Артес: Виконт их быстро просветит в важнейших вопросах.
Жгут: Босс!
Артес: А еще весело будет, когда мы им Гур'Фона предъявим. То-то они обрадуются до соплей, что мы им лесного тролля из племени Амани притащили.
Жгут: Черт, о нем я не подумал.
Артес (весело): Ну, ничего. В самом деле, дорога до Вестфолла дальняя. Базальт может и не дойти.
Жгут: У меня и в мыслях не было от него избавляться!
Артес (с наигранным удивлением): Я не про убийство! В Хаз-Модане опасно. Он может упасть со скалы, пробираясь по горным перевалам. А то, скажем, сядет в лесу на ежа да и помрет.
Немного помолчав, Мишель начинает отчаянно хохотать.
Жгут: На ежа…ха-ха…Святой Свет…ха-ха-ха…я просто представил себе…
Артес тоже разражается мощным хохотом. Мужчины, наконец, развеселились.
Артес: Пошли уже спать, Жгут. Поздно.
Жгут: Как скажете, босс.
Оба встают из-за стола. Артес запускает кружку с пивом в темноту. Слышится звон разбитого стекла.
Артес: А о Вестфолле завтра утром поговорим. Идея неплохая. Я подумаю. Обещаю.
Сцена 15:
28 ноября. Лордерон. Десять часов утра. Тусклое, серое и неуютное небо покрыто рваными облаками. Солнце почти неразличимо. Неестественное, холодное зимнее освещение раздражает и угнетает.
Виконт сломя голову несется по главной улице Вандермана. Он поминутно оглядывается назад, безумно сверкает глазами и неистово размахивает руками.
На подходе к гостинице мистера Холмана, в которой поселились бандиты Артеса, Лоренс сносит со своего пути некстати выставленные стулья. Он тянет входную дверь, но она не поддается. Эта неожиданность окончательно расстраивает нервы взломщика. Виконт бешено колотит кулаками по дереву.
Виконт: Открывайте! Открывайте, сукины дети! Ради всего святого!
Дверь неожиданно распахивается. На пороге стоит удивленный Базальт. Оттолкнув его, Ларри вбегает в паб. За стойкой сидит Жгут, задумчиво потягивающий какую-то жидкость из кубка. На одном из столиков стоит тарелка с горячими, еще дымящимися макаронами. Еще здесь есть Гур'Фон, откликнувшийся на мольбы и открывший дверь. Больше никого.
Жгут: Все спят, Виконт. Чего ты горланишь?
Виконт со злобной внимательностью осматривает дверь, которая, оказывается, была заперта на ничтожный крючок. Ларри поворачивается к Базальту и на минуту забывает о своем страхе.
Виконт: Я попрошу вас никогда больше не запирать от меня берлогу!
Жгут: Да что случилось?!
Виконт: А, да! Я забыл! Надо запираться, еще как надо! На все задвижки!
Жгут: Зачем?!
Виконт: Нет! К черту! Будите всех, и рвем когти! Надо валить отсюда! Тут лордеронские войска!
Лоренс отнимает у Мишеля кубок и выпивает его одним присестом.
Жгут: Численность?
Виконт: Батальон. Не меньше.
Гур’Фон: Проклятье!
Жгут: Я так и знал!
Виконт: И паладинов полно! Один к одному! Все с молотами! Страшно смотреть!
Жгут: Они знают, что мы здесь?!
Виконт: Что за идиотский вопрос?! Конечно знают! Весь город к ним сбежался! Наверняка, хотят натравить на нас этих молодчиков побыстрее!
Бледное лицо Артеса сияет неподдельной радостью.
Артес: Несколько сотен?! Отлично! Это по мне! Я вспорю животы этим ублюдкам-паладинам! Как я их ненавижу!
Сообщивший ему важные новости Гур'Фон не так оптимистичен.
Гур'Фон: Надо убираться. Если мы уйдем тихо, можно избежать погони.
Разговор проходит в дверях номера на втором этаже гостиницы. Полуодетый принц и тролль стоят почти в коридоре. Из комнаты доносится сонный голос Линнены.
Голос Линнены: Что происходит?!
Артес: Военные приехали!
Голос Линнены: Я уже встаю!
Сцена 16:
28 ноября. Лордерон. Одиннадцать часов утра. Помещение паба заполнено вооруженными бандитами. Тяжелая входная дверь заперта на все засовы. На двух небольших окнах заперты ставни.
Клаус точит свой меч, Гур'Фон проверяет, все ли свои топоры на себя нацепил. Беспокойство всем причиняют Лемур и Виконт. Забросив ружье за плечо, Тулкас бегает по всему помещению, заглядывает под столы, роется под стойкой, проверяет углы. Он подслеповато щурится и поминутно горько восклицает. За ним по пятам следует Виконт и подстегивает криками поиски.
Виконт: Давай, думай, где вчера оставил!
Лемур: Не помню!
Виконт: Тоже мне, снайпер!
Лемур: Я не виноват! У меня с детства зрение минус пять! Я без очков, как без рук!
Виконт (язвительно): Краса и гордость Гильнеаса! Без очков и огру в зад не попадешь!
Лемур: Может и не попаду! Но тебя и с завязанными глазами прикончу!
Артес: Все, хватит! Я сам пойду наверх. Лемур, давай ружье.
Принц берет ружье в свои руки и в компании Жгута и Клауса направляется на второй этаж.
Виконт: Постреляйте их там хорошенько!
Артес: Следите за дверью. Они того гляди начнут ломать.
На грязном, захламленном чердаке, под низкой, ветхой крышей проделано узкое окошко. Согнувшись в три погибели, у него пристроились Артес, Мишель и Клаус.
Через окно открывается хороший обзор. Улица видна, как на ладони. И на этой улице есть много чего, на что стоит посмотреть.
Солдат Альянса здесь собралось столько, что не видно коричневой грунтовой дороги. Все они закованы в мощные, толстые доспехи, вооружены мечами, арбалетами и ружьями. Высокие капитаны в крылатых шлемах с трудом удерживают солдат от нападения на гостиницу мистера Холмана. Бравые бойцы полны ненависти к бандитам, которых еще даже не видели. Бесконечные сражения с отрядами нежити и мародеров достали их так крепко, что теперь они вскипают при одном только упоминании о нарушении законов Лордерона.
Отовсюду слышатся яростные выкрики. Например: “Смерть цареубийце!”, “Смерть принцу-предателю!”, “На виселицу Артеса Менетила!”
Из нескольких сотен бойцов выделяются конные всадники – гордые паладины. Эти широкоплечие бородачи обходятся без шлемов и крепко сжимают свои молоты. Когда их командиру, паладину с особенно широкими плечами и особенно густой бородой, надоедает суета солдат, он мощным окриком пресекает общий гвалт. Воины замолкают.
Артес: Похоже, Жгут, Вестфолл отменяется.
Клаус: Что отменяется?
Артес: Я сказал, Клаус, что нас, вероятнее всего, сегодня прикончат. Кто-то против?
Клаус: У нас ни одного шанса?!
Артес: Ну, я, конечно, постараюсь убить человек сто-двести. Но один я не справлюсь. В конце концов, мне какой-нибудь дурак всадит пулю в затылок. А это даже я не переживу.
Тем временем, главный паладин делает повелительный жест в сторону капитана, сжимающего в руках большой медный рупор.
Капитан (приложив рупор к губам): Ваше высочество, прекратите валять дурака! Сдавайтесь!
Жгут: Так и будем молчать? Он уже в третий раз это повторяет.
Паладин подъезжает к капитану, забирает рупор и сам подает голос.
Паладин (приложив рупор к губам): Ваше высочество, у вас нет шанса на побег! Город полностью в наших руках! Добровольная сдача облегчит участь вам и вашим приспешникам! Я гарантирую, что суд будет к вам милосерден! Никто не забыл ваших прежних заслуг! Сдавайтесь, и никто не пострадает! Если вы продолжите упорствовать, мы будем вынуждены убить вас всех!
Разозленный Артес, плотно сжав губы, берется за ружье, утыкается плечом в приклад, а правым глазом в прицел. Он недолго готовится, а затем делает выстрел. Пуля разбивает окно, пролетает через улицы, попадает паладину в лоб и сбивает его с лошади.
Клаус: Класс!
Солдаты-стрелки тут же определяют, откуда был сделан коварный выстрел. Они обрушивают на маленькое оконце мощный свинцовый удар. Артес и его помощники вовремя успевают отпрянуть назад. Пули отбивают щепки от стен и потолка.
Артес: Снайперская позиция отработана. Теперь пошли вниз. Сейчас они будут нас гневно штурмовать.
Клаус: Так у нас есть шанс, ваше величество?
Артес (весело): Не знаю, Клаус. Все зависит от твоей личной доблести. Наши жизни в твоих руках.
Штурм обещает быть очень гневным и жестоким. И до убийства их командира настроение у солдат было не ахти. Теперь же они просто кипят от ненависти к принцу Артесу. С улицы, через закрытые ставни в помещение паба прорываются яростные крики, чудовищные оскорбления и уверенные обещания разорвать бандитов на куски. Фасадная стена здания дрожит от ударов солдатских прикладов.
В дверь мощно и весело колотит деревянный таран с железным наконечником. Дверь громко трещит. Она обречена.
У лестницы, ведущей на второй этаж, сгруппировались все члены банды. Артес стоит впереди. Он дико улыбается, а Фростморн в его руках светится тусклым светом. Гур'Фон сжимает в каждой лапе по топору. Лемур, отыскавший свои огромные, стильные очки, Клаус, Виконт и Жгут вооружены ружьями. Они целят в дверной проем. Линнена Холлоу держит посох наготове.
Очередной удар становится для двери роковым. Она слетает с петель и с шумом падает на пол. Шестеро солдат вместе со своим тараном влетают в паб вслед за ней. По ним выпаливают из всех ружей, оба топора тоже летят в них. Пятеро бойцов падают замертво. Шестой просто падает. Пуля рикошетит от его шлема.
Вслед за доблестным передовым отрядом и его бревном в пабе появляются стрелки с ружьями. Но их тут же накрывает огненная волна, извергнутая посохом Линнены Холлоу. Несколько выпущенных солдатами пуль Артес отбивает Фростморном за счет своей нечеловеческой реакции. Пули рикошетят от лезвия, не оставляя на нем ни следа.
Огонь полыхает на входе в здание. Горящие люди катаются по полу, стряхивая с себя пламя. Линнена еще раз полыхает в них из посоха. Лемур, чемпион по скоростной перезарядке ружей, уже ищет через прицел новую жертву. Некий отважный капитан перепрыгивает через стену огня. Ему то в шею и пускает свою пулю Тулкас. Выстрел разрывает смельчаку артерию.
Бандиты стремительно отступают по лестнице на второй этаж. Поднявшись, они оказываются в узком коридоре с зелеными стенами.
Артес: Отходите к черному ходу. Оттуда выбирайтесь в переулок и прорывайтесь к окраине деревни!
Жгут: А вы, босс?!
Артес: Обо мне не беспокойтесь!
Линнена: Ты куда?!
Артес: На крышу!
Линнена: Рехнулся?!
Артес: Давно!
Линнена: Тебя же убьют!
Артес: Не беспокойся! Умереть не так легко, как думают!
Спустившись по черной лестнице, бандиты оказываются в узком коридорчике. Толкаясь и ударяясь об стены, они подбегают к старой двери – черному ходу. Навалившись на нее с разбегу, все пятеро мужчин вываливаются на задний дворик гостиницы. К их невероятному удивлению они обнаруживают там не кур, свиней и коз – обычных обитателей этого дворика, а отряд вооруженных солдат.
К счастью для разбойников, солдаты тоже оказываются не готовы к столь неожиданной встрече. Несмотря на то, что они были специально здесь поставлены, дабы караулить возможное бегство преступников, бойцы полностью полагались на тех своих товарищей, которые пошли штурмовать здание с парадного входа.
Самым первым в себя приходит Гур’Фон. Тролль разражается воинственным ревом, хватается за свой огромный боевой топор и пускает кровь ближайшему солдату. Он живо начинает рубить бойцам Альянса головы и конечности. Жгут, обнажив длинный меч, присоединяется к нему.
Солдаты тоже приходят в себя. Они наваливаются на бандитов всей гурьбой и прижимают их к стене здания. Начинается серьезная и сосредоточенная рубка. Откуда-то из под дома вырывается ватага свиней под предводительством здоровенного борова. Этот грязный предводитель тоже ведет свои войска в атаку. Свиньи сбивают с ног Виконта, клином врезаются в ряды солдат, образуют в этих рядах пролом и сбегают с заднего дворика, удачно осуществив свой отчаянный прорыв.
Лемур отмечает это событие удачным выстрелом. Очередной солдат падает мертвым. Его товарищ пытается отомстить за это снайперу, но его тоже настигает смерть. Клаус вовремя встает на защиту Тулкаса.
Бой идет нешуточный. И в этом бою бандитам была бы очень полезна Линнена Холлоу. Но её то среди них как раз и не видно. Дело в том, что в тот момент, когда мужчины, чуть не выломав дверь, вывалились из коридора во двор, колдунья шла по темному ходу вслед за ними с некоторым отставанием. Она защищала тылы, следя за тем, как бы солдаты из паба, потушив огонь, не погнались за бандитами. Увидев, что её приятели угодили на заднем дворе в неприятности, девушка, поразмыслив, благоразумно решает не ввязываться в разборки мужчин. Усмехнувшись, она разворачивается и мягкой походкой направляется вглубь здания.
Линнена подходит к узкой лестнице, ведущей на второй этаж, когда слышит за своей спиной топот. Двое солдат, вырвавшись из сражения во дворе, залезли в здание и тут же заметили волшебницу. Бойцы размахивают мечами и грозно кричат. Некромантка осыпает их острыми ледяными кинжалами, и крики мгновенно прекращаются.
Артес пребывает в некоторой нерешительности. Он стоит на гостиничном чердаке и внимательно прислушивается. Всего минуту назад с улицы доносились лишь резкие приказы паладинов и многочисленные солдатские оскорбления в его адрес. Но теперь шум усилился и изменился. Кричат не отдельные солдаты, кричат все. В этом одновременном гвалте невозможно разобраться. Отдельные реплики тонут в общем шуме. Зато паника и ужас в этом шуме ощущаются вполне отчетливо. Оглушительная пальба из всех ружей оглашает, но не полностью подавляет крики и звон оружия.
Артес: Что там происходит?! В кого тут можно стрелять кроме меня?!
Пока принц в полутьме ищет ход на крышу, уличный бардак все усиливается. По всем признакам можно подумать, что там идет бой. Кричат солдаты, орут раненые, стреляют ружья, скрежещут мечи.
По шаткой, гнилой лестнице Артес поднимается под потолок и кулаком вышибает старый, заклинивший люк. Шум мощного сражения заполняет ему уши.
Артес: Сладкая музыка битвы! Эти звуки я ни с чем не перепутаю!
Одним лихим движением принц запрыгивает на железную крышу. Он встает в полный рост, и фантастическая картина открывается у него перед глазами.
На главной улице Вандермана идет жестокий бой между отборным батальоном лордеронских солдат и бесчисленными войсками нежити, выросшими будто из под земли. Люди рубятся с живыми мертвецами и скелетами, уворачиваются от подлых прыжков вурдалаков. Бойцы Плети, так же как и воины Альянса, закованы в броню и вооружены мечами и топорами. Скелеты отлично управляются с луками и стрелами. А вурдалаки так и вовсе обходятся без оружия, умело пользуясь своими огромными зубастыми пастями и длинными, острыми когтями.
Паладины скачут по всей улице, снося мертвецам головы молотами. Но есть конные всадники и у нежити. Артес к своему удивлению замечает ранее не виданную мертвецкую кавалерию. Прямо около гостиницы с людьми сражается один из всадников Плети. Закованный в тяжелую броню зомби восседает не на лошади, а на живом лошадином скелете. Этот жуткий четвероногий скелет чрезвычайно подвижен и агрессивен. Череп демонического коня закован в рогатый шлем. Пустые глазницы горят белым светом, из пасти с острыми зубами вырывается дым. Страшная лошадь защищена броней спереди и многослойной материей с боков. На этой материи вышиты непонятные и зловещие символы некромантии.
Несколько минут Артес внимательно наблюдает за ходом сражения, подставив спину налетевшему с юга ветру. По его подсчетам с обоих сторон в бою принимает участие не меньше четырех сотен бойцов.
Артес: Ладно. Чем больше, тем лучше.
Принц бросается вперед. Прогромыхав сапогами по железной крыше, он взмывает высоко в воздух. Кувырнувшись через голову, Артес приземляется прямо на спину бронированному лошадиному скелету. Фростморн пронзает всадника насквозь, а Артес ногами сталкивает его на землю. Мертвый конь, лишившись наездника, начинает реветь и брыкаться. Подкованными копытами он добивает своего бывшего всадника, сумевшего выжить после атаки Фростморна.
Артес ловко вскакивает в седло и, уцепившись за луку рукой, пытается обуздать злое мертвое животное. Конь-скелет прыгает по всей улице, как бешеный бык, пока Артес, наконец, не хватает рукой кожаные вожжи. Принц тянет их на себя, и конь тут же прекращает безумства. Он становится мирным и послушным, будто почувствовав руку хозяина. Артес обнаруживает, что с элементарной легкостью может заставить мертвое чудовище исполнять любые команды. Создается такое впечатление, будто конь понимает мысли принца.
Обрадованный Артес скачет по полю боя, ограниченному домами с двух сторон, и рубит всех, кто попадается ему на пути. Обагренный кровью Фростморн разгорается ярче. Он режет плоть, как бумагу. Артесу достаточно просто свеситься с лошади, выставить меч и скакать вдоль улицы. Головы летят с плеч одна за другой.
Солдаты с такой увлеченной ненавистью молотят нежить, что им некогда обращать на Артеса внимание. А солдаты Плети, кажется, даже не смотрят в сторону принца. Такое пренебрежение раздражает Артеса. Поэтому он очень воодушевляется, когда с ним решает скрестить мечи один из конных паладинов. Принцу достается неплохой противник. Двумя-тремя ударами такого точно не одолеть. Кони топчутся на месте, бьют копытами о землю и громко храпят, хотя коню-скелету храпеть в общем-то и нечем. Паладин и седой злодей прекрасно фехтуют огромными мечами. У Артеса на лице сияет счастливая улыбка человека, которому любимое дело доставляет огромное удовольствие. На одну его руку туго намотаны натянутые вожжи, а в другой он сжимает меч, которым творит настоящие чудеса. Очень скоро силы паладина истощаются. Тогда Артес безжалостно пронзает его мечом в самое сердце.
Победив в коротком бою, он озирается, высоко встав на стременах. Из такого положения Артес замечает, что к бою успела присоединиться Линнена Холлоу. Тонкой саблей она сражается не хуже мужчин, а сила её посоха такова, что и солдаты и мертвецы разбегаются от нее во все стороны.
К колдунье подкрадывается один злобный паладин, который замахивается на нее молотом.
Паладин: Умри, ведьма!
Волшебница уклоняется от удара, и молот врезается в землю.
Линнена: Маме своей это скажи, козел!
Между ней и паладином завязывается бой на мечах. Мужчина силен и могуч, но ему не сравниться с колдуньей в ловкости и скорости. Отразив все атаки паладина, Линнена с хохотом вонзает в него саблю. Неудачливый боец умирает с крайне озадаченным взглядом на лице.
Линнена: Слить девчонке! Ну и позор!
К веселящейся девушке подбегает конь-скелет. Артес останавливает его, свешивается вниз и целует Линнену.
Линнена: Почему не обращаешь на меня внимания?!
Яростно визжащего вурдалака некромантка хладнокровно испепеляет.
Артес: Я был занят!
Он помогает колдунье вспрыгнуть на коня и пристроиться у него за спиной. Скелет пару раз взбрыкивает, пытаясь сбросить нового седока, но потом прекращает сопротивление.
Артес: Что ты здесь делаешь?!
Линнена: На дворе была засада! Всех перебили!
Артес: Сама видела?!
Линнена: Нет, извини! Я не стала дожидаться, пока последнего из них добьют! Они там были впятером против сорока! Без шансов!
Артес: Черт!
Весь этот разговор ведется в совершенно безумной обстановке. Бой не затихает на улице ни на минуту. Обе стороны получили подкрепления. Батальон солдат Альянса, рассредоточившийся было по всей деревне, теперь собрался на одной улице. Откуда берутся новые отряды мертвецов никому не ведомо. Ясно только, что сражение в ближайшее время не закончится. Мертвый конь, подгоняемый Артесом, бегает от дома к дому, своей железной грудью сбивая сражающихся на землю. Смертоносные копыта дробят кости и сминают головы тех, кто уже лежит на земле. Артес рубит Фростморном наотмашь, наконечник посоха Линнены уже раскалился от магических усилий.
Линнена: Эй, кавалерист, чего мы тут крутимся?!
Артес: В каком смысле?! Я воюю!
Линнена: Солдаты с нежитью воюют! Мы тут вообще ни при чем! Надо валить, пока нас не прикончили в этой свалке!
Артес: Я никогда не отступаю с поля боя! Это не в моем стиле!
Линнена: Это не твой бой! Они тобой даже не интересуются!
В этом Линнена не права. Конь-скелет привлекает к себе много внимания. Нежить, похоже, вообще принимает Артеса за своего союзника, поэтому зомби и другие монстры не только не нападают на него, но даже, кажется, пытаются его защищать. Для солдат конь-скелет, наоборот, отличная мишень. Артеса и Линнену начинают серьезно обстреливать. Бойцы так и норовят скрестить с Артесом мечи. Эти попытки заканчиваются для них плачевно.
Артес: Когда они друг с другом закончат, нам только останется добить нескольких обессиленных победителей!
Линнена: Артес, все твои ребята погибли! Понял?! Это не шутки! Я хочу жить! И я на правах твоей девушки требую, чтобы ты вывез меня из этой чертовой деревни!
Артес: Испугалась, да?!
Линнена: Еще как! Это только ты, псих, ни хрена не боишься! А сейчас как раз самое время бояться!
Неожиданно, Артесу пробивает плечо коварная пуля. А одному из солдат чуть-чуть не хватает везения, чтобы пронзить Линнену мечом.
Артес горько вздыхает и матерно ругается. После этого он так взнуздывает коня, что тот встает на дыбы и отпугивает от себя солдат и нежить. Линнена вскрикивает и хватается Артесу за плечи руками, чтобы не упасть.
Принц пускает коня в галоп. Он таранит людей и скелетов, мощно прорубается сквозь ряды сражающихся. Магия Линнены облегчает прорыв.
Удивительно, но побег Артеса не остается незамеченным даже среди общего хаоса. Четверо конных паладинов умудряются вырваться из битвы и увязаться за ним в погоню.
Бронированный лошадиный скелет мчится в бешеном галопе. Подкованные копыта выбивают из дороги пыль. Мощный штормовой ветер, крепчающий с каждой секундой, бьет Артесу в лицо. Принц наслаждается ветром, ощущением свободы и скорости, кричит от восторга и яростно подстегивает своего невероятного коня. Линнена Холлоу одной рукой крепко держит его за пояс, а из другой старается не выронить ценный посох. Линнену пугает высокая скорость и напрягает тот факт, что за конем-скелетом ведется погоня.
Паладины скачут на четырех здоровых коричневых лошадях. Эти великолепные, красивые животные выгодно отличаются от жуткого скелета, которым управляет Артес, но в скорости нисколько его не превосходят.
Дорога, надо сказать, для погони совсем не располагает. Она столь узка, что по ней и телега-то едва сможет проехать. К ней с обеих сторон подступает густой лес. Разлапистые деревья вывешивают свои колкие ветки на дорогу именно на уровне голов всадников. Между деревьями скрываются ямы и овраги, наполненные не только опавшими листьями, но и опасными пнями и корягами.
Наездникам приходится то и дело пригибаться, когда сеть из ветвей над их головами становится особенно густой и особенно низко нависает над дорогой.
Пять скакунов несутся по этому туннелю из деревьев нестройной цепочкой. Один из паладинов столь искусен в езде, что умудряется стрелять из арбалета на ходу, не сбавляя при этом скорость. Одна из стрел попадает в коня Артеса. Вот тут то и раскрывается его неоценимое преимущество перед живыми лошадьми. Стрела попадает ему в костлявый зад и намертво там застревает. Конь-монстр не обращает на это никакого внимания. Артес натягивает поводья, его лошадь хорошо справляется с резким поворотом дороги. Одному из паладинов не удается этого сделать, и он значительно отстает от группы.
Паладины пытаются приблизиться к Артесу, но тщетно. Они отстают от него минимум на два корпуса. Со стороны может показаться, что всадники просто скачут наперегонки. Артес уверенно лидирует, не оставляя преследователям даже призрачного шанса на обгон.
Артес: Лин, проучи их! Постреляй!
Линнена: Я устала!
Артес: Не капризничай!
Рискуя слететь с лошади на полном скаку, Линнена выворачивается в сторону преследователей и направляет на них посох. Деревяшка выстреливает мощным снарядом чистой магии. Он прорезает воздух и вонзается в дорогу прямо под копытами одной из лошадей. Конь падает, а паладин-арбалетчик влетает головой в дерево.
Два его соратника умудряются удержаться на лошадях. Погоня продолжается. Линнена стреляет еще раз. Снаряд попадает в дерево и разбивает его ствол в щепки.
С неба начинает отчаянно хлестать холодный, резкий дождь. Третий выстрел посоха совершенно смазывается. Магический заряд улетает в небеса.
Видимость из-за дождя мгновенно стягивается до нескольких метров. Некромантка цепляется за Артеса обеими руками, утыкается лицом ему в спину и дальше стрелять отказывается. Паладинов и их арбалеты заслоняет водяная пелена.
Артес, размазывая воду по лицу, всматривается в дождевую муть. Его конь, сгребая копытами дорожный гравий, с трудом входит в повороты. Вдруг, дорогу ему преграждает настоящий водопад. Скелет-жеребец с разбегу разрывает стену из низвергающихся потоков воды. В следующую секунду Артес и Линнена оказываются под прочной крышей из темно-бурых досок, оба промокшие до нитки. С их коня льется рекой вода.
Беглецы быстро догадываются, что попали под защиту старого крытого моста, перекинутого через какой-нибудь ручеек или овраг. В туннеле царит мистический, коричнево-зеленый полумрак. Через узкие окна пробивается больше воды, чем света. Почерневшие доски пола засыпаны гниющими листьями. На одной из балок под стрельчатым потолком сидит самая настоящая сова, уставившаяся на Артеса, как полоумная старуха.
Артес напрягает вожжи, конь быстрым шагом пересекает мост, остановившись у противоположной дождевой завесы.
Линнена: Мы тут переждем дождь?
Артес: Надо разобраться с погоней.
Линнена: Погоня отстала.
Ничего не ответив, Артес спрыгивает с лошади. Он выставляет вперед меч и медленно проходится по скрипучим доскам. Дождь монотонно шипит по крыше. Неожиданный грохот производят два паладина, наконец добравшиеся до моста. Мокрые, грязные, злые, они отряхиваются и осматриваются по сторонам. Как только паладины замечают Артеса, они тут же вскидывают арбалеты и спускают курки. Артес, быстро шагающий в сторону их коней, неуловимым рывком уклоняется от стрел. Паладинов его ловкость повергает в полное смятение. Они воровато оглядываются и испуганно смотрят друг на друга.
Артес: А на что вы рассчитывали? Вы вдвоем хотели меня убить? Я же вас голыми руками на куски порву.
Сначала не выдерживает тот паладин, что помоложе. Он с криком поворачивает коня и исчезает в гуще ливня. Его напарник не желает оставаться в одиночестве. Помедлив пару секунд, он тоже позорно улепетывает. Артес с улыбкой поворачивается в сторону Линнены.
Линнена: Красавец!

Сцена 17:
28 ноября. Лордерон. Шесть часов вечера. Дождь идет просто зверский. Почерневшее небо заволокло тучами. Сильно стемнело. Навалилась мокрая, вязкая темнота.
Посреди леса, среди хвойных деревьев стоит деревянная изба. Крепкий, добротный и симпатичный дом. Артес в темноте пытается привязать свою жуткую лошадь к стволу дерева. Конь пялится на него и не выказывает желания куда-то убежать. Но принц не хочет рисковать. Мало ли что может взбрести в голову лошадиному скелету.
С опаской и нехорошими подозрениями Артес поглядывает время от времени в сторону дома, к которому быстрым шагом идет Линнена Холлоу. Вот она подходит к двери, стучится. Шум дождя заглушает этот стук. Дверь кто-то отворяет. Некромантка заходит внутрь.
Ничего сверхъестественного не происходит. Артес облегченно вздыхает. Но из дома в этот момент долетает истошный крик. Слышится какой-то грохот. Потом все затихает.
Артес: Я же просил её! (лошади) Никуда не уходи!
Артес быстро добегает до избы и врывается в нее, на всякий случай отстегнув от пояса меч. Внутри он застает следующую картину. У стены с самым очаровательным и невинным видом стоит, сложив руки за спиной, Линнена. На полу перед ней лежит немолодая женщина с ледяным кинжалом в голове. У стола валяется труп мужчины, рядом с которым лежит большой топор. У мужчины опалено лицо, разворочена шея и до сих пор тлеют остатки бороды.
Артес: Что это такое?! Я же просил без резни!
Линнена: Они напали на меня!
Артес: С чего леснику на тебя нападать?! Я же объяснял, что убивать людей без причины – это плохо!
Принц подходит к колдунье вплотную. Девушка обиженно надувает губы.
Артес: Мне надоело постоянно видеть вокруг себя трупы! Я хочу сказать, что это у тебя постепенно перерастает в дурную привычку! Хватит уничтожать мирное население! В бою ты могла убить десять, двадцать солдат! Могла получать удовольствие целый день! Но нет, в бою тебе страшно! А кончать лесничих, бакалейщиков, кузнецов и портных тебе нравится!
Линнена (игриво): Я не буду больше.
Артес: Ты трусливая, злобная тварь! Черт, теперь я понимаю с чего тебя посадили в одиночку и окружили охраной! Ты же настоящее чудовище! Кинула наших парней, спаслась с моей помощью из Вандермана, а теперь опять пускаешь каждому встречному кровь!
Линнена: Меня заводит, когда ты злишься.
Артес: А трупы на полу тебя тоже заводят?!
Линнена: Еще как!
Артес: Чудовище!
Линнена: Смотри какой широкий стол. Давай его используем!
Артес: Да иди ты к демонам в лапы! Я расстроен смертью парней! Жгут, Клаус – классные ребята! Остальные тоже! И все погибли!
Линнена: Сам виноват. Пошел на крышу, а их послал прямо в засаду. Угробил своих людей. Валишь теперь все на меня. Но я тебя прощаю и еще раз обращаю твое внимание на стол.
Сцена 18:
29 ноября. Лордерон. Девять часов утра. Самое время, чтобы как следует разглядеть главную комнату деревянной избушки лесника, в которой Артес и Линнена в компании двух трупов провели всю ночь. Несмотря на то, что некромантка была, скажем так, игриво настроена, принц отверг её ухаживания. Он много часов просидел у окна, слушая шум дождя.
Рассвело. Белый свет проникает в окна, ложится на деревянные стены, неровный пол и грубо сколоченную мебель.
Теперь Артес поменял диспозицию и сидит не у окна, а за большим столом, за который можно уместить человек десять в случае необходимости. Перед принцем в миске лежат овощи, найденные некоторое время назад в кладовке. К столу прислонен Фростморн. На небольшом очаге в котелке варится что-то пахучее – некое кулинарное произведение Линнены.
Сама колдунья, надев фартук, став на колени и закатав рукава, отмывает от пола засохшую кровь. Она бросает на Артеса угрюмые взгляды, но тот ест репу и на нее не обращает внимания.
Линнена: Унижаешь меня, да? Я у тебя как домашняя рабыня. Готовлю, стираю, пол мою.
Артес: Будешь знать, как пачкать. Все кровью залила, теперь убирайся. Еще костер потом будешь собирать.
Линнена разгибает спину, упирает руки в бока, отдувается и только тогда возмущенно восклицает.
Линнена: Это еще зачем?!
Артес: Будем жечь мертвецов. Не Плети же их оставлять.
Линнена: Когда я жила в Даларане, у меня было три служанки.
Артес: А у меня их было тридцать три. И ничего, я без них не скучаю.
Линнена (саркастично): Ну, одна то у тебя осталась.
Колдунья мочит тряпку в ведре с водой и продолжает помывку пола.
Линнена: Ты придумал план действий?
Артес: Какой такой план?
Линнена: Не прикидывайся дурачком. Нам нужно что-то срочно предпринять. Мы не так уж далеко от Вандермана. Кто бы там ни победил, нежить или паладины, они про нас рано или поздно вспомнят. И начнут поиски.
Артес: Я вот тут подумал, может мне наведаться туда на нашем замечательном скакуне и проверить не выжил ли кто-нибудь из ребят?
Линнена: И думать об этом забудь. Они все мертвы. А если кто и жив, то непременно в плену.
Артес: Вот и отлично. Из плена я людей вытаскивать умею. Плен – это не смертельно.
Линнена: Я запрещаю тебе ехать в Вандерман! Ты чокнутый…
Артес: У тебя суп кипит.
Линнена: Чокнутый, безответственный… Кипит суп?!
Вскочив на ноги, девушка подлетает к котелку и начинает над ним колдовать без помощи всякой магии.
Артес: Насчет планов. Поступило предложение поехать в Вестфолл.
Линнена (пытаясь притушить огонь): От кого поступило?
Артес: От Мишеля.
Линнена: Да, Мишель идиот. Он только прикидывается умным, а по натуре – настоящая деревенщина. Страшный бандит, голыми руками сворачивает людям шеи. А выпьет пару рюмок и тут же начинает рассказывать про свою деревню.
Артес: Иначе говоря, в Вестфолл ты не хочешь?
Линнена: Я вообще в Азерот не хочу. Чего я там не видала? Да и жить там негде. Одни руины. Все разгромлено орками. Как они все разрушили, так все и лежит. Восстанавливать то некому. Я слыхала, с горем пополам отстроили Стормвинд, и то слава Свету. Но нет, на что в Лордероне погано, но туда я не поеду. И, кстати, через Хаз-Модан перебраться практически невозможно без гномов-проводников.
Артес: В таком случае, больше идей нет.
Линнена (развернувшись к Артесу): У тебя должны быть идеи! Ты начальник, ты и придумывай, как нам вывернуться их этого дерьма! А если ты собираешься вот так и дальше сидеть и меланхолично грызть овощи, то я…
Артес с грустным спокойствием и некоторой рассеянностью слушает гневную тираду. Поэтому он не сразу понимает, что происходит что-то неладное, когда она внезапно обрывается. Принц сбрасывает с себя груз глубоких мыслей и наконец осознает, что в доме повисла какая-то странная, гулкая тишина. Замолк голос Линнены, куда-то пропал звук бурно кипящей воды. Только из-за окна тихо-тихо подвывает ветер.
Принц разворачивается. Некромантка буквально застыла на месте, прервавшись на полуслове. Волшебница находится в неудобной позе, стоя у очага и выгибая спину в сторону Артеса. У нее широко открыты глаза, губы сложены для произнесения следующего слова. В руках у Линнены котел. В нем застыла вода. Не замерзла, а будто бы остановилась во времени. Можно подробно разглядеть вздувшиеся на ней и так и не разорвавшиеся пузыри. Застыл даже огонь. Его языки пульсируют оранжевым цветом, но не могут двинуться. Статичное пламя завораживает своей скульптурной красотой.
Но Артесу не до любования. Он понимает, что так просто огонь не замирает, и люди ни с того ни с сего не каменеют. Принц напрягается всем телом, судорожно нащупывает рукоятку Фростморна и яростно сжимает её до скрипа. Он с удивлением понимает, что его сердце начало впервые за долгое время биться чаще. Двуручный меч неожиданно вспыхивает ослепительным белым светом, а из железного черепа, приваренного между его рукоятью и клинком, начинает валить светлый, морозный пар. По рукам Артеса пробегает молнией страх.
Напряжение нарастает. Какое-то животное предчувствие заставляет принца внимательно, до рези в глазах, вглядываться в дверь, ведущую из дома. И когда эта дверь начинает медленно открываться внутрь, мурашки подступают Артесу к горлу, а сердце глухо врезается в грудную клетку и проваливается куда-то глубоко.
Дверь распахивается. Секунды две длится пауза. Потом над дверью поднимаются два огромных, сложенных перепончатых крыла. Вскоре и весь жуткий, крылатый демон оказывается в доме.
Это второй демон, которого Артес видит в своей жизни. И он так похож на первого, что обезумевший принц решает, что зрит перед собой убитого им же Малгануса.
Действительно, как тут не перепутаешь? Тот же трехметровый рост. Та же мертвецки серая кожа. Гигантские крылья, как у летучей мыши. Только не сиреневые, а скорее темно-красные, цвета бурой крови. Череп у твари лысый, рога из него растут длиннющие. Даже, пожалуй, длиннее и острее, чем у Малгануса. И дурацких золотых браслетов на них нет. Глаза у демона горят алым огнем; нос аристократический, прямой и очень тонкий, сжимается-раздувается; во рту зубов больше, чем у акулы, и все острые, как наточенные ножи; уши заостренные, как у эльфов; а вот подбородок мощный, властный и тяжелый. Четырехпалые лапы со страшными когтями выставлены вперед. Волосатые ноги кончаются копытами, и стук от шагов такой, как будто бы по хижине ходит осел. За спиной хвост, как у ящерицы. Толстый, но подвижный. На демоне черные доспехи и красный плащ.
Монстр останавливается в дверях. Он подергивает крыльями, топает копытцами и улыбается, весело и задорно. От этой улыбки в Артесе закипает такой гнев, что Фростморн начинает звенеть от напряжения.
Артес: Малганус!
Одна секунда, и Артес, отшвырнув стул, оказывается на столе. Сорвавшись с места, как тигр, он проносится по столу и с ревом взлетает в воздух. В огромных глазах демона тенью проносится страх. На него со светящимся, двуручным мечом летит разгневанный воин. Когтистые лапы чудовища инстинктивно закрывают грудь для защиты.
Но такие предосторожности оказываются излишни. Не долетев до ненавистного демона пол метра, Артес застывает так же, как и все в этом доме. Он парит в воздухе, удерживаемый неизвестной силой. Фростморн вырывается у него из рук и с силой вонзается в пол. Неведомая энергия встряхивает Артеса, как старое одеяло, оттаскивает по воздуху от демона метра на два и буквально распинает в воздухе.
Демон радостно и облегченно усмехается. А затем говорит мягким голосом загадочную фразу куда-то в пространство.
Демон: А ведь мог и не удержать. Тогда бы вышел такой конфуз!
Подойдя к принцу вплотную, монстр щелкает пальцами у него перед лицом. Голова Артеса как бы “оживает”, но телом он шевелить не может. Человек парит в воздухе, вытянувшись во весь рост и расставив руки в стороны.
Осознав свое убогое положение, Артес сосредотачивает внимание на демоне. Тот снова улыбается принцу доброжелательной улыбкой.
Демон: Надеюсь, я не помешал?
Артес: Чего?!
Демон: Я вчера зайти не решился. Думал, что вы с барышней будете заняты друг другом. Да и утром разговаривать приятней, на свежую то голову.
Артес: У меня что, крыша поехала?
Демон: Нет. Искренне надеюсь, что нет. Это было бы очень огорчительно.
Артес: Значит, нет. (яростно) Тогда отмени свою грязную магию и сражайся со мной как мужчина, Малганус!
Демон (поморщившись): Какая отвратительная память на лица! Неужели можно перепутать мой благородный лик с холопской харей Малгануса?!
Артес: Черт! И правда! Так ты новенький что ли?!
Демон: Честь имею представиться, Тикондрус, демон из расы нетрезимов, Повелитель Ужаса.
Артес: Проклятье! Так вас таких много?! А я-то гордился, что одну крылатую тварь прикончил!
Тикондрус: А тебя зовут Артес Менетил. Не так ли?
Артес: Мама звала меня Арти, подданные – ваше высочество, а ты никак не зови, мразь.
Демон восторженно хохочет.
Тикондрус: Похоже, Король Мертвых не соврал. Ты действительно никого и ничего не боишься. Еще никогда ни один смертный не смотрел мне прямо в глаза с такой наглостью.
Артес: Я тебе хребет сломаю.
Тикондрус: Какая искренняя ненависть в голосе!
Артес: Мне ясно, зачем ты явился. Я прикончил твоего дружка, насолил вашей нежити в Нортренде. Теперь вы мне, наконец, отомстите. Ну что ж, валяй. Убивай меня. Горевать по мне никто не будет.
Тикондрус: Мы явно друг друга недопонимаем, Артес. Малганус мне не дружок. Спасибо, что прикончил его. Он давно уже всем надоел.
Артес: Не гони.
Тикондрус: Я не собираюсь тебя убивать. Я пришел, чтобы узнать по какому такому праву ты не выполняешь условия своего соглашения с Королем Мертвых?
Если бы Артес стоял на ногах, он бы, скорее всего, упал от удивления. Но он висит в воздухе, упасть не может и поэтому только выпучивает глаза так сильно, как может.
Артес: Ты что опух, демон? Какие у меня с Королем Мертвых могут быть соглашения? Я его в глаза не видел никогда, и вообще понятия не имею кто это такой!
Тикондрус: Это не важно! Я его тоже видел в его сегодняшнем облике всего однажды. А соглашение, Арти, есть соглашение. Как же так? Мы тебе меч сковали, в руки отдали, напитали тебя нечеловеческой силой. А ты и пальцем в ответ пошевелить не хочешь. Не хорошо, Арти, совсем нехорошо.
Артес: Ты про Фростморн?!
Тикондрус: Конечно. Ты же должен знать, Арти, что у каждого действия есть последствия.
Артес: Да, но…
Тикондрус: У каждого предмета есть своя цена.
Артес: На Фростморне ценника не было!
Тикондрус: Как же это не было? Там, кажется, все стены были рунами с предостережениями исписаны. И на постаменте под мечом было ясно сказано, что цена его – человеческая душа. Все было честно. При тебе даже переводчик был, специальный гном. Если ты надписей не читал, а в гнома кусок льда всадил, это твои проблемы, а не наши. Меч то ты взял.
Артес: Что за чушь?!
Тикондрус: Это очень разумные слова, а не чушь. Взяв меч, ты согласился на сделку. Меч в обмен на душу. Власть над Лордероном в обмен на служение Королю Мертвых.
Артес: Я взял меч, чтобы победить Малгануса и Короля Мертвых! На постаменте меча было написано про проклятье!
Тикондрус: Служение королю Мертвых и потеря собственной души – это тянет на проклятие или нет?
Артес: Я не мог представить себе такое проклятие!
Тикондрус: А какое проклятие ты себе представлял? Рвоту, ночные кошмары, страх перед клоунами?
Артес: Я не буду служить Королю мертвых! Я его ненавижу!
Тикондрус: Потрясающе! Прямо таки ненавидишь? Этого же не может быть! У тебя Фростморн.
Артес: Да, у меня! И им я собирался прикончить Короля Мертвых! Только когда я замочил Малгануса, на меня что-то нашло, меч стал мной командовать и кончилось тем, что я убил отца! Но теперь этой железке меня не надурить!
Тикондрус пораженно смотрит на Артеса.
Тикондрус (медленно и выразительно): Этот меч сковал в недрах Ледяной Короны сам Король Мертвых. Своей темной волей он обработал металл и часть своей силы передал мечу. Воля Короля, заключенная во Фростморне, способна безраздельно подчинить себе любой разум. Ты же утверждаешь, что меч – железка, а про волю Короля говоришь, что на тебя просто что-то нашло?
Артес: Ну, извините, если я не расхаживаю по Лордерону как зомби и не убиваю людей направо и налево как прикажет мне Король Мертвых. Только с меня достаточно убийства моего отца, к которому, как я теперь понимаю, этот ваш Король меня принудил. Мой отец, конечно, был тот еще фрукт, и убить его было мыслью неплохой. Поэтому я, наверное, такому предложению не особо и сопротивлялся. Но убить отца – это все таки не собаку пнуть. Когда такое сделаешь, чувствуешь себя, знаешь ли, не слишком здорово. Короче, больше я никому не позволю собой командовать. Все, с меня хватит.
Тикондрус: Мда, такого я действительно не ожидал. Знаешь, это ведь не моими стараниями ты подвешен посреди комнаты. Король Мертвых может располагать твоим телом, как хочет. Может играть с ним, как с тряпичной куклой. А может просто взорвать твою голову, и дело с концом.
Артес: Не врешь?
Тикондрус (куда-то в сторону): Нер’Зул, будь добр, приложи-ка молодого человека головой об стену, чтобы он поверил.
Через секунду некая сила бешено швыряет Артеса об стену с такой мощью, что у него все кости трещат. При этом боль Артес ощущает преотлично. Он уже успел от нее отвыкнуть, и теперь она чудовищными уколами впивается в его тело. Но храбрый принц, конечно, не стонет и не кричит, только тихо рычит от ненависти. Сила поддергивает Артеса обратно к Тикондрусу. Теперь принц болтается перед ним, как кукла на крючке.
Тикондрус: Ты должен понять и запомнить несколько простых фактов. Сможешь?
Артес: Постараюсь ради тебя.
Тикондрус: Твоя душа, твое тело, твоя жизнь и смерть безраздельно принадлежат Королю Мертвых с тех самых пор, как ты взял в руки Фростморн. Ты никогда и никаким образом не сможешь освободиться от этой власти. Теперь ты раб, слуга Короля. До конца твоей жалкой, ничтожной жизни. Твое проклятье не снять. Короля Мертвых ты никогда не сможешь уничтожить. Тем более с помощью Фростморна. Этот меч – плоть от плоти самого Короля. Ты не сможешь поднять его не только на Короля, но также на тех, кто Королю служит, на меня в том числе. Этот меч питается твоим гневом и ненавистью, и сам питает твою плоть, не нуждающуюся в пище и воде. Без него ты зачахнешь через неделю. Но неделю можно не ждать. Король Мертвых может убить тебя прямо сейчас, разъединив все клетки твоего тела. Или он может убивать тебя медленно, в течении недель или даже месяцев. Это ясно?
Артес (мрачно): Кристально.
Тикондрус: Мне казалось, что Король переоценил тебя, выбрав на роль своего главного слуги и наместника в Лордероне. Но оказалось, что он даже недооценил тебя. Королю подвластны твои тело и душа. Он может не только убить твое тело, но и душу заставить вечно страдать после смерти. Но ему неподвластны твои разум и воля. Честно скажу, ты самый сильный смертный из всех смертных тысяч миров, что я видел на своем веку. Пожалуй, только один воин сможет сравниться с тобой.
Артес: Кто, если не секрет?
Тикондрус: Неважно. Надеюсь, что он уже умер. Так же, как и тебя, его народ прозвал его Предателем.
Артес: Я не предавал своего народа. Я бился за него так долго, как мог. И отдал ради него все. Хоть мой народ такой самоотверженности и не заслужил.
Тикондрус: Теперь слушай меня особенно внимательно, Артес. Ваш народ, ваша страна, ваш континент и ваш мир обречены. Никакая сила уже не сможет остановить Плеть. Королевства людей будут сметены с лица земли. И мир погрузиться во мрак. Этого не избежать. Единственное, что люди могут получить – это время. Их силы могут быть сломлены за несколько месяцев или за несколько лет. Все будет зависеть от доблести и искусства полководцев с обеих сторон. У нас есть огромные армии и страшная магия, и они практически неисчерпаемы. Поэтому мы в любом случае выиграем войну. Но дело в том, что выиграть её мы хотим как можно скорей. И для этого нам нужен твой военный гений. Азерот обречен. Ты ничего не сможешь для него сделать. Поэтому я предлагаю тебе присоединиться к нам.
Артес помолчав, начинает хохотать. Он захлебывается хохотом, потому что висит в неудобной позе.
Артес: Ну ты и отколол шутку, демон. Предлагаешь мне добровольцем к вам поступить?!
Тикондрус: Присоединяйся к нам, Артес! И ты будешь править Лордероном, как и мечтал! Ты будешь королем! Помоги Плети подчинить мир, и Лордерон будет отдан тебе! Ты будешь править им вечно!
Артес: У меня идея получше – не пошли бы вы в жопу!
Тикондрус: Проклятье! Да ты знаешь, сколько трудов мы на тебя положили?! Ты даже представить себе не можешь, как старались существа во много раз разумнее и сильнее тебя, чтобы ты встал на нашу сторону! Наши планы не пойдут прахом из-за дерзости какого-то мальчишки!
Артес: Кажется, у меня настоящий талант выводить из себя нетрезимов.
Тикондрус: Ты понимаешь, что у тебя есть только два пути – служение или смерть?!
Артес: Да. Понимаю. Убивай меня, если хочешь.
Тикондрус: Ты понимаешь, что твоя смерть будет мучительнее и ужасней, чем ты можешь себе даже представить?!
Артес: Ты, по моему, даже покраснел от злости. Знаешь, нельзя так нервничать по пустякам. Вредно для здоровья.
Тикондрус: Ах так, человек! Ты вздумал издеваться?! Хорошо. Пусть с тобой поговорит Король Мертвых. Он церемониться не будет. Он не такой добрый, как я. Ты поймешь, на что хочешь себя обречь.
Артес: Я такое в школе паладинов видел на допросах. Хороший паладин и плохой паладин. Один преступника уговаривает, другой из него дух вышибает. Я думал, вы таким примитивом не пользуетесь.
Тикондрус: Последний раз спрашиваю. Ты будешь служить Плети?!
Артес (задорно): Не буду!
Глаза демона загораются, зубастый рот наполняется слюной. Он разворачивается, выходит из дому и яростно хлопает дверью. Тут же в комнате разыгрывается настоящая буря. Из ниоткуда возникает страшный снежный вихрь. Стены покрываются изморозью. Суп в котелке превращается в кусок льда. Дом трещит по швам и шатается в разные стороны. Артеса еще раз прибивает к стене. В него как будто вонзаются тысячи игл. Чудовищная мощь вжимает его голову в деревяшки так сильно, что череп Артеса, кажется, вот-вот лопнет на куски. Плотные снежные кулаки обрабатывают принцу живот. На его грудь давит пресс весом с гномий танк. Слезы выкатываются у Артеса из глаз и тут же застывают у него на щеках.
В момент, когда боль кажется абсолютной, Артес начинает кричать. Ему так плохо, что он забывает о том, что крики боли не в его стиле. Нормальный человек не в состоянии выдержать такого мучения. Но Артес не может потерять сознание. Фростморн делает его сильным и обрекает на невыносимую пытку.
После десяти минут мучений, Артес замечает, что снежная буря начинает приобретать определенные очертания. Из снега вылепливается отвратительное, уродливое лицо без носа и со змеиными глазами. Это лицо подлетает к принцу, нависает над ним и оглушает гневным ревом. А затем начинает говорить, не открывая рта. Звук голоса вбивается в голову Артеса со всех сторон, разламывая её на части.
Голос: Как ты смеешь противиться мне?! Жалкий червяк! Ты принадлежишь мне! Ты принадлежишь мне! Ты будешь делать то, что я скажу! Поклянись мне в верности или умрешь! Поклянись!!!!!
Ценой неимоверных усилий Артес открывает рот.
Артес: Обойдешься.
Страшная морда надрывает Артесу барабанные перепонки диким ревом, вспыхивает синим огнем и испаряется. Буря больше получаса швыряет Артеса об стены дома. За эти пол часа он переживает все мыслимые муки, испытывает такое количество боли, какое и сотня людей не испытывает за всю жизнь. Когда ураган стихает, дом очищается от снега и льда, Тикондрус приоткрывает дверь и снова входит в избушку лесника. Артес бесформенным тюфяком лежит в одном из углов. Демон нависает над ним и улыбается, но несколько неуверенно.
Тикондрус: Я хотел узнать, не изменил ли ты своего решения?
Артес (еле ворочая языком): Вы с Королем Мертвых полные идиоты. Вы можете замучить меня до смерти, но возглавлять ваши армии я не буду ни за что.
К удивлению Артеса, Тикондрус больше не позволяет себе гневаться. Он пессимистично улыбается.
Тикондрус: Что ж, я вынужден признать, что твой разум нам не принадлежит. Так же с огромным уважением я признаю, что твою волю сломить невозможно. Силой никому не заставить тебя служить нам.
Артес: Дошло наконец. Лучше поздно, чем никогда.
Тикондрус: Однако, в тебя вложено очень много времени, сил и средств. Ты должен узнать об этом в подробностях.
Артес: В подробностях не надо.
Тикондрус: Надо. Мне есть, что рассказать тебе.
Артес: Сначала пытали болью, теперь будете пытать скучными рассказами? Изощренная тактика. Может, все таки убьете меня, наконец?!
Тикондрус: Убить тебя мы всегда успеем. Король Мертвых очень хочет этого. Он страшно разгневан. Но я удержал на время его карающую руку, ибо считаю, что ты не безнадежен. Я предлагаю тебе поговорить. Поговорить на равных без подвешиваний в воздухе. Мне кажется, что я сумею тебя убедить встать на нашу сторону.
Артес: Меня пол часа убеждали встать на вашу сторону.
Тикондрус: Ошибаешься. Тебя заставляли. Убеждение – это совсем другое дело. Давай сядем за стол и поговорим. От этого тебя не убудет.
Артес: Конечно, заманчивое предложение. Только вот понимаешь, я пошевелиться не могу. Каждая косточка болит.
Тикондрус: Ты уверен?
С удивлением Артес обнаруживает, что чувствует себя прекрасно. Так же, как и до прихода демона. Он полон энергии и сил. У него не только ничего не болит, но даже не чешется нос, мучавший все утро. Принц легко вспрыгивает на ноги. Тикондрус подводит его к столу и сажает на стул. Затем огибает этот стол.
Тикондрус: Тебе, наверное, неприятно смотреть на мою демоническую внешность?
Артес: Если уж ты интересуешься моим мнением, Тик, меня от тебя просто тошнит.
Тикондрус: Это естественно. Мне надо было сразу принять более дружелюбный вид.
Артес: Честное слово, “плохой паладин - хороший паладин”. Работаете, как…
Фразу Артес не заканчивает, у него отвисает челюсть. Потому что он видит удивительное превращение. Тикондруса окутывает алый дым, он начинает вертеться вокруг своей оси с бешеной скоростью. Артес с трудом различает его стремительно меняющиеся очертания. Секунд через десять кручение прекращается, а дым исчезает. Напротив Артеса стоит высокий, подтянутый, узкоплечий, бледный молодой человек. У него аккуратно прилизанные густые волосы, приятное лицо с честными глазами и улыбчивым ртом, маленькая и аккуратная бородка, длинные руки с вытянутыми пальцами и наманикюренными ногтями. Одет молодой человек в изящный черно-серый полосатый костюм и исключительно городские блестящие туфли. На шее у него аккуратно покачивается алый, шелковый шарф. В общем и целом, этот господин похож на молодого, образованного, утонченного аристократа. Сходство усиливается, когда в руках молодчика возникает по волшебству трость с набалдашником в виде кошачьей головы.
Тикондрус в своем новом обличье подходит к столу легкой походкой, отодвигает себе стул и садится на него, закинув ногу на ногу.
Тикондрус: Сейчас гораздо лучше, не так ли? Я убежден, что теперь мы сумеем поладить.
Артес (потрясенно): Может и сумеем.
Тикондрус: Я хочу рассказать тебе длинную историю, так что устраивайся поудобнее. Начать придется с самого начала.
Утомленный Артес, уверенный в своей скорой смерти, послушно устраивается на стуле с максимальными удобствами.
Тикондрус: Демоны начали свое существование бесчисленное количество тысячелетий назад, когда из Ничто были созданы миллиарды миров и великая Искривленная Пустота между ними.
Артес: Да уж, с начала так с начала.
Тикондрус: Я попросил бы не перебивать меня. А то я могу и тростью стукнуть.
Артес: Трепись сколько хочешь, демон.
Тикондрус: Существует огромное количество демонических рас. Но всех нас объединяет бессмертие, способность путешествовать между мирами и бесконечный Голод.
Артес: Если хочешь, я что-нибудь приготовлю.
Тикондрус: Я говорю не о вашем голоде. Демоны не нуждаются в пище. Мы питаемся тайной магией, разлитой по Искривленной Пустоте. Вы зовете эту магию Арканой, и ваши маги расточают её на жалкие фокусы с огненными шарами и смертоносными фейерверками. Мы же питаемся этим чудесным нектаром. В то время, как в Пустоте Аркана разлита равномерно, во многих мирах она сконцентрирована необыкновенно плотно. Ваш мир, Азерот, отличается от всех прочих тем, что здесь концентрация Арканы превышает все мыслимые пределы. Ваш мир просто переполнен тайной магией, она переливается через край, в нашу Искривленную Пустоту.
Артес: В общем, мне все ясно. Вы, нетрезимы, лезете к нам, чтобы узнать, нельзя ли вам взять немножко Арканы для себя. Я прав?
Тикондрус: Не совсем. Во-первых, об Азероте уже давно знают не только нетрезимы, но и каждый демон в Искривленной Пустоте. Во-вторых, да, мы хотим взять источники арканы в вашем мире в свои руки, но у людей и эльфов мы спрашивать разрешения не намерены. Уже много раз мы силой пытались взять то, что нам нужнее, чем вам.
Артес: Много раз? Так это вы не впервые здесь такой бардак устраиваете?
Тикондрус (улыбаясь): Вот именно. Понимаешь, еще одна особенность Азерота состоит в том, что проникнуть в него из Искривленной Пустоты достаточно затруднительно. Собственно говоря, любой мир отделяется от Пустоты магическим барьером. Сломать его гораздо проще изнутри. Поэтому, обычно, когда мы хотим попасть в какой-то мир, мы просим его обитателей самим открыть нам в него портал.
Артес (смеясь): И многие соглашаются?
Тикондрус: Многие. Не во всех мирах мы выступаем в роли захватчиков. Многим народам мы помогли возвыситься, а иных даже подняли до своего уровня, превратив в демонов.
Артес: Специфический, знаешь ли, подарок.
Тикондрус: Так или иначе, но барьер вокруг Азерота так силен и могуч, что сломать его не под силу ни одному из нас, ни снаружи мира, ни изнутри. Однако, доступ в ваш мир существует.
Артес: Иначе откуда бы ты тут взялся?
Тикондрус: До самого недавнего времени среди Искривленной Пустоты два мира, Азерот и Дренор, вплотную примыкали друг к другу, почти соприкасаясь своими внешними оболочками. Дренор был миром маленьким и довольно бледным. Магический барьер, отделяющий его от Пустоты, был так слаб, что демоны могли проникать в него беспрепятственно. Из Дренора при определенных усилиях можно было открыть портал в Азерот. Но еще легче было открыть портал из Азерота в Дренор. Это было по силам сделать даже магу-человеку, конечно, весьма изощренному в использовании Арканы.
В голове Артеса начинают усиленно копошиться мысли.
Артес: Погоди, демон. При чем тут родной мир орков?
Тикондрус (гнусно ухмыляясь): При том.
Артес: Я весь внимание.
Тикондрус: Я знал, что легко смогу заинтересовать тебя. Когда со всех пределов Искривленной Пустоты к границам вашего мира собрались демоны и выяснили, что в Азерот нам доступа нет, все мы возрыдали от горя. Но нашелся среди нас один великий демон, который сплотил вокруг себя всех остальных и пообещал нам, что рано или поздно мы попадем в Азерот и насытимся Арканой досыта. Его зовут Кил'Джаден Великий, и происходит он из расы могучих демонов эредаров. Именно он первым обнаружил Дренор и понял, что только через его земли мы сможем, в конце концов, проникнуть в ваш мир.
Артес: Черт возьми.
Тикондрус: Используя свою мощь, Кил'Джаден проник через защитный барьер и вошел в пределы Дренора. Долгое время он в образе бесплотного духа бродил по всему Дренору и изучал жизнь местных разумных рас. На просторах Дренора обитали многочисленные разумные расы: могучие орки, гигантские огры, хитрые дренеи. Но больше всех пришлись ему по душе именно орки. Сильные, умные и бесстрашные.
Артес: Умные?
Тикондрус: Кил'Джаден сразу проникся к ним симпатией и решил сделать их нашими союзниками, помочь им, чтобы они помогли нам. В те времена по всему Дренору были рассеяны бесчисленные орочьи кланы. Между ними не было единства, и постоянно лилась в междоусобицах орочья кровь. И был среди орков один могучий маг, шаман, по имени Нер'Зул, которого очень огорчало, что его собраться непрестанно убивают друг друга, вместо того, чтобы жить в мире.
Артес: Стоп! Стоп! Нер'Зул?! Я что-то ничего не понимаю! Ты же…
Тикондрус: Слушай, и все услышишь. Когда мой рассказ будет окончен, у тебя не останется вопросов.
Артес: Хорошо. Продолжай, стиляга.
Тикондрус довольно оглядывает свой очаровательный человеческий облик.
Тикондрус: Кил'Джаден явился к Нер'Зулу в своем истинном облике, и шаман не испугался его, так же, как ты не боишься меня. Кил'Джаден поведал орку историю демонов и предложил исполнить любое желание Нер'Зула, так как знал, что тот попросит. И тот сказал, что хотел бы объединить все орочьи племена, чтобы орки жили в мире и владычествовали над Дренором. Кил'Джаден сказал: “Да будет так”. Он даровал Нер'Зулу необыкновенную магическую силу, убедил лидеров орочьих кланов признать шамана своим вождем. Вскоре орки, впервые в своей истории, объединились под властью единого лидера, Нер'Зула. Их империя была велика и прекрасна. Науки, искусства и магия процветали. Даже огры были так потрясены могуществом орков, что встали под знамена Нер'Зула и его верных друзей – колдуна Гул’дана и вождя Блэкхенда.
Артес: Слыхал я об этих сволочах тоже.
Тикондрус: И когда орки получили все, что хотели, Кил'Джаден пришел к ним и сказал: “Отплатите мне за все то, что я дал вашему народу. Помогите мне завоевать Азерот”. Орки были признательны Кил’Джадену и согласились без раздумий. К тому же они страстно хотели взглянуть своими глазами на неизведанный мир.
Артес: Значит, посмотреть говнюки захотели?
Тикондрус (стукнув тростью по столу): Так, что за неуместные замечания?!
Артес: А что ты про орочью мразь рассказываешь так, будто сагу о героях читаешь?! Без патетики, пожалуйста!
Тикондрус: Ах так! Я хотел рассказать красивую историю! Ну, ладно. Мы нашли в Азероте одного чокнутого мага. Он ненавидел человечество, а колдовал так, как многим демонам не под силу. Мы немного с ним потолковали…
Артес: Как?
Тикондрус: Мне специфическую терминологию подключить?
Артес: Ладно, неважно.
Тикондрус: Короче говоря, этот маг не стал долго ломаться, а выбрал в Азероте удобное место и открыл портал, который вы называете Темным Порталом. Его руины до сих пор стоят в Выжженных землях на юго-востоке Азерота. Через этот портал орки под командованием Гул’дана и Блэкхенда вторглись в Азерот и начали свое завоевание. Мы возлагали на Орду такие большие надежды! Орки так хорошо показали себя, уничтожая расу дренеев, своих соседей по Дренору! И поначалу, когда вторжение в Азерот только началось, все шло так, как задумывалось! Орочьи армии разбили армии королевства Стормвинд, разорили земли Азерота. Казалось, победа сама идет в руки. Но именно в этот момент сработал фактор смертных. Никогда нельзя знать заранее, что взбредет в голову смертному, одержимому жаждой силы и власти. Внутри созданной нами Орды вспыхнули междоусобицы. Произошел раскол. Блэкхенд погиб. Гул’дан присягнул на верность его убийце. Мы потеряли контроль за ситуацией. Новые лидеры орков развязали новую войну. Вторую войну. Вся эта бойня была совершенно бессмысленна. Орки наняли в свою армию гоблинов, сошлись с троллями. Люди объединились, позвали на помощь гномов и эльфов. Война шла долго с переменным успехом, пока ваш Альянс, в конце концов, не разбил Орду в пух и прах.
Артес улыбается.
Тикондрус (поправляя шарф): Мы были удручены. Все начиналось так хорошо и кончилось так бездарно. Но оказалось, что это было еще не все. Сюрприз преподнес Нер’Зул. Изначально все мы хотели, чтобы именно он возглавил вторжение орков в Азерот. Но орк оказался на редкость неблагодарной тварью. Видишь ли, он был разочарован, что из-за союза с демонами, который принес ему столько дивидендов, он больше не мог заниматься своим любимым шаманизмом и общаться с духами предков. Он заявил, что мы превращаем его народ в стаю кровожадных животных, и отказался нам помогать. Но к некоему компромиссу нам все же удалось придти. Пойми, мы никогда не были безжалостными чудовищами. Мы уважали Нер’Зула за его прошлое сотрудничество, а он уважал наш вклад в развитие Орды. Поэтому еще до вторжения он передал бразды правления Ордой Гул’дану и его Теневому Совету, а сам ушел в политическую отставку. Пока боевые действия в Азероте шли успешно, Нер’Зул вел себя достойно и спокойно. Но когда Орда проиграла войну, Нер’Зул перешел к активным действиям и решил обмануть всех: нас, людей и даже свой собственный народ.
Артес: Вот так-так! Какой поворот событий! Классная история!
Тикондрус: В то время, как солдаты Альянса загоняли уцелевших орков в резервации, Нер’Зул собирал в Дреноре армию из остатков предыдущих. Вооружив своих воинов, он вторгся в земли Азерота и захватил ряд ценных и могущественных артефактов. С их помощью он стал творить посреди Дренора страшное волшебство. Нер'Зул открыл сотни порталов, которые вели во все миры, до которых он смог дотянуться своей великой волей. Однако, Нер'Зул не мог контролировать мощь всех этих порталов. Он смог создать их, но не мог удержать их в своей власти. Тогда энергия порталов выплеснулась наружу и стала разрывать Дренор на части. Несколько смельчаков из Азерота сумели вовремя закрыть Темный Портал со стороны Дренора, и разрушение не выплеснулось в ваш мир. Уничтожен был только Дренор. Его моря закипели, небо запылало, и мир развалился на части. С тех пор его жалкие остатки, висящие в Искривленной Пустоте, крутятся вокруг внешних границ Азерота. Ваши маги называют это место Аутландом, Внешними Землями. Простой же народ зовет обрывки Дренора Преисподней.
Демон замолкает и почесывает тростью якобы чисто выбритый подбородок.
Артес: Класс! История обалденная! Теперь и помереть не жалко! Только какое к этому я имею отношение?! Ты меня никак не убедил присоединиться к Плети! И я, кстати, вообще не понимаю, на хрена ты этим мертвякам помогаешь!
Тикондрус: Я еще далеко не закончил. Все что я сказал, необходимо для того, чтобы твое понимание событий было полным. Однако, все это лишь прелюдия к моей главной истории. И прежде, чем я начну свой рассказ, обещай, что отныне ты будешь задавать вопросы только в самых исключительных случаях. То, что я скажу, может шокировать тебя. Но прежде, чем предпринять необдуманные действия, непременно вспомни, что ты полностью находишься во власти Короля Мертвых и не можешь причинить мне ни малейшего вреда. Я спрашиваю, ты готов слушать?
Артес (выдохнув, веселым голосом): Да!
Тикондрус: Итак, когда Дренор разрывался на части, Нер'Зул собрал своих ближайших последователей перед одним из порталов, чтобы навсегда бежать из родного мира. Он хотел бросить и орков и демонов. И тех и других он предал. Но вот только большинство орков сгинуло, а демоны, естественно, были живы, здоровы и очень злы. Что касается Кил'Джадена, гнев его был ужасен. Нер'Зул хотел найти какой-нибудь тихий мир, чтобы переждать там учиненную им бурю, но как только он вступил в портал, он попал в Искривленную Пустоту. Новый мир маячил перед его глазами, но Кил'Джаден преградил ему дорогу и заставил заплатить за предательство. Мы уничтожили физическую оболочку Нер'Зула, и он утратил облик орка. Его душу Кил'Джаден долго пытал, пока не убедился, что Нер'Зул искупил свое предательство. Тогда он даровал шаману демоническую сущность, и он стал одним из нас. Вместе мы стали придумывать новый способ покорить непокорный мир. Мы изучили всё пространство магического барьера, защищающего Азерот, и выяснили, что на севере вашего мира ткань реальность истончается, и барьер ослабляет свою мощь. Тогда Кил'Джаден заключил дух Нер'Зула в ледяную глыбу, а демоны собрались вместе и напрягли силы. Глыбу поместили в недра железного метеора, и запустили его по направлению к Азероту. С огромным трудом он прорвался через защитный барьер, прочертил огненный след в северном небе Азерота и врезался в ледник Ледяной Короны, венчающий холодный материк Нортренд. С тех пор Нер'Зул провозгласил свое новое имя – Король Мертвых, ибо он мертв сам и питает со дня своей смерти особую любовь ко всему мертвому, а его искусство в некромантии возросло настолько, что теперь ему нет равных в этой черной магии ни в одном из миров.
Артес безумной жестикуляцией заставляет Тикондруса замолчать. Принц не верил, что демон сможет его шокировать. Но тому это удалось довольно быстро. Артес выглядит совершенно потрясенным.
Тикондрус: Ты очень хорош, Артес. Ты храбр, благороден и силен. Но соображаешь ты порой туго. Неужели было так трудно догадаться, что Нер'Зул и Король Мертвых – это одно лицо?
Артес: Продолжай, черт возьми. Говори, что было дальше.
Тикондрус: А дальше было много интересного. Очень скоро Нер'Зул сотворил свое главное и лучшее детище – магическую чуму, способную убивать живых существ и воскрешать их в виде живых мертвецов. Сила Короля такова, что он с легкостью может подчинять себе сознания даже живых, а уж мертвыми он управляет так же легко, как когда-то управлял своим орочьим телом. Король распространил чуму по всему Нортренду. Тысячи троллей и фурболгов погибли и составили его первые военные отряды. Но лучше всего чума подействовала на людей, чьи жалкие поселения были раскиданы по побережью мерзлого континента. Надо заметить, что еще с тех времен, когда Нер'Зул был орком, у него сохранилась к вашей расе страшная ненависть. Посему людей он убивал с особенным, садистским удовольствием. Перебив всех людей Нортренда до последнего человека, Король превратил их в зомби. Потом он поднял мертвецов из могил, сотворив живых скелетов и вурдалаков. С такой армией можно было начать войну с главной расой Нортренда – нерубианцами.
Артес (глухо): И вы победили их в Войне Паука.
Тикондрус (улыбаясь): Верно! Что-то ты знаешь. Отлично. Да, мы победили нерубианцев, и взяли Нортренд под полный контроль. Это был великий успех. Нежить оказалась гораздо эффективнее в войне, чем орки, а Нер'Зул в своем новом облике стал гораздо сильнее и умнее. Он больше не воевал в открытую. Он побеждал врагов хитростью.
Артес: Нашел чем гордиться.
Тикондрус: Мы с удовольствием потирали руки, представляя, как после стольких бесплодных лет захватим, наконец, Азерот. Но Нер'Зул сделал нам сюрприз, заявив, что даже с его мертвой армией ему не победить мощный Альянс Лордерона. Он сказал, что для этого ему, во-первых, необходимо создать Культ Проклятых, который подрывал бы структуру вашего государства изнутри, а во-вторых, перетащить на нашу сторону двоих людей – самого талантливого мага Даларана Кел-Тузеда и самого лучшего паладина Лордерона Артеса Менетила.
Артес: Что?! Когда он это сказал?!
Тикондрус: Это было несколько лет назад. С тех пор Король Мертвых действовал четко, последовательно и почти безошибочно. В итоге он провернул самую грандиозную аферу из всех, что когда-либо видел этот свет.
Артеса терзают мрачные предчувствия. Он напрягается и мрачнеет. Его грустная веселость пропадает, а щеки стягиваются.
Тикондрус: Кел-Тузед был бойким и веселым магом среднего возраста, но имелся у него один порок – он любил исследовать запрещенные виды темной магии. Очень уж был любопытен. И особенно ему нравилась некромантия. Эту его страсть Король Мертвых и использовал. Внедрившись в его сознание, он стал помогать ему совершенствоваться в этом темном искусстве. В конце концов, Кел-Тузед помешался на некромантии. Он порвал все связи с Далараном и ушел из города. Маг умолял Короля обучить его новым премудростям, и тогда Король призвал его в Нортренд. Кел-Тузед добрался до самой Ледяной Короны, где Король Мертвых предстал перед ним во всем своем могуществе и предложил то же, что предлагаю тебе я – смерть или вечную жизнь и огромную власть. Кел-Тузед оказался не так брезглив как ты и с радостью, подчеркиваю, с радостью согласился служить нам. Таким образом, первое свое желание Король Мертвых удовлетворил. Кел-Тузед многому научился от Нер'Зула. Он узнал секрет магической чумы и много других великих секретов, а затем отправился в Лордерон, где создал Культ Проклятых, здравствующий и по сей день. Все бедняки, неудачники и прочие ничтожества идут к нам толпами, потому что, в конце концов, они получают то, что им обещают – жизнь после смерти и возможность отомстить отвергшему их обществу. В Даларане Кел-Тузед сумел тайно набрать множество магов, пожелавших служить Королю. Сегодня наша магическая мощь растет не по дням, а по часам.
Артес закрывает рот руками.
Тикондрус (ухмыляясь): Культ Проклятых больше и могущественнее, чем ты можешь себе представить, Артес. Наши адепты проникли в королевский дворец, в кабинет министров, в армию. Люди – гнусная раса. Они с удовольствием предают друг друга. Мы так расшатали ваше общество, ваш Альянс, что Лордерон был обречен пасть еще до того, как была создана армия Плети. А она была создана, и полки нежити ждали своего часа в густых лесах Лордерона. Тогда-то и наступило время начать реализацию последней части плана Короля Мертвых. И касалась эта заключительная часть плана только тебя, Артес Менетил.
Артес с ужасом сглатывает слюну.
Тикондрус: Кил'Джаден был в ярости. Я уговаривал Короля Мертвых отказаться от его плана и не пытаться привлечь тебя на нашу сторону. Нам, демонам, казалось, что тратить на тебя время совершенно бессмысленно. Но он не хотел нас даже слушать. Он утверждал, что нет человека сильнее, чем ты и что без тебя ему не завоевать Азерот, даже при помощи Плети, Культа Проклятых и Кел-Тузеда. Мы терпеливые создания, мы смирились с его капризом. И план начал исполняться. В недрах Ледяной Короны был выкован Фростморн и помещен в темницу посреди Нортренда, чтобы дожидаться твоего прихода столько, сколько потребуется. Один из адептов Культа Проклятых среди гномов Хаз-Модана получил от Кел-Тузеда свитки, безупречную подделку под старину, в которых говорилось о существовании древнего клинка, хранящегося в землях Нортренда. Эти свитки были перенесены в библиотеку Айронфорджа. И было сделано так, что их увидел Мурадин Бронзобородый, страстный охотник за сокровищами, который немедленно рванулся на север на поиски Фростморна.
Принц со скрипом сжимает зубы.
Тикондрус: Подготовка была закончена, оставалось ждать благоприятного момента. Который настал, когда в начале весны орки подняли восстание и вышли из своих резерваций на юге. Почти все эти несчастные обезумевшие создания, оставшиеся сиротами без родного мира, захватили ваш флот и бежали куда-то на юг Азерота.
Артес: Куда?
Тикондрус: Этого я не знаю. Я не всеведущ. Я лишь искушен.
Артес: Продолжай.
Тикондрус: Но не все орки бежали из Лордерона. Король Мертвых сумел затуманить разум одного из орочьих вождей, Джубей'Тоса, и тот начал настоящую войну против людей, разграбив город Странбард. Для того, чтобы противостоять ему Альянс должен был послать в тот район большие войска во главе с лордом Утером. Но наши люди при дворе дали Теренасу небольшую подсказку, и у войск появился второй военачальник. Ты поехал на войну, а Плети был дан приказ активизироваться в районе среднего Лордерона. Армии мертвецов вышли из лесов, а Кел-Тузед начал готовить захват Андорала и пустил смертоносную чуму по селам и деревням.
Артес: Какие же вы сволочи!
Тикондрус: Вы победили в заварушке с орками. Но в самом её конце случилась непредвиденный даже Королем Мертвых инцидент. Джубей'Тос вспомнил былую дружбу между демонами и орками и воспылал к нам такой любовью, что вознамерился один, своими жалкими силами открыть в Азерот портал из Аутланда. Для этого он приносил бесконечные человеческие жертвы на крохотном алтаре глубоко в лесу. Шанс на то, что у него хоть что-то получится был поистине ничтожен. Но когда прямо перед смертью он принес последнюю жертву и произнес древнее заклинание, случилось чудо. Элементарное заклинание было прочитано с такой великолепной безупречностью и искренностью, в такой благоприятный момент и в таком правильном месте, что мир дрогнул. Нет, не открылось ни врат, ни портала, ни двери. Но ткань реальности заколебалось и треснула. Образовалась крохотная трещина между мирами, проход размером с игольное ушко. Однако, и этой щелки для нас было достаточно. Я был назначен помощником Короля Мертвых и я был готов уже тогда придти в Азерот. Но Король сказал мне: “Еще рано. Мне нужен Артес Менетил. Пришли мне демона, жизнью которого ты не дорожишь.” Так первым демоном, ступившем на землю Лордерона, оказался недостойный этой чести Малганус.
Тикондрус переводит дух.
Артес: Продолжай!
Тикондрус: Стараниями одного фельдшера твои боевые раны затягивались очень медленно. Поэтому Утер один поехал докладывать о своем успехе в столицу. Там состоялась встреча короля Теренаса, Утера и мага Антонидоса, главы Даларана. К счастью, все они к этому моменту были просвещены нашими людьми о тяжести ситуации с чумой в средних землях. Мы очень рисковали. Они могли принять любое решение. Но они сделали именно то, что было нам нужно. Расследовать проблемы с чумой был направлен именно ты. С этого момента начались твои испытания, заранее заготовленные Королем Мертвых. Для начала надо было проверить твои умственные способности. Ты должен был разгадать истоки чумы и добраться до Андорала с твердой целью убить Кел-Тузеда. Ты блестяще справился с заданием. Конечно, нежить, что ты встречал по дороге в Андорал, не знала ни о каком плане Нер'Зула и пыталась тебя убить со всей искренностью. Однако, шансов у этих мертвецов, насколько я знаю, не было и в помине.
Артес: Ты хочешь сказать, что Кел-Тузед знал о том, что я нужен Королю Мертвых, и позволил мне себя убить?
Тикондрус: Именно! Ведь не подумал же ты, Артес, что тебе действительно удалось без магии справиться с некромантом такой огромной силы?! Кел-Тузед жаждал смерти уже давно. Теперь Король Мертвых возродит его в облике бессмертного лича, и сила Кел-Тузеда возрастет в десятки раз. Ты убил Кел-Тузеда и сжег Андорал. Но перед смертью он дал тебе координаты твоего следующего пункта назначения – Стратхольма. Это было испытание твоей решимости и воли. На этом этапе в игру вступил Малганус. Несчастный дурак играл во всей этой истории лишь роль приманки, пушечного мяса, которое можно пустить в расход. Про планы Короля Мертвых относительно тебя он не знал абсолютно ничего. Он знал лишь то, что ты наш злейший враг, что ты необыкновенно силен, и что у Короля Мертвых есть хитрый план относительно того, как уничтожить тебя. “Дождись, когда Артес подойдет к Стратхольму и спровоцируй его на убийство своих собственных людей,” – сказал Король, и Малганус послушался. Но случилось еще одно непредвиденное событие. Нашей основной армией в Лордероне командовали отборные некроманты, друзья Кел-Тузеда. И их, мягко говоря, очень огорчила его кончина, так как они ничего ни о каких планах Короля Мертвых тоже не знали. А ты, к тому же, сорвал их план по захвату Харглена. Тогда они осадили эту крепость и заперли тебя в ней на месяц. Казалось, что все кончено. Я не допускал мысли, что ты сможешь отстоять Харглен и избежать смерти. К тому же, Малганус начал терять терпение. Он знал, что к тебе ведет подкрепление Утер и предлагал такой план, который покончил бы с вами обоими, с тобой и твоим учителем. Если бы Малганус отравил жителей Стратхольма тогда и создал из них армию, он бы пошел Утеру наперерез и уничтожил его, а потом уничтожил бы и тебя. Но мы не позволили ему этого сделать, и вы на пару с Утером уничтожили под Харгленом наши лучшие войска. Потом ты пришел к Стратхольму, а Малганус тебя отлично спровоцировал. Собственно, ты уже после Харглена был так зол, что тебя и провоцировать было не нужно. Однако, я все же сомневался, сможешь ли ты распоряжаться собой в присутствии Утера. Но ты показал образцовую силу воли, отстранил Утера от командования армией и уничтожил Стратхольм, наполнив свое сердце гневом и безумной ненавистью к нежити. Твой рассудок был замутнен этой ненавистью, и Малганусу не составило труда заманить тебя в Нортренд. Сам он думал, что заманивает на смерть тебя и большую людскую армию. Ты думал, что идешь добивать армию Тьмы. Уверенность придала тебе сил, ты сумел собрать армию и флот в условиях жесткого давления и отплыл в Нортренд.
Артес: Какой кошмар….
Тикондрус: Все это время по материку блуждал Мурадин. Мы не давали ему подобраться к Фростморну близко, но не позволяли ему и отчаяться. Выбраться из Нортренда у него тоже не было возможности, потому что его посланников на родину мы перехватили и убивали. Когда ты высадился на континенте, мы тут же пригнали Мурадина к тебе, и ты получил проводника для поисков меча. Мы подсунули вам слабый отряд нежити для того, чтобы вы одержали первую победу и поверили в свои силы Все шло как по маслу, но случилась третья неожиданность. Из Лордерона прибыли послы твоего отца, попали в ваш лагерь во время твоей отлучки и сумели повернуть войска обратно к берегу. А без войск не было надежды на то, что ты сможешь добраться до меча. В очередной раз я в отчаянии опустил руки. Но случилось новое чудо. Ты встретил тролля по имени Ган'Арек. Дело в том, что когда Мурадину была подсунута фальшивая легенда о Фростморне, другие наши сторонники распространяли её среди троллей Зул'Драка. Лучшим следопытам и охотникам мы рассказывали её как бы по секрету. Нам хотелось, чтобы слух о мече пошел по всему континенту. Но охотники-тролли были скрытны и алчны. Они упорно молчали и неутомимо искали Фростморн. Конечно, никто из них его не нашел. А в живых в итоге остался только один. Самый лучший и сильный, Ган'Арек. И надо же было такому случиться, что в гоблинском кабаке ты встретил его и получил второго проводника, способного найти Фростморн!
Артес: Меня сейчас стошнит.
Тикондрус: Но, поверь мне, Артес, у нас все равно ничего бы не вышло, если бы не твои доблесть, отвага и ум. Когда мне рассказывали о твоих подвигах, я отказывался верить своим ушам. Но истинному герою не нужна слава. Он будет сражаться за правду и справедливость просто потому, что такова его природа. Почти в одиночку ты прошел сквозь материк, вырвался из лап нерубианцев и с горсткой гоблинов сжег десять кораблей, наполненных злобными солдатами. Потом ты одним усилием воли развернул своих солдат обратно вглубь материка и воспламенил их сердца ненавистью к нежити. Ты собрал под свои знамена гоблинов и троллей и получил армию, от которой любой другой противник, кроме Короля Мертвых, бежал бы в страхе. Ты дошел до меча Нер’Зула, уничтожил стражу и без раздумий бесстрашно взял Фростморн в руки. Отныне дело было за малым. Надо было организовать финальную битву, которую ты должен был выиграть. Расчет был очень тонкий. Следовало выставить против вас такую армию, чтобы вы сумели её победить, но и чтобы у вас не возникло подозрений в обмане. Чтобы вам казалось, будто вы вырывали победу на зубах. Только представь себе, твоя армия оказалась так велика и сильна, что нам пришлось пожертвовать на бойню больше четверти наших нортрендских солдат! После этого должен был последовать финальный штрих – твой бой с Малганусом. Площадка для него была подготовлена, но вы с ним опередили события. С помощью Фростморна ты сумел выследить демона и бросился его убивать, а Малганус, наконец, начал подозревать, что его подставили. Вы нарвались друг на друга в горах, и ты убил его. В этот момент ярость окончательно лишила тебя рассудка, и Король Мертвых завладел твоим разумом. Под его руководством ты добрался до дома, пришел во дворец и убил своего отца.
Артес (сухо): Да, точно.
Тикондрус: Это событие, видимо, настолько тебя потрясло, что рассудок вернулся к тебе и ты, первый и единственный из людей, смог сбросить с себя чары Короля Мертвых. Теперь я понимаю, как тебе это удалось. Но в тот момент никто этого не понимал. А больше всех – сам Король. Его безупречный план был выполнен от начала до конца, и когда ему казалось, что его победа полна и неоспорима, все пошло прахом, и ты выскользнул из его рук. Тогда пришла и моя очередь войти в Азерот. Я был раздражен бесконечным ожиданием и буквально ворвался в этот мир через узкую щель. Я немедленно взял Культ Проклятых и Плеть под свой контроль и стал искать тебя по всему Лордерону. Пока не нашел в Вандермане. К тебе был послан парнишка по имени Сэм, но ты его проигнорировал и прикончил. Тогда я явился за тобой сам, но ты бежал из города прежде, чем мы встретились. Здесь я настиг тебя, и вот мы сидим за столом, ты понуро опустил голову, и, мне кажется, что мой рассказ тебя несколько расстроил.
В хижине лесника повисает тишина.
Артес: Ты обесценил мою жизнь.
Тикондрус: Самую малость.
Артес: Вся эта затея выглядит такой глупой и жалкой, что даже себя жалеть не получается. Все, что я делал ради Лордерона, было напрасно. Все мои старания, все мои жертвы были бессмысленны. Ты многого добился своими словами. Ты показал мне, как я ничтожен. Каждый мой шаг, каждый поступок был предусмотрен и одобрен Королем Мертвых. Я противен самому себе.
Тикондрус: Ну, ну, ваше высочество, не надо так убиваться! Ты бесстрашно сражался, ты изобретал хитроумные планы, ты гордо стоял с открытой грудью перед врагами, защищая жалкое человечество. Просто с судьбой бороться бесполезно. Судьба человечества заключается в его скорой смерти, а твоя судьба в том, чтобы стать великим полководцем армий Тьмы.
Артес: Я гнусен и убог, Тикондрус. Но я не хочу убивать людей и сражаться на вашей стороне.
Тикондрус: Начнем с того, что ты лжешь. Ты хочешь убивать людей. Фростморн обожает убивать людей, в этом его суть. Как суть и любого другого меча. Фростморн передает тебе свою жажду убийства, и если ты не убиваешь, тебя мучает что-то вроде ломки. Не так ли?
Артес: Да.
Тикондрус: Кроме того, не далее как позавчера между тобой и твоим приятелем, Мишелем, происходил интереснейший разговор. И ты говорил очень приятные моему слуху слова. Цитирую избранные отрывки…
Тикондрус принимает комично-грозный вид и подбоченивается, чтобы начать пародировать Артеса.
Тикондрус (голосом Артеса): Жгут, поверь мне, нерубианские пауки меньше напоминают насекомых, чем люди! Все твердят, что человек разумен! Ни черта подобного! Люди – это жалкие, недоразвитые ничтожества. А те, кто умудряется подняться над этой серий массой, используют свой разум во зло! Наше общество – это шестьдесят процентов коровьего быдла, тридцать процентов отъявленных мерзавцев и только десять процентов приличных людей. Причем, заметь, зачастую, именно эти хорошие люди считаются негодяями. Знаешь, иногда мне хочется чтобы весь этот Азерот взорвало ко всем чертям, так же как сраный орочий Дренор! Меня тошнит от Лордерона! С каждым годом он все отвратительней! Нас окружает трепетная природа, прекрасный живой мир, а мы приходим и превращаем все это в дерьмо! И сами мы тоже дерьмо! Живем как собаки, и грыземся за кости с другими собаками, с орками, троллями и прочими тварями! В мире нет ничего, стоящего пощады! Если верны мифы о том, что в незапамятные времена какие-то титаны построили наш мир, тогда эти ребята нехило налажали! Такое барахло можно “сотворить” только с большого похмелья. Люди – ублюдки! Они не заслуживают сострадания! Да, в мире есть место добру! Искусству, любви и искренним чувствам! Но это ложка меда в бочке дегтя! Если бы мне сейчас предложили уничтожить человечество, я бы не колебался ни секунды! Потому что оно этого заслужило! Потому что один не оправдывает десятерых! Потому что мрак бесчувствия душит слабые огоньки любви! Потому что Азерот прогнил насквозь, и его давно пора как следует вычистить!
Артес закрывает лицо руками.
Тикондрус: Я готов подписаться под каждым словом. Великолепная речь. Даже я не смог бы так складно и емко унизить человечество, не стоящее не только твоей защиты, но и твоей жалости.
Артес: Я был пьян!
Тикондрус: Что у трезвого в голове, то у пьяного на языке.
Артес: Хорошо. Я все это сказал. И от своих слов не отрекаюсь.
Тикондрус: Замечательно. Люди – ублюдки! У тебя есть прекрасный шанс уничтожить человечество! Соглашайся!
Артес начинает смеяться. Смех у него получает истеричным, обреченным и каким-то замогильным.
Артес: Ты замечательный словоблуд, Тикондрус. Ты почти что убедил меня своими речами. Я понимаю, что я ничтожество и негодяй. Я понимаю, что у меня нет выхода, я приперт к стенке. Либо смерть, которой я не хочу, либо власть, которой я жаждал всю жизнь. Я понимаю и то, что подавляющее большинство людей не заслуживает спасения, что мир не стоит сострадания. Почти всё говорит за то, чтобы я встал под знамена Короля Мертвых и начал его карающий поход против живых.
Тикондрус (улыбаясь): Именно.
Артес: Но!
Тикондрус: Опять?!
Артес: Да. Опять. Всегда есть какое-то “но”. Тебе будет трудно понять мою логику, Тикондрус, потому что любовь вряд ли доступна твоему пониманию. Любовь – самое прекрасное чувство в мире. И мне посчастливилось испытать его. Любовь к Джайне Праудмур наполняет меня верой в человечество и не дает опуститься на дно. А дно – это и есть служение вам. Я не могу себе позволить предать человечество, потому что тогда я предам женщину, которую люблю. Я сделал выбор. Убейте меня. Я готов к любой смерти.
Удивительно, но столь уверенные слова Артеса не ставят демона в тупик. Тикондрус злорадно улыбается, и его милое человеческое лицо впервые приобретает сходство с его истинной порочной сущностью.
Тикондрус: Рад сообщить тебе, Артес, что ты избавлен от дилеммы выбора между любовью и властью. Дело в том, что Джайна Праудмур, дочь адмирала Кул Тираса Дэйлина Праудмура, уже много месяцев как мертва.
Гнев молниеносно пронзает Артеса. Его глаза чернеют целиком.
Артес: Лжешь!
Принц вскакивает со стула. Он страшен в гневе. Напрягается человеческая воля. Фростморн против своего желания вырывается из пола и влетает рукояткой в руку Артесу. Принц возносит меч над головой, чтобы зарубить демона, но тут сила Короля встает поперек его воли. Артес не справляется с нагрузкой. Меч падает к его ногам. Гнев принца рассыпается. А вместо него приходит страшное горе. Артес падает на свой стул.
Артес (слабым голосом): Ты лжешь. Скажи мне, как она погибла!
Тикондрус: Я не лгу. Джайна мертва, и не буду скрывать, что именно мы её убили. Еще во время твоего похода через Лордерон нас смущала твоя привязанность к ней. Мы боялись, что любовь к девушке может победить в твоей душе ненависть к нежити, и ты не поедешь в Нортренд. Еще Кел-Тузеду было приказано прикончить её прежде, чем умереть самому, но он не справился с заданием. Не умерла Джайна и во время осады Харглена. Нам повезло, что твоя ненависть и жажда власти пересилили любовь после погрома в Стратхольме, и ты все же отплыл на север. Но в живых Джайну все равно оставлять было нельзя. После твоего отъезда она тут же отправилась домой, в Кул Тирас, к своему могущественному отцу. Там она собрала огромный флот и черт знает зачем отправилась путешествовать куда-то к западным землям. Её можно было бы и не трогать, но Король решил не рисковать. Наши черные корабли настигли её флот и затопили все суда до единого. Не выжил никто. Я не знаю как она погибла и мучилась ли перед смертью. Но то, что она умерла – это неоспоримый факт. Мне противна ложь. Я прибегаю к ней только в крайних случаях. А этот случай, при всем моем к тебе уважении, совсем не крайний. Ты не настолько для нас важен, Артес, чтобы я перед тобой изгалялся и выдумывал всякие небылицы…
Артес: Довольно! Я верю!
Горе обрушивается на человека, как железная наковальня. Его тело болит сильнее, чем когда его пытал Король Мертвых, к горлу подступает едкая кислота, судороги сотрясают все тело. Неизбывное горе от потери самого дорогого существа в мире физически ранит душу и сердце Артеса миллионами кинжальных ударов. Тогда он и начинает плакать. Артес рыдает в голос. Слезы потоками текут у него из глаз. Лицо покрывается безобразными складками. Принц готов рвать на себе волосы.
Долго продолжается эта истерика. А Тикондрус сидит напротив принца и разглядывает свои красивые ногти. Наконец, Артес успокаивается.
Тикондрус: Иногда надо хорошенько выплакаться.
Артес: Почему я дожил до этого? Почему я дожил до известия о её смерти?
Тикондрус: Такова твоя судьба.
Артес поднимает на демона безумные глаза.
Артес: Тикондрус, будь другом, убей меня! Убей меня немедленно! Убей жестоко и мучительно! Я не хочу жить! Ты убил её, убей и меня!
Тикондрус: Я этого не хочу.
Артес: А её ты хотел убить и убил! Вы все, гады, собрались и убили беззащитную девушку! Да вы хоть представляете, как сильно я её любил?! Я боготворил её! Она бы так крепко и сладко обняла меня, если бы мы встретились вновь!
Тикондрус: Да неужели?!
Артес: Что?! О чем ты?!
Тикондрус: Джайна Праудмур была почти святой! Из этих наших пресловутых десяти процентов хороших людей она была, верно, в десятке самых хороших. Представляю, как бы она встретила тебя после всех твоих похождений!
Артес: Я не понимаю!
Тикондрус: Не понимаешь, бедненький?! Так-так, посмотрим… Ты перебил всех жителей Харглена и Стратхольма, совершенно безжалостно и беспощадно. После этого отплыл в Нортренд, где в благодарность за службу прикончил всех своих матросов и сжег их корабли. Помнишь, Артес? А помнишь своих лучших друзей, Йорла и Мурадина? Отличные были ребята, наверняка тоже из десяти процентов. Одного ты, кажется, подставил под удар льдины, а другого бросил подыхать в снегу от горя! Что дальше? Ты завел своих солдат в горы Нортренда, и так там и оставил, а сам, не испытывая не малейших угрызений совести, прогулочным шагом отправился домой! Сказать тебе, что стало с твоей победоносной армией после победы под Дрейк'Тароном? Я скажу! Сэр Йорл Бедвелл, полагая, что ты погиб в бою, умер через пару дней, заблудившись среди снежных заносов. А через неделю пришла новая армия нежити, в два раза больше предыдущей. И ваша армия была полностью уничтожена, как и все гномы Мурадина. И никакая чудодейственная техника, никакие вертолеты и танки им на этот раз не помогли. Тролли позорно бежали обратно в Зул'Драк. Но до дома они не дошли. Мы настигли их и перебили всех до одного. С гоблинами же разборки были отдельными и особенно жестокими. Для начала нежить сравняла с землей Касл-Рок, а барона Тича и твоего приятеля Иезекиля мы сожгли на костре. Потом огромные отряды мертвых нерубианцев прочесали побережье, и каждый гоблинский кабак, каждый лагерь наемников, каждая лесопилка – каждое здание было спалено дотла. Теперь в Нортренде не осталось ни одного живого гоблина, зато мертвых полным полно. А что же делал ты, пока мы карали троллей и гоблинов за их наглость? Ах да, ты вернулся домой и спокойно прирезал собственного отца!
Артес: У меня есть оправдания!
Тикондрус: Возможно. Но не думаю, что Джайна стала бы их слушать. Она не только не простила бы тебя. Для нее ты стал бы злейшим врагом. Её любовь к тебе превратилась бы в глубочайшую ненависть. И стыд от того, что когда то она любила тебя, воспламенял бы эту ненависть каждую секунду заново!
Артес: Нет! Это не правда! Заткнись! Ты чудовище! Рано или поздно тебя поймают и сожгут на костре!
Тикондрус: Может, не меня одного. Пойми, Артес, ты загнан судьбой в угол. Девяносто процентов людей – это гниль, дерьмо. Ты ненавидишь их. А оставшиеся десять процентов, хорошие ребята, ненавидят тебя. Для них гниль и дерьмо – это ты. Они никогда не пустят тебя обратно в свой мир доброты, любви, дружбы, искусства и прочих прелестей жизни. Для них ты уже давно такой же урод, как и я. Они бы убили нас обоих с одинаковым удовольствием. И даже если мы будет кричать, что друг друга не знаем, они тем больше поверят, что мы заодно. Все, кто тебя любил, мертвы, Артес. А если бы они были живы, они отреклись бы от тебя. Всё хорошее в мире отреклось от тебя. А все плохое наоборот тянется к тебе, как к родной матери. Так если ты настолько ненавидишь всю грязь мира, уничтожь её, черт возьми! Ты мертв для мира Света Артес, и мир Света мертв для тебя! Ты стал одним из нас! Признай это!
Артес молчит. Тикондрус вскакивает на ноги и начинает ходить по комнате.
Тикондрус (закидывая за плечо непослушный шарф): Артес, я в последний раз предлагаю тебе сделать решающий выбор. Только подумай, как это будет великолепно! Если ты выберешь власть, ты получишь все, о чем только можно мечтать! Обещаю! Покроешь себя славой, демоны будут воздавать тебе хвалу и возлагать цветы под твой трон короля Лордерона! Почет! Уважение! Сверкающая корона на твоей голове!... Или, ты можешь отказаться о всего этого, и я прямо здесь вышибу тебе на хрен мозги. Помни, этот твой ответ будет окончательным и бесповоротным.
Тикондрус встает со стула и протягивает Артесу руку с длинными пальцами.
Тикондрус: Вот моя рука! Так отвечай же, ты со мной или нет?!
Медленно и тяжело, Артес встает на ноги. Минуту он смотрит на демона. Принц видит, как сильно тот напряжен, как горячо жаждет ответа.
Артес: Ну, что ж… По рукам!
Две ладони скрепляет сильное рукопожатие.
Мгновение спустя Артес разжимает рукопожатие и вытирает свою ладонь об стол. Но Тикондруса не беспокоит это проявление брезгливости. Он смотрит на принца с поразительным дружелюбием. Можно даже подумать, что симпатия Тикондруса действительно настолько искренна.
Взгляд Артеса наполнен скорбью и мрачной решимостью. Он понимает, на что согласился и не собирается отказываться от соглашения, скрепленного рукопожатием. Но на это соглашение подвигли принца безысходность и великое горе, а не жажда власти и подобных ей благ. Кроме этого, неожиданная слабость, вялость и сонливость накатывают на истомленное тело Артеса. Он с трудом держится на ногах.
Тикондрус: Ты не представляешь, Артес, как я рад, что ты решил присоединиться к нам. Причем добровольно. Это особенно ценно.
Артес (саркастично): Замечательно. Возможно, когда ты в следующий раз будешь кого-нибудь уговаривать что-то сделать, ты не будешь пытать его до полусмерти, а ограничишься убеждениями.
Тикондрус: Арти, я надеюсь, ты не злишься на меня. Я был вынужден прибегнуть к крайним мерам.
Артес: Теперь это не имеет значения. Похоже, я просто сроднился со злом. Мое место среди таких, как вы.
Тикондрус: Абсолютно верно! Ты прекрасно впишешься в нашу компанию. Я тебя познакомлю с замечательными типами. По крайней мере скучать нам не придется. У тебя никогда не было такого друга, как я… Ох, ты только посмотри, что же я сделал с мисс Холлоу! Бедная девушка была вынуждена слушать наши скучные разговоры все это время!
Линнена действительно стоит все также неподвижно, бессмысленно пялясь в пространство своими чудесными глазами с огромными ресницами. И вообще, время в хижине все еще находится в застывшем состоянии.
Артес: Лин слышала весь наш разговор?!
Тикондрус: Конечно. И видела. Ей же глаза никто не закрывал и уши не затыкал. Я сейчас приведу этот дом в чувство.
Демон, поправив шарф и костюм, хлопает в ладоши и читает заклинание на странном демоническом языке. Тут же комната наполняется множеством мелких, естественных звуков, которые Артес обостренно ощущает после долгой тишины. Языки пламени в очаге начинают безумно метаться, как бы пытаясь наверстать упущенное время. Котелок со звоном летит на пол. Из него выплескивается холодный суп, в котором плавают кусочки льда. Линнена оживает, с силой выдыхает воздух и жадно втягивает его обратно в легкие. Она жалобно оглядывается по сторонам и оседает на пол, лишенная всех сил. Тикондрус живо подбегает к ней, стуча ботинками по полу, и поднимает на ноги.
Тикондрус: Бедняжка. Совсем замерзла. Ты не против, Артес, если я её поцелую?
Артес: Что?!
Тикондрус открывает рот. Из недр его глотки вырываются языки пламени. Демон по-джентльменски обнимает некромантку и хорошенько целует её. С девушки мгновенно сходит бледность. Её кожа розовеет, а глаза широко распахиваются и наливаются жизнью. Демон отпускает её и учтиво кладет свои руки на трость.
Тикондрус: Прошу прощения, мисс Холлоу. Вас нужно было немного встряхнуть.
Линнена стоит какое-то время в нерешительности, переводя взгляд с Артеса на Тикондруса. Потом она неожиданно падает на колени, обнимает Артеса за ноги и утыкается в его колено головой.
Линнена (истерично): Повелитель, пожалуйста, возьми меня с собой! Пожалуйста, позволь быть подле тебя! Я не хочу умирать! Возьми меня к себе! Я хочу карать людей вместе с тобой! Заступись за мою душу перед Королем Мертвых! Пожалуйста! Повелитель, я так люблю тебя!
Волшебница задыхается в рыданиях.
Артес: Да ты что, Лин?! Какой я тебе повелитель?! Ты чего?! Сэму такое поведение простительно, но ты же не дура!
Артес пытается оторвать Линнену от себя, но девушка только еще крепче прижимается к его штанам.
Линнена: Нет! Не убивайте меня!
Артес (Тикондрусу): Да что с ней такое?! Если ты мой друг, помогай!
Тикондрус: Думаю, наш разговор произвел на молодую леди очень серьезное впечатление, так же как и твое поведение во время этого разговора. В следствии обилия шокирующей информации и разыгравшегося страха за свою жизнь у нее случилось помрачнение рассудка.
Артес: Сделай что-нибудь!
Тикондрус, проявив необыкновенную силу, которая совсем никак не вяжется с его довольно тщедушной человеческой личиной, отрывает Линнену от Артеса и опять ставит её на ноги. Демон смотрит ей прямо в глаза.
Тикондрус: Мисс Холлоу, никто вас пока убивать не собирается.
Линнена (хлюпая носом): Точно?
Тикондрус (ласково): Конечно. Как же мы сможем обойтись без такой талантливой и симпатичной некромантки, как вы? Мы здесь все друзья. Никто никому не повелитель. И все друг друга очень любят.
Артес: Ну, это уже слишком! Поменьше сахара в голосе!
Линнена снова начинает плакать и утыкается в мягкое, черно-серое плечо демона.
Тикондрус: Ты снова её напугал! Не ори!
Артес: Это какой-то безумный кошмарный сон! Я узнал, что моя любимая мертва, а моя жизнь бессмысленна! А теперь моя любовница плачет на плече у чудовищного демона! Мне плохо…
Перегревшийся мозг Артеса отключается, и принц падает на пол без сознания. Линнена с криком кидается к нему.
Тикондрус: Без нервов. Он просто спит. Устал и спит. Слишком утомился.
Тикондрус, снова продемонстрировав свою силу, легко взваливает здоровенного, мускулистого Артеса на свою узкую спину.
Тикондрус: Мисс Холлоу, будьте так добры, откройте мне дверь в спальню.
Колдунья быстро кивает. Она открывает маленькую незаметную дверь в одном из углов. Демон вносит Артеса в комнату, которая почти полностью занята большой, застеленной двуспальной кроватью. Тикондрус сваливает на нее Артеса. После этого поворачивается к Линнене и кладет ей на лицо свои длинные пальцы.
Тикондрус: Ты тоже спи.
Некромантка тут же отключается и повисает у демона на руках. Он и её пристраивает на кровати рядом с Артесом, после чего тяжело, но, вместе с тем, облегченно вздыхает.
Тикондрус: Уф, ну я и выдал. За такую работу надо премиальные давать.

Сцена 19:
30 ноября. Лордерон. Час дня.
Как Артеса на кровать положили, так он на ней и лежит, в одежде и доспехах. Он вытянулся на матрасе во весь рост. На его бледном лице, обрамленном сединой, застыло выражение горечи и какой-то отчаянной безразличности. Но он спокойно дышит, глаза его закрыты, а лоб чист от морщин.
У кровати приставлен Фростморн. Услужливый и вежливый молодой человек с шарфом на шее принес его сюда еще вчера, чтобы страшное оружие было поближе к своему хозяину.
Некромантка Линнена Холлоу тоже лежит на кровати одетой, в платье и грязных сапогах. Она неуверенно пододвигается к Артесу и прижимается к нему поплотнее. Он никак на это не реагирует. Тогда колдунья начинает тихо и аккуратно гладить его по лицу. Артес медленно открывает глаза.
Линнена: Ты не спишь?
Артес: Давно.
Линнена: Можно я буду гладить тебя по голове?
Артес кивает, некоторое время длится молчание.
Артес: Я чувствую твои пальцы. И твои колени.
Линнена: Почему ты не встаешь?
Артес: Я думаю.
Линнена: О чем?
Артес: Вчера я из разбойника превратился в полководца Короля Мертвых. Армии Плети дожидаются моих приказаний. Близится конец света, и я должен принять в нем активное участие. Мне поручено уничтожить человечество. Есть повод задуматься.
Линнена: Странно будет, когда мы уничтожим всех людей.
Артес: Знаешь, что я сейчас чувствую? Облегчение. Мне так свободно и легко! Вчера горе опустошило меня, выжрало мою душу изнутри, уничтожило все чувства. Все, кого я любил, умерли. Я тоже. И возродился вновь, с жаждой крови и смертоносным мечом, который буквально стал продолжением моих рук. Видимо, такова моя судьба – сеять смерть, якшаться с мертвецами и демонами. Я постараюсь к этому привыкнуть, хоть будет и тяжело…
Линнена (радостным шепотом): Знаешь, а ты очень храбрый… Когда пришел демон, я стояла и двинуться не могла… Очень страшно было. Я думала, что сознание потеряю. Но все стояла и не теряла. А ты так храбро с этим чудищем разговаривал! Ни в чем ему уступать не хотел! И сам согласился, не по принуждению… А тебе очень больно было, ну, когда тебя били?
Артес: Терпимо.
Линнена: Бедный… Другой бы не стал так бравировать, струсил бы.
Артес: Я тысячу раз всем говорил, я ничего не боюсь.
Дверь в спальню шумно распахивается. В проеме стоит бодрый, сияющий, якобы свежевыбритый, на вид совершенно неутомимый молодой человек в красном шарфе, то есть нетрезим Тикондрус собственной персоной.
Тикондрус: А вот и я.
Артес: Легок на помине.
Тикондрус: Нет, вы только посмотрите, какая прекрасная пара! Когда я вижу такую идиллию, я даже жалею, что я демон и в принципе не могу никого любить.
Артес с трудом поднимается. Линнена садится и свешивает с кровати ноги.
Артес: Чего тебе нужно?
Демон изображает на своем лице крайнее удивление.
Тикондрус: Чего мне нужно? Мне нужны вы. Вы оба нужны мне, Плети и Культу Проклятых. Вы хорошо отдохнули, спали больше суток. Воплощая собой понимание и заботу, я все это время честно терпел, маялся от безделья, шатался по лесу. Вы должны быть мне благодарны. Видите, как я с вами цацкаюсь. Вожусь, как с малыми детьми. Это я то – один из сильнейших демонов во вселенной.
Артес: Почем нам знать, что ты один из лучших? Может есть такие демоны, для которых ты такое же дерьмо, как для тебя Малганус?
Тикондрус: Может и есть. А может и нет. Но вы же не хотите испытать всю полноту моего могущества на своих шкурах, правда? Так что не советую мне хамить.
Артес: Дело в том, что хамить я люблю и умею, Тик, а потому скорее всего буду.
Тикондрус: Ну, хорошо. Оставим этот вопрос на будущее. А сейчас я хочу, чтобы вы поскорее пришли в себя ото сна. Я не позволю вам тут разлеживаться и ласкаться друг к другу. У вас был шок, вам надо было отдохнуть и набраться сил. Теперь пора приниматься за работу.
Артес: Уже?
Тикондрус: Конечно! Мы и так потеряли слишком много времени! Дела не ждут! У нас работы невпроворот! Да что там работа?! Прежде, чем ты сможешь приступить к выполнению своих обязанностей, мне придется всё тебе объяснить и разжевать! Я вас, смертных, знаю! Ни один инструктаж не обходится без идиотских вопросов!
Артес: Как я понял, до меня ты общался только со смертными, вроде Блэкхенда и Оргрима Думхаммера. Спешу тебя заверить, что люди не так непроходимо тупы и не настолько откровенно недоразвиты, как орки. Именно поэтому мы и истребили почти под корень их грязную Орду, которую, оказывается, вы на нас натравили!
Тикондрус: Тише, тише. Не горячись, чемпион. Орки – это прошлое. От их расы остались лишь жалкие останки, так же, как и от их мира. Нет смысла пинать лежачего, полумертвого противника.
Артес: Мне сложно будет отделаться от этой привычки.
Линнена: Может быть, хватит огрызаться, Артес?
Из большой комнаты доносятся звуки громыхающей посуды. В спальню просачиваются ароматные запахи горячей, свежей еды.
Тикондрус: Совершенно согласен. Нам нужно прямо сейчас обсудить несколько вопросов, и я планировал сделать это за завтраком.
Артес: Готовил сам?
Тикондрус: Я нашел тебе отличную кухарку, Артес. Милейшая женщина и опытная кулинарка.
Артес (выходя из спальни): Интересно, откуда… Орочий бог! Это что за хренотень?!
Выпучив глаза, Артес наблюдает за тем, как у очага с сосредоточенным видом хлопочет категорически мертвая женщина. Кухарка в переднике и поварском колпаке уже наготовила массу блюд и продолжает стараться изо всех сил. Как давно она умерла понять сложно. Она зомби. Об этом говорят: нездоровый, зеленоватый оттенок кожи; жуткие глаза, горящие черным огнем; острые зубы во рту; многие другие тошнотворные мелочи. Но никаких следов разложения все же не наблюдается. Живой труп находится в превосходном состоянии.
Тикондрус: Не что, а кто. Я же сказал, это кухарка. Была ей при жизни и не потеряла навыков сейчас.
Артес: Ты видишь, Лин?!
Линнена: А я и не знала, что зомби могут быть такими сообразительными.
Демон усаживает людей за стол и подвигает к ним тарелки. Артес и Линнена подозрительно косятся на кухарку.
Тикондрус: Не голодны?
Артес: Я по любому не голоден. Но если бы даже был. Когда перед глазами маячит живой труп, кусок в горло не лезет.
Тикондрус: Она так отвратительна?
Артес: Да, безусловно, она ужасна. Но, кроме того, я успел привыкнуть, что любой мертвец сразу бросается на меня, чтобы перерезать горло или откусить что-нибудь от меня.
Линнена: Вот именно. Я не думала, что зомби способны на творческую деятельность.
Тикондрус: О, еще как способны. Все зависит от сохранности мозга. Если сохранить его от гниения, то творческие способности и интеллект не только сохранятся после смерти. Мертвец сможет развивать их и дальше.
Линнена: Но это же совершенно запредельный уровень некромантии!
Тикондрус: Вот именно, мисс Холлоу! Я рад, что вы оценили искусство Короля Мертвых! Его мертвецы не имеют ничего общего с теми убогими зомби, что делают ваши колдуны.
Артес: Так, ребята, оставьте на минутку ваш научный диалог. Я про гниение мозга ничего не знаю. Зато знаю, что зомби, которых я встречал, были тупыми, злыми и голодными! А теперь выясняется, что это милейшие люди. Так что ли?
Тикондрус: Все дело в режиме. Переключаем режим, настраиваем их мозг соответственно, и получаем бесстрашного бойца. Меняем настройки, получаем кровожадное, хищное животное. Или включаем их мозг на полную катушку, немного высвобождаем душу из под рабства Короля Мертвых, и получаем человека, почти такого же, как до смерти, но, разумеется, полностью нам послушного.
Линнена (восхищенно): Гениально!
Тикондрус: Еще надо помнить о человеческом теле. Сразу встает вопрос о его сохранности после смерти. Если тело как следует пропитать магией, то оно будет пребывать в отличном состоянии долгие десятилетия. А если все сделать на скорую руку, оно начнет гнить и через пару месяцев развалится. Так вот, если человек был глуп и бесполезен при жизни, можно из него сделать кровожадного бойца, а потом без сожалений пустить в расход. А если это был инженер, тогда нам может пригодиться его мозг. И уж тогда надо поработать. Поработать хорошенько, чтобы он имел спокойную и комфортную жизнь после смерти и хорошо соображал. Все понятно? Если нет, мисс Холлоу, не беспокойтесь. Мы обучим вас всем тонкостям. Будете понимать все лучше нас.
Линнена: Мне не терпится!
Артес: Черт бы вас побрал! Как можно переключать режимы в человеческом мозге?! Это же не коробка передач в гномьем танке?!
Тикондрус: Человеческий мозг гораздо совершеннее, чем любой механизм. Я гномьи танки в действии уже видел. В Нортренде мы захватили один. Так я на нем пол часа заднюю передачу не мог найти. А мозг – это великолепный, гибкий материал, из которого можно лепить все, на что только способно ваше воображение.
Артес: Ну и бред!
Тикондрус: Хотите увидеть демонстрацию? Извольте.
Демон щелкает пальцами с подстриженными ногтями. Артес тут же слышит омерзительное шипение. Кухарка издает ужасное, утробное рычание и с безумным воем налетает на Артеса сзади. Скрючившимися пальцами она хватает его за плечи и широко открывает зубастый рот, намереваясь впиться ему в шею.
Артес действует в экстремальной ситуацией с образцовой безупречностью. Он хватает кухарку за руку, заламывает её, а потом перебрасывает женщину через себя, грохнув тело прямо об стол. Затем новый полководец Плети встает на ноги, берется за зомби как следует обеими руками, поднимает извивающуюся женщину в воздух и кидает её об стену. Мертвая кулинарка неплохо прикладывается о дерево, падает на пол, но тут же вскакивает на ноги. Скрючившись и присев на корточки, она оглядывает всех взглядом затравленного зверя, шипит, озирается и клацает зубами.
Тикондрус (совершенно спокойно): Это режим голодного зверя. Разум отключен, инстинкты обострены, жажда крови доведена до предела.
Демон щелкает пальцами снова. Мертвые глаза кухарки становятся осмысленными, рот закрывается, пальцы выпрямляются, она встает в полный рост. Некоторое время женщина стоит молча, а потом идет мимо Артеса к очагу, чтобы продолжить готовку.
Тикондрус: Это режим разумного человека, ориентированного на мозговую деятельность. Разум включен, инстинкты выключены, воля чуть-чуть высвобождена для наличия творческой потенции, воспоминания частично разблокированы, чтобы человек помнил свой опыт в области, в которой он нами используется.
Артес подходит к Тикондрусу.
Артес: Не делай так больше.
Тикондрус: Все понял про режимы?
Артес: Да, Тик. Я гений современной некромантии.
Тикондрус (кухарке): Завтрак уничтожен. Нужен новый.
Кухарка (грудным, глухим голосом): Ясно.
Действительно, после небольшой потасовки большая часть завтрака лежит на полу. Но вот яичница Артеса, как ни странно, в полном порядке. Поэтому он садится и начинает её есть. Линнена тоже садится, принимается жевать лук и с восхищенным вниманием смотрит на Тикондруса.
Линнена (демону, тихо): Так вы им еще и вспоминания можете сохранять?!
Артес: Дайте мне поесть спокойно!
Линнена: Но ведь это настоящий прорыв! Они гении!
Артес: Мы не на лекции.
Колдунья надувает губы, но удерживается от язвительных фраз и начинает собирать со всего стола то, что ей кажется съедобным. Тикондрус сидит тихо, улыбчиво, закинув ногу на ногу, и спокойно пожевывает укроп во рту.
Тикондрус: Теперь, когда все успокоились и принялись за еду, я предлагаю обсудить несколько вопросов. Никто не против?
Артес: Говори.
Тикондрус: Первое, это вопрос о твоем нынешнем статусе, Артес.
Артес: В самом деле! Кто я такой?
Тикондрус: Да. Все мы стремимся узнать ответ на этот извечный вопрос. Сначала, Артес, скажу, кем ты больше не являешься. Ты давно уже не паладин. И ты больше никакой не принц. Со своим родом ты больше никак не связан.
Артес: Я фамилию менять не хочу.
Тикондрус: Ну конечно. Если хочешь, можешь считать, что твой род продолжается только в тебе. Главное, что все бывшие родственные и дружеские связи для тебя не должны больше существовать.
Артес: Нет проблем.
Тикондрус: Теперь можешь с полными основаниями называть себя королем. Пока что ты этакий король в изгнании. Но завоевание Лордерона – это дело времени. Когда это случится, ты сможешь официально воссесть на трон. Что касается твоего положения при Короле Мертвых… В наших с них разговорах он неизменно называет тебя рыцарем смерти.
Артес: Красиво, но, на мой вкус, несколько затаскано. И что это значит?
Тикондрус: Рыцарь смерти – это не чин или звание. Рыцарь смерти – это стиль жизни. Это твоя суть. Ты не мертв, твое сердце бьется, но ты и не живешь. Ты балансируешь на тонкой грани между жизнью и смертью. Ты обладаешь сверхъестественными способностями. Бесконечной выносливостью и огромной силой. Твое зрение и слух обострены до предела. Из минусов проблема только в притуплении вкуса. В остальном же ты просто безупречен. Ты перекован Королем Мертвых для войны. Ты – превосходная, элегантная машина смерти. Я уверен, война будет доставлять тебе невероятное удовольствие.
Артес: Посмотрим.
Линнена: А мой статус?
Тикондрус: Мисс Холлоу, пока что вы будете личным помощником нашего доброго короля Лордерона. Вы отличная некромантка с большим потенциалом. Ваше обучение продлится недолго. Оно будет легким и беззаботным. А после этого его величество, наверняка, отведет вам почетную роль в управлении его королевством.
Артес: Как же, черт возьми, я еще год назад хотел, чтобы меня называли “ваше величество”!
Линнена: Я тебя так называю с дня нашей встречи.
Артес (едко): Я так тебе благодарен за это, Лин!
Тикондрус: Еще хотелось бы уточнить наши взаимоотношения. Я имею ввиду вас, друзья мои, себя и других демонов, а так же Короля Мертвых. Цель Короля состоит в том, чтобы захватить мир и уничтожить все разумные живые расы – желание, безусловно, странное, но после смерти Нер'Зул стал несколько эксцентричен, и всем нам придется с этим мириться. Цель демонов в том, чтобы получить доступ к вашим богатейшим запасам магии и использовать их в свое удовольствие. Твоя цель, Артес, заключается в получении короны Лордерона.
Артес: В принципе, мне уже не очень надо. Но я не отказываюсь.
Тикондрус: Наши цели друг другу не противоречат, поэтому мы можем смело полагаться друг на друга.
Линнена: Здорово!
Тикондрус: Но прежде, чем рассказать о моих планах на будущее, я хотел бы поинтересоваться, что мне делать с вашими приятелями, которых я вывез из Вандермана.
Артес давится яичницей. Линнена вскакивает на ноги.
Артес: Что за приятели?!
Тикондрус: Бандиты, уголовники, беглые заключенные из тюрьмы Доувгейт – твои кореша, Артес. Как хочешь их называй. Я хочу знать, мне их убить за ненадобностью, или они вам еще нужны?
Артес (вставая со стула): Еще как они мне нужны! Показывай их немедленно!
Весь лес вокруг маленькой хижины лесника за сутки успел превратится в огромный военный лагерь Плети. Артес и Линнена с большим удивлением смотрят на открывающуюся перед ними картину. Дрессировщики гонят куда-то стаю злобно ворчащих вурдалаков. Отряды скелетов ровными рядами следуют мимо здания. Сотни оживших мертвецов и живых прислужников снуют повсюду, выполняя мелкие поручения Тикондруса. У дерева, недалеко от дома с глупым, бессмысленным видом стоит конь-скелет, кажется, так и не шелохнувшийся после того, как Артес велел ему никуда не уходить.
Тикондрус поправляет красный шарф.
Тикондрус: Не надо робеть, Артес. Все они в твоей власти.
Артес: Я и не робею. Просто поражаюсь, как быстро все эти твари сюда набежали. Твоя работа?
Тикондрус: Разумеется. Ты не пошел к армии, я привел её к тебе.
Артес: Покажи мне моих людей.
Тикондрус: Следуйте за мной.
Демон ведет новонареченного рыцаря смерти и его подругу некромантку через лагерь нежити. По дороге к Артесу пристраивается сгорбленный прислужник Культа Проклятых в черном балахоне, с лицом, обмотанным грязными тряпками.
Прислужник: Ваше величество, что прикажете делать с вашим конем?
Артес: Ну, услышь я этот вопрос в обычных обстоятельствах, я бы приказал накормить животное овсом и отправить на конюшню. Но этому коню вряд ли что может понадобиться, так что пусть пока постоит у дерева.
Прислужник отстает от группы, ведомой Тикондрусом.
Артес: Как они попали к тебе в лапы?
Тикондрус: Твои бандиты? По моему, это очевидно. Бой в Вандермане нежить под моим командованием, конечно, выиграла. Мы истребили паладинов и их людей, а твоих друзей нашли спрятавшимися в маленьком подвале. Их уже хотели было прикончить, но я решил с этим повременить.
Артес: Я не люблю работать один. Мне нужна компания для покорения Лордерона. Так что эти ребята будут моими помощниками. Надеюсь, Король Мертвых против не будет?
Тикондрус (через смех): А кто его будет спрашивать?
Неожиданная веселость демона передается Артесу. Оба смеются от души. Линнена, тем временем, с интересом осматривает лагерь. Мертвецы, скелеты и прислужники занимаются необычнейшими делами, и интерес колдуньи, специализирующейся на темной магии, привлекают все их действия.
Тикондрус, размахивая шарфом, подходит к небольшому черному шатру. Артес и Линнена издали замечают фигуры троих грязных, оборванных, но весьма достойно смотрящихся мужчин.
У всех них крепко связаны за спинами руки. Все выглядят измученными, утомленными, но не сломленными судьбой.
Жгут выглядит наиболее эффектно. В его оборванности есть некий элемент благородства. Его подбородок гордо вздернут, глаза полны решимости и силы, а ноги широко расставлены и твердо держат его на земле.
Виконт ниже, чем Мишель Легрис, поэтому ему сложно принять такой же гордый и надменный вид. Но он старается. Он распрямил спину, скривил лицо в брезгливой гримасе, и поэтому похож на аристократа даже в изорванной до безобразия одежде.
Лемур широкими глазами заинтересованно осматривается вокруг. Очки свои он сохранил в неприкосновенности, и они поблескивают у него на лице. Высокий и худой, как каланча, снайпер кажется спокойным и флегматичным.
Больше никого у черного шатра нет.
Линнена вскрикивает от радости и бросается к связанным бандитам. Артес и Тикондрус медленно идут вслед за ней.
Артес: Смотри, как припустила. А ведь сама же кинула их в Вандермане.
Тикондрус: Типично женское поведение, а?
Артес: Где тролль и рыцарь?
Тикондрус: У меня никаких троллей и рыцарей нет. Эти трое – весь мой ассортимент пойманных бандитов.
Артес: У меня было пятеро мужчин в банде, а тут всего трое.
Тикондрус: За что купил, за то и продаю. Они пережили неплохую драку. Из пяти выжило трое. По моему, неплохо.
Артес: Ну, да. Даже более чем.
Когда Линнена, обняв Жгута и Виконта, уже заканчивает обнимать Лемура, Артес подходит к своим приятелям и улыбается им обними губами.
Артес: Здравствуйте, друзья мои.
Пораженные объятиями Линнены, бандиты и вовсе впадают в ступор, увидав живого, здорового и довольного Артеса.
Жгут: Босс, вы живой?! Или вас убили?
Артес: В смысле, не зомби ли я? Вроде, пока нет.
Жгут: Что же вы здесь тогда делаете?!
Артес: Ну, Сэм же говорил, что сюда идет армия Плети. Вот она пришла, а я принял командование.
Лемур (выпучив глаза): Как это?!
Артес: Все очень просили. Я просто не мог отказать. (Тикондрусу) Скажи, наконец, кому-нибудь, чтобы их развязали!
Демон щелкает пальцами, веревки спадают с рук бандитов. Мужчины, морщась, потирают затекшие запястья.
Виконт (показывая на Тикондруса): А это что за мужик? Похож на юриста.
Артес: Это демон из Искривленной Пустоты. Нетрезим, Повелитель Ужаса. Зовут его Тикондрус. Он очень злой, жестокий и хитрый. Сделаете что-нибудь, что ему не понравится – убьет не задумываясь.
Тикондрус: Спасибо за лестную характеристику.
Виконт (недоверчиво): Да, ну?! Правда что ли настоящий демон?!
Нетрезим мгновенно оказывается рядом с Лоренсом. Он хватает его за одежду и поднимает в воздух одним рывком. Красивая человеческая личина демона слегка расплывается. Он становится выше ростом. Приятное лицо искажается: глаза по змеиному сужаются и загораются недобрым огнем, рот наполняется острыми клыками, уши заостряются, а изо лба показываются небольшие рога. Тикондрус улыбается, из пасти у него вырывается шипение.
Тикондрус: А так сразу не видно, смертный?
Демон кидает Виконта на траву и снова становится на вид обыкновенным человеком. Теперь бандиты не только потрясены, но и как следует запуганы.
Жгут: Босс, за пару дней, что мы не виделись, с вами явно много чего произошло. Нас тут порядком потрепали паладины. Потом держали в плену мертвецы, и мы каждый час ожидали казни. Нервы у нас уже на пределе, так что хватит с нами шутить и говорить загадками. Выкладывайте все как есть. И, пожалуйста, дайте чего-нибудь пожрать.
Артес: Ладно, шутки в сторону. Идите за мной. Я вас накормлю и все объясню. Приготовьтесь к шокирующим откровениям.

И снова хижина лесника, снова все действие крутится вокруг большого стола. Мишель, Лоренс и Тулкас только что выслушали долгий, жуткий, шокирующий рассказ Артеса и Линнены. Эти двое как смогли пересказали бандитам разговор Артеса с Тикондрусом. Длительное время ушло на дополнительные объяснения, уточнение деталей и уговоры Лемура не кончать с собой здесь же, немедленно, не сходя с места.
В комнате царит полумрак. Солнце уже начало потихоньку закатываться, и через окно просачивается очень мало света. Поэтому Артес вставляет свечи в подсвечник и поджигает их от огнива, а затем ставит источник света на стол.
Артес: Вот такие дела. Теперь я король Лордерона.
Жгут: Очень приятно.
Лемур снимает очки, зажмуривает глаза, и отчаянно трет переносицу. Виконт с отсутствующим видом стоит у стены. Жгут, расставив ноги, положив на них руки и свесив голову, сидит на стуле, погруженный в раздумья.
Линнена: Если вы будете служить Королю Мертвых как мы, то останетесь в живых и получите власть. Пожалуйста, мальчики, соглашайтесь! Ведь не можем же мы допустить, чтобы их казнили, Артес?
Артес: Очень даже можем. В этом и проблема.
Лемур: Но как же мы будем служить Плети? Они же уничтожают людей!
Артес: Я же объяснил все, Тулкас! Я же разжевал! У тебя простой выбор. Либо умрут все люди, включая тебя, либо все, кроме тебя! Элементарно! Ты же убийца! Чего тут думать?!
Лемур: Ну, это разные вещи…
Артес (подходя к двери): Чушь.
Рыцарь смерти открывает входную дверь. За ней со скромным видом стоит Тикондрус.
Артес: Подслушивал?
Тикондрус: Конечно. Чем мне еще заниматься?
Артес: Слушай, дружище, сделай одолжение – объясни моим парням почему они должны присоединиться к Плети.
Тикондрус: А самому слабо?
Артес: Ты у нас златоуст. Тебе не сложно.
Демон меняет конфигурацию шарфа на своих плечах и подходит к бандитам, которые выглядят измученными, опустошенными и какими-то пришибленными.
Тикондрус: Так, ребята, считайте, что вы нанимаетесь на работу, а я ваш работодатель. Можете задавать мне любые вопросы. Я на них отвечу. Моя цель: убедить вас, что служить Плети – это здорово.
Жгут: Есть ли хоть какие-то шансы, что люди победят вас?
Тикондрус: Нет. В нашем распоряжении огромные армии в Нортренде и многочисленные войска здесь, в Лордероне. Каждый умерший человек – наш потенциальный солдат. Множество некромантов обеспечивают нам огромную магическую мощь. Из Аутланда мне на помощь в крайнем случае всегда могут прислать еще нескольких демонов. На нашей стороне симпатяга Артес. Шансов на выживание у людей никаких.
Жгут: Что мы получим, если будем вам служить?
Тикондрус: Категорически все. Власть, долгую жизнь, все, что только пожелаете.
Виконт: А вот я хотел спросить… Ну, если мы всех людей уничтожим, то… Ну, я имею ввиду, зачем нам нужна будет власть? Никаких развлечений, никаких женщин. И выпивка кончится, а новой некому будет сделать…
Тикондрус: А, вот вы о чем! Действительно, это вопрос первостепенной важности. Решаемый вопрос. Вот, например, такой вариант. Мы оставляем в живых определенное количество людей, выделяем вам парочку островов в личное пользование, и вы живете там припеваючи, распоряжаясь этими людьми как вам заблагорассудится.
Виконт: Черт!
Жгут: Значит, мы можем только умереть или уподобиться вам?
Тикондрус: Всемогущий Саргерас, как скучно! Да, именно!
Жгут: В таком случае, я согласен.
Виконт: Я тоже.
Лемур: И я. Я в одиночестве оставаться не хочу.
Артес: А кто такой Саргерас?
Тикондрус: Да, никто.
Артес: Почему он тогда всемогущий?
Тикондрус: Давным-давно жил могучий демон с таким именем. Он уже умер, его убили.
Артес: Так-так…
Тикондрус: Нет, совсем даже не “так-так”. Это просто устойчивое речевое выражение. Вы обращаетесь к Святому Свету, а мы обращаемся к Саргерасу. Святой Свет – детская сказка, а Саргерас давно умер. Почему мы к ним обращаемся? По привычке.
Артес: Ясно.
Тикондрус: Теперь идите за мной. Вы мне все до смерти надоели. Но вам надо устроить экскурсию, чтобы хоть как-то для начала просветить по поводу жизни Плети.
Демон идет к выходу, но внезапно оборачивается.
Тикондрус: Вот еще что, любое упоминание Святого Света здесь запрещено. Тому, кто заикнется об этой мерзости, я сверну шею.
Живой скелет неспешно идет по своим делам. Лучи заходящего солнца просвечивают сквозь его грудь. Доспехи на нем поблескивают. В черных глазницах сверкающего, отполированного черепа горят зловещие угольки глаз. Изо рта время от времени вырываются тоненькие хрипы, похожие на дыхание астматика. Костяной воин Плети тащит на своей спине мешок и ни о чем не думает, так как думать самостоятельно не умеет.
Когда его аккуратно, но сильно берет за плечи Тикондрус, скелет послушно останавливается. Демон собирает вокруг скелета Артеса и членов его банды. Они встают полукругом и сразу начинают напоминать посетителей музея, разглядывающих интересный экспонат. Тикондрус ведет себя нагло и развязно, как демон и как бывалый экскурсовод.
Тикондрус: Дамы и господа, перед вами простейший продукт некромантии – живой скелет.
Линнена: Ничего себе простейший…
Тикондрус: Да, именно что простейший. Что необходимо сделать для того, чтобы получить такого красавца? Для начала необходимо придти на кладбище, раскопать там могилы и вытащить все скелеты, пребывающие в относительно неплохом состоянии. После этого надо прочитать ряд заклинаний, использовать кое-какие магические предметы и, пожалуйста, у вас уже есть несколько живых скелетов. Скелет – вещь отличная. Это и замечательные работники и прекрасные бойцы. Чужой воле подчиняются элементарно. А уж своему создателю бывают преданы, как собаки. (скелету) Верно я говорю?
Скелет (хрипло): Так точно.
Линнена: А вот я не понимаю…
Артес: Лин, ну не нуди. Не затягивай экскурсию.
Линнена: Я не понимаю, какой в них толк, если они разваливаются через две-три недели.
Тикондрус: Это у вас, мисс Холлоу, живые скелеты разваливаются через две недели. Мы обладаем передовой технологией. Наши скелеты с гарантией, служат лет пять как минимум. Жалоб пока не поступало.
Линнена: А как же вы....
Тикондрус: Как же мы сделали то, что у вас не получалось? Уж даже и не знаю. Может быть, наши некроманты умнее, чем вы?
Линнена обижается и насупливается. Тикондрус не обращает на это внимания. Он ведет группу дальше. Мимо мелькают работающие зомби. Кипит жизнь лагеря, в котором не увидишь ни отдыхающих, ни устраивающих перекуры, ни отлынивающих от работы.
Демон подводит экскурсантов к большому загону с крышкой, до отказа набитому отвратительными, повизгивающими вурдалаками. Они вяло скребутся своими жуткими когтями о стены загона, щелкают пастями, ворочают гнилыми языками и таращат друг на друга отвратительные глаза.
Артес: Вурдалаки, да?
Тикондрус: Мы зовем их упырями.
Артес: Дурацкое название. Вот мой первый королевский приказ. Все упыри отныне переименовываются в вурдалаков.
Один из упырей внимательнейшим образом слушает известие о перемене своего названия, а потом отворачивается и начинает драться с другим упырем.
Тикондрус: Могу я поинтересоваться, что от этого изменится?
Артес: Многое. Вурдалаками их умный человек назвал. Ясно?
Тикондрус: Как тебе будет угодно. А создаются вурдалаки следующим образом. Когда мы копаемся на все том же кладбище, нам могут попасться трупы, на вид еще довольно свежие, но внутри не на шутку прогнившие. Из таких зомби уже не получатся. Гниль мы пускаем на вурдалаков. Как видите, они способны только на примитивное животное поведение. Их довольно сложно подчинять своей воле, потому что приказов они часто просто не понимают. Но в бою они отлично справляются. Главное послать их в нужном направлении и приказать жрать всех, кого ни попадя. Этот приказ они отлично понимают.
Жгут: А с чего они такие уродливые?
Тикондрус: А это их так корежит от заклинаний и зелий, которыми мы их оживляем. Оживить труп без мозгов – это, дорогой мой, тяжелый труд.
Поход по лагерю продолжается в полном молчании. Никому почему-то не хочется ни с кем разговаривать. Тикондрус приводит людей в какой-то шатер, в котором на кровати лежит без сознания человек, больной чумой. Его лицо ссохлось и покрылось язвами, на лбу выступила едкая испарина. Он лежит тихо, но иногда противно вздрагивает, тревожимый бредовыми кошмарами. Лемур, оказавшийся самым слабонервным, приходит в ужас почему-то именно при виде больного, и Мишелю приходится его некоторое время шепотом успокаивать. Наконец, Тикондрус получает слово.
Тикондрус: Вот мы и подошли к самому интересному экспонату. Это больной чумой. Несколько дней назад он получил внутривенно мощную порцию болезни и очень скоро умрет. Магическая чума – это великое произведение искусства некромантии, лучшее, что было создано колдунами в этой области. Вирус, сработанный Королем Мертвым, совершенно безотказен и удивительно эффективен. Заразиться им можно как угодно. Но наиболее действенна чума именно тогда, когда она попадает в организм через пищу или при прямом магическом воздействии. В другом случае у иммунитета есть шанс на победу, а так – никаких шансов. Внутри организма болезнь действует в несколько этапов. Первый этап – убийство человека. На этом этапе ничего оригинального нет. Вирус работает как обычная чума. Человек умирает в жутких муках. А вот потом начинается настоящая магия! Мертвое тело за самые короткие сроки перестраивается, возрождается и оживает! Когда это происходит, человек некоторое время пребывает в таком же состоянии, в каком вурдалаки пребывают постоянно, то есть в животном. Именно поэтому только что ожившие мертвецы ведут себя крайне агрессивно, нападают на всех подряд, пытаются кого-нибудь убить и съесть. Работает охотничий инстинкт. В связи с этим я хочу развенчать один миф, уже успевший сложиться среди запуганных лордеронских народных масс. Запомните, от укуса зомби в зомби никто не превращается. Это случается крайне редко.
Артес: Вранье!
Тикондрус: Опять вранье?! Да почему же?!
Виконт: Я своими глазами видел, как людей кусали, а через пол дня они сами уже норовили тебя сожрать!
Тикондрус: Все объясняется очень просто, вы ввели себя в заблуждение. Дело в том, что после того, как чума убивает и оживляет человека, она еще в течение примерно недели циркулирует по организму в концентрированном виде.
Линнена (заинтересованно): Да ну?
Виконт: Кто в чем циркулирует?
Тикондрус: Все это время она в больших количествах содержится в крови и слюне. Примерно неделю же зомби испытывает тягу к охоте на людей и поеданию живых. Поэтому, если совсем свежий зомби вас укусит, то шансы заболеть у вас действительно велики. Но по прошествии недели вирус растворяется во внутренних органах. После этого их укусы становятся вполне безобидными. Да и охота кусаться у них значительно ослабевает.
Артес: Раньше бы мне кто-нибудь это сообщил.
Тикондрус: Так вот, сразу после воскрешения мертвец пребывает некоторое время в зверином состоянии. Потом он… одну минуточку.
Демон подходит к больному человеку у убивает его, вонзив в сердце не пойми откуда взявшийся нож.
Тикондрус: Извините… Потом к нему начинают возвращаться разум и воспоминания. В этот момент необходимо взять душу и волю человека под наш контроль. Тогда мы получим отличного живого мертвеца, годного для выполнения любых обязанностей.
За спиной у Тикондруса начинают слышаться отвратительные стоны. Вдруг, человек вскакивает на ноги, прыгает на пол и начинает жутко рычать. Его мертвые глаза горят темным огнем. Рот оскален по-звериному.
Тикондрус (совершенно спокойно):Скоро у него вырастут когти и клыки. Это побочный эффект чумы – небольшой элегантный финальный штрих. Клыков пока нет, но этот мертвец уже хочет всех нас сожрать.
Демон направляет на злобного зомби руку, и тот пугливо прижимается к полу.
Тикондрус (Артесу): Видишь, я его контролирую. Контролирую силой воли. Ты тоже на это способен.
Артес: Никогда не замечал за собой.
Тикондрус: Я его сейчас отпущу, а ты попробуй остановить.
Виконт: По моему, это плохая идея!
Лемур: Да! Может, лучше убрать его отсюда?!
Тикондрус: Внимание! Я отпускаю!
Артес: Слушай, Тик, действительно не надо!
Тикондрус: Давай!
Мертвец срывается с места, проносится мимо Артеса и собирается уже впиться зубами Линнене в шею, когда Артес громко и яростно выкрикивает: “Стоять!” Зомби с каким-то удивленным выражением лица отпускает колдунью и поворачивается к Артесу.
Артес: На колени!
Мертвец не становится на колени. Он идет прямо в сторону Артеса.
Артес: Упал на пол, я сказал!
На пол никто не падает. Мертвец идет на Артеса. Он вытягивает вперед руки, хватает короля за шею и начинает душить. Взбесившийся рыцарь смерти расцепляет эти руки и расшибает зомби голову одним ударом. Труп падает на землю.
Тикондрус: Ну, очень плохо! Ты им не командовал! Ты его отвлек!
Артес: Да иди ты знаешь куда! Надоели эти твои россказни! Всех уже тошнит!
Лемур: Еще как!
Артес: Работать на демонов – это мы с удовольствием. Командовать Плетью – это мы без проблем. Но всякие блевотные подробности лучше оставь при себе и прекрати уже натравливать на нас нежить!
Тикондрус: Да что же это такое! С кем мне приходиться работать?! Чем я занимаюсь, а?!
Обиженный молодой человек, сорвав шарф с плеч, уходит, пнув напоследок труп с разбитой головой.
Сцена 20:
7 декабря. Лордерон. Три часа дня. Дует пронзительный ветер, идет мелкий, неприятный, косой дождь.
Частично разрушенная крепость Харглен. Принадлежит Альянсу. Контролируется небольшим, но хорошо вооруженным гарнизоном отборных лордеронских солдат.
Высокие, крутые, черные стены на западе, севере и юге пребывают в ужасном состоянии. Боевые ходы обрушены, в каменной кладке сотни огромных трещин и вмятин. Крепость много раз штурмовали, штурмовали отчаянно и жестоко, но стены выстояли против этих нападений. Харглен отстроен на высоком холме. На востоке холм превращается в крутой, отвесный обрыв. Из этого обрыва раньше вырастала восточная крепостная стена Харглена и прекрасный Черный Замок, чьи шпили пронзали облака. А под замком этим находился необъятный пороховой погреб, который нежить сумела взорвать после бесчисленных попыток взять крепость штурмом этим летом. Взрыв был ужасен и разрушителен, все восточное прясло крепости, Черный Замок и десятки домов единовременно обрушились с головокружительной высоты к подножью обрыва.
Неизвестно, сколько людей погребено под этими обломками. Непонятно, как можно восстановить город, если чуть ли не половину его стащило обвалом со скал.
Восстанавливать его, кстати, никто и не собирается. Наоборот, в данный момент армия нежити, штурмующая город, прикладывает все усилия к тому, чтобы преумножить разрушения. Мертвецы атакуют город со всех сторон. Большие отряды зомби и скелетов с некромантами во главе пытаются прорвать защитные ряды лордеронских солдат на востоке, где высоких стен больше не существует. Но попытки штурма также предпринимаются на севере и на западе. Приставные лестницы невероятной длинны, шатаясь, ползут в сторону Харглена и обрушиваются на его крепостные стены. По ним наверх карабкаются бойцы Плети. Защитники крепости откидывают лестницы от стен и храбро сражаются с теми мертвецами, которые успевают запрыгивать на боевые ходы.
Бедняги понимают, что наскоки нежити на стены – это просто отвлекающие маневры. Основные силы Плети давят на оборону города с востока. И без того немногочисленный гарнизон Альянса вынужден распылять свои силы, затыкать все дыры, из которых лезут мертвецы.
У защитников Харглена нет шансов на победу. Они отважны и самоотверженны, хорошо обучены и дисциплинированны, а преимущество их врага в числе не столь уж катастрофично. Но шансов все равно нет, потому что на стороне Плети сражается Артес Менетил. И сегодня он в отличном настроении.
Разумеется, он и не думает о том, чтобы присоединиться к своим войскам на востоке. Там всем распоряжается Жгут, возведенный в ранг военачальника. Артес стоит у подножия черной, северной стены, уходящей под облака. Рядом с ним суетятся скелеты. На них сыплются сверху стрелы, пули и камни. Артес одной рукой небрежно держит над головой широкий щит, как зонт. На глазах рыцаря смерти к стене грузно приваливается очередная штурмовая лестница.
Только этого и дожидавшийся Артес немедленно вскакивает на нее, опередив очередь из мертвецов и скелетов, отбрасывает щит и начинает карабкаться наверх со скоростью натренированной обезьяны. Он поднимается все и выше и выше, оставляя серую землю далеко позади. Впереди маячит верхушка стены и хорошо знакомые ему боевые ходы. Над ушами свистят пули. По Артесу ведут прицельный огонь, он лишь улыбается. Оглядываясь, рыцарь видит как ползут мертвецы по другим лестницам. Одну из них сваливают вниз прямо у него на глазах. Лестница отделяется от стены, ломается в нескольких местах и валится на землю, похоронив под собой множество скелетов и подняв пылевое облако.
Засмотревшись на красивое зрелище, Артес получает в наказание пулю в грудь, которая застревает между ребрами и доставляет ему некоторый дискомфорт. Разозлившись, Артес рывком перемещается на оборотную стороны лестницы и карабкается наверх с удвоенной скоростью. Когда он подбирается к боевому ходу вплотную, лестницу вдруг начинает шатать. С трудом удержавшись на ней, Артес догадывается, что её вот-вот оттолкнут от стены. Он озверело перебирает руками и ногами ступеньки. Судорожно вздрогнув, лестница полностью отделяется от стены. Артеса несет вместе с ней назад. Перед его глазами вырастает боевой ход, заполненный ликующими солдатами. Злобно ухмыльнувшись, рыцарь смерти отталкивается ногами от ступенек с неестественной силой, взмывает в воздух, пронзает расстояние, отделяющее его от стен, и влетает на боевой ход, буром ввинтившись в гущу солдатских тел. Не успев приземлиться на ноги, он тут же вступает в бой. Всю бригаду, свалившую лестницу, Артес нарезает ломтиками за десяток секунд.
Осмотревшись, он обнаруживает массу врагов, с которыми можно расправится всяческими интереснейшими способами. Люди даже не до конца понимают что же собственно происходит, когда между ними снует черная тень с чем-то безумно острым и страшным в руках. Пули, пущенные в Артеса, попадают в солдат. Мечи, направленные на него, обрезаются неукротимым лезвием Фростморна. Артес в одиночку и без труда уничтожает все живое на большом участке стены. Подмоги он не ждет, потому что лестница, по которой ползли его приспешники, рухнула и обрекла их на смерть. По стене разбросаны кучки нежити, сумевшие пролезть наверх и закрепиться здесь. Но они тоже Артесу не помощники. Все достойные люди, вроде Жгута и Линнены, сейчас на востоке, воюют с людьми на обрушенных руинах.
От рыцаря смерти требуется только удерживать как можно больше людей на крепостной стене, ослабляя их силы на главном фронте. Но Артесу этого недостаточно. Артеса не интересуют отвлекающие маневры. Ему хочется взять крепость самому.
Планировку боевых ходов он помнит наизусть еще с тех времен, когда был их защитником. Для начала он скидывает со стены парочку свежих, только что прибежавших солдат, а затем, нащупав в стене потайной ход, ускользает в него.
В потайном ходу Артес натыкается на еще четверых людей, которых беспощадно размазывает по полу и потолку. Переступив через трупы, он долго бежит вниз по винтовой лестнице. Когда лестница кончается, начинаются коридоры, забитые людьми. Всех этих людей приходится потрошить, колоть, резать, рубить. Враги ничего не могут сделать с Артесом, и не только из-за его огромной силы и скорости, но и оттого, что он сохраняет полное хладнокровие в любую секунду и в принципе не ошибается, ни в атаке, ни в защите. Это действительно настоящая машина для убийств. Каждый выпад – труп. Застать врасплох невозможно, подкрасться сзади невозможно, обмануть немыслимо. И взять навалом тоже нельзя, потому что в таком случае один взмах Фростморна прикончит всю гурьбу людей.
Продолбив себе дорогу через коридоры, Артес выходит, наконец, на свежий воздух. Он оказывается во дворах Харглена, примыкающих к стенам. Король стряхивает немного крови с меча. Во дворе рыцарь оказывается лицом к лицу со свежей бригадой стрелков. Ровно за пять минут двор превращается в кровавое месиво. Артес яростно колет последнего солдата. За его спиной поднимается с ружьем в руках какой-то недобитый, истекающий кровью воин, но Артес, заметив его краем глаза, хватает с земли мушкет, разворачивается и через весь двор стреляет человеку прямо в голову.
Прикрикнув от удовольствия, Артес устремляется к воротам – входу в город с севера. У ворот ему снова приходится преодолевать сопротивление. Но подавляет он его быстро, потому что при его появлении воины впадают в ступор от удивления. Прорвав защиту, Артес оказывается один на один с высокими, толстыми деревянными воротами.
Для начала Артес уничтожает все замки. Затем, поразмыслив, он принимается за крепления. Время от времени ему активно мешают прибегающие порциями солдаты. Совершенно изрубив ворота и солдат, Артес как следует разбегается и с силой многотонной паровой машины врезается в одну из створок. Она вылетает наружу и падает в ров перед крепостной стеной. Находящиеся по другую сторону рва толпы нежити удивленно смотрят на покореженные ворота и на Артеса. Поплевав на руки, рыцарь смерти хватается за вторую створку ворот и напрягает все свои неисчерпаемые силы. Артес кидает её вниз, она летит в ров вслед за первой.
Артес (нежити): Чего стоите?! Лезьте сюда! Праздник продолжается!
Сцена 21:
7 декабря. Лордерон. Семь часов вечера. Дождь окончился, или просто сделал перерыв. Стемнело, вместе с солнцем угасало и сопротивление людей под беспощадными ударами бесчувственной нежити.
Харглен перешел в руки плети. Первая победа Артеса в ранге наместника Короля Мертвых в Лордероне свершилась. В основном зомби и скелеты сейчас заняты казнями. Они аккуратно убивают пленных и бережно их запаковывают, чтобы некроманты потом смогли произвести на свет качественную продукцию. Обмазанные кровью мертвецы, суетящиеся с телами, похожи и на мясников, и на упаковщиков, но больше всего они похожи на отвратительных монстров с жуткими глазами, горящими неестественным светом.
Две таких твари дежурят на входе в небольшое здание с достаточно внушительным фасадом. Посчитав это строение наиболее приличным и удобным для проживания из всех, что еще остались в городе, Артес со своими помощниками разместился именно здесь.
При виде генерала Легриса, то есть Жгута, скелеты отдают честь.
Жгут: Вольно.
Он толкает от себя двери и входит в просторный и в то же время уютный холл, украшенный зеркалами и блестящей люстрой под потолком. Доспехи Легриса покрыты коричневой коркой засохшей крови, плащ изорван и запачкан. Бой для него шел не так гладко и весело, как для Артеса. Жгут, нормальный человек, принципиально не имеющий никакого отношения к магии, чертовски устал за сегодня, пару раз чуть не погиб и теперь ощущает опустошающую усталость после боя.
Слуга-скелет принимает у Легриса плащ, оружие и шлем. За пару дней Мишель успел более-менее привыкнуть к окружающим его доброжелательным мертвецам. Он больше не отшатывается от слуг, не замахивается с мечом на поваров и не пронзает насквозь незаметно подошедших к нему со спины подчиненных-зомби. Но он все равно чувствует себя несколько неуютно в обществе людей, уже переживших смерть как минимум один раз.
Жгут: Я пришел последним?
Скелет: Так точно, сэр. Его величество справлялись о вас, спрашивали не соизволите ли вы составить ему компанию за рюмочкой коньяка. Мистер Клиффорд интересовался вашим местонахождением. И мисс Холлоу просила передать вам, что испытывает желание вас видеть.
Жгут: Пожалуй, первым делом мне следует наведаться к мисс Холлоу.
Скелет: Прекрасный выбор, сэр.
Жгут: Где она?
Скелет: В подвале, сэр.
Жгут: Что она там делает?
Линнена: Ну, больно, ублюдок?! Пей, если не хочешь, чтобы я сломала еще один палец!
Мисс Холлоу стоит с молотком в руках перед окровавленным пленником, привязанным к стулу. Они одни в мрачном, маленьком подвале. Несколько пальцев на правой руке человека сломаны. Он избит и порезан, он громко кричит от боли. Линнена подносит к его губам стакан с дымящейся, зеленой жидкостью.
Линнена: Пей! Или я сломаю тебе руку!
Человек: Я не буду пить отраву!
Линнена: Это не отрава, урод! Это произведение искусства! Редчайший корень смертоцвета, который мне подарил один милый молодой некромант, смешан с ядом цикуты, палитоксином, ангидридом и промышленным растворителем! Если мои расчеты верны, концентрат разорвет тебе желудок, всосется в кровь, а через минуту твое тело расплавится!
Человек: И почему я должен это пить?!
Линнена: Потому что иначе я буду тебя пытать?!
Человек: Как?! Что может быть хуже этого?!
Линнена: Ну, ладно! Ты доигрался! Ты меня не знаешь! Я могла бы силой влить в тебя зелье, но сначала я тебя в овощ превращу!
В комнату входит Жгут. Человек затравленно озирается на него.
Человек: Сэр, пожалуйста, убейте меня! Эта женщина хочет меня расплавить! Святой Свет, лучше просто убейте меня!
Жгут выводит Линнену из комнаты и закрывает дверь.
Жгут: Что ты с ним делаешь?
Линнена: У меня есть идея насчет оружия массового уничтожения. Сверхядовитый газ.
Жгут: Ты же собиралась его чем-то поить.
Линнена: Не все сразу, Мишель, не все сразу.
Жгут: Ты хотела меня видеть?
Линнена: Нет… Просто я недавно стояла, разговаривала с двумя пнями, Виконтом и Лемуром. Они, как обычно, пялились мне на грудь, несли какую-то чушь. Вот я и сказала: “Где же, где же мой любимый Мишель? Без него разговоры теряют большую часть остроумия и почти весь свой смысл.”
Жгут: Если я кажусь тебе остроумным и разговорчивым, значит, с остальными дело совсем плохо. Никогда не был специалистом по развлечению противоположного пола.
Линнена: Ты думаешь, я поверю, что ты мало общаешься с женщинами?
Жгут: В самом деле, мало. Чаще всего мы сразу делаем то, ради чего собрались.
Линнена: Предлагаю собраться наверху и выпить кофе.
Жгут: Я не могу отказать даме.
Линнена: Только подожди меня немного. Я быстро. (открывая дверь) Все, говнюк! Игры кончились! Ты покойник!
Жгут: Еще сахара?
Линнена: Нет, достаточно. Много сахара вредно для моей фигуры.
Мишель и Линнена находятся в гостиной на втором этаже здания. Они сидят за небольшим столиком, изобилующим кофейными принадлежностями. Разлив кофе по чашкам и проделав с ним ряд манипуляций, связанных с сахаром, сливками и еще многими ингредиентами, Жгут откидывается в кресле со своей порцией напитка. Линнена пробует свою и восхищенно вскрикивает.
Линнена: Вкусно!
Жгут: Кофе по-гиллиджимски.
Линнена: Волшебник!
Жгут: Не такой искусный, как ты.
Линнена: Ты мне льстишь.
Жгут: Ничего подобного. Без твоего магического прикрытия мне пришлось бы сегодня туго. Ты хорошо сражаешься. Просчитываешь действия врага на несколько ходов вперед. С первого взгляда видна блестящая подготовка и богатый опыт. Только вот где ты его набралась?
Линнена: До того, как я присоединилась к вашей компании, я достаточно набегалась от карающей длани правосудия. С бандитами якшалась, с орками и троллями дралась, волшебников убивала, отбивалась от военных отрядов. Но вот так воевать никогда раньше не приходилось.
Жгут: И что, ты совсем не испугалась, когда мы пошли в атаку? За твоей спиной нежить, впереди солдаты с ружьями. Надо штурмовать большой город.
Линнена: Нежити нечего бояться. Эти твари под нашим полным контролем. Мне некроманты объяснили механизм подчинения. И, знаешь, это полный улет! Я имею ввиду, качество зомби, скелетов, вурдалаков. Сама бы я никогда не смогла добиться такого результата!
Линнена, изящно держа чашечку с кофе двумя пальцами, отпивает горячий кофе.
Жгут: То есть, ты при виде зомби, подносящего тебе утром завтрак, не обделываешься от страха?
Линнена: А ты обделываешься?
Жгут: Я имею ввиду, что ты быстро адаптировалась к нашему новому и весьма странному образу жизни.
Линнена: Мишель, я всю жизнь мечтала о такой жизни. Считай меня чокнутой маньячкой, но мне нравится некромантия. Это мое призвание. Я поняла это еще в детстве. Свой первый труп я выкопала в восемь лет.
Жгут: И что же ты с ним делала?
Линнена: Расчленила и изучила внутренности, конечно. Уже потом я поняла, что расчленять гораздо интереснее живых людей, чем мертвых.
Жгут: Я не пересластил кофе?
Линнена: Нет, в самый раз. (оба отпивают из чашек) А тебе, значит, не нравится работать на Плеть?
Жгут: Я простой крестьянин из Азерота. Я люблю жизнь.
Линнена: Я тоже люблю.
Жгут: Я люблю жизнь и ценю её. Как свою, так и чужую. Свою я, однако, ценю больше. Я готов лишить жизней всех остальных, чтобы сохранить собственную. Поэтому я служу Артесу. Не Плети, заметь, а лично Артесу. С ним я чувствую себя в относительной безопасности. Что касается убитых сегодня людей, я закалывал их без удовольствия.
Линнена: Ты не любишь смотреть, как из шеи, с которой только что срубили голову, бьет кровавый фонтан?
Жгут: Маленькие девочки любят смотреть на фонтаны. Взрослым дядям это уже не интересно. Когда ты перебесишься, тебе это тоже надоест.
Линнена: Никогда! Смерть – мое призвание!
В гостиную, грохнув дверьми, вламывается Артес, улыбающийся до ушей.
Артес: А вот и вы, милые мои! Хорошо, что вы здесь!
Артес подходит к Линнене, поднимает рукой её голову и прицельно целует в губы.
Артес: Ты без поцелуя обойдешься, Жгут.
Жгут: Я не претендую.
Рыцарь смерти подтаскивает к столу еще одно кресло и заваливается в него.
Артес: Итак, вы всем довольны? Никто не испытывает дискомфорта? Вам нравится в Харглене?
Жгут: Я доволен, ничего не испытываю, мне нравится.
Линнена: А я просто счастлива. И буду еще счастливее, если ты не будешь ко мне все время приставать, Артес.
Артес: Жгут, ты молодец. Отлично справился с задачей. Пока вы отвлекали на себя солдат, я без проблем взял крепость штурмом.
Линнена (язвительно): Может быть, нам вообще не стоило нападать на город? Ты мог бы и один справится.
Артес: С чего ты такая злая, конфетка моя? У тебя менструация? 
Линнена: Я не злая. Я мрачная и опасная.
Жгут: Её призвание – смерть.
Артес: Чушь собачья. Где Лемур и Виконт?
Жгут: Они пошли осматривать город.
Артес: Жалко не подождали меня. Я знаю Харглен, как свои пять пальцев. Много им мог бы порассказать о нем. Сколько дней я здесь провел! Как долго мы сидели в осаде! Как уютно было в крепости, занесенной снегом!
Линнена: Поехали.
Артес: Знаешь, Лин, это место навевает мне романтическое настроение.
Линнена: Да?
Артес: Что ты думаешь насчет ужина при свечах?
Линнена: Почему я тоже не пошла осматривать город?
Жгут: Эээ… а я, пожалуй, пойду выпью чего-нибудь. Ага, босс?
Линнена: А я думала, мы еще поболтаем втроем…
Артес: Иди, Жгут, иди. Только, погоди минуту…
Жгут: Да?
Артес: Ты точно всем доволен? У тебя нет ко мне претензий? Тебе нравится то, что ты делаешь?
Жгут: У меня нет никаких претензий, босс.
Артес: Хорошо, иди. Нажирайся шампанским, отпразднуй победу.
Жгут: Спасибо…
Артес: Но, серьезно, если тебя что-то беспокоит, скажи мне. Я тебя не убью за это. Обещаю.
Жгут: Нет, я лучше не буду рисковать.
Артес: Не будешь? Ну, ладно.
Сцена 22:
9 декабря. Лордерон. Семь часов вечера. На небе не видно даже проблеска звезд, его заволокли тучи. Непроглядная темень накрыла все вокруг. Зимний мороз при полном безветрии не так уж страшен.
Лес стоит голым и пустым. Черные деревья тянут во все стороны корявые пальцы веток. Без листьев они сразу стали уродливыми и злыми на вид. Листья их уже успели сгнить, а гниль размыли бесконечные дожди. Теперь дожди кончились. Изредка идет снег, поэтому есть немного белой крупы и на ветках и под деревьями. Земля стала твердой и неподатливой. Её как следует проморозило.
До больших морозов еще далеко, но зима уже чувствуется всеми. Все животные куда-то подевались. Деревья впали в спячку. И лес, летом беспрестанно шумевший, теперь затих.
Паладин Святого Света Гэвинрад едет на лошади и слушает эту мертвую тишину. Его конь идет шагом, стук каждого копыта об окаменевшую землю отдается эхом между стволами деревьев.
Медленно и неторопливо движется Гэвинрад к единственному в лесу источнику света. У небольшого костерка расселись люди, ставшие здесь на ночлег. Под большим, старым дубом расставлены две палатки. Надежно привязаны шесть лошадей. Двое паладинов, сержант и трое солдат ужинают, черпая похлебку из одного котла. Самый молодой солдат встает, набирает сухих, хрустящих веток из небольшой кучки и кидает их в огонь. Костер с благодарностью принимает щедрый дар и начинает жадно облизывать ветки извивающимися языками.
Гэвинрад спрыгивает с коня, довольно похлопывает его по спине и отводит к остальным ездовым животным. Затем он присоединяется к компании и тоже принимается за еду.
Гэвинрад: Хорошо в лесу. Спокойно и тихо. Никаких гноллов не видно. Нежити тоже.
Паладин 1: Лорд Гэвинрад, а сколько нам еще до Харглена?
Гэвинрад: Завтра там будем. Встанем на рассвете и приедем часа в два пополудни.
Паладин 2: Надеюсь, с ними там все в порядке. Все-таки, не крепость защищают, а руины. Попробуй уследи за такими развалинами. У каждой дырки в крепостных стенах часового не поставишь.
Гэвинрад: Я давно Утеру про это говорю. Он отвечает, что некогда Харглен восстанавливать. Может он и прав. Хотя дело тут не во времени. Как туда рабочих и архитекторов соберешь, когда по всем дорогам нежить бродит? Вот когда будем в Андорале, тогда я Утеру все, что наболело и выскажу. Хотел бы я вообще знать, с чего он там торчит так долго. В столице настоящий бардак, а он просиживает штаны в этом гиблом городе. Мне кажется, этот человек просто не понимает, что именно он сейчас правит страной вместо короля.
Сержант: Сэр, а выборы нового короля планируются?
Гэвинрад: Нет. Как только ситуация хоть как-нибудь выправится, мы посадим на трон дочь Теренаса. Будем жить с королевой. Все лучше, чем с пустым троном.
Сцена 23:
10 декабря. Лордерон. Полдень. Темно-серое небо с набухшими от снега тучами мрачно нависает над руинами крепости Харглен.
На боевом ходе крепостной стены южного прясла, где ветер сегодня свирепствует с особой силой, тренируется в стрельбе Тулкас Оклэнд. Справа от него невысокий парапет, отделяющий снайпера от пропасти в пятнадцать метров, слева – тонкая стена и лениво привалившийся к ней Лоренс Клиффорд, сзади – набор пустых бутылок и слуга-мертвец с несколькими ружьями, повешенными на плечи, над головой – деревянная крыша.
Уперев ружье в плечо, Лемур готовится стрелять. Задача у него не из легких. Стрелять он собирается из ружья без оптического прицела. Стрелку надо попасть в пустую бутылку, находящуюся от него в тридцати метрах и наполовину скрытую за каменным парапетом. Ветер тоже влияет на стрельбу, и Тулкасу это известно. Он высовывает язык от напряжения, зажмуривает один глаз и широко распахивает второй, напрягает брови. Жмет пальцем на спусковой крючок.
Пуля проносится через боевой ход и разносит пустую бутылку вдребезги. Боевой ход, и так весь засыпанный стеклом, покрывается новыми осколками. Лемур радостно орет и хохочет.
Лемур: Неплохо вышло, а?
Мертвец отвечает явно заученной фразой.
Мертвец: Блестящий выстрел, сэр. Вы неподражаемы.
Лемур: Дай другое ружье. А это перезаряди. (Виконту) Как тебе, Ларри?
Виконт: Мне надоело на это смотреть еще четыре бутылки назад.
Лемур: Сделай одолжение, пойди расставь новые мишени.
Виконт: Нет уж. Пусть это сделает твой личный раб.
Лемур: Он тебе не нравится?
Виконт: У меня постоянный зуд в затылке от присутствия этой твари. Он увешан оружием. Вот возьмет и пальнет тебе в спину. Это же монстр!
Лемур: Ты не прав. Это несчастный, мертвый человек. Зомби надо жалеть.
Виконт: Как ты убиваешь людей с таким бабским характером я ума не приложу.
Лемур: Все дело в том, что когда я целюсь во что-то или в кого-то, соблазн выстрелить слишком велик, чтобы еще задумываться о моральной стороне этого поступка.
Обнажившись до пояса, одев легкие кожаные ботинки и взяв в каждую руку по мечу, Мишель Легрис стоит в оборонительной позе, окруженный десятком вооруженных мертвецов. На лице у Жгута играет легкая и задорная улыбка. Он кидает взгляд в сторону, туда, где на скамейке сидит, закинув ногу на ногу Линнена Холлоу.
Жгут: Нападайте!
Трое мертвецов набрасываются на Мишеля. Остальные пятятся от сражающихся, освобождая им пространство. Жгут фехтует умело и изящно. Он внимательно следит по сторонам и не пропускает ни одного удара ни сзади, ни спереди. Звон от мечей разносится по всей тренировочной площадке, располагающейся во внутреннем дворе между четырьмя большими зданиями: кузницей, казармами, оружейной мастерской и военным складом.
Когда Легрис пронзает мечом очередного зомби, тот выходит из боя, а его место заступает другой. Бывший разбойник вынуждает своих соперников входить и выходить из боя в бешеном темпе. После двух-трех ударов он непременно находит брешь в обороне соперника и втыкает меч ему в живот, грудь, бок или в спину. На зомби, которых Жгут использует для тренировки, уже нет живого места. Они все исколоты и исполосованы его мечами.
Сражение с мертвецами увлекает Мишеля. Он входит во вкус, боевая ярость появляется у него в глазах. Он забывает, что перед ним его слуги, а не враги. Одному зомби он отсекает руку, другому насквозь пронзает мечом грудь. И только когда его клинок срывает у мертвеца голову, Жгут немного приходит в себя.
Жгут: Стоп! Хватит! Перерыв! Труп утащите отсюда.
Зомби уносят труп своего собрата подальше от тренировочной площадки, а Жгут, вытирая на ходу меч платком, направляется к Линнене.
Линнена: Молодец! Здорово! Уже шестерых насмерть зарубил!
Жгут: Их не жалко. (присаживаясь рядом с колдуньей) А ты что не в школе? Тебе же учиться надо?
Линнена: Я домашнее задание не сделала и решила прогулять.
Жгут: Сказала бы, что вурдалак твою тетрадку съел.
Линнена: Эти некроманты, которые у нас есть – дураки. Они знают не больше меня. Обвешались амулетами и думают, что крутые. Не хочу у них учиться. Я жду, когда Тикондрус кого покруче приведет.
Жгут: Что Артес делает?
Линнена: С ума сходит.
Жгут: Ну, если он так занят, может мы с тобой прогуляемся по городу?
Линнена: О, мистер Легрис, с огромным удовольствием!
Жгут: Я только рубашку одену, и пойдем.
Линнена: Да тебе не обязательно вовсе рубашку одевать.
По всему Харглену разносятся прекрасные звуки оркестровой музыки. Мелодия отражается от стен мрачных домов и уходит в темное небо.
Несколько мертвецов играют на скрипках, другие заняты духовыми инструментами. Какой-то мертвый подросток, немного фальшивя, играет на фортепьяно. Артес с закрытыми глазами и чрезвычайно вдохновленным лицом дирижирует этим оркестром. Он экспрессивно размахивает руками. Кинжал к одной из них заменяет ему дирижерскую палочку.
Первая скрипка пускается в одиночное плавание сольного выступления. Оркестр затихает, и лишь фортепьяно что-то шепчет в одобрение скрипачу. Шепот получается совсем фальшивым, и Артес, не открывая глаз и рта, приказывает пианисту прекратить. Нытье клавиш обрывается. Талантливый скрипач выводит волшебную мелодию, сохраняя на своем мертвецком лице бессмысленное выражение.
Резким движением Артес поднимает силы всего оркестра. Духовые своей мощью наступают вперед. Хлесткие звуки скрипок и виолончели перерезают их громовые раскаты. Фортепьяно заливается соловьем. Исправившийся пианист работает теперь почти безукоризненно.
Тикондрус стоит на некотором отдалении от Артеса. Рыцарь смерти не замечает его. Демон, принявший человеческое обличие, удивленно таращит на короля глаза. Тикондрус весь запакован в кожу, как гномий или гоблинский летчик, но красный шарф все так же при нем.
Музыка гремит и перекатывается по крепости, однако Тикондрусу надоедает ожидание, и он направляется прямо к Артесу, собираясь его прервать. К нему тут же подскакивают двое прислужников и преграждают путь к рыцарю смерти.
Тикондрус: Твари, как высмеете преграждать дорогу бессмертному существу? А ну прочь!
Прислужник 1: Лорд Тикондрус, не надо беспокоить его величество!
Тикондрус: Почему?
Прислужник 1: Сейчас будет кульминация!
Прислужник 2: Прерывать на таком моменте непозволительно! Его величество не простит!
В финале музыкальное произведение становится очень сильным и агрессивным. Духовые буквально сходят с ума. Рев оркестра оглушает и даже у прислужников, думающих, в основном, только о своей смерти, вызывает восторженную дрожь. И вдруг все обрывается. Удовлетворившись услышанным, Артес обрывает исполнение симфонии в момент её наивысшей мощи. Повисает неестественная тишина, и даже демону кажется, что у него в ушах до сих пор звучат отголоски музыки.
Артес оборачивается, замечает Тикондруса, радостно вскрикивает и направляется к нему.
Тикондрус: Что это было?
Артес: О, это последнее, что я слышал в Лордеронской Филармонии! Мне повезло. Я стал узнавать, кто из моих зомби кем был до своей смерти, и оказалось, что среди солдат-мертвецов есть почти в полном составе музыкальный оркестр!
Тикондрус: Тебе надо тренироваться в управлении нежитью, а не…
Артес: Эй, Тик, у меня образования музыкального нет! Я в нотной грамоте полный ноль! Однако, я смог заставить это гнилье играть почти без помарок! Если думаешь, что это развлечение, а не тренировка, пойди и попробуй заставить их повторить эту симфонию!
Тикондрус: Беру назад все свои претензии.
К Артесу опасливо приближается низкий и сутулый прислужник. Капюшона у него на голове нет, лицо открыто. Язв на нем не видно. Лицо это чистое, глупое и испуганное. Молодой человек в черной рясе похож на обыкновенного монаха. У него короткие, белые волосы и круглые, наполненные страхом и восторгом глаза.
Прислужник: Ваше величество…
Артес: Чего тебе, приятель?
Прислужник: Меня зовут Персиваль Уайт.
Артес (оглядев прислужника): Ничего страшного, парень.
Персиваль: Я буду вашим личным прислужником. Вы закончили исполнение мелодии, и я хотел вам напомнить, что самое время писать ваш портрет.
Артес (удивленно подняв бровь): А куда делся Питер? Он был моим личным прислужником.
Персиваль: Он умер час назад, ваше величество.
Артес (Тикондрусу): Это просто ужас, какая здесь текучка кадров! Личный состав не притирается друг к другу! Я так работать не люблю! Мне нравится, когда в армии теплая, дружеская атмосфера. А какая тут дружба, когда человек сегодня прислужник, завтра зомби, послезавтра за ним некроманты не уследили, он сгнил, превратился в упыря.
Тикондрус: В вурдалака.
Артес: Неважно. (прислужнику) Так, Перси, портрет отменяется. Отошли художника в казармы, а то он так и простоит сутки у мольберта.
Персиваль: Будет сделано, ваше величество!
Прислужник убегает.
Артес (весело): Ты чего так долго?! Где мои армии?
Тикондрус: Ты не скучаешь, как я погляжу. Что за портрет?
Артес: Обычный королевский портрет. Я верхом на коне. На мне корона. Конь стоит на дыбах. Я над головой держу Фростморн, уверенно улыбаюсь. Ну и все такое. Думаю, не добавить ли трупы паладинов у коня под копытами. Хотя, художника я нашел не ахти какого. Вряд ли что-нибудь хорошее получится.
Тикондрус: Тебе нравится служить Королю Мертвых?
Артес: Я пока ему и не служил. Просто армию привел сюда. Ты отвечай, подкрепления мне доставил? А то я тут сижу с двумя тысячами солдат. Такой уж весь из себя страшный полководец Плети!
Тикондрус: Ближе к вечеру будут войска.
Артес: А конкретные задания будут? Король придумал, чего он от меня хочет?
Тикондрус: Да. Пойдем куда-нибудь присядем, я все расскажу.
Маленькая, темная комната в каком-то крохотном темном доме. В комнате нет окон, есть небольшой камин, холодный. Артес приводит сюда Тикондруса и усаживает за стол. Сам садится на шаткий стул по другую его сторону.
Тикондрус: Уютно.
Артес: Да, тут разговоры вести одно удовольствие. Ну, давай к делу.
Тикондрус: Хорошо. Сейчас наша главная цель состоит в том, чтобы предоставить демонам свободный и легкий доступ в Азерот. Для этого необходимо открыть огромный магический портал, гораздо больше, чем Темный Портал, открытый когда-то для орков.
Артес: Я не мастер по открытию порталов. А ты?
Тикондрус: Для открытия портала нам понадобится некромант.
Артес: Есть Линнена.
Тикондрус: Нам понадобится хороший некромант.
Король усмехается.
Тикондрус: Нам нужен Кел-Тузед.
Артес по привычке сразу вспыхивает гневом, сжимает кулаки и хмурится.
Тикондрус: Только сделай мне одолжение, не вскипай опять! Кел-Тузеда Король Мертвых ценит почти так же, как тебя. Он нам жизненно необходим. Открыть портал сможет только он. Но сначала его необходимо оживить и превратить в лича.
Артес: В лича?
Тикондрус: Да. Ты, кажется, встречался с одним. Они выглядят, как этакие безногие летающие скелеты…
Артес: Точно! Я одного такого прикончил. Парня звали Ригор.
Тикондрус: Им пожертвовали, чтобы заполучить тебя в наши ряды. Он был одним из слуг Нер'Зула, которых тот увел за собой из Дренора. Нер'Зула Кил'Джаден превратил в Короля Мертвых, а его слуги стали первыми личами.
Артес: Ты, Тик, как начнешь рассказывать, так не хочется, чтобы ты останавливался.
Тикондрус: Каждый некромант мечтает стать личем. В этой загробной, мистической форме маги становятся бессмертными, а их силы возрастают многократно.
Артес: Лин никогда мне не говорила, что хочет стать личем.
Тикондрус: Ну, надо понимать, что некроманты – люди в большинстве своем странные и немного невменяемые. Их волнует только черная магия, больше ничего. Если Линнена еще не хочет превратиться в летающего скелета – это значит, что она недостаточно любит некромантию.
Артес: Да, у нее много интересов помимо черной магии.
Тикондрус: А вот у Кел-Тузеда других интересов нет. Сейчас его дух жаждет воскрешения. Он терзается ожиданием, будучи привязанным к бренному праху некроманта. Прах этот помещен в гробницу, а гробница спрятана на территории города Андорала. Там ты убил Кел-Тузеда…
Артес: И убил по честному! Он очень сопротивлялся!
Тикондрус: Пойми, Артес, если некромант умрет естественной смертью, личем ему не стать. Смерть должна быть насильственной и жестокой. Чем жестче, тем лучше. Какую смерть Кел-Тузед принял от твоей руки?
Артес: Я вколотил его молотом в пол.
Тикондрус: Да. Очень подходящая смерть. Итак, ты убил Кел-Тузеда, устроил пожар и сбежал из города. Прах некроманта бережно хранили, пока не стало ясно, что армия Утера отвоюет у нас город. Тогда прах скрыли в потайной гробнице, чтобы его не уничтожили паладины. Сейчас город все так же находится в их руках. В Андорале имеется большой, хорошо вооруженный гарнизон. Твоя задача состоит в том, чтобы захватить Андорал и уничтожить всех его жителей.
Артес: Без проблем.
Тикондрус: Отлично.
Артес: А потом мы оживим Кел-Тузеда?
Тикондрус: К сожалению, оживить его сразу не получится. Король Мертвых обещал Кел-Тузеду, что тому после смерти будет дарована огромная мощь. К концу жизни Кел-Тузед уже был неимоверно силен. И оживить его можно только с помощью очень серьезной магии, в месте сосредоточения больших магических сил.
Артес: Это где?
Тикондрус: Об этом ты узнаешь тогда, когда я увижу Андорал в руинах.
Артес (улыбаясь): Низкий уровень доступа у меня, да?
Тикондрус: Вроде того. Но позволь мне закончить. Прах Кел-Тузеда находится, как мне докладывают, в очень скверном состоянии. Если мы начнем его перевозить, рассовав по карманам, дух некроманта оторвется от него и испарится. Так что для перевозки нам потребуется специальная емкость. На наше счастье, в городе сейчас хранится особая магическая урна, которая идеально годится для перевозки бренных останков нашего друга. Поэтому когда ты всех там перебьешь, ты достанешь эту урну. Потом мы положим в нее Кел-Тузеда, а потом… Если ты победишь, тогда и будет “потом”.
Артес (широко улыбаясь): Вот что я тебе скажу, Тик. Я люблю Андорал и отвоюю его у паладинов. Им не сойдет с рук предательство. Запомни, я никогда ничего не забываю и ничего никому не прощаю. В конце концов, как бы сильны ни были мои враги, они получают по заслугам. Всех их ждет страшная смерть.
Сцена 24:
10 декабря. Лордерон. Четыре часа дня. Бесчисленные волны холодного ветра накатываются на голый, черный лес.
Лес в окрестностях Харглена. Деревья ходят ходуном. Потоки ветра проносятся и в вышине, срывая ветки с дубов и ясеней, и почти у земли, петляя между толстыми и тонкими стволами.
Подгоняемый ветром, скачет через лес на черном коне паладин с красивым молотом в руке. Он летит как на крыльях, криками и ударами ног подгоняет скакуна. Безумно вращая глазами, конь старается из последних сил.
Со скоростью урагана паладин врывается на поляну, где встали на привал солдаты Лордерона. Лошадь, остановленная после долгого бега, скачет на месте и бьет всеми копытами о землю.
Пятеро людей вскакивают на ноги со своих рюкзаков, в которые запрятаны их палатки и необходимые походные вещи. Среди людей нет Гэвинрада. Это отсутствие тут же замечает всадник. Величайшая тревога отражается на его лице. Он ловко спешивается.
Паладин-всадник: Где лорд Гэвинрад?
Ему отвечает другой паладин.
Паладин 2: Он…отошел.
Паладин-всадник: Куда? Нам нельзя сейчас разделяться!
Паладин 2: Он вернется. Пошел в лес. Что случилось? Почему ты не привел никого из Харглена?
Паладин-всадник: Гэвинрад правильно сделал, что послал разведчика. Нас бы там всех перебили, пойди мы по дороге! Гарнизон Харглена уничтожен! Город в руках Плети! Всюду ходят патрули мертвецов! Теперь это вражеская крепость!
Солдаты страшно ругаются. Сержант кидает своим шлемом об землю.
Паладин 2: Проклятье!
Паладин-всадник: Нужно немедленно убираться отсюда! Мы не так далеко от крепости, чтобы чувствовать себя в безопасности! И лорд Утер должен узнать об этом страшном событии как можно скорее!
Вдруг, лес наполняется низким, зловещим гулом. Он докатывается сюда откуда-то с севера вместе с очередной волной ветра.
Сержант: Что это?!
Доблестный паладин Гэвинрад отлучился из своего крохотного временного лагеря по большой нужде. Будучи человеком по природе скромным и даже скрытным, паладин вынужден был углубиться в лес на достаточно приличное расстояние. Гонимый нуждой, он шел, пока не нашел удобный овражек, в котором смог почувствовать настоящую уединенность.
Теперь он выбирается оттуда с довольным видом и проверяет, хорошо ли на нем держатся штаны. Затем он без всякой спешки идет в сторону своего лагеря, наслаждаясь свежим воздухом. Но чем ближе Гэвинрад подходит к месту, где оставил своих соратников, тем явственнее он слышит шум битвы. Людские крики наполнены отчаяньем. Громкий звон железа оправдывает эти крики.
Молота у Гэвинрада с собой нет, но есть меч. Паладин вытаскивает его из ножен и с шага переходит на бег. Вскоре он уже видит людей, сражающихся с нежитью. Двое солдат лежат мертвыми. Паладин, сержант и последний солдат бьются минимум с десятками мертвецов. Гэвинрад примерно с пол минуты наблюдает за боем из-за ствола дерева, оценивая ситуацию. Он уже решается ворваться в битву, но в этот момент к нежити приходят подкрепление. Количество зомби в момент удваивается, откуда-то появляются вурдалаки и скелеты-лучники. Гэвинрад болезненно вглядывается в лес. С севера в сторону поляны движутся сотни новых мертвецов. Зомби закованы в великолепные, толстые доспехи. В руках у них острые, будто вчера выкованные мечи. У скелетов в колчанах стрелы с диковинными наконечниками.
Воинов Альянса решают не убивать. На каждого наваливаются по пятнадцать воинов Плети. Людей хватают за руки и позорно обезоруживают. Перед пленниками появляется некромант. Это пожилой человек с гордым и наглым лицом. Он что-то говорит солдатам. Затем убивает двоих из них какими-то темными заклятьями. Паладина он велит увести. Этот приказ пытаются выполнить. Однако паладин умудряется вырваться. Он отбирает у одного из врагов мяч, рубит им этому врагу по голове, а затем бросается с бесстрашным криком на некроманта. Меткий скелет вонзает ему в голову стрелу, и герой падает замертво. Некромант досадливо кривится, оставшись без пленника.
Гэвинрад убирает меч в ножны и начинает пятиться от дерева, надеясь сбежать незамеченным.
Сцена 25:
10 декабря. Лордерон. Пять часов вечера. Темнеет, холодает. Черные тучи еще больше разбухли и покрылись болезненными фиолетовыми пятнами. Кажется, что эти сиреневые нарывы вот-вот лопнут, и снег повалит тоннами.
Харглен, крепостные стены, северная сторона. На боевом ходе собрались все: Артес Менетил, Тикондрус, Линнена, трое бывших разбойников, а теперь слуги рыцаря смерти. За спиной у короля развевается черный плащ, надетый, кажется, только для того, чтобы он развевался. Линнена рукой придерживает свои роскошные волосы, чтобы они не растрепались. Тикондрус улыбается и поигрывает тростью, которая когда появляется у него в руках, когда исчезает.
Все они пришли сюда полюбоваться на красивое зрелище – подход к Харглену армии Плети. Отряды дисциплинированных, суровых мертвецов выходят из леса плотными рядами. Цепочки блестящих скелетов тянутся по склонам холма вверх, к воротам крепости. Некроманты едут верхом на демонических скелетах-конях. Армия светится духом уверенности и спокойствия. Брони и доспехов у этих бойцов более чем достаточно. Некроманты с ног до головы увешаны магическими амулетами. Королю Артесу есть, чему радоваться.
Но вместо этого он мрачно и недовольно смотрит на Тикондруса.
Артес: Что это за бандитская группировка?! Сколько их тут, черт возьми?
Тикондрус: Около пяти тысяч. И больше пятидесяти некромантов.
Артес: И ты хочешь, чтобы я с этой жалкой армией уничтожил все живое в Азероте?
Тикондрус: Нет. Я хочу, чтобы с их помощью ты Кел-Тузеда из одной урны в другую пересыпал.
Сцена 26:
12 декабря. Лордерон. Два часа дня. Удивительно, но небо в этот день чисто, как молоко. Светло-серые небеса прекрасны и светлы.
Андорал – некогда торговая столица средних земель Лордерона, а теперь суровая крепость, один из оплотов людей в борьбе с нежитью.
Город широко раскинулся на гладкой равнине. Для обороны он приспособлен плохо, зато для жизни очень даже недурно. Окружающие его желтые стены с маленькими декоративными башенками невысоки, зато очень приятны для взора. В городе есть множество уютных улочек и переулков. Широкие проспекты разбегаются от центральных площадей Андорала во все стороны. В центре города один архитектурный шедевр лезет на другой. Видимо, строился Андорал в свое время совершенно беспорядочно. Поэтому улицы здесь кривые, непредсказуемые, площади имеют странные конфигурации, а великолепные дворцы иногда выходят блистательными фасадами в глухие переулки.
Не хватает городу только двух вещей: воды и деревьев. Андорал – это мир архитектуры, торжество человеческого и гномьего гения, царство камня. Ближайшая река протекает в трех километрах к востоку от города, а в одном чахлом парке и на городском кладбище сосредоточена почти вся растительность Андорала. Да даже на кладбище великолепные гробницы, утопающие в скульптурных композициях, барельефах и прочей ерунде, напрочь затмевают собой природную красоту нескольких престарелых кленов и каштанов.
Значительно портят облик Андорала следы ужасного пожара, приключившегося здесь в конце весны. В ту ужасную ночь была уничтожена почти четверть городской застройки, северо-восточная четверть. Пожар был устроен принцем Артесом сотоварищи. Правда, тогда город находился в руках Плети, и поджег был полностью оправдан насущной военной необходимостью.
Но май давно прошел. Сейчас, в декабре, обгоревшие остовы домов, развалившиеся местами крепостные стены, пустые улицы, руины архитектурных шедевров выглядят убого и грустно. И уже не важно кто, когда и зачем их поджег. Главное, что следы пожара до сих пор никто не устранил.
По одному из широчайших проспектов твердой, уверенной походкой идет человек. На вид ему около сорока лет, хотя на само деле больше пятидесяти. Его коротко стриженные каштановые волосы торчат на голове дыбом. Лицо у человека чисто выбритое, суровое, жесткое, но не жестокое.
Зовут его Утер Светоносный. Утер – великий воин, бывший учитель и наставник Артеса Менетила, верховный командующий святого ордена паладинов Серебряной Длани, и сейчас, фактически, глава Альянса. Это умный, смелый и добрый человек, знаток религии Света.
Кроме всего прочего, Утер отличается невероятной физической силой. В армии Лордерона он на две головы превосходит самых искусных бойцов во владении всеми без исключения видами оружия. Огромными руками он легко гнет железные копья. Свой невероятный по размерам молот Утер обычно носит в одной руке.
Утер – это идеал солдата, идеал паладина и, как многие полагают, идеал человека.
По старой и закоренелой привычке Утер в любых условиях и при любой ситуации старается не снимать с себя доспехов. Сейчас на нем разве что только шлема нет. В остальном же он покрыт несколькими слоями толстого железа. На паладине надеты: кольчуга, непробиваемый панцирь, мощные поножи, убийственные стальные сапоги, огромные наплечники, наручи, толстые латные перчатки. Железный латный воротник прикрывает Утеру шею. Доспехи паладина явно побывали во многих сражениях. Утер не относится к числу людей, которые любят покрасоваться в бою. Единственное украшение на его броне – это символ Лордерона, выгравированный гномьими мастерами на панцире, чуть слева от центра. Прямо под этим символом бьется сердце паладина.
Кстати, вся броня и все оружие Утера выкованы гномами, с которыми он состоит в большой дружбе. Молот Утер сделал себе сам. Сам скрепил квадратный обтесанный камень с толстой деревянной рукоятью, сам обил камень железом и, уже совсем недавно, утыкал шипами для увеличения ударной силы. Но молота Утеру недостаточно. Под каждой рукой у него на поясе висит по длинному мечу. Оба этих великолепных орудия лично выкованы в главной кузнице Айронфорджа королем Магни, а после освещены и благословлены учителем Утера в области изучения Святого Света, великим церковным деятелем Алонсусом Фаолом.
Итак, непробиваемая, непоколебимая стальная башня по имени Утер Светоносный движется через город. От Утера старается не отставать другой паладин по имени Тарсил. По возрасту он ровесник Утера, но выглядит старше из-за густой черной бороды. Он не так искусен в бою, не имеет мечей гномьей ковки и не носит доспехи, прогуливаясь по центральной улице города, переполненного солдатами Лордерона. Но и он тоже отличный паладин и славный боец, а еще большой друг Утера, у которого вообще друзей очень много.
Город, как только что было сказано, наполнен солдатами под завязку. Гарнизон Андорала насчитывает тысячу солдат. С Утером здесь находятся еще две тысячи воинов. В городе сейчас полно паладинов, которые привезли с собой пушки, динамит и большой запас оружия.
Утер и Тарсил подходят к высокому, узкому и очень красивому зданию, сложенному из красного кирпича. Его фасад оформлен белыми колоннами, а между этими колоннами полощется на ветру широкий белый флаг, на котором золотом вышита гордая надпись: “С нами Свет, против нас никто”.
Взойдя по красным ступеням, Утер останавливается, оглядывается. Смотрит некоторое время на немногочисленных мирных жителей города, спешащих по своим делам, на отряды веселых солдат, вовсе никуда не спешащих.
Тарсил: Что случилось?
Утер: Посмотри, как они беспечны! Они думают, что если их много и они хорошо вооружены, им совсем нечего бояться.
Тарсил: Тебе давно пора уезжать в столицу.
Утер: Выгоняешь меня?
Тарсил: Считай, что да. Ты назначил меня комендантом города. Думаешь, я не справлюсь с его обороной?
Утер: В тебе я уверен. В остальных – нет.
Тарсил: Ты по привычке ни в ком не уверен.
Паладины входят через высокие двери в дом, проходят через длинный красный коридор и несколько залов, пока не оказываются в маленькой комнате с черными стенами и двумя красными диванами. Это комната Утера. В ней есть еще стол, несколько стульев и странный маленький столик. На этом столике лежит подушка, на которой покоится некий предмет, скрытый черным, бархатным покрывалом.
Утер: Когда я буду уверен в том, что город неприступен для врага, я уеду.
Тарсил: У нас на севере часть крепостной стены обрушена из-за пожара. Стены невысокие, а городские ворота можно сломать и вдесятером. Неприступным город не станет даже если мы в лепешку расшибемся.
Утер садится на диван.
Утер: Я очень устал от всего этого. Я не могу быть сразу везде, а меня везде хотят видеть. Нам не хватает людей, не хватает оружия…
Тарсил: Успокойся.
Утер: Нам всего не хватает! И на Альянс рассчитывать бессмысленно! Союзников у нас больше нет!
Тарсил: Может, хоть с кем-то получится договориться?
Утер: Можно связаться с эльфийским Кель’Таласом. Но от Анастериана мы помощи не дождемся. Он возомнил себя великим независимым эльфийским королем, перекрыл доступ людям в королевство и теперь упивается своей глупостью, которую называет смелостью.
Тарсил: А в чем смелость заключается?
Утер (язвительно): В том, что он осмелился сбросить власть Лордерона и освободить эльфов из под ига людей.
Тарсил: Безумие!
Утер: Национализм стал очень моден среди эльфов. Они погрязли в нетерпимости и гордыне. Считают себя высшей расой.
Тарсил: Ладно, а с остальными что?
Утер: Гильнеас категорически отказывается участвовать в войне. Они заперлись на своем полуострове и не желают даже принимать наших послов. Их поведение – высшее проявление трусости. Со Стромгардом дело совсем плохо. Мы потеряли связь с южными землями. Что там творится никому не ведомо.
Тарсил: Ужас.
Утер: Но самое главное, если мы не можем добраться до Стромгарда, мы не можем добраться и до Хаз-Модана. В гномах я не сомневаюсь. Если бы они могли, они бы немедленно выслали нам своих солдат на подмогу. Но для начала нам надо с ними хотя бы связаться!
Тарсил: Морем надо добраться туда! До Мокроземья доплыть не так сложно.
Утер: Ха! Первая проблема – это пираты. Гоблины почуяли, что у нас творится что-то неладное и полезли к нам с юга на своих джонках! Они парализуют морское сообщение! А тут и вторая проблема всплывает. Мы не можем ничего этим разбойникам противопоставить! У нас почти нет военных кораблей!
Тарсил: Как это?!
Утер: Подумай сам. Наш замечательный Южный Флот угнали весной орки и сгинули вместе с ним в океане. Лучшие суда Северного Флота Артес увел в Нортренд, где их все и сгубил. Я рассчитывал, что на море нам поможет Кул Тирас. Все таки, Дэйлин Праудмур мой большой друг. Но нет! Знаешь, что он сделал?! Он отдал все лучшие корабли своей дочери Джайне, которой взбрело в голову в такой тяжелый для Альянса момент устроить какую-то бессмысленную экспедицию к мифическим западным землям! И ты только представь себе, эта девчонка умудрилась собрать под свое командование отличные войска. К ней присоединились и эльфы, и оба гномьих племени. Я скажу больше. Когда эта экспедиция уже должна была отплывать, ко мне явился один из лучших наших молодых паладинов, Динадан и стыдливо потупившись заявил, что тоже подписался на эту экспедицию. Когда я поинтересовался, за каким чертом ему это понадобилось, он ответил, что “экспедиция мисс Праудмур очень важна для всего человечества и не может обойтись без участия паладинов Серебряной Длани”. Молодые люди в последнее время очень полюбили развлечения.
Тарсил: Развлечения?
Утер: Да. По всему континенту бродит нежить, половина Лордерона лежит в рунах. Куда как веселее и интереснее плавать по теплому морю в отличной компании, да к тому же еще и гораздо безопаснее.
Тарсил: Так ты его отпустил?
Утер: Конечно. Я же не тиран какой-нибудь. Я никого силой здесь не держу. Хотите бросить страну в тяжелый момент? Пожалуйста. Сам справлюсь. Я его отпустил, а он с собой еще и десяток молодых паладинов прихватил. Но я Динадана не виню. Джайна лично его уговаривала, и будь я в его возрасте и положении, я бы тоже не устоял.
Тарсил (хитро улыбаясь): В каком смысле?
Утер (отвечая такой же улыбкой): В таком, что у старика Дэйлина совершенно потрясающая дочка. Мало того, что она колдунья, каких поискать, и может кого угодно зачаровать. Так она еще красива, как солнечный свет! С её то огромными, невинными глазами, шелковыми волосами и длинными ногами, ей стоит только свиснуть, все под её знамена сбегутся. А вот мне, старому дураку приходиться в одиночку рвать жилы и униженно выпрашивать у всех помощь.
Тарсил: Это что-то новое! Дураком ты себя много раз называл, но старым еще никогда.
Утер: Мне пятьдесят лет!
Тарсил: О! Друг мой! Да это конец жизни!
Утер: Ну и не начало ведь!
Тарсил: В прошлом месяце мне стукнуло пятьдесят два, а чувствую я себя отлично.
Утер: Верю. Поэтому, скорее всего, в начале следующей недели я и уеду отсюда. Оставлю город на тебя, ты отлично за ним приглядишь. А я в столице займусь подготовкой коронации Сэлии Менетил. Её необходимо как можно скорее посадить на трон.
Тарсил: Вот уж никогда не думал, что мы будем говорить о подобных вещах, а Теренасу будет наследовать кто-нибудь, кроме Артеса.
Утер: Не будем говорить об этом кошмаре, Тарсил. Я не хочу бередить мерзкие воспоминания. Несчастный Артес сошел с ума в Нортренде и подпал под влияние каких-то темных сил. Надеюсь, он погибнет сам в каком-нибудь безрассудном бою, и не мне выпадет жребий стать его убийцей. Все таки, я любил его почти как родного сына.
Тарсил (поспешно): Да, да, Утер. Прости, что напомнил. Пойдем лучше пообедаем.
Утер подходит к столику, на котором под покрывалом лежит таинственный предмет.
Утер: Вот вещь, которая держит меня здесь крепче всего.
Паладин срывает покрывало. На подушке покоится очень красивая погребальная урна. Урна эта необычная, волшебная. Она сработана из кости и украшена тончайшей резьбой. Урна запечатана, что означает наличие внутри чьего-то праха.
Утер: Всю жизнь я восхищался Теренасом Менетилом. Он всегда поражал меня твердостью своего духа, добротой, которую он проявлял к обездоленным, и милосердием, с которым относился к поверженным врагам. Я многим обязан ему и теперь должен воздать его праху почести, которые полагаются почившему великому монарху. Эту урну он получил как военный трофей в годы своей юности и завещал похоронить в ней свой прах. Я торжественно захороню этот сосуд на кладбище Андорала, в древней усыпальнице лордеронских королей. После этого мой долг будет исполнен, и я смогу уехать.
Тарсил собирается сказать что-нибудь хорошее о погибшем короле, но в этот момент в комнату врывается молодой паладин с взволнованным лицом.
Паладин: Лорд Утер, лорд Тарсил, срочные новости!
Утер (меняя выражения лица с грустного на решительное): Говори!
Паладин: Стража поймала у северных ворот человека, который пытался проникнуть в город! Он очень измотан и похож на оборванца. Говорит, что его зовут Гэвинрад и что он паладин.
Утер: Гэвинрад?! Я же не велел ему выезжать из столицы!
Тарсил: Это в его характере – приехать сюда. Ты же знаешь, какой он нетерпеливый.
Утер (паладину): Веди нас к нему! Немедленно!
Сцена 27:
12 декабря. Лордерон. Два часа дня. Все те же молочные небеса, но другая местность под ними.
Армия нежити идет на Андорал. Колонны мертвецов шагают в ногу, заставляя дрожать дорогу, покрытую брусчаткой. Нечисть свободно идет вперед, ни единого живого существа не попадается ей на пути. И люди и звери бежали из этих земель. Только вот животные нашли себе убежище в далеких, непроходимых лесах, а люди наивно полагают, что безопасность им гарантированна в городах, вроде Андорала.
Артес едет на своем коне, которого отказался менять на другого. Скелет-конь без понуканий идет быстрым шагом, выдерживая бодрый темп нежити. Рядом с ним на вполне живой лошади едет Линнена. Рыцарь смерти грустно смотрит на нее воспаленным взглядом.
Линнена (раздраженно): Ну, что опять с тобой стряслось? Почему ты такой грустный, мальчик мой?
Артес: Как-то странно я себя чувствую. Что-то мне невесело.
Линнена: Я же не могу вечно цацкаться с тобой. Понимаешь ты, я жажду знаний. Я могу целый день напролет общаться с некромантами.
Артес: Какое значение имеют знания теперь? Мы же всё уничтожим. Всё живое. И это так скучно. Самое страшное в мире – это предопределенность. Всему конец, так зачем чем-то интересоваться?
Линнена: Тебе стыдно признаться, что ты обыкновенный болван. Тебе скучно, потому что ничего не интересно. А не интересно потому, что слишком сложно. Любая область человеческой деятельности, где надо применять умственные способности, для тебя закрыта. Все, что ты можешь – это убивать людей, разорять крепости и вести армии. Тоже занятие неплохое и не самое простое, но тебе от него скучно. Так нечего тогда меня вызывать, чтобы я тебя утешала.
Артес: Не уходи. Если не с тобой, то с кем же мне разговаривать? С Тикондрусом?
Линнена: Разговаривай с кем хочешь. Но перед тем, как начать разговор, делай лицо попроще. Посмотри на себя, сморщился, как чернослив. Тебе скучно, и другим от тебя скучно. Давай, выбирайся из депрессии, тогда и поговорим.
Артес: Нет, мы поговорим прямо сейчас! Потому что я так хочу! Черт возьми, что ты о себе возомнила, Лин?!
Линнена: Ты чего разорался?!
Артес: Закрой рот, мерзавка! С тех пор, как началась вся эта свистопляска с нежитью, ты только и делаешь, что тусуешься с некромантами. Думаешь, я сохранил тебе жизнь, чтобы ты стала такой же, как они?
Линнена: Я и есть такая как они. Впервые в своей жизни я среди своих. Это волшебное ощущение! В Культе Проклятых я дома! Понимаешь, я говорю с ними на одном языке! Они интересуются тем же, чем и я! Знают больше, чем я! И готовы этим со мной делиться! Никто меня ни в чем не обвиняет, никто косо не смотрит! Наоборот, все только восхищаются моим умом и храбростью!
Артес: Мне плевать на это! Я не такой, как они! Я человек, а не выродок! И не маньяк черной магии! С ними мне не весело! Мне было хорошо с тобой!
Линнена: Когда тебе было хорошо?! Когда ты меня вытащил из тюряги, а потом таскал за собой по деревням?! Прости, может тебе и было хорошо, а мне не так уж!
Артес: Не лги! Тебе было хорошо!
Линнена: И что значит, “сохранил мне жизнь”?! Попробовал бы ты убить меня!
Артес: Вот как ты теперь заговорила! Если я захочу, я сломаю твою цыплячью шейку двумя пальцами!
Линнена: Ты слишком сентиментален. У тебя на меня рука не поднимется.
Артес: Ты нужна мне. И мне нужны мои друзья.
Линнена: Если ты про Жгута и компанию, мой тебе совет, забудь о них.
Артес: Почему это?!
Линнена: Они тебе не друзья. Раньше ты был для них боссом, и даже тогда речи о дружбе не было. Максимум, на что они были способны – это уважение. А теперь ты для них просто, не знаю, такой же демон, как этот страшный Тикондрус. Жгут еще перед тобой храбрится, потому что считает себя крутым. А вообще, несчастные ребята даже не знают, как с тобой теперь общаться. Непонятно ведь, ты все тот же Артес или уже превратился в беспощадное чудовище.
Артес: Какое чудовище?! Я все тот же!
Линнена: Пожалуйста, Артес, не мучай меня.
Артес: Но я хочу, чтобы все было по-старому.
Линнена: Ничего уже не будет по старому. Ты рыцарь смерти. Я некромантка. Мне нравится мое положение. Не знаю, почему тебе не нравится твое.
Артес: Да, я рыцарь смерти! И мне нравится мое положение! Мне нравится убивать людей! Я буду их убивать, когда приеду в Андорал! Буду лить потоки крови и потрошить горожан! Но это моя работа! Мне мало работы! Мне надо, чтобы со мной была ты! Чтобы ты не жаловалась, не ныла, что тебе надо идти учиться темной магии! Чтобы ты заткнулась, целовала меня и развлекала, когда мне будет угодно!
Линнена: Я эмансипированная женщина! И не собираюсь выполнять каждый твой каприз!
Артес: Ты эмансипированная женщина, а я рыцарь смерти. Так что лучше подъезжай поближе и подставляй свои губки, пока я не разозлился по настоящему и не выколол тебе глаза!
Телега, заставленная коробками и забросанная мешками, быстро едет, движимая двумя бывшими волами – красноглазыми, рогатыми живыми скелетами. Над телегой натянута на каркасе полотняная крыша. Между мешками и ящиками уютно валяются Лемур и Виконт. Первый читает какой-то свиток, второй курит.
Лемур: Здорово написано! Интересно, а кто сочиняет эти летописи Плети?
Виконт: Наверное, эти недоделанные шуты-прислужники.
Лемур: Знаешь, Ларри, меня все время не покидает ощущение, что ты чем-то недоволен.
Виконт (саркастично): Неужели?
Лемур (простосердечно): Да. Я беспокоюсь за тебя.
Виконт: Понимаешь, меня постоянно мучает какое-то чувство…
Лемур: Какое?
Виконт: Я пытаюсь сформулировать! Ну, вроде… по моему, это называется угрызениями совести. Как-то раньше у меня таких проблем не было. Мне кажется, что мы с тобой вляпались в очень дерьмовое дело.
Лемур: Да?
Виконт (доверительно щурясь): Мне кажется, что нам не надо было с самого начала связываться с Артесом.
Лемур: Не надо было? Но мы ведь с ним в безопасности. Он хороший человек.
Виконт: Черт, я помолчу!
Лемур: Что?!
Виконт: Я мог бы кое что сказать, но помолчу.
Лемур: Да что я сказал?!
Виконт: Артес – хороший человек! Святой Свет, я сейчас умру от смеха! Он не хороший и не плохой – он сумасшедший! Если ты начнешь с ним спорить, он может тебя не моргнув глазом прикончить, потому что это самый простой выход из положения. Он везде разгуливает с этим чудовищным демоном, своим лучшим другом. И он, если ты не забыл еще, собирается уничтожить человечество. У тебя верные ощущения. Я недоволен. Я недоволен тем, что нежить захватывает мир, а я ей помогаю.
Лемур: Но ведь у нас нет выбора. Мы обязаны быть на стороне Плети.
Виконт: А я не спорю. Я на стороне Плети, целиком и полностью. Просто мне от этого не весело. Я имею право быть угрюмым?
В повозку впрыгивает Жгут, слышавший последнюю фразу Лоренса.
Жгут: Мне не нравится твой новый имидж, Ларри. Было гораздо лучше, когда ты был до тупости беззаботным и веселым.
Лемур: Ларри говорит, что ему не нравится Плеть.
Жгут: И что? Плеть никому не нравится.
Лемур: Он не хочет убивать людей. Ему их жалко.
Жгут: Ну, это само собой. Мне тоже.
Легрис удобно усаживается рядом с Тулкасом и берет у него из рук свиток.
Виконт: Да ладно, Жгут. Никого тебе не жалко.
Жгут: Думаешь, я такая бесчувственная сволочь?
Виконт: Говорят, однажды ты убил десятилетнюю девочку.
Жгут: Кто говорит?
Виконт: В тюрьме шел слушок.
Жгут: Это была плохая девочка. Она первая начала.
Лемур: Она напала на тебя?!
Жгут: С ножом, со спины.
Виконт: Тулкас, а ты то почему такой довольный?!
Лемур: Я стараюсь позитивно смотреть на вещи.
Виконт: Мне вот интересно что ты будешь делать, когда Артес нас с улыбкой подведет к толпам невинных пленных и скажет: “Кончайте их!”
Лемур: Ну, я не знаю…
Жгут: Не волнуйся, Тулкас. Если будет тяжело, я смогу поработать за нас обоих.
Сцена 28:
12 декабря. Лордерон. Около трех часов дня. Андорал. Грязный, оборванный паладин Гэвинрад сидит за белым столиком и яростно поедает кусок жареного мяса с тарелки. Рядом с ним в уютном, маленьком кафе сидят Утер и Тарсил. Они терпеливо ждут, когда их друг насытится и придет в себя. Утер пьет черный, горький кофе, Тарсил курит трубку.
На Гэвинраде нет доспехов, но меч он свой сохранил, и клинок лежит сейчас на отдельном стуле.
Тарсил: Гэвинрад, прости, но невозможно ждать, пока ты наешься! Почему ты так уверен, что нежить пойдет из Харглена на Андорал?
Гэвинрад отчаянно жестикулирует и пытается говорить с набитым ртом. Ничего не получается. Он мучительно проглатывает большой кусок.
Гэвинрад: Я побродил вокруг крепости, послушал разговоры прислужников. Они явно собираются в военный поход. Харглен они взяли легко, как бы походя. Их главная цель Андорал. В этом районе им больше не на что зариться.
Утер: Еще раз скажи лично мне, что ты уверен в их скорой атаке на Андорал. Только подумай хорошенько, прежде чем говорить.
Гэвинрад: Да я могу поклясться, что они пойдут именно сюда! Считайте, что у меня предчувствие! Если бы я не был уверен, я бы не бежал сюда сломя голову день и ночь! Видите, я даже доспехи сбросил, чтобы быстрее добраться без лишнего груза! Вот что, я несу полную ответственность за свои слова. Нежить идет сюда, и если я ошибаюсь, то с удовольствием приму наказание за то, что переполошил весь город.
Утер: Что ж, ладно. Молодец, Гэвинрад. Ты не зря мучился. Твои новости очень важны. Тарсил, я никуда не уезжаю. Мы немедленно начинаем готовить город к обороне. Гэвинрад, сколько по твоему бойцов в армии Плети?
Гэвинрад: Тысяч пять, не меньше. Есть некроманты.
Утер: Тарсил, объяви мобилизацию гражданского населения. Всех мужчин старше двадцати под ружье. Солдат надо привести в боевую готовность, стражу на стенах усилить. Гэвинрад, заканчивай с едой. Надо достать тебе хорошие доспехи и новый молот. Паладин без молота – не паладин.

Сцена 29:
13 декабря. Лордерон. Пять часов вечера.
Андорал. В северо-восточной четверти города, больше всего пострадавшей от летнего пожара, бешеными темпами идет строительство баррикад.
Обгоревшие, наполовину разрушенные крепостные стены не могут служить полноценной защитой. Поэтому этот участок обороны усиливается с особенной тщательностью. Почерневшие обломки домов, примыкающие к стенам, взрывают саперы. Таким образом, между основной городской застройкой и стенами возникает свободное пространство без укрытий, которое легко простреливается грамотно установленными пушками. Прямо на глазах поперек широких улиц вырастают мощные, крепкие каменные заграждения метровой высоты. Солдаты обустраивают в домах, на крышах и у окон снайперские позиции. Хитроумные инженеры строят для врагов необычные ловушки. Толпы профессиональных военных и мобилизованных мужчин готовят город к обороне.
Утер с сосредоточенным видом расхаживает по одной из главных улиц и изредка посматривает на большие ворота, ведущие из города на север, в сторону Харглена. Посредине на воротах красуется большая заплата.
Рядом с Утером сопровождают Тарсил и Гэвинрад, получивший в свое распоряжение новые доспехи и тяжелый молот.
Утер: У нас должно быть пять-шесть линий защиты. Основную огневую мощь мы сосредоточим на первой и на последней. Мы как следует встряхнем противника с самого начала, а потом начнем планомерное отступление, заманивая его в город. В лучшем случае нам не придется пускать в бой все резервы, но давайте рассчитывать на подавляющее количественное преимущество врага. Если нежити и удастся пройти до последнего рубежа обороны, их силы в любом случае будут истощены. Тогда то мы и ударим по ним артиллерией второй раз. Затем окружим с флангов и перебьем.
Тарсил: Гениально.
Гэвинрад: Я только одного не понимаю. С чего ты взял, Утер, что они будут атаковать именно с севера?
Утер: За несколько месяцев я успел достаточно изучить тактику полководцев Плети. Эти негодяи слишком самоуверенны. Наглецы всегда полагаются на численность своих войск и ничего не соображают в тактике. Эти безмозглые идиоты пойдут самым простым путем. Найдут слабое место в укреплениях крепости и обрушат на него все свои силы. Этот район пострадал от пожара, стены обвалились в нескольких местах, а парадные ворота можно сдуть одним пушечным залпом. Возможность с такой легкостью попасть в город станет для нежити отличной приманкой.
Гэвинрад: А если у них все таки есть кто-нибудь с головой на плечах? Если они выберут другое направление атаки?
Утер: Если так, то отстоять Андорал нам будет гораздо сложнее.
Сцена 30:
13 декабря. Лордерон. Девять часов вечера. Окрестности Андорала. Лагерь армии Плети. Шатер главнокомандующего – блистательного Артеса Менетила.
Рыцарь смерти стоит на толстом ковре, широко расставив ноги и разведя руки в стороны. Несколько прислужников суетятся вокруг, натягивая на него черные, блестящие доспехи. Больше всех старается его личный слуга Персиваль.
Некромантка Линнена и убийца Мишель внимательно следят за этими манипуляциями.
Артес: Ну, неплохо, конечно. Но и не фонтан.
Персиваль: Ваше величество, это лучшее, что мы нашли!
Артес: Мне кажется, что все это слишком громоздко. Ребята, вы как думаете?
Линнена: Могло быть и лучше.
Жгут: Достаточно зловеще. Особенно змеи на наплечниках и черепа на груди.
Линнена: Вообще-то эти черепа и кости – полная безвкусица.
Артес (рассматривая многочисленные гравировки у себя на доспехах): А мне нравится.
Жгут: Мне тоже.
Линнена: Ну, в таком случае, вы оба ничего не понимаете в моде.
Жгут: Зато в доспехах понимаем.
Линнена: Тогда не надо было отрывать меня от дел. Сами всё знаете, так и не приставайте.
Артес: Нам было интересно твое мнение.
Персиваль: Ваше величество, позвольте мне высказаться. Эти доспехи как будто для вас специально ковались.
Артес: Заткнись, Перси. Хватит подлизываться.
Линнена: Все, я ухожу. Вы мне надоели.
Артес: Куда тебе уходить? Здесь, в этом шатре, происходит все самое интересное.
Линнена: К моим друзьям.
Артес: Жгут, останови её.
Жгут: Мы думали, мы твои друзья.
Линнена: Некроманты мои друзья. Мне с ними хоть есть о чем поговорить. А вы целыми днями копаетесь в железном металлоломе или вспоминаете о своих дурацких военных подвигах.
Артес: Как тебе это нравится, Жгут?
Жгут: Совсем не нравится, босс.
Артес: Беспринципная женщина. Уже забыла, кто её вывел в люди. Да может я её вообще люблю! А она бросает меня только потому, что ей захотелось немножечко поразвлечься с черной магией!
Линнена: Трепло.
Девушка собирается уходить, но на выходе сталкивается с улыбающимся демоном в красном шарфе.
Тикондрус: Вечер так прекрасен, мисс Холлоу. Не покидайте нас.
Демон ласково поворачивает её, обнимает за плечи и ведет обратно.
Тикондрус: Не хочу, чтобы все разбегались. Артес, извини, что тебе придется сражаться в таком барахле. Позже я тебе достану что-нибудь действительно особенное.
Артес: Когда позже? Когда заслужу что ли?
Тикондрус: Можно и так сказать. (Жгуту) Мистер Легрис, как ваш настрой?
Жгут: Я киллер. Я полностью готов, твердо намерен и искренне желаю начать убивать людей как можно скорее.
Тикондрус: Это замечательно! (Артесу) Так когда же желание мистера Легриса сбудется, ваше величество?
Артес: Завтра. Часам к двум соберемся, нападем на Андорал и перережем там всех к чертовой матери.
Тикондрус: Довольно прямолинейно.
Линнена: Как обычно.
Артес: У меня под командованием мертвецы, а не солдаты. Я не обязан их беречь. А Андорал – просто маленький, обгоревший городок. Все будет очень легко. Мы нападем с северо-востока, где крепостные стены больше всего пострадали от пожара. Солдаты даже не успеют понять что происходит. Мы легко перебьем их. Потом я упакую Кел-Тузеда в урну, и мы свалим оттуда.
Тикондрус: Хорошо. Посмотрим, что у вас получится. Увидимся, когда все закончится.
Артес: Стоп! Погоди минутку. А ты не собираешься мне помочь?
Тикондрус: Артес, я нанял тебя, чтобы самому не заниматься грязной работой. Я не твой напарник. Я заказчик.
Артес: Ясно. Заказ принят. Доставим его завтра к вечеру. Оплата по получению. Условия вас устраивают?
Тикондрус: Да. А можно еще урну с прахом моего друга перевязать ленточкой и сверху бантик прилепить?
Артес: Да, конечно. Красный бантик?
Линнена: Что за чушь?! Я пошла к своим друзьям.
Сцена 31:
14 декабря. Лордерон. Семь часов утра. Солнца нет и в помине. Все затянуто тучами. Довольно холодное зимнее утро.
Окрестности Андорала. Лагерь армии Плети. Закованный в черные латы, Артес шагает из стороны в сторону по склону высокого холма. Сапогами он уминает пожухлую траву, черными глазами гадливо посматривает на невеселое небо. Одной рукой рыцарь смерти удерживает в равновесии Фростморн, висящий у него на поясе. Другой рукой он время от времени поправляет свои снежно-белые волосы.
У подножия холма ширится толпа, основную массу которой составляют некроманты обоих полов и всех возрастов. Среди многочисленных седовласых старцев со злыми глазами попадаются мужчины среднего возраста, похожие на инженеров, усатые молодчики с интеллигентными лицами. Наконец, совсем уж зеленые юноши и девушки.
Некроманты имеют свою униформу. Все они одеты в длинные черные мантии. Сиреневые прожилки поблескивают на черном полотне. Темные маги смотрятся неплохо в своих нарядах и с посохами в руках.
Колдуны настороженно глядят на своего короля. Его побаиваются и недолюбливают. Маги прекрасно помнят, что еще несколько месяцев назад этот человек был их злейшим врагом. Осознать тот факт, что теперь он не только их союзник, но и лидер, им довольно сложно.
Из всех некромантов лучше всего к Артесу относится Линнена Холлоу. Поэтому она стоит у самого подножия холма, в нескольких шагах от него. Волшебница – девушка своевольная и оригинальная. Она ни за что бы не оделась как все. Мантия скрывает фигуру, а её черный костюм фигуру очерчивает до мелочей. Красавица позевывает, кокетливо прикрывая рот рукой, и ласково глядит на могучего Артеса.
На небольшом черном камне пристроились спина к спине Жгут и Лемур. Первый жует черный хлеб, а второй самозабвенно грызет ноготь. Последний член троицы преступников, Виконт стоит рядом с камнем и увлеченно играет острым кинжалом, быстро крутя и переворачивая его пальцами и всей кистью.
Артес: Честно говоря, даже не знаю как начать. Язык не поворачивается сказать вам “друзья мои” и крикнуть что-нибудь ободряющее. Уж больно вы все большие сволочи.
В толпе начинаются волнения. Некроманты поднимают шум и становятся еще злее и недовольнее, чем были. Линнена сокрушенно качает головой. Виконт весело смеется.
Артес: Тихо, тихо! Чего вы подняли шорох?! Неужели я не прав?! Давайте будем самокритичными! Вы ведь любите опыты над людьми, копание в трупах, развратную черную магию, а?!
Кто-то из молодежи решается подать голос.
Некромант: Ну, любим! И что?!
Артес: Любите! Молодец, приятель! Признался! Я вам не запрещаю этим заниматься! Даже наоборот! Ваша магия мне пригодится на войне!
Еще один смельчак выискивается в задних рядах.
Некромант 2: А мы не хотим воевать за тебя!
Артес: Что за шум там на галерке?! Говорите, что я вам не нравлюсь?! Что ж, вы мне тоже не нравитесь! Думаю, мы друг друга просто ненавидим!
Линнена: Это точно, Артес. Они все жаждут тебе горло перерезать.
Артес: Знаете, я не сильно лучше чем вы! Я тоже порядочный мерзавец! Вы знаете, что я сделал, так что не буду распространяться! Суть в том, что нас разделяет наше прошлое! Мы долгое время были по разные стороны баррикад! Я был за Добро, а вы за Зло! Но теперь я с вами!
Некроманты затихают и начинают усиленно обдумывать слова Артеса.
Артес: Думайте, думайте, некрофилы! Кто-нибудь из вас разговаривал когда-нибудь с Королем Мертвых?! Вот и я думаю, что никто! А я с ним на короткой ноге!
Некромант: А какой он…ваше величество?!
Теперь колдуны настроены скорее доброжелательно, чем наоборот.
Артес: Он неплохой парень. Только очень нетерпеливый и раздражительный. А в общем он такой же хитроумный, безжалостный и бесчестный злодей, как и мы все. В общем, свой в доску.
Вперед выходит один из наиболее пожилых волшебников.
Некромант 3: Ваше величество, нам трудно побороть предрассудки. Но мы обожаем Короля Мертвых и восхищаемся каждым его решением. Если он так благосклонен к вам, это значит, что вы действительно великий человек. Мы исполним любой ваш приказ и пойдем за вами куда угодно.
Артес: Блестящая речь! Я сам бы не сказал лучше, если бы мне надо было умаслить своего шефа!
Теперь смеются уже все трое помощников Артеса, устроившихся на камне.
Артес: Сегодня я первый раз поведу армию Плети в бой! И я не хочу, чтобы все сорвалось из-за какой-нибудь ерунды! Нам надо взять Андорал! У нас мало бойцов, у нас нет осадных орудий, нет… вот этих ваших тварей, которые из разных тел слеплены. Как вы их называете?
Некромант: Мы называем их мерзостями.
Артес: Ну, вполне подходящее название. Так вот, всего этого у нас нет! Но сегодня нам все это и не понадобится! Андорал – это разрушенный, беззащитный, торговый город! Его крепостные стены – это насмешка над идеей оборонительных сооружений! Вроде бы там внутри окопались паладины! Но эти ничтожества не смогут нам помешать! На их стороне Святой Свет, а на нашей – темная магия! Я хочу чтобы к сегодняшнему вечеру этот город был в наших руках! Я хочу, чтобы Андорал принадлежал мне! И я знаю, что так оно и будет!
Как всегда, речь Артеса производит на слушателей огромное впечатления. Начинаются шумные овации, отовсюду слышатся радостные крики.
Сцена 32:
14 декабря. Лордерон. Три часа дня. Разлитый по небу океан из мрачно-серых облаков бурлит и волнуется от штормового ветра. Тучи завязываются узлами и стягиваются в воронки. Сквозь толщу облаков пробивается так мало света, что день кажется поздним вечером.
Армия Плети грузно и упорно ползет в сторону Андорала. Толпы мертвецов злобно смотрят на хлипкие крепостные стены – нежити передается кровожадное настроение их повелителя Артеса.
От города нечисть отделяет теперь лишь узкая полоска земли. Им нужно преодолеть черное поле, чтобы оказаться у подножия желтых стен, покрытых ожогами и местами сильно обрушенных.
На зомби и скелетах бренчат и звенят доспехи. Молчаливые колонны следуют одна за другой. Ветер несет в сторону города запах оружия и мертвечины. Концентрированный ужас наполняет воздух вокруг нежити. Вид живых мертвецов внушает страх и отвращение.
Возглавляет шествие армии её полководец. Белые волосы Артеса контрастно сияют на фоне его черных доспехов. Он расслабленно покачивается в седле своего демонического коня, мрачно уставившись на его холку. Из пустого черепа этой твари доносится время от времени лошадиное фырканье. Раздражающий цокот подкованных копыт по мерзлой земле четко слышен даже на фоне грохота шагающих войск.
Каждый некромант, оседлавший лошадь, кто живую, кто мертвую, опекает свой отряд нежити. Кто-то руководит лучниками, кто-то пехотой. Некоторые обязаны следить за неуправляемыми вурдалаками, которые бешено орут, чуя живую добычу за городскими стенами.
Вдруг, Артес натягивает вожжи и останавливает своего коня. Он поднимает вверх руку, затянутую в кольчужную перчатку. Армия прекращает движение. Лязганье железа и топот ног тут же обрываются, повисает напряженная тишина, на фоне которой вой ветра кажется просто оглушающим.
Сейчас, когда армия недвижима, можно разобраться в её построении. Войска четко делятся на центральный блок и два фланга. Во главе основных сил стоит Артес. Левым флангом командует Мишель Легрис, правым – Линнена Холлоу. Огромный отряд скелетов-лучников возглавляет Тулкас “Лемур” Оклэнд.
Артес прочищает горло, разминает плечи и берет в руки Фростморн, светящийся в сумерках. Он резко поворачивает коня назад, чтобы видеть свои войска, и направляет клинок на городские ворота.
Артес: Мои храбрые воины! Я знаю, что ваша воля сильна, что вы презираете страх и ненавидите врага! Я знаю, что вы можете победить любого, кто встанет у вас на пути!
Один из некромантов протискивает своего коня сквозь толпу безучастных к крикам Артеса мертвецов. Волшебник с некоторым смущением подъезжает к рыцарю смерти.
Артес: Сегодня мы вершим историю! Я верю, что ваша храбрость будет воспета в легендах! Я знаю, что вы чувствуете…!
Некромант: Ваше величество.
Артес прерывается на полуслове.
Некромант: Ваше величество, они ничего не чувствуют. Речь говорить не обязательно.
Артес: Проклятье! Старая привычка въелась в голову. (армии) Эй вы, трухлявые скелеты и гнилые трупы, разнесите здесь все на хрен! В атаку!
Наступление начинается. Земля дрожит под ударами сотен ног. Мертвецы тащат в руках веревки с крюками на концах и длинные лестницы. Артес несется вперед, подстегивая костяного коня. За его спиной грохочет мощная сила, пропитанная черной магией. Центр войска нацелен на большие северные ворота, а фланги собираются прорываться в город, преодолевая крепостные стены.
В нескольких метрах от ворот Артес жмет по тормозам. Его конь останавливается, как вкопанный. Рыцарь смерти вылетает из седла и с легкостью гимнаста приземляется на ноги. Не проходит и минуты, как его нагоняет армия.
Мертвецы с ходу начинают штурм. С шумом ложатся на стены десятки лестниц. Сотни веревок взвиваются в воздух. Крюки впиваются в каменные парапеты. Мертвецы ползут на стены с бесшумным упорством муравьев.
Одним из первых вершины достигает атакующий слева Жгут. Уцепившись руками за декоративные зубцы, тянущиеся вдоль стены, он подтягивается и быстро оказывается на боевом ходе. Обежав глазами пространство вокруг, Легрис тут же замечает полное отсутствие стражи. Нигде не видно дозорных. Серый и тихий город, на который со стены открывается прекрасный вид, кажется вымершим. Но убийце некогда раздумывать над странными загадками. Стены заполняются мертвецами и некромантами. Сзади их подпирают новые бойцы. Жгут дает приказ спускаться с укреплений в город.
Перед большими воротами сходятся десять некромантов. Скорчив надменные лица, они встают полукругом и складывают воедино наконечники своих посохов. Ветер вздувает полы их мантий и шевелит волосы на головах. Артес нетерпеливо гарцует на лошади рядом с ними.
Артес: Огонь!
Десять голосов вбивают в пространство магические слова. По посохам пробегает единая белая волна. Огромная сине-белая, сверкающая комета с ревом и визгом проносится по воздуху, оставляя за собой мощный магический след. Она на полном ходу сметает ворота со своего пути, вырвав их из каменной кладки с корнем.
В образовавшийся пролом тут же бросаются сотни воинов. Впереди всех скачут в охотничьем экстазе спущенные с поводков вурдалаки.
Оба фланга и центр армии Артеса успешно преодолевают жалкое препятствие в виде беззащитной крепостной стены. Но когда войска оказываются на территории города, все некроманты изумленно застывают на месте. Колдуны вместе со своими мертвыми бойцами оказываются на широком пустом пространстве. Полоса без застроек тянется вдоль стен на несколько километров. Расстояние от внешних укреплений до первых домов составляет больше двухсот метров.
Однако, если живым и умным волшебникам подобное пустое пространство сразу навевает мысли о ловушках, западнях и подставах, мертвым и тупым солдатам оно не навевает ничего. Спустившись со стен, толпы зомби и скелетов тут же бросаются в атаку. Некромантам не удается удержать своих подопечных от необдуманных действий. Предостерегающие крики Жгута и Линнены остаются незамеченными. Ну, а Артес и сам не видит никакой потенциальной опасности. Он крутится на своем коне и весело хохочет, заведенный ожидающей его резней.
Не успевает нежить пробежать и половину расстояния до первых домов, когда защитники Андорала устраивают настоящий салют в их честь. Прямо под ногами у передовых отрядов взрываются искусно замаскированные мины. Вот очередной мертвец наступает на взрывчатку, звучит смачное щелканье, и в следующий момент ошметки тел разлетаются во все стороны. Осколки железа снуют по диким траекториям. Цепь взрывов подрывает весь авангард нежити.
Но мертвецов это не останавливает. Артес не зря хвалил их храбрость. Живые трупы так просто не обескуражить. Перескакивая через дымящиеся воронки и трупы своих товарищей, они бегут дальше.
Теперь в ход вступают отличные пушки андоральцев, отлитые в Хаз-Модане. Под командованием опытных паладинов их выкатывают на правильные позиции. Все орудия дают одновременный залп. Ядра накрывают вторую волну нежити. Этот удар оказывается не таким сильным, но еще более эффектным, чем предыдущий. Ядра с треском крошат скелетов, вонзаются в толпы зомби, молниеносно снимают головы, подрубают ноги, пробивают тела насквозь. Одно из ядер несется прямо в Виконта. Взломщик, привыкший лазать по крышам и резать глотки, а не воевать, в растерянности смотрит на летящее в него железо. К счастью для него, в последний момент Жгут кидает его на землю и сам уклоняется от опасности. Ядро попадает в стену, оставив в ней здоровенную вмятину.
После залпа орудия откатываются с позиций и мистическим образом куда то исчезают. Вместо них у окон, на крышах и на самих улицах появляются многочисленные солдаты Альянса. Они закованы в броню по самую макушку и вооружены мушкетами. Как только все они занимают позиции, начинается яростная ружейная пальба. В воздухе повисает нескончаемый, монотонный грохот. Волны пуль прокатываются по войскам Плети. Зомби мгновенно оказываются нашпигованы свинцом. Правда, не для всех из них это кончается летальным исходом. Пули в животе и груди им совсем не мешают. Некоторым из них пули отбивают челюсти и калечат конечности, но мертвецы и тогда не теряют боеспособности. Один из них так и вовсе щеголяет дыркой в голове, но его мозг по какой-то странной причине до сих пор работает.
От скелетов отлетают ребра и кости разных размеров. Но только если пуля разбивает череп, скелет выходит из боя окончательно.
Все же, как бы хорошо ни были защищены мертвецы, как бы сложно ни было их подстрелить, такой горячий прием срывает все планы армии Плети. Вместо того, чтобы почти без потерь прорваться к центру города, Артес теряет несколько сотен бойцов еще толком не войдя в Андорал.
Сдаваться он, конечно, не собирается. Рыцарь смерти приходит в бешенство от того, что угодил в засаду андоральцев. Возвысив голос до яростного рева, он приказывает всем бежать в атаку. На мертвецов действует не столько его голос, сколько его непреклонная воля, влияющая им на мозги. Воля эта в данный момент похожа на сгусток пылающей ненависти, поэтому на зомби и скелетов накатывает невероятное воодушевление. Живые некроманты особенно тяжело переносят взрывы под ногами и обстрел из всех орудий. Они испуганно жмутся к земле, и многие из них уже начинают подумывать о бегстве. Правда, хотят они этого или нет, толпы нежити несут их вперед, в атаку, не обращая внимания на протестующие крики.
На фланге Линнены некроманты ведут себя образцово. Эта милая девушка мгновенно превращается с началом боя в разъяренную фурию. Сразу после пушечного залпа она единственная успевает накрыть огромным огненным шаром орудийный расчет. Когда начинается активная стрельба из ружей, она пускает нежить в атаку, а некромантов заставляет палить по домам из посохов прямо поверх голов зомби. Вскоре стены зданий уже сверкают разноцветным магическим огнем.
Скелеты-лучники под командованием Тулкаса, наконец, прорываются в город. Снайпер проявляет недюжинные организаторские способности и поразительную зоркость. Лемур заставляет поднять себя повыше нескольким здоровым мертвецам и сразу выискивает добрую половину стрелковых позиций людей. Когда его опускают, он начинает отдавать лучникам точные и подробные указания.
Вскоре, дома накрывает поток стрел. Солдаты Альянса получают достойный отпор. Многие стрелки, утыканные стрелами, валятся с крыш и из окон. Сам Оклэнд вскакивает на свою лошадь и начинает стрелять из седла. Он поправляет стильные очки, прицеливается и сразу же взрывает голову одному очень шустрому капитану.
Первым до отчаянно обороняющихся домов добирается, конечно, Артес. Его конь под градом пуль врывается в гущу солдат. Фростморн загорается еще ярче, как только снимает первую голову. Начинается страшная резня. Артес рубит солдат с огромным остервенением и невероятным мастерством. Он уводит коня в сторону от пуль, уворачивается от мечей, убивает с гениальной легкостью и быстротой.
Наконец, нежить вступает на улицы Андорала. Они с трудом вошли в город, но продвижение по его улицам и переулкам обещает быть невероятно сложным.
Все дороги, ведущие к центру, перегорожены мощными баррикадами метровой высоты. Через сотню метров стоят еще одни баррикады, за ними еще одни, потом еще, и так сколько хватает глаз. На первых баррикадах уже расставлены пушки, а ведь нежить еще даже не захватила первые дома.
Увидев такую неподъемную оборону, Артес издает звериный стон.
Артес: Чтоб я провалился, если за этим не стоит это церковное отродье Утер!
Озвучив свою мысль, рыцарь смерти еще усерднее принимается за истребление людей. Он спрыгивает с лошади, чтобы поучаствовать в боях внутри зданий. С мечом наперевес, впереди большого отряда он врывается в трехэтажный дом. Со всех сторон к нему тут же слетаются пули, но Артес закрывается вовремя отобранным у кого-то из солдат щитом.
Когда нежить вычищает от солдат несколько домов и прочно закрепляется в них, общая ситуация заметно проясняется. Бойцов Плети обстреливают из пушек и ружей. Чтобы прекратить это, им необходимо взять баррикады. Но когда они возьмут их, им придется начинать все сначала и брать следующие такие же укрепления. В этих условиях бой может затянутся надолго.
Артес расхаживает по холлу захваченной гостиницы, заложив руки за спину. Несколько некромантов и Тулкас ждут его приказаний.
Артес: Я решил. Будем продолжать штурм. Скоро наступит темнота. Это нам на руку. Мы прорвемся через их кордоны. Передайте с гонцами на фланги, что через пять минут атакуем.
Некроманты разбегаются с поручениями. Артес в сопровождении своего снайпера выбирается на свежий воздух. Широкая улица уходит вдаль, как коридор под открытым небом. Впереди раздражающе маячат баррикады. С нависающих над дорогой домов постоянно ведется пальба андоральскими стрелками. Три пушки безжалостно бомбят дома, в которых засела нежить. Рыцарь смерти злобно смотрит в сторону укреплений. Лемур вскидывает ружье и быстро сбивает одного из солдат, угодив тому в шею.
Артес: Лемур, тащи своих скелетов на крыши. Будете пробиваться вперед по ним и заодно прикрывать нас.
Лемур: Понял!
Снайпера как будто сдувает ветром. Артес нагло шагает к центру улицы под непрерывным огнем. Ядра, целящие в него, нервно чиркают по мостовой, превращая её в кашу из каменных осколков. За спиной своего короля вырастают бесстрашные полчища Плети. Артесу снова подводят его коня. Он мигом взлетает на него и пускает в галоп. Нежить бежит по улице навстречу пулям и ядрам. Мертвецы несут огромные потери, но Артес понимает, что серия жестоких лобовых атак – это единственный шанс взять город.
Заметив летящее в него ядро, Артес свешивается с лошади. Потом он уводит своего коня в сторону от другого. Пули свистят у него рядом с ушами, впиваются в доспехи, проходят насквозь через костяного скакуна. Артес подстегивает жеребца, тот взмывает над баррикадами в мощном прыжке. Стрелки на укреплениях в ужасе смотрят на летящую над ними тварь. Приземлившись, конь высекает копытами искры из мостовой. Рыцарь смерти спрыгивает с него и тут же направляется к баррикадам, чтобы расчистить своим войскам проход. На него бросаются солдаты, но он расшвыривает их, как дворняг. В большинстве случаев ему даже не приходится вступать в схватки. При его приближении люди теряются, самоуверенность Артеса подавляет их полностью. Чаще всего схватки происходят так: солдат вяло замахивается мечом и не успевает его опустить, потому что Артес хватает его одной рукой за плечо, другой рукой вонзает ему в живот Фростморн, а затем откидывает труп в сторону. В исключительных случаях рыцарю смерти все же приходится отбить один или два удара. Однако, сопротивление лишь выводит его из себя. Особенно назойливым он обрубает конечности или наносит глубокие резаные раны, оставляя истекать кровью.
Нежить накатывает на баррикады и начинает штурм. Солдаты отлично защищаются, а мертвецы грамотно нападают. Мечи звенят друг о друга и грызут щиты. Кровь течет ручьями. Мертвые тела быстро покрывают укрепления. Артес в одиночку нападает на орудийный расчет пушки и легко расправляется с канонирами. Вытащив Фростморн из живота последнего врага, он хватает пушку за раскаленное дуло одной рукой, напрягает мышцы и направляет её прямо на баррикады. Заправив орудие ядром, Артес делает выстрел в упор и пробивает в укреплениях большую дыру.
В пролом кидаются зомби. Вскоре нежить берет баррикаду. Прорвавшиеся по крышам стрелки обеспечивают огневую поддержку и уже начинают стрельбу по следующей линии укреплений.
Фланги армии Плети тоже успешно идут вперед. Слева андоральцы с ума сходят от постоянных магических атак. Некроманты осыпают их заклятиями, как крепкой руганью. Они поджигают солдат, замораживают их, пробивают в них огромные дырки, разрывают на части. Однако, когда командование обороной на этом участке переходит к паладину Тарсилу, солдаты несколько приходят в себя. Несколько удачных пушечных выстрелов выводит из игры пятерых колдунов.
Лучше всего дела обстоят у Мишеля и Лоренса. Два преступника словно созданы для того, чтобы руководить сражениями. Они действуют столь же эффективно, как и Артес, но не так бесшабашно. Особенно хорошо получается командовать у Виконта. Он так боится сунуться в бой или схватить пулю, что все время держится за спинами у мертвецов и придумывает всякие необыкновенно хитрые комбинации, чтобы с минимальными потерями продвинуть войска вперед. Жгут дерется с потрясающей храбростью. Особенно, если учитывать, что, в отличие от Артеса, он подвержен усталости, а каждая пуля может стать для него последней. Легрис сражается сразу с тремя, четырьмя соперниками, а каждый его выпад кончается смертью врага.
Итак, ценой больших усилий и потерь, первая линия обороны переходит в руки нежити. Впереди маячат еще как минимум четыре. Некроманты закатывают рукава, мертвецы перегруппируются, скелеты-лучники готовятся обеспечить прикрытие. Артес снова оказывается в седле, собираясь применить только что сработавшую тактику второй раз.
Его конь быстро разгоняется. Войска устремляются вслед за ним. В Артеса летят пули, его атаку опережают стрелы. Демонический конь несется на баррикады, и какой-то солдат-громила собирается преградить ему путь. Артес хочет уже рубить ему голову и воздевает над головой меч, но снайперский выстрел с крыши убирает живое препятствие. Изящно вспорхнув, жеребец снова проделывает свой финт и перескакивает баррикады. Посадка выходит жесткой и конь после нее продолжает бежать вперед по инерции. Эта пробежка решает его судьбу.
Неожиданно, прямо перед адским скакуном Артеса вырастает непреодолимая гора из сверкающего железа. Рыцарь смерти не успевает затормозить. Утер как всегда правильно рассчитывает свои действия. Узрев прыжок демонического коня, он закрывает забрало на отполированном шлеме, хватает свой молот чудовищных размеров и бесстрашно кидается под копыта. Взявшись поудобнее за рукоять своего орудия обеими руками, Утер изо всех сил вколачивает молот коню в грудь. Происходит страшное столкновение. Будь на месте Утера кто-нибудь другой, эта авария закончилась бы для него безусловной смертью. Но старшина паладинов даже умудряется устоять на ногах. От бешеного удара его молота голова, грудь и передние ноги коня-скелета превращаются в груду щепок, которые разлетаются во всех направлениях. Артес вылетает из седла, как из катапульты, проносится у Утера над головой и со всей дури впечатывается в мостовую, однако, не выронив при этом Фростморн. От демонического коня остается только задняя половина, которая, ко всеобщему удивлению, начинает скакать во все стороны, ища то ли свою голову, то ли своего наездника. Еще один удар молота, и от лошади Артеса не остается ничего. Покончив с конем, Утер направляется к рыцарю смерти.
Еще не до конца осознав, что же с ним произошло, Артес понимает, что лежит на земле и на него направлено пять или шесть ружей. Одним ударом меча он срубает им стволы. Артес вскакивает на ноги, хотя последствия удара о землю и отдаются сильным головокружением. Предводитель нежити начинает расправляться с солдатами. Несчастные бойцы не успевают побросать ружья и схватиться за мечи. Фростморн приканчивает их намного-намного раньше. Но когда приходит очередь последнего солдата, у Артеса снова появляются проблемы. Он экспрессивно замахивается и с силой опускает меч. По задумке, Фростморн должен разрубить голову солдата надвое, но на месте солдата оказывается квадратная фигура Утера, а рунический клинок, который вообще мало что может даже затормозить, намертво блокируется умело подставленным молотом.
Артес вылупляется на паладина, покрытого доспехами. Не переставая давить мечом на молот, он изучает стоящую перед ним фигуру. Сначала он замечает два до боли знакомых меча, висящих на поясе паладина, потом герб Лордерона на груди. Глаза Артеса бешено бегают по безупречным латам его врага.
Артес: Утер.
Утер не сразу признается в том, что это именно он. Сначала он ловко отпрыгивает в сторону, и Фростморн потрясенного Артеса, лишившись опоры, уходит сантиметров на семь в землю. Старшина паладинов, крутанув молот, перехватывает его поудобнее и обрушивает на Артеса страшный удар. Молот бьет ему по груди. Доспехи рыцаря смерти трещат, как трухлявый пень, а уж его ребра так и вовсе превращаются в костяной бурелом. Артес снова подлетает в воздух и снова падает на камни, но на этот раз не лицом вниз, а на спину, и без Фростморна.
А штурм баррикад сейчас в самом разгаре. На этот раз нежити не удается взять укрепления с наскока. Сражения происходят на всех улицах, и везде они идут с небольшим перевесом защитников. Солдаты, изначально расставленные на постах в глубине города, подтягиваются сюда, чтобы помочь своим друзьям. Обе стороны несут большие потери. Скелеты-лучники и солдаты с ружьями ведут увлеченную перестрелку. Линнену и Легриса сдерживают на их флангах войска Тарсила и Гэвинрада соответственно.
Ну, а Утер, отправив Артеса в нокдаун, позволяет себя приоткрыть забрало. Выражение его лица практически не поддается описанию. Фантастическое удивление составляет его основу, но к нему примешиваются страх, начинающая проклевываться злость, а так же подозрения в том, что на земле перед ним лежит сильно избитая галлюцинация. Артес, постанывая, встает на ноги. В груди у него что-то сильно трещит.
Артес (с трудом посмеиваясь): Черт возьми, Утер, это было очень круто! Просто мастер-класс!
Утер: Святой Свет, Артес, неужели это ты?!
Артес: Нет, это нортрендский фурболг. Ты не узнал меня? Черт возьми, ну конечно это я!
На безоружного Артеса нападает какой-то безрассудно храбрый солдат. Сломав ему шею ударом под подбородок, Артес присваивает меч бедняги и направляется к Утеру.
Артес: Надо было добивать меня сразу, как я упал, Утер! Так бездарно мешкать – это не в твоем стиле!
Все еще не пришедший в себя Утер полуинстинктивно отбивает пять сильных и очень хитрых атак Артеса, а затем, взяв молот одной рукой, сильным и хлестким ударом выбивает у рыцаря смерти из руки еще один меч. Удар ломает все пальцы на правой руке Артеса.
Утер: Что ты тут делаешь?!
Артес: Воюю! Может не будешь мешать!
Артес вытаскивает из сапога длинный кинжал. Еще одна атака ставленника Короля Мертвых в Лордероне на Утера оканчивается тем, что Артес снова оказывается на земле. Но зато недалеко от Фростморна. Весело вскрикнув, он выхватывает меч из земли и тут же убивает нескольких солдат, напавших на него. После этого он в очередной раз обращает свое внимание на своего бывшего учителя. Окровавленный клинок магического меча смотрит Утеру прямо в грудь. Паладин готовится защищаться.
Утер: Почему ты помогаешь нежити?!
Артес: Прости, Утер, я теперь играю за другую команду! С Плетью у меня лучше перспективы!
Штурм второй полосы баррикад застопорился окончательно. Лидер нежити, весь избитый и изломанный, отчаянно бьется с лучшим паладином в мире. Нежить никак не может прорваться через щиты людей. Хитроумный Виконт после нескольких неудачных атак на укрепления людей, решает, что хитроумнее всего будет отсидеться где-нибудь в тихом уголке и дождаться концовки спектакля. Жгут, раньше уверенно шедший вперед, теперь наткнулся на бойцов Гэвинрада. На этом его лихие победы закончились. То, что творится на фланге Линнены вообще ни на что не похоже. Воздух на улицах, где сражаются её некроманты, уже трещит и светится от магии. Но ловко забившиеся по щелям солдаты постоянно стреляют и не дают некромантам ни достать себя, ни продвинуться глубже в город.
Интерес вызывает один прислужник, который пробирается по подконтрольным нежити переулкам в сторону правого фланга. Когда он выбегает на линию фронта, его тут же осыпают свинцом, но черному монаху каким-то образом удается остаться живым и почти невредимым. Этот прислужник, храбро прижимаясь к земле, рыщет среди сражающихся, пока не находит, наконец, Мишеля Легриса, привалившегося к какой-то стене для секундного отдыха.
Прислужник: Господин Легрис, вы нужны его величеству!
Жгут: Что за чушь?! Артес просит, чтобы ему помогли?! Ты не бредишь ли?!
Прислужник: Меня послал господин Робертсон!
Жгут: А это кто?!
Прислужник: Он знаменитый некромант! Он сражается рядом с нашим властелином! Его величество сейчас бьется с Утером Светоносным! Это великий воин, паладин! Господин Робертсон сказал, что у повелителя почти нет шансов остаться в живых!
Жгут (серьезно): Я все понял. Иду с тобой. Но сначала мне нужно сдать командование господину Клиффорду. Если он еще не сбежал из города, конечно.
Когда у одного противника в руках молот, а у другого двуручный меч, нормальное сражение у них вряд ли получится. Но Артес и Утер бьются с такой злобой, с такой энергией и мастерством, что их вооружение уже не имеет значения. Фростморн исступленно скрежещет по каменному молоту и нестерпимо ярко сверкает. Когда в сражение двух гигантов пытаются вмешаться обычные бойцы, мертвые или живые, их походя перемалывает на куски молот или двуручник. Темп сражения столь высок, что движения дуэлянтов размываются. Удары сыплются с обеих сторон десятками. Не успевает Утер сделать выпад, как ему в грудь уже летит Фростморн. Как только Артес убеждается, что очередная его атака оказалась слишком простой для паладина, огромный, окованный железом камень уже несется ему в голову.
На Артеса начинает накатывать отчаяние. Впервые за очень долгое время он не просто не может победить соперника, но даже не знает, как взломать его оборону. Утер старик, он уже должен начать выбивается из сил, но паладин остается все таким же ловким и сильным. Лица его не видно из-за забрала. Создается впечатление, что Артес сражается с железным големом. Победить учителя оказывается гораздо сложнее, чем того ожидал ученик.
Наконец, у Артеса получается, как он думает, неплохая комбинация. После серии ударов, молот Утера оказывается прижатым к земле Фростморном. Но паладин выпутывается из ситуации просто таки нечестным способом. Он выпускает оружие из рук и отвешивает Артесу мощный хук справа. За этим ударом следуют еще несколько грозных встрясок. Железные перчатки Утера легко сворачивают на бок нос Артеса.
Артес все же умудряется уйти из под града ударов и нанести ответный. Его железный кулак оставляет на шлеме Утера сильную вмятину. Паладин отскакивает в сторону и трясет головой, чтобы придти в себя.
Артес: Ну, знаешь ли, старик, это уж слишком!
Утер: Это твои проблемы, если ты не хочешь одевать в бою шлем!
Рыцарь смерти поддевает носком молот Утера и отбрасывает его в сторону.
Артес: Хочешь драться по-мужски?!
Без всякого оружия Артес идет к Утеру и с ходу вбивает ему кулак в живот. Утер отвечает ему тем же. Сражение превращается в зверскую драку, в бокс в доспехах и железных перчатках. По всем правилам бойцы защищают лица руками и пытаются пробиться сквозь защиту соперника. Неожиданно, на помощь Утеру приходит безвестный, но невероятно смелый молодой солдат. Непонятно откуда этот паренек набирается храбрости, чтобы встрять в бой между двумя грохочущими монстрами, но когда он это делает, Артес убивает его одним ударом. При этом рыцарь смерти отвлекается на несколько секунд и получает от своего оппонента сокрушительный удар в висок. Утер отправляет Артеса в глубокий нокаут. В который раз король Менетил падает на землю. Но на этот раз он лежит неподвижно.
Тяжело вздохнув, Утер поднимает молот и идет к телу Артеса, чтобы добить его, размозжив голову. Но когда он уже заносит страшное орудие над головой, в грудь ему попадает пуля. Чтобы сохранить равновесие, Утеру приходится кинуть молот на землю. Пуля отскакивает от толстого панциря на груди паладина, но она оставляет на нем четкую отметину, прямо посередине буквы “Л”.
Поняв, что в него стреляет опытный снайпер, утомленный, разбитый, с трудом стоящий на ногах паладин хватает свой молот и отступает от недвижимого тела Артеса. На баррикадах как раз сейчас появляются Жгут и Линнена, призванные прислужниками на помощь королю. Гнев некромантки, смелость Легриса и усилия всех бойцов Плети прорывают защиту людей. Зомби окружают тело Артеса плотным кольцом. Линнена бешено посыпает солдат Альянса огнем. Двое мертвецов поднимают тело Артеса и выносят его из битвы. Жгут рубит неуклонно наступающих на него людей и что есть сил орет отступление.
Сцена 33:
14 декабря. Лордерон. Между восемью и девятью часами, вечер. Окрестности Андорала. Лагерь армии Плети. Шатер главнокомандующего. Сильно потрепанного главнокомандующего.
Посредине сего роскошного обиталища раскинулась длинная кушетка, на которой валяется мертвым грузом Артес. По полу раскиданы его доспехи, теперь уже мало пригодные для сражений. Задумчивые прислужники выковыривают застрявшие в них пули и собирают эти осколки свинца в мешочек. Почти полностью обнаженное тело Артеса кое где еще сохраняет свой обычный известково-белый цвет, но преобладает в его окраске все же болезненный фиолетовый. Бесчисленное количество отвратительных кровоподтеков покрывают Артеса с ног до головы. Грудная клетка рыцаря смерти сейчас не имеет четких очертаний, так как большая часть ребер в ней переломана. Деловитый некромант, хорошо знакомый с медициной, сейчас пытается восстановить свороченный на бок нос Артеса. Король Лордерона, не ощущая никакого дискомфорта, спокойно попивает вино и разглядывает собравшихся в комнате.
В первую очередь, рядом с ним крутится его личный прислужник, Персиваль, чьи глаза наполнены величайшей преданностью и глубоким состраданием. Линнена, сложив руки на груди и закатив глаза, стоит в отдалении. Жгут и Лемур топчутся рядом с доктором, наблюдая за его действиями.
Линнена: Я не понимаю одного, зачем ты дал себя избить. Если бы он тебя пронзил насквозь или оторвал голову, это было бы нормально. Но тебя просто отмутузили кулаками.
Артес: Мы боксировали. Это был честный, красивый бой. Женщинам не понять.
Линнена: Да, куда уж нам.
Слышится крекерный хруст встающего на место носа. Доктор, закатав рукава, принимается за осмотр королевских ребер.
Артес: Нет ничего зазорного в том, Лин, что ты ни бельмеса не смыслишь в искусстве войны. Наверняка именно ты заставила некромантов повести нежить в отступление?
Жгут: Нет, я это сделал.
Артес (мгновенно разозлившись): Ты, Жгут?! Ну, знаешь ли! От тебя я такого предательства не ожидал! От этой подлой, развратной девчонки конечно, но от тебя никогда!
Жгут: Было совершенно очевидно, что лордеронские войска заранее подготовились к нападению и угадали направление атаки. Уверен, что умные паладины продумали весь план сражения. Мы могли бы там остаться, могли бы пробиться вглубь города. Но там нас наверняка ждали бы несколько неприятных сюрпризов. Думаю, паладины хотели заманить нежить в какую-нибудь ловушку.
Артес: Полностью согласен с твоими доводами, Жгут. Но ты не понимаешь, что нанес непоправимый удар по моей репутации. Каждая собака в Лордероне и Нортренде знает, что Артес Менетил скорее сдохнет, чем отступит с поля боя.
Линнена: Ну и считай, что ты там сдох.
Жгут: Я беру всю ответственность на себя.
Артес: Хорошо Но если ты еще раз такое провернешь, придется отрубить тебе голову.
Жгут: Справедливо.
Внезапно, шатер наполняется потоками черного дыма. Налетавшись по помещению и закоптив все вокруг, сверкающие электричеством темные потоки стягиваются к одному месту. Из их переплетения образуется тугой столб. Сцепленные потоки дыма ползут по спирали вверх и вниз навстречу друг другу. Потом связывающий их напор пропадает, столб распадается, дым рассеивается, и перед всеми предстает Тикондрус. В своем цивильном виде, без клыков, крыльев и копыт.
Артес: А вот и его превосходительство Зло!
Тикондрус (тараща на Артеса глаза): Что ты наделал?!
Артес: А что я наделал? Я, должно быть, не очень хорошо сражался?
Тикондрус: Прости, но кто позволил тебе описывать происшедшее, как противоборство двух равносильных сторон?! Неужели ты сам не понимаешь что с тобой произошло?!
Артес: Ну, ты странный демон, Тик, я же практически в первый раз представлял Плеть в серьезном бою.
Тикондрус: Да, но мысли о втором разе вызывают у меня тихий ужас! Что с тобой было, когда ты, позволю себе такое преувеличение, дрался с Утером?! Очевидно, ты был в обмороке, как все подумали! Иначе бы ты, обладатель Фростморна, не допустил такого избиения!
Артес: Ну знаешь что, ты ведешь себя так, будто я просто упал мешком на поле боя, ничего не сделав для победы.
Тикондрус: Во-первых, я совершенно не понимаю, почему ты так упорно пытаешься называть узкую, жалкую улочку, где ты так страшно облажался, полем боя! Что за странная фантазия? Во-вторых, это все формалистика и глупое жонглирование словами! Падение, которое произошло сегодня с тобой гораздо хуже, чем вульгарное падение туловища на землю!
Артес: Но у меня есть оправдание. Согласен, я слегка не рассчитал силы, потому что перед штурмом города мне кое-кто кое о чем не сказал.
Тикондрус: О чем же? По всей видимости, я забыл предупредить тебя, что паладины – это не кузнецы и не клейщики обоев, а самые что ни на есть настоящие солдаты.
Артес: Ты наверное не в курсе, Тик. Если тебе говорят, что город защищают паладины, это значит, что можно начинать штурмовать его через час. А если тебе говорят, что город защищает Утер Светоносный, это значит, что надо выжать все из своих мозгов, придумать хитроумный план атаки, потом семь раз его проверить и как следует помолиться. И, конечно, надо иметь как минимум втрое больше солдат, чем у него. Тогда, может быть, что-то и получится.
Линнена: У тебя просто комплекс неполноценности.
Артес: Чего?!
Линнена (Тикондрусу): Он не может драться с тем, кто в детстве шлепал его по попе.
Артес: Если тебя кто-то шлепал по заднице в детстве, это не значит, что другие тоже подвергались подобному унижению.
Линнена: Могу поспорить, у тебя поджилки затряслись, как только ты увидел дядюшку Утера!
Артес: Утер – величайший полководец всех времен. Он гений.
Линнена: Он не гений, он мешок с дерьмом.
Артес: Ты завидуешь, что такой великий человек был моим учителем.
Тикондрус: Может, ты просто поедешь в Андорал и встанешь на его сторону? Это стало бы логичным завершением дня.
Лемур: А так можно?
Тикондрус: Нет, нельзя.
Артес: Эй, я терпеть не могу Утера. Он меня предал! Он виноват в том, что я не стал королем Лордерона!
Тикондрус: Черт побери, у тебя еще и провалы в памяти!
Артес: Я имею ввиду, нормальным королем нормального Лордерона. У меня достаточно ненависти к Утеру, чтобы убить его, но у меня так же хватает порядочности, чтобы уважать его, как солдата. Черт, вы бы видели, как он дрался! Просто ублюдок! Какие выпады, какая защита! Настоящая сволочь! С молотом управляется, как со шпагой! А в какой этот старый сапог физической форме! Он меня просто размазал, и это было красиво!
Тикондрус: Может, со стороны это и выглядело красиво. Но мой заказ не выполнен. Андорал не взят, а мы понесли потери. Я уже не говорю о невосполнимом ущербе нашему моральному облику!
Жгут: Потери были сравнительно небольшими.
Лемур: В смысле, мы могли бы вообще не вернуться.
Тикондрус: Меня гложут страшные сомнения, Артес. Когда я увидел своими глазами все твои сегодняшние жалкие потуги изобразить из себя карающую длань Смерти, я понял что мы совершили ужаснейшую ошибку и могли найти идиота с лучшими физическими данными и куда более острым умом! Я совершенно не вижу веских причин для необходимости мне возиться с тобой. Я восхищаюсь твоей способностью оставаться остроумным и беззаботным, сколько бы тебя не били и не пинали, но никаких особых полководческих талантов ты пока не демонстрируешь.
Артес: Погоди делать выводы, козлоногий. Еще ничего не кончено. Все только начинается. Я подумал, что Андорал – это повод повеселиться и решил побыстрее с ним разделаться. А поспешность порождает небрежность. Теперь я буду действовать умнее. Со второго захода я возьму этот город.
Тикондрус: Лучше бы тебе его взять. Иначе ты не обрадуешься моему следующему визиту. Пожалуй, исчезну я так же эффектно, как и явился. Мое величие ярче оттенит вашу некомпетентность. Прощай! И, да, сегодня твои убогие помощники были много выразительнее, чем ты сам.
Снова дым, сверкающие молнии, чадящий гарью столб, и в комнате Тикондруса больше нет.
Линнена: Вот это настоящий мужчина.
Артес: Он импотент, Лин.
Жгут: Назначим следующую атаку на завтра?
Артес: Нет, нет, нет! Никаких больше атак! Мне нужно подумать. Я как следует напрягу извилины и придумаю какой-нибудь способ застать этих сволочей-паладинов врасплох.
Линнена (саркастически): Я бы посмотрела, как ты будешь их напрягать.
Артес: А ты и посмотришь. Останешься здесь для вдохновения.
Линнена (устало): Ясно, мой господин.
Артес: Жгут, нужно взят город в кольцо блокады. Расставить посты на всех дорогах, пустить патрули вокруг стен. Андоральцы не должны знать ничего о нашем лагере и о наших планах. И им надо помешать послать гонцов на юг или в столицу. Они обязательно попытаются вызвать себе подмогу.
Жгут: Мы этого не допустим.
Артес: Лемур, ты отлично справляешься с лучниками. У тебя есть пара дней, чтобы натренировать их еще лучше.
Лемур: Понял.
Артес: Лин, некроманты тебя слушаются. Встряхни их, не давай им раскиснуть.
Линнена: Ты же хочешь, чтобы я тебя вдохновляла.
Артес: Завтра с утра начнешь вдохновлять их. Так, а где Виконт?
Лемур: А он пошел на свидание.
Артес: Молодец. Все молодцы, все свободны. Лин, подожди, пожалуйста, снаружи. Когда доктор закончит меня чинить, я тебя позову. Перси…
Персиваль: К вашим услугам, ваше величество!
Артес: Принеси мне тех маленьких пирожков, которые я ел на завтрак.
Сцена 34:
14 декабря. Лордерон. Между восемью и девятью часами, вечер. Андорал. Здание из красного кирпича, комната с черными стенами – резиденция Утера, полная народу.
Сам предводитель паладинов сидит на довольно шатком стуле в углу. Голова его обмотана бинтами. Из одежды на Утере только штаны и зеленая майка без рукавов, обтягивающая чудовищно мускулистую грудь.
Большинство паладинов, в том числе и Тарсил, набились на красные диванчики. Своими напряженными позами и мрачными лицами они напоминают очередь к зубному врачу. Паладины, присоединившиеся к собранию последними, в том числе и Гэвинрад, подпирают спинами стены.
Утер: Друзья мои, спасибо что пришли. В первую очередь, я хочу поблагодарить вас за храбрость и мужество, которые вы проявили сегодня. Благодаря вам мы одержали безоговорочную победу. Очень прискорбно, что нам не удалось осуществить наш план полностью и уничтожить нежить полностью, но и соотношение потерь один к пяти в нашу пользу весьма впечатляет.
Паладины выдавливают из себя улыбки. Утер тоже выглядит так, будто его сейчас и уничтожение всей нежити в мире не обрадовало бы.
Утер: Чтобы избежать дальнейших вопросов, сразу сделаю два объявления. Первое, у меня нет никаких ранений, переломов и каких-либо других повреждений страшнее синяков. Я в полном порядке и готов отправиться в бой хоть сейчас.
Это известие вызывает улыбки куда более искренние.
Утер (вздыхая): И второе, сегодня на Андорал было совершено нападение со стороны отрядов нежити Плети. Командиром этих отрядов был бывший наследный принц Лордерона Артес Менетил.
Теперь уже никакими улыбками и не пахнет. Выражения лиц паладинов становятся печальными и трагическими.
Утер: Я знаю Артеса очень давно и помню его еще ребенком. Этот человек всегда был для меня кем-то вроде родственника, младшего брата или племянника, которого я оберегал и старался научить всему, что сам знал и умел. Артес никогда не был что называется приятным человеком. Он мог быть нетерпелив или груб. Но он всегда был честен и прямолинеен. Конечно, Артес совершал порой ужасные поступки. Он мог предать нас, предать интересы Альянса, попытаться совершить государственный переворот. Но он никогда бы не предал свой родной Лордерон, потому что он искренне любил свою страну и свой народ. Сегодня я бился с ним, сражался лицом к лицу со своим учеником. Я видел его безумные глаза и видел ужасный магический меч, испещренный рунами, от которого несло холодом. Я уверен, что на этом мече закончились его странствия по Нортренду. Этот меч затуманил его рассудок и разрушил его разум. Того Артеса, которого мы знали и любили, больше нет. Некроманты поработили его тело и уничтожили душу, чтобы поставить во главе своих мертвых армий. Тем самым они нанесли мне подлый удар в самое сердце. То, что они сделали, это еще более жестоко, чем выставлять на всеобщее обозрение трупы поверженных врагов. Поэтому слушайте, что я вам скажу. Когда нежить нападет снова, мы не только отобьем их атаку, но сами пойдем в наступление. И, если потребуется, будем гнать их хоть до самого моря, но перебьем всех до последнего. Убьем мы и Артеса. Но помните, если кому-то из вас придется биться с ним. Убейте его не колеблясь ни секунды, но убейте без ненависти. Артес нам не враг, он жертва. Однако, его тело, движимое вперед темной магией, представляет страшную угрозу. Сегодня у меня не хватило духу убить его и прекратить мучения его души. Я прощу у вас за это прощения.
Со всех сторон на Утера обрушиваются комплименты, сожаления по поводу судьбы Артеса и уверения в безупречности и великолепии предводителя Серебряной Длани.
Гэвинрад: Утер, да за что тебе извиняться?! Святой Свет, у любого на твоем месте дрогнула бы рука! Ну, может, у меня и не дрогнула бы, потому что я всегда считал Артеса большим говнюком. Но это неважно. Ты молодец!
Утер: Ладно, оставим сантименты. Война продолжается. Как видно, нежитью руководят не такие уж глупые люди. По крайней мере, у них хватило ума отступить, когда они почувствовали, что им не удастся взять сражение под свой контроль. Не думаю, что они еще раз попытаются захватить город с разбега, и уж точно не будут атаковать там же, где сегодня. Мы выставим большие отряды у каждых ворот и у каждого слабого места в защитных укреплениях. Крепостные стены будут круглосуточно патрулироваться. Оставшихся бойцов мы разделим на мобильные отряды и будем держать их в состоянии боевой готовности, чтобы они всегда могли в кратчайшие сроки добраться до любой части города.
Тарсил: Еще можно попробовать послать за помощью.
Утер: Боюсь, такой ход с нашей стороны слишком очевиден. Город наверняка уже окружен. Но, возможно, у Плети недостаточно бойцов, чтобы блокировать Андорал полностью. Думаю, несколькими людьми мы рискнем. Совещание окончено. Если у кого-нибудь есть дополнительные вопросы или кто-то хочет уточнить свои обязанности, я в вашем полном распоряжении, господа.
Сцена 35:
14 декабря. Лордерон. Около девяти часов вечера. Небо украшает россыпь сверкающих звезд. Огромная луна похожа большое озеро света. Чарующая красота космоса раскрывается во всем блеске. К сожалению, обитатели грешной земли ничего об этом блеске не знают, потому что от него их отделают мрачнее, надутые тучи, обещающие сделать ночь темной и совсем не зрелищной.
Окрестности Андорала. Лагерь армии Плети. Между шатрами и наскоро сколоченными сараями, в которые зомби укладываются на ночь штабелями один поверх другого, прогуливаются Жгут и Лемур. Оба посасывают из бутылок алкоголь и чувствуют себя, в общем-то, довольно неплохо.
Жгут: …тогда я улыбаюсь ему такой издевательской улыбкой и говорю: “Если хочешь еще раз увидеть живыми жену и детей, ты постараешься сделать так, чтобы я выбрался отсюда без единой царапины”.
Лемур: Круто! И что, ты выбрался оттуда без единой царапаны?!
Жгут: Вообще-то не совсем. Я не подумал, что на гоблина эта угроза может не подействовать. Оказалось, что у него было три жены, а я похитил только одну, причем самую уродливую. Так что мне пришлось доставать меч и прорываться сквозь весь Бути Бэй с боем.
Лемур: Смотри, а вон и Ларри.
Два приятеля заинтересованно наблюдают за Виконтом. В данный момент он ласково держит за руку какую-то некромантку не старше восемнадцати лет и с сахарным выражением на лице говорит ей какие-то невозможные нежности, от которых щеки колдуньи теряют зловещую бледность и, то и дело, вспыхивают пунцово-красным. Парочка стоит напротив загона с вурдалаками, а мимо них постоянно ходят прислужники и скелеты. Но Виконт, надо отдать ему должное, окружает девушку атмосферой романтики даже в такой жуткой обстановке.
Жгут и Лемур улыбаются. Речи Лоренса Клиффорда заканчиваются, на пару секунд он жадно присасывается к губам некромантки, а потом отпускает её в общежитие злых колдунов, шепнув на прощание парочку сальностей. Затем Виконт замечает своих компаньонов и быстро оказывается рядом с ними.
Виконт (улыбаясь): Ну, как вам?
Жгут: Когда же ты успел?
Виконт: Много времени на это не нужно. Что пьете?
Лемур: Какую-то настойку.
Виконт: Из человечьих кишок?
Жгут: Может и из них.
Ларри останавливает проходящего мимо прислужника и показывает ему на бутылки в руках Легриса и Оклэнда.
Виконт: Мне то же, что у этих двух господ, понял?
Прислужник: Моя жизнь в служении.
Член Культа Проклятых ускользает, чтобы выполнить заказ.
Виконт: Я изменил свое мнение. Мне нравится Плеть, Артес – гений.
Жгут: Я знал, что ты изменишь свое мнение, как только кого-нибудь подцепишь и вдоволь нажрешься.
Виконт: У нас есть какие-нибудь планы на вечер?
Лемур: Мы собирались отпраздновать поражение и мои сегодняшние двенадцать попаданий в голову.
Виконт: Вот это дело. Тулкас, ты просто герой. Слушайте, ребята, и как вы не боитесь соваться на передовую?! Я чуть не помер от страха во время этого сражения.
Жгут: Я заметил.
Виконт: Ну, идемте! Выпьем, поедим. Можно еще по банкам пострелять.
Жгут: И по скелетам тоже.
Виконт (хохоча): И по прислужникам!
Сцена 36:
15 декабря. Лордерон. Около полудня. Окрестности Андорала. Лагерь армии Плети. Шатер главнокомандующего.
На кушетке, где вчера подвергался лечению Артес, теперь изящно растянулась Линнена Холлоу. Она заложила одну руку за голову, а другой держит не очень изящную, зато очень ароматную кружку с горячим кофе. Сам Артес, нацепивший черную шелковую рубашку, с выражением крайнего воодушевления на лице расхаживает по комнате. Вызванные по его требованию Жгут, Лемур и как всегда по утрам сонный Виконт ждут, когда же король поделится с ними своим воодушевлением.
Артес: Итак, господа хорошие, я позвал вас сюда…
Виконт: Ни свет, ни заря…
Артес: Именно. Я позвал вас, потому что сегодня ночью у меня было озарение. Да, уж не знаю, какие потусторонние силы мне благоволят, но идея вспыхнула в моем мозгу, как фитиль от динамита.
Линнена: А когда фитиль догорел, его голову разорвало на мелкие кусочки. Я собирала их всю ночь, а потом склеивала.
Артес: Не мешай мне, моя сладкая.
Линнена (безразлично): Как скажешь, котеночек.
Жгут: Так что за идея, босс?
Артес: Я придумал, как нам взять Андорал. С минимальными потерями, легко и непринужденно.
Лемур: Здорово! Ну и как?
Артес: Сначала ответьте на вопрос. Скажите мне, чем Андорал славится на весь Лордерон? Назовите его главную достопримечательность. Минута на размышление.
Линнена (отхлебнув кофе): Да зачем им минута? Они и так не догадаются.
Артес: Ладно. К черту минуту. Лемур, есть варианты?
Лемур: Музей восковых фигур?
Линнена: Я же говорила.
Артес: Хороший музей?
Лемур: Да. Я всегда туда хожу, когда в Андорале бываю. Отличный музей. Особенно восковые орки. Прямо как живые.
Артес: Сходим туда, когда осуществим мой гениальный план и захватим город. Но ответ неверный. Виконт?
Виконт (скромно): Гномий бордель?
Все выпучивают на Лоренса глаза. Даже Линнена.
Виконт: Что? Ну, да! Я дурак! Но я же должен был что-то ответить!
Артес: Хороший бордель?
Виконт: На любителя.
Артес: Ответ неверный, но оригинальный.
Лемур: Линнена, а ты что думаешь?
Линнена: Да я знаю ответ. Он мне уже пять раз пересказал свой план. И запретил вам подсказывать.
Артес: Что ж, Жгут, вся надежда на тебя. Что скажешь?
Жгут (улыбаясь): Канализация.
Некромантка ставит чашку на пол и начинает аплодировать. Артес торжественно пожимает Легрису руку.
Артес: Вот что значит высшее образование. Мы с Мишелем понимаем друг друга без слов.
Жгут: Точно, босс.
Артес: Канализация – это главное уязвимое место Андорала.
Лемур: Это хорошо. При следующем штурме мы ударим по канализации?
Артес: Разумеется, нет! С помощью этой клоаки мы в него попадем! Я вспомнил одну историю, которую слышал в ранней юности, когда заезжал в Андорал с визитом. Весь город тогда стоял на ушах, все веселились и праздновали. Как я быстро выяснил, праздновали завершение строительства местной канализации, сложнейшей инженерной конструкции, заказанной местным мэром и выполненной столичными и гномьими мастерами. Я нашел одного парня с очками на носу и подумал, что он наверняка расскажет мне поподробнее об этой диковинке. Тогда я еще был так наивен, что полагал, будто каждый очкарик – это настоящий умник.
Посмеиваясь, Виконт толкает Лемура в бок.
Артес: Этот четырехглазый, впрочем, действительно оказался неглупым малым. Он объяснил, как работает водопроводная и канализационная системы в деталях. Как известно, город Андорал отделяет от воды всего несколько километров. Ветвистый и могучий Тандрорил щедро орошает посевные поля влагой, но сам город всегда был пропитан пылью и сухостью. Издревле Андорал славился своими богатствами и нехваткой воды. Поэтому именно в этом городе одним очень-очень жарким и засушливым летом решились на дорогостоящее строительство диковинной канализации. Так вот, на северо-западе от города, вверх по течению Тандрорила гномьи инженеры построили огромную, автоматическую водозаборную станцию. Её насосы, работающие под напором реки, выкачивают из нее воду и направляют по трубам в сторону города. Попав в Андорал, речная вода проходит по водопроводным трубам. Оттуда её по мере надобности выкачивают через домашние насосы и уличные колонки. Из водопровода вода попадает в канализацию. В нее сливаются нечистоты, мусор и дождевые осадки. Несколько хитроумных насосов направляют воду, к этому моменту уже превратившуюся в вонючую, коричневую жижу, в самотечные трубы, а оттуда она попадает в главный сточный коллектор. И уже по этому коллектору андоральское дерьмо и мусор медленно сползают все в тот же Тандрорил, только уже гораздо ниже по течению. Вы понимаете куда я клоню?
Виконт: Честно говоря, у меня есть одна догадка, но я не хочу, чтобы она подтвердилась
Артес: Мы найдем место, где нечистоты сливаются в реку, и ночью через коллектор проведем наших солдат в город.
Виконт в ужасе закрывает лицо руками.
Линнена: Я тоже была в шоке от этой идеи.
Лемур: Мда, ну а… а мы разве не покроемся с ног до головы дерьмом, пока будем пробираться в город?
Артес (самодовольно): Нельзя заниматься грязной работой и не запачкаться.

Сцена 37:
16 декабря. Лордерон. Семь часов вечера. Темно, холодно и мокро. К ледяному дождю примешивается неприятный снег, который тает, как только касается земли.
Андорал. Один из участков стены, опоясывающей город. Закутавшись в плотные, черные дождевики, Утер и Гэвинрад идут по боевому ходу, хлюпая сапогами и, то и дело, проскакивая очередной сторожевой пост. Паладины держат плечи расправленными а головы высоко поднятыми, поэтому дождь заливается им за воротники.
Гэвинрад: Я уже сутки не смыкаю глаз. На севере не было никакого движения. Они и попытки не предприняли подобраться к нам поближе.
Утер: Да. Все говорят то же самое.
Гэвинрад: Неужели, они струсили?
Утер: Нет. Ни в коем случае. Нежить не струсит, а Артес тем более.
Гэвинрад: При чем тут Артес? Ты же говорил, что он больше себе не хозяин?
Утер: Плеть подчинила его разум, а не уничтожила. Я видел его глаза – это не были бессмысленные зенки зомби. Он не мертвец, а живой человек. Просто очень плохой человек.
Гэвинрад: И, по-твоему, он единолично командует этими отрядами?
Утер: Скорее всего, его контролирует кто-нибудь из некромантов. Но Артес наверняка сам координирует действия своих войск. Он ненавидит подчиняться и обожает командовать.
Гэвинрад: Но Плети он подчинился.
Утер: Кто знает, быть может, он думает, что сам управляет Плетью. Мало ли что они сделали с его головой. Но в одном я уверен, если он до сих пор не попробовал второй штурм, значит он замышляет что-то особенное.
Гэвинрад: Что например? Какие у него могут быть варианты кроме штурма?
Утер: Вот об этом и надо думать. Артес вовсе не дурак, хотя при первой встрече с ним многим так и кажется. Он все-таки мой ученик. А у меня плохих учеников нет.
Гэвинрад: Так что, он настолько умен, что знает, как захватить город, не штурмуя стены?
Утер: Либо он уже придумал, как это сделать, либо считает, что когда-нибудь придумает, и поэтому не атакует. В любом случае, нельзя допустить, чтобы из-за этого ожидания люди распсиховались.
Сцена 38:
17 декабря. Лордерон. Три часа дня. Весь вчерашний день небо выворачивало наизнанку дождем со снегом в безумном приступе тошноты. Отдохнув после такого испытания, оно очистилось и стало похоже на серую, гладкую пустыню. Стоит только появиться маленькому облачку, как ветер яростно набрасывается на него и угоняет куда-то за горизонт.
Окрестности Андорала. Мрачная и темная река Тандрорил катит свои бурные воды по широкому руслу. Под напором ветра на ней вздымаются волны, наподобие морских. Поток с огромной скоростью проносит мимо берега обломки деревьев и всяческий мусор. От воды веет мокрым холодом, так что любому захочется поежиться от одного взгляда на реку.
Но от одного взгляда на Артеса, который нависает над водой, хочется поежиться даже рыбам и крабам, обитающим в реке. В этом месте берега Тандрорила очень круты и обрывисты. Спуститься к реке абсолютно невозможно. Земля отвесно нависает в нескольких метрах над водой, а в нижней части берегового обрыва река за долгие годы выгрызла глубокие ниши.
В одной из таких ниш зияет огромная, круглая, черная дыра, из которой непрерывным потоком извергаются нечистоты, превращающие речную воду из благородно-темно-синей в неприглядно-черно-коричневую. С берега эту дыру разглядеть невозможно, она прекрасно замаскирована рельефом. Но её маскировка уже раскрыта. Артес, Лемур, а так же целая толпа некромантов, прислужников, зомби и скелетов стоят прямо над ней.
На берегу начинается какая-то суета. С обрыва свешиваются несколько тросов, и сейчас эти тросы снизу кто-то настойчиво дергает. Специальные команды начинают тянуть эти тросы на себя, пока, наконец, над обрывом не показывается здоровенная, ржавая, обросшая водорослями железная решетка. За нее цепляются скелеты, которые эту громадину прикрепляли к веревкам. На самой вершине решетки восседает Жгут. Он одет в какой-то непромокаемый резиновый костюм и с ног до головы вымазан в грязи.
Артес: Что это такое? Ищите в реке клад?
Жгут: Коллектор перегорожен несколькими такими штуками. Мы их спиливаем.
Мишель спрыгивает на землю и идет к Артесу.
Артес: Так вы все-таки нашли этот туалетный слив! Почему его так долго искали?!
Жгут: Пока я ни приехал сюда сегодня ночью, зомби и прислужники просто бродили по берегу, делали вид, что что-то ищут. При мне дела пошли гораздо быстрее. Здравствуйте, босс.
Жгут приветственно протягивает руку, с которой падает ком какой-то липкой, зеленой жижи.
Артес: Пожалуй, я пренебрегу приличиями.
Лемур: И я тоже.
Жгут: Ах да, грязь. Знаете, когда четыре часа к ряду возишься в помоях, перестаешь замечать пятна на одежде и грязь на руках.
Лемур: И запах перестаешь чувствовать?
Артес: Ближе к делу. Как туннель? Как там внутри, развернуться можно?
Жгут: Да, ширина неплохая. Но нам с вами и всем остальным, кто под метр девяносто и выше придется пригибаться. И еще, там действительно невероятно много дерьма, дышать почти невозможно.
Артес: И что ты от меня хочешь? Это андоральцы виноваты, это их дерьмо. Зато пока ты будешь там ползти, проникнешься к ним лютой ненавистью. Увидишь, так сказать, исподнюю сторону человеческой цивилизации.
Жгут: И еще проблема в доступе. Вы видите, босс, чтобы подобраться к трубе, нужно спускаться на тросах. Чтобы завести туда армию, потребуется неделя.
Артес: Тогда мы просто выкопаем вход получше.
Жгут: Но труба метрах в десяти под землей.
Артес: Неважно. Пригоним сюда пару сотен мертвецов. Они за сутки выкопают нам цивильный вход.
Жгут: Ну, если хотите атаковать уже завтра ночью, пришлите их мне поскорее.
Артес: Нет, мы их вместе пришлем. Ты едешь со мной, Лемур остается за главного.
Лемур: Я выкопаю отличный вход. Мне пару раз приходилось могилы копать, я в этом деле знаю толк.
Артес: Ты нужен на базе, Жгут. Мы взяли живьем одного из утеровских лазутчиков. Старый дурак все-таки решил попросить помощи. Это значит, что он боится. Короче, я хочу, чтобы ты вытряс из пленного побольше информации.
Жгут: Что ж, это повод.
Артес: Только поехали быстрее. Лин вьется над нам, как оса над вареньем. Боюсь, если она плюнет на мои запреты, сорвется и начнет свои игры, он долго не выдержит.
Сцена 39:
18 декабря. Лордерон. Одиннадцать часов вечера. Небо пустое, черное и зловещее, из-за туч виден краешек луны, но и у него сейчас какой-то бледный, больной вид.
Андорал. Утер сидит на ступенях своего красного дома рядом с Тарсилом. Они пьют чай из больших кружек и тяжело вздыхают. Между паладинами стоит красивый, желтый фонарь.
Тарсил: Как же утомительно, когда тебя осаждают. У меня уже нет сил нервничать.
Утер: С меня достаточно нытья рядовых, Тарсил. Я не желаю слушать жалобы от тебя.
Тарсил: Я не жалуюсь. Я отдаю должное Артесу, если это действительно он командует нежитью. Еще несколько дней этой напряженной тишины, и все в городе просто сойдут с ума.
Утер: Знаешь, я все время думаю, почему Плеть решила напасть именно на Андорал?
Тарсил: Ну, как почему? По слухам, они захватили много земель на востоке и на юге. Теперь они заняли руины Харглена и хотят захватить Андорал. Тогда средние земли будут у них в руках, и они смогут планировать атаки на столицу, южные порты, Даларан…
Утер: Если бы Далараном не управляли такие заносчивые и чванливые маги, волшебники уже давно бы собрали армию и помогли нам разделаться с нежитью раз и навсегда.
Тарсил: Они не хотят связываться с тобой. Ты слишком давишь на них, проявляешь слишком мало уважения.
Утер: О каком уважении можно говорить, когда весь континент погружен в хаос?
Тарсил: Волшебники и эльфы считают, что именно сейчас для нас пришло время унижаться перед ними.
Утер: Как только мы снимем осаду, я тут же отбуду в столицу и соберу там настоящую армию. Придется объявить поголовную мобилизацию, привести в боевую готовность все резервы. В каждом более или менее важном населенном пункте мы поставим гарнизон от пяти до десяти тысяч солдат, а основные дороги заполним патрулями.
Тарсил: Хорошая идея.
Утер: А после этого я поеду унижаться в Сильвермун, в Даларан, в Гильнеас. После этого надо будет поплыть в Кул Тирас. Я объясню Праудмуру всю серьезность ситуации. Думаю, он сможет нам помочь солдатами. Да и с гномами Хаз-Модана через него получится связаться.
Тарсил: Ну и ну! Ты собираешься весь Альянс поставить на уши!
Утер: Да, это нельзя больше терпеть. Посмотри на нас, мы заперты здесь, мы защищаем осажденный Андорал. Когда Артес сжег Стратхольм, я подумал, что проблема с нежитью решена. Я ошибся. Тогда я собрал войска и вычистил от нежити все средние земли и снова решил, что проблема решена. И снова ошибся. Теперь я понимаю, что мы имеем дело с действительно серьезным соперником. Мы с самого начала недооценили Плеть. Мы привыкли, что угроза нашей безопасности может исходить только от орков. Победив их и закрыв Темный Портал, мы расслабились, решив, что теперь нам навечно гарантирована спокойная, счастливая жизнь. Мне с самого начала надо было рассматривать нашествие нежити, как Третью войну. Тогда бы не погибли Теренас и Артес, тогда бы мы не дрожали от страха в осажденном городе.
Тарсил: Да, пожалуй, ты прав. Мы не учимся на своих ошибках, не перенимаем опыт своих предшественников. И закрываем глаза на зло, пока оно не подползает прямо к нашему порогу.
Утер: Я надеюсь, у нас еще есть время, чтобы собраться с силами. Остается только умолять наших старых союзников о помощи и молиться, чтобы Плеть не оказалась сильнее, чем кажется мне теперь.
Тарсил: Честно говоря, когда нежить атаковала нас несколько дней назад, их сила меня не слишком впечатлила. Быть может, у Плети есть проблемы с пополнением своих рядов?
Утер: Тебя еще легче ввести в заблуждение, чем меня. Плеть использует тактику, кардинально отличную от той, которой пользовалась орочья Орда. Сложно представить себе врага более прямолинейного и бесстрашного, чем орки. Они всегда шли напролом, всегда бросали в бой лучших бойцов, чтобы победить немедленно и безразлично какой ценой. Плетью управляют существа хитрые и расчетливые, неважно, люди это или какое-нибудь твари. Они бьют исподтишка, наносят удары тогда, когда мы не ждем, охотно отступают перед удачливым противником, и никогда, подчеркиваю, никогда не показывают своей истинной силы. Они всегда имеют пару козырей в рукаве, мы ничего не знаем об их резервах. Нам неизвестно, почему Плеть послала столь малочисленные отряды для захвата Андорала. Я допускаю, что они могли просто не рассчитать свои силы, я допускаю даже, что их ряды настолько истощились, что у них не хватает бойцов. Но скорее всего, за этим кроется какая-то хитрость. Возможно, нападение на Андорал – это просто отвлекающий маневр. Возможно, это проба сил. Например, испытание боем их нового полководца Артеса.
Тарсил: Ужас. Испытание нового полководца. Звучит отвратительно.
Утер: Скорее всего, у них много причин для того, чтобы напасть именно на Андорал. Наверняка, есть разумное объяснение и их малой численности. Но чутье мне подсказывает, что им нужен не столько город, сколько нечто, хранящееся в этом городе.
Тарсил: В каком смысле? Какой-нибудь магический артефакт?
Утер: Быть может. Плеть держится на некромантах, а все колдуны помешаны на волшебных предметах. Вспомни Вторую войну. Когда Нер'Зул и Терон Горфьенд захотели открыть магические порталы в Дреноре, им потребовались артефакты, хранящиеся в Азероте. Для этого они совершили ряд отчаянных лихих рейдов, увенчавшихся успехом. Тогда они смогли побить нас не численностью, а напором и внезапностью.
Тарсил: Хочешь сказать, что эта осада – неудавшийся лихой рейд?
Утер: Возможно.
Тарсил: Но что же им понадобилось в Андорале? Это скромный торговый город, магией здесь и не пахнет, в год сюда только при большом благоволении Света волшебников пять заезжают.
Утер: Когда мы поймем, что им здесь понадобилось, мы поймем и все остальное.
Сцена 40:
19 декабря. Лордерон. Два часа ночи. Ветер гонит по темному небу черные облака и развевает плащ Артеса, скачущего через голое поле на жеребце-скелете.
Этот монстр еще страшнее того, которого Артес потерял в предыдущем бою. В соответствии с королевским статусом, рыцарь смерти получил чудовище с рогами на голове и огромными копытами, способными затоптать даже орка или паладина в доспехах.
Конь рвется вперед в неистовом галопе. Фростморн сверкает во тьме и освещает Артесу путь. Рыцарь смерти проносится мимо отрядов нежити, заполнивших все побережье реки Тандрорил. Гром оружия приветствует полководца. Некроманты преклоняют головы перед своим королем.
Выехав к реке, Артес с довольной ухмылкой рассматривает результаты трудов сотен мертвецов, соорудивших вход в туннель, по которому можно добраться до Андорала.
Мертвая рабочая сила скопала большой участок обрывистого речного берега за сутки с небольшим. В близлежащих полях навалены горы выкопанной земли, между которыми валяются куски покореженных канализационных труб. Спуск к воде теперь осуществить гораздо легче, нужно только сойти по довольно пологому склону. В нескольких метрах от воды торчит из земли кусок трубы. Поток грязи, вытекающий из него, скатывается в реку по наспех сооруженному деревянному желобу.
Артес спрыгивает с лошади. На нем надеты новые черные доспехи. Рядом с королем тут же оказывается Линнена, которая делает последнюю попытку отвертеться от путешествия по сточным трубам. Получив от Артеса очень грубый ответ, она обижается и больше уже с ним не разговаривает.
Рыцарь смерти без лишних речей и указаний выстраивает мертвецов в длинную очередь и объясняет некромантам последовательность, в которой они должны заводить свои отряды под землю. После этого Артес проверяет свое снаряжение и первым спускается к реке.
Сойдя вниз по склону, он бесстрашно встает на пути помоев, стремящихся попасть в реку. Ухватившись руками за край трубы, Артес впрыгивает внутрь. Ноги ему омывает коричневая грязь. Перед ним открывается бесконечный, черный, смердящий туннель. Используя Фростморн как факел, Артес начинает медленное продвижение вперед. Вслед за ним в коллектор уже лезут первые зомби, скелеты и зажимающие носы некроманты.
Между четырьмя часами ночи и пятью часами утра. Андорал. Здание из красного кирпича, комната с черными стенами. Прославленный паладин Утер Светоносный лежит в одежде на неудобном диване и сосредоточенно смотрит в потолок. Он страдает жестокой бессонницей. Роящиеся в голове мысли не дают организму расслабиться, а сознанию отключиться.
Тяжело вздохнув, Утер спускает ноги на пол. Некоторое время он сидит в темноте. Потом медленно встает и, хлопнув дверью, выходит из комнаты. Пару раз вильнув по коридору, паладин забирается в каморку, в которой хранятся умывальные принадлежности. Утер хочет освежить лицо, но все ведра, в которых должна плескаться вода, оказываются пустыми. Вздохнув еще тяжелее, Утер снова хлопает дверью и опять начинает путешествовать по коридорам.
Открыв большую, тяжелую дверь, он оказывается во внутреннем дворике. Этот уютный закуток под открытым небом огорожен каменным забором, застроен деревянными сарайчиками и завален всяким барахлом. Поежившись от ночного холода и поглядев на черное небо, Утер направляется к железной колонке, растущей из середины двора. Подтащив к ней ведро, паладин хватается за рычаг и начинает качать. Некоторое время аппарат просто хрипит и ноет, но потом, прокашлявшись грязью, начинает выплевывать струи воды. Ведро быстро заполняется.
Сначала Утер качает воду бессознательно, пребывая в полудреме. Но, неожиданно, его мозг пронзает свежая идея. Рычаг застревает на пол пути, колонка давится водой. Утер глядит на нее и на ведро огромными глазами, словно не узнавая.
Утер: Вот оно! Есть! Как же я раньше не догадался!
Вслед за первым просветлением, Утера поражает второе. Еще одна догадка врезается ему в голову. Позабыв про ведро, он убегает в дом. Оказавшись в своей комнате, он быстро находит магическую урну с прахом Теренаса Менетила II и бережно засовывает её себе за пазуху.
Утер: Проклятые ублюдки. За этим они и пришли. Хотят еще раз осквернить память Теренаса. И сделать это с помощью его собственного сына.
В дверном проеме появляется заспанный дежурный капитан.
Капитан: Все в порядке, лорд Утер?
Утер: Нет!
Капитан тут же встряхивается и принимает серьезный вид.
Капитан: Я должен что-то сделать?
Утер: Да. Для начала разбудите весь дом.
Капитан: Ясно.
Утер: Затем надо поставить на ноги всех паладинов и поднять по срочной тревоге несколько отрядов солдат. Еще мне нужен подробный план андоральской канализационной системы с прилагающимся описанием. И как можно скорее. Пока враг не воспользовался нашей неосмотрительностью.
Пять часов утра. Андоральская канализационная система. Довольно широкий и при этом низкий туннель заполнен звуками чавкающих по грязи сапог и звоном оружия. Толпы нежити всех степеней разложения безмолвно маршируют через очистной коллектор. Их живые военачальники, грязные и утомленные, страдают от недостатка кислорода, жары и удушающей вони. Мерзкие испарения вызывают у некромантов головокружение и навевают тяжелую дремоту.
Только возглавляющий многокилометровую колонну нежити Артес все еще остается бодрым и здоровым. Правда не совсем понятно к кому он все таки ближе: к своим живым подданным или к мертвым солдатам. Конечно, как и у всех, его доспехи покрыты слоем вонючей грязи. Прекрасный черный плащ висит у рыцаря смерти за спиной безвольной, мокрой тряпкой. Только Фростморн остается таким же красивым, блестящим и сверкающим. Он прекрасно освещает Артесу до тошноты однообразный путь.
Вслед за королем пристроились и его главные приближенные. Лемур проверяет свое ружье. Он очень боится за его исправность после общения с канализационной сыростью. Некромантка Линнена пребывает на грани истерики из-за того, что с каждым шагом против течения грязи она становится все менее и менее привлекательной. Виконта шатает так, что он постоянно бьется о стены. Ему очень хочется спать.
Жгут: Слушай, Виконт, по-моему, у тебя какая-то болезнь. Ты спишь слишком много.
Виконт: Нет, я просто не могу жить без сна. Я не какой-нибудь мутант, в отличие от всех вас.
Жгут: А как же ты совершал свои знаменитые кражи? Днем что ли?
Виконт: Ночью я их совершал. Но это совсем другое. Когда идешь на дело, ты сходишь с ума от волнения, сердце сильно бьется, адреналин зашкаливает. Все время думаешь, как бы не проколоться. Нет, тут не до сна.
Артес: А на Андорал тебе нападать не интересно?
Виконт: Боец из меня никакой, к тому же я трус. Поэтому пока вы будете грабить и убивать, я отсижусь где-нибудь в углу с парочкой скелетов для защиты. Это будет довольно скучно.
Артес: Ну, нет, мой друг. Я тебе в угол забиться не дам. Сегодня никто не будет скучать. Всем будет чертовски весело.
Линнена: Кроме меня.
Артес: Я уже предвкушаю резню, Лин. Ты разве не хочешь перерезать пару глоток?
Линнена: Я не такая кровожадная, как ты.
Артес: Ты верно шутишь? Не ты ли разорвала на мелкие кусочки нашего пленного андоральского солдата прежде, чем мы успели его допросить.
Виконт: Да уж. Это было что-то с чем-то. Я его караулил по вашему приказу, босс. Линнена пришла, начала со мной болтать, а потом послала за выпивкой. Я возвращаюсь, а кровавые ошметки даже на потолке висят.
Линнена: Я не в настроении убивать.
Артес: Зато я в настроении.
Жгут: Откуда настрой, босс?
Артес: Я изголодался по убийствам. Фростморн жаждет крови. Я чувствую это. Как будто одновременно испытываю голод и жажду. И ломает, как будто на наркоте сижу и давно не принимал.
Линнена: Ужас. С кем я сплю?! Страшно подумать! Моя бедная мама, если бы только она у меня была. Она не вынесла бы такого низкого падения своей дочери.
Артес: Что-то мне холодно.
Линнена: Видите, у него едет крыша. Артес, тут жара, как в джунглях.
Артес: Такая холодина, что аж до костей пробирает. Но это даже приятно. Честное слово, руки чешутся кого-нибудь убить. Вон и меч светится сильнее обычного. Я чую, что живые люди уже недалеко.
Линнена: Живые люди в двух шагах от тебя. Это мы.
Артес: Я не про вас, а про андоральцев. Мы уже в пределах города.
Лемур: Уф, значит скоро начнем убивать.
Артес: Да. И чем скорее, тем лучше.
Внезапно, туннель, к которому все за несколько часов успели так привыкнуть, обрывается. Его сменяет большой зал с мокрыми, позеленевшими каменными стенами. Везде здесь царит сырость. Повсюду шныряют крысы. С потолка капает вода. Большую часть этой искусственной пещеры занимает огромный резервуар с нечистотами, из которого они медленно вытекают через только что преодоленный Артесом коллектор. Попадают же они сюда через десяток труб поменьше, расходящихся переплетенной сетью по всему городу Андоралу. Зал начинает медленно заполняться нежитью. Веселый Артес останавливает одного из скелетов и фамильярно шлепает его по гладкой, белой голове.
Артес: Ха! Мы добрались, приятель. Ты рад?
Скелет (хрипло): Да, повелитель! Я хочу убивать!
Артес: Черт, как я тебя понимаю.
Линнена: Вот-вот. Это твой уровень общения.
Артес: Жгут, тебе не кажется, что последнее время Лин вконец охамела?
Жгут: Да, я заметил.
Артес (всем живым): Итак, теперь пришло время нам разделиться. Мы устроим здесь привал минут на пять, почистимся, а потом я начну распределять отряды по тоннелям. Мы должны задолго до рассвета начать резню.
Между пятью и шестью часами утра. Андорал. По широкой, темной улице топает команда отборных солдат, оснащенных мечами, ружьями и мощными фонарями. Их ведут вперед паладины. А самих паладинов возглавляют отчаянно спорящие Утер и Тарсил.
Тарсил: Утер, Свет мой свидетель, я уважаю тебя больше, чем кого бы то ни было. Ты гений военного дела, и твоя интуиция никогда тебя не подводит. Но сейчас половина шестого!
Утер: Какая разница, Тарсил?! Мне плевать на время! Сейчас не та ситуация, чтобы делить сутки на день и ночь.
Тарсил: Через полтора часа начнется рассвет. Потерпи хоть немного. От недосыпания ты стал слишком нервным.
Утер: Черт возьми, Тарсил, ты не понимаешь! Я осмотрел план канализации. Главный очистной коллектор выходит за пределы города и сливается в Тандрорил. А диаметр трубы настолько велик, что теоретически по ней можно с легкостью пробраться в Андорал, минуя все оборонительные сооружения!
Тарсил: Но ведь эта труба замаскирована?
Утер: Да, она замаскирована. Но ели хорошо искать, можно найти не только скрытое, но и невидимое!
Тарсил: Я просто не хочу поднимать в городе панику ночью!
Утер: Мне тоже не нужна паника. Я хочу, чтобы ты тихо и спокойно мобилизовал один за другим все военные отряды, не беспокоя мирных жителей.
Тарсил: Это невозможно! Мы уже беспокоим мирных жителей! Слушай, мы бросили на проверку канализации несколько сотен человек. Пока этого достаточно. А утром, часов в восемь, мы возьмемся за дело серьезно.
Утер: Я не привык откладывать важные дела даже на десять минут. Слушай меня внимательно. Канализация – это наш прокол. Мы не учли эту слабость города, её мог учесть враг. Пока мы полностью не контролируем ситуацию в Андорале, мы не можем ручаться за свою безопасность. Именно поэтому сейчас все наши бойцы должны быть наготове. Я не прошу, я приказываю тебе немедленно вывести этот город из спячки.
Тарсил: Хорошо, как прикажешь, Утер. Я все сделаю. Но чем ты в это время собираешься заниматься? Почему все это ты поручаешь мне?
Утер (доставая из под одежды урну): Я должен спрятать этот предмет как можно дальше и как можно лучше.
Старшина паладинов убирает урну обратно, пожимает Тарсилу руку и сворачивает с улицы в темный переулок.
Тарсил (вслед Утеру): Но зачем?! Зачем её прятать?! Это всего лишь урна!
Между пятью и шестью часами утра. Андорал. Большая и мрачная уборная в солдатской казарме, предназначенная для массовых походов в туалет. Присесть здесь явно негде, зато в полу полно аккуратных, круглых дырок. Ветхие перегородки между этими отверстиями должны обеспечивать при пользовании уборной хоть какое-то уединение. В комнате царит зловонный полумрак.
Вдруг, откуда-то из глубин канализации начинают доносится разнообразные шорохи и скрипы. Странные звуки становятся все громче и отчетливей. И вот из дыры в полу вырывается мощная рука, покрытая кольчугой, железными пластинами и кусками дерьма. За ней следует вторая. Две эти длани, опершись на края отверстия, вытаскивают из подземелья всего Артеса Менетила. Он легко перекидывает свое тело из дыры на пол, встает в полный рост и снимает с пояса Фростморн.
Из других дыр уже лезут зомби, скелеты, а также мертвецы, пребывающие в промежуточной стадии. Помещение быстро заполняется бойцами Плети, и Артес направляется к выходу, чтобы поскорее добраться до спящих солдат. Когда он подходит к двери, она неожиданно растворяется. Трое людей в военной форме пораженно застывают в проеме.
Когда рунный клинок пронзает одному из них грудную клетку, двое других приходят в себя. Они одновременно нападают на Артеса. Одного солдата рыцарь смерти плечом вбивает в стену. Удар второго он с легкостью отражает. Затем Артес переходит от обороны к атаке. Фростморн врезается солдату в бок с такой силой, что почти разрубает его пополам. Последний живой человек из троицы медленно сползает к полу после того, как приложился об стену. Артес ударом сапога расплющивает ему голову.
С Фростморна стекают ручьи крови. От использования по прямому назначению меч разгорается вдвое сильнее.
Артес: Началось!
Между пятью и шестью часами утра. Андоральская канализационная система. По трубе, такой же грязной и невзрачной, как и все остальные, бредут пятеро солдат под командованием капитана. Лица у них обмотаны тряпками, кое как защищающими от вони. Из под тряпок видны одни глаза, злые и сонные.
Капитан: Не беспокойтесь, ребята. Мы обойдем весь выделенный нам район и отправимся на боковую. А завтра этим уже другие люди будут заниматься.
Солдат 1: Сэр, а что мы все таки ищем?
Капитан: Ничего. Просто проверяем все ли в порядке. Я слышал, что какая-то спецгруппа отправилась в восточную часть города проверять какой-то коллектор. Черт его знает, никто толком ничего не разберет. Короче, те ребята действительно чем то серьезным занимаются. На них, вроде, даже может нежить напасть. А у нас просто профилактика.
Солдат 2: А что за коллектор? И откуда в нем нежить?
Капитан: Гриффитс, ты что самый умный?
Солдат 2: Никак нет, сэр!
Капитан: Ну, так и помалкивай. Коллектор значит большая труба. Больше я ничего не знаю. Смотрите лучше в оба. Может и мы здесь что-нибудь найдем.
Капитан светит перед собой большим, стеклянным фонарем. Труба впереди него видна хорошо, даже слишком хорошо. Видны и многочисленные ответвления от этой трубы. Капитан безразлично осматривает их. Но вдруг в одном из них на секунду появляется что-то темное и живое. Фонарь вспыхивает, тухнет, и все погружается во мрак. Солдаты начинают суету. Все сбиваются в кучку и наперебой предлагают капитану коробки со спичками. Взяв одну, он начинает чиркать ей о терку. У закоренелого курильщика почему-то ничего не выходит. Он злобно ругается.
Неожиданно, туннель освещается ровным, волшебным синим светом. Солдаты, склонившиеся над фонарем, разгибаются, поворачивают головы к свету и застывают, парализованные ужасом.
Посреди тоннеля стоит грозно нахмуренная колдунья Линнена Холлоу. Её длинный посох, создающий зловещее сияние, направлен прямо на солдат. Но хуже всего то, что за спиной у нее толпятся десятки вооруженных, бронированных, хищно скалящихся скелетов.
Линнена: Вам не повезло, мальчики. Я сегодня очень злая.
Шесть часов утра. Андорал. Город наводнен нежитью. Мертвецы лезут отовсюду: из канализационных люков, из туалетов, из щелей в полу, чуть ли не из под земли. Зомби наполняют дома, приканчивают спящих мирных жителей, устраивают резню всюду, где появляются. Отряды нежити, большие и малые, бродят по городу, объединяются, распадаются, разоряют дома, охотятся на людей. Андорал погружен в хаос насилия. Где-то толпы перепуганных людей бегают от вооруженных скелетов, где-то до сих пор еще не горят окна и все мирно спят. Немногочисленные отряды солдат подстерегают мертвецов. Мертвецы под командованием наиболее умных некромантов подстерегают отряды солдат. В одних казармах до сих пор ничего никому не известно о сражениях на улицах, из других уже все убежали воевать, в третьих бойцы лихорадочно одевают доспехи, в четвертых нечисть добивает испуганных, полураздетых военных. Паладины суетятся, пытаются что-то и кого-то организовать, но они и сами не знают точно что же все таки происходит. Единственная причина, по которой нежить до сих пор не уничтожила город – неорганизованность мертвых солдат. Ими абсолютно никто не руководит. Жгут ведет свои отряды в одну сторону, Лемур в другую, Линнена в третью. Разделившись под землей, они теперь не могут найти друг друга на поверхности. Виконт, как и обещал, куда-то исчез.
У одного из зданий, в котором раньше были расквартированы солдаты, идет бой. Полуодетые люди сражаются с хорошо защищенными зомби и скелетами. Мостовая усеяна трупами. Внутри домов тоже бьются не на жизнь а на смерть. Время от времени, кого-нибудь выкидывают из очередного окна.
Широкие двери большого зеленого дома распахиваются. Наружу вылетает человеческий труп. Он предшествует появлению Артеса. Доспехи рыцаря смерти, как многослойное пирожное, теперь ровно покрыты не только коричневой грязью, но и алой кровью. Он выглядит очень довольным и счастливым. Убивая людей, Артес пританцовывает, наслаждаясь своим мастерством. На него бежит человек, наносит удар мечом. Легкое движение в бок, уклонение, затем изящный взмах рукой, элегантное движение кистью, и Фростморн разрубает воину лицо. Другой солдат – острие рунного клинка вонзается прямо в сердце. Сзади еще один враг. Меч выдергивается из плоти, быстрый разворот, после точного взмаха разрубаются вены на горле у глупого андоральского бойца.
Мертвецы сражаются с людьми на ступенях. Артес идет сквозь толпу. Справа скелета поджимает какой-то громила. Ударить врага со спины – что может быть лучше. Слева зомби не хватает мастерства, чтобы пробиться через щит, которым защищается какой-то хитрец. Артес разбивает щит в щепки, вместе с его владельцем.
Бой на этой улице затихает. Сопротивление поднятых с постелей солдат иссякает. Почти все они уже лежат мертвыми. Артес упивается насилием. Когда он вытирает кровь с Фростморна об очередной труп, к нему подбегает непонятно откуда взявшийся прислужник.
Прислужник: Ваше величество, это вам.
Он протягивает Артесу записку, начирканную на куске пергамента. Записка гласит: “Хватит заниматься ерундой. Горожан уничтожат и без тебя. Ты должен достать урну. Беги со всех ног на городское кладбище. Она в твоей фамильной усыпальнице. Тебе не надо объяснять как туда добираться”. Артес пробегает текст глазами.
Артес: От кого это?! Почему я…
Подняв голову, Артес обнаруживает, что прислужник бесследно исчез. Скелеты добивают последних живых людей.
Артес: А если я не побегу, а?! Как я ненавижу, когда мне указывают что делать!
Заметив четырех шатающихся без дела скелетов, рыцарь смерти окликает их.
Артес: Эй, вы четверо! За мной!
Половина седьмого утра. Андорал. Обороной узкого переулка от сил Плети командует доблестный паладин Гэвинрад. Солдаты отчаянно сражаются с превосходящими силами противника. Перегородив оба выхода, люди засели в этом крохотном промежутке между кривыми, старыми домами, как в норе. По крышам сюда не добраться, уж больно они извилисты и угловаты – проще в царстве труб и черепицы слишком легко заблудиться. По канализации пройти тоже нельзя – её в этом районе нет. Нежить предпринимает атаку за атакой, но тщетно. Мертвецов изрубают на части и расстреливают. А паладины так еще и свои зубодробительные молоты пускают в ход.
Безусловно, при всей отчаянной храбрости людей, именно Гэвинрад вдохновляет их на военные подвиги. Этот могучий боец сам не жалеет себя и не дает спуску другим. Тщательно распределяя небольшие силы своего отряда, он не оставляет в защите переулка слабых мест. Там, где опасность прорыва нежити слишком возрастает, он применяет свои боевые навыки. Этим утром он уже успел прикончить почти три десятка мертвецов.
После очередной горячей драки паладин чувствует себя уже не так хорошо, как час назад. Его доспехи помяты, к тому же скелеты и зомби оставили ему пару царапин на руках и шее. Гэвинрад передает командование другому паладину, а сам идет к кривому, шаткому, трехэтажному дому, в котором находится его временный командный пункт. Открыв хлипкую зеленую дверь, он оказывается в большой, темной гостиной, заставленной мебелью. Гэвинрад выбирает для отдыха большое кресло в темном углу у закрытого ставнями окна. Он, покряхтывая, усаживается. Как только Гэвинрад откидывается к спинке и расслабляется, из тьмы в углу выступает мрачная фигура Мишеля Легриса. Он натягивает между ладоней смертоносную удавку, а затем набрасывает её паладину на шею. Тугой жгут обхватывает Гэвинраду горло. Жертва делает несколько мощных и резких попыток вырваться, но убийца слишком хорошо знает свое дело. Когда попытки Гэвинрада спастись прекращаются, Легрис отпускает труп и аккуратно укладывает его в кресло. После этого он бесследно исчезает в темноте, уйдя тем же неведомым путем, каким и пришел.
Почти семь часов утра. Андорал. Городское кладбище. Артес в сопровождении костлявой свиты пробирается по лабиринту из вычурных надгробий, крылатых статуй, оград с железными завитушками и помпезных склепов, покрытых многочисленными скульптурными композициями. Огромные деревья в жаркие летние дни дают прекрасную тень, но сейчас они похожи на растопырившихся, окаменевших чудовищ. Тьма перед рассветом настолько загустела, что без фонаря обойтись могут разве что скелеты и Артес. У скелетов в глазницах горят синие огоньки, которые не различают день и ночь. А Артес с некоторых пор стал по ночам видеть как кот. Во тьме его странные черные зрачки расширяются, а глаза начинают слегка светится.
Артес знает, куда ему идти. Ему знакомо уютное андоральское кладбище, и он помнит его главное украшение – величественную усыпальницу лордеронских королей. Грубо продравшись сквозь могильные участки, Артес и его безмолвные спутники выходят на прямую, брусчатую дорожку, ведущую прямо к усыпальнице.
Её защищает небольшая ограда из плотно сложенных камней. Несколькими взмахами Фростморна Артес срезает плотно закрытую калитку с петель, после чего выбивает её ногой. Усыпальница находится под землей, под фундаментом небольшой, но очень красивой часовни Света. Артес без колебаний направляется к высоким дверям, рукой срывает с них замок и громко распахивает створки. Как только он переступает порог и встает обеими ногами на мраморный пол, Фростморн, мигнув, гаснет, а по телу Артеса пробегает волна слабой боли. Передернувшись, он недоуменно осматривается.
Артес: Мистика.
Рыцарь смерти замечает, что скелеты не спешат заходить внутрь. Они со смущением на черепах мнутся перед входом и постанывают.
Артес: Да что с вами?! Вы верующими были при жизни?! А ну тащите свои задницы сюда! Ничего с вами не случится!
Пригибаясь к полу и жалобно ворча, скелеты входят в храм.
Артес: Суеверные как дети. Смотрите в оба, а то еще выпрыгнет на вас священник из-за колонны.
Скелеты и правда смотрят в оба. Артес, пройдя под стеклянным потолком часовни, подходит к ковчегу, в котором, судя по надписи у основания, захоронены чьи то святые мощи. Над ковчегом установлена статуя угрюмого мужчины. Мертвецы снова проявляют неуверенность. Они подозрительно косятся на суровое мраморное лицо.
Артес: Это даже смешно! Испугались покойники убитого! Это скверная поделка из камня, какой-то святой! Наверное, его сожгли на костре мурлоки или сварили себе на ужин тролли! Помогите мне!
Солдаты бросаются со всех ног на зов своего повелителя и помогают ему откинуть большой, тяжелый люк, скрытый за ковчегом. Под ним обнаруживается широкая, красивая лестница ведущая в подземелья с захоронениями. Артес обращает внимание на серебряную емкость, из которой торчат потенциальные факелы. Артес берет одну такую специальную палку, поджигает её и быстро сбегает вниз по лестнице. Мертвецы следуют за ним, с удовольствием возвращаясь под землю, из которой когда-то и были выкопаны.
Рыцарь смерти и нежить попадают в обширную крипту. Большой подземный зал со сводчатым, расписанным потолком укреплен многочисленными тонкими колоннами. Повсюду расставлены великолепные саркофаги – хранилища останков лордеронских королей. Надгробия украшают высеченные из камня фигуры. У каждого каменного короля на груди покоится меч, а кропотливо вырезанные из лица имеют портретное сходство с оригиналами.
Многие из покоящихся здесь королей не являются даже предками Артеса. Своих древних родичей он в лицо не знает. Зато саркофаг отца Артес отличает сразу. Его надгробие, явно изготовленное в спешке, заметно уступает по красоте остальным.
В специальных стенных нишах и у саркофагов стоят подсвечники, в них воткнуты свечи. И многие из этих свечей сейчас ярко пылают.
Артес: Так, я вообще-то думал, что тут будет какой-нибудь пьедестал с урной. Но похоже, придется вскрывать гробы.
Осмотревшись в надежде, что урна будет лежать где-нибудь в темном уголке, Артес направляется к могиле своего отца. Вдруг, из-за колонны в нескольких шагах от саркофага выходит Утер. Его доспехи сверкают в свете неровного факельного пламени. На лице у паладина запечатлен гнев. Руками он сжимает молот, от которого исходит слабое святое сияние.
Утер: Ну, здравствуй, Артес.
Артес: Привет, Утер.
Скелеты, увидев паладина, ощетиниваются мечами и принимают оборонительные стойки.
Артес (скелетам): Тихо! (Утеру) Что ты тут делал? С каких пор ты ночуешь в склепах?
Утер: Я хотел спрятать здесь то, что нужно Плети. Но, как видно, от них ничего не скроешь.
Артес: Слушай, Утер, я тут ищу одну урну. Ты мне по старой дружбе не поможешь её найти? Мне почему-то кажется, что ты в курсе где она находится.
Утер: Так значит, я не ошибся. Ты пришел сюда осквернить прах своего отца.
Артес: Чего?! Я за урной пришел. Утер, не зли меня. Если хочешь умереть быстро, не пудри мне мозги!
Утер: Как же ты стал таким?! Что они сделали с тобой?!
Артес: Только давай без патетики! Я понимаю, момент трогательный, мы могли бы сказать много эффектных фраз, но кому это нужно?!
Утер вытаскивает из под одежды урну и показывает её Артесу на вытянутой руке.
Утер: В этой урне прах твоего отца, Артес. Неужели ты осмелишься вновь оскорбить его память?!
Секунд десять Артес выглядит весьма удивленным, но потом, проморгавшись, он приходит в себя и начинает смеяться.
Артес: Черт, теперь я вижу всю иронию! Воображаю, как тебе тяжело, Утер! Ты воспитывал мальчика, учил служить добру и справедливости, а он ссучился, убил своего отца и теперь пришел за его прахом!
Утер: Неужели темная магия столь сильна?! Неужели ты не можешь вернуться к добру?!
Артес: Черная магия здесь не при чем! Ты сам виноват! Надо было помогать мне, а не мешать! Теперь слишком поздно, человечество проиграло! Я единственный, кто мог остановить нежить! Ничего не вышло, так что я лучше встану на её сторону!
Утер: Но почему?!
Артес: Если не можешь победить врага, присоединяйся к нему! Слышал о таком?!
Утер: Но Плеть – это не враг, а чума!
Артес: Вот что я тебе скажу, Утер, я не знал, что в этой урне прах моего отца.
Утер: И что? Ты не тронешь её?
Артес разражается хохотом.
Артес: Трону, трону! Еще как трону! Какая мне разница, что там внутри?! Просто пыль! Давай её сюда, Утер! Не вредничай!
Утер: Вряд ли я её тебе отдам.
Артес: Утер! Зачем вся эта мелодрама?! Отдай урну, и ты умрешь без мучений!
Утер (убирая урну под доспехи): Возьмешь её из моих мертвых рук.
Артес (улыбаясь): Да, вот это по нашему, старина! Так гораздо интересней! (скелетам) Убить его!
Мертвецы разом бросаются на Утера с мечами в руках. Чудовищный молот со свистом взмывает вверх. Первого скелета паладин расшибает об правую от себя колонну, второго об левую, третьего вминает в пол, четвертого приколачивает к потолку. И все это за считанные секунды.
Утер: Ты ведь не думал, что избежишь боя со своим учителем?
Артес: О, нет! Убить тебя лично – это большая честь и удовольствие!
Утер: Посмотрим, что ты получил от Плети в обмен на свою душу.
Артес откидывает факел и хватается за Фростморн обеими руками. Утер отшвыривает молот и одновременно вытаскивает из ножен мечи-близнецы.
Артес: Ага, ты взялся за свое коллекционное барахло! Значит, дело плохо!
Утер: Мне никогда не нравились твои шутки.
Артес размахивается и с силой опускает Фростморн. Его клинок натыкается на два скрещенных меча. Утер прогибается под тяжестью удара, но все-таки сдерживает его. От скрежещущих мечей разлетаются искры.
Между семью и восемью часами утра. Андорал. Ночная темнота начинает медленно отступать. Приближается рассвет. Небо превратилось из густо-черного в темно-синее. На открытых пространствах стали различимы для глаза мелкие предметы. Непроглядная чернота растекается по углам. Предрассветная серость вступает в свои права.
А нежить, тем временем, развивает военные успехи. Плеть находится в одном шаге от захвата города. В Андорале по прежнему остается множество очагов сопротивления, в том числе очень сильных и яростных. Но все они отрезаны друг от друга, от продовольствия, от запасов оружия. Поэтому их ожидает очень печальная и кровавая судьба.
На одной из довольно широких улиц, застроенной большими, пафосными домами, идет серьезный бой. Солдаты наглухо забаррикадировались в нескольких зданиях, в том числе в корпусах огромной городской больницы для душевнобольных. Нежить с большими потерями берет один дом за другим. Сначала мертвецы начинают ломиться в очередное здание через парадный и черный входы. Некроманты и скелеты-лучники осыпают окна стрелами и заклятьями, чтобы солдаты не высовывались и не палили в штурмующих из ружей. Когда нежить попадает в дом, завязываются жуткие рукопашные схватки. Минут по двадцать на всех этажах идет бойня, после чего силы людей иссякают, и дом переходит в руки Плети.
Сражения устраиваются даже на крышах, поэтому на мостовую постоянно летят куски черепицы, оружие, а также мертвые и живые тела.
К Линнене, командующей этого отряда нежити, подбегает Лемур. Оба они смотрят на монументальный фасад больницы. На толстые колонны, эффектный фронтон и большой купол. На крыше этого здания засело много стрелков, которые причиняют нежити много неприятностей. Внутрь здания прорваться мертвецам все еще не удалось.
Линнена прицеливается посохом, а Лемур вскидывает ружье. Выстрелы происходят одновременно. Пуля, выпущенная из винтовки, конечно, попадает в цель, прибив одному из стрелков на крыше грудь. Заряд Линнены сметает с фронтона добрую половину скульптур.
Линнена: Я не знаю, как их оттуда выкурить, Тулкас. Мне это надоело!
Лемур: Ничего страшного. Я видел Мишеля. Он сказал, что прикатит сюда захваченные пушки, а сам атакует дом с черного хода.
В подтверждение слов снайпера на улице тут же появляются первые пушки. Мертвецы прицеливаются из одной из них. Ядро врезается в фасадную колонну, отколов от нее здоровенный кусок.
Утер уходит в сторону. Артес железным кулаком отбивает от тонкой колонны большой кусок. Его учитель тут же накидывается на него со спины, но рыцарь смерти успевает повернуться и подставить длинный клинок Фростморна под удар обоих мечей.
Противники расцепляются. Некоторое время они кружат друг против друга. Утер переводит дыхание, Артес встряхивает головой. Равный бой продолжается уже очень долго. Он проходит на бешеных скоростях. Оба противника по многу раз висели на волоске. И светлые доспехи Утера, и темная броня Артеса покрыты сетью свежих царапин. Противники не раз били друг друга, пинали, задевали мечами. Но никому не удалось нанести решающий удар.
Подземная крипта разгромлена полностью. Куски надгробий, обломки колонн раскиданы по полу. Бой идет в почти полной темноте, большинство свечей бойцы уже походя уничтожили.
Вот оба дуэлянта чуть приходят в себя, и снова с яростью бросаются друг на друга. Железо звенит от напряжения. Сначала Утер осыпает Артеса ударами своих мечей, а его ученик отвечает молниеносными контрвыпадами. Потом сам Артес начинает наступление и со всей силой колотит Фростморном по защищающемуся Утеру. Они снуют между колоннами, прыгают по каменным саркофагам. Мечи постоянно сцепляются, скрежещут. Утер опрокидывает Артеса, но тот успевает откатиться от добивающего меча и встать на ноги. Потом уже Артесу удается прижать Утера к стенке, но тот чудом уходит из под града ударов, вырываясь на оперативный простор.
Фростморн задевает бок паладина зазубренным краем лезвия, меч Утера рассекает рыцарю смерти щеку. Артес бьет справа, слева на него летит меч. Приходится обороняться от него, потом от второго. Вот они оба отбиты, и появляется секунда для собственной атаки. Умный, хлесткий удар в плечо, Утер блокирует обоими мечами. Артес отскакивает, делает новый выпад. Удар по ногам – глупость! Утер блокирует Фростморн внизу, а свободным мечом метит в голову Артесу. Рыцарю приходится пригибаться. Меч прошел мимо, но уже идет второй. Надо отступать, отпрыгивать назад. Утер наступает. Фростморн снова в деле. Атака слева – отбита, справа – отбита, снова слева, снова справа. Град ударов обрушивается на Артеса. Он приходит в дикое бешенство.
От избытка его эмоций Фростморн снова загорается бело-синим потусторонним светом. Его мгновенно охватывает мощное свечение. Глаза Артеса чернеют, их заволакивает темная дымка. Мускулы рыцаря наливаются новой силой. Утер принимает на мечи удар такой мощи, что его отбрасывает на несколько метров вглубь крипты.
Артес: Все это бесполезно, Утер! Ты не сможешь противостоять могуществу Фростморна!
Утер: Оружие и магия – ничто. Главное – это мастерство!
Артес: И воля! Я помню твои уроки!
Утер: Но ты им не следуешь!
Паладин сам нападает на темного рыцаря. Артес вкладывает всю свою нечеловеческую силу в удары, но Утер теперь больше уклоняется от них, чем отбивает. А его собственные атаки остаются такими же скоростными и опасными, как и раньше. Артес, одержимый силой своего меча, пускается в разгул. Он крушит Фростморном колонны. Меч с одного удара подрубает их, как бамбук. Сапогами рыцарь сокрушает надгробия своих предков. Свечи он сметает из ниш и с постаментов. Теперь в подземелье царит мрак. Свет исходит лишь от Фростморна. В круге этого холодного мертвого света и проходит сражение.
Безумный, черноокий Артес слишком опасен во тьме склепа. Утер это понимает, поэтому медленно, незаметно отступает в сторону лестницы, ведущей в часовню наверху. Он почти не нападает и позволяет Артесу бесноваться в своих атаках. Бесконечная защита дается паладину очень тяжело. Он, стиснув зубы, отражает удары, которые заставляют стонать его натянутые мышцы. Приходится ему и изворачиваться, наклоняться, отпрыгивать от мощных атак. Фростморн полосует по стенам, оставляя в них глубокие борозды. Сила меча Артеса возрастает, и камень становится для его клинка мягким, как молочный сыр. Только сталь мечей Утера все еще способна сопротивляться ему. Их лезвия звенят, трясутся, но не ломаются, остаются целыми и гладкими.
Наконец, Утер и его страшный враг добираются до закутка перед лестницей. Артес с ревом бросается на паладина, но тот, прокатившись по стене, скрывается за поворотом. Фростморн проходит стену насквозь и выходит с другой стороны, где уже начинается лестница. Тем самым он преграждает путь начавшему было восхождение Утеру. Артес быстро вырывает меч из стены, заворачивает к лестнице, но тут же получает сокрушительный удар сапогом по голове. Рыцарь отлетает к нижним ступеням вместе со своим мечом, а Утер взмывает вверх по ступеням и исчезает из виду.
Артес: Ну, все! Мне это порядком надоело! Дедушку пора отправлять на пенсию!
Встав на ноги и встряхнув Фростморн для пущей яркости, Артес начинает восхождение к часовне.
Андорал взят. Плеть торжествует. Бои все еще продолжаются в нескольких местах, но их исход предрешен. Теперь нежить занята куда более кровавым и страшным делом – отловом и резней беззащитных горожан. Эти сцены насилия слишком страшны даже для самых черствых сердец.
Закончено сражение и у здания городской больницы. Его фасад разворочен пушками, а всё пространство под колоннами усыпано трупами. Жгут, вдохновитель и архитектор этой победы, скромно сидит на ступенях и с удовольствием попивает старое вино из пыльной бутылки, которую ему нашли услужливые прислужники. Он искренне наслаждается холодным, красивым рассветом и дожидается, когда же начнется восход солнца. Как опытный киллер, он вообще не думает о том, сколько людей только что убил. Этот человек умеет расслабляться.
Лемур расслабляться не умеет. Поэтому даже после окончания боя он выглядит взвинченным и напряженным. Вино он не пьет, потому что оно сразу же начинает проситься из него наружу. Буйства Линнены, для которой сражение еще не закончилось, не способствуют его успокоению. В двух шагах от сидящего Легриса на ступеньках выстроена длинная цепочка военнопленных. Некромантка ходит от одного человека к другому, приставляет каждому к лицу посох и стреляет мощным огненным шаром. Трупы с обугленным головами валятся к её ногам, но она все никак не может и не хочет остановиться. Очередным человеком, ко лбу которого она приставляет посох, оказывается Тарсил. Он нервно сглатывает слюну. Колдунья обращает внимание на его одеяние паладина.
Линнена: А ты не похож на остальных…
Тарсил: Я паладин ордена Серебряной…
Волшебница сносит голову и ему.
Линнена: Впрочем, уже не важно.
Черноглазый Артес Менетил, поднявшись по лестнице, обходит ковчег с мощами. Рассвет уже успел проникнуть и в маленькую часовню. Сквозь стеклянный потолок в нее вливается ровный, серый свет. Мраморная статуя в этом освещении выглядит особенно благородно, а сама церковь приобретает священную изысканность.
Утер находится здесь. Двустворчатые двери, ведущие на кладбище, распахнуты. Но паладин никуда не ушел. Напротив, он стоит прямо в центре зала, широко расставив ноги на мраморном полу, разведя руки с зажатыми в них мечам, высоко задрав голову. Утер заканчивает чтение магической молитвы.
Утер: …да пребудет царствие Света, на земле, как на небе!
Как только последние слова срываются с губ Утера, мощный поток сверкающего желтизной, яркого, бурлящего, святого Света взрывает потолок, усеяв пол часовни осколками стекла. Сила Света нисходит на Утера в виде светящегося столба, спускающегося с небес. Хотя солнце еще не встало, восход еще не наступил, но магия Света все же подействовала, когда её призвал в святом месте столь сильный и верный её адепт.
Утер опускает голову. Его глаза закатываются и загораются ярким огнем. Лезвия мечей уже пылают желтым, теплым, прекрасным светом. Теперь они похожи на два заостренных солнечных луча, посаженных на рукояти.
После целой минуты, во время которой Утер заряжался Светом, желтый поток иссякает. Последние его капли всасываются в кожу паладина и в пол часовни.
Артес встает напротив Утера и поднимает меч. Теперь оба они одержимы исповедуемыми ими силами. От глаз Артеса идет черный дым, взор Утера полыхает, как костер. Мечи светятся все сильнее и сильнее.
Артес: А я думал, что главное – мастерство, и ты обойдешься без фокусов.
Утер: Цена победы слишком высока. Я не могу позволить себе рисковать.
Артес: Зато я могу.
Когда Артес снова скрещивает мечи с Утером, от них уже не только летят искры. Сталкивающиеся клинки шипят и мигают ослепительными вспышками. Две противоборствующие силы воплощаются в ударах этих мечей друг о друга. После каждого удара во все стороны разлетаются волны магической энергии, которые шатают стены часовни и заставляют крошится потолок.
Артес и Утер уже следуют не столько своей воле, сколько воле темной магии и магии Света. Их силы настолько возросли, что всё, к чему они прикасаются во время боя, обращается в пыль и обломки. Ковчег, случайно оказавшийся между ними, жестоко уничтожается. Одним из ударов Артес подкашивает ноги мраморной статуе. Произведение искусства разбивается об пол.
Скорости, на которых ведется сражение, выросли еще в два раза. Мелькающие мечи размываются, бойцы как будто бьются продолжениями своих конечностей.
Из часовни бой перемещается на кладбище. Дует мощный, порывистый ветер, развевающий Артесу белые волосы. Черные деревья уныло стонут и размахивают когтистыми лапами. Воронье, с раннего утра облепившее могилы и памятники, молча провожает лукавыми взглядами сражающихся людей.
И темный рыцарь, и светлый паладин уже изнывают от пропитавшей их магии. Все таки, человеческие тела мало приспособлены для того, чтобы быть магическими проводниками. Долго бой продолжаться не может. Утеру Свет разъедает кожу, на Артеса стремительно накатывает усталость.
Артес замахивается, опускает Фростморн Утеру на голову, но тот успевает защититься мечом Света. Рыцарь отводит рунный клинок вниз, теперь уже одной рукой, а затем наносит ловкий, режущий удар снизу вверх. Паладин скрещивает с Фростморном один из своих мечей. Их лезвия протираются друг о друга с ужасающим лязгом. И вдруг Утер совершает какое-то неуловимое движение. Его меч давит на Фростморн, кисть Артеса неестественно выгибается, и он разжимает пальцы. Двуручный меч отлетает в сторону и втыкается в землю. Артес едва успевает проводить его глазами и повернуть обратно полное удивления лицо, когда Утер вонзает ему в каждое плечо по мечу.
Дикая боль охватывает Артеса. Издав крик отчаяния, он падает на колени. Мечи еще глубже уходят ему в плоть. Сила Света впивается в него тысячью когтей. Фростморн гаснет, глаза Артес снова светлеют. Они наполнены болью и страданием. Боль настолько сильна, что в мыслях Артеса не осталось даже места для ненависти к Утеру.
Причинив своему ученику еще большую боль, Утер выдергивает мечи из Артеса. Раны в плечах начинают кровоточить очень темной, густой кровью.
Утер: Прости, что был плохим учителем, Артес.
Паладин отбрасывает один меч, а другой заносит над головой для решительного удара, но все же колеблется, не решаясь так сразу опустить его наголову своего несчастного, страдающего ученика.
На крыше часовни появляется демон, Тикондрус. В этот раз без потоков дыма, без всяких внешних эффектов. Он просто появляется, возникает из пустоты, целиком и за какие-то доли секунды. Тикондрус находится в своем истинном обличие. Его страшная морда оскалена, а на лапах растут острые, длинные когти. Демон расправляет на ветру необъятные, красные крылья. Они надуваются, как паруса. Тикондрус дает ветру подхватить себя, взмывает в небо, а потом стремглав пикирует вниз.
Демон тяжело приземляется за спиной Утера и без раздумий протыкает его своими когтями. Они проходят сквозь все его тело и вырываются наружу через грудь. Меч паладина падает на землю. Тикондрус поднимает Утера в воздух. Паладин умирает мгновенно и безвольно повисает на когтях. Демон скидывает его, потом хватает Артеса за шкирку и легко отволакивает к каменной ограде. Рыцарь ужасно стонет, прислонившись к ней спиной.
Артес: Меня сжигает боль!
Он закрывает глаза на несколько секунд, а когда открывает, Тикондрус уже разгуливает перед ним в своем человеческом обличье с красным шарфом на плечах. Демон на ходу закуривает маленькую сигарету.
Тикондрус: Да, конечно сжигает. Пронзить пропитанную темной магией плоть клинком Света – это все равно что в чан с маслом факел засунуть. Но ты сам виноват. Убил бы его сразу, и не пришлось бы теперь мучаться. Между прочим, ты был прав насчет этого Утера. Я с удовольствием наблюдал за концом поединка. Это было выдающееся сражение, одно из лучших на моей памяти, лебединая песня твоего дорогого учителя.
Артес стонет от боли.
Тикондрус: Жаль, что такого как он нельзя заполучить в наши ряды. Ты – это лучшее, что мы можем достать.
Артес: По-моему, я умер.
Тикондрус: Нет. Ты должен был умереть, но мертвый ты мне не нужен.
Артес: Ты спас мне жизнь?
Тикондрус: Дал её тебе в займы. Если захочу, заберу обратно. Если ты продолжишь разочаровывать меня.
Артес: Я не понимаю… ты сам мог убить Утера? Зачем же тебе я?
Тикондрус: Я и сам задаю себе тот же вопрос. Зачем? Наверное потому, что тебя любит Король Мертвых. А я ему не перечу.
Артес (упорно): Ты заставил меня рисковать жизнью, а сам мог с легкостью взять город и в любой момент убить Утера.
Тикондрус: Ну, не в любой, но мог, конечно. Но я не понимаю, что это за нытье такое? Кажется, ты никогда не боялся рисковать жизнью и в сражения лез без принуждения. Это было еще одно испытание, еще один тест. На твой ум и хитрость, на силу воли, на лояльность Королю Мертвых. Я мог бы взять этот город и убить этого старика, но сделать это должен был ты. Теперь испытание закончено. Поздравляю, ты прошел его.
Артес: Но Утер побил меня.
Тикондрус: Без разницы. Это был тест не на твои боевые навыки. Их мы усовершенствуем. Главное, что ты хотел убить Утера. Это для меня ценно. То, что убил его я не суть важно. Я могу всем соврать, что это сделал ты. Кстати, идея с канализацией мне понравилась.
Артес: Если взятие целого города и убийство лучшего воина в Лордероне – это лишь тест, то для каких сражений я по-настоящему нужен Плети? И какова её истинная сила?
Тикондрус: Очень скоро ты узнаешь ответы на эти два важнейших вопроса. А сейчас нам надо идти. Вставай, хватит валяться. Прогуляемся по городу.
Артес: Я не могу. У меня такое чувство, будто мне жилы плавят.
Тикондрус: Не преувеличивай. К вечеру все пройдет. Я знаю такие ранения, ничего страшного. Поднимайся. Я назначил твоим приятелям встречу у церкви. Нехорошо, если мы заставим людей ждать.
Артес: Да плевал я на церковь и на людей.
Тикондрус: Вот за это ты и нравишься Королю Мертвых.
Сцена 41:
19 декабря. Лордерон. Десять часов утра. Небо окончательно просветлело. По зимнему тусклое солнце начало свой восход. День обещает быть холодным, ветреным, но весьма приятным. Темно-серые облака, скользящие по светло-серому небу, выглядят вполне безобидно.
Артес и Тикондрус прогуливаются по центру Андорала. На широкой улице нет ни души. Везде царит мертвая тишина. О том, что ночью здесь была страшная бойня говорят только огромные лужи крови на мостовой, да изредка попадающиеся окровавленные мечи и топоры, забытые после сражения.
Артес передвигается с трудом, шатаясь от боли. Его исполосованные доспехи с большими дырками на плечах выглядят ужасно. Лицо Артеса выглядит примерно так же.
Тикондрус, напротив, наслаждается своей демонической жизнью. Он идет вприпрыжку, одной рукой крутит трость, а другой крепко сжимает трофейную урну. Демон рассматривает её, то приближая к лицу, то отдаляя на вытянутой руке.
Тикондрус: Что ни говори, а урна замечательная. Я, конечно, на своем веку повидал и лучше, но это тоже отличный образчик. Что думаешь, Артес?
Артес начинает заваливаться на бок. Тикондрус выпрямляет его.
Тикондрус: Ну, нельзя так раскисать.
Артес (вяло): Где горы трупов и пленные?
Тикондрус: Мы работаем по системе. Как только бой закончился, трупы сразу стащили в несколько сборных пунктов и начали упаковывать. Мы из них сделаем новых бойцов. В этом и прелесть нежити. Сколько бы солдат ты ни потерял, главное выиграй бой. Тогда всех мертвых врагов можно перетащить на свою сторону. Ну, а пленных сейчас, наверное, добивают. Нам ведь нет смысла их оставлять в живых, так?
Артес: Никакого.
Тикондрус: Я рад, что ты со мной согласен. Кажется, мы пришли.
Демон и рыцарь смерти поворачивают с улицы на небольшую, но очень красивую площадь, заставленную скамейками. Площадь окружают симпатичные маленькие домики, стоящие впритирку друг к другу. Но глаз в первую очередь останавливается именно на андоральском городском соборе Света. Это довольно скромный по размерам, но вместе с тем очень симпатичный храм. Он утыкан башенками и шпилями, усиленно стремящимися вверх. Массивные двери, ведущие внутрь, находятся в глубоком, центральном портале. Над входом красуется большое, круглое кружевное окно, в проемы которого вставлены цветные витражи в свинцовых переплетах. На более высоких уровнях начинают сменять друг друга бесконечные скульптурные композиции, в которых кто-то кого-то побеждает. И на самой верхотуре, в башне, накрытой каменным шатром, висит большой, толстый колокол.
Перед входом в собор на скамейке сидят Жгут, Лемур и Линнена. Если бы не оружие, они вполне сошли бы за праздных горожан. Когда Тикондрус подводит к ним Артеса, все в ужасе вскакивают на ноги.
Линнена: Артес, ты ранен? Ты выглядишь, как раненный.
Артес: Да? Сексуально?
Линнена: Не очень.
Артес: Ну что, всех солдат прикончили? Или где-нибудь еще сопротивляются?
Жгут: Нет, все кончено. План сработал отлично.
Линнена: А ты чем занимался, что у тебя такой затрапезный вид?
Артес: Мы убили Утера.
Лемур: Ух ты!
Жгут: Поздравляю.
Линнена: Вы вдвоем с ним дрались? Двое на одного?
Тикондрус: Нет. Артес сам бился со своим учителем, а потом любезно дал мне его добить.
К разговору присоединяется Виконт, пропавший с началом боевых действий еще ночью. Он выглядит довольным, сытым и выспавшимся.
Виконт: Здравствуйте, друзья. Поздравляю всех с победой. Доброе утро, босс.
Лемур: Где ты был, Ларри?!
Виконт: Точно не знаю. Я нашел одну неплохую гостиницу и хорошо там соснул. А потом выгреб из подвала их съестные запасы и позавтракал.
Артес: То есть, ты хочешь сказать, что дезертировал из моей армии? И спал в то время, как я бился с Утером Светоносным не на жизнь а на смерть?
Виконт: Вы бились с Утером, босс?! И…
Жгут: Утер мертв.
Виконт: Поздравляю! Вот это победа!
Артес: Надо бы тебя выпотрошить, чтобы другим неповадно было выпендриваться. Но я слишком устал. Считай, что сегодня тебе повезло.
Линнена: Я могу прикончить Виконта.
Виконт: За что?!
Линнена: За то, что ты развлекался, пока мы делали тяжелую работу!
Виконт: Ну, я же говорил, что я плохой солдат.
Линнена: Тогда ты должен был пойти в бой погибнуть. Зачем Плети плохие солдаты? Я права, Артес?
Артес: Совершенно. Золотые слова.
Виконт: Нет, слушайте, я больше не буду. Хорошо? Я испугался и спрятался, но в следующий раз я не струшу!
Артес подходит к своему подчиненному вплотную и награждает его долгим, пристальным взглядом и злой улыбкой. Эффект получается потрясающий. Минуту назад рыцарь был спокойным, усталым, совершенно нестрашным. А теперь от его взгляда у Виконта волосы начинают шевелиться на голове.
Артес: Надеюсь, что не струсишь. В противном случае тебе придется иметь дело с Линненой. Или даже со мной. (уже нормальным голосом, с нормальным лицом) Кстати, Лин, ты же говорила, что у тебя сегодня нет настроения убивать.
Линнена: Аппетит приходит во время еды.
Жгут: А можно поинтересоваться, зачем мы здесь собрались?
Тикондрус: Затем, что мы сейчас вскроем захоронение великого некроманта Кел-Тузеда и поместим его прах вот в эту магическую урну, где он будет находиться во-первых, в полной сохранности, а во-вторых, у нас под рукой.
Артес: Так где захоронен этот старый хрыч?
Тикондрус: Здесь. В городском соборе.
Артес: Ха! Класс! Злобный некромант похоронен в храме Света. Кто до такого додумался?
Тикондрус: Увы, не я.
Линнена: Прах великого Кел-Тузеда, родоначальника некромантии?!
Тикондрус: Ну, это вы загнули, мисс Холлоу. До родоначальника ему далеко.
Линнена: А что мы будем делать с его прахом?! Это ценный артефакт?!
Тикондрус: Артес, надо же все-таки просвещать своих помощников. Они у тебя вообще ничего не знают?
Артес: Мы его оживим. Кел-Тузед хочет стать бессмертным личем. Надо ему помочь.
Линнена: Вот это да! Фантастика! А я могу стать личем?!
Артес: Ну вот тебе то зачем?!
Все компания поднимается по каменной лестнице, Тикондрус взмахом руки распахивает двери.
Линнена: А кто такие личи?
Артес: Уф, ты не знаешь?
Линнена: Откуда?! Ты ничего мне не рассказываешь!
Артес: Это бессмертные, летающие скелеты! Хочешь стать летающим скелетом?!
Тикондрус: Между прочим, женщины еще никогда не становились личами. Интересно было бы на такое посмотреть.
Линнена: Я не хочу становиться живым скелетом! Я просто взбешена, что ты, Артес, не считаешь нужным рассказывать мне, чем мы занимаемся!
Артес: А тебе это и не нужно знать! Черт, ну ты и истеричка! Солдат никогда не спрашивает генерала, зачем его взвод посылают в бой. Твоя работа сражаться и…
Линнена: И ублажать тебя в перерывах между боями, да?!
Жгут: Слушайте, может вы…
Артес и Линнена: Заткнись, Жгут!
Лемур: А красиво тут.
Внутри собор действительно выглядит ожидаемо красиво. Длинные, прямые нефы, стрельчатый потолок, тонкие колонны, витражи на окнах, золотые украшения. И все в том же духе. Через окна пробивается холодный, мягкий свет. Это спокойное, бледное освещение и полное отсутствие посетителей делают храм торжественно уютным.
От одной из колонн отделяется сгорбленный, завернутый в тряпки прислужник, и направляется к новоприбывшим посетителям. Крики Артеса и Линнены гулко отдаются в проходах храма.
Скандал разрастается.
Линнена: Знаешь что?! Я не могу больше с тобой общаться! Ты маньяк!
Артес: Я маньяк?! Постой, кажется ты перепутала наши роли и забрала себе мою реплику! Это ты маньячка! Я не понимаю, тебе можно убивать, пытать, и это считается за хобби! А если я убиваю, всего лишь удовлетворяя свои естественные потребности, это почему-то ужасно и отвратительно!
Линнена: Не сравнивай меня с собой! С тобой нельзя даже нормально поговорить! Ты каждый раз либо в депрессии, либо с хохотом рассказываешь, как сильно Фростморн жаждет крови!
Артес: А ты… ты долбанутая психопатка! Не думай, что ты мне нужна! Это большая честь для тебя быть возле меня! Я встречал женщин и получше!
Линнена: Давай, расскажи нам еще раз о своей великой любви! Это так трогательно!
Артес: Не пора ли тебе замолчать?! Сама закроешь рот или мне его тебе закрыть?!
Линнена (тихо): Чертова нежить.
Артес: Что ты сказала?!
Прислужник уже прибыл и теперь усиленно кланяется Артесу и Тикондрусу.
Тикондрус: Это один из людей, хоронивших Кел-Тузеда.
Прислужник: Следуйте за мной. Я покажу место захоронения.
Линнена просто кипит от злости. Артес во время ругани забыл о боли. Трое его помощников не знают, куда деть глаза от смущения.
Прислужник, пройдя половину центрального нефа, останавливается и указывает пальцем на одну из каменных плит, из которых состоит пол.
Прислужник: Здесь. Под плитой.
Тикондрус раскручивает в руке трость. За время одного из оборотов она превращается в увесистый железный лом. Демон протягивает железку Артесу.
Тикондрус: Ваше величество, не приложитесь?
Артес (принимая предложение): С удовольствием.
Несколько могучих ударов, и от плиты откалывается один из углов. Артес отбрасывает этот угол в сторону. Затем он подсовывает руки под плиту, напрягается, поднимает огромный, плоский камень на ребро и бросает его на пол. Плита разбивается на части, темный рыцарь переводит дух.
Тикондрус: Это впечатляет. Я чертовски люблю смотреть, как магия многократно увеличивает силу смертных.
Теперь, когда плита устранена, в полу зияет черная дыра.
Тикондрус: Мисс Холлоу, будьте добры, посветите нам.
Линнена накаляет кристалл на конце своего посоха. Он светит гораздо сильнее любого фонаря. В его свете видно, что черная дыра не так уж и страшна. Она ведет в небольшое подземелье.
Артес легко спрыгивает туда с высоты в два метра. За ним следует Тикондрус. Линнену Артес ловит на руки, но оба при этом смотрят друг на друга с нескрываемой злостью. Остальные предпочитают остаться в храме, чем лезть под землю.
Пройдя по подземному коридору, сложенному из необтесанных камней, рыцарь смерти, демон и некромантка подбираются к скромному, если не сказать убогому деревянному гробу.
Тикондрус (пафосно): Вот она, гробница великого Кел-Тузеда!
Артес: Именно такой он и заслуживает. Может оставим его здесь?
Тикондрус: К сожалению, мы должны его оживить. Я и сам не рад, но у нас нет выбора.
Артес cо вздохом отдирает крышку гроба. В деревянной коробке лежит урна, не магическая, а совершенно обыкновенная. Тикондрус отдает сосуд, добытый у Утера, Артесу, а сам принимается за урну с прахом некроманта. Артес берет у Линнены нож, поддевает им крышку и внимательно разглядывает прах своего отца.
Артес: Думаю, папа, тебе уже все равно.
Пыль, оставшаяся после Теренаса, быстро рассеивается по подземелью, осев на стенах и на полу.
Артес: Ну, давай пересыпать. Я подержу урну, а ты сыпь аккуратно, чтобы прах не разлетелся во все стороны.
Тикондрус: Артес, ну что за варварство? (передразнивая) Сыпь аккуратно…
Демон щелкает пальцами. Прах Кел-Тузеда, собранный в плотный, черный ком, вылетает из старой урны. Потом ком превращается в темно-серую ленту, которая изящно всасывается в новую урну. Как только последняя пылинка входит внутрь, крышка вырывается из рук Артеса и шумно прикручивается к урне, запечатывая её.
Артес: И все? Теперь можно убираться из Андорала?
Тикондрус: Да, но прежде, чем я начну показывать чудеса, нам надо кое что сделать?
Артес: Что?
Тикондрус: Да так, один пустяк. Много времени это не займет.
Сцена 42:
19 декабря. Лордерон. Одиннадцать часов утра.
Андорал. Десять пленников выстроены в ряд перед стеной какого-то здания в центре города. Всё это мирные жители, плененные нежитью, пять мужчин, пять женщин. У всех связаны за спинами руки, заткнуты рты, завязаны глаза. Их охраняют несколько мертвецов, кровожадно скалящихся зубастыми пастями. Люди изнывают от усталости, страдают от боли в вывернутых запястьях и просто умирают от страха.
Перед одним из мужчин стоит с обнаженным мечом Артес. На него, внимательно и серьезно сузив глаза, смотрит Тикондрус.
Артес: Я не понимаю, это что, так обязательно?
Тикондрус: Да.
Артес: Их могут убить мертвецы? Зачем лишний раз марать руки?
Тикондрус: Я хочу посмотреть, как ты будешь марать руки. Мне интересно, как ты будешь убивать невинных людей.
Артес: Минуточку, ты думаешь, что у меня на это духу не хватит?
Тикондрус: Убивать солдат на поле боя одно, убивать пленных солдат другое, всаживать меч в мирного горожанина – это вообще ничего общего не имеет ни с первым, ни со вторым.
Артес: Я на стороне Плети! Я так сказал, а я от своих слов не отказываюсь! Я уничтожу всех людей без исключений, если это потребуется! И этих я тоже могу убить!
Тикондрус: Докажи это. Мне нужно увидеть, с каким лицом ты будешь убивать женщин.
Артес: А зачем у них завязаны глаза?
Тикондрус: Тебе ли не знать, что главная преграда, встающая перед напором палача – это глаза жертвы. На первый раз я решил облегчить тебе задачу.
Артес молча срывает с лица одного из пленников кляп и повязку для глаз. Человек с ужасом смотрит на Артеса. Глаза приговоренного к смерти действительно гипнотизируют. Слишком много страха и горя в них сконцентрировано.
Пленник: Пожалуйста, милорд, пощадите меня…
Фростморн вонзается человеку в живот. Мужчина оседает на клинок. Ранение смертельно, но пленник все еще жив. Он отвратительно хрипит и стонет, плачет и кусает губы от боли. Артес выдергивает меч. Горожанин быстро умирает у его ног.
Тикондрус: Хорошо. Впереди еще девять.
Артес: У меня нет к ним сострадания.
Тикондрус: Замечательно. Еще девять впереди. И когда мы уедем из Андорала, я прихвачу с собой пару сотен таких, чтобы ты практиковался по два раза в день.
Следующий удар рунического клинка отрубает голову немолодой женщине.
Сцена 43:
19 декабря. Лордерон. Три часа дня. Ветер усилился, начался настоящий ураган. Тучи беспорядочно мелькают по небу. Грозовые раскаты перекатываются по горизонту.
Окрестности Андорала, где-то на востоке от города. По узкой, лесной дороге несется карета, запряженная четырьмя конями-скелетами. Её дико заносит на поворотах, подбрасывает на кочках и мотает из стороны в сторону. Мертвые лошади без устали мчатся вперед. Мертвый возница весьма небрежно управляет ими, поглядывая по сторонам своими жуткими, пустыми глазами. Тикондрус, сидящий с ним рядом на козлах, бешено веселится. Он подставляет лицо потокам ветра. Одной рукой демон цепляется за сиденье, чтобы не слететь с кареты на очередном повороте. Тикондрус вырядился в походный костюм, состоящий из бурой куртки, рубашки, толстых штанов и кожаных сапог. Демон покрикивает на особенно жестких поворотах и смеется.
Мимо проносятся голые деревья, которые мотает ветром во все стороны. Под колесами и копытами хрустят ветки.
Тикондрус: Ты не представляешь, мерзкое создание, как приятно снова попасть в такой богатый, красивый, содержательный мир! Ты не представляешь, в каком диком предвкушении я нахожусь!
Возница: Не представляю, повелитель.
Очередной ухаб буквально выбрасывает карету из леса на большое поле, покрытое останками летней травы. Открытое пространство тянется во все стороны на несколько километров. Из окна кареты высовывается голова Артеса.
Артес: Аккуратнее! Не скелетов везешь!
Тикондрус: Стоп!
Карета немедленно останавливается. Лошади врастают в землю. Повозка, которую они везли, прекращает движение после неплохой встряски. Артес выбирается из её недр со своей свитой. Все чувствуют себя не самым лучшим образом. Тикондрус лихо спрыгивает с козлов.
Артес: Для пикника место не самое подходящее!
Взмахом руки Тикондрус сметает с крыши все укрепленные там чемоданы, которые разлетается по земле. Затем демон делает вознице знак, тот разворачивает лошадей и уносится обратно по направлению к Андоралу.
Артес (пытаясь перекричать ветер): Отлично! Значит, он не вернется?!
Тикондрус: Никогда. Мы уезжаем, как я и обещал.
Артес: А почему мы не взяли с собой ни единого солдата?! Я думал, мы соберемся и выйдем в поход, как любая порядочная армия!
Тикондрус: Я знаю, что ты так думал! Но это было бы слишком банально! Этих мертвецов и некромантов мы оставим в Андорале, на случай, если оставшиеся у Лордерона силы попробуют его отвоевать! А ты получишь новых бойцов и магов, лучше и больше!
Артес: Ладно! Я только за! Но куда мы едем?!
Тикондрус: В Каэр Дарроу!
Жгут: В крепость на озере Дарроумэр?!
Артес: Какого лешего мы там забыли?!
Тикондрус: Мы едем в гости к лорду Алексею Барову, славному владетелю многих городов и земель, а также преданному союзнику Плети!
Артес: Союзнику Плети?! Не может быть! Я же знаю его сыновей!
Тикондрус: Да?!
Артес: Они оба союзники Плети?!
Тикондрус: Более или менее!
Артес: Все ясно! Значит, Каэр Дарроу уже захвачен?!
Тикондрус: Нет, нет, передан нам лордом Алексеем по собственной доброй воле! Мы уже давно используем его замок, как базу для Культа Проклятых!
Все люди удивленно восклицают.
Артес: Как давно?!
Тикондрус: Пару лет!
Артес (Линнене): А ты еще говоришь, что я тебе ничего не рассказываю! (Тикондрусу) Еще какие-нибудь тайны не хочешь раскрыть?!
Тикондрус: У меня есть еще парочка приятных сюрпризов! Вы будете очень удивлены!
Артес: Как давно существует Культ Проклятых?!
Тикондрус: Давно! Я же говорил! Это очень серьезная, стабильная, хорошо укомплектованная организация! Слушай, глупо стоять тут и орать друг другу в ухо! Давай поговорим, когда будем попивать вино в тепле и уюте!
Артес: Да когда это будет?! До озера Дарроумэр отсюда топать и топать вверх по течению Тандрорила! Что мы тут забыли, на этой дороге?! Будем голосовать в надежде, что нас какой-нибудь дилижанс с мертвецами подберет?!
Тикондрус: Вообще-то я уже договорился, чтобы нас подобрали!
Ветер, и без того зверский, многократно усиливается. Небо темнеет. И над верхушками деревьев на востоке появляется зловещая черная тень. Она стремительно приближается и увеличивается в размерах. Очертания черной глыбы проясняются. И вот перед застывшими от восхищения людьми предстает во всей красе парящий в небесах замок чудовищных размеров.
Артес: Это! Что! На хрен! Такое?!
Тикондрус: Дамы и господа, позвольте представить вам один из знаменитых некрополисов Плети, небесный замок Накксрамас!
Некрополис схож по форме с нерубианскими зиккуратами. Как равносторонняя, многоступенчатая пирамида он сужается и поднимается к центру. Замок состоит из множества террас, размещенных одна над другой и последовательно уменьшающихся в размерах. Наклонные черные стены террас кажутся абсолютно монолитными. Каждый угол самой широкой, основной террасы венчает наклонная башня. Четыре таких башни устремлены к вершине зиккурата, которую украшает пятая, окруженная чем-то наподобие шипов. Больше всего выделяется череп, вырубленный из камня и укрепленный на фасадной стороне этого дикого сооружения. В его пасть можно посадить гоблинский цеппелин.
Артес пробегает десяток метров навстречу некрополису и заворожено смотрит, как громада Накксрамаса наплывает на него. Бескрайняя тень падает на широкие луга. Размеры небесного замка просто поражают. Приземлись он на землю, зиккурат занял бы несколько больших городских кварталов.
От некрополиса веет величием, силой и смертью. Это провозвестник чумы, символ Плети, пропитанный черной магией Короля Мертвых.
Артес вглядывается в гладкое дно замка, пытаясь отыскать в нем отверстие, вход. Тикондрус идет к нему, на ходу сделав знак остальным людям хватать чемоданы.
Артес: Я так понимаю, эта штука в Лордероне тоже давно.
Тикондрус: Кел-Тузед привез его сюда еще до того, как основал Плеть и Культ Проклятых.
Артес: Вот теперь до меня действительно начинает доходить, насколько бесполезным было мое сопротивление! Чувствую себя полным идиотом!
Тикондрус: Иногда это полезно. Но мне интересно кем ты себя почувствуешь, когда увидишь все остальное.
Тем временем, все люди и чемоданы оказываются собранными вместе на небольшом пространстве.
Тикондрус: А сейчас все пристегните ремни и приготовьтесь к телепортации!
Группу людей охватывает столб сиреневого пульсирующего тумана. После нескольких пульсаций, туман густеет, скрывая свое содержимое, и быстро схлопывается. Люди и демон исчезают, остается только слабая дымка над землей.
Накксрамас, приняв пассажиров, совершенно бесшумно отправляется на северо-восток.
Сцена 44:
19 декабря. Лордерон. Три часа дня, несколько минут спустя.
Монументальный некрополис тихо и плавно летит в сторону города-крепости Каэр Дарроу. Под ним проплывают леса и поля. На востоке уже поблескивает Тандрорил. Дальше Накксрамас будет следовать по его течению. Облака отшатываются от этого темного замка, солнечный свет сходит на нет при его приближении.
А внутри Накксрамаса кипит бурная деятельность. По широким, сводчатым коридорам снуют прислужники, расхаживают некроманты, а вместе с ними и разнообразная нежить. Пол сотрясают шаги мерзостей, состряпанных некромантами из кусков разных тел. Уныло стонущие вурдалаки тащатся куда-то под присмотром зомби со злыми, одуревшими глазами.
Среди всей этой гадости выделяется эффектный рыцарь смерти. Это высокий мужчина, с мертвенно бледной кожей, длинными седыми волосами и черными глазами. Большая часть его лица закрыта темным шарфом. Он закован в крепкие, черные доспехи, исписанные сиреневыми рунами. На массивных наплечниках рыцаря прикреплены черепа, похоже, что самые настоящие. Со спины у него свисает длинный фиолетовый плащ, у пояса прикреплен рунический клинок.
По пятам за ним следуют двое некромантов, ближайшие помощники.
Рыцарь смерти: Ну что ж, посмотрим, во что наш славный принц Артес Менетил превратился под руководством Короля Мертвых!
Некромант: Ваше превосходительство, наверняка, он так же великолепен, как и тогда, когда был паладином!
Рыцарь смерти: Я не сомневаюсь, что он, как и раньше, имеет внешность и повадки народной звезды. Меня интересует, насколько он может быть полезен Культу Проклятых, а так же насколько мерзкий демон Тикондрус успел затуманить ему рассудок.
Некромант: Как бы он ни старался, вы ведь не позволите ему украсть у нас короля Артеса, господин Ривендар?
Ривендар: Пусть только крылатая тварь попробует это сделать.
В самом сердце некрополиса находится большой, круглый зал. Он освещается мистическими светильниками, а его купольный потолок теряется во мраке. Стоя внизу можно различить какие-то зловещие, крылатые тени, снующие в темноте.
В зал выходит несколько коридоров. Каждый вход оформлен большим каменным черепом. Попасть в коридор или выйти из него можно через оскаленную пасть одного из таких черепов.
Движение на этом перекрестке очень напряженное. Мертвецы и колдуны валят во все стороны толпами. Но все монстры и некроманты с почтительными поклонами освобождают дорогу Артесу и Тикондрусу, куда бы те ни направлялись. Свита Артеса с трудом поспевает за ним и его проводником. Тикондрус машет руками во все стороны и скороговоркой вываливает на Артеса информацию.
Тикондрус: …когда Кел-Тузед у подножия трона Короля Мертвых поклялся ему в вечной преданности, Нер'Зул продемонстрировал некроманту свою мощь наглядно. Он вырвал из земных недр нерубианский зиккурат и превратил его в могучий, летающий некрополис. Накксрамас стал домом для Культа Проклятых. Первые некроманты совершенствовали здесь нашу чуму, придумывали новые, смертоносные формы нежити, экспериментировали с опасными тварями…
Жгут (вставляя слово): А есть еще такие некрополисы?
Тикондрус: В Нортренде штук десять. Так вот…
Линнена: А сейчас эксперименты не проводятся? Я бы посмотрела.
Тикондрус: Конечно. Накксрамас это не летающая гостиница и не средство передвижения. Это, в первую очередь, лаборатория, занимающая разработками нового оружия для Плети. Смотрите, из центрального зала расходятся коридоры по четырем основным направлениям…
Вся компания останавливает на пороге одного из коридоров. Артес, Линнена и Мишель внимательно слушают демона. А вот Тулкас и Лоренс куда-то успели подеваться.
Тикондрус: Называйте их крыльями или четвертями, неважно. В военной четверти мы все с вами разместимся, туда мы и направляемся. Это что-то вроде жилого сектора. В инженерную четверть лучше не соваться без оружия. Там проводят эксперименты, и подопытные порой ужасно сопротивляются. В чумную четверть ходите только под охраной. Некоторые монстры нестабильны. Но самое главное, никогда, ни под каким предлогом не заглядывайте в…
К Артесу подбегают на смерть перепуганные, покрытые огромными кусками паутины Лемур и Виконт.
Лемур: Босс, там… там огромные….
Виконт: Мы только хотели поглядеть… интересно было…
Тикондрус: Да, так вот я и говорю, не заглядывайте в паучью четверть. Вас заживо закатают в паутину и высосут из вас потихоньку все внутренности.
Артес: Ага, любые пауки всегда так и норовят тебя высосать. Зачем мы их держим?
Тикондрус: Некроманты не оставляют надежды, что когда-нибудь пауки подчинятся их воле и будут сеять страх среди людей Лордерона.
Артес: Ладно, все это очень мило. Лаборатории, пауки, инженерная четверть. Меня интересуют другие вопросы.
Линнена: А мне достаточно лабораторий. Мне туда можно?
Артес: Давай так, Тик, ты устроишь Линнене экскурсию. А я хочу поболтать с тем, кто здесь всем заправляет. Тут должен быть какой-нибудь начальник. Уж не знаю, как его называют: хозяин замка, капитан, великий магистр. Я его и расспрошу о том, сколько тут солдат на борту, с какой скоростью эта штука летает, есть ли у нее оружие.
Из толпы выделяется рыцарь смерти в сопровождении двух некромантов. Он подходит к Артесу и сдергивает свой шарф на шею. Открывается бледное и жесткое, красивое и аристократичное лицо. Рыцарь протягивает руку.
Ривендар: Оружие здесь есть. И его много.
Артес жмет предложенную ладонь.
Артес: Я Артес, великий и ужасный повелитель Плети.
Ривендар: Барон Титус Ривендар, к вашим услугам. Для меня большая честь встретиться с вами. Однако, позвольте вам возразить, великий повелитель Плети – это все же Король Мертвых.
Артес: В принципе, ты прав, Рив. Но запомни, я не позволяю себе возражать. Чем ты занимаешься? Какая у тебя здесь должность?
Ривендар: Я генерал. Командую всеми силами Плети в Лордероне. И временно владею Накксрамасом.
Артес: Почему временно?
Тикондрус (улыбаясь): До тех пор, пока ты не примешь командование, Артес.
Ривендар (жестко): Нет, господин демон, до тех пор, пока Кел-Тузед не вернется в некрополис, дарованный ему Королем Мертвых.
Тикондрус: Барон, вы чем то недовольны?
Ривендар: Я очень рад встрече с его величеством, королем Лордерона. (Артесу) Сир, не познакомите ли вы меня со своими друзьями?
Артес: Конечно, Рив. Это Линнена Холлоу, некромантка.
Ривендар (целуя Линнене руку): Очарован, мисс Холлоу.
Линнена: Вы очень любезны, барон.
Артес: Это Виконт… черт, нет…
Ривендар: Виконт? Вы аристократ?
Виконт: Да! Виконт… де Шатиньи!
Ривендар: Никогда не слышал….
Жгут: Это не титул. Это бандитская кличка. Его зовут Лоренс Клиффорд. Фамилию он тоже придумал, так что не перебирайте знакомые родословные.
Ривендар (подняв бровь): Ах вот как?
Жгут: Всех нас Артес освободил из лордеронской тюрьмы для особо опасных преступников. Так что, боюсь, мы не слишком подходящее для вас общество, барон.
Ривендар: Я не так уж заносчив. По крайней мере, по отношению к людям.
Жгут: Я Мишель Легрис, родом из Вестфолла.
Лемур: А я Тулкас Оклэнд, из Гильнеаса.
Барон жмет всем руки.
Тикондрус: Замечательно! Все перезнакомились! А теперь не пойти бы нам перекусить и выпить?!
Лемур: Хорошая идея!
Артес: Действительно, Тик, почему бы тебе не устроить для моих людей хороший обед. А мы пока втроем обсудим военные дела.
Тикондрус: Втроем?
Артес: Да, думаю Риву будет так же как и мне интересно узнать, какие хитроумные планы ты строишь за нашими спинами. На правда ли, барон?
Ривендар: Безусловно, ваше величество.
Тикондрус: Ладно. Так и быть. Ривендар, ты знаешь, куда его отвести.
Артес (Линнене): Когда вернусь, все тебе расскажу.
Сцена 45:
19 декабря. Лордерон. Половина четвертого вечера. Накксрамас, коридоры некрополиса. Барон Ривендар идет быстро, король Артес не отстает. Летающий город мертвецов предстает у него перед глазами. Залы вместо площадей, коридоры вместо улиц, коридорчики вместо переулков. И везде, на потолке, на стенах, даже на полу, закреплены черепа. Из камня, железа, мрамора, ну и конечно, костяные.
Артес: А что за странная стилистика? Черепа, черепа, кости…
Ривендар: Это же некрополис.
Артес: Ничего лучше не придумали?
Ривендар: Ваше величество, не я разрабатывал дизайн. Но мне он нравится.
Артес: Если нравится, значит дизайнером был Король Мертвых.
Ривендар: Вы очень догадливы.
Артес: Чем он тебе так нравится?
Ривендар: А вам Король разве не нравится?
Артес: Я знаю его слишком хорошо, чтобы он мне нравился. Уважения за свою силу и хитрость он заслуживает. Но без моей любви Король точно обойдется.
Ривендар: Значит, демоны вам больше по душе?
Артес: У меня руки чешутся каждый раз, как я вижу демона. Причем все время одного и того же.
Ривендар невольно улыбается.
Артес: Но все тот же Король Мертвых вряд ли позволит мне убивать демонов. Они же наши союзники.
Ривендар: Но они нам не друзья.
Артес: Да ну? Куда ты клонишь, Рив?
Ривендар: У Плети нет и не может быть постоянных союзников, есть только постоянные интересы.
Артес: Красиво сказано. А интересы у Плети, то есть у нас, какие? Уничтожить все живое и воцариться в Азероте?
Ривендар: Грубо говоря, да.
Артес: Это я просто уточняю.
Ривендар: Я понимаю, ваше величество.
За время разговора барон успел завести Артеса в какой-то глухой уголок Накксрамаса. Коридоры тут узкие и тихие, поворотов много, перекрестков мало. Движения почти нет. Изредка только какой-нибудь прислужник скользнет тенью по стене.
Артес: Слушай, Рив… Кстати, ты не против, что я зову тебя Рив?
Ривендар: Нисколько.
Артес: Так вот, Рив, тебе не кажется, что мы чертовски похожи? Я имею ввиду внешне. Со стороны нас можно и за братьев принять.
Ривендар: Это естественно. Ведь мы оба рыцари смерти.
Артес: Вау! Так ты тоже?! А я уж начал думать, что я один такой! Ну, колись, на чем они тебя поймали? Как меня, на руническом клинке?
Ривендар: Вообще-то, меч я получил уже после того, как стал рыцарем. Я добровольно согласился на это преображение.
Артес: Святой Нер'Зул, зачем же тебе это понадобилось?!
Ривендар: А вам разве не нравится быть рыцарем смерти? Рыцарство дает невероятные физические способности, обостряет органы восприятия, дарует бессмертие…
Артес: Нет, кроме шуток, хочешь сказать, мы с тобой бессмертны?!
Ривендар (удивленно подняв брови): Конечно. Вам об этом никто не говорил?
Артес: Так, между делом, грозились сделать меня бессмертным, но никакой конкретики.
Ривендар: Бессмертие без смерти. Мы с вами в идеальном положении. Быть рыцарем гораздо удобнее и приятнее, чем живым мертвецом, скелетом или личом.
Болтуны останавливаются на темном перекрестке, чтобы пропустить огромную, увешанную крюками и цепями мерзость, которая тяжело топает по коридору. Затем Ривендар заманивает Артеса в какой-то совсем уж узкий тоннель, в котором магический свет превращается в тусклое сияние.
Артес: Мда, ты меня порадовал. Вечная жизнь – это неплохо. И кстати о личах. Ты ведь знаешь, что я только что захватил Андорал?
Ривендар: Да, ваше величество. Я знаю, что вы сделали это, располагая очень небольшими ресурсами, а так же уничтожили главу ордена Серебряной Длани. Искренне поздравляю. Это хорошая победа.
Артес: Спасибо. Но самое главное то, что я вырыл прах старого хрыча Кел-Тузеда, который хранился в городе. Пришлось попотеть, чтобы его достать и засыпать в специальную магическую урну.
Ривендар напрягается и слушает очень внимательно.
Артес: Так вот, мерзкий дед в завещании чиркнул, чтобы его обратили в лича после смерти. Ясное дело, хочет стать бессмертным, могучим некромантом. Он ведь помешан на магии, просто чокнутый. А чтобы его оживить, нужен какой-нибудь мощный магический источник. Такой, чтобы магия так и перла из него. Сейчас Тик должен нам, наконец, объявить, куда мы повезем бренные останки Кел-Тузеда. Кстати, а ты с ним знаком?
Ривендар (сухо): Даже более чем знаком. Кел-Тузед мой давний и очень хороший друг. Это он убедил меня присоединиться к Культу Проклятых, когда организация еще только зарождалась. Он сделал меня тем, кто я есть сейчас, и я очень благодарен ему за это.
Артес: Ах вот как! Мда, не зря меня всегда учили не злословить о человеке рядом с незнакомыми людьми. Я, конечно, дико извиняюсь, Рив, но я не понимаю, как с Кел-Тузедом можно дружить! Он порядочная сволочь!
Ривендар: Я на обижаюсь, ваше величество. Я знаю, что вы лично убили Кел-Тузеда. Для меня не важно, как вы к нему относитесь. Главное, оживите его.
Артес: Не скажу, что я прямо таки рвусь его оживлять, но если вы оба так настаиваете, и ты, и Тик…
Ривендар: Тикондрус хочет скорее оживить Кел-Тузеда?
Артес: Ну конечно. Ведь мы с тобой не годимся для того, чтобы открыть демонам портал в Азерот. А старому хрычу это под силу.
Ривендар: Точно. Чем скорее он оживет, тем быстрее демоны попадут сюда.
Артес: Про что я и говорю.
Ривендар: Мы пришли.
Путешественники утыкаются в тупик. Барон достает из под доспехов ключ и открывает им небольшую дверцу, спрятанную в углу. Рыцари смерти заходят в небольшой, уютный кабинет со столом и несколькими креслами. Первое, что они видят перед собой – это Тикондрус со сложенными на груди руками и недовольным взглядом.
Тикондрус: Почему так долго?!
Артес: Заболтались по дороге. Рив отличный парень. Я думал, что лидеры Плети на порядок занудливее.
Тикондрус: Хорошо. Я рад, что вы подружились. Пожалуй, начнем.
Артес: Да, для начала я хочу, чтобы барон обрисовал мне нашу военно-стратегическую ситуацию. Я совершенно ничего не знаю. Какие земли нами захвачены? Насколько мы их контролируем? Сколько у нам солдат? Да и вообще, какой у нас статус в Лордероне? Мы на коне или в заднице? Я даже этого не знаю!
Ривендар: Ну, рискну сказать, что мы скорее на коне.
Артес: Отлично. Хоть что-то для начала.
Ривендар поспешно вынимает из-за пазухи карту и расстилает её на высоком столе. На карте изображены оба материка, Азерот и Лордерон, вместе с соединяющим их великим гномьим мостом Тандол Спаном.
Ривендар: Итак, ваше величество, взгляните на карту.
Артес: Гляжу.
Ривендар: Наша неофициальная столица в данный момент находится в Каэр Дарроу. Мы прекрасно контролируем весь этот район. Я выдвигал идею перенести столицу в Стратхольм, но господин Тикондрус запретил это делать.
Тикондрус: Столица будет располагаться в городе Лордероне, когда мы его захватим.
Артес: Так значит, Стратхольм наш?
Ривендар: Вернее, не Стратхольм, а то, что вы от него оставили. Помните…
Артес: Да, такое не забывается.
Ривендар: От Каэр Дарроу наши земли простираются на север до Стратхольма и на запад до Андорала и руин Харглена, это благодаря вам.
Артес: Не стоит благодарности.
Ривендар: На юге у нас возникли некоторые проблемы. Мы прошлись небольшими силами по предгорьям Хиллсбрада, убивая всех, кого встречали. Но до Таррен Милла и Южнобережья у нас, как бы это сказать…
Тикондрус: Руки не дотянулись.
Ривендар: Да, пожалуй. Там живые еще остались. Но последние достижения ободряют. Я только что вернулся из последнего похода на юг. Нам удалось выбить остатки людей из разрушенной крепости Дернхольд, а затем прорваться через стену Торадина и вторгнуться в земли Стромгарда. Утвердиться там пока не получилось. Но падение этого королевства – лишь вопрос времени. Это самое главное. К тому же, теперь от араторцев можно не ждать контратак. Они слишком ослаблены. А вот от кого стоит ожидать проблем, так это от гномов Дикого Молота, которые засели в гористых лесах к югу от Каэр Дарроу.
Артес: Почему они все еще живы?
Ривендар: Гномы, в лесистых горах, с ружьями, топорами и грифонами. Я считаю, что война с ними требует специальной подготовки.
Артес: А кроме гномов кто еще в состоянии нам сопротивляться?
Ривендар: Лордерон все еще нельзя сбрасывать со счетов. Хотя королевство и обессилено. Даларан находится в великолепной форме. Волшебники полны решимости разорвать на клочки любую нежить, которая подберется к их городу. Гильнеас готовится к обороне, но придти на помощь кому-нибудь из бывших союзников по Альянсу Генн Греймэйн никогда не решится.
Артес: И никто не думает об объединении в какой-нибудь союз? Все настолько отупели за последние пару лет?
Ривендар: Да, настолько. Межнациональная рознь очень сильна, а страх перед Плетью еще сильнее. Все надеются, что смогут отсидеться у себя дома, защищаясь от атак нежити. О том, чтобы освобождать захваченные нами земли никто даже не помышляет. Даже наши главные противники, эльфы Кель'Таласа.
Артес: Думаю, в списке трусов и предателей союзов эльфов надо ставить на первое место. Они никогда никому не помогали и не будут помогать. Даже в Альянсе эльфы всегда состояли только формально. Их интересует только Кель'Талас и его безопасность. Вечно дрожат, как бы кто не прознал, чем они там занимаются и как хорошо живут. Огородили свои леса крепостными стенами, понаставили сторожевых постов, а еще везде натыкали кучу этих чертовых рунических камней. Я этого добра насмотрелся, когда мальчишкой ездил в Кель'Талас. Эльфы мне с гордостью все показывали. Смотрите мол, принц, мы так трусливы, что построили двадцать пять линий защиты, только бы кто-нибудь посторонний не добрался до нашего дорогого, любимого, обожаемого Санвелла…
Внезапно, Артес прерывает тираду и с подозрением на лице поворачивается к Тикондрусу.
Артес: Насчет оживления Кел-Тузеда. Ты, кажется, говорил про мощный источник магической силы. Но я надеюсь, Тик, что ты имел ввиду не…
Тикондрус: Все верно. Только сила солнечного источника эльфов может вернуть Кел-Тузеда к жизни.
Артес со вздохом падает в кресло. Барон тоже присаживается.
Артес: А тебе известно, что Санвелл значит для эльфов?
Тикондрус: Я думаю, да.
Артес: Этот источник для них важнее, чем еда, вода и воздух. Дороже, чем родные и близкие. Женщины нуждаются в нем больше, чем в мужчинах, а мужчины больше, чем в женщинах. Эльфы живут только благодаря Санвеллу. Это их кормилец, их отец и бог. Так что если ты хочешь, чтобы я высыпал в него прах Кел-Тузеда, я скажу, что у нас возникнут с этим очень большие проблемы.
Тикондрус: Я это понимаю.
Артес: И что же ты предлагаешь нам делать?
Тикондрус: Все просто. Уничтожим Кель'Талас.
Сцена 46:
19 декабря. Лордерон. Пять часов вечера. Накксрамас летит со средней скоростью в девяносто километров в час, погода за бортом прескверная – дует штормовой ветер, льет дождь, сверкают молнии. Для летающего некрополиса это не имеет значения. Ничто не может сбить его с курса, разве что стая драконов или отряд волшебников. Но ни тех, ни других поблизости не наблюдается.
В недрах небесного замка, в покоях, предоставленных Артесу, собралась группа его сообщников-преступников. Для них только что была воспроизведена беседа Артеса, Ривендара и Тикондруса.
Лемур: Что?!
Жгут (ухмыляясь): Неплохо, черт возьми.
Виконт: Вы как хотите, а я пас!
Артес: Отпасовать не получится, Виконт.
Виконт: Да что же это такое?! Лучше просто прирезать нас всех, чем посылать к эльфам в логово!
Артес: Хорошо, Ларри. Можешь отправляться в паучью четверть прямо сейчас, я никого не держу. Мы захватим Кель'Талас как-нибудь без тебя.
Виконт: Захватим, ха! Как же…
Артес: У нас нет выбора, как всегда.
Жгут: Но нам понадобятся воины, тысячи воинов. Целая армия.
Артес: Я сказал то же самое. Тикондрус замахал руками, начал гримасничать и петь песни про то, что все уже готово для войны, а мне нужно только сказать “Начали!” и наблюдать за ходом событий.
Линнена: А что сказал барон?
Артес: Я хотел с ним поговорить, но Тик вдруг заторопился, закрыл собрание и разогнал нас. Даже не дал перекинуться парой слов. Похоже, Рив его на дух не переносит. Только вот я не пойму, это у него личная неприязнь, или у Плети с демонами вообще напряг в отношениях?
Лемур: А почему у них должны быть какие-то напряги?
Артес: Демоны и нежить – это не одно и то же. Слишком разные у них цели. Нам надо будет выяснить кто есть кто в нашей славной организации, и понять что они все друг о друге думают. Но займемся мы всем этим, когда прибудем в Каэр Дарроу. А прибудем мы туда к завтрашнему вечеру. Пока что можем отдохнуть.
Линнена заваливается на большую кровать.
Линнена: Да, день сегодня просто сумасшедший. Я уж и не помню, когда последний раз спала… Так хочется в кровать…
Артес (поспешно): Желание дамы – закон. Вы слышали, ребята. Идите по комнатам. Поиграйте в карты, выпейте. В общем, развлекайтесь, как умеете.
Король Артес быстро выпроваживает своих подданных за дверь и закрывает её. Перед ним тут же вырастает его личный прислужник Персиваль Уайт.
Персиваль: Его величество нуждается в чем-нибудь? У вас достаточно вина? Вы не хотите сдать одежду в чистку или доспехи в ремонт?
Линнена: Откуда он взялся?! Ты его держишь в своей комнате?!
Персиваль: Вообще-то, я воспользовался потайной дверью в углу, ваша милость.
Артес: Перси, убирайся отсюда. Пока я тебе пинка не дал.
Персиваль: Конечно, ваше величество. Как бестактно с моей стороны утомлять вас вопросами! Вам принести ужин в номер? На двоих? Шампанское? Или…
Артес: Да, отличная идея. Принеси ужин, Перси. И не торопись, пока будешь нести.
Просияв, прислужник выбегает за дверь.
Артес (вслед): И стучись, прежде чем войти!
Линнена встает, подходит к Артесу и обвивается вокруг него.
Линнена: Значит, ты будешь воевать с эльфами, да?
Артес: Ага. Мы захватим Кель'Талас. А тебе достанется платье эльфийской королевы.
Линнена: Здорово… А знаешь, барон Ривендар очень симпатичный…
Артес (беря колдунью за подбородок): Барон не может быть красивее короля.
Линнена: Конечно, нет… Закрой дверь, пожалуйста.
Артес: Там же Перси с ужином.
Линнена: Пусть им подавится.
Любовники страстно и нежно целуются.
Артес: Сейчас закрою. Перси все равно войдет через потайной ход.
Некромантка притягивает рыцаря смерти обратно к себе и снова целует, закинув руки ему не шею.
Линнена: Закрой все двери. Не то я испепелю первого, кто сюда войдет.
Два часа спустя. Атмосфера романтики улетучилась из комнаты, уползла через щели в стенах. В середине помещения клубится грозное, темное облако депрессии. В его эпицентре на стуле восседает мрачный Артес. От него ощутимо веет разочарованием, скукой и унынием. Напротив рыцаря смерти, на табуретке, закинув ногу на ногу, с сигаретой во рту сидит Линнена. Аккуратно и кропотливо она красит маленькой кисточкой свои прекрасные ногти в черный цвет, время от времени игриво посматривая на Артеса.
Артес: Скажи мне, как мы теперь жить будем?
Линнена: Как жить будем? Отлично будем жить. А почему ты спрашиваешь?
Артес: Не понимаю, чего ты такая веселая?
Линнена: Я в шикарном замке с шикарным мужчиной. Что еще нужно женщине? Подуй.
Некромантка подставляет Артесу пальцы под нос.
Артес: Ты понимаешь…
Линнена: Отлично понимаю, дорогой.
Артес: Не перебивай меня!
Линнена: Я и не перебиваю.
Артес: Ты понимаешь… я не думал, что все это будет так…
Линнена: Что все?
Артес: Захват мира.
Линнена: Как так?
Артес: Так обыденно. Захватили город, пробравшись в него по канализации, сели в летающий замок, полетели домой в озерную крепость, поужинали, пошли спать.
Линнена: А как ты себе это все представлял? 
Артес: Я думал, что вокруг будут стоны и крики о помощи, бушующие языки пламени, хлопанье демонических крыльев, зловещий ветер с севера и сверкающие молнии.
Линнена: Что, без перерыва?
Артес: Да, перерывы на обед я как-то не учел.
Линнена: Жизнь не может состоять из одних только удовольствий. Взять хоть бы меня. В детстве я думала, что некромантия – это круто. Что это сплошные эксперименты над людьми, изготовления зелий и изобретение заклинаний. На деле оказалось, что после экспериментов лабораторию приходится пару часов оттирать…
Артес: От чего?
Линнена: Когда как… для зелий нужно долго подыскивать компоненты, толкаясь на рынках и бродя по лесам, а чтобы выучить заклинание, его нужно отрабатывать неделями, пока оно у тебя на губах не навязнет. Проза жизни, Артес. Она повсюду.
Артес: Проза жизни одно, проза смерти – совсем другое.
Линнена: Изволь объяснить.
Артес: Уничтожение всего живого не должно происходить так банально. Если уж рушится сама вселенная, это должно происходить с драматическим надрывом.
Линнена: Никакого уничтожения всего живого я еще не видела. Ты с грехом пополам захватил один город. Вот когда ты сунешься в Кель'Талас, и на тебя навалятся многотысячные эльфийские армии, вооруженные до зубов, тогда ты наверняка получишь то, что хочешь.
Артес: Но человечество уже на коленях! Это произошло так… незаметно! Еще год назад могучий Альянс правил всем миром, а теперь человечество на грани вымирания!
Линнена: Не преувеличивай. Огромные районы Лордерона не затронуты чумой. Даларан стоит, как стоял. И потом, есть еще Азерот. Там проживает масса народу.
Артес: Азерот – отстой.
Линнена: Сам ты отстой!
Артес: Что?! Сама же говорила, что Азерот – деревня!
Линнена: Одно дело я, другое дело посторонние.
Артес: Я посторонний?!
Линнена: Да.
Артес: Ты за это ответишь! Но суть в том, что человечество на грани вымирания!
Линнена: Очень жаль.
Артес: Нет, не жаль! Я, я расстраиваюсь! Меня надо жалеть! Я же предаю человечество, так?!
Линнена: Ну, типа того.
Артес: Я совершаю самый страшный поступок в истории Азерота, и мне это так просто сходит с рук!
Линнена: Повторяю, Артес, еще ничего не произошло. Альянс сам развалился, без твоей помощи. Плеть как следует подготовилась к вторжению. Вполне естественно, что беззащитные земли среднего Лордерона так легко пали под её натиском. Не понимаю зачем ты высасываешь проблему из пальца.
Артес: Я всего лишь пытаюсь поделиться с тобой своими чувствами!
Линнена: Разберись в них сначала, а потом делись. Это, в конце концов, невежливо – изливать на меня свои проблемы и сомнения.
Артес: Невежливо?
Линнена: Вот именно. Я сколько раз тебе говорила чтобы ты перестал доставать меня своим нытьем, но тебе плевать. Ты настоящий эгоист.
Артес: Я король Лордерона.
Линнена: Значит первое проистекает из второго.
Артес: Я говорю о том, что мы с легкостью уничтожим человечество в будущем! В моих руках огромная сила, совершенная военная машина!
Линнена: Звучит неплохо.
Артес: Тикондрус говорил о десятках тысяч воинов! Об осадных онаграх и толпах некромантов!
Линнена: Ну, мало ли что он сказал…
Артес: Замолчи! Я не восхищаюсь этим!... То есть, восхищаюсь, конечно, но…
Линнена: Помимо восхищения ты испытываешь что-то еще.
Артес: Не перебивай меня! Я покорю Лордерон без труда! Никто не устоит у меня на пути! Королевства людей падут под ударами меча и магии! Железный кулак Плети раздавит их, как сковорода кухонных тараканов!
Линнена: Улет.
Артес: И все! Ты понимаешь, что после многих тысяч лет великой истории Азерота, этот мир сгорит, как кучка коровьего навоза, за короткий миг, и ни один герой даже не попытается встать у меня на пути?!
Линнена: Насколько я понимаю, все дело в твоем пристрастии к драматическим эффектам. Артес, взятие Андорала – это не конец войны. Я уверена, какие-нибудь герои обязательно встанут у тебя на пути, решающая битва за судьбу мира будет ужасна, и все решится в последнюю секунду. Тогда твой главный враг громко крикнет “Нет!”, и отблески страшного пожара осветят твою жестокую улыбку.
Артес: Ты издеваешься надо мной?!
Линнена: Я успокаиваю тебя!
Артес: Я говорю серьезно, а ты подкалываешь!
Линнена вскакивает на ноги и идет наливать себе вина из бутылки, стоящей на столе.
Линнена: Артес, я скажу все, что только ты захочешь. Напиши мне текст, я его заучу.
Колдунья собирается налить себе вина, но Артес отбирает у нее бутылку и разбивает её об пол.
Артес: Я напишу тебе текст! Предсмертную записку! Перепишешь её, тварь!
Линнена (разбивая об пол бокал): Ты назвал меня тварью!
Артес: Правда?
Линнена: Маньяк!
Артес: Да, что-то я разошелся…
Линнена: Совсем крыша уехала?!
Артес: Да, отъехала малость.
Линнена: Рыцарь смерти, мать твою.
Артес: Ну, прости меня.
Линнена: Иди лесом, Артес.
Артес: Ну, прости.
Артес подходит к Линнене сзади, берет за плечи и предпринимает попытки поцеловать в шею.
Линнена: О, нет! Нет! Ты надоел мне! Я тебя не прощала!
Сцена 47:
19 декабря. Лордерон. Восемь часов вечера. Накксрамас, военная четверть. Каюта (или комната) Лемура – красивая, просторная, богатая. За шикарным, но несколько дряхловатым столом сидят в великолепных, но немного тухловатых креслах Тулкас и его друг Ларри. Они потихоньку хлебают вино, угрюмо высиживая время с картами на руках. Ставка достаточно приличная, она лежит в середине стола в виде фишек. Оба напряжены. Уже подходит время вскрываться. Изрядно захмелевший и вспотевший Виконт напряжен больше, потому что с такими картами как у него нельзя выиграть ни в одной карточной игре.
Лемур: Как насчет поднятия ставок?
Виконт: Безусловно, гм, хорошая идея. Поднимаю. И, я, кажется, еще могу взять карту?
Лемур: Тебе так кажется?
Виконт: Я почти уверен.
Лемур: Ладно, бери, только из рукава не доставай.
Виконт меняет одну карту, и его лицо принимает странный серо-зеленый оттенок. Зря он думал, что хуже карт у него уже быть не может.
Лемур: Ну, ты взял, и давай уже открываться. Затянули розыгрыш.
Виконт: Ммм, я даже не знаю…
Дверь распахивается. На пороге появляется Жгут, усталый, но довольно веселый.
Виконт: Ба! Жгут! Как я тебе рад! (Лемуру) Все равно глупо было играть вдвоем. (Жгуту) Меня уже тошнит от карт. Заходи, теперь по-настоящему выпьем и поболтаем. (Лемуру) Убирай дурацкую колоду.
Лемур: А как же…
Виконт: Все, хватит. Что с тобой? Все равно ты бы проиграл, так чего продолжать?
Лемур: Ладно. Плевать. Мне деньги и не нужны, собственно. Зачем они мне в гигантском летающем некрополисе?
Виконт: Что привело тебя в нашу скромную обитель?
Лемур: В мою обитель. Ты тут просто поселился без спросу.
Виконт: Ну, извини. Я могу уйти. Но если ты мне друг, то ты не бросишь меня в огромной, темной камере в другом конце этого… хрен знает чего! Я не буду спать один в комнате, зная, что ко мне ночью может прокрасться зомби, вурдалак, призрак какой-нибудь или вампир!
Жгут: Вампиров не существует, Виконт.
Виконт: Ха! В детстве мне мама говорила, что и зомби не существует!
Жгут: Хороший аргумент.
Виконт: Я прав?! Не может быть! Ты признал мою правоту! Я не совсем тупой, если один раз все же тебя переспорил!
Жгут: Он напился, Тулкас?
Лемур: Да не особо так.
Виконт: Зачем ты к нам пришел, умник? Поплакаться?
Жгут: Не понял.
Виконт: Ну, как же. Ты ведь теперь смещен с места заместителя нашего босса. Хоть ты и мозговитый, а с баронами тебе не тягаться! Да еще черт знает, сколько там в этом Каэр Дарроу всяких колдунов, мертвых герцогов и демонов! Скоро великий Артес Менетил о нас забудет! Или велит скормить каким-нибудь тварям!
Лемур: Ларри, ну не надо начинать! (Жгуту) У него перепады настроения. То он обожает Плеть, то ненавидит.
Виконт: Хотя что это я говорю?! Наверняка, тут за стенами потайные комнаты! И нас подслушивают! До завтра мне не дожить! Ведь сегодня я посмел разозлить его величество!
Жгут (усаживаясь в кресло): Я обошел некрополис. По крайней мере, те места, где относительно безопасно. Очень красивый замок. И заметьте, меня везде принимали с почетом. Пока что Артес точно не собирается нас убивать, в этом можешь быть уверен, Виконт.
Виконт: Ну ты и подпевала! Артес любит подпевал! Особенно умных.
Лемур: Хватит тебе, Ларри! Я тебя выгоню!
Виконт: Ладно, я закончил. Вижу, вы всем довольны и радуетесь жизни. Ура, ура, мы едем в Кель'Талас! Чтобы его уничтожить. Никого это не напрягает?
Жгут: Жалко будет разрушать такую красоту. Но у нас нет…
Виконт: Стоп! Ни слова больше. Мне осточертела эта фраза. Везде её слышу. Может, сделаем её нашим девизом?
Жгут: Неплохая идея.
Лемур: Вы о какой фразе? “У нас нет выбора”?
Виконт: Да, о ней! Напишем её большими буквами и жирно выделим вопросительный знак!
Жгут: Я буду пить, если ты еще предлагаешь, Виконт.
Виконт: Я тебе обязательно предлагаю, Жгут! Кстати, я придумал, зачем ты нужен Артесу, даже при живом бароне Ривен… Ривенраде!
Лемур: Ривендаре.
Виконт: Даренвирде!
Жгут: Доставай коньяк.
Лемур (поднимаясь): Я достану.
Виконт: Артес будет с тобой напиваться. Да, эти бездушные генералы и некроманты не заменят старого доброго Мишеля, которому его королевское может поплакаться на плече об утерянной любви и не оправдавшихся надеждах!
Жгут: Способность безостановочно язвить ты приобрел, пока отирался в высшем обществе?
Виконт: Нет. После того, как пол года просидел с гоблином в одной камере.
Лемур (копаясь в бутылках): После того, как я разолью выпивку по стаканам, я не хочу слышать никаких споров. Это мое право, вы у меня в гостях.
Жгут: Давай, Виконт, поторапливайся, если хочешь успеть еще как-нибудь меня поддеть. Первый стакан уже полон.

Сцена 48:
20 декабря. Лордерон. Два часа дня. Жутко похолодало, температура, наконец, скатилась до отрицательных чисел.
Накксрамас несется вверх по течению Тандрорила, лавируя в узком пространстве между невысокими, но опасными горами. После длительного ночного полета на больших высотах, Некрополис местами покрыт слоями льда. В данный момент полет проходит без осложнений, все повороты замок выполняет с безукоризненной точностью.
Накксрамас представляет из себя многоступенчатую пирамиду, и на многих ступенях устроены наблюдательные посты и боевые ходы, чтобы гарнизон некрополиса мог обстреливать наземные цели. Прямо на “носу” Накксрамаса, над огромным черепом, украшающим его фасад, располагается смотровая площадка, сравнимая по удобству и престижности разве что с капитанским мостиком на корабле. Артес прогуливается по этой площадке, с удовольствием наблюдая за быстрой сменой пейзажа. Благородные горы и угрюмо-зеленые хвойные леса бесконечно сменяют друг друга. Быстрая, бурлящая, порожистая река монотонно шумит. Летящий Некрополис как будто глотает её кусок за куском, но она все равно постоянно маячит впереди.
Облокотившись на парапет, Артес пытается вдыхать свежий морозный воздух. Почувствовать его свежесть и морозность удается с трудом.
Тихо и незаметно рядом с королем оказывается другой рыцарь смерти, барон Ривендар. Он приветственно улыбается, прежде чем затянуть лицо шарфом. Артес жмет ему руку.
Артес: Красиво, да?
Ривендар: О, да. Очень. Помню, я здесь не раз охотился.
Артес: На людей?
Ривендар: Нет, нет! На горных оленей. Это было давно. Когда я еще всем этим не занимался.
Артес: А зачем ты этим занимаешься?
Ривендар: То есть как?
Артес: Должна же быть веская причина, почему ты, богатый, крутой аристократ в самом расцвете сил, занимаешься истреблением жизни в Лордероне, а не… не знаю, не путешествуешь, не занимаешься бизнесом, не ходишь на балы.
Ривендар: Я хожу на балы. Мы их устраиваем в Каэр Дарроу.
Артес: Я имею ввиду, когда к тебе пришел Кел-Тузед и сказал: “Эй, друг, ты как насчет того, чтобы присоединиться к Культу Проклятых?”, ты сразу согласился? Не раздумывая?
Ривендар: Да.
Артес: Вы с Келом такие неразлучные друзья, что ли? Не разлей вода?
Ривендар: Нет, я бы так не сказал. Просто я с детства рос вдали от людей, окруженный узким кругом слуг. В тепличных условиях я вырос закрытым, нелюдимым, надменным человеком. Когда мне пришлось войти в высшее общество, я сразу его невзлюбил за черствость и подлость. Благодаря моему обширному образованию простолюдины всегда вызывали у меня отвращение своей невежественностью. Прошло совсем немного времени, и я возненавидел до глубины души все человечество. Поэтому ничего удивительно, что когда один из моих немногих друзей Кел-Тузед предложил мне помочь ему, я согласился. Я знаю, что я плохой человек, знаю свои недостатки. Но мне больше нравится культивировать эти недостатки, чем пытаться исправиться.
Артес: Идеальный ответ.
Ривендар: Членам Плети свойственно всегда изъясняться кратко и по делу.
Артес: По делу, мы прилетим…
Ривендар: Сегодня вечером. Но в город не войдем. Мы дождемся следующего утра, чтобы торжественно вступить в Каэр Дарроу. Приказ Тикондруса.
Артес: Чей же еще.
Ривендар: Ваше величество, меня очень волнуют ваши отношения с этим демоном. Я надеюсь, вы ему не доверяете?
Артес: За кого ты меня держишь? Я видел его истинное лицо. Существам с копытами и рогами я не доверяю.
Ривендар: Тикондрус – это ужасный монстр. Он самый страшный из всех демонов-нетрезимов. Для него мы лишь марионетки, которых он использует для достижения своих целей. Не верьте ни одному его слову. Он никогда не говорит правду.
Артес: Слушай, Рив, я не понимаю, почему нам нельзя его прикончить? Может, у нас получится пробить у Короля Мертвых разрешение…
Ривендар: Тихо, ваше величество! Не говорите такого! Тикондрус умнее и хитрее, чем мы оба! И он всегда высматривает, всегда подслушивает, всегда начеку. Ему могут передать ваши слова, и он станет еще подозрительнее. А если его и убить, Пылающий Легион подошлет другого надзирателя!
Артес: Что?! Какой Легион?!
Ривендар: Все! Давайте пока на этом закончим. Кел-Тузед хочет сам с вами поговорить. Когда демон отправится в свою неизбежную отлучку, Кел-Тузед вас во все посвятит.
Артес: А если получится, что оживить его удастся только через несколько месяцев?! Война с эльфами может продлится сколько угодно!
Ривендар: Поверьте мне, Кел-Тузед найдет способ связаться с вами гораздо раньше своего воскрешения.
Сцена 49:
21 декабря. Лордерон. Восемь часов вечера. По темному, узкому, грязному переулку плавно скользит желто-зеленый огонек. Это не потусторонний дух и не магический заряд, а обычный светлячок. Насекомое, залетевшее сюда случайно, бессмысленно накручивает круги над брусчатой мостовой. Наконец, что-то заставляет его начать подниматься вверх. Светлячок оставляет внизу глухие стенки переулка. Перед его взором открываются нескончаемые ряды черных и коричневых черепичных крыш, поблескивающих в свете луны.
В одно мгновение светлячка сметает плотоядный монстр – летучая мышь. Сграбастав его, зверек разжевывает добычу и издает удовлетворенный писк. Расправив кожистые крылья, довольно мерзкая тварь быстро летит над крышами. Под ней расстилается целый город. Дома, переулки, улицы и площади сменяют друг друга.
Город Каэр Дарроу можно отличить от любого другого с одного взгляда. И не только потому, что он представляет из себя могучую крепость, воздвигнутую на острове посреди озера и связанную с сушей шикарным мостом. Главное, что здесь всегда царит мертвая тишина, а с приходом ночи даже в замке семейства Баровых лишь изредка зажигается свет. С закатом город погружается во тьму, бесплотные призраки выползают на его улицы, в подвалах начинают копошиться странные существа.
Вот и сейчас, если бы не луна, летучая мышь совершала бы свой облет в абсолютной, непроглядной темноте. Подхватив поток ветра, зубастая тварь набирает высоту и направляется в сторону замка.
Замок украшает город, венчает его, как корона. Он построен на холме, в высшей точке острова. Весь город окружают надежные крепостные стены, поэтому строители замка позволили себе украсить его несколькими декоративными деталями. Башни, галереи с огромными окнами и скульптура на фасаде никак не могут способствовать оборонительной мощи крепости. Хотя её стены весьма внушительны, а вход надежно укреплен и защищен.
Фатальной ошибкой летучей мыши становится решение пролететь над крышей замка, переполненной скульптурами различных монстров и чудовищ. Неожиданно, на одной из башен начинает шевелиться горгулья. Эта тварь, сама напоминающая гигантскую летучую мышь, отряхивает с себя куски камня, расправляет крылья, поднимается в воздух и ураганом налетает на ничего не подозревающую добычу. Горгулья хватает мышь лапами и тут же отправляет её себе в пасть.
На своих сильных крыльях горгулья может взлететь еще выше, чем её добыча. Напрягая мышцы, она поднимается над Каэр Дарроу к облакам, где кружится стая её сородичей. Весь остров лежит перед ней как на ладони: замок, улицы, крепостные стены. А также голое, безжизненное побережье. Деревья на острове можно пересчитать по пальцам. Здесь никто не живет и не растет ничего, кроме жалкой травы какого-то коричневого цвета.
Озерная гладь смотрится куда изящнее, чем жалкое, черное побережье. Водная поверхность сверкает и искрится в лунном свете. Безбрежное, древнее озеро Дарроумэр тянется на многие километры на запад, восток и север. Ближе всего к острову южный берег, к нему-то и перекинут широкий каменный мост.
Горгулья, размахивая крыльями-лапами, летит к своим сородичам. Она издает хриплый, мерзкий крик, дабы привлечь к себе внимание. И, внезапно, на него отвечает дикий, раскатистый рев. Могучее чудовище на страшной скорости пролетает над городом. Взмах его гигантских крыльев отбрасывает горгулью вниз, к крышам. Рев разносится по всему городу, отразившись от вздрогнувших окон.
Страшная тварь напоминает дракона. Кожистые крылья размеренными взмахами несут монстра по воздуху. Огромный хвост ритмично ходит из стороны в сторону. Лапы чудовища оснащены длинными когтями, а пасть полна острых зубов. Но все же, это существо похоже не столько на дракона, сколько на его живой скелет. Луна не освещает страшную тварь, а просвечивает сквозь неё.
Через мгновение странный дракон уже оказывается далеко от города. Каэр Дарроу растворяется во тьме, а сверкающее озеро заслоняет его смутные очертания своим блеском.
Тень чудовища на секунду накрывает летающий некрополис Накксрамас, зависший в нескольких метрах над водой. Артес Менетил удивленно поднимает голову. Тень сразу же исчезает, но король еще некоторое время смотрит на небо, стоя на одном из многочисленных боевых ходов.
Сцена 50:
21 декабря. Лордерон. Между восемью и девятью часами вечера. Накксрамас, военная четверть. Каюта Жгута – красивая и уютная. Хозяин апартаментов сидит в глубоком кресле и читает большой фолиант под названием “Смерть в горах”. Мишель впивается взглядом в страницы и время от времени судорожно их перелистывает.
Слабо постучавшись, в комнату входит Линнена. Она подкрадывается к Жгуту, но он не обращает на нее внимания. Некромантка заглядывает ему через плечо.
Линнена (читает): “…ясно было только одно, каждый из постояльцев что-то скрывал. Гостиницу опутывала паутина лжи. Узнать личность убийцы можно было только раскрыв все тайны, развязав людям языки. Опрокинув стакан джина, Гарднер начал размышлять, с кого ему следует начать допрос…”
Жгут: Вообще-то, ты мне мешаешь.
Линнена: Помолчи. Мне уже интересно. “…Конолли совершенно точно было что-то известно. Кто знает, может, он даже видел убийство? Или сам его совершил? Но он боялся. Очень боялся. И поэтому сидел тихо. С ним у Гарднера ожидался тяжелый разговор. Лемонн вел себя по другому, развязно и спокойно. Может быть, даже слишком спокойно. Под его маской простодушия должны были скрываться нешуточные страсти. Наибольшие подозрения вызывал, конечно, мистер Оливер. Суровый взгляд, леденящая душу улыбка, зловещие шутки. У него был мотив… Да такому и мотива для убийства не нужно. Но у Гарднера не было на него улик, а прошлое этого человека было чисто, как исподнее паладина. Вот его алиби…”
Жгут: Хватит! Я закрываю книгу.
Линнена: Погоди! Что тут про женщин? “…мисс Дебенхем могло быть что-то известно о том, где был в тот вечер Оливер. Но Гарднер даже не знал, какой подход применить к этой загадочной женщине. Все мужчины, так или иначе, пытались к ней подступиться, но, судя по внешним признакам, только Сириус Оливер смог продвинуться хотя бы на шаг в этом направлении. Она уже сказала, что отправилась в тот вечер спать до десяти часов, но если она решила прикрывать Оливера…”
Жгут захлопывает книгу.
Жгут: На! Держи! Забирай себе, если тебе так нравится! Я возьму другую!
Линнена (смеясь): Не думала, что ты читаешь такую литературу.
Жгут: Я читаю все подряд, только бы отвлечься от реальности.
Линнена: Артес куда-то ушел, у меня есть маленькая передышка. Можно я тут у тебя упаду?
Жгут: Скоро придут Ларри и Тулкас. Мы собирались выпить и поболтать.
Линнена: О чем?
Жгут: О жизни.
Линнена: Не о чем вам говорить. Будете тупо дуться в карты и накачиваться вином.
Жгут: Без этого мы явно не обойдемся. А куда ушел Артес?
Линнена: Ради всего святого, я пришла сюда, чтобы отдохнуть от него! Не напоминай об этом чудовище!
Жгут (хмурясь): Он что-то с тобой делает? Бьет? Угрожает?
Линнена: Хуже.
Жгут (хмурясь еще больше): Насколько? Мне с ним поговорить?
Линнена (смеясь): Поговорить? А что ты ему скажешь? “Босс, не пинайте Линнену ногами, иначе будете иметь дело со мной!”?!
Жгут: Он пинает тебя ногами?
Линнена: Нет, дурень! У Артеса не хватит духу поднять руку на такую красавицу, как я. Артес как пес, лает, но не кусается. Но вот если ты ему скажешь что-нибудь поперек, я думаю, он тебя пополам разорвет. Ему ничего не стоит.
Жгут: Не сомневаюсь. Так чем он тебя так достал?
Линнена: Ха. Он говорит. Все время. Тебе ли не знать? Ты же с ним пьешь.
Жгут: Да, он это любит.
Линнена: Я не могу этого выносить. Жить с психом под боком не так уж легко. Время от времени на него накатывает меланхолия. Тогда он размякает, напивается, расплывается в кресле и требует, чтобы я его утешала.
Жгут: Я его сегодня видел. Он был разговорчив. Вел себя совершенно нормально.
Линнена: О, да. На людях он ведет себя нормально. И даже больше! На людях он само очарование. Он никого не боится, он шутит, он улыбается. Он может хамить демонам, хлопать по плечу всяких злодеев, которых видит первый раз в жизни. Но наедине со мной он превращается либо в маленького, сопливого ребенка, либо в злобного, депрессивного сукиного сына. В любом случае, рано или поздно, он начинает изливать душу, и это меня убивает…
Линнена падает на большой диван и по-кошачьи на нем растягивается.
Линнена: Не знаю.
Жгут: Чего не знаешь?
Линнена: Не знаю, счастлива ли я.
Жгут: О каком счастье может идти речь, когда мы летим по воздуху в магическом замке, наполненном живыми мертвецами?
Линнена: Ну, когда я жила в Даларане, я была несчастна, потому что мне не позволяли заниматься любимым делом, потому что я не могла быть сама собой, выражать себя так, как мне этого хочется. Теперь я могу позволить себе все, что захочу. И то, что раньше мне запрещали делать, теперь только поощряют. Мне это нравится… Но платить за все эти удовольствия, деля постель с рыцарем смерти… Не знаю, равноценный ли это обмен.
Жгут: Так ты больше не любишь Артеса?
Колдунья фыркает.
Жгут: Я имею ввиду, тебе он больше не нравится?
Линнена: Он нравился мне, когда был крутым. А теперь он… Не знаю. Теперь он какой-то обреченный. Дело не в том, что он рыцарь смерти. Вот этот барон, закутанный в шарф…
Жгут: Ривендар.
Линнена: Да, вот он нормальный. Вопрос не в том, кто ты, а в том, как ты себя ведешь. Артес ведет себя отвратительно. Ты ведешь себя хорошо.
Жгут: Я веду себя хорошо? Такого комплимента в свой адрес я никогда не слышал.
Линнена: Да. Ты вежливый. Я люблю вежливых мужчин.
Жгут: Жаль на судей моя вежливость никогда не действовала.
Линнена: А что на них действовало?
Жгут: Речь прокурора. Особенно тот момент, когда он зачитывал: “…не считая женщин и детей, этот злодей убил пятнадцать человек…”.
Линнена: Скажи, ты считаешь, я жалкая женщина, раз сплю с человеком, который мне не нравится?
Жгут: Скажи, а я жалкий человек, раз пью с Артесом и слушаю его унылые речи?
Линнена: А ты его тоже не любишь?
Жгут: Нет… Артес спас меня из тюрьмы. Артес спас меня от нежити. Артесом манипулируют демоны, колдуны и рыцари смерти. На его плечах лежит такая ноша, с которой я ни за что бы не справился. Мне его жалко.
Линнена: Именно! Мне тоже! Когда он ведет себя более-менее нормально, я начинаю его жалеть, а потом мне уже кажется, что я его люблю. Но, понимаешь, я все время думаю, что мне двадцать семь лет, и я растрачиваю себя впустую, вместо того, чтобы делать что-то…
Жгут: Тебе двадцать семь?! Никогда бы не подумал!
Линнена (мгновенно заулыбавшись): Спасибо, Мишель.
Жгут: Я думал, тебе двадцать восемь.
Линнена: Ах ты грубиян!
Некромантка вскакивает и начинает лупцевать Жгута подвернувшейся подушкой.
Жгут: Я уже на такой вежливый, да?! Ха-ха!
Легрис отмахивается от подушки, случайно, но сильно задевает Линнену за ноги. Она теряет равновесие и со всего размаху падает ему на колени. Чтобы удержать девушку от дальнейшего падения, Жгут хватает её за плечи и за талию.
Дверь комнаты открывается. На пороге появляются веселые и поддатые Виконт и Лемур с бутылками в руках. Увидев Линнену у Мишеля на руках, Тулкас мгновенно заливается краской. Немая сцена продолжается несколько секунд.
Колдунья спрыгивает на пол и поправляет платье.
Жгут (смущенно): Ребята, это не то, что вы думаете.
Виконт: А что я думаю?
Жгут: Мы просто разговаривали.
Виконт: А я разве что-то говорю?
Лемур: Я… мы тут задержались немного…
Линнена: Ну, ничего. Главное, что пришли. Сейчас посидим все вместе, поболтаем.
Сцена 51:
21 декабря. Лордерон. Между восемью и девятью часами вечера. Накксрамас, военная четверть. Артес, нагулявшийся под ночным небом, возвращается в свои роскошные апартаменты. Пройдя по широкому коридору, он открывает большие двери королевских покоев и направляется в маленькую комнатку, представляющую из себя что-то вроде кабинета.
В кабинете он тут же упирается взглядом в наглую физиономию Тикондруса, который, развалившись в черном кресле, лениво курит сигару. На маленьком столике лежит коробочка, набитая сигарами доверху. По всему помещению летают клубы дыма. Воздух наполнен приятной, ароматной вонью. Над демоном в человеческом обличие нависают полки с книгами, один из томов лежит раскрытым у него в левой руке. На обложке написано “Сборник научных трактатов по демонологии и демонопоклонничеству. Лучшие тексты из собраний Даларана.”
Увидев рыцаря смерти, Тикондрус улыбается, приветственно поднимает дымящуюся руку над головой и выпускает в сторону Артеса два кольца дыма.
Тикондрус: Добрый вечер. Знаешь, мне почему-то подумалось, что ты хочешь со мной поговорить.
Артес: Что такое Пылающий Легион?!
Тикондрус поднимает брови с деланным недоумением, а затем расплывается в улыбке, обнажая чересчур длинные и острые зубы. Артес с уверенным видом подвигает к занятому черному креслу другое такое же, усаживается в него и тоже достает для себя сигару.
Тикондрус: Назови девичью фамилию матери?!
Артес: Что?!
Тикондрус: Вот и я говорю “что?!” Разве вежливо так себя вести? Может, начнешь разговор с теплого дружеского приветствия?
Артес: Обойдешься. Что такое Пылающий Легион?
Артес обрывает кончик сигары и берет её губами. Демон наклоняется к нему. Две сигары соприкасаются. Артеса раскуривает свою. Тикондрус снова отдаляется.
Тикондрус: Тебя барон надоумил об этом спрашивать?
Артес: Твое дело отвечать.
Тикондрус: Мое дело денно и нощно следить за тобой и заставлять делать твою работу.
Артес: Я не дурака валяю. Я серьезно спрашиваю.
Тикондрус: Пылающий Легион – это наша демоническая организация. Много лет назад два великих демона Кил'Джаден и Архимонд объединили хаотические орды демонов в одну мощную организацию. После того, как все мы объединились под общими знаменами, наша сила неизмеримо возросла, и никто во вселенной не может нам противостоять.
Артес: Что еще за Архимонд? Про него ты не говорил.
Тикондрус: Видимо, простая забывчивость. Это могущественный демон, великий воин. Когда мы откроем врата в Аутланд, именно он поведет армии демонов на завоевание Азерота.
Артес: Да мы ведь к тому времени уже, считай, завоюем Азерот!
Тикондрус: Ты ошибаешься, мой молодой друг. Азерот гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И в дальних его уголках есть существа куда могущественнее, чем люди, эльфы и гномы.
Артес: Какие еще существа?
Тикондрус: Какие-нибудь. В любом случае, сейчас не время об этом говорить.
Артес: А когда будет время?
Тикондрус: Когда мы откроем врата.
Артес: Какой же ты наглый, хитрый, мерзкий лгун! Одни сплошные отговорки, увиливания, горы вранья и ни слова правды.
Тикондрус: Считаешь, что я обманываю тебя?
Артес: Какие у Пылающего Легиона отношения с Королем Мертвых?
Тикондрус (не моргнув глазом): Самые что ни на есть дружеские. Король Мертвых один из нас, он преданный союзник Легиона.
Артес: Ну вот. Я же говорил, что ты лгун.
Тикондрус: Ааа, значит Ривендар уже успел запудрить тебе мозги своими сказками!
Артес: Мне сложно запудрить мозги, потому что я никогда никого не слушаю.
Тикондрус: Я знаю, что ты считаешь меня выродком и мечтаешь прикончить. За такую независимость мышления я тебя уважаю. Но я перестану тебя уважать, если узнаю, что, избежав моего влияния, ты подпал под чары этого надменного аристократа, чей голос еле слышно из под шарфа.
Артес: Ты тоже носишь шарф.
Тикондрус: В отличие от него я знаю, как это делается.
Артес: Не волнуйся, Тик. Я так же мало расположен к рыцарям смерти, как и к демонам. Рив очерняет тебя, ты очерняешь его. Истина, как и всегда, должна находиться где-то посередине. Кое что я уже понял. Может быть, Плеть и Пылающий Легион сейчас союзники, но этот союз не выглядит очень крепким и надежным.
Тикондрус: Да, Артес, ты действительно достоин того, чтобы быть правой рукой Короля Мертвых. Вы с ним очень похожи. Когда он был орком, Нер'Зул был таким же проницательным и независимым, как ты. Сначала он желал своему народу блага, потом пошел по темной дорожке, а вскоре оказался в наших рядах. Ты проделал тот же путь.
Артес: Почему мы висим над озером в нескольких километрах от Каэр Дарроу? Почему не высаживаемся в городе?
Тикондрус: Потому что завтра утром в городе состоится торжественная встреча нового короля Лордерона. Я ненавижу скуку обыденности. Высаживаться ночью в незнакомом городе – дурной тон. Лучше устроить праздник, порадовать других и порадоваться самому.
Артес: Кого это ты собрался радовать? Всех жителей Каэр Дарроу, наверное, давно вырезали.
Тикондрус: Ты не далек от истины. Но их места заняли многочисленные, верные адепты Культа Проклятых. Это живые люди, которые всегда не прочь устроить себе праздник.
Артес: Все равно это глупо. Я не хочу завтра разъезжать по улицам и площадям на коне и приветственно махать рукой. Особенно, если вокруг будут толпы адептов Культа Проклятых.
Тикондрус: Тебе придется это сделать. Все это часть плана.
Артес: Плана?
Тикондрус: Да. Великого, гениального плана по захвату Азерота.
Артес: И в этом плане есть пункт, по которому я должен въехать в Каэр Дарроу торжественно, на лихом жеребце и непременно с утра пораньше?
Тикондрус: Именно. Это очень подробный, детальный план. Воистину прекрасный в своем совершенстве. Предыдущий план оказался неудачным, но больше мы не повторим своих ошибок.
Артес: А разрабатывал план, конечно, именно ты?
Тикондрус: Я? Нет! Куда уж мне! Это работа Кил'Джадена и его приспешников. Они планировщики. Могучий интеллект наших лидеров породил сей великий план. Я лишь надзиратель.
Артес: Надзиратель?
Тикондрус: А ты исполнитель. Ты и тебе подобные должны воплотить его в жизнь, а я должен проследить, чтобы у вас все прошло, как по маслу.
Артес: Слышал когда-нибудь, что сложные планы всегда проваливаются?
Тикондрус: Этот план просто не может провалиться. Это гибкая, сложная структура со взаимозаменяемыми компонентами. Если что-то в этом плане идет не так, всегда можно найти альтернативное решение. Я здесь именно для того, чтобы находить выходы из затруднительных положений, решать непредвиденные проблемы и справляться с неприятными неожиданностями.
Повисает долгая, задумчивая пауза.
Артес: Хорошие сигары.
Тикондрус: Я тоже так думаю.
Сцена 52:
22 декабря. Лордерон. Десять часов утра. Небо сплошь закрыто темно-серыми облаками. Дует мощный северный ветер.
По воде на озере Дарроумэр идут крупные волны. Они с силой накатывают на черные берега Каэр Дарроу. Над башнями могучего замка развеваются флаги Культа Проклятых. Величественный Накксрамас облетает вокруг города. Установленные на нем пушки дают один торжественный залп за другим. Город, еще вчера казавшийся абсолютно безжизненным, теперь переполнен людьми, верными слугами Плети.
Тысячи прислужников весело болтают и смеются. Служители зловещего Культа Проклятых ведут себя развязно и непринужденно, наслаждаются праздником, как самые нормальные люди. Для пособников мертвецов и демонов в них уж что-то слишком много жизни. Конечно, среди прочих находятся ветераны, настолько опытные и достойные, что на них уже не действует общее веселье. Эти зачумленные, обмотанные в тряпки, болезненные уродцы сторонятся весельчаков и собираются в мелкие группки, чтобы бесконечно рассказывать друг другу о своих болезнях и вожделенной скорой смерти, гарантирующей бессмертие. Новички Культа, да и все здоровые культисты, которым придется еще долго служить, прежде чем их заразят чумой, радуются празднику, как и положено. Толпа уже на четверть состоит из пьяных, хотя день еще только начался.
Прислужников, рядовых сотрудников Культа Проклятых, можно считать чернью, основной массой обитателей Каэр Дарроу. На ступеньку выше в социальной иерархии Плети стоят колдуны, некроманты. Их сразу можно узнать в топе по длинным колдовским мантиям, посохам м надменным лицам. Их число тоже необычайно велико. Особенно, учитывая, что врожденным потенциалом к магии обладает ничтожный процент людей. Сотни некромантов собрались на площади перед замком, чтобы приветствовать прибытие короля Лордерона, их короля.
Тем временем, торжественная процессия во главе с неподражаемым королем Артесом Менетилом переправляется через мост, связующий остров с озерным берегом. Его величество легко справляется с приятной для него ролью народного любимца и благородного монарха. На рыцаре смерти переливаются изумительные черно-сиреневые доспехи. Со спины у Артеса ниспадает черный, шелковый плащ, руки облегают тонкие, кожаные перчатки. С легкой улыбкой на лице, с подчеркнутой небрежностью король правит своим жутким конем-скелетом. Одну руку Артес держит на ярко горящем Фростморне. Взгляд рыцаря смерти скользит по высоким башням, стоящим на береговых устоях моста, по его спутникам, по многочисленным зевакам. Многие горожане не утерпели и вышли за городские ворота, чтобы раньше всех встретить короля.
Победа Артеса в Андорале сделала его “своим” для всех без исключения членов Плети, особенно для не слишком сообразительного большинства. Героев всегда любят, им всегда рады. И герои Зла в данном случае не исключение. Слава о военных подвигах значительно опередила его королевское величество, и теперь со всех сторон он слышит восторженные возгласы. Хоть Артес и предпочел бы, чтобы на месте этих культистов были нормальные люди, а чествовали его, скажем, за победы в Нортренде, ему вполне по вкусу и это торжество. Главное, чтобы кричали громче, и побольше обожания в глазах.
Не только Артес, но и его блестящие спутники подогревают народ. По правую руку от короля ведет свою лошадь шагом Тикондрус. В этот раз на нем сверкают кроваво красные доспехи, делающие его фигуру мужественной, а лицо героическим. По левую руку от Артеса скачет рыцарь смерти, барон Ривендар. От этого аристократа несет благородством за километр. Его место подле короля неоспоримо. Мишелю Легрису, человеку скромному, темного происхождения и не имеющему никакого положения в Плети, приходится держаться чуть позади от этой славной троицы. Впрочем, он рад и этой весьма почетной участи. Перед ним только три всадника, а после него несколько десятков. К тому же лошадь у него живая, теплая, и ехать на ней человеку, не одержимому идеями Плети, гораздо приятнее, чем на зловещем скелете. В качестве бонуса Жгуту предоставлена Линнена Холлоу. Она облачена в грандиозное, длинное черное платье, и потому не может самостоятельно управиться с лошадью. Она сидит, прислонившись к Мишелю и свесив ноги с конского бока. Её глаза поблескивают гневом – некромантка надеялась, что её возьмет к себе на борт Артес, но его величество отверг эту идею, не пожелав обременять себя пассажирами.
Два друга, Лемур и Виконт, затеряны среди королевской свиты. Бывшие заключенные рады и этому, хотя Ларри отпускает время от времени свои саркастичные шуточки по поводу Артеса и Плети.
Торжественная процессия получает теплый прием, оказавшись на острове. Но после того, как Артес проезжает под городскими воротами, его оглушает восторженный рев настоящей толпы, подогретой спиртным и невероятно веселой.
Потворствуя зрителям, Артес весело машет рукой, белозубо и зловеще (по другому не получается) улыбается, то и дело поднимает коня на дыбы, эффектно гарцует. Торжественная встреча проходит с огромным успехом. Зрители получают то, чего ожидали. Артес, Тикондрус и Ривендар просто не могут разочаровать. Жгут в черных, кожаных доспехах и красавица Линнена тоже производят заметное впечатление, он на женщин, она на мужчин.
Дорога тянется вверх. Широкие улицы так плотно забиты людьми, что для процессии остается лишь узкий проход между праздничными толпами. После часа торжеств, монарх и его свита оказываются на площади перед фамильным замком четы Баровых. Здесь их встречает легион некромантов, дождавшихся, наконец, своей очереди радоваться и показывать на новоприбывших пальцем.
Некроманты четко делятся на три категории. Самые солидные, самые серьезные, наиболее богато одетые – это лучшие из лучших, мудрые, знающие маги, способные в магии на многое. Те, кто одет попроще и не так суров на лицо – это опытные, умелые, но, в общем, вполне обычные волшебники. Таких здесь подавляющее большинство. Но есть так же и некроманты, более напоминающие студентов или даже школьников-старшеклассников. Это совсем зеленая молодежь, которую с трудом можно причислить к колдунам, даже несмотря на мантии, посохи и прочие атрибуты магии. Толпы этих юношей и девушек ведут себя очень шумно, как и полагается людям их возраста. Девушки впиваются глазами в Артеса, когда он проезжает мимо них. Король обладает очень странной внешностью. Его некогда прекрасное лицо исказила темная магия, исходящая от Фростморна. Черты лица Артеса исказились и заострились. Он стал похож на хищного зверя. Качества, вроде алчности, жестокости, порочности, подлости прочно запечатались на лике короля, как на недвижном портрете. Теперь образ Артеса стал очень двойственен. Зачастую рыцарь смерти выглядит чудовищным монстром в человеческой оболочке, но при желании он может казаться красивым, мудрым и даже благородным. Его потусторонняя красота и демоническое обаяние сейчас и притягивает взгляды молодых некроманток. Одна из них чуть не падает в обморок, когда проезжающий мимо король посылает ей воздушный поцелуй.
Процессия останавливается у парадного входа в замок. Тяжелые, кованые двери распахнуты, внутрь ведет черная ковровая дорожка. Но доступ к ней преграждают многочисленные официальные лица, желающие поприветствовать Артеса и сказать ему пару слов, тоже очень официальных.
Король спрыгивает с лошади и подходит к Тикондрусу.
Артес: Очень мило, Тик. Если бы над головой не маячил некрополис, могло бы показаться, что это действительно праздник по случаю приезда короля в маленькую крепость, а не демонический шабаш в зачумленном городе.
Тикондрус: Я знал, что тебе понравится.
Артес: А где все мертвецы? Где гниющие зомби?
Тикондрус: Я велел разогнать их по подвалам на время праздника. Все для тебя. Я подумал, что тебе неприятно будет на них смотреть. В обществе вурдалаков сложно искренне предаваться веселью.
Артес: Ты так заботлив. Я тронут. А что тут делают эти подростки в мантиях?
Тикондрус: Это студенты.
Артес: Ха-ха, смешно. Сказал бы еще, школьники. Ладно, кроме шуток, кто это?
Тикондрус: Это студенты школы чародейства и волшебства Сколоманс, которая, по моему личному мнению, превосходит по качеству обучения все академии Даларана.
Артес выпучивает глаза, но быстро берет себя в руки, потому что все уже спустились со своих лошадей, и пришло время идти знакомиться с официальными лицами. Король и демон говорят на ходу.
Артес: Школа магии? И где она находится?
Тикондрус: Здесь. Она перед тобой.
Артес: В замке?
Тикондрус: В основном, под замком. На верхних этажах жилые помещения.
Артес: Черт. Вы здесь обучаете некромантов?
Тикондрус: Да, и очень успешно. Непосредственно курс некромантии занимает в среднем три года интенсивного обучения. После этого некроманта принимают в Культ Проклятых, и дальше он занимается самообразованием. У нас уже было два выпуска. Наши агенты ищут магически одаренных людей по всему Лордерону. Попадаются очень талантливые ребята.
Артес: Десять некрополисов в Нортренде, свой город в Лордероне, своя школа магии. Что дальше? Пенсионный фонд для зомби? Сеть игорных домов по всему Азероту?
Тикондрус: Я слышал, тягаться с гоблинами в игорном бизнесе – чистое самоубийство даже для демона.
Артеса окружает круг угодливо улыбающихся некромантов. В том из них, кто улыбается наименее угодливо и наиболее самодовольно, Артес верно угадывает самого главного начальника.
Тикондрус: Прошу любить и жаловать, ваше величество. Мастер Гандлинг, один из лучших магов Плети и директор Сколоманса.
Артес жмет руку высокому, крепко сложенному магу с открытым лицом, короткими волосами и бегающими глазам. На директоре одета великолепная, отделанная мехом мантия, в одной руке он держит длинный позолоченный посох, увенчанный рогатым человеческим черепом.
Гандлинг: Это такая честь, ваше величество…
Артес: Значит, ты тут детишек в злобных некромантов превращаешь, да, Ган?
Застигнутый врасплох этим вопросом, Гандлинг застывает, как статуя. На помощь ему приходит приятель, барон Ривендар.
Ривендар: Да, ваше величество, именно этим они тут и занимаются.
Гандлинг: Э… да. Мы растим для Культа Проклятых новое поколение, которое сменит нас в будущем…
Артес: Я смотрю, у вас тут девчонок полно. Неплохо быть директором в такой школе, а?
Король, улыбаясь, толкает директора локтем. Тот, окончательно смешавшись, начинает что-то бормотать.
Артес: Ну что, давайте пройдемся по замку. Покажите мне, как у вас тут все устроено.
Гандлинг хватается за соломинку.
Гандлинг: Да, ваше величество, я вам лично все покажу! Обязательно, прямо сейчас!
Артес: А за неуспеваемость вы студентов отчисляете? Или просто сразу казните?
Сцена 53:
22 декабря. Лордерон. Около полудня. Каэр Дарроу, Сколоманс. Мастер Гандлинг ведет Артеса по широкой галерее, показывает пальцем на все подряд и обо всем дает полные развернутые комментарии.
Экскурсия только началась, а Артес уже успел узнать практически все об истории школы некромантии (захват Плетью Каэр Дарроу, основание Сколоманса, его сегодняшнее процветание), о количестве студентов (очень внушительном), о качестве образования (очень солидном), об архитектуре замка семейства Баровых, о его многочисленных подземельях, склепах и подвалах, в которых живут многие студенты (остальные в городе), проводятся многие занятия (кроме физкультуры, проходящей на свежем воздухе), и где профессора устраивают свои замечательные эксперименты во благо Плети (расчленения, вскрытия, испытания ядов, усовершенствования магической чумы).
Галерея, по которой Гандлинг ведет Артеса, находится еще над, а не под землей. Она богато украшена мрачными скульптурами. Впечатляют так же черный мраморный пол, стрельчатые своды потолка, высокие, прозрачные окна. Из окон видно озеро, по которому ветер гоняет волны.
Вслед за директором и королем следуют Тикондрус, Ривендар, Жгут и Линнена. Остальные не удостоились чести сопровождать Артеса. Его величество сказал, что ему не нужно, чтобы “куча народу моталась по всему замку, как банда огров”.
Тикондрус снова преобразился. На нем надет строгий черный костюм и темно-красный галстук. Остальные не умеют переодеваться одним щелчком пальцев, поэтому их наряды не изменились.
Гандлинг: Сейчас мы спустимся по винтовой лестнице в подземную часть замка. Во многих кабинетах даже сегодня ведутся занятия. Возможно, преподаватели не откажут нам в праве присутствовать на их лекциях.
Линнена: Я была бы счастлива послушать кого-нибудь из ваших профессоров.
Ривендар: Гандлинг, обратите внимания на эту девушку. Это чрезвычайно талантливая некромантка. Я советую вам и другим профессорам ни в чем ей не отказывать. Она и его величество очень близки, и вскоре мисс Холлоу займет высокое место в наших рядах.
Тикондрус: А я даже не советую, а просто приказываю вам исполнять все её просьбы и прихоти. Иначе может случиться что-нибудь непоправимое.
Демон улыбается Линнене. Она очаровательно улыбается ему, барону, Жгуту, Артесу и директору. Её улыбка действует сильнее любых чар. Такая женщина нигде не пропадет.
Гандлинг: Поверьте, мисс Холлоу, лично я буду счастлив передать вам все свои знания.
Линнена: Слышишь, Артес, когда я закончу здесь учиться, я стану одной из сильнейших волшебниц в Азероте!
Артес: По мне, ты и так вполне приличная волшебница.
Линнена: Ты что, запрещаешь мне здесь учиться?!
Артес: Я так сказал, Жгут?
Жгут: Ты неправильно поняла смысл слов Артеса, Линнена. Он просто хочет, чтобы ты замолчала и не отвлекала его и мастера Гандлинга от их разговора.
Линнена (саркастично): Ох, я совсем забыла, что я не должна беспокоить своего повелителя по пустякам! Прошу прощения!
Гандлинг бросает на Ривендара взгляд, полный недоумения. Ривендар опускает шарф и отвечает ему успокоительной улыбкой психиатра, уверяющего посетителей больницы, что их сумасшедший родственник идет на поправку.
У большой, тяжелой двери стоят двое облезлых мертвецов в латах и при оружии. Они отдают Гандлингу честь, один из них открывает дверь. За дверью обнаруживается винтовая лестница, освещенная магическими желтыми кристаллами, вделанными в стены. Поманив всех пальцем, директор начинает спускаться по старым, выщербленным ступеням.
Лестница уводит людей и демона глубоко под город. Постепенно воздух становится все более теплым и влажным. На каменных стенах выступает легкая испарина. Из-за желтого освещения и зеленой плесени, покрывающей потолок, создается впечатление путешествия по какому-то подводному царству.
Наконец, кружение по спирали заканчивается. Очередная парочка мертвых охранников, лихо козырнув, открывает еще одни мощные двери. Посетители Сколоманса попадают в лабиринт из залов, коридоров и комнат. Гандлинг с легкостью ориентируется в них. Он проводит своих спутников через зловеще красивые залы. Через коридоры с мрачными, давящими сводами. На каждом углу гости школы натыкаются на скульптуры монстров и чудовищ. Студенты, откровенно прогуливающие занятия, при виде одного только директора в ужасе отшатываются к стенам, прижимая к груди учебники. Когда же они в придачу узнают Тикондруса, Ривендара и Артеса, они и вовсе сползают на пол от страха и восхищения.
Гандлинг не замолкает ни на минуту. Слова льются из него, как вино из пробитой бочки. Артес делает вид, что внимательно слушает, не слушая при этом вовсе. Директор останавливается около одной из дверей и открывает её на себя. Артес, Линнена и Жгут с интересом заглядывают внутрь.
На секунду им открывается аудитория, заполненная студентами. Но она тут же исчезает. Её закрывает огромный, широкоплечий скелет, одетый в щегольской камзол и длинный, бархатный плащ. Несмотря на то, что его голова – это просто голый череп с пылающими, зелеными огнями в пустых глазницах, скелет явно выглядит разгневанным. Он еле сдерживается, чтобы не отвесить Артесу или Мишелю хорошую затрещину.
Скелет: Сколько раз я должен повторять?! Сколько раз я об этом говорил?! Я не потерплю опозданий на мои занятия!
Наглый скелет не видит ни Гандлинга, ни Ривендара. Вся его ярость сосредоточена на тех, кого он принимает за студентов.
Артес (весело): Мы в столовой задержались.
Скелет: Ах так! Ты еще насмехаешься, умник! А кто вы вообще такие?! Я первый раз вас вижу на моем уроке! Это так вы учитесь, да?! Решили заглянуть на часок, посмотреть, чем мы здесь занимаемся?!
Жгут: Мы новенькие.
Артес: Дополнительный набор.
Жгут: Особо одаренные маги из северо-восточных нагорий Азерота.
Артес (давясь смехом): Мы мечтаем послушать ваши лекции.
Скелет: Довольно! Я вытащу из вас все внутренности и развешаю их по городу! Вот посмотрим, как вы тогда повеселитесь!
За Артеса, наконец, заступается Ривендар. Увидев его, Гандлинга и Тикондруса, скелет нисколько не смущается.
Скелет: Ривендар, кто это такие?!
Ривендар: Это его величество король Лордерона Артес Менетил и его помощники, некромантка Линнена Холлоу и господин Мишель Легрис.
И эта новость ничуть не унимает гнев учителя-скелета.
Скелет: Гандлинг, я же просил не отвлекать меня, когда я веду лекции! Что это такое?! Я не могу учить студентов в такой обстановке! Можно было хотя бы постучаться! В мое время такого хамства в образовательных учреждениях не допускали!
Гандлинг: Вектус, мы хотели понаблюдать за тем, как ты преподаешь арканную магию.
Вектус: За улитками в кладовой понаблюдайте! (Артесу) Сделайте одолжение, ваше величество, не суйтесь не в свое дело! Приятно познакомиться!
Скелет с грохотом закрывает дверь. Слышатся звуки задвигаемых задвижек и приглушенные ругательства.
Артес: Бедные студенты.
Тикондрус: Это лучший преподаватель школы. Он и раньше был отличным волшебником, а после того, как он убил себя и превратился из смертного некроманта в мага-скелета, Вектус стал просто бесценен для Плети. Работает 24 часа в сутки и еще успевает учить студентов.
Гандлинг: Кстати, барон, у нас проблемы. Доктор Крастинов отказался работать с Вектусом. Он говорит, что тот пытается его убить.
Ривендар: У доктора мания преследования.
Гандлинг: Боюсь, что Вектус последнее время действительно стал совершенно неуравновешен и уже совершил ряд покушений на наших лучших профессоров. А если они с Теоленом не будут работать вместе, мы никогда не закончим разработку нового типа монстров.
Артес: Каких монстров?
Ривендар: Гигантских тварей, способных противостоять целым армиям.
Артес: И что, у вас с этими тварями ничего не выходит?
Гандлинг: Нет, ваше величество. Без Кел-Тузеда некому навести порядок в исследованиях. Все ссорятся и тянут одеяло на себя. С тех пор, как вы его убили, у нас не прекращаются конфликты. Вы понимаете, эти гении некромантии такие чувствительные люди.
Артес: И скелеты.
В коридор, громыхая железными сапогами, входит скелет-солдат. Он передает Гандлингу записку и удаляется. Директор читает её, краснеет как рак, комкает и засовывает в карман.
Гандлинг: О, Нер'Зул, помоги!
Артес: А я помочь не могу?
Гандлинг: Ваше величество, это было бы чудесно! Или вы, господин Тикондрус!
Артес: Нет, Ган, давай уж лучше я.
Тикондрус: Еще неизвестно, о чем он попросит, Артес. Может быть, ему нужен доброволец для опытов.
Гандлинг: Это все проклятый лич Араж. Он просто невыносим.
Артес: У парня скверный характер?
Гандлинг: Не то слово.
Артес: Жует битое стекло и раздирает клыками крыс?
Гандлинг: Не знаю, кем он себя вообразил! Каким-то диктатором, наместником Короля Мертвых, хозяином Каэр Дарроу! Не считается с моим мнением, отдает указания!
Линнена: Я бы очень хотела посмотреть на живого лича!
Артес: А что он тут делает?
Тикондрус: Он представитель Короля Мертвых, советник Гандлинга. Как видишь, у Плети очень много начальников, и все они считают, что могут командовать друг другом. Вот поэтому над ними поставлен ты. Чтобы наводить порядок среди этих шалунов.
Артес: И для этого же ты поставлен надо мной.
Тикондрус: А надо мной поставлен Король Мертвых.
Артес: А над Королем Мертвых стоят Кил'Джаден и Архимонд.
Ривендар и Гандлинг напрягаются.
Тикондрус: В каком-то смысле, да. Но он союзник Пылающего Легиона, а не слуга.
Ривендар саркастично ухмыляется.
Гандлинг: Араж взбешен тем, что его до сих пор не представили королю.
Артес: Точнее наоборот, что короля до сих пор не представили ему.
Гандлинг: Вот именно. Очень точное замечание, ваше величество. Вы сразу поняли суть проблемы. Его давно пора поставить на место.
Артес: С удовольствием поставлю.
Гремят засовы, дверь распахивается. В коридор высовывается голова Вектуса.
Вектус: Вас никто не учил хорошим манерам?! Чего вы тут орете под дверью аудитории?! Здесь занятия идут, если вы не в курсе!
Сцена 54:
22 декабря. Лордерон. Час дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. Ларри и Тулкас, выряженные, как клоуны, в великолепные, цветастые камзолы, идут по мрачному коридору без окон, стараясь держаться поближе к дворецкому, несущему их чемоданы. Кожа дворецкого отливает зеленью, к тому же у него отсутствует нижняя челюсть. Но выглядит он, в общем и целом, не так зловеще, как всё остальное в замке. Свет от факелов странно и неестественно скачет по стенам. С полустертых портретов за двумя людьми следят пристальные, нарисованные глаза. От коридора отделяются боковые ходы. Они тонут во мраке, из которого доносятся странные шорохи и перешептывания.
Виконт: Не думал, что смогу сказать такое, но я хочу вернуться в наш летающий замок. Там мне было просто страшно, а от этого места у меня волосы дыбом на голове стоят.
Лемур (неуверенно): Ну, нам-то бояться нечего. Это нас должны смертные бояться. Мы же полководцы Плети…
Виконт: Никакой я не полководец. Я простой вор. Я взломщик.
Лемур: Не скромничай. Ты мошенник экстра класса. Как сейчас помню. Сижу я в летнем кафе в Южнобережье, поджидаю одну даму…
Виконт: Ты слышал?! Шорохи!
Лемур: Ну, наверное, крысы… Так вот, сижу я, покупаю газету. А там на всю первую полосу заголовок, что знаменитый Виконт снова провернул кражу века, похитив бриллианты баронессы Пенгеллан!
Виконт: Я вор, я взламываю сейфы, открываю замки, мне не место среди всей этой жути.
Лемур: Ты скучаешь по работе, да? Понимаю. Тяжело бездельничать, если есть любимое дело.
Виконт: Да что ты несешь?!
Дворецкий останавливается у тяжелой двери, обитой железом. Он вставляет в нее могучий ключ, который сам поворачивается в замке. Дверь со скрипом отворяется. Из открывшегося проема выплывает привидение.
Виконт хватается руками за Лемура. Перед ними парит в воздухе полупрозрачная женщина с воспаленными, горящими глазами. Когда она говорит, её мелодичный голос наполняет весь коридор.
Призрак: А вот и новые гости в нашем доме. Я рада их видеть.
Лемур: И мы… мы… тоже рады.
Виконт: Это п-приведение, да? Как в книжках?
Призрак: Какие забавные. Вы будете хорошими друзьями для моих братьев.
Лемур: Да… обязательно.
Призрак: Вы мне нравитесь. Я разрешаю вам гулять по замку. Только не выходите из комнат по ночам, когда силы Тьмы властвуют безраздельно…
Смутная фигура красивой девушки растворяется в воздухе. Зомби-дворецкий что-то мычит.
Лемур (дворецкому): Я не знаю, сейчас спрошу. (Виконту) Ларри, ты будешь жить один?
Виконт: Ты слышал, что она сказала?… Что?! Нет! Я не буду жить один! Нет, нет! Только с тобой! Слушай, ты мне теперь как брат! Я без тебя ни шагу не ступлю!
Лемур (дворецкому): Заносите наши вещи.
Дворецкий издает жуткие гортанные звуки и уходит в комнаты.
Виконт: Надеюсь, у них тут выпивка найдется.
Лемур: В таких древних замках обязательно должны быть винные погреба.
Виконт: Ага. А еще оборотни, вампиры и прочая нечисть.
Лемур: Вокруг нас и так полно монстров. Зачем ты выдумываешь новых?
Мужчины заходят в апартаменты, закрыв за собой дверь. Мимо нее тут же проносится на четырех лапах какой-то корявый, уродливый, хрипло рычащий силуэт.
Сцена 55:
22 декабря. Лордерон. Около двух часов дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. В темном подземелье, глухом и жутком, обитает повелитель Каэр Дарроу – лич Араж. Стены его логова покрыты шкафами с книгами и свитками. Эта обширная библиотека содержит книги по некромантии, демонической магии, изготовлению ядов и прочим мерзостям. Везде, где только можно, расставлены свечи, горящие зеленым светом. Пол укрыт зелеными коврами. На столах расставлены алхимические приборы.
У одного из таких столов висит в воздухе Араж. Он методично превращает несколько полудрагоценных камней в порошок, растирая их магией.
Сказать, что Араж, как и любой другой лич, выглядит зловеще, значит ничего не сказать. Это огромный, безногий скелет, парящий в воздухе благодаря исходящей от него магической энергии. На его тазовых костях держится магический пояс, а с пояса свисают ленты из черной ткани. Из под них вырываются клубы дыма.
У лича огромные, непропорционально длинные руки со страшными когтями, изо рта торчат клыки, изо лба – рога. В глазницах светится злобный огонь. Костлявые пальцы скелета унизаны магическими перстнями, на шее висят медальоны, на голову водружено некое подобие короны. Эти артефакты еще больше усиливают мощь и без того не слабого бессмертного колдуна.
Глаза Аража светятся самодовольством даже когда он без всяких зрителей работает в своей лаборатории. Он необыкновенно высоко ценит себя, это видно с первого взгляда.
Когда Артес, бурно распахнув двери, врывается в это царство темной магии, Араж с первого взгляда признает в рыцаре смерти человека еще более самоуверенного, чем он. Намечается борьба характеров.
За Артесом в комнату входит Линнена. Она ведет себя так же нагло, как и король. Увидев лича, девушка застывает, открыв рот, и пялится на него самым неприличным образом.
Артес: Так ты и есть Араж, злобный лич-некромант?
Араж: Полагаю, я вижу перед собой короля Артеса Менетила. Добро пожаловать в Каэр Дарроу, ваше величество.
Артес: Рад познакомится.
Араж: Сожалею, что не смог встретить вас лично. Я велел Гандлингу это сделать. И я рад, что вы не замедлили зайти ко мне и представиться.
Артес: Слушай, Араж, давай к делу. Я не хочу тянуть кота за хвост, ходить вокруг да около. Мне непонятно, что ты здесь делаешь, если руководит школой Гандлинг. Он смышленый малый.
Глаза лича вспыхивают.
Араж: Он идиот, жалкая пешка. Гандлинг не обладает и сотой долей моих знаний!
Артес: Отлично, значит, он неуч, а ты знаток магии, оживления мертвецов и всех этих дел, да?
Араж (гордо): Безусловно.
Линнена: А как вы держитесь в воздухе?
Этот вопрос оказывается неожиданным для лича. Скелета берет оторопь.
Араж: Кто это?!
Артес: Это Линнена. Она пришла поглазеть, никогда лича не видела. Не могу же я отказать своей девушке, если она о чем-то просит, сам понимаешь.
Араж: Вы хотите, чтобы я ей ответил?!
Артес: Ну, это ведь несложно.
Араж (Линнене, презрительно): С помощью магии, конечно. Магии, которая питает меня. Кто вы такая?
Линнена: Я некромантка.
Араж: Что-то не похоже.
Артес: Вернемся к нашим баранам. Если ты считаешь, что Гандлинг ничтожество, ты, скорее всего, хочешь сам стать директором школы.
Араж: Зачем мне это? Я выше, чем директор Сколоманса. Я хозяин этой школы и всего Каэр Дарроу.
Артес: Кто тебе это сказал?
Араж: Король Мертвых.
Линнена: А вы действительно бессмертны?
Араж: Да!
Артес: Если уж ты умер, то это надолго, Лин. Зачем еще становиться скелетом, если не ради бессмертия? (Аражу) Возможно раньше, когда-то давно, Король Мертвых что-то тебе и говорил, Араж. Ты, наверное, не знаешь, но теперь я главный любимчик Нер'Зула. Он дал мне полный карт-бланш, я могу делать в Лордероне и с Лордероном все, что захочу. И мне не нравится, что ты здесь восседаешь, как кот на диване, командуешь всеми и строишь из себя важную персону.
Из пасти у мерзкого лича валит морозный пар. Сжимая и разжимая когти, он нависает над королем. Тот с равнодушным выражением лица смотрит снизу вверх ему прямо в лицо.
Араж: Король Мертвых ценит меня!
Артес: А меня он ценит еще больше. Ты должен мне подчиняться, ты в курсе?
Линнена: А сидеть вы можете?
Араж: Сидеть…?!
Линнена: Ну, да. Садиться на стул, в кресло.
Араж: Э, вообще-то, нет.
Линнена: И спать вы тоже не можете?
Араж: Я никогда не сплю.
Линнена: И ничего не едите?
Араж: Личам не нужна еда!
Линнена: То есть, вы просто летаете сутки напролет по комнатам и без конца работайте над зельями и заклинаниями?
Араж: Да, примерно так. А куда вы клоните?
Линнена: Но это же ужасно скучно!
Лич так удивляется, что у него поднимаются надбровные дуги.
Араж: Я никогда об этом не думал!
Артес: Тогда подумай вот о чем. Правитель Каэр Дарроу – это лорд Алексей Баров, а директор Сколоманса – мастер Гандлинг. Тебе здесь делать совершенно нечего. Своим присутствием ты мешаешь нормальной работе школы. Как наместник Короля Мертвых в Лордероне я снимаю тебя с должности наблюдателя Короля при этой крепости.
Араж: Это непозволительно!
Артес: Мы с бароном Ривендаром посовещались и решили, что от тебя будет больше пользы в Андорале. Я его только что захватил, и Плети надо укреплять там свою власть. Собирай свои склянки, книжки, чистое белье. Набивай чемоданы и отправляйся туда. Прихвати с собой нежити побольше, некромантов человек тридцать. Поработайте как следует. Нечего в Сколомансе мантии протирать.
Араж: Я просто не могу в это поверить!
Артес: Придется поверить.
Линнена: Знаете, по-моему, это глупо – превращать себя в лича.
Артес: Конечно, глупо. Но что сделано, то сделано. Наверняка, бедняга Араж сам давно жалеет, что сглупил и превратился в летающую груду костей. Пойдем, дорогая. Самое время для того, чтобы перекусить.
Обнявшись, молодые люди выходят из комнаты и закрывают дверь. Шокированный лич покачивается из стороны в сторону.
Сцена 56:
22 декабря. Лордерон. Три часа дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. Обеденный зал замка восхищает своими размерами. Тонкие колонны устремлены к высокому потолку, в стенах прорезаны широкие окна, пол покрывает мозаика, потолок – росписи. Сюжеты пола и потока перекликаются друг с другом. Они посвящены славным победам Альянса во Второй Войне с орками.
Пиршественный стол настолько велик, что сидящие на разных его концах люди навряд ли смогут докричаться друг до друга. Приборов на белоснежную скатерть выставлено не так много. Они концентрируются в западной оконечности стола. Бутылка с шампанским ждет своего часа в ведерке со льдом.
Лорд Алексей Баров чуть ли не подбегает к Артесу, горячо жмет ему руку и крепко сжимает в объятиях. Алексей, еще один рыцарь смерти, отличается ростом под два метра, мясистым, суровым лицом и небольшой бородой, такой же седой, как и длинные волосы на его крупной голове. Баров прекрасно сложен и очень широк в плечах. Как и у любого темного рыцаря, у него бледная кожа и мертвенный, неестественный взгляд.
Баров: Счастлив видеть вас в своих владениях, ваше величество! Это большая честь!
Артес: Я помню вас, лорд. Мы встречались, еще когда не были полумертвыми монстрами.
Баров: Как же, как же! Вы еще принцем произвели на меня неизгладимое впечатление! Как славно, что вы, наконец, убили Теренаса и Утера! Это нужно было сделать еще давным-давно!
Артес: Минуточку, а разве не Теренас пожаловал вам эти владения после Второй Войны? И не Утер ли этому способствовал?
Баров (глядя на Артеса бессмысленным взглядом): Я служу Плети! Теренас и Утер были нашими злейшими врагами! Как славно, что вы, наконец, их убили!
Артес оборачивается. За спиной короля стоят Ривендар, Мишель и Линнена. Ривендар, показав на Барова, крутит пальцем у виска.
Баров: Прошу всех к столу! Сейчас мы пообедаем, но прежде выпьем по бокалу за здоровье Короля Мертвых!
В походке, в движениях, в голосе лорда чувствуется что-то искусственное, механическое. Ривендар наклоняется к уху Артеса.
Ривендар: Ему промыли мозги. Не задавайте ему скользких вопросов, у него будет замыкание в голове.
Баров радостно знакомится с Легрисом, целует руку Линнене. Он усаживает всех за стол, блестяще откупоривает шампанское и разливает его по бокалам.
Баров: За Короля Мертвых!
Жгут (улыбаясь): Долгие ему лета!
Артес: Чтоб он был здоров!
Бокалы осушаются, начинается обед.
Артес: А как дела у Алекса и Уэлдона? Они тоже стали рыцарями смерти? Ребята мне пригодятся на войне.
Баров (повторяя заученную фразу): Мой сын Александр – преданный сторонник Плети. Он обрел счастье после смерти и теперь служит Королю Мертвых так же рьяно, как и все мы. У меня больше нет сына по имени Уэлдон. Он предал наш род, предал Плеть и встал на сторону Альянса. Он не заслуживает того, чтобы носить нашу славную фамилию.
Ривендар: Если хотите о чем-нибудь спросить у лорда Барова, обращайтесь сначала ко мне.
Баров: Я буду рад ответить на вопросы своих гостей, барон.
Ривендар: Ну, конечно, Алексей.
Жгут (Ривендару): А где его жена, леди Барова?
Ривендар: Её убили и сделали призраком.
Артес (Ривендару): А где его очаровательная дочка?
Ривендар: Её убили и сделали призраком.
Линнена: Ну и семейка.
Пока эти четверо шепчутся, лорд с отрешенным видом поедает свинину со своей тарелки. За его спиной стоят мертвецы, готовые в любой момент обслужить обедающих.
Баров: Надеюсь, ваше величество, вам понравится пребывание в Каэр Дарроу. Близится Новый Год. Приближается время нашего традиционного бала-маскарада. Прежде, чем вы начнете войну с мерзкими эльфами, вам необходимо отдохнуть и набраться сил…
В темном углу материализуется Тикондрус. Он поправляет галстук и направляется в сторону стола.
Баров: …это будет роскошный праздник. Мы справим обряды во славу Плети, устроим грандиозные жертвоприношения. Король Мертвых…
Тикондрус закрывает Барову глаза когтистыми пальцами. Лорд Алексей отключается и приваливается к спинке стула.
Тикондрус: Занудный Баров, не люблю его. Надо было оставить в нем хоть что-то человеческое, когда мы превращали его в нашего раба.
Ривендар: Техника в те времена еще не была отработана. Это, фактически, первый опыт.
Тикондрус: Так разве я жалуюсь? (Артесу) Араж грузит чемоданы в дорогу. Ты послал его в Андорал без моего ведома?
Артес: Ты уже знаешь? Удивительно, никто не следит за поступками других так ревниво, как те, кого эти поступки меньше всего касаются.
Тикондрус: Меня касается всё, что ты делаешь.
Артес: Пора привыкать, Тик. Ты меня рекрутировал, сделал боссом Плети в Лордероне. Дальше я буду работать сам. Помощников у меня хватает.
Тикондрус: Ах, мой мальчик стал совсем взрослым! Он стал очень самостоятельным, и ему больше не нужна помощь дяди Тикондруса.
Артес: Да, ты можешь отправляться в отпуск. Я справлюсь сам.
Тикондрус: Ну, нет. Когда я увижу, что в тебе не осталось ничего человеческого, никаких положительных качеств, никаких добрых чувств, вот тогда я вздохну спокойно. А пока что позволь спросить, ты уже убил свою сегодняшнюю партию пленных людей?
Артес (лениво): Давай вечером.
Тикондрус: Нет. Закончишь есть, и пойдем.
Линнена: А мне с вами можно?
Сцена 57:
22 декабря. Лордерон. Три часа дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. Расквартировавшись в своих апартаментах, Лемур и Виконт теперь не знают чем себя занять. Приказов им ни от кого не поступало, никто не проявляет к ним никакого интереса. Приятели попали в огромный замок, наполненный нечистью всех мастей, и теперь им надо как-то тут обустраиваться.
Виконт патрулирует обширную гостиную, нервно посматривая на большую дверь, ведущую в неизведанные глубины Сколоманса. В комнате нет окон, потолок давит на голову, тяжелый воздух отдает на вкус плесенью. Лемур сидит на диване и протирает отдельные части своего разобранного мушкета.
Виконт: Думаю, на ночь надо будет придвинуть шкаф к двери.
Лемур: Ага.
Виконт: И заколотить ставни на окнах в спальне.
Лемур: Ага. А еще обвешаться чесноком и помолиться перед сном о благословении святого Света.
Виконт: Я серьезно.
Лемур: Мне казалось, ты привык к мертвецам.
Виконт: Я боюсь не мертвецов. Я боюсь Артеса. Он хочет нас убить.
Лемур: Не выдумывай. Хотел бы, давно бы уже убил.
Виконт: Теперь мы ему больше не нужны. Все, конец. Он окончательно превратился в одного из этих монстров. Я уверен, что скоро он пошлет кого-нибудь из своих новых дружков прикончить нас.
Лемур: Ну, если он пошлет мертвецов убить нас, заколоченные ставни их не остановят.
Виконт: В любом случае, я буду биться за свою жизнь до конца.
Лемур: Знаешь, у тебя слишком богатое воображение.
Виконт: Почему ты не хочешь смотреть правде в глаза? Он привез нас сюда, отправил в глухой уголок замка и даже указаний не дал. Понимаешь что это значит?
Лемур: Он о нас забыл?
Виконт: Он собирается здесь с нами покончить! Скоро сюда явятся наши убийцы! Может быть, он даже прикажет сделать это Жгуту!
Лемур: Это уже слишком!
Виконт: Да, очень даже может быть! Жгут незаметно подкрадется к тебе сзади, накинет удавку, и все!
Лемур: Надо бы пойти разыскать кого-нибудь из слуг. Самое время перекусить.
Виконт: Точно! Хочешь выйти отсюда?! А спорим, что дверь в наши покои заперта снаружи?! Мертвец-лакей нас наверняка запер!
Лоренс подбегает к двери, дергает её на себя, она послушно отворяется. За ней, в коридоре, Клиффорд обнаруживает стайку некроманток-студенток, смущенных и испуганных. Его настрой меняется мгновенно, словно после щелчка рубильника.
Виконт: Чем обязан вашему визиту, милые дамы?
Некромантка 1: Сэр, простите нашу смелость. Мы хотели взглянуть на спутников короля Артеса.
Некромантка 2: Мы много слышали о ваших подвигах, сэр.
Виконт: О наших подвигах?
Некромантка 3: Да, сэр. О том, как вы захватили Андорал и перерезали там всех паладинов!
Некромантка 1: Нам много их трупов привезли! Мы будем с ними экспериментировать!
Некромантка 2: Превращать в рыцарей смерти!
Виконт: Ух ты. А вы вообще кто?
Некромантка: Мы студентки Сколоманса, сэр. Второкурсницы.
Виконт: Ах, студентки! Как мило! Что ж, заходите, не стесняйтесь! Усаживайтесь поудобнее! Выпить не желаете?!
Сцена 58:
22 декабря. Лордерон. Четыре часа дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. Барон Ривендар и Мишель Легрис неторопливо прогуливаются по огромному подземному складу. Склад этот забит до отказа толстыми, жуткими мерзостями – тварями, слепленными некромантами из частей тел многочисленных трупов. Монстры пребывают в полной боевой готовности, но пока не активированы. К их культям привинчены острые крюки, припаяны длинные лезвия, прикручены цепи с шипами на конце.
Жгут с интересом осматривает этих громадных чудовищ, нависающих над ним.
Жгут: Сколько уходит трупов на одного такого?
Ривендар: От десяти до двадцати. Молодым некромантам мы обычно не поручаем столь тонкую работу. Они не умеют экономить материал.
Жгут: А экономно ли вообще переводить мертвецов на этих неповоротливых громил? Они действительно эффективны в бою?
Ривендар: Они заменяют тяжелую пехоту и кавалерию.
Жгут: Я полагал, что вы вовсе не пользуйтесь тяжелой пехотой и кавалерией. Ваша тактика – внезапные набеги, парализация средств сообщения, военные хитрости.
Ривендар: Подобная тактика прекрасно действовала, когда мы имели дело с политически рыхлым объединением человеческих королевств под названием Альянс. Их страшная военная машина, в свое время похоронившая орков, к настоящему времени успела проржаветь и придти в полную негодность. Свою несостоятельность и беззащитность перед разумным врагом Альянс продемонстрировал, позволив нам создать в Лордероне мощный стратегический плацдарм. Долгое время мы готовили вторжение прямо у них под носом, но так как Альянс не обладал такими жизненно важными военными органами, как разведка и контрразведка, люди ничего не подозревали о нашем существовании до самого последнего момента. Альянс прогнил изнутри. Нам не нужно было с ним сражаться. Чтобы его свалить хватило лишь легкого толчка.
Жгут: Разумно рассуждаете.
Ривендар: С эльфами дело обстоит совсем по другому. Они умнее людей, сильнее и хитрее. Они вышли из состава Альянса и закрыли свои границы для всех чужаков без исключения. Мы могли свободно перемещаться по Лордерону и нападать на врага где и когда нам вздумается. В случае с Кель'Таласом нам придется штурмовать целую страну. Со времен древних войн с троллями эльфы привыкли не доверять никому и всеми силами защищать свой дом. Они живут на узком полуострове, который от остального континента отделяют непреодолимые горы. Все перевалы в горах перекрыты крепостями. И чем дальше вглубь, тем больше защитных укреплений. Кель'Талас – это одна большая, неприступная твердыня, закованная в непробиваемый щит из камня, железа и магии.
Жгут: Это похоже на пораженческие разговоры.
Ривендар: Я никогда не веду пораженческих разговоров. Мы обязаны захватить Кель'Талас, ради Кел-Тузеда и Короля Мертвых. Но я реалист, я понимаю, какие немыслимые трудности встанут у нас на пути. И я хочу, чтобы вы тоже это понимали.
Жгут: Зачем вам это нужно?
Ривендар: Вы важный человек из окружения Артеса. Я хочу…
Жгут: Навязать мне свою идеологию.
Ривендар: Я хочу, чтобы вы и его величество были тщательнейшим образом осведомлены обо всем, что касается Плети. Хотите вы того или нет, но отныне и до тех пор, пока вы симпатичны Артесу Менетилу, вы принадлежите к политической элите нашей организации.
Жгут: Это официально? Мне присвоено какое-нибудь звание или должность?
Ривендар: Боюсь, что его величество Артес не слишком интересуется формальностями и официальными назначениями. Его пожелания, насколько я понимаю, подчиненные зачастую должны угадывать сами.
Жгут: Вы правильно понимаете, барон.
Двое мужчин подходят к массивным железным воротам. Ривендар слегка помахивает рукой. От стены отклеиваются две огромных мерзости. Они подгребают к воротам и неуклюже растворяют их. Барон и Мишель попадают в рабочий цех, бурлящий энергией увлеченных своей работой людей. Здесь некроманты собирают из кусков тел тех тварей, которые хранятся на складе, только что пройденном рыцарем смерти и киллером. Некроманты средних лет и многочисленные прислужники трудятся на конвейере, выдающим по боеспособному монстру в час. Воздух в цехе пропах машинным маслом, гарью и магией. Ривендар прикрывает нос своим шарфом, пока они с Легрисом идут через зал.
Ривендар (приглушенно, через шарф): Кстати, я хотел поинтересоваться, участвовали ли вы когда-нибудь в масштабных сражениях?
Жгут: Участвовал. Три дня назад, например.
Ривендар: Да, конечно. Андорал, я понимаю. Но я имел ввиду, имеется ли у вас серьезный военный опыт. В предстоящей кампании вам, скорее всего, будет доверено командование большой группой войск, и я хочу знать, можно ли на вас положиться.
Жгут: Знаете почему меня на протяжении всей моей преступной карьеры так ценили наниматели? Потому что на меня всегда можно было положиться.
Ривендар: Неужели? Вы уже проходили тест на психологическую устойчивость? 
Жгут: Тест?
Ривендар: Его проходят все новобранцы. Служба Королю Мертвых требует тяжелого труда и чревата сильными нервными потрясениями. Поэтому служители Культа Проклятых должны быть людьми спокойными и уравновешенными, а также черствыми, подлыми, мстительными своекорыстными, жестокими и озлобленными на все человечество.
Жгут: Ну, тогда вам со мной повезло. Как и любой наемник я не только уравновешен и своекорыстен, я еще и безразличен ко всему и всем. Меня интересует только собственное благополучие. Остальное – бизнес.
Ривендар: Эгоизм! Прекрасное качество для культиста!
Жгут: Благодарю за комплимент.
Ривендар: Надо сказать, господин Легрис, вы производите впечатление человека из высшего общества. По вашему поведению я бы никогда не сказал, что вы…
Жгут: …безродная деревенщина?
Ривендар: …выходец из социальных низов. Насколько я знаю, вы получили прекрасное образование в стратхольмском университете.
Жгут: Интересно, откуда вам это известно.
Ривендар: Я приказал своим людям составить на вас и ваших приятелей, мистера Клиффорда и мистера Оклэнда, небольшое досье. Меры предосторожности, вы же понимаете.
Жгут: Ну и как вам это досье? Много интересного узнали?
Ривендар: О, да. Вам известно, например, что у мистера Клиффорда есть жена в Хаз-Модане?
Жгут: Вы шутите?
Ривендар: Отнюдь. Он женился на местной золотодобытчице и вскоре сбежал со всеми её сбережениями. Но она до сих пор любит его и отказывается расторгать брак.
Жгут: Тотальная безнравственность Ларри меня не удивляет. Мне интересно, как вам удалось добыть подобную информацию.
Ривендар: В отличие от Альянса, у Плети департамент разведки работает безотказно. Мы вложили огромный труд в создание разветвленной агентуры по всему Лордерону, Хаз-Модану и Азероту. В этом и состоит главная сила Плети.
Собеседники переходят в следующий зал. Для них снова отворяют большие, тяжелые двери. В следующем цехе нет конвейерных лент. Здесь некроманты работают над штучным товаром. Склонившись над длинными столами, они из безобразных трупов создают живых мертвецов высочайшего качества. Волшебники-хирурги используют скальпель и посох поочередно.
Жгут: А эта разветвленная сеть распространяется на Кель'Талас?
Ривендар: К сожалению, нет. Понимаете, господин Легрис, эльфы слишком сплоченная и благополучная раса. Среди них сложно найти предателя.
Жгут: Для предательства нет мотивации?
Ривендар: Именно. Внедрить к ним агента извне невозможно. Завербовать кого-то внутри тоже. Взывать к их низменным чувствам практически бесполезно. Их у них нет. Да и откуда им взяться, если последний рабочий в Кель’Таласе живет так же, как у нас какой-нибудь зажиточный торговец.
Жгут: В семье не без урода. Я уверен, что в любом обществе найдется его член, недовольный своим положением. Если вы до сих пор не нашли среди эльфов предателя, значит, вы слишком мало предлагали.
Ривендар: Вы правы. Я тоже не верю, что они все поголовно так безупречны, как кажутся на первый взгляд.
Как-то незаметно Ривендар и Легрис оказываются около широкого железного столба, на котором распят высокий, мускулистый мужчина с бледным и измученным лицом. Его руки прикованы к столбу толстыми цепями, ноги сжаты оковами. Перед мужчиной стоит, воздев руки к потолку, скелет Вектус. Сверкая пустыми глазницами, он выкрикивает странные заклинания. По телу мужчины пробегают судороги, с его лба катится пот, глаза вылезают из орбит.
Жгут: Что происходит?
Ривендар: Это паладин. Один из убитых вами. Вектус превращает его в рыцаря смерти. Вернее, пытается превратить.
Скелет прекращает читать заклинание. Тело паладина безвольно опадает. Лицо Вектуса озарено гневом.
Вектус: Что это значит?! Вы пришли насмехаться надо мной, Ривендар?!
Ривендар: У меня даже в мыслях такого не было, профессор.
Вектус: Вы слишком много на себя берете! Подумать только, вы понимаете в этом больше, чем я?!
Ривендар: Я ничего не понимаю в некромантии, Вектус.
Вектус: Однако, вы беретесь судить! Скоро каждый неуч начнет строить из себя знатока! Некромантия деградирует! (Жгут) Вот вы! Что вы можете сказать по поводу данного экземпляра?! Почему он больше шести часов сопротивляется слому сознания?
Жгут: У него сильная воля?
Вектус: Ха! Типично дилетантский ответ! Сила воли – это не магический термин!
Жгут: Вообще-то, я тоже в некромантии ничего не понимаю.
Вектус: Конечно, не понимаете!
В поле зрения спорящих появляется зловещий лич Араж. Он плывет через зал с выражением гордой отстраненности на черепе. Барон окликает его, лич нехотя заворачивает к пыточному столбу.
Араж: Да, барон?
Ривендар: О великий Араж, не могли бы вы помочь нам с обращением этого упрямого человека в нашу веру?
Вектус: Что?!
Араж: Я? Нет, простите. Я здесь больше не работаю.
Ривендар: Араж, я прошу вас о личном одолжении.
Вектус: Я тоже вас прошу об одолжении, Араж. Убирайтесь подальше от моего рабочего материала!
Араж: Вектус, вы позорите гордое звание некроманта!
Скелет и лич начинают яростный спор.
Ривендар (Жгуту): А видели бы вы, как шикарно с этой работой справлялся Кел-Тузед! “Кого ты любишь?! – Никого!” Просто высший класс!
bdty

Сцена 59:
22 декабря. Лордерон. Четыре часа дня. Каэр Дарроу, Сколоманс. В других залах фамильного замка семейства Баровых некроманты работают над совершенствованием своих магических способностей. Они экспериментируют с волшебной чумой, отрабатывают новые смертельные заклинания, варят в больших котлах зелья, источающие фантастические запахи. Директор Сколоманса Гандлинг ведет по этому царству темной магии зачарованно улыбающуюся Линнену Холлоу.
Гандлинг: Это отдел магических исследований. Каждый некромант разрабатывает здесь собственный проект. Наши лучшие маги руководят собственными лабораториями, в которых занимаются масштабными проблемами. Под их началом трудятся команды ассистентов и лаборантов, в которые входят молодые колдуны и студенты-третьекурсники.
Линнена: А кто ваши лучшие маги?!
Гандлинг: Ну, я, разумеется…
Линнена: Разумеется! А какой масштабной проблемой вы занимаетесь?!
Гандлинг: Ну… эээ… знаете, я сейчас веду секретные исследования… эксперименты… я подвергаю себя экспериментам…
Линнена: Эксперименты на себе?! Да вы храбрец!
Гандлинг: Благодарю вас.
Молодая некромантка прямо таки пышет нездоровым энтузиазмом, беспорядочным восторгом и яростной жаждой знаний. Директор Сколоманса чувствует себя несколько неуютно рядом с восхищенно сжимающей его руку красавицей. У него потеет лоб и краснеют щеки.
Линнена: А еще?!
Гандлинг: Ну, еще Вектус. С ним вы уже встречались. Он великолепный знаток арканы. Вместе с доктором Крастиновым он ведет… эээ… практические исследования.
Линнена: А доктор Крастинов тоже скелет?
Гандлинг: Эээ… нет, он обычный человек. Он ученый, а не волшебник
Линнена: Как интересно! Ученый и маг работают вместе! Союз магии и науки! Наверняка, они с Вектусом выдают одну гениальную идею за другой!
Гандлинг: Да, если бы… Так вам у нас нравится, мисс Холлоу?
Линнена: Нравится?! Нравится ли мне?! Да я о таком и мечтать не могла! Я как маленькая девочка на кондитерской фабрике!
Гандлинг: Я очень…
Линнена: Столько некромантов в одном месте! И у всех идеальные условия для работы! Слушайте, я хочу здесь учиться!
Гандлинг: Я не уверен, что вам это необходимо. Вы сказали, что обучались в Даларане…
Линнена: Ну, да. Обучалась. Основной курс, все дела. С детства натаскивали. У девочки большой потенциал, если не будет отвлекаться на парней, станет архимагом, бла-бла-бла. До двадцати трех мурыжили каждый день. Потом выдали диплом, произнесли речь, мы надеемся, вы должны оправдать и так далее. Я, конечно, тут же беру лопату, иду на кладбище выкапывать трупы. Меня хватают за руку. Вы что делаете? Как же так? Такая милая девушка и так нехорошо поступаете! Ну, я говорю: “Что такого? Делаю, что хочу, не маленькая. Диплом вот.” Мне отвечают, что, мол, нарушаю всё на свете: конвенцию по правам, законы Даларана, Альянса, а так же морально-этический кодекс каждого честного человека. Ну, я, недолго думая, посыпаю всех этих зануд ледяными кинжалами и даю деру. Потом, не успела оглянуться, а я уже в суде. Судья хмурится, говорит: “Эта соблазнительная женщина не должна вас, господа присяжные, вводить в заблуждение своими огромными невинными глазами. Она тварь, каких мало. Она, понимаете ли, враг наших гуманистических идеалов. Поэтому надо её, сукину кошку, упечь в тюрьму до конца её дней”. Все согласно кивают, выносят приговор, я отправляюсь в тюрьму. Вот такие дела.
Гандлинг (потрясенно): Вы так откровенны, мисс Холлоу!
Линнена: А что там скрывать? Я посидела в тюрьме. Там было паршиво, охранники пялились, кормили всякой дрянью. Потом пришел Артес Великолепный, перерезал всем в тюрьме глотки, вытащил меня на свободу и приволок сюда.
Гандлинг: Так зачем же вам учиться у нас, когда вы сами можете учить других?
Линнена: Ох, Гандлинг, вы просто прелесть! Я могу у вас преподавать?!
Гандлинг: Так вы что хотите – учиться или… эээ.. преподавать?
Линнена: А можно и то и другое?!
Гандлинг: Ну, знаете…
Линнена: Я все объясню. В Даларане некромантия под запретом. Под полным. Будешь ею заниматься, твой посох сломают об колено и квартиру в центре города отберут. Я самоучка, да еще и пару лет в кутузке отмотала. Я не знаю о чем сейчас пишут в журналах по некромантии. Я отстала от жизни. И теорию я никогда не изучала, только на практике что-то пыталась сделать. Святая Тьма, да я даже скелета нормального склеить не смогу! Мне необходимо здесь учиться! А если вам не хватает профессуры, я могу учить студентов любому направлению классической магии!
Гандлинг: Я понимаю, мисс Холлоу. Вы очень многообещающая девушка. Лично я не вижу причин, препятствующих вашему обучению здесь.
Линнена: Правда?! Улет!
Гандлинг: К тому же вы столь близкая подруга его величества Артеса…
Линнена: Любовница.
Гандлинг: Да, гм, конечно. И вы можете здесь работать… Я уверен, наши маги с удовольствиям поделятся с вами деталями исследований и своим богатым опытом…
Линнена: Черт, я так счастлива!
Некромантка прямо прыгает от восторга. Никто в радиусе десяти метров от нее уже не работает. Все смотрят на Линнену со смесью восторга и недоумения.
Гандлинг: Давайте я, гм, познакомлю вас с миссис Джандис Баровой. Думаю, вы с ней можете стать отличными напарницами. За счет, кхм, контраста, так сказать.
Сцена 60:
22 декабря. Лордерон. Шесть часов вечера. Каэр Дарроу, Сколоманс. Артес весело насвистывает популярную песенку, шагая по маленькому дворику, приютившемуся в глубинах замка семейства Баровых. Со всех сторон двор окружают высокие стены. Находясь в нем, чувствуешь себя, как на дне колодца. Артес задирает голову и разглядывает квадратный кусочек черного неба.
Пройдя через двор он открывает небольшую незапертую дверь. Затем королю приходится спуститься под землю по узкой лестнице. Оказавшись в пустынном, темном коридоре, Артес неуверенно оглядывается. Он достает из кармана записку и внимательно её перечитывает несколько раз. Что-то хорошо уяснив, Артес бросается в лабиринт из туннелей и переходов. Наконец, он утыкается в большую двустворчатую деревянной дверь. На двери приколочена табличка, гласящая “Опасные исследования! Держитесь подальше!” Также, на обеих створках имеются рукописные надписи, вроде: “Мясник!”, “Крастинов маньяк!”, “Совершенно секретно! Не смотреть!”.
Артес дергает на себя дверное кольцо. Дверь не поддается. Тогда рыцарь смерти начинает барабанить в нее кулаком. Под потолком оживает рупор, привинченный к стене большими болтами. Из рупора доносится хриплый, сексуальный женский голос.
Голос: Чего ты хочешь?
Артес: Хочу видеть доктора.
Голос: Убирайся, парнишка, пока я не сожрала твою душу.
Артес: Я не студент.
Голос (удивленно): Да?
Артес: Да.
Повисает пауза.
Артес: Может быть, мне откроют дверь?
Голос: Зачем?
Артес: Я хочу видеть доктора Крастинова!
Голос: Доктор Крастинов занят.
Артес: Мне плевать, что он занят!
Голос: Доктор Крастинов занят и убьет тебя, если его отвлечь от работы, малыш.
Артес: Я Артес Менетил, король Лордерона.
После еще одной паузы двери со скрипом начинают открываться сами по себе. Когда они полностью отворяются и с грохотом стукаются о стены, на пороге появляется поразительное существо – демоница. В первую очередь, Артес обращает внимание на то, что это удивительной красоты девушка, высокая, стройная, с длинными, шелковыми волосами. У нее красная кожа, черные глаза, пухлые губы, острые клыки, очаровательные рожки на голове, аккуратные кожистые крылышки за спиной и длинный хвост. Стройные ноги кончаются маленькими, прелестными копытцами. Одежды на демонице – необходимый минимум.
Усмехнувшись, демоница подлетает к Артесу.
Демоница: Шикарно выглядишь, малыш.
Артес, волевым движение перестав пялиться на исчадие Искривленной Пустоты, входит в раскрытые двери. Наглая зубастая девица держится так же развязно, как Тикондрус. Она не отстает от Артеса ни на шаг.
Артес: Ты кто такая?
Демоница: Я ассистентка доктора Крастинова.
Артес: Ну, конечно.
Демоница: Доктор очень устает на работе. Ему часто бывает нужна помощь.
Артес: Уверен, ты отлично умеешь её оказывать.
Демоница: А тебе, случайно, помочь ни в чем не нужно?
Вдруг, откуда-то из глубин подземелья доносится громкий человеческий вопль, наполненный чудовищным страданием, невообразимой мукой и всепоглощающим страхом. Артес всматривается в темный коридор, ведущий к лабораториям доктора Крастинова. Вскоре, оттуда вырывается человек с совершенно безумными глазами. Одежда на нем изорвана, волосы торчат грязными клоками, тело покрыто ранами и ожогами. Человек, издав жуткий рев, бросается прямо на Артеса, собираясь протаранить его. Король отступает в сторону и одним точным ударом отправляет сумасшедшего оборванца в нокаут. Человек отлетает обратно к коридору, из которого выбежал.
Над бессознательным беглецом вырастает зловещая фигура в белом врачебном халате, забрызганном свежей кровью. Появившийся из коридора человек держит в руках внушительный арбалет. Под врачебным халатом у него надета крепкая кольчуга. У пояса с одной стороны висит боевой топор, с другой – разделочный тесак. Это высокий, худой, поджарый мужчина. Седеющие черные волосы торчат дыбом у него не голове, небольшие усы топорщатся, подбородок украшает клиновидная бородка. Лицо у арбалетчика решительное, волевое, жесткое. Глаза закрывают очки без оправы, тоже запачканные кровью.
Увидев перед собой оборванца без сознания, человек удовлетворенно хмыкает. Потом снимает очки, открыв умные серые глаза, улыбается, и направляется к Артесу с приветственно протянутой рукой.
Артес (пожимая руку): Доктор Теолен Крастинов?
Крастинов (кивая): Его величество Артес Менетил?
Артес: В точку.
Крастинов: Благодарю за помощь. Никогда не знаешь, чего ждать от подопытных.
Артес: Я только что приехал. Обхожу замок, знакомлюсь со своими подданными.
Крастинов: Очень мило с вашей стороны. Чаю хотите?
Артес: Его заваривала твоя ассистентка?
Стол для доктора Крастинова и его гостя накрыли прямо в одной из лабораторий. Полдник проходит в окружении огромного количества различных инструментов и загадочных приспособлений, о предназначении которых остается только догадываться. Этот зал напоминает игровую комнату чересчур мрачного и жестокого ребенка – такой бардак способен создать либо мальчишка, либо ученый. Очень мило выглядит уголок алхимика, наполненный множеством склянок, пробирок и сосудов со странными жидкостями и веществами. Оттуда по всему помещению разлетаются разнообразные запахи, от омерзительных, до прекрасных. В раскрытых сундуках лежат засушенные травы, измельченные драгоценные камни, старые свитки с научными трактатами на любую тему. Какие-то странные инструменты очень напоминают орудия пыток и, скорее всего, ими являются. Большой железный куб, покрытый бурыми, засохшими красными пятнами, похож в равной степени на операционный стол и на разделочную доску. В лотках около него можно найти аккуратные скальпели и огромные тесаки. Кроме алхимического есть еще кузнечный уголок – большая печь, наковальня, грозные инструменты, мехи и прочее. С потолка свисают жутковатые крючья и вполне невинные инструменты, вроде подзорной трубы или ящика с отвертками. Стены завешаны старинными гобеленами с вышитыми на них фразами на непонятных языках, картами Лордерона и Азерота. Просветы между картами и коврами расписаны рунами, светящимися и не очень. Кроме того, повсюду лежат книги. Книги лежат на полках, в шкафах, на шкафах, под шкафами, около шкафов, на всех доступных плоскостях. Их ряды выстраиваются вдоль стен, заслоняя гобелены и карты. Под стулом, на котором сидит Артес, тоже приютилась стопка книг, старых, потертых и зачитанных.
Доктор Крастинов, поменявший кровавый халат на чистый, теперь спокойно пьет чай, дружелюбно поглядывая на короля. Секретарша гуляет где-то в лаборатории. До столика с чаем и бутербродами доносится иногда цоканье её копыт.
Артес: Так что ты за доктор, Тео? Ты правда умеешь лечить воспаление легких, или это просто крутая кличка?
Крастинов: Нет, моя крутая кличка “Мясник”. Я настоящий доктор медицины. А так же философии, алхимии и психологии.
Артес: Психолог – это доктор, который лечит шизов, да?
Крастинов: Это специалист по психическим расстройствам. У меня есть ученые степени по физике, химии, математике, механике, искусствоведению и демонологии. Я прекрасно разбираюсь в кузнечном деле, изготовлении холодного и огнестрельного оружия, а так же в гномьем и гоблинском машиностроении.
Артес (потрясенно): Сколько тебе лет?
Крастинов: Мне сорок три года, ваше величество.
Артес: И как ты успел столько вызубрить за это время?
Крастинов: Я отказался от личной жизни и долгие годы неустанно работал и учился по восемнадцать часов в сутки без выходных.
Артес: И как, теперь ты ощущаешь какое-нибудь удовлетворение?
Крастинов: Огромное.
Артес: Чувствуешь себя полноценной личностью?
Крастинов: Полноценной, завершенной, гармоничной личностью.
Артес: А почему тебя зовут “Мясник”?
Крастинов: Потому что я пытаю и убиваю людей. Испытываю на них яды, разрываю на куски, превращаю в страшных монстров и приношу в жертву потусторонним силам.
Артес: И зачем ты это делаешь?
Крастинов: Ради прогресса.
Артес: А о моральной стороне пыток ты не задумывался?
Крастинов: Я не думаю о морали. Она не имеет отношения к науке и медицине.
Артес: Логично.
Крастинов: К тому же, я немного сумасшедший, поэтому мне нравится смотреть на страдания людей.
Артес: Я слышал, если человек говорит, что он псих, значит это не так.
Крастинов: Чушь. Разумный, честный человек не будет скрывать ото всех, что он сумасшедший и вводить самого себя в заблуждение. А вы всегда задаете столько вопросов?
Артес: Всегда. Я слышал у тебя есть проблемы со скелетом Вектусом?
Крастинов: Да, увы. Он хочет меня убить.
Артес: Почему? У него есть повод?
Крастинов: Было бы желание, а повод найдется. Его мотивы вполне очевидны. Зависть. Как и все, он завидует моему фантастическому интеллекту. Вместо того, чтобы прилежно учиться и пытаться достичь моего уровня, он хочет устранить меня и понизить планку лучшего из лучших.
Артес: А ты уверен, что он…
Крастинов: На прошлой неделе он пытался меня отравить на большом пятничном ужине, но бокал с ядом по чистой случайности попал не в мои руки. Он уже начал победно хохотать, но когда увидел предсмертную агонию одного из студентов, Вектус замолчал, расстроился и ушел.
Артес: Зачем же ты с ним тогда работаешь?
Крастинов: У меня нет природной склонности к магии, поэтому из меня плохой колдун. Только вместе с ним мы можем создавать по-настоящему чудовищных существ, которые будут пополнять ряды Плети и н