ОБЩИЕ ВОПРОСЫ


ОБЩИЕ ВОПРОСЫ
( каждая группа рассматривает со стороны своей специальности)
13. Оратория 17 века. (Величайшие имена, школы)
14. Органное искусство добаховской эпохи. Джироламо Фрескобальди, Иоганн Па́хельбель, Дитрих Букстехуде.
15. Клавирное искусство 17- начало 18 века. ( подробный разбор для пианистов)
16. Школа английских верджиналистов.
17. Школа французских клавесинистов.
18. Венецианская, Болонская скрипичная школа.
19. Жанры инструментальной музыки в творчестве Арка́нджело Коре́лли, Анто́нио Лючио Вива́льди, Джузеппе Тартини. (Для пианистов : найти в концертах «Basso continuo»)
20. Сюитность как принцип музыкального мышления в музыке 17-18вв. Структурность классической сюиты. ( Взять любую сюиту и разобрать ) ; (Прочитать работу Яворского).
21. Музыкальная культура 18 века. Ее историческое значение. Сущность Просвещения. Просветительство в музыкальном искусстве.
22.Барокко и классицизм в 18 веке. Какие национальные разновидности барокко существовали в 18веке. Итальянское и немецкое барокко. Неаполитанский оперный классицизм. Национальные виды классицизма в творчестве венских классиков.
23. Историческое значение творчества Баха. Тип гения Баха.( в области фортепианной музыки для пианистов)
24.Творческий путь Баха. Проблемы периодизации его наследия.
25. Принципы дифференциации творчества Баха.
26. Клавирное творчество Баха. Его историческое значение. ХТК
27.Органное творчество Баха. Жанр хоральной прелюдии. («Токката и фуга ре минор» и.т.д)
28. Духовная и светская кантаты в творчестве Баха. («Кофейная Кантата», «Состязание Феба и Пана»)
29. Жанр пассионы в творчестве Баха. («Страсти по Иоанну», «Страсти по Матфею») (Материалы в книге - Друскин М.С. «Пассионы и мессы Баха»)
30. Месса h-moll. Высокая месса Баха.
31. Бах и Гендель. Сравнительная характеристика. ( Материалы « Русская книга о Бахе» статья «Бах и Гендель»)
32.1)Жанр оратории в творчестве Генделя. ( Разобрать любую ораторию)
или
2) Инструментальное творчество Генделя. ( вопрос для инструменталистов)
33. Мангеймская школа и ее представители.
34. Венская классическая музыкальная школа. Ее историческое значение. ( Акцент на ф-но группе. Фортепианная соната и.т.д)
35. Творческий облик Гайдна.
36. «Лондонские» симфонии Гайдна.
37. Ораториальное творчество Гайдна.
38. Жанровые истоки симфонии Гайдна. Ее генезис.
39. Оперная реформа Глюка. Этапы развития.
40. К.Ф.Глюк. Опера «Орфей и Эвридика».
41. Творческий облик Моцарта.( материалы-Энштейн «Личность и творчество Моцарта»)
42. Тип гения Моцарта.
43. Опера Моцарта «Свадьба Фигаро» - комическая опера.
44. «Дон Жуан (опера)» - dramma giocoso.
45. «Волшебная флейта»- опера-зингшпиль Моцарта.
46. Особенности симфоний Моцарта. «Симфония №40»
47. «Реквием» (Моцарт). История создания. Трактовка жанрового канона.
48. Творческий облик Бетховена.
49. Периодизация творческого наследия Бетховена.
50. Функции жанра в творчестве Бетховена.
51. Фортепианные сонаты в творчестве Бетховена.
52. Особенности бетховенского симфонизма.( материалы- Соллертинский, И.И. Исторические типы симфонической драматургии, Асафьев «О симфонизме»)
53. Симфония № 3 ми-бемоль мажор, op. 55 («Героическая») – Бетховен.
54. Симфония № 5 до минор, op. 67.(Бетховен)
55. Симфо́ния № 9 Ре минор, Op. 125 (Бетховен)
56. Жанр увертюры в творчестве Бетховена.
57. Бетховен. Опера «Фиде́лио»
13. Оратория 17 века. (Величайшие имена, школы)
Оратория
итал. oratorio, от позднелат. Oratorium — молельня, от лат. оrо — говорю, молю; франц., англ. oratorio, нем. Oratorium
Крупное музыкальное произведение для хора, певцов-солистов и симфонического оркестра, написанное, как правило, на драматический сюжет и предназначенное для концертного исполнения. О. занимает промежуточное положение между оперой и кантатой, почти одноврем. с к-рыми, на рубеже 16-17 вв., она зародилась. Подобно опере, О. включает сольные арии, речитативы, ансамбли и хоры; как и в опере, действие в О. развивается на основе драматич. сюжета. Специфич. черта О. - преобладание повествования над драматич. действием, т. е. не столько показ событий, как в опере, сколько рассказ о них. Имея много общих черт с кантатой, О. отличается от последней более крупным размером, большим масштабом развития и более отчётливо намеченным сюжетом. Для О. характерны также драматизм и раскрытие темы в героико-эпич. плане.
Первоначально О. писались гл. обр. на библейские и евангельские тексты и нередко предназначались для исполнения непосредственно в храме в дни соответств. церк. праздников. Создавались спец. "рождественские", "пасхальные" и "страстные" О., т. н. "страсти" (Passionen). В процессе историч. развития О. приобретала всё более светский характер и полностью перешла на конц. эстраду.
Непосредств. предшественниками О. считаются ср.-век. литургич. представления, целью к-рых было разъяснять прихожанам малопонятный для них лат. текст богослужений. Литургич. представления сопровождались пением и всецело подчинялись церк. ритуалу. К кон. 15 в. в связи с общим упадком католич. церкви литургич. драмы начинают вырождаться. Новый подъём в духовной музыке связан с эпохой Реформации; католич. духовенство было вынуждено искать др. средства для утверждения своего пошатнувшегося влияния. Ок. 1551 церк. деятель Ф. Нери основал при рим. монастыре Сан-Джироламо "молитвенные собрания" (Соngregazione dell'Oratorio) с целью пропаганды католич. вероучения вне храма. Посетители собирались в особых помещениях при церкви, т. н. ораториях, т. е. молитвенных залах для чтения и толкования Библии, Священного писания и т. д. На "собраниях" разыгрывались духовные сцены, к-рые делились проповедью на два отделения. Повествование в виде псалмодии вёл рассказчик (евангелист), а во время "священного действия" (azione sacra) хор исполнял лауды - духовные песнопения типа мадригалов, к-рые первоначально писал Дж. Анимучча, впоследствии Палестрина. Позднее на таких собраниях стали исполняться особые аллегорич. драмы, мистерии нравоучит. содержания, в к-рых олицетворялись отвлечённые понятия (наслаждение, мир, время и т. д.). Подобные представления получили назв. rappresentazione, а также storia, misterio, dramma di musiche и т. д. Постепенно название места, где происходили эти представления, перешло на сами представления, и О. стали противопоставляться мессе. Термин "О." как обозначение крупной муз.-драматич. формы впервые встречается в муз. лит-ре в 1640.
Первая О. "Представление о душе и теле" ("Rappresentazione di anima e di corpo") Э. дель Кавальери, появившаяся в 1600, по существу была морально-аллегорич. драмой, ещё тесно связанной со сценич. эффектами (костюмы, декорации, актёрская игра, танцы). Гл. героями её были аллегории: il mondo - свет, la vita humana - человеческая жизнь, il corpo - тело, il piacere - удовольствие, intelletto - разум. Музыка состояла из хор. мадригалов и речитативов в стиле rappresentativo - "изобразительном", разработанном кружком (camerata) композиторов и поэтов во главе с Дж. Барди при дворе Медичи во Флоренции. Мелодия опиралась на basso continuo (см. Генерал-бас), оркестр состоял из небольшого количества инструментов (чембало, 3 флейты, 4 цинка, басовая виола и др.).
В 17 в. в Италии параллельно развиваются два типа О.-"вульгарная" (oratorio volgare), или (позднее) итальянская, основанная на свободно выбранном итал. поэтич. тексте, и латинская (oratorio latino), основанная на библейском лат. тексте. "Вульгарная", или "простонародная", О. более демократична, общедоступна, ведёт своё начало от драматизированных лауд. Уже к 16 в. сложились повествовательные, лирич., диалогизированные лауды. Важной вехой на пути драматизации лауд, связанной с формой их изложения, явилось собрание диалогов Дж. Ф. Анерио "Гармонический духовный театр" (1619). Собственно повествование Анерио отделяет от диалога и поручает хору вести его от лица Рассказчика (testo) или Музы. В самом диалоге голоса распределяются по количеству персонажей, каждый из к-рых имеет сольную партию в сопровождении органа. Созданная Анерио форма диалога постепенно развивалась и обогащалась в отношении сюжетной основы; к сер. 17 в. она превратилась в "историю", где партия Рассказчика приобретает речитативный характер. Такова О. "Иоанн Креститель" А. Страделлы.
В лат. О. соединяются черты литургич. драмы с многоголосием мотетов и мадригалов. Наивысшего расцвета она достигает в творчестве Дж. Кариссими, первого классика ораториальной музыки. Кариссими создал 15 ораторий на библ. сюжеты, из к-рых наиболее известны "Иевфай", "Суд Соломона", "Валтасар", "Иона". Полностью отказавшись от сценич. действия, Кариссими заменяет его введением партии Историка, к-рая исполняется разл. солистами порознь или вместе, в форме канонич. дуэта. Большое значение Кариссими придаёт хорам, к-рые активно участвуют в действии и заканчивают О. апофеозом.
В дальнейшем ученик Кариссими А. Скарлатти, глава неаполитанской оперной школы, применив форму арии da capo и речитатив secco, сблизил О. с оперой. К нач. 18 в. итал. О. приходит в упадок и почти полностью вытесняется оперой, однако мн. композиторы продолжают писать сочинения этого жанра (А. Лотти, А. Кальдара, Л. Лео, Н. Йоммелли). Хотя родиной О. была Италия, подлинного расцвета этот жанр достиг на почве иных нац. культур.
Орато́рия (лат. oratorium, итал. oratorio) — крупное музыкальное произведение для хора, солистов и оркестра. В прошлом оратории писались только на сюжеты из Священного Писания. Отличается от оперы отсутствием сценического действия, а от кантаты — бо́льшими размерами и разветвлённостью сюжета.
Оратория зародилась в конгрегации ораторианцев. Собрания их, в которых пелись «Laudes spirituales» (лауды), происходили в отдельном помещении при церкви, называвшемсяораторий (oratorium). Это название перешло и на музыку, исполнявшуюся в этом помещении. Оратория развилась одновременно с оперой и была задумана в виде противовеса последней, с её нехристианскими сюжетами; но главное назначение оратории — не сцена, а эстрада. Старейшей ораторией считается «Rappresentazione di anima е di corpo», написанная Эмилио дель Кавалиери (1600 г.). Однако с равным успехом это произведение можно считать оперой на духовный сюжет, поскольку произведение исполнялось в костюмах и с театральными декорациями. Первым классиком жанра стал Джакомо Кариссими, который называл свои произведения не ораториями, а «историями» (наиболее знаменита «История Иеффая», около 1650). «Истории» Кариссими основаны на библейских и евангельских сюжетах; их тексты написаны на латинском языке, но не являются точными цитатами из Священного писания. Повествование ведет Рассказчик (Historicus), от первого лица выступают персонажи, исполняющие небольшие монологи (арии) и диалоги.
Выдающимися композиторами в области старинной оратории были Лео и Хассе. Старинная оратория делилась на две части, в отличие от оперы, делившейся на три акта. Хоровая часть в оратории имела большое значение, хотя допускалось и пение соло. Оратории давали именно в те дни, когда оперные представления были запрещены. Оратория получила новый характер при Генделе; не говоря уже о внешней форме (деление на три части), в особенности увеличилось число арий. Духовные музыкально-драматические произведения Шютца иИ. С. Баха, возникшие в протестантской церкви, не схожи по форме с ораторией, возникшей в церкви католической, но тем не менее многие также их называют ораториями. К авторам ораторий относятся ещё Граун, К. Ф. Э. Бах, Моцарт, Гайдн, Бетховен.
В XIX веке жанр развит Мендельсоном. В XIX веке появилось понятие светской оратории, например, музыкально-драматические произведения Шумана, не предназначенные для сцены («Странствование розы», «Рай и Пери»). Немногочисленны русские оратории XIX века (С. Дегтярёв — автор первой русской оратории, Н. Заремба, А. Рубинштейн).
Большого размаха ораториальный жанр получил в советское время. Одним из выдающихся произведений той эпохи была «Патетическая оратория» Георгия Свиридова. Среди современных[когда?] авторов ораторий — церковнослужитель Митрополит Иларион (Алфеев)Джакомо Кариссими (итал. Giacomo Carissimi; крещен 18 апреля 1605, Марино, под Римом — 12 января 1674, Рим) — итальянский духовныйкомпозитор, усовершенствовавший речитатив и форму кантаты. Биография [править]
Сын бочара. Начинал как певец, впоследствии — органист. Служил капельмейстером в Ассизи и в Риме. В 1637 принял священический сан. В1656 был представлен шведской королеве в изгнании Кристине, написал в ее честь несколько сочинений. Никогда не покидал пределов Италии.
Кариссими первым из итальянских композиторов уничтожил в басу инструментального аккомпанемента тяжесть и монотонность; его хор в кантатах и ораториях получил большое значение. Сочинения Кариссими отличаются чистотой и легкостью. Написал много кантат, месс, мотетов, ораторий, среди которых выделяются «Иевфай», «Иона», «Суд Соломона» и «Страшный суд». Издал школу для пения, переведенную на немецкий язык (Аугсбург, 1696).
Ученики [править]
Среди его учеников были Марк-Антуан Шарпантье, Джованни Паоло Колонна, Алессандро Скарлатти.
Иоганн Адольф Хассе (нем. Johann Adolph Hasse, крещён 25 марта 1699, Бергедорф, близ Гамбурга — 16 декабря 1783, Венеция) —немецкий композитор, певец и педагог эпохи барокко и классицизма. Хассе, один из наиболее ярких представителей сентиментализма, одним из первых композиторов обратился к стилю рококо. Наибольшую известность получил как автор опер и духовной музыки, внёс большой вклад в развитие оперы сериа, а также являлся одним из зачинателей жанра комической оперы (еще до Перголези). Был другом известного поэта и либреттиста Пьетро Метастазио, писал оперы на его сюжеты. Биография[править]
Хассе начал музыкальную карьеру в Гамбурге в опере, куда поступил в 1718 тенором. В 1719 он стал капельмейстером в Брауншвейге, где созданием оперы «Антиох» в 1721 начал деятельность в качестве композитора. В 1722 Хассе уехал в Италию и поселился в Неаполе, где учился у Никола Порпоры, а затем у Алессандро Скарлатти. В 1730 он женился на оперной певице Фаустине Бордони и в том же году получил приглашение стать придворным капельмейстером в Дрездене, куда прибыл в июле следующего года, при нём капелла получила славу лучшего оркестра Европы. В это время для Дрезденского оркестра писали музыку такие композиторы как Зеленка, Телеман, Вивальди, Кванц и др. Этот пост он с отлучками в Италию занимал до 1764. Затем Хассе работал в Вене из-за причинённого Семилетней войной Дрездену ущерба и падения интереса к музыке при саксонском дворе, а после уехал в 1773 в Венецию, где и умер через 10 лет от артрита, вскоре после кончины жены, и был забыт. Интерес к композитору возродился в 1820 после выхода его биографии, написанной Ф. С. Кандлером.
Творческое наследие[править]
Автор более 60 опер (писал примерно по 2 оперы в год), написал несколько ораторий, множество серенад, кантат и значительное количество музыкальных произведений духовной тематики. Он использовал либретто для своих опер, написанные известнейшими современниками, такими как Пьетро Метастазио, Апостоло Дзено, Стефано Паллавичини, Джованни Пасквини и др. Также композитор написал большое количество камерно-инструментальных произведений, в их числе около 80 концертов для флейты, сонаты, симфонии. Значительная часть произведений была утеряна в ходе Семилетней войны и бомбардировки Дрездена союзниками в ходе Второй мировой войны.
Оратории[править]
1734 Il cantico de' tre fanciulli, текст: Стефано Бенедетто Паллавичини
1736 Serpentes Ignei in deserto (Le Serpe nell’Deserto), текст: Бонавентура Бономо
1737 Le Virtù appié della Croce, текст Стефано Бенедетто Паллавичини
1741 Giuseppe riconosciuto, текст: Пьетро Метастазио
1742 I pellegrini al sepolcro di nostro redentore, оратория в двух действиях — текст Стефано Бенедетто Паллавичини
1744 La Deposizione della Croce текст: Стефано Бенедетто Паллавичини
1745 La Caduta di Gerico, текст Джованни Клаудио Пасквини
1750 La conversione di Sant' Agostino, текст Марии Антонии Вальпургис Саксонской
1744 Ci’l un parantê und parsol scelopgrini, текст Стефано Бенедетто Паллавичини
1747, вторая версия 1772 Santa Elena al Calvario, текст Пьетро Метастазио
1759 S. Petrus et S. Maria Magdalena
14. Органное искусство добаховской эпохи. Джироламо Фрескобальди, Иоганн Па́хельбель, Дитрих Букстехуде.
Клавирная музыка добаховской эпохи
Подобно тому, как первые клавишные музыкальные инструменты возникали и рождались постепенно на протяжении десятилетий и веков, так и музыка, предназначенная для исполнения на них, не сразу находила свои пути и направления.
Первым клавишным инструментом из тех, для которых специально сочинялась музыка, явился орган. Музыка для него была тесно связана с хоровым пением (отсюда возникло полифоническое направление). Существование клавиатуры давало возможность большей подвижности голосов.
Появившийся в то время клавикорд стал серьезным соперником лютни в домашней обстановке, а тем более органа. Естественно все же искать начало зарождения клавирной музыки среди сочинений органистов позднего средневековья, хотя она начала выходить на самостоятельные пути только к середине XV века.
Прародителем немецкой клавирной музыки был один из старейших органистов, слепой от рождения Конрад Пауман (ок. 1415-1473), живший, и работавший в Мюнхене. Его капитальный педагогический труд - "Fundamentum organisandi" (1452)-включает примеры из органной музыки: прелюдии, обработки духовных песнопений, песен, танцев. В произведениях Паумана еще наблюдается смешение стилевых особенностей органной и клавирной музыки.
Продолжил составление сборников пьес для клавира Ганс Бухнер (1483-1540), работавший органистом в Констанце. Несколько раньше Арнольд Шлик (ум. после 1517) издает "Spiegel der Orgelmacher und Organisten" (1511) и табулатурную книгу (1512), где опубликован ряд клавирных сочинений. Во второй половине XVI века появляются сочинения и сборники специально для струнных клавиров. Даются наставления и указания, как пользоваться ими, настраивать их. Элиас Амменбах (1530-1597) издает в 1571 году руководство, являющееся школой игры на клавире. Органисты Бернгарды Шмиды (отец и сын) издали три книги табулатур для органа и клавира, с обработками мотетов средневековых композиторов и общеизвестными в то время прелюдиями, токкатами, мотетами, канцонеттами, мадригалами и фугами в 4, 5 и 6 голосов. Якоб Пайке в конце XVI века издал табулатурную книгу с сочинениями знаменитых нидерландцев и итальянцев.
Первый итальянский композитор, импровизационно перекладывавший вокальные пьесы для клавиров,- слепой флорентийский органист Франческо Ландино (1325-1397). Венеция дала группу композиторов, которые внесли большой вклад в развитие ранней клавирной музыки. Первый ее представитель - Антонио Скварчалуни (ум. в 1475). Большой вклад в венецианскую клавирную школу внесли уроженцы далеких Нидерландов: Адриан Виллаэрт (1490-1562) и Якоб Буус (ум. в 1565) -органист, композитор органных и клавирных пьес. К ранней венецианской школе следует отнести двух Габриели - Андреа (1510/20-1586) и его племянника Джованни (1557 - 1612); оба сочиняли для органа и клавира. Клаудио Меруло, или Мерлотти (1533-1904), органист и композитор венецианской школы, написал немало произведений для клавира.
Джироламо Дирута (1561-162?) написал первую настоящую школу клавирной игры с массой примеров из сочинений современных ему композиторов.
В Испании первой половины XVI века выходят две школы игры на клавире, написанные теоретиками Хуаном Бермудо (1549) и Томасом Санта Мариа (1565). Кроме того, следует отметить ричеркары, обработки народных песен, гимнов, мотетов и вариаций на темы народных песен композитора и органиста Антонио де Кабесона (1510-1566).
К XVI веку положение клавирной музыки, имеющей, в отличие от органной свое направление и свои технические приемы и методы, вполне определилось. В связи с этим следует посмотреть на развитие этого нового инструментального направления в других странах Западной Европы, где оно шло несколько иными, специфическими для каждой страны путями.
Предназначенные преимущественно для домашнего употребления, спинеты и вёрджинелы имели более мягкий и не особенно громкий звук, поэтому и были очень любимы музыкантами. Благоприятные условия для развития музыки и искусства игры на этих инструментах создались в Англии в эпоху царствования королевы Елизаветы (1533-1603). Образованная женщина, прекрасно игравшая на клавире, Елизавета приблизила к своему двору выдающихся деятелей искусства того времени, в том числе многих музыкантов, оказывая им покровительство и поддержку. Это время дало миру ряд выдающихся композиторов-вёрджинелистов (среди них заслуживают наибольшего внимания: Томас Тэллис (ок. 1505-1585), Уильям Бёрд (1543-1623), Джон Булл (1562-1628), Мартин Пирсон (ок. 1572-1650), Джон Мандей (1563-1630), Джиль Фарнэби (ок. 1560-1620), Питер Филипс (1550-1628), Томас Томкинс (1573-1656), Уильям Блайтмэн (1540-1591), Томас Морлей (1557-1602), Орландо Джиббонс (1583-1625), Роберт Парсонс (ум. в 1570), Джон Парсонс (ум. в 1623), Фердинанд Ричардсон (1558-1618), Роберт Джонсон (1569-1633), Эдмунд Хупер (1553-1621), Уильям Инглотт (1554-1621) и Томас Уоррок (1560-1645). Из поздних вёрджинелистов следует назвать одного из величайших композиторов этой страны, рано скончавшегося Генри Пёрселла (1659-1695), а также Томаса Арна (1710-1778). После них блестящий период английской клавирной музыки, в сущности, закончился). Помимо долголетнего покровительства и меценатства просвещенной и энергичной королевы, в английском обществе той эпохи существовали еще и другие, более общие условия, благоприятствовавшие развитию клавирной музыки. В те времена музыкант, игравший на клавире, часто одновременно являлся и церковным органистом. Свои сочинения он писал первоначально так, что они могли по желанию исполняться на органе или на одном из струнных клавиров. Первоначально не делалось различия между спецификой исполнения на этих инструментах.
Клавирная музыка, как самостоятельная ветвь инструментальной музыки, постепенно отделялась от органной, с которой вначале она была связана исторически и органически. В Англии это, по-видимому, произошло несколько раньше, чем на континенте Европы.
Вёрджинел, являясь инструментом небольшого объема и небольшой силы звука, естественно, был по преимуществу камерным инструментом: он стал поэтому особенно любимым инструментом домашнего английского быта. И это неизбежно наложило отпечаток камерности на большинство произведений, созданных для него в эту эпоху. В дошедших до наших дней сборниках пьес для вёрджинела ("Fitzwilliam Virginal Book"-416 пьес, ок. 1625; "Lady Nevellsbook"-42 пьесы, 1591; "Forstersbook"- 78 пьес, 1624; "Cosyns -Virginalbook"-95 пьес; "Parthenia" - 1611) мы видим множество коротких пьес, не собранных в замкнутые, подобно сюитам, циклы. Эти пьесы созданы уже сообразно с характером инструмента и имеют свой собственный музыкальный стиль. Конечно, здесь встречаются и формы, отражающие первоначальные итальянские влияния (ричеркары, фантазии - Fancy) и формы блестяще-виртуозные (прелюдии, токкаты), и церковные вариации на григорианские мелодии, а также колорированные переложения духовных и светских песен (мадригалы, мотеты, песни). Однако преобладает светская и народная музыка. Большое место в таких сборниках занимают и вариации на староанглийские танцы и танцы других народов. В них мы находим чрезвычайно смелые по тому времени приемы и хватки, прелестные контрапунктические сочетания и шутливые обороты, ритмически утонченное и ювелирное искусство сочетания звуков, блеск в пассажах.
Английские вёрджинелисты не останавливались перед выбором поэтических тем для своих сочинений. И можно не без оснований полагать, что английская вёрджинельная музыка явилась колыбелью программной музыки в клавирном искусстве. Около 1600 года, когда началась острая и длительная политическая и религиозная борьба, многие значительные вёрджинелисты Англии были вынуждены переселиться в Бельгию и Голландию. Так, вместе с этими беглецами из Англии, перешло в Европу искусство варьирования. Вскоре, через посредство великих нидерландских мастеров клавирной музыки, оно стало влиять на музыку европейского континента.
Иные условия для развития клавирной музыки мы встречаем во Франции. Здесь долгое время лютня была любимым народным и домашним музыкальным инструментом. Она несомненно оказала большое влияние на самостоятельное развитие клавира и музыки для него, подобно тому, как орган повлиял на произведения первых клавикордистов и клавесинистов. Однако в отношении стиля и способа игры орган и лютня явились антагонистами друг другу. Органу больше подходила полифония, со строгим выдерживанием голосов при величественном и спокойном движении. Лютня же, благодаря своему устройству, была мало пригодной для исполнения полифонических сочинений с самостоятельным ведением голосов. Наиболее естественным стилем исполнения на этом инструменте была одноголосная мелодия с аккордовым сопровождением. И когда во Франции клавир стал получать распространение - в форме шумяще-звонкого спинета и клавесина,- на него, естественно, были перенесены приемы лютневой игры и композиции.
Большое влияние на развитие французской клавирной музыки оказала существовавшая в середине XVII века парижская школа лютнистов, группировавшаяся вокруг знаменитого виртуоза на этом инструменте Дени Готье (1600-1672). Она долгое время оплодотворяла возникшую клавирную музыку и обогащала ее виртуозными приемами. И какие странные, с точки зрения средневековой полифонии, явления замечаем мы во французской клавирной музыке! Какие в ней причудливые и внезапные появления и исчезновения голосов! Определенного числа голосов не наблюдается; мы видим здесь свободное голосоведение, создающее местами полифонию, присущую только лютне. Однако это, как правило, настоящая клавирная звучность, филигранные, тонкие и хрупкие стилизованные танцевальные формы, в результате чего постепенно появился так называемый "галантный" стиль. В самом деле, по содержанию почти вся французская клавирная музыка есть танец. В эту эпоху танец и танцовщицы получили в общественной жизни такое значение, какое уже более не повторялось. Клавир был наиболее пригоден в качестве ритмической опоры и для иллюстрации танца. И поскольку французский танец того времени быстро стал пантомимой, постольку и клавирная музыка скоро стала изобразительной, программной. В ее звуках можно было различить грациозные портреты миловидных дам и девушек, душевные состояния и переживания, шум водяной мельницы, звон колокола, удары молота, фанфары, дробь барабана, жанровые сцены, маскарады, процессии, картины природы, сцены из пастушеской и придворной жизни и так далее. В музыке для клавира ожило все пестрое великолепие стиля рококо времен Ватто, Ланкрэ, Патэра, Буше и других художников того времени.
Если танец подчинил себе всю эту музыку, то он одновременно освободил ее от других уз. Французская клавирная музыка не стоит в такой связи с полифонией средневековья, как, например, музыка английских вёрджинелистов. Французские клавесинисты вовсе не думали о том, чтобы варьировать тему или использовать ее инструментальные возможности. Танец не дает для этого простора. Напротив, он требует четкого, ясного расчленения формы и острой ритмики. С течением времени отдельные танцы стали подбираться в определенном порядке по тональностям и характеру настроений и возникала форма французской сюиты, "оrdrе" ("порядок").
Первый сборник пьес для органа или клавира был выпущен еще в 1530 году парижским издателем Пьером Аттеньяном. Но основоположниками французской клавирной музыки нужно полагать Жака Шампион де Шамбоньера (родился после 1601 года - умер в 1670-1672 годах), издавшего в конце жизни два сборника пьес для клавесина, и Луи Куперена-старшего (1630-1665). Сюиты Куперена состоят большей частью из спокойной аллеманды, веселой куранты, величественной и несколько тяжеловесной сарабанды и очень быстрой жиги или гайярды, или же умеренного менуэта. При всей противоположности частей по форме и характеру, сюиты Куперена-старшего писались еще в одной тональности на протяжении всего цикла. Ряд сюит и пьес для клавесина создает Никола Лебег (1631-1702). В них уже встречаются переходы в близлежащие тональности, свежие гармонии и богатая хроматика. Сюиты Лебега весьма разнообразны и пестры по содержанию; наряду с классическими сарабандой и жигой, в них встречаются бурре, гавоты, ригодоны, чаконы, пассакалии, арии, балеты, пастурели, канарии, вольты.
Анри д'Англебер (1628-1691), продолжая развивать основы галантного клавесинного стиля своих предшественников, вводит в пьесы (под влиянием господствовавшей тогда в Париже оперы Люлли) элементы театра, с его оригинальными национальными танцами и песнями.
Особое место во французской клавирной музыке занимает Луи Маршан (1669-1732), знаменитый в свое время дрезденский виртуоз на органе. В своем творчестве он стоял на границе между легкой итальянизированной тонкозвучностью, разукрашенной манерностью и поверхностной "галантерейностью", распространявшейся тогда в правящих кругах Франции. Маршан применял подвижные побочные голоса и развитую гармонию. Далее следует назвать версальского органиста и композитора Франсуа Куперена-младшего (1668-1733), племянника Луи Куперена. Он выпустил четыре сборника пьес для клавесина (1713-1730). Помимо клавирных сочинений, Франсуа Куперен известен своим выдающимся теоретическим трудом-школой игры на клавесине ("L'art de toucher le clavecin", 1716). В этом произведении он подытоживает все достижения техники игры на оперенных инструментах, расшифровывая многочисленные значки мелизмов и прочих украшений (agrements). Школа Куперена не потеряла своего значения и для нашего времени, имея ценные указания для толкования и правильного исполнения старинной клавирной музыки.
Менее значительными, по сравнению с Франсуа Купереном, были композиторы Дандриё (1682-1738) и д'Ажинкур (ум. в 1758). Более крупным был Клод Дакен (1694-1772), написавший ряд ярких по своей изобразительности произведений, в том числе "Кукушку".
Родоначальником итальянской школы клавирной музыки является Джироламо Фрескобальди (1583-1643) - знаменитый органист собора св. Петра в Риме, в молодости живший в Нидерландах и учившийся там у знаменитого органиста и композитора Яна Питерса Свелинка (1562-1621). Последний был учеником итальянского композитора Царлино и другом некоторых английских органистов и вёрджинелистов начала XVII века, переселившихся в Голландию и Бельгию. Естественно, Фрескобальди хорошо знал особенности английского клавирного стиля, что повлияло на его творчество. Он вводит в некоторые танцы среднюю часть с новой темой, написанной в трехголосном изложении, и дает ей название "трио", сохранившееся в музыкальной практике до нашего времени.
Один из ближайших учеников Фрескобальди, Бернардо Паскуини (1637-1710), пишет сонату для гравичембало, где использует форму итальянской скрипичной сонаты, с сохранением в ней значительных особенностей стиля и манеры своего учителя.
Самый блестящий представитель итальянской клавирной музыки - Доменико Скарлатти (1685-1757), сын неаполитанского оперного композитора Александра Скарлатти, создатель многочисленных (555) сонат, полных свежести, новых звуковых сочетаний, технического блеска и виртуозных приемов. По форме они были большей частью одночастны и стилистически примыкали к музыке скрипичных сонат. Произведения Д. Скарлатти, даже такие как фуги, экзерсисы для гравичембало, имеют уже специфические клавирные созвучия: аккордированные арпеджио, перекидывания рук, скачки, растяжения, блестящие пассажи и т. п. Его сонаты по своему строению близки сонатам классической формы. Так например, имеется уже двухчастная песенная форма с повторением (репризой). Однако в его сонатах еще отсутствует противопоставление первой и второй темы. В заключительной части сонат уже проглядывают зачатки формы рондо: появляющиеся малые мотивы и "проведения" отличаются одушевлением, юмором, они полны грации, яркости, подвижности и веселости. В сонатах Скарлатти мы видим отклонение от строгого многоголосия и постепенный переход к более свободному аккордово-одноголосному, выдержанному "галантному" и гомофонному стилю.
Наряду с крупнейшими композиторами итальянской клавирной музыки, в этой стране жили и работали другие, менее крупные мастера инструментального искусства. Из них следует упомянуть Доменико Циполи (1675), главу неаполитанской школы Франческо Дуранте (1684-1755), венецианского композитора Бенедетто Марчелло (1686-1739), Джиованни Баттиста Песчетти (1704-1766), болонского композитора Джованни Б. Мартини (1706-1784), известного, помимо немногочисленных духовных и инструментальных сочинений, трактатами по истории музыки. Следует упомянуть также Бальдассарре Галуппи (1706-1785), написавшего кроме многочисленных опер и хоровых произведений 12 сонат для клавира. С 1765 года он работал в Петербурге и оказал своей композиторской и педагогической деятельностью некоторое влияние на развитие русского музыкального искусства второй половины XVIII века. В числе его учеников был выдающийся русский композитор Дмитрий Степанович Бортнянский (1751-1825). После Скарлатти одна из наиболее изобретательных и ярких фигур среди итальянских клавирных композиторов - Доменико Парадизи (1710-1792). Его клавирные сонаты-блестящие и яркие картины из неаполитанской народной жизни.
Развитие клавирной музыки в Германии несколько отставало от ее развития в других среднеевропейских странах. Почти все жившие там в XVII-XVIII веках композиторы были по своей основной профессии органистами, служили и работали при церквах в крупных и средних городах и могли отдавать сочинению клавирной музыки лишь небольшую часть своего времени и внимания. Основное их занятие накладывало печать на произведения для клавира.
В числе первых немецких клавирных композиторов нужно назвать Ханса Лео Хаслера (1564-1612), одного из трех братьев-органистов, живших и работавших в Нюрнберге. Он получил музыкальное образование в Италии, и естественно, что его композиции близки по стилю сочинениям его современника Джованни Габриели.
Другой ранний германский клавирный композитор - Христиан Эрбах (1570-1635). Наиболее интересны из его сочинений - ричеркары, в которых он проявляет мелодическое дарование, ясность и чистоту многоголосия.
Выдающимся композитором первой половины XVII века был Иоганн Якоб Фробергер (1616-1667). Фробергер написал около 30 сюит для клавира, состоящих из аллеманды, куранты, сарабанды и жиги. В них впервые можно усмотреть зачатки проявившегося много позже романтического направления. В своих сюитах Фробергер окончательно устанавливает современные мажор и минор. Возвышенный староитальянский дух, неисчерпаемую изобретательность и контрапунктическое мастерство, свойственное сочинениям своего учителя Фрескобальди, Фробергер внес в немецкую музыку.
Современник Фробергера Самуэль Шейдт (1587- 1654), ученик Свелинка, известен в истории немецкого клавирного искусства трехтомной "Новой табулатурой" (1624-1653). Здесь имеются вариации на немецкие, голландские и английские народные песни и танцы для клавира, кроме того, дается ряд ценных и значительных сочинений для органа. Шейдт - яркий представитель северогерманской группы клавирных композиторов, более других разрабатывавшей принципы вариационной формы, заимствованные от английских вёрджинелистов.
Небольшое наследие для клавира оставил мюнхенский органист и композитор Иоганн Каспар Керл (1627- 1693). Наряду с довольно многочисленными органными токкатами, канцонами и фантазиями, он написал несколько изобразительных и программных клавирных каприччио ("Битва", "Кукушка", "Штирийский пастух" и другие).
Наиболее значительным предшественником Баха в те времена был знаменитый нюрнбергский органист и композитор Иоганн Пахельбель (1653-1706). Его сюиты и вариации на шесть арий для клавира отличаются жизнерадостностью, благородной гармонией, спокойной грацией мелодий.
Особую ветвь немецкой клавирной музыки представляет творчество венской группы композиторов. Оно открывается небольшим количеством сочинений Вольфганга Эбнера (1610-1665), принесшего в дар королю Фердинанду III ряд вариаций на данную им тему. Другой венский композитор - Фердинанд Тобиас Рихтер (1649- 1711) написал для клавира несколько сюит и токкат. Третий - Георг Рейтер-старший (1656-1738) писал для клавира каприччио, канцоны, ричеркары и токкаты. Но наиболее крупным и выдающимся композитором венской клавирной группы был Готлиб Муффат (1690-1770). Его сочинения представляют воплощение стиля австрийского рококо в музыке. Ряд сюит сочинен им по французскому образцу.
Что же сказать о нидерландской группе композиторов, писавших для клавира? С одной стороны, они соприкасались со старой вёрджинельной английской школой и более других испытывали на себе ее благотворное влияние. С другой стороны, воплощали в своих сочинениях черты голландского контрапунктического искусства. Лишь Ян Питерс Свелинк начал освобождаться от этого мало свойственного клавирной музыке направления. В своих фугированных фантазиях для клавира он приближается к позднее установившейся классической форме квинтово-квартовой фуги, блестящие токкаты создает в духе непосредственного итальянского прошлого, а в вариациях на танцы и песни находится несомненно под английским влиянием. Итальянские и английские особенности сливаются в творчестве Свелинка в новое, полное гармонии, характерное целое.
Живший несколько позднее бельгийский композитор Питер Корнет (1593-1626) также сочетал в своих произведениях красоту мелодической линии, богатство фантазии, ясность формы и легкость ее подачи, унаследованные от итальянцев, и своеобразную технику сочинения, искусство обработки хоралов и способность к вариациям, заимствованные от англичан.
Близко примыкали по направлению своего клавирного творчества к великим нидерландцам мастера, жившие в северной Германии: Дитрих Букстехуде (1637-1707) и Ян Адам Рейнкен (1623-1722). Первый, родом датчанин, работал органистом в Любеке. Его произведения, стремившиеся сочетать элементы итальянской и англонидерландской музыки с немецким мироощущением, звучат серьезно и вдумчиво. Известно, что сам И. С. Бах, уже будучи вполне определившимся художником, ездил в Любек, чтобы лично познакомиться с Букстехуде.
Ян Адам Рейнкен принадлежал к школе Фробергера. В своих клавирных произведениях он отдал некоторую дань разработке вариаций, но не смог возвыситься над музыкой этого великого органиста, так как последний не только был большим виртуозом и мастером формы, но и более глубоко чувствовавшим композитором.
Интереснейшим органным и клавирным композитором Германии в эпоху, непосредственно предшествовавшую музыке великого Баха, следует считать Иоганна Кунау (1660-1722), работавшего в Лейпциге кантором в церкви св. Фомы. Он создал первые циклические сонаты. Среди них: "Свежие клавирные фрукты, или Семь клавирных сонат хорошего изобретения и в хорошей манере" (1696), "Музыкальное изображение некоторых библейских историй в шести сонатах для игры на клавире" (1700).
"Библейские истории" Кунау принадлежат к программной клавирной музыке; предисловие к ним говорит об утверждении в правах программной музыки и ее ценности: заглавия отдельных частей привлекают свежестью мысли, удачным выбором материала из естественных и сверхестественных происшествий и чудес Ветхого Завета, рисуя нам историю исцеления болезни Саула музыкой Давида, ужасов при переходе Красного моря, историю свадьбы, смерти и погребения Иакова, повесть о тяжело больном и вновь выздоровевшем Хискии, подвигах израильского пророка Гедеона. Эта музыка и в настоящее время волнует нас теплотой своего чувства и живой образностью. Полифонические клавирные произведения композитора, опубликованные в "Новых упражнениях для клавира" (2 части, 1689-1692), представляют много ценного и интересного, а двойные фуги имеют такую контрапунктическую ценность, что могут быть поставлены рядом с сочинениями Баха и Генделя.
Дж. Фрескобальди - один из выдающихся мастеров эпохи барокко, основоположник итальянской органной и клавирной школы. Он родился в Ферраре, в то время - одном из крупнейших музыкальных центров Европы. Ранние годы жизни связаны со службой у герцога Альфонсо II д'Эсте, известного на всю Италию меломана (по свидетельству современников, герцог слушал музыку по 4 часа в день!). При этом же дворе работал Л. Лудзаски, который был первым учителем Фрескобальди. Со смертью герцога Фрескобальди покидает родной город и переезжает в Рим.
В Риме он работал в разных церквах в качестве органиста и при дворах местной знати - клавесинистом. Выдвижению композитора способствовало покровительство архиепископа Гвидо Бентнвольо. Вместе с ним в 1607-08 гг. Фрескобальди совершил путешествие во Фландрию, тогдашний центр клавирной музыки. Поездка сыграла важную роль для формирования творческой индивидуальности композитора.
Рубежное значение в жизни Фрескобальди имел 1608 г. Именно тогда появились первые публикации его сочинений: 3 инструментальные канцоны, Первая книга фантазий (Милан) и Первая книга мадригалов (Антверпен). В том же году Фрескобальди занимает высокий и чрезвычайно почетный пост органиста римского собора Св. Петра, на котором (с небольшими перерывами) композитор оставался практически до конца своих дней. Постепенно росли слава и авторитет Фрескобальди как органиста и клавесиниста, незаурядного исполнителя и изобретательного импровизатора. Параллельно работе в соборе Св. Петра он поступает на службу к одному из богатейших итальянских кардиналов Пьетро Альдобрандини. В 1613 г. Фрескобальди женился на Ореоле дель Пино, которая в ближайшие 6 лет родила ему пятерых детей.
В 1628-34 гг. Фрескобальди работал органистом при дворе тосканского герцога Фердинандо II Медичи во Флоренции, затем продолжал свою службу в соборе Св. Петра. Его слава стала поистине интернациональной. 3 года у него учился крупный немецкий композитор и органист И. Фробергер, многие известные композиторы и исполнители.
Парадоксальным образом мы ничего не знаем о последних годах жизни Фрескобальди, равно как и о его последних музыкальных сочинениях.
Один из современников композитора П. Делла Балле в своем письме в 1640 г. писал, что в "современном стиле" Фрескобальди стало больше "галантности". Поздние музыкальные произведения до сих пор находятся в виде рукописей. Фрескобальди умер в зените славы. Как писали очевидцы, в заупокойной мессе приняли участие "самые знаменитые музыканты Рима".
Главное место в творческом наследии композитора занимают инструментальные сочинения для клавесина и органа во всех известных тогда жанрах: канцоны, фантазии, ричеркары, токкаты, каприччио, партиты, фуги (в тогдашнем смысле этого слова, т. е. каноны). В одних господствует полифоническое письмо (напр., в "ученом" жанре ричеркара), в других (напр., в канцоне) полифонические приемы переплетены с гомофонными ("голос" и инструментальное аккордовое сопровождение).
Один из самых знаменитых сборников музыкальных произведений Фрескобальди - "Музыкальные цветы" (издан в Венеции в 1635 г.). В него вошли органные произведения самых различных жанров. Здесь в полной мере проявил себя неповторимый композиторский почерк Фрескобальди, для которого характерна стилистика "взволнованного стиля" с гармоническими новшествами, разнообразием фактурных приемов, импровизационной свободой, искусством варьирования. Необычной для своего времени была исполнительская трактовка темпа и ритма. В предисловии к одной из книг своих токкат и других сочинений для клавесина и органа Фрескобальди призывает играть... "не соблюдая такта... сообразно чувствам или смыслу слов, как это делается в мадригалах". Как композитор и исполнитель на органе и клавире, Фрескобальди оказал огромное влияние на развитие итальянской и, шире, западноевропейской музыки. Особенно велика была его слава в Германии. На сочинениях Фрескобальди учились Д. Букстехуде, И. С. Бах и многие другие композиторы.
Д. Букстехуде - выдающийся немецкий композитор, органист, глава северонемецкой органной школы, крупнейший музыкальный авторитет своего времени, почти 30 лет занимавший место органиста в знаменитой церкви Св. Марии в Любеке, стать преемником которого почитали за честь многие великие музыканты Германии. Это его в октябре 1705 г. пришел из Арнштадта (за 450 км) слушать И. С. Бах и, забыв о службе и уставных обязанностях, остался в Любеке на 3 месяца, чтобы учиться у Букстехуде. Ему посвящал свои сочинения И. Пахельбель, его крупнейший современник, глава средненемецкой органной школы. Рядом с Букстехуде завещал похоронить себя А. Рейнкен - известный органист и композитор. На поклон к Букстехуде приезжал Г. Ф. Гендель (1703) вместе со своим другом И. Маттезоном. Воздействие Букстехуде-органиста и композитора испытали на себе практически все музыканты Германии конца XVII - начала XVIII в.
Букстехуде прожил скромную жизнь, похожую на жизнь Баха с ежедневными обязанностями органиста и музыкального руководителя церковных концертов (Abendmusiken, "музыкальных вечерен", которые проводились в Любеке по традиции в 2 последних воскресенья Троицы и во 2 - 4 воскресенья перед Рождеством). Для них Букстехуде сочинял музыку. При жизни музыканта было опубликовано только 7 триосонат (ор. 1 и 2). Оставшиеся в основном в рукописях сочинения увидели свет много позже смерти композитора.
О юности и начале образования Букстехуде ничего не известно. Очевидно, его музыкальным наставником был отец, известный органист. С 1657 г. Букстехуде служит церковным органистом в Хельсингборге (местность Сконе в Швеции), а с 1660 - в Хельсингере (Дания). Существовавшие в то время тесные хозяйственно-политические и культурные связи между северными странами открывали свободный приток немецких музыкантов в Данию и Швецию. О немецком же (нижнесаксонском) происхождении Букстехуде говорит его фамилия (связанная с названием небольшого городка между Гамбургом и Штаде), его чистый немецкий язык, а также манера подписывать сочинения ДВН - Ditrich Buxte - Hude, распространенная в Германии. В 1668 г. Букстехуде переезжает в Любек и, женившись на дочери главного органиста Marienkirche Франца Тундера (такова была традиция наследования этого места), связывает свою жизнь и всю последующую деятельность с этим северо-немецким городом и его известным собором.
Искусство Букстехуде - его вдохновенные и виртуозные органные импровизации, сочинения, полные пламени и величия, скорби и романтики, в яркой художественной форме отразили идеи, образы и мысли высокого немецкого барокко, воплощенные в живописи А. Эльсхаймера и И. Шеннфельда, в поэзии А. Грифиуса, И. Риста и К. Хоффмансвальдау. Большие органные фантазии в приподнято-ораторском, возвышенном стиле запечатлели ту сложную и противоречивую картину мира, какой она представлялась художникам и мыслителям эпохи барокко. Небольшую, обычно открывающую богослужение органную прелюдию Букстехуде разворачивает в масштабную, насыщенную контрастами музыкальную композицию, обычно пятичастную, включающую в себя последование трех импровизаций и двух фуг. Импровизации были призваны отразить иллюзорно-хаотический, непредсказуемо-стихийный мир бытия, фуги - его философское осмысление. Некоторые из фуг органных фантазий по трагическому напряжению звучания, величию сопоставимы только с лучшими фугами Баха. Сочетание импровизаций и фуг в единое музыкальное целое создавало объемную картину многоэтапных переключений от одного уровня понимания и восприятия мира к другому, с их динамической спаянностью, напряженной драматургической линией развития, устремленной к концу. Органные фантазии Букстехуде - уникальное художественное явление в истории музыки. Они во многом повлияли на органные сочинения Баха. Важную область творчества Букстехуде составляют органные обработки немецких протестантских хоралов. Эта традиционная область немецкой органной музыки в сочинениях Букстехуде (так же, как и И. Пахельбеля) достигла своего расцвета. Его хоральные прелюдии, фантазии, вариации, партиты послужили образцом для хоральных обработок Баха как в методах развития хорального материала, так и в принципах его соотнесения со свободным, авторским, призванным дать своего рода художественный "комментарий" к поэтическому содержанию заключенного в хорале текста.
Музыкальный язык сочинений Букстехуде экспрессивен и динамичен. Огромный диапазон звучания, охватывающий самые крайние регистры органа, резкие перепады между высокими и низкими; смелые гармонические краски, патетически-ораторская интонация - все это не имело аналогий в музыке XVII в.
Творчество Букстехуде не исчерпывается органной музыкой. Композитор обращается и к камерным жанрам (трио-сонаты), и к оратории (партитуры которых не сохранились), и к кантате (духовной и светской, всего свыше 100). Однако органная музыка составляет центр в творчестве Букстехуде, является не только высшим проявлением художественной фантазии, мастерства и вдохновения композитора, но и наиболее полным и совершенным отражением художественных концепций своей эпохи - своего рода музыкальным "романом барокко".
Пахельбель. Канон D-durВ детстве обучался игре на органе под рук. Г. Швеммера. В 1669 посещал лекции в ун-те г. Альтдорф, в 1670 был семинаристом протестантской гимназии Регенсбурга. Одноврем. изучал церк. музыку под рук. Ф. И. Зойлина и К. Пренца. В 1673 переехал в Вену, где стал органистом собора св. Стефана и, возможно, помощником композитора и органиста И. К. Керля. Тогда же начал сочинять музыку. В 1677 приглашён придв. органистом в Эйзенах (работал в церкви и придв. капелле), где дружба с Амброзиусом Бахом положила начало связям П. с семейством Бахов, в частности со старшим братом И. С. Баха - Иоганном Кристофом, к-рый учился у П. С 1678 П. был органистом в Эрфурте, где создал большое количество произв. В 1690 придв. музыкант и органист в Штутгарте у герцогини Вюртембергской, с 1692 - органист в Готе, откуда в 1693 ездил в Ордруф опробовать новый орган. В 1695 П. стал органистом в Нюрнберге. Среди учеников П. - А. Н. Феттер, И. Г. Бутштетт, Г. X. Штёрль, М. Цейдлер, А. Армсдорф, И. К. Граф, Г. Кирхгоф, Г. Ф. Кауфман, И. Г. Вальтер.
Творчество П. связано с его исполнительством, хотя он писал также вок. произв. (мотеты, кантаты, мессы, арии, песни и др.). Основное значение получили соч. П. для органа и клавира. Композитор явился одним из прямых предшественников И. С. Баха в жанрах органной музыки. Форма его произв. чётко продумана, компактна, стройна и лаконична. Полифонич. письмо П. сочетает большую ясность и простоту гармонич. основы. Его фуги отличаются тематич. характерностью, но ещё неразвиты и по существу состоят из цепи экспозиций. Импровизационные жанры (токкаты) характеризуются значит. цельностью и единством. Клавирные сюиты П. (всего их 17) следуют традиционной схеме цикла (аллеманда - куранта - сарабанда - жига), иногда с добавлением нового танца или арии. В сюитных циклах П. при разработке всех голосов явно выявились черты песенности, мелодизации с опорой на гармонию. И. С. Бах пристально изучал инстр. (преим. органные) сочинения П., и они стали одним из истоков формирования его собств. муз. стиля. Органные соч. П. изданы в сб. "Denkmдler der Tonkunst in Цsterreich", VIII, 2 (W., 1901), "Denkmдler der Tonkunst in Bayern", IV, 1 (Lpz., 1903), клавирные - в сб. "Denkmдler der Tonkunst in Bayern" II, 1 (Lpz., 1901), вок. соч. в изд. "Das Vokalwerk Pachelbels", hrsg. v. H. H. Eggebrecht (Kassel, (1954)).
15. Клавирное искусство 17- начало 18 века. ( подробный разбор для пианистов)
Клавир – это общее название старинных клавишно-струнных инструментов, предшественников фортепиано. Уступая органу в богатстве звуковых красок, насыщенности звучания, клавир имел свои преимущества:
его тембр гораздо лучше сочетался с другими инструментальными тембрами и певческими голосами;
благодаря своей камерности он был гораздо удобнее в домашнем быту и учебной практике.
Основные типы клавира это клавесин и клавикорд. Различия в их устройстве связаны, главным образом, со способом извлечения звука: в клавикорде звук возникает от прикосновения к струне металлического стерженька – тангента, а в клавесине струна задевалась перышком.
Звучание клавикорда – нежное, выразительное, приятное. На нем можно было играть певуче, плавно. Однако, был и существенный недостаток – «звуковой потолок»: инструмент звучал очень тихо, слабо и поэтому в больших помещениях он был почти не слышен. Выступать в ансамбле с другими инструментами, а тем более в оркестре, клавикорду было трудно – несколько струнных или духовых полностью заглушали его.
В отличие от него клавесин был не только превосходным солистом, но и незаменимым ансамблистом, равноправным участником оркестра. Звук клавесина – более громкий, блестящий, отрывистый. Однако и у него были свои слабые стороны, и самая существенная – невозможность для исполнителя влиять на силу звука. Громкость исполнения почти всегда оставалась одинаковой, эффекты crescendo и diminuendo были исключены. Именно этот недостаток клавесина впоследствии, в период соперничества его с фортепиано, оказался решающим. Кроме того, звучание клавесина было мало певучим, legato затруднено.
Клавесинное семейство отличалось многочисленностью. К нему относились изящные спинеты, размером зачастую не больше шкатулки; высокие клавиарфы; были даже складные клавесины для гастролирующих исполнителей.
В разных странах клавесин получил различные названия: в Англии его именовали арпсихорд, а меньших размеров – верджинел, в Германии –флюгель, в Италии – (клави)чембало, во Франции же – клавесин. Все эти инструменты, включая различные виды клавикордов, отличались искусным внешним оформлением. Они украшались позолотой, тонкой резьбой, инкрустировались перламутром и ценными породами дерева; клавиши покрывались слоновой костью. Иногда на внутренней стороне крышки инструмента рисовались целые картины.
Английские верджиналисты
В развитии клавирной музыки также принимали участие композиторы различных национальных школ. Возникновение самой первой в истории клавирной школы связано с Англией – это школа английских верджиналистов, которая выдвинулась уже в конце XVI. Ее образовали композиторы Уильям Бёрд (его считают главой этой школы), Джон Булл, Орландо Гиббонс.
Отличительная особенность английской верджинальной музыки – ее подчеркнуто светский характер. Мелодика песенно–танцевального склада, элементарная гармонизация, четкий ритм с выделенной сильной долей – всё это резко контрастировало полифонической музыке Ренессанса и предвосхищало тематизм XVIII века. Среди произведений английских верджиналистов главный интерес представляют вариации, в которых охотно использовались темы народных песен и популярных в быту танцев. Лежащий в основе этих жанров фольклор придавал им неповторимую национальную характерность.
Французские клавесинисты
С середины XVII века первенство в развитии клавирной музыки от английских верджиналистов перешло к французским клавесинистам. Эта школа на протяжении долгого времени, почти столетие, была самой влиятельной в Западной Европе. Ее родоначальником считается Жак Шамбоньер, известный как превосходный исполнитель на органе и клавесине, талантливый педагог и композитор.
Концерты клавесинной музыки во Франции обычно проходили в аристократических салонах и дворцах, после легкой светской беседы или танцев. Подобная обстановка не располагала к искусству углубленному и серьезному. В музыке ценилась изящная утонченность, изысканность, легкость, остроумие. При этом предпочитались пьесы небольших масштабов – миниатюры. «Ничего длинного, утомительного, слишком серьезного» – таков был неписанный закон, которым положено было руководствоваться придворным французским композиторам. Не удивительно, что к крупным формам, вариационным циклам французские клавесинисты обращались редко – они тяготели к сюите, состоящей из танцевальных и программных миниатюр.  HYPERLINK "http://musike.ru/index.php?id=4" \l "_ftn1" [1]Сюиты французских клавесинистов, в отличие от немецких сюит, состоящих исключительно из танцевальных номеров, строятся более свободно. Они довольно редко опираются на строгую последовательность алеманда – куранта – сарабанда – жига. Их состав может быть любым, подчас неожиданным, причем большинство пьес имеет поэтическое название, раскрывающее замысел автора.
Школа французских клавесинистов представлена именами Л. Маршана, Ж.Ф. Дандрие, Ф. Даженкура, Л.-К. Дакена, Луи Куперена. Больше всего удавались этим композиторам изящно–пасторальные образы («Кукушка» и «Ласточка» Дакена; «Птичий крик» Дандрие).
Вершины своей французская клавесинная школа достигла в творчестве двух гениев – Франсуа Куперена (1668–1733) и его младшего современника Жана Филиппа Рамо (1685–1764).
Современники называли Франсуа Куперена «Франсуа Великим». Никто их клавесинистов не мог соперничать с ним в популярности. Он родился в семье потомственных музыкантов и почти всю жизнь провел в Париже и Версале на посту придворного органиста и учителя музыки королевских детей. Композитор работал во многих жанрах (за исключением театральных). Наиболее ценную часть его творческого наследия составляют 27 клавесинных сюит (около 250 пьес в четырех сборниках). Именно Куперен установил французский тип сюиты, отличающийся от немецких образцов, и состоящий преимущественно из программных пьес. Среди них есть и зарисовки природы («Бабочки», «Пчелы», «Тростники»), и жанровые сценки – картины сельского быта («Жнецы», «Сборщицы винограда», «Вязальщицы»); но особенно много музыкальных портретов. Это портреты светских дам и простых юных девушек – безымянных («Любимая», «Единственная»), либо конкретизированных в заглавиях пьес («Принцесса Мария», «Манон», «Сестра Моника»). Часто Куперен рисует не конкретное лицо, а человеческий характер («Трудолюбивая», «Резвушка», «Ветреница», «Недотрога»), либо даже пытается выразить различные национальные характеры («Испанка», «Француженка»). Многие миниатюры Куперена близки популярным танцам того времени, например, куранте, менуэту.
Излюбленной формой купереновских миниатюр было рондо.
Как уже отмечалось, музыка клавесинистов возникла в аристократической среде и предназначалась для нее. Она гармонировала с духом аристократической культуры, отсюда – внешнее изящество в оформлении тематического материала, обилие орнаментики, представляющей самый характерный элемент аристократического стиля. Многообразие украшений неотделимо от клавесинных произведений вплоть до раннего Бетховена.  HYPERLINK "http://musike.ru/index.php?id=4" \l "_ftn2" [2]Клавесинной музыке Рамо свойственен, вразрез с камерными традициями жанра, крупный штрих. Он не склонен к тонкому выписыванию деталей. Его музыка отличается яркой характеристичностью, в ней сразу чувствуется почерк прирожденного театрального композитора («Курица», «Дикари», «Циклопы»).
Помимо замечательных клавесинных пьес Рамо написал множество «лирических трагедий», а также новаторский «Трактат о гармонии» (1722), принесший ему репутацию крупнейшего музыкального теоретика.
Развитие итальянской клавирной музыки связано с именем Доменико Скарлатти.

HYPERLINK "http://musike.ru/index.php?id=4" \l "_ftnref1" [1] Программными считаются такие произведения, которые имеют определенный сюжет – «программу», которая нередко ограничивается одним заголовком, но может содержать развернутое пояснение.
HYPERLINK "http://musike.ru/index.php?id=4" \l "_ftnref2" [2] Вероятно, возникновение украшений связано с несовершенством клавесина, звук которого затухал мгновенно, а трель или группетто могли отчасти компенсировать этот недостаток, продлевая звучание опорного звука.
В зап.-европ. (особенно итало-испан.) многогол. вок. музыке позднего средневековья и Ренессанса (мотетах, мадригалах и др.) в качестве импровизац. элемента исполнит. иск-ва большое развитие получила диминуционная техника. Она составила также одну из фактурно-композиц. основ таких старинных инстр. жанров, как прелюдия, ричеркар, токката, фантазия. Отд. диминуционные формулы постепенно выделились из многообразных проявлений свободной О., ранее всего при заключении мелодич. построений (в клаузулах). Около сер. 15 в. в нем. орг. табулатурах появились первые графич. значки для записи украшений. К сер. 16 в. стали широко употребительными - в разл. вариантах и соединениях - мордент, трель, группетто, к-рые до сих пор входят в число осн. инстр. украшений. По-видимому, они сформировались в практике инстр. исполнительства.
Со 2-й пол. 16 в. свободная О. развивалась гл. обр. в Италии, прежде всего в отличающейся мелодич. богатством сольной вок. музыке, а также в тяготеющей к виртуозности скрипич. музыке. В то время в скрипич. музыке ещё не нашло широкого применения вибрато, придающее экспрессию протяжённым звукам, и богатое орнаментирование мелодии служило как бы его заменой. Мелизматич. украшения (ornements, agrйments) получили особое развитие в иск-ве франц. лютнистов и клавесинистов 17 и 18 вв., для к-рого была характерной опора на танц. жанры, подвергавшиеся утончённой стилизации. Во франц. музыке существовала тесная связь инстр. agrйments со светской вок. лирикой (т.н. airs de cour), к-рая сама была пронизана танц. пластикой. Англ. вёрджиналисты (кон. 16 в.), склонные к песенному тематизму и его вариац. развитию, в области О. больше тяготели к диминуционной технике. Немногие мелизматич. значки, применявшиеся вёрджиналистами, не поддаются точной расшифровке. В австро-нем. клавирном иск-ве, начавшем интенсивно развиваться с сер. 17 в., до И. С. Баха включительно по-разному сталкивались тяготения к итал. диминуционному и франц. мелизматич. стилям. У франц. музыкантов 17-18 вв. вошло в обычай сопровождать сб-ки пьес таблицами украшений. Наиболее объёмистая таблица (с 29 разновидностями мелизмов) была предпослана клавесинному сб-ку Ж. А. д'Англебера (1689); хотя подобного рода таблицы обнаруживают незначит. расхождения, они стали своего рода общеупотребит. каталогами украшений. В частности в таблице, предпосланной Бахом "Клавирной книжечке для Вильгельма Фридемана Баха" (1720), многое заимствовано у д'Англебера.
Отход от свободной О. в сторону регламентированных украшений у франц. клавесинистов был закреплён в орк. музыке Ж. Б. Люлли. Тем не менее франц. регламентация украшений не является абсолютно строгой, поскольку даже самая подробная таблица указывает их точную расшифровку только для типических случаев применения. Допустимы небольшие отклонения, отвечающие конкретным особенностям муз. ткани. Они зависят от иск-ва и вкуса исполнителя, а в изданиях с выписанными расшифровками - от стилистич. познаний, принципов и вкуса редакторов. Подобные отклонения неизбежны и при исполнении пьес корифея франц. клавесинизма P. Куперена, настойчиво требовавшего точного выполнения его правил расшифровки украшений. Франц. клавесинистам было свойственно также брать под авторский контроль диминуционную орнаментику, к-рую они выписывали, в частности, в вариац. дублях.
К кон. 17 в., когда франц. клавесинисты стали законодателями вкуса в своей сфере, такие украшения, как трель и форшлаг, наряду с мелодич. функцией, стали выполнять и новую гармонич. функцию, создавая и заостряя диссонанс на сильной доле такта. И. С. Бах, подобно Д. Скарлатти, обычно выписывал диссонирующие украшения в осн. нотном тексте (см., напр., ч. II Итальянского концерта). Это позволило И. А. Шейбе полагать, что, поступая т. о., Бах лишает свои произв. "красот гармонии", ибо композиторы в то время предпочитали выписывать все украшения значками или мелкими нотами, чтобы в графич. записи ясно выступало гармонич. благозвучие осн. аккордов.
У Ф. Куперена утончённый франц. клавесинный стиль достиг наивысшего расцвета. В зрелых пьесах Ж. Ф. Рамо обнаружилось стремление выйти за пределы камерной созерцательности, усилить действенную динамику развития, применить в муз. письме более широкие декоративные мазки, в частности, в виде фоновых гармонич. фигурации. Отсюда склонность к более умеренному применению украшений у Рамо, также как и у поздних франц. клавесинистов, напр. у Ж. Дюфли. Однако в 3-й четв. 18 в. О. достигла нового расцвета в произв., связанных с сентименталистскими веяниями. Ярким представителем этого художеств. направления в музыке выступил Ф. Э. Бах, автор трактата "Опыт правильного способа игры на клавире", в к-ром уделил много внимания вопросам О.
Последующий высокий расцвет венского классицизма, в соответствии с новыми эстетич. идеалами, привёл к более строгому и умеренному применению О. Всё же она продолжала играть заметную роль в творчестве Й. Гайдна, В. А. Моцарта и молодого Л. Бетховена. Свободная О. сохранялась в европ. музыке преим. в сфере вариационности, виртуозных конц. каденций и вок. колоратуры. Последняя нашла отражение в романтич. фп. музыке 1-й пол. 19 в. (в особенно самобытных формах у Ф. Шопена). При этом диссонантное звучание мелизмов уступило место консонантному; в частности, трель стала начинаться преим. не со вспомогат., а с осн. звука, часто с образованием затакта. Такое гармонич. и ритмич. смягчение О. составило контраст с возросшей диссонантностью самих аккордов. Характерным для композиторов-романтиков стало небывалое развитие гармонич. фигурационного фона в фп. музыке при широком колористич. использовании педализации, а также темброво-красочной фигурац. фактуры в орк. партитурах. Во 2-й пол. 19 в. значение О. уменьшилось. В 20 в. снова возросла роль свободной О. в связи с усилением импровизац. начала в нек-рых сферах муз. творчества, напр. в джазовой музыке. Существует огромная методико-теоретич. лит-ра по проблемам О. Она порождена неустанными попытками предельно уточнять явления О., "противящиеся" этому по своей импровизац. природе. Многое из того, что авторы работ преподносят в качестве строгих всеобъемлющих правил расшифровки, на поверку оказывается лишь частными рекомендациями.
16. Школа английских верджиналистов.
Английские верджиналисты
В развитии клавирной музыки также принимали участие композиторы различных национальных школ. Возникновение самой первой в истории клавирной школы связано с Англией – это школа английских верджиналистов, которая выдвинулась уже в конце XVI. Ее образовали композиторы Уильям Бёрд (его считают главой этой школы), Джон Булл, Орландо Гиббонс.
Отличительная особенность английской верджинальной музыки – ее подчеркнуто светский характер. Мелодика песенно–танцевального склада, элементарная гармонизация, четкий ритм с выделенной сильной долей – всё это резко контрастировало полифонической музыке Ренессанса и предвосхищало тематизм XVIII века. Среди произведений английских верджиналистов главный интерес представляют вариации, в которых охотно использовались темы народных песен и популярных в быту танцев. Лежащий в основе этих жанров фольклор придавал им неповторимую национальную характерность.
Первое упоминание термина на английском языке относится к 1530 году, когда Генрих VIII купил пять таких инструментов. Первоначально на вирджинале играли, ставя его на стол. Более поздние экземпляры инструмента оснащались собственными ножками. Расцвет популярности вирджинала приходится на вторую половину XVI и XVII веков. В это время в Англии сложилась так называемая «школа вирджиналистов», крупнейшие представители которой — Уильям Бёрд, Джон Булл, Орландо Гиббонс, Жиль Фарнеби, Томас Томкинс.
Исторически важнейшие сборники вирджинальной музыки, составленные в то время и вскоре после него,— Вирджинальная книга Фицуильяма (содержит 297 пьес; составлена не позднее 1625 года), Книга леди Невел (англ.; 1591 год), сборник «Партения» (англ.; напечатан около 1611 года).[2]В XVIII веке вирджинал был известен и в Германии. В России до революции для этого инструмента использовался термин «виргинал»[3]. Во Франции, Дэвид Бoaннapд дeлaeт верджинелы традиционными методами.
Вирджина́льная книга Фицуи́льяма (англ. Fitzwilliam Virginal Book) — сборник клавирной (преимущественно вирджинальной) английской музыки елизаветинского и якобинского периодов, один из главных источников инструментальной английской музыки позднего Ренессанса и раннего барокко. Составлен не позже 1625 г. Хранится в Музее Фицуильяма вКембридже.
Рукопись содержит 297 инструментальных пьес, написанных между 1562 и 1612 годами, преимущественно английскими композиторами. Наиболее известные авторы: Джон Булл,Уильям Бёрд, Орландо Гиббонс, Жиль Фарнеби, Мартин Пирсон, Питер Филипс (собственные пьесы и обработки итальянских композиторов, в т.ч. Лассо, Маренцио, Каччини, Стриджо),Томас Морли, Томас Томкинс. Среди иностранных авторов, представленных в сборнике, наиболее известный — Я.П.Свелинк. 44 пьесы анонимны. Название сборника (имплицирующее привязку репертуара именно к вирджиналу) условно. В современной практике аутентичного исполнительства пьесы из Вирджинальной книги Фицуильяма звучат не только на вирджинале, но и на обычном клавесине, клавикорде, спинете, позитиве (и других органах), в переложении для (инструментального) консорта.
Многие пьесы снабжены характеристическими, иногда шутливыми, заголовками, ссылающимися на персон, на исторические и культурные реалии того времени. Без знания историко-культурного контекста такие заголовки, как, например, "Put Up Thy Dagger, Jemy", "The New Sa-Hoo", "Quodlings Delight" Ж.Фарнеби, «Quadran Pavan» Дж. Булла, "Nobody's Gigge" (Ричарда Фарнеби), анонимные "Pakington's Pownde" и "The Irishe Dumpe", "The Ghost" и "The Earle of Oxford's Marche" У.Бёрда, "Worster Braules" и «Barafostus' Dream» Томаса Томкинса, непосредственно не понятны.
Полное оглавление Вирджинальной книги Фицуильяма см. в английской Википедии и во французской Википедии (с ценными комментариями к отдельным пьесам).
Уильям Бёрд (англ.  William Byrd, 1543 или 1544 — 4 июля 1623, Стандон Мэсси, Эссекс) — английский композитор, органист и клавесинист. Крупнейший и наиболее разносторонний композитор елизаветинской эпохи. Учился у Т. Таллиса. В 1563-1572 органист кафедрального собора в Линкольне, где писал незамысловатую музыку для тамошней англиканской литургии. С 1572, став членом («джентльменом») Королевской капеллы в Лондоне, сблизился с двором Елизаветы. Первая публикация Бёрда последовала в 1575 в сборнике «Cantiones quae ab argumento sacrae vocantur», в который Бёрд и Таллис написали по 17 посвящённых королеве (латинских духовных) мотетов (= cantiones sacrae). Ранние мотеты Бёрда обнаруживают влияние техники и стиля Альфонсо Феррабоско (итальянского композитора, работавшего при лондонском королевском дворе в 1562-78 гг.).
Происходивший предположительно из протестантской семьи, Бёрд в течение 1570-х гг. становился всё более ревностным католиком. В Харлингтоне, где он жил в 1577—1592 гг., сначала его жена, а затем и он сам попали в черные списки лиц, отказывавшихся посещать протестантские богослужения. По мнению современных музыковедов, в 50 латинских мотетах, написанных в этот период, этический тон композитора меняется: Бёрд намеренно избирает библейские тексты, которые повествуют о гонениях на избранных (Domine praestolamur), повествуют о вавилонском и египетском пленении (Domine tu iurasti) и о долгожданном избавлении от притеснений (Laetentur caeli, Circumspice Jerusalem). Мотет БёрдаDeus venerunt gentes (первые четыре стиха Пс.78) считается непосредственной реакцией на известие о казни архиепископа-мученика Эдмунда Кэмпиона, потрясшей своей жестокостью католиков Англии и всей Европы. В 1583 г. Филипп де Монте послал Бёрду свой мотет на первые стихи знаменитого Пс.136 (Super flumina Babylonis), символически закончив его стихом «Как запоем песнь Господню на земле чужой»? Бёрд ответил Филиппу собственным мотетом на тот же псалм, начав его именно с этих слов (Quomodo cantabimus), где продемонстрировал своё высокое полифоническое мастерство.
В 1589 и 1591 Бёрд опубликовал еще 2 книги латинских мотетов («Cantiones sacrae») и два сборника консортных песен на английские стихи (1588 и 1589). Английские сборники можно интерпретировать как шаг к восстановлению отношений композитора с королевским двором, испорченных в бурные 1580-е гг.
В 1593 Бёрд перебрался в небольшую деревню Стандон Мэсси (Stondon Massey) в Эссексе. Под патронажем местного лорда (католика) Джона Петра в его владениях он мог относительно безопасно участвовать в католических богослужениях. Здесь же, приблизительно между 1593 и 1595 гг., он написал свою лучшую церковную музыку: три ординарных мессы (на 3, 4 и 5 голосов) и два сборника проприальных песнопений (интроиты, градуалы, аллилуйи, тракты, оффертории и т.д.) для всего календарного цикла под названием "Градуалы" на 3 — 6 голосов (напечатаны в Лондоне в 1605 и 1607 гг.).
Клавирная музыка [править]
Бёрд считается родоначальником английской школы вирджиналистов. Клавирная музыка, которую он начал сочинять с середины 1570-х гг., вошла в два знаменитых рукописных сборника - "Вирджинальную книгу Фицуильяма" и так называемую "Книгу Миледи Невилл" (My Ladye Nevells Booke, 1591), целиком состоящую из его музыки. Наибольшую по удельному весу часть вирджиналистики Бёрда составляют микроциклы из паваны и гальярды, а также различного рода вариации (в том числе граунды), в которых он демонстрирует поразительную изобретательность в мелодике, ритмике, фактуре (например, в вариациях на тему популярной элегии «Плач по Уолсингему» <A Lament for Walsingham, MB 68>)[1]. Важное место занимают развлекательные и характеристические пьесы с программными заголовками, нередко с элементами звукоподражания; наиболее известные из них "Битва" ("The Battell", MB 94)[2] и "Возница насвистывает" ("Carman's Whistle", MB 36). На клавирные сочинения Бёрда принято ссылаться аббревиатурой 'MB' с прибавлением порядкового номера сочинения из полного издания, подготовленного Аланом Брауном:
Орландо Гиббонс (англ. Orlando Gibbons; 1583—1625) — английский композитор, органист и клавесинист.
Биография[править]
Родился 25 декабря 1583 годa в семье музыкантов в Оксфорде. Его семья на протяжении 16-17 веков дала несколько поколений музыкантов. Учился у брата (Эдуарда Гиббонса) в Королевском колледже Кембриджа, в хоре которого пел в 1596—1598 гг. В 1605-25 гг. был органистом лондонской Королевской капеллы.
В 1606 году первым из английских музыкантов получил учёную степень в Кембриджском университете. Получил степень доктора музыки вОксфордском университете в 1622 году.
С 1619 года был королевским камерным музыкантом-вёрджинелистом. С 1623 года стал органистом Вестминстерского аббатства. Скончался 5 октября 1625 года в Кентербери.
Творчество[править]
Гиббонс сочинял главным образом церковную музыку — около 40 антемов (некоторые сохранились только фрагментарно), псалмы, гимны (в т.ч. Te Deum) и другие пьесы для англиканских служб оффиция (особенно для так называемой «сокращённой» англ. Short Service), как без сопровождения (a cappella), так и в сопровождении инструментоов (консорта или органа). В ней Гиббонс развил полифонический стиль Дж. Тавернера, Т. Таллиса и У. Бёрда. Музыке Гиббонса присущи демократичностьи пластичное воплощение образов. Гиббонс был одним из наиболее значительных предшественников Г. Пёрселла. Ряд сочинений Гиббонса не опубликован (хранится в рукописи).
Хотя при жизни Гиббонс считался церковным композитором, ныне чаще исполняется его светская музыка. В области инструментальной музыки оставил сочинения для клавесина (т.наз. вирджинала — фантазии, танцевальные пьесы, вариации) и для виольного консорта. В вокальной музыке работал в жанрах мотета и мадригала. В стилистике гиббонсовского мадринала отмечают черты английской, шотландской и ирландской народной музыки, а также влияние (оригинального) итальянского мадригала.
Среди изданных произведений Гиббонса 6 пьес для вёрджинела, которые были включены в сборники «Парфания» (англ. Parthenia, 1611, был переиздан в 1843-44), сборник 5-голосных мадригалов и мотетов для виолы и голоса (1612), два антема, которые были включены в сборник Лейтона «Слёзы или Ламентации», 1614), девять 3-голосных фантазий (были изданы в1610 и 1625 гг.), пять антемов, две службы и молитва на Троицын день. Молитва на Троицын день вошла в сборник Бернарда «Избранная церковная музыка» (англ. Selected church music, 1641) и т. д.
Жиль (Джайлз) Фа́рнеби (Giles Farnaby; ок. 1563 — 25 ноября 1640, Лондон) — английский композитор, видный представитель школы вирджиналистов. Биографические сведения скудны. В 1580-е гг. обучился плотницкому ремеслу и вероятно изготавливал вирджиналы. Бакалавр музыки (Оксфордский университет, 1592). В том же году опубликовал свои первые сочинения — 9 многоголосных (протестантских) псалмов, в 1598 — сборник четырёхголосных канцонетт. Сын Жиля Фарнеби Ричард был также композитором (род. ок. 1594).
Сочинения Фарнеби неровны по своим художественным достоинствам. Недостаток профессионального мастерства (особенно заметного в почти полном отсутствии имитационно-полифонической техники) он восполнял природной интуицией, темпераментом и изобретательностью, сообщавшим его музыке своеобразие индивидуальности. Из его сохранившихся 54 клавирных сочинений наиболее интересны небольшие пьесы с программными и шутливыми заголовками («Королевская охота», «Giles Farnaby’s Dream, Rest, Humour and Conceit», «Wooddy Cocke», «The Nuwe Sa-Hoo»), танцы (например, Аллеманда для двух вирджиналов, «Спаньолетта»), обработки народных песен. Почти все они известны благодаря Вирджинальной книге Фицуильяма.
Томас Томкинс (англ. Thomas Tomkins; 1572, Сент-Дейвидс, Пембрукшир — 9 июня 1656, Мартин Хассингтри, близ Вустера) — английский композитор позднего Возрождения и раннего барокко.
Очерк биографии[править]
Происходил из валлийской музыкальной семьи. О музыкальном образовании Томкинса точных сведений нет. В посвящении к мадригалу «Too much I once lamented», вошедшему в (позднейший) сборник 1622 г., Томкинс называет своим «старинным и многоуважаемым учителем» У. Бёрда[1]. С 1596 г. Томкинс — органист Вустерского кафедрального собора. В 1607 г. получил степень бакалавра Оксфордского университета. На музыкальные взгляды Томкинса также оказал влияние трактат Т.Морли «Plaine and Easie Introduction to Practicall Musicke» (сохранился экземпляр книги с пометками Томкинса). Хотя Томкинс не был регулярным членом («джентльменом») Chapel Royal, исследователи считают, что он написал ряд своих композиций не для родного (и скромного по музыкально-исполнительским возможностям) Вустера, а по заказу лондонского двора. В 1621 г. Томкинс получил пост органиста Королевской капеллы. В то же самое время старшим органистом Капеллы работал О.Гиббонс, место которого (после его смерти в 1625 г.), вероятней всего, занял именно Томкинс. После смерти жены (в 1642) Томкинс вернулся в Вустер, где продолжал работать в должности соборного органиста до 1654 г.
Очерк творчества[править]
Томкинс — один из самых разносторонних композиторов своего поколения. Он известен и как представитель английской школы вирджиналистов, и как плодовитый автор (англиканской) церковной музыки.
Наибольшая часть наследия Томкинса — антемы и пьесы других жанров для англиканского оффиция. Свыше 100 его антемов вошли в масштабный сборник «Musica Deo sacra et ecclesiae anglicanae» (1668). Чаще других исполняемый полный антем «When David heard» демонстрирует основные достоинства «серьёзной» музыки Томкинса — прочное владение полифонической техникой, умеренный баланс в использовании всех средств музыкальной выразительности (гармонии, ритма, фактуры). Примерно половина всех антемов Томкинса — стиховые, нередко представляющие собой сквозные и многосоставные композиции с инструментальными ритурнелями, чередующимися сольными, ансамблевыми и хоровыми частями (как «O Lord, lett me knowe myne end» и «Turn thou us»).
Томкинс — автор клавирной и консортной музыки в различных жанрах: фантазий (в том числе, так называемых гексахордовых, т.е. на «тему» ut re mi fa sol la), танцевальных сюит, хоральных прелюдий и обработок, пьес в жанре In nomine. Менее значительны мадригалы Томкинса (около 30, преимущественно на 5 и 6 голосов). Некоторые из них — светскиеконтрафактуры его же антемов. Ряд пьес, названных автором мадригалами, в действительности представляют собой английскую версию итальянского баллетто (включая «Too much I once lamented», пожалуй, самое популярное вокальное сочинение Томкинса). Среди мадригалов выделяются «Woe is me», в котором использование низкого регистра имеет явносимволическое значение, и «Musicke devine» (также с элементами музыкальной риторики). Из небольшого количества клавирных сочинений Томкинса популярность завоевала (причём уже в рукописях XVII в.) павана a-moll[2], с запоминающимся хроматическим ходом a-gis-g-fis-f-e (с имитациями) в финальной части. Ещё одна вирджинальная пьеса Томкинса с выразительным заголовком «Печальная павана нашего безвременья» (англ. Sad pavan for these distracted times) своим драматическим пафосом и quasi-импровизационной свободой нисколько не напоминает развлекательную танцевальную музыку Возрождения, но явно принадлежит новому стилю, наступающей эпохе барокко.
17. Школа французских клавесинистов
. XVII и начало XVIII столетия - один из значительных и блестящих периодов в истории французской музыки. Целая полоса развития музыкального искусства, связанная со "старым режимом", уходила в прошлое; век последних Людовиков, век классицизма и рококо был на исходе. Разгоралась заря Просвещения. Стили, с одной стороны, размежевывались; с другой - наслаивались, сливались между собою. Интонационный облик и образный строй французской музыки были изменчивы и разнолики. Но ведущая тенденция, пролегавшая в направлении надвигавшейся революции, обозначилась с неумолимой ясностью. "Галантная Индия" Рамо была не более как "музыкальным добавлением" к "Путешествию Бугенвиля", а "Старые сеньоры" Куперена уже протанцевали свою сарабанду под девизом Ронсара: "Все проходит и все уходит, чтобы не возвратиться никогда!". Над Францией Бурбонов сгущались сумерки. Авторитет поземельного дворянства, его сословных привилегий, его государства и права уже был заметно поколеблен, оно яростно сопротивлялось продвижению мысли и действию прогрессивных и революционных сил и отдельных личностей, наиболее ярко представлявших эти силы. Истина импонировала безмерно, но ее познание и распространение были скудно и жестко отмерены королевской властью и ее институтами. Руссо был в изгнании, Вольтер познал ужасы Бастилии, Гельвеций вынужден был печататься за границей. Материализм господствовал в передовых умах общества, но наука была очень далека от процветания, ибо испытывала на себе тяжесть карающей десницы государства и церкви. Католичество существовало не в "остатках", но в качестве влиятельнейшей и реакционной идеологической силы. Ее воздействия не избежали даже выдающиеся революционеры: Робеспьер, Сен-Жюст, Кутон были деистами, осуждали материализм, а бюст Гельвеция был публично повергнут и разбит на заседании якобинского клуба, в подарок которому был он поднесен женою Луи Давида.
Баснописцы и композиторы, живописцы и драматические актеры, клавесинисты и лирические поэты - все почувствовали надвигавшуюся бурю, размежевались, и лучшие среди них нашли в себе мужество, совесть и силы, чтобы обнажить зияющие язвы "старого порядка" и приветствовать грядущую революцию. "Плутни Скапена" Мольера, басни и "Эпитафия лентяю" Лафонтена, си-минорная пассакалья Куперена, "Набат" Готье и "Гробница" Леклера, вместе с "Общественным договором" и "Исповедью" Руссо, с полотнами Ватто и Давида - это искусство запечатлело не только трагедию умирания королевской Франции, но и занимавшуюся зарю новой эпохи. Без Франсуа Куперена не было бы Иоганна Себастьяна, Баха. Без Рамо не было бы Глюка, Моцарта и Бетховена.
Французскую творческую школу клавесинистов отличают цельность ее нового стиля, отточенность письма, последовательность эволюции. Музыка клавесинистов возникла в аристократической среде и предназначалась для нее. Она гармонировала с духом аристократической культуры, отсюда - внешнее изящество в оформлении тематического материала, обилие орнаментики, представляющей самый характерный элемент аристократического стиля. Многообразие украшений неотделимо от клавесинных произведений вплоть до раннего Бетховена. В музыке ценилась изящная утонченность, изысканность, легкость, остроумие. При этом предпочитались пьесы небольших масштабов - миниатюры. К крупным формам, вариационным циклам французские клавесинисты обращались редко - они тяготели к сюите, состоящей из танцевальных и программных миниатюр.
Сюиты французских клавесинистов, в отличие от немецких сюит, состоящих исключительно из танцевальных номеров, строятся более свободно. Они довольно редко опираются на строгую последовательность алеманда - куранта - сарабанда - жига. Их состав может быть любым, подчас неожиданным, причем большинство пьес имеет поэтическое название, раскрывающее замысел автора.
Родоначальники французской школы клавесинистов
Жак Шампион де Шамбоньер (Jacques Champion de Chambonnieres; 1601 - перед 4 мая 1672)
Жак Шампион де Шамбоньер был известен как превосходный исполнитель на клавесине и органе, талантливый композитор и преуспевающий педагог. Так же он был превосходным танцором и учавствовал в балетных постановках. Родился в Париже. Происходил из потомственной семьи музыкантов. Самым известным был его дед Тома Шампион (прозванный Миту). Его отец, Жак Шампион, органист и клавесинист, служил при дворе Людовика XIII клавесинистом. В сентябре 1611 года Шамбоньеру была обещана в будущем придворная должность отца. С 1640 года он находился на придворной службе (эпинетист - по названию малого клавесина). Эту должность он занимал недолго, так как король Людовик XIII умер в 1643 году, а у его жены - королевы Марии Медичи, которая стала регентшей молодого Людовика XIV, были свои музыканты, но он стал учителем молодого короля. Сделал блестящую карьеру при французском дворе, однако в конце жизни впал в немилость, потерял свой пост и умер в нищете.
Деятельность Жака Шамбоньера не ограничивалась только придворными обязанностями. В 1641 году он организовал серию платных концертов под названием "Assemblee des Honnestes Curieux" (Собрание истинно любознательных), концерты проходили у него дома, два раза в неделю, в них участвовало около десяти постоянных музыкантов и приглашенные артисты. Возможно, это были одни из самых первых концертов такого рода, так как до этого все выступления подразумевали поддержку короля, церкви или крупных аристократов.
Клавесинные пьесы Шамбоньера возникли на основе танцев - куранты (их особенно много у композитора), аллеманды, сарабанды, жиги, паваны, гальярды, канари, менуэта. Как раз в те годы, когда началась деятельность родоначальников французской школы клавесинистов Жака Шампиона де Шамбоньера и его последователя Луи Куперена, в Париже пользовался славой крупнейший лютнист Дени Готье (ок.1600-1672), создававший многочисленные пьесы для своего инструмента. Сопоставление лютневой музыки Готье с клавесинными пьесами Шамбоньера позволяет обнаружить много общего в искусстве того и другого: жанровые основы, выбор танцев, программные тенденции, самый характер возникающих образов, стилистика. Строгий и величавый стиль Шамбоньера сформировался на основе традиций французской лютневой музыки, представителями которой были также и Жермен Пинель, Эннемонд.
Именно из такого репертуара со временем сложился определенный вид сюиты, характерный для некоторых школ и по преимуществу - для немецких композиторов. Выделение в качестве главных частей сюиты аллеманды, куранты, сарабанды и жиги было отчасти подготовлено работой французских композиторов над этими танцами, отбором их, проведенным у Фробергера, затем у Пахельбеля, и, наконец, творческой практикой И.С. Баха (Французские сюиты). Пьесы Шамбоньера не образуют какого-либо типа сюиты, это не характерно для французских клавесинистов. Шамбоньер стилизует изложение танцев. Более заметно это в его аллемандах, которые уже далеки от танцевальности, несколько полифонизированы и являются небольшими пьесами преимущественно спокойно-раздумчивого характера. Куранты сохраняют свой балетный облик. Сарабанды то несколько тяжеловесны, то более лиричны, с преобладанием мелодической выразительности (что станет в дальнейшем традицией для сарабанды как на сцене, так и в инструментальной музыке). Программные подзаголовки в ряде танцев у Шамбоньера побуждают к сценическим, в частности балетным ассоциациям: павана "Беседа ботов", сарабанда "Юные зефиры", "Торжественная сарабанда". Характерна выдержанность заданного движения и ритма. Охотно обращается композитор к вариационности, создавая после танца его дубли.
По общему музыкальному складу пьесы Шамбоньера тяготеют к гомофонии. Подвижность всех голосов не затемняет гармоническую основу целого. Фактура остается легкой, прозрачной. Шамбоньер одним из первых клавесинистов стал вводить орнаментацию мелодии - трели, форшлаги, морденты, группетто. Одной из определяющих характеристик его музыки является широкая и ясная мелодическая линия, однако под приятной мелодической поверхностью скрывается существенная полифоническая сложность и контрапункт. Композитор в своем творчестве намечает характер орнаментики, которая вскоре приобретет у французских клавесинистов всеобщую власть и составит один из господствующих признаков их стиля. Правда, в сравнении, например, с музыкой Франсуа Куперена орнаментальность Шамбоньера не столь изысканна и не столь обильна: украшений не слишком много, и они сосредоточены в верхнем голосе. Из множества приемов орнаментации композитор отбирает те, которые обвивают гармонический звук (форшлаг, группетто, трель) как опору мелодии. Благодаря этому характерное движение танца большей частью вполне ощутимо в его курантах и сарабандах.
В дополнение к музыкальному творчеству Жак Шампион де Шамбоньер занимался педагогической деятельностью и его блестящий стиль оказал важное влияние на последущее развитие французской клавесинной школы, а также на зарубежных композиторов, таких как Иоганн Якоб Фробергер. Среди его учеников были Жак Ардель, Николя Лебег и Жан-Анри д'Англебер, но особенно важным был его вклад в создание музыкальной династии Куперенов. В 1650/51 году братья Куперены - Шарль, Франсуа и Луи дали небольшой частный концерт в усадьбе Шамбоньера, на именины хозяина, их игра и музыка (композитором был Луи, будущий его ученик и первый прославившийся представитель музыкальной династии Куперенов) настолько впечатлили Шамбоньера, что он стал оказывать им поддержку и вскоре все трое начали активную карьеру в Париже.
В начале 1650-х годов его карьера была на подъеме - он сочинял музыку, продолжал танцевать в балете, выезжал на гастроли, обучал учеников, среди которых был молодой король Людовик XIV. Первые серьезные потери произошли в 1657 году в результате судебного процесса с женой были проданы его поместье и земли. В этом же году король, в результате дворцовых интриг, отстранил его от должности своего учителя игры на клавесине. Его противники, которых он называл "низкой и дьявольской кликой", пытались на его место поставить Луи Куперена, но ученик отказался занять пост из верности к своему другу и благодетелю. Его положение при дворе становилось всё более шатким, зарплата уменьшалась, пока в 1662 году он окончательно не оставил свой пост. Многие из несчастий Шамбоньера были вызванны назначением Жана-Батиста Люлли руководителем придворных музыкантов. Его отставка в принципе была объективной - Шамбоньер просто не смог соответствовать новым требованиям и исполнять музыку нового стиля с басо континуо. После ухода на пенсию Шамбоньер продолжает музицировать и сочинять, в 1670 году он опубликовал единственные два тома произведений для клавесина, остальные работы остались в рукописях.
Из-за отсутствия источников очень мало известно о французской клавесинной музыке первой половине 17 века и Жак Шамбоньер выступает как единственный крупный композитор этого времени с большим количеством сохранившихся работ. Всего в его наследии более 150 произведений, почти все из них танцы (аллеманды, куранты, сарабанды, жиги, чаконы, паваны, гальярды и другие). Около семидесяти работ были опубликованы самим композитором в 1670 году в двух томах "Пьесы для клавесина" (Les pieces de clavessin), остальные произведения сохранились в рукописных источниках, большинство из которых были открыты только во второй половине 20-го века. Ещё есть ряд пьес, авторство которых возможно принадлежит Шамбоньеру.
Луи Куперейн (фр. Louis Couperin; ок.1626, Шом-ан-Бри - 29 августа 1661, Париж)
Луи Куперен был старшим сыном Шарля Куперена, органиста одной из церквей в Бри; два его младших брата - Шарль и Франсуа - тоже стали музыкантами. Около 1650 года в Бри проездом находился Жак Шамбоньер. Молодые Куперены дали концерт в честь важного гостя, исполнив произведения, написанные Луи; Шамбоньер был настолько впечатлён, что вскоре взял молодого человека с собой в Париж и предоставил свою протекцию. В 1651 году Луи уже жил в Париже, и следом за ним последовали и его братья. В1653 Луи получил место органиста церкви Сен-Жерве, а позже и место гамбиста при дворе. Карьера молодого композитора складывалась исключительно удачно. В середине 1650-х годов ему было предложено заменить Шамбоньера и стать клавесинистом короля, но Луи отказался из уважения к другу и бывшему учителю. Он продолжал работать в Сен Жерве и при дворе Луи XIV, и, возможно, подрабатывал у аристократических семейств в Мёдоне. В 1661, в возрасте 35 лет, Луи Куперен умер; причина смерти неизвестна.
Луи Куперен был разносторонним музыкантом: клавесинистом, органистом, исполнителем на скрипке и виоле. Занимая должность органиста, играл также в оркестре при постановках балетов Люлли. Он писал пьесы и для органа, для инструментального ансамбля, для скрипки, но подавляющее количество его сочинений, принесшее ему известность, создано для клавесина. В отличие от других композиторов XVII века, которые в стилистике своих сочинений либо исходили от органной традиции, либо оплодотворили ее связями с клавирным искусством, Луи Куперен оставался собственно клавесинистом.
Куперен не успел опубликовать свои сочинения. Его музыка сохранилась лишь в манускриптах. Бо́льшая часть его клавесинных сочинений - танцы, как обычные для того времени (аллеманды, сарабанды, куранты, жиги), так и более редкие формы (бранль, вольта, и т.п.). Эти произведения представляют собой следующую ступень развития стиля, намеченного Шамбоньером. Особняком в клавесинной музыке Куперена стоят его чаконы и пассакальи, и, в особенности, бестактовые прелюдии, для которых Куперен придумал оригинальный способ нотации (все или почти все ноты записываются как целые, а фразировка и прочие аспекты исполнения передаются многочисленными изящными линиями). Гармонически Куперен тяготел к нетривиальным решениям, а также находился под влиянием Иоганна Якоба Фробергера. Луи Куперен исходит в основном из тех же характерных танцев, которые легли в основу произведений Шамбоньера и Готье. Но вместе с тем он стремится внести некоторую индивидуализацию или особый колорит в танец ("Менуэт из Пуату", "Баскский бранль"), предварить ряд танцев свободной, отнюдь не танцевальной прелюдией (обычно без указаний метра и ритма), даже сопоставить с танцами резко контрастную пьесу - так называемое "Tombeau", то есть эпитафию, "надгробие" (по образцу лютнистов). Так в контекст не отяжеленной эмоциями, преимущественно танцевальной музыки входит совсем иное - чуть ли не трагическое начало. Создает также Луи Куперен иные нетанцевальные пьесы, обозначая их как "Пастурель", "В Пьемонтском духе". Интересны у него входившие тогда в известность чаконы (или шаконны - на французский лад), в которых традиционная для них вариационность на удержанном басу сочетается с признаками рондо.
Органная музыка Куперена оставалась неизвестной на протяжении нескольких сотен лет и была открыта лишь в 1950-х годах, а её публикация затянулась ещё на несколько десятков лет. Органное наследие композитора составляет около 70 произведений, в основном фуг (часто называемых "фантазиями") и обработок церковных гимнов. Среди основных черт - попытки уйти от полифонической строгости более ранних французских органистов (Тителуза, Раке, и т.д.) и выписанная в нотах регистровка. Обе черты позже становятся характерными для всей французской органной школы. То же можно сказать о ряде мелодических оборотов в органной музыке Куперена, в особенности октавных прыжков в басу.5
Дальнейший путь французской школы клавесинистов
Дальнейший путь французской школы клавесинистов (приведший затем к Франсуа Куперену Великому) связан с именами уже названных д'Англебера и Лебега, а также Луи Маршана, Гаспара ле Ру и ряда других композиторов, перешагнувших из XVII в XVIII век. Их творческими усилиями формируется сюита, которая, однако, и теперь не приобретает устойчивых форм. Хотя начальными частями ее становятся у д'Англебера и Лебега аллеманда и куранта, дальше могут следовать едва ли не любые танцы, а завершается целое то гавотом и менуэтом (новыми, модными танцами), то старинной гальярдой и пассакальей, следующими за жигой. Французская школа тяготеет больше к свободному ряду миниатюр как своего рода концертной программе, чем к кристаллизации определенного типа сюиты с ее опорными танцами. Тем не менее, в общеевропейском масштабе музыка для клавира остается связанной в XVII веке по преимуществу с жанром сюиты, как бы он ни понимался в разных странах и разными композиторами. Это означает, что каждая пьеса остается, как правило, небольшой, выдержанной в одном движении, по-своему характерной (хотя бы по признакам танцевального движения), а в музыкальном искусстве усиливается тяга к многообразию, к сопоставлению, даже возможному контрасту образов, на первых порах выраженному хотя бы в их сюитном чередовании.
Жан Анри д'Англебер (d'Anglebert; вероятно, 1628, Париж - 23 IV 1691, там же) - французский композитор, клавесинист, органист. Ученик Ж. Шамбоньера. В 1664-1674 придворный клавесинист Людовика XIV (эту должность наследовал его старший сын - Жан Батист Анри д'Англебер). Анри принадлежат произведения для клавесина и органа, отличающиеся совершенной полифонической техникой. Известный сборник пьес для клавесина ("60 Piиces de clavecin", P., 1689) включает его оригинальные сочинения (в т. ч.22 вариации на мелодию испанской "Фолии"), многочисленные переложения арий и танцев из опер Ж.Б. Люлли, а также теоретические разработки ("Принципы аккомпанемента", таблица расшифровки орнаментики).
Лебег (Lebègue) Никола Антуан - (1631, Лион - 06.07.1702, Париж) - французский композитор и органист. Служил церковным органистом в Париже. Автор клавесинных (2 сборника 1677г.) и органных (3 сборника) сюит, в которых, подражая Ф. Куперену, широко использовал танцевальную музыку того времени: гавот, менуэт, бурре, рондо, пассакалью и др. Написал несколько тетрадей пьес для органа и для фп. и 2-3-глсн. "Airs" с continuo.
Луи Маршан (Louis Marchand; 02.02.1669, Лион - 17.02.1732, Париж) - французский клавесинист, органист и композитор (представитель версальской школы). Родился в семье органиста. С 1684 г. выполнял обязанности соборного органиста в Невере, а с 1698 г. - в Париже. Был органистом соборов различных городов Франции, в том числе парижской церкви францисканцев-кордельеров. В 1689 году обосновался в Париже, служил придворным органистом в 1708-14 гг. в королевской капелле Версаля. Принадлежал к числу лучших французских органистов своего времени. Славился как клавесинист-виртуоз и педагог. Совершил трехлетнюю концертную поездку по Германии (1713-1717), в 1717 уклонился от состязания с И.С. Бахом, которое предполагалось провести в Дрездене. Среди его учеников - Луи-Клод Дакен (1694 - 1772). Автор произведений для клавесина, органа, чембало, церковной музыки. Важнейшая часть композиторского наследия Маршана - ранние органные пьесы и клавирные сюиты. Автор двух томов сочинений для клавесина и сборник органных пьес. Его перу принадлежат также опера "Пирам и Тисба", нескольких кантат (кантата "Алкион"), вокальные миниатюры, трактат о композиции. В 1702-1703 годах в Париже были опубликованы два сборника музыкальных пьес Маршана. В композиторском творчестве предвосхитил некоторые приёмы (яркий гармонический язык, чёткая ритмика, смелые мелодические обороты), развитые позднее Ж.Ф. Рамо.6
Вершина французской клавесинной школы
Франсуа Куперен (фр. François Couperin; 10 ноября 1668, Париж - 11 сентября 1733, там же)
Вершины своей французская клавесинная школа достигла в творчестве двух гениев - Франсуа Куперена) и его младшего современника Жана Филиппа Рамо).
Франсуа Куперен - известнейший и самый крупный композитор-клавесинист французской школы. Родился в потомственной музыкальной семье церковного органиста Шарля Куперена. Первым учителем его был отец; затем музыкальные занятия продолжались под руководством органиста Ж. Томлена. В 1685 году Франсуа Куперен занял должность органиста в церкви Сен-Жерве, где ранее работали его дед Луи Куперен и отец. С 1693 года началась также деятельность Франсуа Куперена при королевском дворе - как педагога, затем органиста придворной капеллы, камер-музыканта (клавесиниста). Его известность как органиста не уступала его славе клавесиниста. Обязанности Куперена при дворе были весьма многообразны - он выступал как солист, сочинял музыку для придворных концертов и для церковных праздников, аккомпанировал певцам и давал уроки игры на клавесине дофину и другим членам королевской семьи. Одновременно он не оставлял частных уроков и сохранял за собой должность органиста в парижской церкви Сен-Жерве (Cв. Гервасия) - этот пост он занимал до самой смерти. Должность королевского музыканта накладывает определенные ограничения - и, как результат, почти вся жизнь Куперена прошла в Париже или в Версале, и внешними событиями она была явно небогата. В 1730 году вышел в отставку, передав своё место дочери, Маргарите-Антуанетте.
Основные сочинения Куперена написаны для клавесина - более 250 пьес различного характера, которым автор давал программные заголовки: "Бабочки", "Жнецы", "Верность", "Ветряные мельницы" и др. Стиль этих сочинений отличался лёгкостью, изяществом и выразительностью, и они быстро получили огромную известность не только во Франции, но и за границей. Как непревзойденный мастер игры на клавесине он удостоился от своих современников титула "Le Grand" - "Великий".
Всего Куперен сочинил более 250 пьес для клавесина, объединенных в 27 сюит. Всё вместе это составило четыре больших сборника, вышедших в свет соответственно в 1713, 1716 (1717?), 1722 и 1730 гг. Сюиты Куперена назывались "Les Ordres", что означало "ряды, последовательности". В них чередовались пьесы самого различного характера. Большинство миниатюр имеет программные подзаголовки, здесь есть и жанрово-изобразительные сцены, и зарисовки природы, и сатирические сцены; стремление передать в звуковых образах душевный облик, черты характера или физическое состояние.
Хотя слава Куперена связана в основном с его заслугами композитора-клавесиниста, им написано немало произведений для камерного ансамбля (концерты, трио-сонаты), а среди его духовных сочинений есть две органные мессы, сочинения для органа, мотеты и так называемые "Lecons des Tenebres" ("Ночные чтения").
Куперен также является автором ряда теоретических работ и трактата "Искусство игры на клавесине". В трактате содержится ряд важнейших методических указаний относительно выразительных приемов игры, аппликатуры, а также подчеркивается особая роль мелизматических украшений.
В своем творчестве Куперен блестяще сочетал французские и итальянские влияния, а своими учителями-предшественниками считал Жана Батиста Люлли и Арканджело Корелли. Своеобразную дань уважения этим особо им чтимым музыкантам Куперен отдал в многочастных 7 инструментальных концертах "Парнас, или Апофеоз Корелли" ("Le Parnasse ou l'apotheose de Corelli", (1724) и "Апофеоз Люлли" (полное название - "Инструментальный концерт-апофеоз, посвященный бессмертной памяти несравненного Господина де Люлли" ("Concert instrumental sous le titre d'apothose compos a la mmoire immortelle de l'incomporable Monsieur de Lully", 1725)).
Куперен написал немало песен и духовных сочинений (как вокальных, так и для органа), но славу ему принесли светские инструментальные произведения, особенно пьесы для клавесина и трио-сонаты (жанр, ставший популярным во Франции именно благодаря Куперену). Среди сочинений камерно-инструментальных жанров выделяются Королевские концерты, написанные в 1714-1715 для Людовика XIV (напечатаны в 1722) и трио-сонаты Нации, появившиеся в 1726. Кстати, Куперен обратился к сочинению трио-сонат под впечатлением музыки Корелли. По образцу великого итальянца Куперен сочинил одну сонату, и, как он писал, "зная алчность французов ко всем иностранным новинкам", выдал ее за произведение "итальянского автора Куперино". Соната слушателям понравилась. Это придало композитору уверенность, и он продолжил работу над трио-сонатами, новым для Франции жанром, ставшим популярным здесь именно благодаря Куперену.
Знаменитый Инструментальный концерт-апофеоз, посвященный бессмертной памяти несравненного Господина де Люлли (1725) показателен в двух аспектах. Здесь Куперен воплощает свою идею соединения стиля А. Корелли, сочинениями которого он восхищался и которому посвятил большую трио-сонату Парнас, или Апофеоз Корелли (1724), со стилем Ж.Б. Люлли. Иначе говоря, Куперен стремился, с одной стороны, соединить мелодику, присущую итальянскому стилю, с французской манерой (эти два стиля в ту эпоху соперничали между собой), а с другой, придать своим композициям повествовательный, программный характер. Обе эти тенденции присутствуют в лучших произведениях Куперена - клавесинных сюитах, которые композитор назвал Les Ordres ("ряды", "последовательности") и опубликовал в четырех тетрадях (1713, 1717, 1722 и 1730). В стилистическом плане эти пьесы, как и все камерное творчество Куперена, демонстрируют сочетание контрапунктического и гомофонного (гармонического) письма; они отличаются богатством орнаментики, изобилием мелизмов.
Композитор работал во многих жанрах (за исключением театральных). Наиболее ценную часть его творческого наследия составляют 27 клавесинных сюит (около 250 пьес в четырех сборниках). Именно Куперен установил французский тип сюиты, отличающийся от немецких образцов, и состоящий преимущественно из программных пьес. Среди них есть и зарисовки природы ("Бабочки", "Пчелы", "Тростники"), и жанровые сценки - картины сельского быта ("Жнецы", "Сборщицы винограда", "Вязальщицы"); но особенно много музыкальных портретов. Это портреты светских дам и простых юных девушек - безымянных ("Любимая", "Единственная"), либо конкретизированных в заглавиях пьес ("Принцесса Мария", "Манон", "Сестра Моника"). Часто Куперен рисует не конкретное лицо, а человеческий характер ("Трудолюбивая", "Резвушка", "Ветреница", "Недотрога"), либо даже пытается выразить различные национальные характеры ("Испанка", "Француженка"). Многие миниатюры Куперена близки популярным танцам того времени, например, куранте, менуэту. Излюбленной формой купереновских миниатюр было рондо.
Вместе с тем Куперен оказался одним из немногих композиторов той эпохи, не обращавшихся к оперному жанру и не сочинявший произведений для хора. Мотеты композитора, в отличие от хоровых мотетов 17 века, представляют собой духовные песни для одного голоса с инструментальным сопровождением.
18. Венецианская, Болонская скрипичная школа.
ИТАЛЬЯНСКОЕ СКРИПИЧНОЕ ИСКУССТВОXVI — XVIII ВЕКОВ
продолжение (см. начало главы)
- -
(На этой странице: болонская школа — Маурицио Каццати; Джованни Баттиста Витали и его сын Томазо Антонио Витали, автор известной скрипичной «Чаконы»; Джованни Баттиста Бассани; Джузеппе Торелли)
- -
В истории итальянского скрипичного искусства докореллиевского периода особую роль сыграло творчество ряда замечательных скрипачей-композиторов, представляющих болонскую скрипичную школу XVII века, в которой сформировалось творчество Арканд-жело Корелли.
Болонья представляла собой крупный художественный центр Италии. К. Гольдони называл Болонью «Итальянскими Афинами», где сохранялись древние традиции. Болонья слыла «ученым» городом. Здесь был университет — один из первых в Европе, академическая школа живописи. Рядом находилась Кремона — центр производства скрипок, где в XVII веке работали семейства Амати, Гварнери, А. Страдивари.
В Болонье было распространено серьезное инструментальное, главным образом скрипичное, музицирование, а не опера и уличные празднества, как в Венеции. Важную роль в музыкальной жизни играли «академии» (их на протяжении века было четыре) — общества, объединявшие наиболее значительных композиторов, поэтов, художников, инструменталистов, певцов. Первую такую академию основал композитор Андриано Банкьери в 1615 году («dei Floridi»). Здесь проходили творческие собрания, обсуждения, прослушивания, диспуты на темы искусства, эстетики.
В 1666 году была создана «Академия филармоников», членами которой были Дж. Б. Бассани и А. Корелли. Для вступления в такую академию было необходимо выдержать довольно серьезный экзамен — представить свои сочинения, принять участие в диспуте. В этой академии числился и младший современник Корелли, глава болонской виолончельной школы Доменико Габриели.
Одним из важных центров музыкальной жизни был собор Сан-Петронио. Капелла собора, возглавлявшаяся со второй половины XVII века Маурицио Каццати, затем Дж. Колонной и Дж. А. Перти, была одной из лучших в Италии и могла соперничать с капеллами Сан-Марко в Венеции и Сан-Пьетро в Риме. В капелле играли такие известные скрипачи, как Дж. Б. Витали, Дж. Бенвенути, Л. Бруньоли, Дж. Торелли. По воскресеньям собор становилсяпубличным концертным залом, где исполнялась в основном скрипичная музыка.
Именно в творчестве скрипачей болонской школы можно наблюдать складывание новых выразительных скрипичных средств, формирование наиболее прогрессивных тенденций становления сонатно-концертного цикла как художественной целостности, построенной по своим специфическим законам, учитывающим прежде всего не музыкально-конструктивные, а художественно-эстетические взаимодействия частей, систему их выразительности.
Здесь в наибольшей степени осознается принцип музыкально-драматургического построения цикла, вытекающий из общей концепции целого как концертно-зрелищного сочинения, проводящего слушателей через различные художественно-эмоциональные состояния. Именно эта концепционность, тесно связанная с выразительными возможностями скрипки, и стала основным централизующим принципом старинной сонатности предклассического типа, консолидировавшим ее художественную форму.
Начало болонской скрипичной школе положил Эрколе Гаибара, получивший за свое мастерство прозвище «Скрипач». Его учениками были виртуоз-импровизатор Л. Бруньоли и Дж. Бенвенути — учитель А. Корелли.
Одним из наиболее ранних композиторов и скрипачей, внесшим вклад в процесс органического усвоения виртуозных и кантиленных возможностей скрипки, формирования нового выразительного стиля, был Маурицио Каццати (ок. 1620— 1677). Капельмейстер собора Сан-Петронио, он был музыкантом широкого профиля, играл на многих инструментах, в том числе на скрипке, органе, проявил себя интересным, плодовитым композитором.
Он родился в местечке Гуасталло. Первым местом работы стала Мантуя, где он был руководителем капеллы церкви Сан-Андреа. Позже служил в академии делла Морте в Ферраре (до 1651), Бергамо, затем уже в Болонье (1656—1673). Последней должностью, в которой он проработал до смерти, было руководство капеллой Гонзагов снова в Мантуе.
Ранние трио-сонаты Каццати сохраняют во многом еще венецианские традиции — контрастность разделов, обрамление их каденциями. В период работы в Болонье в его творчестве все ярче проступает специфическое скрипичное начало. Он стал первым болонским композитором, опубликовавшим сольные скрипичные сонаты (ор. 55, 1670), покоряющие богатством образов, энергичностью изложения, лиризмом.
Во многом предвосхищают некоторые черты формы concerto grosso его «Концертные пьесы для 2—4-х голосов для скрипки и ripieni» (op. 40, 1666), где отчетливо противопоставляются кон¬цертирующая партия и остальной ансамбль. Наиболее выдающим¬ся учеником Каццати стал Дж. Б. Витали.
Джованни Баттиста Витали (1644 /в некоторых источниках приводится другая дата рождения — 1632 / — 1692) родился в Кремоне, музыке обучался в Болонье. С 1667 по 1672 год он работал альтистом и скрипачом в соборе Сан-Петронио. Затем в Модене занимает место сначала второго, а с 1684 года первого капельмейстера герцогской капеллы.
В Болонье он становится членом основанной в 1633 году академии «dei Filaschici», написав для этого сложное полифоническое произведение по определенному заданию. Участие в обсуждении художественных проблем, музыкальных сочинений многое дало молодому музыканту. Его творческое развитие от первого опуса — «Камерные куранты и балеты для двух скрипок и баса» (1666) до последнего — «Камерные сонаты для трех инструментов» (ор. 14, 1692) — это путь непрерывного художественного совершенствования. Сочинения Витали заметно повлияли на творчество Торелли, Корелли, Пёрселла.
Камерные сонаты и сюиты Витали ранних опусов, по сути дела, являются сборниками танцев, не составляющих художественного целостного цикла. Как указывает сам автор, скрипачи могли исполнять по желанию и отдельные части. Более поздние сочинения этого жанра отражают стремление автора к консолидации формы, к введению старинной двухчастной формы с модуляцией в середине, к контрастным сопоставлениям жанров, метров, фактуры. В последних опусах (ор. 11 — 1684, ор. 12—1685, ор. 14) происходит заметный процесс стилизации танцев. В сюиту Витали один из первых вводит французские танцы — бурре и менуэт, стремится к объединению цикла тематическими связями частей.
Основной заслугой Витали является развитие жанра церковной сонаты. Уже в ранних сочинениях — «Сонаты для двух скрипок с басом» (ор. 2, 1667), «Сонаты для 2—5 инструментов» (ор. 5, 1669) он продолжает и развивает концепцию церковной сонаты своего учителя М. Каццати. Контраст частей строится уже не по темповым признакам, а в основном по принципу тематической контрастной выразительности.
Вступление — Largo — хотя уже гомофонно, но в своем тематизме пока еще сохраняет типичные интонации фугированных произведений, как и некоторые приемы полифонического письма, например имитацию на кварту ниже, схожую с «ответом» в фуге. Однако уже здесь появляются интересные гармонические находки, помогающие динамизировать художественное развитие. В образном смысле медленные части кристаллизуют область созерцательной лирики.
Быстрые части — фугированные, с четким, пружинистым ритмом. В финалах преобладает танцевальная ритмика на основе полифонического развертывания. Но жанровые элементы могут включаться Витали уже во все части, что свидетельствует о процессе слияния камерной и церковной сонаты.
В более поздних сонатах нарастает патетичность. Основой тематизма становятся квартовые ходы, фанфарность, используется движение по ступеням трезвучия, вводится пунктирный ритм. Нередки величественные, героически-приподнятые образы, прослеживается связь с декламацией, ораторской речью. В качестве примера можно привести медленный финал из сонаты D-dur op. 13
Быстрые части индивидуализируются, порой приближаются к фугато, усиливается разработочность, имитационная работа с материалом. В сонаты нередко включаются и танцы — гальярда, жига, особенно в качестве финалов. Жанр здесь трансформирован усложнен, приобретает черты, связанные с нормами полифонического мышления.
Особое место в творчестве Витали составляет его ор. 13 — «Музыкальные изобретения» (1689), содержащий 60 сочинений. Во многом это педагогическое сочинение, своеобразная энциклопедия скрипичной техники конца XVII века, предвосхищающая «Фолию» Корелли. Здесь есть и девять сочинений в «основных инструментальных формах», даны примеры на главные виды контрапункта, приведены примеры полиритмии («Балет» для трех инструментов, где каждая партия написана в различном размере), «энгармонизма» («Балет» для двух струнных инструментов), где одна строчка написана в тональности Ges-dur, а другая — в Fis-dur. Особенно интересна «Пассакалья» как пример цепной модуляции из Es-dur в E-dur — пьеса необычайной для того времени длительности — 261 такт! Все пьесы в этом опусе расположены в порядке возрастающей трудности.
Творчество Витали было этапным для развития скрипичной музыки. Сонатная форма у него приобретает подлинный концертный размах, наполняется ярким образным содержанием. Не случайно его сочинения оказали столь сильное воздействие на современников. Кроме скрипичных, ему принадлежат и вокальные сочинения, оратории. Многие его произведения до сих пор остались в рукописи.
Наиболее известным учеником Витали стал его сын Томазо Антонио Витали (1663—1745), композитор, виртуоз и педагог. Он работал придворным скрипачом в Модене. Им созданы церковные сонаты для двух скрипок и виолончели (ор. 2, 1693); представляет интерес «Концерт из сонат для скрипки, виолончели и чембало», ор. 4. Т. Витали наиболее известен своей Чаконой, которую обработал Ф. Давид. Некоторые исследователи считали это стилизацией, а не оригинальным произведением. Однако рукопись Чаконы находится в Дрезденской библиотеке. На титульном листе фамилия автора обозначена «Виталино» — маленький Витали, это, возможно, говорит о том, что данное сочинение написано Витали в раннем возрасте.
Т. А. Витали был незаурядным педагогом. Им воспитано много учеников, среди которых приобрели известность Е. Ф. Даль-Абако, Ж.»Б. Санайе, Дж. Н. Лауренти (учившийся также у Торелли).
Углубление мелодической выразительности при сохранении полифонических традиций, стремление к концертности характерно для многих сочинений болонской школы. Эти черты можно обнаружить в сонатах для скрипки и виолончели (1691), сонатах для скрипки с басом Бартоломео Джироламо Лауренти (1644—1726), скрипача базилики Сан-Петронио, члена Академии филармоников, ученика Э. Гаибары.
Элементы скрытой полифонии, концертность заметны в сонатах для скрипки с басом П. дель Антонии (ок. 1648—1720), в частности, в 12 сонатах ор. 4 (1676) и 8 сонатах ор. 5 (1686).
Заметный вклад в развитие скрипичного искусства внес Джован н и Баттиста Бассани (ок. 1657—1716). Он родился в Падуе, обучался в Венеции у Ф. Д. Кастровиллари, возможно, и у Дж. Легренци. Работал в Ферраре, в том числе в Академии della Morte (с 1677) и капельмейстером кафедрального собора (с 1688). В знак признания его заслуг он в 1677 году избирается членом Академии филармоников в Болонье, а в 1682—1683 годах возглавляет ее. После Феррары до конца жизни Бассани служит в капелле базилики в Бергамо, преподает.
Им создано 6 опер, мессы, вокальная музыка. Но наиболее известен он своими скрипичными сочинениями. Первый опус — это сюиты «Балеты, куранты, жиги и сарабанды» (1677), по сути дела, камерные сонаты для двух скрипок и баса continuo («с необязательной второй скрипкой»!), содержащие по 4 танца. Ор. 5 — «Симфонии для 2—3-х инструментов» (1683) содержат от 4 до 7 частей, написанных в свободной фугированной форме.
Для сонат Бассани характерно стремление к широким мелодическим построениям, введению диссонансов, эффекта эха, активизация ткани пунктирным ритмом, фигурациями, арпеджио, перебросками смычка через струны и т. п.
Тематизм в сонатах индивидуализируется. Особенно ярко проявляется фанфарность, возможно как продолжение традиции болонских глашатаев, выкрикивавших свои объявления под звуки труб и тромбонов. Полифоническая ткань гомофонизируется, жанровость рассредоточивается. Используются «ясные», звучные скрипичные тональности.
Однако стремление к обобщению еще не приводит у Бассани к концентрированному тематизму, образованию ярких интонаций, развернутому мелодическому движению. Скорее мелодическое начало в медленных частях нередко рассредоточено и возникает не как раскрытие движения во времени, а как бы постепенная консолидация в пространстве, заполнение его звучанием, что создает впечатление статичности, созерцательности музыки.
Порой вся часть изложена ритмически однообразными длительностями. Здесь основную роль играют хроматизмы, неустойчивые гармонии как динамический момент — ожидание разрешения. Характерный пример — третья часть Второй трио-сонаты из ор. 5. Такие медленные части напоминают будущие части концертов Вивальди, где специфической задачей становится именно передача статики («сон» во «Временах года» и в концерте «Ночь»).
Но у Бассани как оперного композитора проникают в медленные части и интонации оперных арий. Особенно тяготеет он к нежным и печальным мелодиям, построенным на нисходящих интонациях и задержаниях, в которых можно проследить и трансформацию жанров сарабанды и пассакальи (к примеру, вторая часть трио-сонаты ор. 5 № 7).
Сонаты Бассани уже во многом близки стилю Корелли, но художественно менее совершенны и новы по языку и концентрированной выразительности. Современник Корелли, он способствовал, как и другие скрипачи и композиторы той эпохи, созданию художественной атмосферы поисков новой скрипичной выразитель ности, концертно-инструментальной специфики, которые смог синтезировать на новом уровне и завершить Корелли.
Значительная роль в развитии скрипичных жанров, особенно сольного концерта, принадлежит Джузеппе Торелли (1658—1709). Он родился в Вероне, обучался игре на скрипке у Дж. Массароти, затем в Болонье у Э. Гаибары, а по композиции у Дж. А. Перти. В 1684 году принят в Академию филармоников. С 1686 по 1695 год работал виолистом (альтистом) в капелле базилики Сан-Петронио. После турне по Германии два года служил руководителем капеллы маркграфа Бранденбургского в Ансбахе (1697—1699), затем в Вене, где создал ораторию. В 1701 году возвратился вновь в Болонью, в капеллу Сан-Петронио, которой руководил его учитель Перти.
Уже в первых сочинениях — «Камерных балетах для трех ин¬струментов с басом> (op. 1, 1686) и «Камерных концертах для двух скрипок с басом» (ор. 2, 1686) проявляются новые черты, наряду с развитием традиций Дж. Б. Витали — сочетание полифонического и гомофонного стилей, индивидуализация мелодики, выразительная скрипичная фактура.
В следующем опусе (1687) — «Симфониях для 2—4-х инструментов» — вводится свободный порядок частей. Порой подряд идут быстрые части, а медленные выполняют роль связок. Интерес представляет ор. 4 — «Камерные концертино для скрипки и виолончели» (1688), представляющие как бы дуэт, поиски концертирования двух инструментов, которые потом разовьются в группу «кончертино».
Подход к форме concerto grosso и сольному концерту ощущается в «Симфониях и концертах для трех инструментов» (ор. 5, 1692), где Торелли в предисловии советует «умножать» — дублировать все партии для достижения большей звучности. И в следующем опусе (1698) «Музыкальные концерты для 4-х инструментов» он поручает в двух концертах соло одной скрипке, противопоставляя ей остальную группу,— это первое разделение в концерте solo и tutti. У солирующей скрипки здесь широкие фигурационные эпизоды. Включена тут и Пастораль, что найдет продолжение у Корелли. В этих опусах Торелли придерживается уже в целом трехчастной формы концертов.
Concerti grossi op. 8 были изданы после смерти Торелли (1709). Они написаны в трехчастной форме, сходной с итальянской оперной увертюрой (быстро—медленно—быстро). Здесь концерти руют и две скрипки, и одна. Яркий контраст solo и tutti достигается и за счет увеличения концертности сольных партий (путь к сольному концерту Вивальди), введения двойных нот, аккордов, многообразных ритмов, секвенций, и за счет контраста фактуры ансамбля и группы кончертино.
Обычно отмечается, что именно Торелли является создателем жанра concerto grosso. Представляется, что это все же не так. Аналогичные сочинения Корелли писались, а частично исполнялись еще до выхода концертов Торелли. Большую роль в формировании жанра сыграло творчество А. Яжембского и А. Страделлы, в частности его увертюры. Менее выявленной оказалась роль Торелли в формировании сольного скрипичного концерта, образцы которого были созданы им до Вивальди.
Не все сочинения Торелли опубликованы. В рукописи осталось около тридцати симфоний (сонат), три concerti grossi, две кантаты, арии.
Как видим, в скрипичных сочинениях болонских мастеров шел интенсивный поиск скрипичного концертного выразительного стиля, процесс кристаллизации новых форм воплощения инструментальных замыслов на основе сочетания достижений и ансамблевого музицирования, и оперы. Все более полно реализуются кантиленные возможности скрипки, ее виртуозные ресурсы.
Основное внимание направляется на достижение максимального инструментального блеска, яркости, характерности с целью выражения состояний человека, его связей с миром. Не случайно общими для видных скрипачей-композиторов болонской школы чертами стиля стали возросшая эмоциональность выражения, лиризм, простота и ясность изложения и формы.
Заслугой болонской скрипичной школы является создание значительного количества скрипичных сочинений — концертов, сонат, сюит, частично сохранивших свое художественное значение до наших дней и создавших благотворную почву для расцвета творчества Корелли. Именно он дал скрипичному искусству XVII — начала XVIII века совершенство и классическую завершенность.
БОЛОНСКАЯ ШКОЛА - направление в итал. музыке, сложившееся в Болонье во 2-й пол. 17 в. Сыграло важную роль в формировании и развитии жанров инстр. музыки: трио-сонаты, сольной сонаты и концерта. Основоположник Б. ш. Дж. Б. Витали возвысил значение инстр. музыки, на нац. итал. основе обогатил её мелодику и формы, внёс вклад в развитие жанра сонаты. Виднейшие представители Б. ш. - М. Каццати (учитель Дж. Б. Витали), Дж. Б. Бассани, П. Дельи Антонии, Б. Лауренти, Дж. Альдровандини, Т. А. Витали и Дж. Торелли, авторы трио-сонат и сольных скрипичных сонат. Торелли был в числе создателей концерта для скрипки с оркестром и особой формы орк. сонаты или симфонии для 4 и более голосов. В его сольных концертах и concerti grossi утверждается цикличность, осн. на чередовании контрастирующих темпов (быстро - медленно - быстро). Расцвет Б. ш. связан с творчеством А. Корелли, одного из создателей классич. типа concerto grosso (в 70-х гг. 17 в. Корелли переселился в Рим). Развитие инструментальной музыки в Болонье проходило во взаимодействии с эволюцией других жанров; определённое влияние на становление концертного стиля в инструментальной музыке оказали характерные для Б. ш. оратория с текстом на простонародном языке и короткая "концертная месса" без саntus firmus для 3 голосов (без тенора) и струнных инструментов (М. Каццати, Дж. П. Колонна, Дж. А. Перти и др.).
19. Жанры инструментальной музыки в творчестве Арка́нджело Коре́лли, Анто́нио Лючио Вива́льди, Джузеппе Тартини. (Для пианистов : найти в концертах «Basso continuo»)
Antonio Vivaldi
Один из крупнейших представителей эпохи барокко А. Вивальди вошел в историю музыкальной культуры как создатель жанра инструментального концерта, родоначальник оркестровой программной музыки. Детство Вивальди связано с Венецией, где в соборе Св. Марка работал скрипачом его отец. В семье было 6 детей, из которых Антонио был старшим. Подробностей о детских годах композитора почти не сохранилось. Известно лишь, что он обучался игре на скрипке и клавесине. 18 сентября 1693 г. Вивальди был пострижен в монахи, а 23 марта 1703 г. — посвящен в духовный сан. При этом юноша продолжал жить дома (предположительно из-за тяжелой болезни), что давало ему возможность не оставлять музыкальных занятий. За цвет волос Вивальди прозвали «рыжим монахом». Предполагают, что уже в эти годы он не слишком ревностно относился к своим обязанностям священнослужителя. Многие источники пересказывают историю (возможно, недостоверную, но показательную) о том, как однажды во время службы «рыжий монах» спешно покинул алтарь, чтобы записать тему фуги, которая внезапно пришла ему в голову. Во всяком случае, отношения Вивальди с клерикальными кругами продолжали накаляться, и вскоре он, ссылаясь на свое плохое здоровье, публично отказался служить мессу.
В сентябре 1703 г. Вивальди начал работать в качестве преподавателя (maestro di violino) в венецианском благотворительном приюте для сироток «Pio Ospedale delia Pieta». В его обязанности входило обучение игре на скрипке и виоле д’амур, а также наблюдение за сохранностью струнных инструментов и покупка новых скрипок. «Службы» в «Pieta» (их с полным правом можно назвать концертами) находились в центре внимания просвещенной венецианской публики. Из соображений экономии в 1709 г. Вивальди увольняют, но в 1711-16 гг. восстанавливают в той же должности, а с мая 1716 г. он уже — концертмейстер оркестра «Pieta». Еще до нового назначения Вивальди зарекомендовал себя не только как педагог, но и как композитор (главным образом автор духовной музыки). Параллельно работе в «Pieta» Вивальди ищет возможности публикации своих светских сочинений. 12 трио-сонат ор. 1 вышли в свет в 1706 г.; в 1711 г. появился знаменитейший сборник скрипичных концертов «Гармоническое вдохновение» ор. 3; в 1714 — еще один сборник под названием «Экстравагантность» ор. 4. Скрипичные концерты Вивальди очень скоро приобрели широкую известность в Западной Европе и особенно в Германии. Большой интерес к ним проявляли И. Кванц, И. Маттезон, Великий И. С. Бах «для удовольствия и поучения» собственноручно переложил 9 скрипичных концертов Вивальди для клавира и органа. В эти же годы Вивальди пишет свои первые оперы «Оттон» (1713), «Орландо» (1714), «Нерон» (1715). В 1718-20 гг. он живет в Мантуе, где в основном пишет оперы для сезона карнавалов, а также инструментальные сочинения для мантуанского герцогского двора. В 1725 г. выходит из печати один из наиболее знаменитых опусов композитора, носящий подзаголовок «Опыт гармонии и изобретения» (ор. 8). Как и предыдущие, сборник составлен из скрипичных концертов (здесь их 12). Первые 4 концерта этого опуса названы композитором, соответственно, «Весна», «Лето», «Осень» и «Зима». В современной исполнительской практике они нередко объединяются в цикл «Времена года» (такого заголовка в оригинале нет). По-видимому, Вивальди не был удовлетворен доходами от публикаций своих концертов, и в 1733 г. он заявил некоему английскому путешественнику Э. Холдсуорту о своем намерении отказаться от дальнейших публикаций, поскольку в отличие от печатных рукописные копии стоили дороже. В самом деле, с этих пор новых оригинальных опусов Вивальди не появлялось.
Конец 20-х — 30-е гг. часто называют «годами путешествий» (предп. в Вену и Прагу). В августе 1735 г. Вивальди вернулся было к должности капельмейстера оркестра Pieta, но комитету управляющих не понравилась страсть подчиненного к путешествиям, и в 1738 г. композитор был уволен. Одновременно Вивальди продолжал упорно работать в жанре оперы (одним из его либреттистов был знаменитый К. Гольдони), при этом он предпочитал лично участвовать в постановке. Однако оперные спектакли Вивальди особого успеха не имели, особенно после того, как композитор был лишен возможности выступить в роли постановщика своих опер в театре Феррары из-за запрета кардинала въезжать в город (композитору инкриминировалась любовная связь с Анной Жиро, бывшей его ученицей, и отказ «рыжего монаха» служить мессу). В результате оперная премьера в Ферраре потерпела провал.
В 1740 г. незадолго до смерти Вивальди отправился в свое последнее путешествие в Вену. Причины его внезапного отъезда неясны. Умер он в доме вдовы венского шорника по фамилии Валлер и был нищенски похоронен. Вскоре после смерти имя выдающегося мастера было забыто. Почти через 200 лет, в 20-х гг. XX в. итальянский музыковед А. Джентили обнаружил уникальную коллекцию манускриптов композитора (300 концертов, 19 опер, духовные и светские вокальные сочинения). С этого времени начинается подлинное возрождение былой славы Вивальди. Нотное издательство «Рикорди» в 1947 г. начало выпускать полное собрание сочинений композитора, а фирма «Филипс» приступила недавно к реализации не менее грандиозного замысла — публикации «всего» Вивальди в грамзаписи. В нашей стране Вивальди является одним из наиболее часто исполняемых и наиболее любимых композиторов. Велико творческое наследие Вивальди. Согласно авторитетному тематико-систематическому каталогу Петера Риома (междунар. обозн. — RV), оно охватывает более 700 названий. Главное место в творчестве Вивальди занимал инструментальный концерт (всего сохр. ок. 500). Излюбленным инструментом композитора была скрипка (ок. 230 концертов). Кроме того, он писал концерты для двух, трех и четырех скрипок с оркестром и basso continue, концерты для виолы д’амур, виолончели, мандолины, продольной и поперечной флейт, гобоя, фагота. Известно более 60 концертов для струнного оркестра и basso continue, сонаты для различных инструментов. Из более чем 40 опер (авторство Вивальди в отношении которых с точностью установлено) сохранились партитуры лишь половины из них. Менее популярны (но не менее интересны) его многочисленные вокальные сочинения — кантаты, оратории, сочинения на духовные тексты (псалмы, литании, «Gloria» и т. п.).
Многие инструментальные сочинения Вивальди имеют программные подзаголовки. Некоторые из них относятся к первому исполнителю (концерт «Карбонелли», RV 366), другие — к празднику, во время которого впервые исполнялось то или иное сочинение («На празднество Св. Лоренцо», RV 286). Ряд подзаголовков указывает на какую-то необычную деталь исполнительской техники (в концерте под назв. «L’ottavina», RV 763, все solo скрипки должны играться в верхней октаве). Наиболее же типичны заголовки, характеризующие преобладающее настроение — «Отдых», «Тревога», «Подозрение» или «Гармоническое вдохновение», «Цитра» (последние два — названия сборников скрипичных концертов). При этом, даже в тех произведениях, названия которых, казалось бы, указывают на внешние изобразительные моменты («Буря на море», «Щегленок», «Охота» и т. п.), главным для композитора всегда остается передача общего лирического настроения. Относительно развернутой программой снабжена партитура «Времен года». Уже при жизни Вивальди прославился как выдающийся знаток оркестра, изобретатель многих колористических эффектов, он много сделал для развития техники игры на скрипке.
Arcangelo Corelli
Корелли. Concerto grosso Op.6 №8 G-dur, "В сочельник" ("Per la Notte di Natale")Творчество выдающегося итальянского композитора и скрипача А. Корелли оказало огромное влияние на европейскую инструментальную музыку конца XVII - первой половины XVIII в., он по праву считается основоположником итальянской скрипичной школы. Многие крупнейшие композиторы последующей эпохи, включая И. С. Баха и Г. Ф. Генделя, высоко ценили инструментальные сочинения Корелли. Он проявил себя не только как композитор и замечательный скрипач-исполнитель, но и как педагог (школа Корелли насчитывает целую плеяду блестящих мастеров) и дирижер (он был руководителем различных инструментальных ансамблей). Творчество Корелли и его многообразная деятельность открыли новую страницу в истории музыки и музыкальных жанров.
О ранних годах жизни Корелли известно мало. Первые уроки музыки он получил у священника. Сменив несколько педагогов, Корелли наконец попадает в Болонью. Этот город был родиной целого ряда замечательных итальянских композиторов, и пребывание там оказало, по-видимому, решающее влияние на дальнейшую судьбу молодого музыканта. В Болонье Корелли занимается под руководством известного педагога Дж. Бенвенути. О том, что уже в молодости Корелли достиг выдающихся успехов в области скрипичной игры, свидетельствует тот факт, что в 1670 г. в возрасте 17 лет он был принят в знаменитую Болонскую академию. В 1670-х гг. Корелли переселяется в Рим. Здесь он играет в различных оркестровых и камерных составах, руководит некоторыми ансамблями, становится церковным капельмейстером. Из писем Корелли известно, что в 1679 г. он поступил на службу к королеве Кристине Шведской. Будучи музыкантом оркестра, он занимается также композицией - сочиняет сонаты для своей покровительницы. Первый труд Корелли (12 церковных трио-сонат) появился в 1681 г. В середине 1680-х гг. Корелли поступил на службу к римскому кардиналу П. Оттобони, где и остался до конца жизни. После 1708 г. он удалился от публичных выступлений и сосредоточил все свои силы на творчестве.
Сочинения Корелли сравнительно немногочисленны: в 1685 г. вслед за первым опусом появились его камерные трио-сонаты ор. 2, в 1689 г. - 12 церковных трио-сонат ор. 3, в 1694 - камерные трио-сонаты ор. 4, в 1700 г. - камерные трио-сонаты ор. 5, Наконец, в 1714 г. уже после смерти Корелли в Амстердаме были опубликованы его concerti grossi op. 6. Эти сборники, а также несколько отдельных пьес и составляют наследие Корелли. Его сочинения предназначены для струнных смычковых инструментов (скрипка, viola da gamba) с участием клавесина или органа в качестве аккомпанирующих инструментов.
Творчество Корелли включает 2 основных жанра: сонаты и концерты. Жанр сонаты именно в творчестве Корелли сформировался в том виде, в каком он характерен для доклассической эпохи. Сонаты Корелли делятся на 2 группы: церковные и камерные. Они различаются как по исполнительскому составу (в церковной сонате аккомпанирует орган, в камерной - клавесин), так и по содержанию (церковная отличается строгостью и углубленностью содержания, камерная близка танцевальной сюите). Инструментальный состав, для которого сочинялись подобные сонаты, включал 2 мелодических голоса (2 скрипки) и аккомпанемент (орган, клавесин, viola da gamba). Поэтому их называют трио-сонатами.
Концерты Корелли также стали выдающимся явлением в этом жанре. Жанр concerto grosso существовал задолго до Корелли. Он был одним из предшественников симфонической музыки. Идеей жанра было своеобразное соревнование группы солирующих инструментов (в концертах Корелли эту роль выполняют 2 скрипки и виолончель) с оркестром: концерт, таким образом, строился как чередование solo и tutti. 12 концертов Корелли, написанные в последние годы жизни композитора, стали одной из самых ярких страниц в инструментальной музыке начала XVIII в. Они и сейчас являются едва ли не самым популярным произведением Корелли.
Giuseppe Tartini
Тартини. Соната g-moll, "Дьявольские трели"Джузеппе Тартини принадлежит к числу корифеев итальянской скрипичной школы XVIII века, искусство которых сохраняет свое художественное значение до нашего времени.Д. Ойстрах
Выдающийся итальянский композитор, педагог, скрипач-виртуоз и музыкальный теоретик Дж. Тартини занимал одно из важнейших мест в скрипичной культуре Италии первой половины XVIII в. В его искусстве слились традиции, идущие от А. Корелли, А. Вивальди, Ф. Верачини и других великих предшественников и современников.
Тартини родился в семье, принадлежавшей к благородному сословию. Родители предназначали сына к карьере священнослужителя. Поэтому сначала он учился в приходской школе в Пирано, а затем в Капо д'Истрии. Там же Тартини начал играть на скрипке.
Жизнь музыканта делится на 2 резко противоположных друг другу периода. Ветреный, невоздержанный по характеру, ищущий опасностей - таков он в юношеские годы. Своеволие Тартини заставило его родителей отказаться от мысли отправить сына по духовной стезе. Он едет в Падую изучать юридические науки. Но и им Тартини предпочитает фехтование, мечтая о деятельности фехмейстера. Параллельно с фехтованием он продолжает все более целеустремленно заниматься музыкой.
Тайная женитьба на своей ученице, племяннице крупного священнослужителя, резко изменила все планы Тартини. Брак вызвал негодование аристократической родни жены, Тартини подвергся преследованию кардинала Корнаро и вынужден был скрываться. Его пристанищем стал миноритский монастырь в Ассизи.
С этого момента начался второй период жизни Тартини. Монастырь не только укрыл юного повесу и стал его пристанищем в годы изгнания. Здесь произошло нравственное и духовное перерождение Тартини, здесь же началось его подлинное становление как композитора. В монастыре он изучал теорию музыки и композицию под руководством чешского композитора и теоретика Б. Черногорского; самостоятельно занимался на скрипке, достигнув подлинного совершенства в овладении инструментом, которое, по отзывам современников, даже превосходило игру знаменитого Корелли.
В монастыре Тартини пробыл 2 года, затем еще 2 года он играл в оперном театре в Анконе. Там музыкант встречался с Верачини, оказавшим заметное влияние на его творчество.
Изгнание Тартини кончилось в 1716 г. С этого времени и до конца жизни, за исключением небольших перерывов, он жил в Падуе, возглавляя оркестр капеллы в базилике Св. Антонио и выступая как скрипачсолист в различных городах Италии. В 1723 г. Тартини получил приглашение посетить Прагу для участия в музыкальных торжествах по случаю коронации Карла VI. Этот визит, однако, продлился до 1726 г.: Тартини принял предложение занять должность камер-музыканта в пражской капелле графа Ф. Кинского.
Вернувшись в Падую (1727), композитор организовал там музыкальную академию, отдавая много сил преподавательской деятельности. Современники называли его "учителем наций". Среди учеников Тартини такие выдающиеся скрипачи XVIII в., как П. Нардини, Г. Пуньяни, Д. Феррари, И. Науман, П. Лауссе, Ф. Руст и др.
Велик вклад музыканта в дальнейшее развитие искусства игры на скрипке. Он изменил конструкцию смычка, удлинив его. Мастерство ведения смычка самого Тартини, его необыкновенное пение на скрипке стало считаться образцовым. Композитор создал огромное количество произведений. В их числе многочисленные трио-сонаты, около 125 концертов, 175 сонат для скрипки и чембало. Последние именно в творчестве Тартини получили дальнейшее жанрово-стилистическое развитие.
Яркая образность музыкального мышления композитора проявилась в стремлении дать своим произведениям программные подзаголовки. Особую известность приобрели сонаты "Покинутая Дидона" и "Дьявольская трель". Последнюю замечательный русский музыкальный критик В. Одоевский считал началом новой эпохи в скрипичном искусстве. Наряду с этими сочинениями велико значение монументального цикла "Искусство смычка". Состоящий из 50 вариаций на тему гавота Корелли он является своеобразным сводом технических приемов, имеющим не только педагогическое значение, но и высокую художественную ценность. Тартини был одним из пытливых музыкантов-мыслителей XVIII в., его теоретические воззрения нашли выражение не только в различных трактатах о музыке, но и в переписке с крупными музыкальными учеными того времени, являясь ценнейшими документами своей эпохи.
20. Сюитность как принцип музыкального мышления в музыке 17-18вв. Структурность классической сюиты. ( Взять любую сюиту и разобрать ) ; (Прочитать работу Яворского).
Сюита
франц. suite, букв. — ряд, последовательность
Одна из основных разновидностей многочастных циклических форм инструментальной музыки. Состоит из нескольких самостоятельных, обычно контрастирующих между собой частей, объединённых общим художественным замыслом. Части С., как правило, различаются по характеру, ритму, темпу и т. п., в то же время они могут быть связаны тональным единством, мотивным родством и др. способами. Гл. принцип формообразования С. - создание единого композиц. целого на основе чередования контрастных частей - отличает С. от таких циклич. форм, как соната и симфония с их идеей роста и становления. Сравнительно с сонатой и симфонией С. свойственны бульшая самостоятельность частей, не столь строгая упорядоченность структуры цикла (количество частей, их характер, порядок, соотношение друг с другом могут быть различными в самых широких пределах), тенденция к сохранению во всех или неск. частях единой тональности, а также более непосредств. связь с жанрами танца, песни и др.
Противоположность С. и сонаты особенно чётко выявилась к сер. 18 в., когда С. достигла своего расцвета, а сонатный цикл окончательно сложился. Однако эта противоположность не абсолютна. Соната и С. возникли почти одновременно, и их пути, особенно на раннем этапе, временами пересекались. Так, С. оказала заметное влияние на сонату, особенно в области тематиама. Результатом этого влияния было также включение менуэта в сонатный цикл и проникновение танц. ритмов и образов в финальное рондо.
Корни С. уходят в древнюю традицию сопоставления медленного танца-шествия (чётного размера) и живого, прыжкового танца (обычно нечётного, 3-дольного размера), к-рое было известно в вост. странах уже в глубокой древности. Более поздними прообразами С. являются ср.-век. арабская nauba (крупная муз. форма, включающая несколько тематически связанных разнохарактерных частей), а также многочастные формы, широко распространённые у народов Ближнего Востока и Ср. Азии. Во Франции в 16 в. возникла традиция соединения в танц. С. разл. родов бранлей - размеренных, торжеств. танцев-шествий и более быстрых. Однако подлинное рождение С. в зап.-европ. музыке связывают с появлением в сер. 16 в. пары танцев - паваны (величественный, плавный танец на 2/4) и гальярды (подвижный танец с прыжками в размере 3/4). Эта пара образует, по словам Б. В. Асафьева, "едва ли не первое прочное звено в истории сюиты". Печатные издания нач. 16 в., такие, как табулатуры Петруччи (1507-08), "Intobalatura de lento" M. Кастильонеса (1536), табулатуры П. Борроно и Г. Горцианиса в Италии, лютневые сб-ки П. Аттеньяна (1530-47) во Франции, содержат не только паваны и гальярды, но и др. родственные парные образования (бас-данс - турдион, бранль- сальтарелла, пассамеццо - сальтарелла и др.).
К каждой паре танцев иногда присоединялся третий танец, также 3-дольный, но ещё более оживлённый, - вольта или пива (piva).
Уже самый ранний известный пример контрастного сопоставления паваны и гальярды, датируемый 1530, даёт образец построения этих танцев на сходном, но метроритмически преобразованном мелодич. материале. Вскоре этот принцип становится определяющим для всех танц. серий. Иногда для упрощения записи заключительный, производный танец не выписывался: исполнителю предоставлялась возможность, сохраняя мелодич. рисунок и гармонию первого танца, самому преобразовать двухдольный размер в трёхдольный.
К нач. 17 в. в творчестве И. Гро (30 паван и гальярд, опубл. в 1604 в Дрездене), англ. вёрджиналистов У. Бёрда, Дж. Булла, О. Гиббонса (сб. "Parthenia", 1611) намечается тенденция к отходу от прикладной трактовки танца. Процесс перерождения бытового танца в "пьесу для слушания" окончательно завершается к сер. 17 в.
Классич. тип старинной танц. С. утвердил австр. комп. И. Я. Фробергер, установивший в своих С. для клавесина строгую последовательность танц. частей: за умеренно медленной аллемандой (4/4) следовали быстрая или умеренно быстрая куранта (3/4) и медленная сарабанда (3/4). Позднее Фробергер ввёл четвёртый танец - стремительную жигу, к-рая вскоре закрепилась как обязательная заключит. часть.
Многочисл. С. кон. 17 - нач. 18 вв. для клавесина, оркестра или лютни, построенные на основе этих 4 частей, включают также менуэт, гавот, бурре, паспье, полонез, к-рые, как правило, вставлялись между сарабандой и жигой, а также "дубли" ("дубль" - орнаментальная вариация на одну из частей С.). Аллеманде обычно предшествовали соната, симфония, токката, прелюдия, увертюра; из нетанцевальных частей встречались также ария, рондо, каприччо и др. Все части писались, как правило, в одной тональности. Как исключение в ранних сонатах da camera А. Корелли, к-рые по существу являются С., встречаются медленные танцы, написанные в тональности, отличающейся от основной. В мажорной или минорной тональности ближайшей степени родства выдержаны отд. части в сюитах Г. Ф. Генделя, 2-й менуэт из 4-й английской С. и 2-й гавот из С. под назв. "Французская увертюра" (BWV 831) И. С. Баха; в ряде сюит Баха (английские сюиты NoNo 1, 2, 3 и др.) встречаются части в одноимённой мажорной или минорной тональности.
Самый термин "С." впервые появился во Франции в 16 в. в связи с сопоставлением разных бранлей, в 17-18 вв. он проник также в Англию и Германию, но долгое время применялся в разл. значениях. Так, иногда С. называли отдельные части сюитного цикла. Наряду с этим в Англии группа танцев называлась lessons (Г. Пёрселл), в Италии - balletto или (позднее) sonata da camera (А. Корелли, А. Стеффани), в Германии - Partie (И. Кунау) или партита (Д. Букстехуде, И. С. Бах), во Франции - ordre (P. Куперен) и др. Нередко С. вообще не носили особого названия, а обо- значались просто как "Пьесы для клавесина", "Застольная музыка" и т. п.
Многообразие названий, обозначавших по существу один и тот же жанр, определялось нац. особенностями развития С. в кон. 17 - сер. 18 вв. Так, франц. С. отличалась большей свободой построения (от 5 танцев у Ж. Б. Люлли в орк. С. e-moll до 23 в одной из клавесинных сюит Ф. Куперена), а также включением в танц. серии психологич., жанровых и пейзажных зарисовок (27 клавесинных сюит Ф. Куперена включают 230 разнохарактерных пьес). Франц. композиторы Ж. Ш. Шамбоньер, Л. Куперен, Н. А. Лебег, Ж. д'Англебер, Л. Маршан, Ф. Куперен, Ж. Ф. Рамо ввели в С. и новые для неё типы танцев: мюзет, ригодон, чакона, пассакалья, лур и др. В С. вводились и нетанцевальные части, особенно разл. роды арий. Люлли впервые ввёл в С. в качестве вступит. части увертюру. Позднее это нововведение было воспринято нем. композиторами И. К. Ф. Фишером, И. З. Куссером, Г. Ф. Телеманом и И. С. Бахом. Г. Пёрселл часто открывал свои С. прелюдией; эту традицию воспринял и Бах в своих англ. С. (в его франц. С. прелюдий нет). Помимо оркестровых и клавесинных С. во Франции были распространены С. для лютни. Из итал. композиторов важный вклад в развитие С. внёс Д. Фрескобальди, разрабатывавший вариационную С.
Нем. композиторы творчески соединили франц. и итал. влияния. "Библейские истории" Кунау для клавесина и оркестровая "Музыка на воде" Генделя своей программностью сближаются с франц. С. Влиянием итал. вариац. техники отмечена сюита Букстехуде на тему хорала "Auf meinen lieben Gott", где аллеманда с дублем, сарабанда, куранта и жига являются вариациями на одну тему, мелодич. рисунок и гармония к-рой сохраняются во всех частях. Г. Ф. Гендель ввёл в С. фугу, что свидетельствует о тенденции к расшатыванию устоев старинной С. и сближении её с церк. сонатой (из 8 сюит Генделя для клавесина, опубликованных в Лондоне в 1720, 5 содержат фугу).
Особенности итал., франц. и нем. С. объединил И. С. Бах, возведший жанр С. на высшую ступень развития. В сюитах Баха (6 англ. и 6 франц., 6 партит, "Французская увертюра" для клавира, 4 оркестровые С., названные увертюрами, партиты для скрипки соло, С. для виолончели соло) завершается процесс освобождения танц. пьесы от связи с её бытовым первоисточником. В танц. частях своих сюит Бах сохраняет лишь типические для данного танца формы движения и нек-рые особенности ритмич. рисунка; на этой основе он создаёт пьесы, заключающие в себе глубокое лирико-драм. содержание. В каждом типе С. у Баха выдержан свой план построения цикла; так, англ. С. и С. для виолончели всегда начинаются с прелюдии, между сарабандой и жигой в них всегда стоят 2 сходных танца и т. д. В баховские увертюры неизменно входит фуга.
Во 2-й пол. 18 в., в эпоху венского классицизма, С. утрачивает прежнее значение. Ведущими муз. жанрами становятся соната и симфония, а С. продолжает существовать в виде кассаций, серенад и дивертисментов. Произв. Й. Гайдна и В. А. Моцарта, носящие эти названия, в большинстве своём являются С., только известная "Маленькая ночная серенада" Моцарта написана в форме симфонии. Из соч. Л. Бетховена близки к С. 2 "серенады", одна для струн. трио (ор. 8, 1797), другая для флейты, скрипки и альта (ор. 25, 1802). В целом С. венских классиков приближаются к сонате и симфонии, жанрово-танц. начало выступает в них менее ярко. Напр., "Хаффнеровская" орк. серенада Moцарта, написанная в 1782, состоит из 8 частей, из к-рых в танц. форме выдержаны только 3 менуэта.
Сюи́та (с фр. Suite — «ряд», «последовательность», «чередование») — циклическая форма в музыке, состоящая из нескольких самостоятельных контрастирующих частей (многочастное произведение), объединённых общим замыслом.
Другое значение термина «сюита» — музыкально-хореографическая композиция, состоящая из нескольких танцев, например, «балетная сюита». Примеры: сюиты из балетов П. И. Чайковского («Щелкунчик», «Спящая красавица», «Лебединое озеро»)
Описание [править]
Для сюиты характерны картинная изобразительность, тесная связь с песней и танцем. От сонаты и симфонии сюиту отличают бо́льшая самостоятельность частей, не такая строгость, закономерность их соотношения.
Термин «сюита» был введён во второй половине XVII века французскими композиторами. Вначале танцевальная сюита состояла из двух танцев, паваны и гальярды. Павана — это медленный торжественный танец, название которого произошло от слова Павлин. Танцоры изображают плавные движения, гордо поворачивают головы и кланяются, такие движения напоминают павлина. Очень красивы были костюмы у танцоров, но у мужчины обязательно должны были быть плащ и шпага. Гальярда — это весёлый быстрый танец. Некоторые движения танца имеют смешные названия: «журавлиный шаг» и мн. др. Несмотря на то, что танцы разные по характеру, они звучат в одной тональности.
Последовательность частей сюиты [править]
В конце XVII века в Германии сложилась точная последовательность частей:
1. Allemande — четырехдольный танец в спокойно-умеренном движении, серьёзного характера. Изложение его часто бывает полифоническим. Аллеманда как танец известна с начала XVI века. Претерпев эволюцию, она продержалась в качестве основной части сюиты почти до конца XVIII века;
2. Courante — оживленный танец в трехдольном размере. Наибольшей популярности куранта достигла во второй половине XVII века во Франции;
3. Sarabande — сарабанда очень медленный танец. Впоследствии сарабанду стали исполнять во время траурных церемоний, при торжественных погребениях. Танец скорбно-сосредоточенного характера и медленного движения. Трехдольная метрика имеет в нем склонность к удлинению второй доли;
4. Gigue — жига — самый быстрый старинный танец. Трехдольный размер жиги нередко переходит в триольность. Часто исполняется в фугированном, полифоническом стиле;
Сюиты XVII—XVIII веков были танцевальными; оркестровые нетанцевальные сюиты появились в XIX веке (известнейшие — «Шехерезада» Н. А. Римского-Корсакова, «Картинки с выставки» М. П. Мусоргского).
О композиции и содержании французской сюиты И. С. Баха №2, до минор.
Это вторая из шести французских сюит. Эта французская сюита (ряд, цикл, последовательность) для клавира (клавесина, клавикорда, чембало, фортепиано) состоит из 6 самостоятельных пьес. В нее входят аллеманда, куранта, сарабанда, ария, менуэт и жига.
Подобные сюиты известны с 15 века, но вначале они писались для лютни. Их прообразом послужили серии танцев для различных инструментов, сопровождавших придворные процессии и церемонии.
Аллеманда (немецкий танец) открывала празднества при дворах владетельных сеньоров. Прибывших на бал гостей представляли по титулам и фамилиям. Гости обменивались приветствиями с хозяевами и друг с другом, склоняясь в реверансах. Хозяин с хозяйкой проводили гостей через все комнаты дворца. Под звуки аллеманды гости шли парами, удивляясь изысканному и богатому убранству комнат. Для того, чтобы приготовиться к танцу и вступить в него вовремя, в аллеманде имелся затакт. Размер аллеманды 4/4, неспешный темп, равномерный ритм четвертями в басу соответствовали этому немецкому танцу-шествию.
За аллемандой шла куранта (франко-итальянский танец). Темп ее был быстрее, размер 3/4, оживленное движение восьмыми. Это был сольно-парный танец с круговым вращением танцевальной пары. Фигуры танца могли свободно варьироваться. Куранта была контрастна  аллеманде и составляла с ней пару.
Сарабанда (возникла в Испании) - священный обрядовый танец-шествие вокруг тела умершего. Обряд состоит из прощания с усопшим и его погребения. Движение по кругу отразилось в кругообразном строении сарабанды с периодическим возвращением к исходной мелодической формуле. Размер сарабанды 3-х дольный, для нее характерен медленный темп, ритм с остановками на вторых долях тактов. Остановки подчеркивали скорбную сосредоточенность, как бы "затрудненность" движения, вызванную горестными чувствами.
Ария - здесь пьеса певучего характера.
Менуэт -мелкий шаг (старинный французский танец). Движения танцующих пар сопровождались поклонами, приветствиями и реверансами между самими танцующими, а также по отношению к окружающим зрителям. Размер 3/4.
Жига - шутливое французское название старинной скрипки (gigue - окорок), - это танец скрипача, сольный или парный. Темп быстрый. Характерна скрипичная фактура изложения. Размеры могли быть разные.
Наличие в сюите французских танцев - куранты, менуэта и жиги - позволило назвать ее французской.
Ко времени И.С. Баха сюита уже утратила свое прямое, прикладное назначение - сопровождать придворные церемонии. Однако традиция писать сюиты осталась. Бах перенял эту традицию от своего предшественника - немецкого композитора Фробергера. У Фробергера основу сюиты составляли 4 танца: аллеманда, куранта, сарабанда и жига. Номера вставные между сарабандой и жигой могли быть разными.
Баховская сюита до минор состоит из тех же основных танцев, что и у Фробергера - аллеманды, куранты, сарабанды и жиги. Вставные номера, которые обычно в сюитах называются интермеццо, - здесь ария и менуэт. Содержание сюиты оказывается очень сложным и богатым. Во-первых, Бах сохраняет фигуры танцев, во-вторых, в ткань основных танцев, кроме риторических фигур, вплетены религиозные мотивы-символы, связанные с Богочеловеком Иисусом Христом, которые привносят в характер танцев драматизм, сакральность и жизненность. Музыка основных танцев словно наполнена возвышенным духом. В-третьих, характер пьес обобщается благодаря приближению к другим обобщенным жанрам.
В  ткань аллеманды Бах вплетает фигуры восхождения-воскресения, мотивы свершившейся крестной муки, паузы, символизирующие скорбные вздохи, фригийский мотив нисхождения (оплакивания) в басу,секундовые вздохи, мотив вращения (чаши страданий). Аллеманда по характеру перекликается с баховскими adagio, носящими образ созерцания чего-то прекрасного. Форма ее - промежуточная между старинной 2-х частной и сонатной.
Куранта сочетает признаки французской и итальянской разновидностей танца. Это образ безостановочного движения жизни, какого-то действия. В нее вплетены фригийский мотив нисхождения (оплакивания), фигуры креста, секстовые восклицания, движения по уменьшенному септаккорду (имеющему значение "аккорда ужаса" еще со времен итальянской оперы), трели, символизирующие дрожание голоса, страх, фигуры нисхождения - умирания. Куранта по характеру перекликается с некоторыми баховскими allegro из концертов. Форма старинная 2-х частная.
Сарабанда отходит от типичной ритмоформулы и сохраняет остановки на вторых долях тактов только кое-где. В ней больше всего священных мотивов-символов. Это символы умирания (положения во гроб), восклицания, постижения воли Господней, мотивы креста, грехопадения (ход вниз на уменьшенную септиму), вращение - символ чаши страданий. Сарабанда также приобретает обобщенный характер, больше всех пьес пропитываясь особенной внутренней сосредоточенностью, скорбной лирикой чувств. Она становится центром сюиты из-за глубины и силы заложенных в ней скорбных чувств. Форма старинная 2-х частная с признаками 3-х частной.
Следующая после сарабанды ария рассеивает напряженность предыдущих частей. По характеру она напоминает всем известную си-минорную "Шутку". Темп достаточно оживленный, 2-хголосная фактура прозрачная и легкая.
За арией следует менуэт, в котором сохранены типичные мелодические фигуры, соответствующие фигурам танца - поклонам, приветствиям и реверансам.  Размер 3/4. Мелодические фразы с ровным ритмическим рисунком восьмыми заканчиваются типичными басовыми "приседаниями". В мелодии выделяется выразительная секстовая фигура восклицания. Используется мотив, типичный для менуэтов - группетто. Религиозных мотивов-символов в менуэте нет.
Следующая за менуэтом жига в размере 3/8 в очень быстром темпе, в остром пунктирном ритме, в полифонической 2-хголосной фактуре своей "четкостью" как бы подводит черту, заканчивая вереницу пьес. В начале темы содержится мотив, очерчивающий движение по квартсекстаккорду - религиозный символ жертвенности. Форма старинная 2-х частная. I часть строится как экспозиция фуги. II часть построена на обращении основной темы.
Таким образом, в сюите до минор, №2 Бах как бы  возродил дух придворной жизни с ее церемониями. В сюите слышна не только танцевальная музыка, но и человеческие состояния -созерцание прекрасного, оживленное движение, глубокая скорбь, галантная шутка, искреннее грубоватое веселье.
21. Музыкальная культура 18 века. Ее историческое значение. Сущность Просвещения. Просветительство в музыкальном искусстве.
Просвещение
Европейское идейное движение 18 в., обозначавшее наступление буржуазии на феодальные порядки. П. оказало огромное влияние на литературу и искусство, в т. ч. на балет. Оно побуждало к отказу от условностей классицизма, к отображению жизни "естественного человека", демократизации и реформе театра. Пределы просветительских преобразований в балете во мн. были обусловлены его тесной связью с королевским двором, а также и тем, что балет обрёл самостоятельность лишь на исходе эпохи классицизма, и многие воспринятые им в ту пору свойства (основы классического танца и др.) стали как бы неотъемлемыми чертами балета вообще. Просветители критиковали балет классицизма за культ виртуозности и примат исполнительской технологии перед содержательностью. Они ориентировались на пантомиму, нарастала тенденция к соединению пантомимы с танцем и драматизации танца. Таково было искусство танцовщицы М. Салле, выступившей с инициативой наиболее последовательной в ту пору реформы балетного костюма, во имя того, чтобы зритель мог видеть не только танц. движения рук и ног, но и выразительность тела артиста. Салле имела наибольший успех в Лондоне, где работал реформатор Дж. Уивер. В Вене работал балетмейстер-реформатор Ф. Хильфердинг, а затем и его последователь Г. Анджолини, сотрудничавший с комп. К. В. Глюком, реформировавшим в просветительском духе оперу. В Лондоне, Штутгарте, Вене, Милане и др. городах работал известнейший из балетных реформаторов Ж. Ж. Новер, выразивший свои принципы в "Письмах о танце и балетах" (1760), по многим положениям близких к "Гамбургской драматургии" Г. Э. Лессинга.
Хотя просветительские реформы были сопряжены с расширением тематики и системы художеств. средств (появление характерного танца, комич. балетов Хильфердинга и др.), в целом деятельность реформаторов была умереннее их деклараций. В поисках компромисса они утверждали на сцене лишь просветительский классицизм, близкий к трагедиям Вольтера, но не к драмам Д. Дидро или Лессинга. Для Новера увлечённость античной пантомимой и усвоенное под влиянием Дидро стремление возвратиться к природе были нераздельны, и руководящим в итоге стал выдвинутый ранее франц. балетм. Л. де Каюзаком принцип действенного танца, оказавшийся знаменем балетной реформы 18 в. В балетах реформаторов резко возросло значение драматургии, сюжета, по преимуществу заимствовавшихся из античности. Новер сохранял разделение жанров на высокие и низкие. Высокий жанр хореографич. трагедии главенствовал. Дивертисментные номера по-прежнему преобладали, соединяясь в сюжетное целое пантомимич. связками. Однако возникал и действенный танец (танец Медеи, убивающей детей, - "Медея и Язон", поединок Горациев и Куриациев - "Горации и Куриации" и др.). С течением времени реформаторы всё яснее начинали понимать, что отказ от танца ведёт к ликвидации балета. Хотя Новер и говорил, что танец раскрашивает балетный сюжет, а пантомима сообщает ему выразительность, он всё же одновременно решительно утверждал, что "все усилия балетмейстера, не направленные на развитие танца, суть усилия бесполезные, даже гибельные". Отказавшись от соблазна сокрушить балетный театр, каким он сложился, реформаторы-просветители много сделали для углубления выразительности и осмысленности танца, завершив тем самым формирование балета как самостоятельного искусства. Они способствовали также его распространению и укреплению в разных странах, в т. ч. в России и Дании. Собственно просветительские идеи нашли, однако, в балетах реформаторов лишь ограниченное выражение и гораздо полнее проявились в творчестве учеников Новера и др., утверждавших на балетной сцене сентиментализм.
Музыкой периода классицизма или музыкой классицизма, называют период в развитии европейской музыки приблизительно между 1750 и1800 годами[1]. Понятие классицизма в музыке устойчиво ассоциируется с творчеством Гайдна, Моцарта и Бетховена, называемых венскими классиками и определивших направление дальнейшего развития музыкальной композиции.
Понятие «музыка классицизма» не следует путать с понятием «классическая музыка», имеющим более общее значение как музыки прошлого, выдержавшей испытание временем.
Эстетика классицизма основывалась на убеждении в разумности и гармоничности мироустройства, что проявилось во внимании к сбалансированности частей произведения, тщательной отделке деталей, разработке основных канонов музыкальной формы. Именно в этот период окончательно сформировалась сонатная форма, основанная на разработке и противопоставлении двух контрастных тем, определился классический состав частей сонаты и симфонии.
В период классицизма появляется струнный квартет, состоящий из двух скрипок, альта и виолончели, значительно расширяется состав оркестра.
22.Барокко и классицизм в 18 веке. Какие национальные разновидности барокко существовали в 18веке. Итальянское и немецкое барокко. Неаполитанский оперный классицизм. Национальные виды классицизма в творчестве венских классиков.
Барокко
итал. bаrоссо, букв.— причудливый, вычурный, странный
Художественный стиль, господствовавший в изобразительном искусстве и архитектуре конца 16 — 1-й половине 18 веков.
Вопрос о барокко в музыке начал дискутироваться в конце 1910-х гг. (преимущественно в немецком музыковедении) в связи с работами К. Гурлитта ("Geschichte des Barockstiles", Bd 1-3, 1887-89) и Г. Вёльфлина ("Kunstgeschichtliche Grundbegriffe", 1915), которые, исходя в основном из формально-стилистических признаков, установленных при изучении архитектуры и изобразительного искусства, выдвинули концепцию барокко как стиля всего западно-европейского искусства указанного периода.
Современные музыковеды ФРГ и США склонны относить к единой эпохе барокко всё музыкальное искусство от Дж. Габриели и К. Монтеверди до И. С. Баха и Г. Ф. Генделя включительно, основываясь на некоторой общности в области композиционных средств. При этом не уделяется необходимого внимания комплексному взаимодействию этих средств, дающему конкретные художеств. результаты, а связь с социально-историч. факторами, как правило, рассматривается только в плане внешних общественно-бытовых условий. Это приводит к смешению понятий эпохи и стиля и, в частности, к непризнанию классицизма 17 в. как самостоят. стиля, проявлявшегося наряду и в тесном взаимодействии с Б. (гл. обр. во франц. музыке 2-й пол. 17 в. - см. Люлли). Нек-рые совр. франц. музыковеды, напротив, склоняются к чрезмерно расширительному толкованию классицизма, вплоть до полного отрицания существования стиля Б. В трудах, где музыка рассматривается в ряду др. иск-в, новые формальные свойства муз. письма, утверждавшиеся в 17 в. (генерал-бас, концертирующий стиль, воздействие поэтич. риторики на мелодику, кристаллизация мажоро-минорной тональной системы и др.), зачастую механически подводятся под общую рубрику Б. на основе чисто внешнего эстетич. сближения их с произв. живописи, зодчества, лит-ры.
Сов. искусствоведы в трактовке проблемы муз. Б. исходят из понимания стиля как широкой историч. категории, отражающей мировоззрение эпохи в его объективных связях с действительностью. При разнообразии местных условий и неравномерности обществ. развития во мн. европ. странах в период перехода от Возрождения к эпохе Просвещения борьба прогрессивной мысли против феод.-католич. реакции породила ряд новых сходных черт в мировосприятии. Оптимистич. гуманизм, свойственный эпохе Возрождения, к концу 16 в. сменяется трагич. гуманизмом, связанным с отражением в сознании людей обострившихся противоречий экономич., политич. и социальной жизни, в первую очередь - противоречий между личностью и обществом. В отличие от ясного и цельного ренессансного представления о человеке как центре гармонического мироздания, отд. личность, окружавшая её действительность и их взаимоотношения стали восприниматься как сложные, многоплановые, непрерывно изменяющиеся явления. Смелее проникая в тайны природы, глубже познавая самого себя, человек одновременно острее ощущает свою трагич. зависимость от несовершенного обществ. устройства, от произвола светских и духовных властителей. Поэтому не столько действия, сколько внутр. переживания характеризовали героя мн. художеств. произв, в образном строе к-рых подчёркивались драматич. патетика, напряжённая динамика, возбужденный риторич. пафос, неуравновешенность, смятенность, экстатич. преувеличенность эмоций. Характерным становится тяготение к монументальным масштабам, колоритному живописанию среды, многофигурным композициям, к многоплановому столкновению контрастов - света и мрака, возвышенного и низменного, углублённой лиричности и пышной декоративности, реальности и фантастики, мистицизма.
Эти общеэстетич. предпосылки возникновения стиля Б. были во мн. отношениях плодотворно реализованы в музыке. Впервые она столь полно продемонстрировала свои возможности углублённого, многостороннего воплощения процессов внутр. мира человека. На первый план выдвинулись муз.-театр. жанры (прежде всего - опера), что определялось характерным для Б. стремлением к драматич. экспрессии и к синтезу разл. видов иск-ва, проявлявшемуся и в области культовой музыки (духовная оратория, кантата, пассивны). Выразит. возможности муз. иск-ва расширяются, одновременно обнаруживается тенденция к обособлению музыки от слова - к интенсивному развитию инстр. жанров, в значит. мере связанных с эстетикой Б. Возникают крупномасштабные циклич. формы (concerto grosso, ансамблевая и сольная сонаты), в нек-рых сюитах причудливо чередуются увертюры театрального характера, фуги, импровизации орг. типа, бытовые танцы, певучие "арии", звукоизобразит. картинки (напр., у А. Польетти, Г. Ф. Генделя). Типичным становится сопоставление и переплетение полифонич. и гомофонного принципов муз. письма.
Наиболее ярко стиль Б. проявился в Италии, где его черты наметились уже во 2-й половине 16 в., особенно в многохорных вок.-инстр. полифонических произведениях мастеров венецианской школы во главе с Дж. Габриели. К лучшим достижениям итальянской инстр. музыки барочного стиля относится орг. творчество Дж. Фрескобальди. В итал. опере проявились разл. аспекты Б. - от внешней декоративности, близкой к декоративному академизму в живописи (М. А. Чести, то же в духовных ораториях Дж. Кариссими), до глубокого драматизма, проникнутого реалистическими тенденциями, выходящими за рамки данного стиля (позднее творчество К. Монтеверди).
Итал. оперное Б. культивировалось к концу 17 в. во мн. австр. и нем. католич. придворных центрах. Параллельно и в нем. музыке возникают явления барочного плана - нац. опера с ярко выраженным нар.-бытовым началом (вершина - в соч. Р. Кайзера), орг. творчество Д. Букстехуде, программно-изобразит. клавирные сонаты И. Кунау. Германия, в историч. судьбе к-рой с особой силой сказались трагич. противоречия эпохи, к началу 18 в. дала миру двух великих композиторов - И. С. Баха и Г. Ф. Генделя. Их творчество ещё тесно связано со стилем Б. Однако, подытоживая и углубляя достижения прошлого и предвещая будущее европ. музыки, оно не вмещается в рамки к.-л. одного стиля (подобно наследию У. Шекспира или Рембрандта).
Одновременно с Б. в качестве самостоят. стиля сложился классицизм, развивавшийся наиболее интенсивно в абсолютистской Франции. Это привело к многообразному перекрещиванию барочных и классицистских черт. В то же время существовали и др. стили или стилевые направления (на рубеже 16-17 вв. - маньеризм, в 1-й пол. 18 в. - галантный стиль, сентиментализм и др.).
Классицизм
Классицизм (от лат. classicus - образцовый) - художеств. теория и стиль в иск-ве 17-18 вв. В основе К. лежало убеждение в разумности бытия, в наличии единого, всеобщего порядка, управляющего ходом вещей в природе и жизни, гармоничности человеческой натуры. Свой эстетич. идеал представители К. черпали в образцах антич. иск-ва и в осн. положениях "Поэтики" Аристотеля. Само название "К." происходит от обращения к классич. древности как высшей норме эстетич. совершенства. Эстетика К., исходящая из рационалистич. предпосылок, нормативна. Она содержит сумму обязательных строгих правил, к-рым должно отвечать художеств. произведение. Важнейшие из них - требования равновесия красоты и истины, логической ясности замысла, стройности и законченности композиции, чёткого разграничения жанров.
В развитии К. отмечаются два больших историч. этапа: 1) К. 17 в., выраставший из иск-ва Возрождения вместе с барокко и развивавшийся отчасти в борьбе, отчасти во взаимодействии с последним; 2) просветительский К. 18 в., связанный с предреволюц. идейным движением во Франции и его влиянием на иск-во др. европ. стран. При общности осн. эстетич. принципов этим двум этапам свойствен и ряд существенных различий. В зап.-европ. искусствознании термин "К." обычно применяется только к художеств. направлениям 18 в., тогда как иск-во 17 - нач. 18 вв. рассматривается под знаком барокко. В противоположность этой точке зрения, исходящей из формального понимания стилей как механически сменяющихся стадий развития, разработанная в СССР марксистско-ленинская теория стилей учитывает всю совокупность противоречивых тенденций, сталкивающихся и взаимодействующих в каждую историч. эпоху.
К. 17 в., являясь во многом антитезой барокко, вырастал из тех же историч. корней, по-иному отразив противоречия переходной эпохи, характеризовавшейся крупными социальными сдвигами, бурным ростом науч. знаний и одновременным усилением религ.-феодальной реакции. Наиболее последовательное и законченное выражение К. 17 в. получил во Франции периода расцвета абсолютной монархии. В музыке виднейшим его представителем был Ж. Б. Люлли, создатель жанра "лирической трагедии", к-рая по своей тематике и осн. cтилистич. принципам была близка классицистской трагедии П. Корнеля и Ж. Расина. В противоположность итал. баручной опере с её "шекспировской" свободой действия, неожиданными контрастами, смелым сопоставлением возвышенного и шутовского, "лирическая трагедия" Люлли обладала единством и выдержанностью характера, строгой логичностью построения. Её сферой была высокая героика, сильные, благородные страсти людей, возвышающихся над обычным уровнем. Драматич. выразительность музыки Люлли основывалась на применении типич. оборотов, служивших для передачи разл. душевных движений и эмоций - в соответствии с учением об аффектах (см. Аффектов теория), лежавшим в основе эстетики К. Вместе с тем творчеству Люлли были присущи и черты барокко, проявлявшиеся в зрелищной пышности его опер, обилии танцев, шествий и хоров, непрестанно возрастающей роли чувственного начала. Подобное соединение элементов барокко и К. выступает и в Италии - в операх композиторов неаполитанской школы после драматургич. реформы, осуществлённой А. Дзено по образцу франц. классицистской трагедии. Героическая опера-сериа приобрела жанровое и конструктивное единство, были регламентированы типы и драматургич. функции разл. муз. форм. Но зачастую это единство оказывалось формальным, на первый план выдвигались занимательность интриги и виртуозное вок. мастерство певцов-солистов. Как итал. опера-сериа, так и творчество французских последователей Люлли свидетельствовали об известном упадке К.
Новая полоса расцвета К. в эпоху Просвещения была связана не только с изменением его идейной направленности, но и с частичным обновлением самих его форм, преодолением нек-рых догматич. сторон классицистской эстетики. В своих высших образцах просветительский К. 18 в. поднимается до открытого провозглашения революц. идеалов. Франция по-прежнему остаётся осн. центром развития идей К., но они находят широкий резонанс в эстетич. мысли и художеств. творчестве Германии, Австрии, Италии, России и др. стран. В муз. эстетике К. важную роль играет учение о подражании, разрабатывавшееся во Франции Ш. Баттё, Ж. Ж. Руссо, Д'Аламбером, в Германии - И. Маттезоном, И. Шайбе, И. Кванцем и др. У наиболее передовых представителей муз.-эстетич. мысли 18 в. эта теория связывалась с пониманием интонац. природы музыки, что вело к реалистич. взгляду на неё. Руссо подчёркивал, что предметом подражания в музыке должны быть не звуки неодушевлённой природы, а интонации человеческой речи, служащие наиболее верным и непосредственным выражением чувства. В центре муз.-эстетич. споров 18 в. находилась опера. Франц. энциклопедисты считали её жанром, в к-ром должно быть восстановлено первоначальное единство иск-в, существовавшее в ан-тич. т-ре и нарушенное в последующую эпоху. Эта мысль легла в основу оперной реформы К. В. Глюка, к-рая была начата им в Вене в 60-е гг. и получила завершение в обстановке предреволюц. Парижа 70-х гг. Зрелые, реформаторские оперы Глюка, горячо поддержанные энциклопедистами, в совершенстве воплотили классич. идеал возвышенного героич. иск-ва, отличающегося благородством страстей, величеств. простотой и строгостью стиля.
Как и в 17 в., в эпоху Просвещения К. не представлял собой замкнутого, изолированного явления и соприкасался с разл. стилевыми течениями, эстетич. природа к-рых иногда находилась в противоречии с его осн. принципами. Так, кристаллизация новых форм классич. инстр. музыки начинается уже во 2-й четв. 18 в., в рамках галантного стиля (или стиля рококо), связанного преемственно как с К. 17 в., так и с барокко. Элементы нового у композиторов, причисляемых к галантному стилю (Ф. Куперен во Франции, Г. Ф. Телеман и Р. Кайзер в Германии, Дж. Саммартини, отчасти Д. Скарлатти в Италии), переплетаются с чертами баручной стилистики. При этом монументализм и динамич. устремлённость барокко сменяются мягкой, утончённой чувствительностью, интимностью образов, изысканностью рисунка.
Широкое распространение сенти- менталистских тенденций в сер. 18 в. привело к расцвету песенных жанров во Франции, Германии, России, возникновению разл. нац. типов оперы, противопоставляющих возвышенному строю классицистской трагедии простые образы и чувства "маленьких людей" из народа, сюжеты из обыденной повседневной жизни, непритязательный мелодизм музыки, близкой к бытовым источникам. В области инстр. музыки сентиментализм получил отражение в соч. чеш. композиторов, примыкавших к мангеймской школе (Я. Стамиц и др.), К. Ф. Э. Баха, творчество к-рого было родственно лит. движению "Бури и натиска". Свойственное этому движению стремление к неогранич. свободе и непосредственности индивидуального переживания проявляется в приподнятой лирич. патетике музыки К. Ф. Э. Баха, импровизационной прихотливости, резких, неожиданных выразит. контрастах. Вместе с тем деятельность "берлинского", или "гамбургского", Баха, представителей мангеймской школы и др. параллельных течений во многом непосредственно подготовила высшую стадию развития муз. К., связанную с именами Й. Гайдна, В. Моцарта, Л. Бетховена (см.Венская классическая школа). Эти великие мастера обобщили достижения разл. муз. стилей и нац. школ, создав новый тип К., значительно обогащенного, освобождённого от условностей, свойственных предыдущим этапам классицистского стиля в музыке. Присущие К. качества гармонич. ясности мышления, равновесия чувственного и интеллектуального начал сочетаются у них с широтой и богатством реалистич. постижения мира, глубокой народностью и демократизмом. В своём творчестве они преодолевают догматизм и метафизичность классицистской эстетики, в известной степени проявлявшиеся ещё у Глюка. Важнейшим историч. завоеванием этого этапа было утверждение симфонизма как метода отражения действительности в динамике, развитии и сложном сплетении противоречий. Симфонизм венских классиков вбирает в себя нек-рые элементы оперной драматургии, воплощая большие, развёрнутые идейные концепции и драматич. конфликты. С другой стороны, принципы симфонич. мышления проникают не только в разл. инстр. жанры (соната, квартет и т. д.), но и в оперу, и в произв. кантатно-ораториального типа.
Во Франции в кон. 18 в. К. получает дальнейшее развитие в соч. последователей Глюка, продолжавших его традиции в оперном творчестве (А. Саккини, А.Сальери). Непосредственно откликаются на события Великой франц. революции Ф. Госсек, Э. Мегюль, Л. Керубини - авторы опер и монументальных вок.-инстр. произведений, рассчитанных на массовое исполнение, проникнутых высоким гражданским и патриотич. пафосом. Тенденции К. обнаруживаются у рус. композиторов 18 в. М. С. Березовского, Д. С. Бортнянского, В. А. Пашкевича, И. Е. Хандошкина, Е. И. Фомина. Но в рус. музыке К. не сложился в целостное широкое направление. Он проявляется у этих композиторов в сочетании с сентиментализмом, жанрово-характерной реалистич. образностью и элементами раннего романтизма (напр., у О. А. Козловского).
Литература: Ливанова Т., Музыкальная классика XVIII века, М.-Л., 1939; её же, На пути от Возрождения к Просвещению XVIII века, в сб.: От эпохи Возрождения к XX веку, М., 1963; её же, Проблема стиля в музыке XVII века, в сб.: Ренессанс. Барокко. Классицизм, М., 1966, с. 264-89; Виппер Б. Р., Искусство XVII века и проблема стиля барокко, там же, с. 245-63; Конен В., Театр и симфония, М., 1968; Келдыш Ю., Проблема стилей в русской музыке XVII- XVIII веков, "СМ", 1973, No 3; Fischer W., Zur Entwicklungsgeschichte des Wiener klassischen Stils, "StZMw", Jahrg. III, 1915; Becking G., Klassik und Romantik, в сб.: Bericht ьber den I. Musikwissenschaftlichen KongreЯ... in Leipzig... 1925, Lpz., 1926; Bьcken E., Die Musik des Rokokos und der Klassik, Wildpark-Potsdam, 1927 (в редактировавшейся им серии "Handbuch der Musikwissenschaft"; рус. пер.: Музыка эпохи рококо и классицизма, М., 1934); Mies Р.. Zu Musikauffassung und Stil der Klassik, "ZfMw", Jahrg. XIII, H. 8, 1930/1931, s. 432-43; Gerber R., Klassischei Stil in der Musik, "Die Sammlung", Jahrg. IV, 1949.
Ю. В. Келдыш

Классицизм (от лат. classicus - образцовый), художественный стиль, существовавший в 17 - нач. 19 вв. в европ. литературе и искусстве. Его возникновение связано с появлением абсолютистского государства, временного социального равновесия между феодальными и буржуазными элементами. Возникавшая в это время апология разума и выраставшая из неё нормативная эстетика опирались на правила хорошего вкуса, которые считались извечными, независимыми от человека и противоставлялись своеволию художника, его вдохновению и эмоциональности. Нормы хорошего вкуса К. выводил из природы, в которой он видел образец гармонии. Поэтому К. призывал подражать природе, требовал правдоподобия. Оно понималось как соответствие идеальному, отвечающему разуму представлению о действительности. В поле зрения К. были лишь сознательные проявления человека. Всё не отвечающее разуму, всё безобразное должно было предстать в искусстве К. очищенным и облагороженным. С этим связывалось представление об античном искусстве, как образцовом. Рационализм вёл к обобщённому представлению о характерах и преобладанию абстрактных коллизий (противостояние долга и чувства и др.). Во многом опиравшийся на идеи Возрождения, К., в отличие от него, проявлял интерес не столько к человеку во всём его многообразии, сколько к ситуации, в которой человек находится. Отсюда зачастую интерес не к характеру, а к тем его чертам, которые обнажают эту ситуацию. Рационалистичность К. порождала требования логичности и простоты, а также систематизацию художеств. средств (деление на высокие и низкие жанры, стилистич. пуризм и др.).
Для балета эти требования оказались плодотворны. Коллизии, разрабатывавшиеся К., - противостояние разума и чувства, государства личности и т. д., - полнее всего выявлялись в драматургии. Воздействие драматургии К. углубляло содержательность балета, наполнило танц. картины смысловой значимостью. В комедиях-балетах ("Докучные", 1661, "Брак поневоле", 1664, и др.) Мольер стремился добиться сюжетного осмысления балетных вставок. Балетные фрагменты в "Мещанине во дворянстве" ("турецкая церемония", 1670) и в "Мнимом больном" ("посвящение в доктора", 1673) были не просто интермедиями, а органич. частью спектакля. Подобные явления имели место не только в фарсово-бытовых, но и в пасторально-мифологич. представлениях. Несмотря на то, что балету по-прежнему были свойственны мн. черты стиля барокко и он всё ещё являлся частью синтетич. спектакля, его содержательность возрастала. Это было связано с новой ролью драматурга, руководившего балетмейстером и композитором.
Крайне медленно преодолевая барочную пестроту и громоздкость, балет К., отставая от литературы и других искусств, тоже стремился к регламентации. Более отчётливыми становились жанровые членения, а главное - усложнялась и систематизировалась танц. техника. Балетм. П. Бошан, исходя из принципа выворотности, установил пять позиций ног (см. Позиции) - основы систематизации классического танца. Этот классический танец ориентировался на антич. образцы, запёчатлённые в памятниках изобразит. искусства. Все движения, даже заимствованные из нар. танца, выдавались за античные и стилизовались под античность. Балет профессионализировался и вышел за пределы дворцового круга. Любителей танца из числа придворных в 17 в. сменили проф. артисты, сначала мужчины, а в конце века и женщины. Шёл бурный рост исполнительского мастерства. В 1661 в Париже была создана Королевская академия танца во главе с Бошаном, а в 1671 - Королевская академия музыки, возглавлявшаяся Ж. Б. Люлли (впоследствии - парижская Опера). Люлли сыграл важную роль в становлении балета К. Выступив как танцовщик и балетмейстер под руководством Мольера (позднее и в качестве композитора), он создал муз. жанр лирич. трагедии, в которой пластике и танцу принадлежала ведущая смысловая роль. Традицию Люлли продолжал Ж. Б. Рамо в операх-балетах "Галантная Индия" (1735), "Кастор и Поллукс" (1737). По своему положению в этих ещё синтетических представлениях балетные фрагменты всё более отвечали принципам К. (иногда сохраняя барочные черты). В нач. 18 в. не только эмоциональное, но и рациональное осмысление пластич. сцен привело к их обособлению; в 1708 появился первый самостоятельный балет на тему из "Горациев" Корнеля с музыкой Ж. Ж. Муре. С этого времени балет утвердился как особый вид искусства. В нём преобладал дивертисментный танец, танец-состояние и его эмоциональная однозначность способствовала рационалистич. построению спектакля. Распространился смысловой жест, но преим. условный.
С упадком К. развитие техники начинает подавлять драматургич. начало. Ведущей фигурой балетного театра становится танцовщик-виртуоз (Л. Дюпре, М. Камарго и др.), нередко отодвигавший на второй план балетмейстера и тем более композитора и драматурга. При этом широко использовались новые движения, с чем связано и начало реформы костюма.
Венская классическая школа
ВЕНСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА (нем. Wiener Klassik) - творческое направление, сложившееся в Австрии во 2-й пол. 18 в. - 1-й четверти 19 в. К нему принадлежат три великих композитора - Й. Гайдн, В. А. Моцарт и Л. Бетховен. Каждый из них обладал яркой творч. индивидуальностью, к-рая определяла и общий характер музыки, и выбор жанров, и особенности муз. языка. Так, в музыке Гайдна преобладают светлые, радостные настроения, ведущую роль играют жанрово-бытовые элементы; у Моцарта особенно выделяется лирико-драматич. начало; главенствующая черта музыки Бетховена - героич. пафос борьбы, преодоления, победы. Гайдн писал в разнообразных жанрах, но наиболее значит. вклад внёс в область инстр. музыки и оратории ("Сотворение мира", "Времена года"); в творчестве Моцарта, обогатившего и инстр. музыку, важнейшее место принадлежит опере; Бетховен, создатель единств. оперы "Фиделио", над к-рой он работал многие годы, по природе своего дарования тяготел к инстр. музыке. При всём индивидуальном своеобразии в творчестве этих художников обнаруживаются важнейшие общие черты: реализм, оптимистический, жизнеутверждающий характер, гуманистическая направленность, подлинная народность, демократизм. Сочинения композиторов В. к. ш. отличает широта охвата жизненного содержания. Глубокая серьёзность органически сочетается в них с весёлостью, шуткой, трагич. начало - с комическим. Эмоциональное соединяется с рациональным; свободный полёт фантазии - с точным расчётом, предельной стройностью, ясностью, совершенством формы. Представители В. к. ш. умели даже самое сложное содержание выражать предельно простым, понятным языком.
В. к. ш. как художеств. направление складывалась по мере продвижения к творч. зрелости старших её представителей - Гайдна и Моцарта. А творчество позднего Бетховена выходит уже за пределы типичного для всей В. к. ш. стиля. Поэтому нек-рые исследователи (Г. Аберт) ограничивают период В. к. ш. 1782-1812 годами, хотя творческая деятельность Гайдна и Моцарта началась несколькими десятилетиями раньше, а младший из представителей В. к. ш., Бетховен, продолжал творить до 1827.
Становление В. к. ш. приходится на годы бурного развития нем. и австр. просветительства. Переживает свой расцвет нем. поэзия; возникает художеств. критика, достигает высокого развития философия. Крупнейшие художники и мыслители эпохи - Гердер, Гёте, Шиллер, Лессинг, Кант, Гегель - выдвигают новые гуманистич. идеалы. Лучшие представители нем. и австр. культуры впитывают и передовые общественно-политич., этич. и эстетич. идеи франц. бурж. просветителей. Многое из их эстетич. идеалов, в частности провозглашённый Руссо лозунг свободы и естественности, нашли воплощение в творчестве композиторов В. к. ш. На творчество Бетховена неизгладимое влияние оказали идеи Великой франц. революции.
Композиторы В. к. ш. унаследовали достижения т.н. ранней венской школы, виднейшими представителями к-рой были Г. X. Вагензейль (1715-77), Г. М. Монн (1717-50), Г. Муффат (1690-1770), Й. Старцер (1726-87). Однако муз. истоки В. к. ш. не сводятся к собственно австр. иск-ву - они гораздо шире. В их числе и итал. опера, к-рая издавна культивировалась в Вене, и итал. инстр. музыка. Моцарт знакомился с итал. музыкой не только в Вене, но и в самой Италии, к-рую он посетил в 1771 и в 1772-73. Немаловажная роль в формировании В. к. ш. принадлежит мангеймской школе, сложившейся в Баварии; в неё входили видные чеш. музыканты Я. Стамиц (1717-57), Ф. К. Рихтер (1709-89), К. Каннабих (1731-98) и др. Несомненное влияние на представителей В. к. ш. оказало и творчество И. С. Баха (1685-1750), его сыновей Карла Филиппа Эмануэля (1714-88) и Иоганна Кристофа (1732-95), а также Г. Ф. Генделя (1685- 1759). Непосредств. предшественником В. к. ш. был К. В. Глюк (1714-87). Он начал свою оперную реформу в Вене (1750-72) и в своих парижских операх в основном остался верным венской традиции. Глюк создал оперное иск-во мирового значения, повлиявшее на всё последующее развитие европ. оперы. "Глюков-ские" черты ясно сказываются в "Идоменее" и "Дон Жуане" Моцарта, в увертюрах к опере "Фиделио" и ораториях Бетховена. На творчество Гайдна определённое влияние оказала и музыка Англии, в к-рой он побывал в 1791-92 и 1794-95.
В числе важнейших муз. истоков В. к. ш. - нар. музыка. Население Австрии было многонациональным - в его состав, помимо австр. немцев, входили также чехи, венгры, словенцы, обладавшие своей самобытной нар. муз. культурой. В Вене встречались нар. музыканты всех этих национальностей. Композиторы В. к. ш. впитывали элементы их иск-ва, к-рые образовывали в их творчестве характерный австр. "сплав". Наиболее непосредственно нар. мелодии претворил в своих сочинениях Гайдн. Моцарт реже прибегал к использованию подлинных нар. мелодий, однако глубоко усвоил их характер и дух; многие из созданных им оригинальных тем близки к образцам нар. нем. и австр. песенности (напр., в операх "Волшебная флейта", "Дон Жуан"). Большой интерес к нар. песенности проявлял Бетховен. Им были осуществлены многочисленные обработки нар. песен разл. национальностей. Творчество композиторов В. к. ш. было тесно связано с венской бытовой музыкой. Об этом свидетельствуют созданные Гайдном и Моцартом дивертисменты, серенады, кассации, написанные Бетховеном марши, танцы.
Композиторы В. к. ш. по существу обобщили весь предшествующий опыт мирового муз. искусства. На этой основе и при сохранении главенствующей роли нем. и австр. нац. элемента они выработали поистине универсальный язык. "Мой язык понятен во всем мире", - писал Гайдн, и так оно и было в действительности. Композиторы В. к. ш. осуществили чаяния передовых мыслителей и музыкантов эпохи - Гердера, рассматривавшего музыку как "искусство человечества", Глюка, к-рый признавался, что хотел бы писать музыку, понятную всем людям.
Муз. языку композиторов В. к. ш. свойственны простота, ясность, выразительность. Сравнительно с музыкой предклассического и раннеклассич. периодов их ритмика более естественна, непринуждённа, разнообразна и характерна. Одна из важных новых черт муз. языка представителей В. к. ш. - чёткое членение муз. ткани на относительно краткие построения, своего рода "выразит. ячейки", "зёрна", отвечающие единому структурному принципу. В этом отношении опорой композиторам В. к. ш. служили нар. песня и танец с характерным для них принципом структурного объединения чётного числа тактов - двух, четырёх, восьми и т.д. Особое значение в творчестве венских классиков приобретает восьмитактный период, распадающийся на два подобных четырёхтактных предложения (последние в свою очередь подразделяются на двутакты).
В. к. ш. принесла с собой огромное обогащение гармонии. Если предшественники В. к. ш. применяли по преимуществу аккорды трёх осн. функций, представители В. к. ш. широко используют и др. созвучия мажорной и минорной систем, что знаменует возвращение на новой ступени к богатству гармонич. языка Г. Ф. Генделя - И. С. Баха. Они свободнее используют диссонансы, хроматизмы. Высокого развития достигает у них иск-во модуляции. Ими применяются и хроматич., энгармонич. модуляции; неожиданные гармонич. "повороты" особенно часты у позднего Гайдна и Моцарта. Хотя представители В. к. ш., как и композиторы предклассич. периода, отдают предпочтение мажорным тональностям, круг используемых тональностей у них очень расширяется. Наряду с характеристич. трактовкой каждой отдельной тональности осваиваются выразит. и формообразующие возможности сопоставления тональностей.
Опираясь на богатства нар.-песенного иск-ва, представители В. к. ш. пришли к новому пониманию мелодии, её функций и возможностей. Именно с периодом В. к. ш. связано утверждение муз. темы не только как носителя определённой выразительности, но и как художеств. образа, заключающего в себе богатые потенциальные возможности развития.
В процессе становления В. к. ш. характерность, индивидуальность, вырази- тельность исходного мелодич. построения, темы приобретают огромное значение. Её "облик" с первых тактов определяет теперь "лицо" сочинения. В соответствии с песенным складом, тема в произведениях композиторов В. к. ш. чаще всего излагается в виде закруглённого периода. При всём лаконизме подобной структуры тема часто оказывается внутреннесложной, так как обычно состоит из ряда индивидуальных, противостоящих и уравновешивающих друг друга мотивов.
В силу этого классич. муз. тема способна интенсивно развиваться, подвергаясь разл. преобразованиям, но не теряя наиболее существ. черт, позволяющих слушателю "узнать" её даже в сильно изменённом виде. Композиторы В. к. ш. достигли высочайшего мастерства в области тематич. развития, разработки, используя самые различные приёмы - изменение тональности, гармонизации, ритма, элементов мелодии и т. п. Но особенно характерно для них расчленение темы на отд. мотивы, к-рые сами подвергаются разл. преобразованиям и по-разному комбинируются друг с другом. Т. о., "зерном" развития порой оказывается не вся тема, но один лишь её мотив. Тем не менее благодаря логике, целеустремлённости развития (особенно в сочинениях Бетховена) у слушателя нередко создаётся впечатление, что всё "заложенное" в данном тематич. ядре развивается "само" как живой организм. У Гайдна и Бетховена нередко целые части строятся на основе немногих мотивов, что, помимо прочего, обеспечивает единство и целостность сочинений. Моцарт с его мелодич. изобретательностью обычно более "расточителен", однако он также оценил способ "мотивной" разработки, изучив его по сочинениям Гайдна, пионера в этой области.
Основной и наиболее характерной для В. к. ш. муз. формой является сонатное allegro. Хотя его становление началось значит. ранее, именно композиторы В. к. ш. внесли решающий вклад в область формирования сонатного allegro и создали подлинно классич. тип этой формы. Ведущим принципом созданного ими сонатного allegro является контраст и последующее его смягчение, приведение к единству (см. Сонатная форма).
Сонатное allegro y композиторов В. к. ш. является "краеугольным камнем" многочастных инстр. форм. В их творчестве складывается классич. тип четырёхчастного сонатно-симфонич. цикла - с медленной лирической второй частью, менуэтом или скерцо в качестве третьей части и оживлённым, часто рондообразным финалом.
Цикл этот лежит в основе всех крупных инстр. сочинений композиторов В. к. ш. - симфоний, различных камерных ансамблей, получивших названия по их составу (трио, квартеты, квинтеты и т. п.), сонат для инструментов соло и с сопровождением. Лишь классич. концерт строится как трёхчастный цикл - в нём отсутствуют менуэт и скерцо. В остальном отклонения от вышеизложенной схемы встречаются редко.
Сонатно-симф. цикл, представляющий собой логически стройное и целесообразное объединение частей, послужил основой наивысших достижений композиторов В. к. ш. в области инстр. музыки. В этих крупных инстр. сочинениях, выражающих большое жизненное содержание, они поднялись на высочайшую ступень художественного обобщения. Во многих зрелых инструментальных сочинениях Гайдна, Моцарта и Бетховена единая идейная концепция обусловливает и тематические связи между отдельными частями.
Могучее развитие инстр. музыки в творчестве композиторов В. к. ш. тесно связано и с развитием инструментария, исполнит. ансамблей и объединений. Высшим таким объединением был симф. оркестр, сформировавшийся именно в этот период. Состав т.н. классического (малого) симф. оркестра установился во 2-й пол. 18 в. в творчестве Й. Гайдна. Ни один из инструментов, вошедших в классич. оркестр, не был новым; изменились, однако, их функции. Состав оркестра в целом стабилизировался. Ведущее место в оркестре заняли скрипка и инструменты её семейства (смычковый квинтет), в группу духовых в качестве равноправных членов вошли кларнет и валторна. Тромбон вошёл в симф. оркестр только с 5-й симфонии Бетховена. При довольно большой группе струнных (от 24 до 30 скрипок, 10-20 прочих струн. инструментов) утвердился парный состав деревянных (кроме флейты) и медных духовых инструментов (3-4 валторны привлекались лишь в виде исключения); из ударных постоянно применялись литавры. Все инструменты использовались в наиболее естеств. объёмах и регистрах. Духовые, выполнявшие прежде вспомогат. функции, стали самостоят. группой, обладающей характерными тембровыми возможностями.
Новым в области камерно-инстр. ансамблей было упрочение их состава - на смену прежним многообразным объединениям пришли строго регламентированные устойчивые составы струнного и фп. трио, струн. квартета, квинтета, дуэта к.-л. инструмента и фп.
Из сольных инструментов первостепенное значение приобрело фп., постепенно вытеснившее клавикорд и клавесин (чембало). Изменилась сама трактовка фп.: на смену прозрачности, камерности звучания, свойственным сочинениям Моцарта и Гайдна, пришла "оркестральность" звучания произведений Бетховена.
В области оперы в особенности значительны достижения Моцарта и Бетховена (Гайдн уделял опере меньшее внимание). Новые оперные формы складывались в творчестве Моцарта с большой постепенностью, на основе усвоения опыта предшественников (итал. опера-сериа и опера-буффа, в особенности поздненеаполитанские её разновидности, нем. зингшпиль, "реформаторские" оперы Глюка). Три значительнейшие оперы Моцарта - "Свадьба Фигаро", "Дон Жуан" и "Волшебная флейта" - заложили основы разл. типов классич. оперы - реалистич. комедии, характеризующейся острым философско-психологич. конфликтом, комедии-драмы ("Dramma giocosa", как назвал "Дон Жуана" сам Моцарт) и поэтичной нар. муз. сказки. Оперы эти отличают глубокий реализм, тонкая индивид. обрисовка персонажей, выступающих в сложных взаимоотношениях, подлинная муз. драматургия, пронизывающая всё действие, органич. соединение различных, казалось бы противостоящих друг другу начал - серьёзного, возвышенного и весёлого, комического. Хотя первые две из этих опер были написаны на итал. либретто, они были обращены к австр. и нем. слушателю и составили важнейшие этапы развития нем. нац. оперы. Бетховен в своём "Фиделио" создал своеобразный тип возвышенной революционно-героич. оперы, обобщив и переосмыслив опыт Глюка и "оперы спасения" времён Великой франц. революции.
Ярчайшей вехой на пути развития жанра оратории явились оратории Гайдна "Сотворение мира" и "Времена года", увенчавшие его творчество. Объединив элементы генделевских ораторий, оперы, зингшпиля, песни, церковной музыки и симфонии, Гайдн создал глубоко впечатляющие произведения, соединяющие в себе значительность содержания с простотой и доступностью музыкального языка.
Представленные в творчестве композиторов В. к. ш. жанры церк. музыки, не изменившись внешне, переосмыслены "изнутри". Гайдн, Моцарт и Бетховен насытили их муз. образами исключительной яркости и глубины (Реквием Моцарта); из произведений церк. обихода они превратились в особый род концертной вок.-инстр. музыки (бетховенские месса C-dur и Торжественная месса D-dur).
Творчество композиторов В. к. ш. составляет одну из вершин мирового муз. иск-ва. Оно оказало неизгладимое влияние на всё последующее развитие муз. иск-ва. Яркость и глубина тематизма, логичность и целеустремлённость развития, строгость и вместе с тем одухотворённость и свобода форм сочинений композиторов В. к. ш. до сих пор остаются непревзойдённым образцом.
23. Историческое значение творчества Баха. Тип гения Баха.( в области фортепианной музыки для пианистов)
Johann Sebastian Bach
Бах. Хоральная прелюдия f-moll, BWV 639 (исп. Лайонел Рогг)Бах не новый, не старый, он нечто гораздо большее — он вечный... Р. Шуман
1520 годом помечен корень ветвистого генеалогического дерева старинного бюргерского рода Бахов. В Германии слова «Бах» и «музыкант» в течение нескольких столетий были синонимами. Однако лишь впятом поколении «из их среды... вышел человек, чье славное искусство излучало столь яркий свет, что и на них пал отблеск этого сияния. То был Иоганн Себастьян Бах, краса и гордость фамилии и отечества, человек, которому, как никому другому, покровительствовало само Искусство Музыки». Так писал в 1802 г. И. Форкель — первый биограф и один из первых истинных ценителей композитора на заре нового века, ибо век Баха распростился с великим кантором сразу после его смерти. Но и при жизни избранника «Искусства Музыки» трудно было назвать избранником судьбы. Внешне биография Баха ничем не отличается от биографии любого немецкого музыканта рубежа XVII-XVIII вв. Бах родился в маленьком тюрингском городе Эйзенахе, раскинувшемся неподалеку от легендарного замка Вартбург, где в средние века, по преданию, сходился цвет миннезанга, а в 1521-22 гг. звучало слово М. Лютера: в Вартбурге великий реформатор переводил на язык отечества Библию.
И. С. Бах не был вундеркиндом, однако с детства, находясь в музыкальной среде, получил весьма основательное воспитание. Сначала под руководством старшего брата И. К. Баха и школьных канторов И. Арнольда и Э. Херды в Ордруфе (1696-99), затем в школе при церкви Св. Михаила в Люнебурге (1700-02). К 17 годам он владел клавесином, скрипкой, альтом, органом, пел в хоре, а после мутации голоса выступал как префект (помощник кантора). С ранних лет Бах ощущал своим призванием органное поприще, неустанно учился как у средне-, так и у северонемецких мастеров — И. Пахельбеля, И. Леве, Г. Бема, Я. Рейнкена — искусству органной импровизации, явившейся основой его композиторского мастерства. К этому следует прибавить широкое знакомство с европейской музыкой: Бах принимал участие в концертах известной своими французскими вкусами придворной капеллы в Целле, имел доступ к хранившемуся в школьной библиотеке богатому собранию итальянских мастеров, наконец, во время неоднократных посещений Гамбурга мог знакомиться с тамошней оперой.
В 1702 г. из стен Michaelschule вышел достаточно образованный музыкант, но вкус к учению, «подражанию» всему, что могло способствовать расширению профессионального кругозора, Бах не утратил на протяжении целой жизни. Постоянным стремлением к совершенствованию отмечена и его музыкантская карьера, связанная по традиции времени с церковью, городом или двором. Не по воле случая, предоставлявшего ту или иную вакансию, а твердо и настойчиво поднимался он на очередную ступень музыкально-служебной иерархии от органиста (Арнштадт и Мюльхаузен, 1703-08) к концертмейстеру (Веймар, 170817), капельмейстеру (Кетен, 171723), наконец, кантору и директору музыки (Лейпциг, 1723-50). При этом рядом с Бахом — музыкантом-практиком рос и набирал силу Бахкомпозитор, в своих творческих побуждениях и свершениях шагнувший далеко за пределы тех конкретных задач, которые перед ним ставились. Известны упреки арнштадтскому органисту в том, что он делал в «хорале много странных вариаций... что приводило общину в смущение». Пример тому — датируемые первым десятилетием XVIII в. 33 хорала, найденные недавно (1985) в составе типичной (от Рождества до Пасхи) рабочей коллекции лютеранского органиста (имя Баха соседствует здесь с именами его дяди и тестя И. М. Баха — отца его первой жены Марии Барбары, И. Пахельбеля, В. Цахова, а также композитора и теоретика Г. А. Зорге). В еще большей степени эти упреки могли относиться к ранним органным циклам Баха, замысел которых начал складываться уже в Арнштадте. Особенно после посещения зимой 1705-06 гг. Любека, куда он направился по призыву Д. Букстехуде (знаменитый композитор и органист искал преемника, готового вместе с получением места в Marienkirche жениться на его единственной дочери). Бах не остался в Любеке, но общение с Букстехуде наложило значительный отпечаток на все его дальнейшее творчество.
В 1707 г. Бах переезжает в Мюльхаузен для того, чтобы занять пост органиста в церкви Св. Власия. Поприще, предоставлявшее возможности несколько большие, чем в Арнштадте, но явно недостаточные для того, чтобы, говоря словами самого Баха, «исполнять... регулярную церковную и вообще по возможности способствовать... развитию почти повсеместно набирающей силу церковной музыки, для чего накоплен... обширный репертуар отменных церковных сочинений (Прошение об отставке, посланное магистрату города Мюльхаузена 25 июня 1708 г.). Эти намерения Бах осуществит в Веймаре при дворе герцога Эрнста Саксен-Веймарского, где его ждала разносторонняя деятельность как в замковой церкви, так и в капелле. В Веймаре подведена первая и важнейшая черта в органной сфере. Точные даты не сохранились, но, по-видимому, здесь были закончены (среди многих других) такие шедевры, как Токката и фуга ре минор, Прелюдии и фуги до минор и фа минор, Токката до мажор, Пассакалия до минор, а также знаменитая «Органная книжечка», в коей «начинающему органисту дается руководство, как всяческими способами проводить хорал». Далеко окрест разнеслась слава Баха — «лучшего знатока и советчика, в особенности по части диспозиции... и самого сооружения органа», а также «феникса импровизации». Так, к веймарским годам относится обросшее легендами несостоявшееся состязание с известным французским органистом и клавесинистом Л. Маршаном, покинувшим «поле боя» до встречи с соперником.
С назначением в 1714 г. вице-капельмейстером сбылась мечта Баха о «регулярной церковной музыке», которую он по условиям договора должен был поставлять ежемесячно. В основном в жанре новой кантаты с синтетической текстовой основой (библейские изречения, хоральные строфы, свободная, «мадригальная» поэзия) и соответствующими музыкальными компонентами (оркестровое вступление, «сухой» и аккомпанированный речитативы, ария, хорал). Однако строение каждой кантаты далеко от каких-либо стереотипов. Достаточно сравнить такие жемчужины раннего вокально-инструментального творчества, как BWV {Bach-Werke-Verzeichnis (BWV) — тематический перечень сочинений И. С. Баха.} 11, 12, 21. Не забывал Бах и о «накопленном репертуаре» других композиторов. Таковы, например, сохранившиеся в баховских копиях веймарского времени подготовленные скорее всего к предстоящим исполнениям «Страсти по Луке» неизвестного автора (долгое время ошибочно приписывались Баху) и «Страсти по Марку» Р. Кайзера, послужившие образцом для собственных произведений в этом жанре.
Не менее активен Бах — каммермузикус и концертмейстер. Находясь в гуще интенсивной музыкальной жизни Веймарского двора, он мог широко знакомиться с европейской музыкой. Как всегда, у Баха это знакомство было творческим, о чем свидетельствуют органные обработки концертов А. Вивальди, клавирные — А. Марчелло, Т. Альбинони и др.
Веймарские годы характерны также первым обращением к жанру сольной скрипичной сонаты и сюиты. Все эти инструментальные опыты нашли свое блестящее претворение на новой почве: в 1717 г. Бах был приглашен в Кетен на пост великокняжеского ангальт-кетенского капельмейстера. Здесь царила весьма благоприятная музыкальная атмосфера благодаря самому князю Леопольду Ангальт-кетенскому — страстному меломану и музыканту, владевшему игрой на клавесине, гамбе, обладавшему недурным голосом. Творческие интересы Баха, в чьи обязанности входило сопровождение пения и игры князя, а главное, руководство состоявшей из 15-18 опытных оркестрантов превосходной капеллой, естественно перемещаются в инструментальную область. Сольные, в основном скрипичные и оркестровые концерты, в т. ч. 6 Бранденбургских, оркестровые сюиты, сонаты для скрипки и виолончели solo. Таков неполный реестр кетенского «урожая».
В Кетене открывается (вернее продолжается, если иметь в виду «Органную книжечку») еще одна линия в творчестве мастера: композиции педагогического назначения, выражаясь баховским языком, «для пользы и употребления стремящейся к учению музыкальной молодежи». Первая в этом ряду — «Нотная тетрадь Вильгельма Фридемана Баха» (начата в 1720 г. для первенца и любимца отца, будущего известного композитора). Здесь помимо танцевальных миниатюр и обработок хоралов — прообразы 1 тома «Хорошо темперированного клавира» (прелюдии), двух и трехголосных «Инвенций» (преамбулы и фантазии). Сами эти собрания Бах завершит соответственно в 1722 и 1723 гг.
В Кетене начата «Нотная тетрадь Анны Магдалены Бах» (второй жены композитора), включающая наряду с пьесами разных авторов 5 из 6 «Французских сюит». В эти же годы создавались «Маленькие прелюдии и фугетты». «Английские сюиты», «Хроматическая фантазия и фуга» и др. клавирные сочинения. Подобно тому, как множился год от года ряд баховских учеников, пополнялся его педагогический репертуар, которому суждено было стать школой исполнительского искусства для всех последующих поколений музыкантов.
Перечень кетенских опусов был бы неполным без упоминания вокальных сочинений. Это целый ряд светских кантат, в большинстве своем не сохранившихся и получивших вторую жизнь уже с новым, духовным текстом. Во многом подспудная, не лежащая на поверхности работа в вокальной области (в реформатской церкви Кетена «регулярная музыка» не требовалась) дала свои плоды в последний и самый обширный период творчества мастера.
На новое поприще кантора школы Св. Фомы и музикдиректора города Лейпцига Бах вступает не с пустыми руками: уже написаны «пробные» кантаты BWV 22, 23; Магнификат; «Страсти по Иоанну». Лейпциг — конечная станция баховских странствий. Внешне, особенно если судить по второй части его титула, здесь была достигнута желанная вершина служебной иерархии. Вместе с тем «Обязательство» (14 контрольных пунктов), которое он должен был подписать «в связи со вступлением в должность» и невыполнение которого было чревато конфликтами с церковным и городским начальством, свидетельствует о всей сложности этого отрезка биографии Баха. Первые 3 года (1723-26) были отданы церковной музыке. Пока не начались распри с начальством и магистрат финансировал богослужебную музыку, а значит, можно было привлечь к исполнению профессиональных музыкантов, энергия нового кантора не знала границ. Весь веймарский и кетенский опыт перелился в лейпцигское творчество.
Масштабы задуманного и сделанного в этот период поистине неизмеримы: более 150 кантат, создаваемых еженедельно (!), 2-я ред. «Страстей по Иоанну», а по новым данным, и «Страсти по Матфею». Премьера этого самого монументального творения Баха приходится не на 1729, как считалось до сих пор, а на 1727 г. Снижение интенсивности канторской деятельности, причины которого Бах сформулировал в известном «Проекте хорошей постановки дел в церковной музыке с присовокуплением некоторых непредвзятых соображений относительно упадка оной» (23 августа 1730 г., памятная записка в магистрат Лейпцига), было компенсировано за счет деятельности другого рода. На авансцену вновь выходит Бах-капельмейстер, возглавивший на этот раз студенческий «Collegium musicum». Бах руководил этим кружком в 1729-37 гг., а затем в 1739-44 (?) гг. Еженедельными концертами в «Циммермановском саду» или в «Циммермановской кофейне» Бах внес громадный вклад в публичную музыкальную жизнь города. Репертуар самый разнообразный: симфонии (оркестровые сюиты), светские кантаты и, конечно же, концерты — «хлеб» всех любительских и профессиональных собраний эпохи. Именно здесь скорее всего возникла специфически лейпцигская разновидность баховских концертов — для клавира с оркестром, являющихся обработками его же концертов для скрипки, скрипки и гобоя и др. Среди них классические концерты ре минор, фа минор, ля мажор.
При активном содействии баховского кружка протекала и собственно городская музыкальная жизнь Лейпцига, будь то «торжественная музыка на сиятельный день именин Августа II, исполненная вечером при иллюминации в циммермановском саду», или «Вечерняя музыка с трубами и литаврами» в честь того же Августа, или прекрасная «ночная музыка с множеством восковых факелов, со звуками труб и литавр» и др. В этом перечне «музык» в честь саксонских курфюрстов особое место принадлежит посвященной Августу III Missa (Kyrie, Gloria, 1733) — части еще одного монументального творения Баха — Мессы си минор, законченной лишь в 1747-48 гг. В последнем десятилетии Бах в наибольшей степени сосредотачивается на музыке, свободной от какой-либо прикладной цели. Таковы II том «Хорошо темперированного клавира» (1744), а также партиты, «Итальянский концерт». «Органная месса», «Ария с различными вариациями» (после смерти Баха названными Гольдберговскими), вошедшие в сборник «Клавирные упражнения». Не в пример богослужебной музыке, которую Бах, видимо, считал данью ремеслу, свои не прикладные опусы он стремился сделать достоянием широкой публики. Под его собственной редакцией были изданы Клавирные упражнения, ряд других сочинений, в т. ч. 2 последних, самых крупных инструментальных произведения.
В 1737 г. философ и историк, ученик Баха Л. Мицлер организовал в Лейпциге «Общество музыкальных наук», где «первым среди равных» был признан контрапункт, или, как бы мы сейчас сказали, полифония. В разное время в Общество вступают Г. Телеман, Г. Ф. Гендель. В 1747 г. его членом становится величайший полифонист И. С. Бах. В том же году композитор посетил королевскую резиденцию в Потсдаме, где импровизировал на новом в то время инструменте — фортепиано — перед Фридрихом II на заданную им тему. Королевская идея была возвращена автору сторицей — Бах создал несравненный памятник контрапунктического искусства — «Музыкальное приношение», грандиозный цикл из 10 канонов, двух ричеркаров и четырехчастной трио-сонаты для флейты, скрипки и клавесина.
А рядом с «Музыкальным приношением» созревал новый «однотемный» цикл, замысел которого зародился еще в начале 40-х гг. Это «Искусство фуги», содержащее все виды контрапунктов и канонов. «Болезнь (к концу жизни Бах ослеп. — Т. Ф.) воспрепятствовала ему завершить предпоследнюю фугу... и отработать последнюю... Этот труд увидел свет лишь после смерти автора», ознаменовав высшую ступень полифонического мастерства.
Последний представитель вековой патриархальной традиции и одновременно универсально оснащенный художник нового времени — таким предстает в исторической ретроспективе И. С. Бах. Композитор, сумевший как никто в его щедрое на великие имена время соединить несоединимое. Нидерландский канон и итальянский концерт, протестантский хорал и французский дивертисмент, литургическую монодию и итальянскую же виртуозную арию... Соединить и горизонтально, и вертикально, и вширь, и вглубь. Потому так свободно взаимопроникают в его музыке, говоря словами эпохи, стили «театральный, камерный и церковный», полифония и гомофония, инструментальное и вокальное начала. Оттого так непринужденно мигрируют из сочинения в сочинение отдельные части, и сохраняя (как, например, в Мессе си минор, на две трети состоящей из уже звучавшей музыки), и кардинально меняя свой облик: ария из Свадебной кантаты (BWV 202) становится финалом скрипичной сонаты (BWV 1019), симфония и хор из кантаты (BWV 146) идентичны первой и медленной частям клавирного Концерта ре-минор (BWV 1052), увертюра из оркестровой Сюиты ре мажор (BWV 1069), обогащенная хоровым звучанием, открывает кантату BWV110. Примеры подобного рода составили целую энциклопедию. Во всем (исключением является только опера) мастер высказался полно и совершенно, словно завершая эволюцию того или иного жанра. И глубоко символично, что универсум баховской мысли «Искусство фуги», записанный в виде партитуры, не содержит указаний к исполнению. Бах как бы адресует его всем музыкантам. «В настоящем сочинении», — писал в предисловии к изданию «Искусства фуги» Ф. Марпург, — «заключены самые затаенные красоты, какие только мыслимы в данном искусстве...» Эти слова не были услышаны ближайшими современниками композитора. Не нашлось покупателя не только на весьма ограниченный подписной тираж, но и на «чисто и аккуратно награвированные доски» баховского шедевра, объявленные к продаже в 1756 г. «из рук в руки по сходной цене» Филиппом Эмануэлем, «дабы произведение это во благо публике — всюду обрело известность». Ряска забвения затягивала имя великого кантора. Но это забвение никогда не было полным. Сочинения Баха изданные, а главное, рукописные — в автографах и многочисленных копиях — оседали в собраниях его учеников и ценителей как именитых, так и совсем безвестных. Среди них — композиторы И. Кирнбергер и уже упомянутый Ф. Марпург; большой знаток старой музыки барон ван Свитен, в доме которого приобщался к Баху В. А. Моцарт; композитор и педагог К. Нефе, внушивший любовь к Баху своему ученику Л. Бетховену. Уже в 70-е гг. XVIII в. начинает собирать материал для своей книги И. Форкель, заложивший фундамент будущей новой отрасли музыкознания — баховедения. На рубеже веков особенно активен директор берлинской Певческой академии друг и корреспондент И. В. Гете К. Цельтер. Обладатель богатейшей коллекции баховских рукописей, он доверил одну из них двадцатилетнему Ф. Мендельсону. Это были «Страсти по Матфею», историческое исполнение которых 11 мая 1829 г. возвестило о наступлении новой баховской эры. «Закрытая книга, зарытый в землю клад» (Б. Маркс) открылись, и мощный поток «баховского движения» охватил весь музыкальный мир.
Сегодня накоплен огромный опыт по изучению и пропаганде творчества великого композитора. С 1850 г. существует Баховское общество (с 1900 г. — «Новое баховское общество», ставшее в 1969 г. международной организацией с секциями в ГДР, ФРГ, США, ЧССР, Японии, Франции и др. странах). По инициативе НБО проводятся баховские фестивали, а также Международные конкурсы исполнителей им. И. С. Баха. В 1907 г. по инициативе НБО открыт музей Баха в Эйзенахе, у которого сегодня есть целый ряд собратьев в разных городах Германии, в т. ч. открытый в 1985 г. к 300-летию со дня рождения композитора «Johann-Sebastian-Bach-Museum» в Лейпциге.
В мире существует широкая сеть баховских учреждений. Самые крупные из них — «Bach-Institut» в Геттингене (ФРГ) и «Национальный исследовательский и мемориальный центр И. С. Баха в ФРГ в Лейпциге. Последние десятилетия отмечены рядом значительных достижений: издано четырехтомное собрание «Bach-Dokumente», установлена новая хронология вокальных сочинений, а также «Искусства фуги», осуществлена публикация неизвестных ранее 14 канонов из «Гольдберг-вариаций» и 33 хоралов для органа. С 1954 г. институтом в Геттингене и баховским центром в Лейпциге осуществляется новое критическое издание полного собрания произведений Баха. Продолжается издание аналитико-библиографического перечня баховских сочинений «Bach-Compendium» совместно с Гарвардским университетом (США).
Процесс освоения баховского наследия бесконечен, как бесконечен сам Бах — неиссякаемый источник (напомним знаменитую игру слов: der Bach — ручей) самых высоких переживаний человеческого духа.
24.Творческий путь Баха. Проблемы периодизации ег
о наследия.
Гениальное творчество Баха не было по-настоящему оценено его современниками. Пользуясь славой как органист, он при жизни не привлек должного внимания как композитор. О его творчестве не было написано ни одной серьезной работы, лишь ничтожная часть произведений была опубликована. После смерти Баха его рукописи пылились в архивах, многие безвозвратно затерялись, а имя композитора забылось.
Подлинный интерес к Баху возник лишь в XIX веке. Начало ему положил Ф. Мендельсон, случайно нашедший в библиотеке ноты «Страстей по Матфею». Под его управлением это произведение было исполнено в Лейпциге. Большинство слушателей, буквально потрясенных музыкой, никогда не слышало имя автора. Это было вторым рождением Баха.
К столетию со дня его смерти (1850) в Лейпциге было организованобаховское общество, поставившее целью издание всех сохранившихся рукописей композитора в виде полного собрания сочинений (46 томов).
Несколько сыновей Баха стали видными музыкантами: Филипп Эммануэль, Вильгельм Фридеман (Дрезден), Иоганн Кристоф (Бюккенбург), Иоганн Кристиан (самый младший, «Лондонский» Бах).
Биография Баха
ГОДЫ ЖИЗНЬ ТВОРЧЕСТВО
1685 Родился в г. Эйзенахе в семье потомственного музыканта. Эта профессия была традиционной для всего рода Бахов: почти все его представители на протяжении нескольких веков были музыкантами. Первым музыкальным наставником Иоганна Себастьяна был его отец. Кроме того, имея прекрасный голос, он пел в хоре. В 9 лет Остался круглым сиротой и был взят на воспитание в семью старшего брата – Иоганна Кристофа, который служил органистом вОрдруфе. 1700 В 15 лет с отличием закончил Ордруфский лицей и переселился в Люнебург, где поступил в хор «избранных певчих» (в Michaelschule). К 17 годам он владел клавесином, скрипкой, альтом, органом. 1703 В течение нескольких следующих лет несколько раз меняет местожительство, служа музыкантом (скрипачом, органистом) в небольших немецких городах: Веймаре (1703),Арнштадте (1704),Мюльхаузене (1707). Причина переезда каждый раз одна и та же – неудовлетворенность условиями работы, зависимое положение. Появляются первые сочинения – для органа, клавира(«Каприччио на отъезд возлюбленного брата»), первые духовные кантаты.
1708 ВЕЙМАРСКИЙ ПЕРИОД
Поступил не службу к веймарскому герцогу в качестве придворного органиста и камерного музыканта в капелле. – годы первой композиторской зрелости Баха, очень плодотворные в творческом отношении. Достигнута кульминация в органном творчестве – появилось все лучшее, что создано Бахом для этого инструмента: Токката и фуга ре-минор, прелюдия и фуга ля-минор, прелюдия и фуга до-минор, Токката до мажор, Пассакалия до-минор, а также знаменитая «Органная книжечка». Параллельно с органными сочинениями работает над жанром кантаты, над переложениями для клавира скрипичных итальянских концертов (более всего Вивальди). Веймарские годы характерны также первым обращением к жанру сольной скрипичной сонаты и сюиты.
1717 КЁТЕНСКИЙ ПЕРИОД
Становится «директором камерной музыки», то есть руководителем всей придворной музыкальной жизни при дворе кётенского князя.
Стремясь дать сыновьям университетское образование, пробует перебраться в крупный город. Поскольку в Кётене отсутствовал хороший орган и хоровая капелла, сосредоточил основное внимание на клавирной (I том «ХТК», Хроматическая фантазия и фуга», Французские и Английские сюиты) и ансамблевой музыке (6 «Бранденбургских» концертов, сонаты для скрипки соло).
1723 ЛЕЙПЦИГСКИЙ ПЕРИОД
Становится кантором (руководителем хора) в Томасшуле – школе при церкви св. Фомы.
Помимо огромной творческой работы и службы в церковной школе, принимал активное участие в деятельности «Музыкальной коллегии» города. Это было общество любителей музыки, которое устраивало концерты светской музыки для жителей города. – время наивысшего расцвета баховского гения.
Были созданы лучшие произведения для хора с оркестром: Месса си-минор, Страсти по Иоанну и Страсти по Матфею, Рождественская оратория, большинство кантат (около 300 – в первые три года).
В последнем десятилетии Бах в наибольшей степени сосредотачивается на музыке, свободной от какой-либо прикладной цели. Таковы II том «ХТК» (1744), а также партиты, «Итальянский концерт. Органная месса, Ария с различными вариациями» (после смерти Баха названными Гольдберговскими).
Последние годы омрачены болезнью глаз. После неудачной операции ослеп, но продолжал сочинять. Два полифонических цикла – «Искусство фуги» и «Музыкальное приношение».
25. Принципы дифференциации творчества Баха.
BWV (общепринятое сокращение от нем. Bach-Werke-Verzeichnis — «Каталог работ Баха») — система нумерации всех известных произведений Иоганна Себастьяна Баха. НомераBWV были присвоены Шмидером в 1950 г. всем произведениям из каталога работ Баха (Thematisch-systematisches Verzeichnis der musikalischen Werke von Johann Sebastian Bach). Нумерация по BWV используется повсеместно и является общепринятым способом ссылки на работы Баха, например: «Музыкальное приношение», BWV 1079. Иногда нумерацию BWV называют нумерацией Шмидера. Эти термины взаимозаменяемы: во многих (в основном, старых) источниках можно встретить обозначения вроде S 232.
Каталог Шмидера несколько раз обновлялся (работы спорного авторства переносились в приложение и добавлялись недавно открытые работы), обновлённые каталоги появлялись в печати: например, издание 1990 г. имеет ISBN 3-7651-0255-5.
Последнюю версию BWV подготовили Альфред Дюрр (Alfred Dürr) и Ёситакэ Кобаяси (Yoshitake Kobayashi). На этот каталог, выпущенный издательством Брейткопф в 1998 г., музыковеды более не ссылаются как на "Шмидера", а называют его "Дюрр-Кобаяси".
Тематический каталог [править]
В отличие от каталогов других классических композиторов, упорядоченных хронологически, каталог Шмидера упорядочен по типам произведений, то есть является тематическим: сначала идут произведения для хора, затем для органа, потом для клавира и т. д. Поэтому маленький номер BWV не означает, что произведение является ранним.
Для предпочтения тематического каталога хронологическому у Шмидера было несколько причин, наиболее значимые из них следующие:
Многие работы Баха не могут быть точно датированы. Даже если на нотах написана дата, она может означать всего лишь дату копии, переаранжировки и т. д. Тем не менее, со времён Шмидера для многих работ Баха была установлена точная или вероятная дата сочинения.
Баховское общество занималось публикацией работ Баха с 1851 г.; произведения публиковались по жанру, так что Шмидер следовал многолетней установившейся практике.
Другие каталоги баховских произведений [править]
Нумерация по опусу [править]
Упорядочение работ Баха по опусу или дате издания сразу оказалось вне рассмотрения: Бах не использовал нумерацию по опусам, а большинство его работ было опубликовано уже после его смерти.
Хронологическая нумерация [править]
Филипп (и Жерар) Цванг опубликовали альтернативную систему нумерации кантат (BWV 1—215 + 248—249) по хронологическому принципу: [1]Впервые этот список был опубликован в Париже в 1982 г. под заголовком «Guide pratique des cantates de Bach», ISBN 2-221-00749-2.
Издания [править]
Thematisch-systematisches Verzeichnis der musikalischen Werke von Johann Sebastian Bach. Bach-Werke-Verzeichnis (BWV), hrsg. v. Wolfgang Schmieder. Leipzig: Breitkopf & Härtel, 1950.
Bach-Werke-Verzeichnis. Kleine Ausgabe, nach der Wolfgang Schmieder vorgelegten 2.Ausgabe, hrsg. v. Alfred Dürr u. Yoshitake Kobayashi, unter Mitarbeit v. Kirsten Beißwenger. Wiesbaden u.a.O.: Breitkopf & Härtel, 1998. ISBN 3-7561-0249-0.
26. Клавирное творчество Баха. Его историческое значение. ХТК
КЛАВИРНОЕ ТВОРЧЕСТВО БАХАПредисловие. До Баха клавирную музыку писали Уильям Бёрд, Джон Булл (XVI-XVII вв.); позже там никого не было); во Франции – Куперен, Рамо, Дакен; в Италии (XVII – начало XVIIIв.) оба Скарлатти – Аллесандро и Доменико (У Доменико 555 сонат) и Фрескобальди. Один том клавирных сочинений есть у Генделя. На клавирное творчество Баха повлиял его сын Филипп Иммануил Бах, написавший множество сонат.Клавирное творчество И.С.Баха включает в себя: сюиты, инвенции, концерты, а тома ХТК, «Гольдберг-вариации» (написаны по заказу русского посланника при дворе графа Кайзерлинга (Дрезден)), «Музыкальное приношение» (11 пьес для клавира и соната для трех различных инструментов), «Каприччио на отъезд моего возлюбленного брата». «Искусство фуги» (14 фуг и 4 канона на одну тему, хроматическая фантазия и фуга) и др.Клавир был творческой лабораторией Баха, а его клавирное творчество является той областью, в которую сформировался его стиль. Клавирная музыка ко времени обращения к ней Баха прошла большой путь развития: уже существовало множество типов инструментов – клавикорды, клавесины, арпсихорды, чембало, спинеты и т.д. Были разработаны такие жанры как сюита, вариации, симфонии, инвенции и др. Для клавиров писали программные миниатюры для скромного домашнего музицирования.С Бахом в этой области многое изменилось. Во-первых, его не устраивало качество звучания этих клавиров – они обладали отрывистым звуком, клавир не был темперированным (эту проблему решил в 1697 году Андреас Веркмейстер), и потому на них нельзя было играть в тональностях с большим количеством знаков: квинты и терции звучали фальшиво. Бах много работал над усовершенствованием клавира ( в доме у него имелось 10 клавиров), стремился преодолеть ударность, отрывистость его звучания, внедрить в музыкальную музыку вокальную пластику и темперированный строй, открывающий перед композитором безграничные возможности. Он изобрел новые виды клавира и клавесин, на котором можно было играть лютневые произведения; написал несколько сборников педагогических пьес, изобрел новую технику игры пятью пальцами, а не четырьмя, что позволило играть связно (а рояль был изобретен в 1709 году Бартоломео Христофори).Самое главное то, что Бах ввел клавирную музыку, новое лирико-философское содержание, новый круг образов, гораздо более глубоких и драматичных, чем существовало в его время не только в клавирных произведениях, но даже в операх Бах создал новый жанр – клавирный концерт (создателем сольного инструментального концерта является Антонио Вивальди – 444 концерта для различных инструментов, из которых 227 для скрипки. Он первым утвердил жанр программного концерта: цикл концертов «ночь» для различных солирующих инструментов, «Времена года» со строками из сонетов, писал также оперы, симфонии и прочее). В предпосылке к появлению сольного концерта появились в 5 Бранденбургском концерте. Несмотря на то, что в нем, кроме камерного оркестра солируют три инструмента (скрипка, флейта, фортепиано). Именно фортепиано принадлежит ведущая роль. Здесь есть настоящие каденции.С сопровождением Бах написал 13 клавирных концертов: 7 для одного инструмента соло, три для двух, два для трех, один для четырёх. Кроме того, он создал уникальный концерт для клавира без концерта – Итальянский концерт Фа-мажор, 1735 год. Он был написан для клавира с двумя мануалами в блестящем виртуозном стиле, за что он и получил свое название. Кроме того, название указывает на близость этого концерта к скрипичным концертам итальянских мастеров, которые тогда уже существовали. Как и в них, здесь три части, соотнесенные по принципу «Быстро, медленно, быстро». Первая часть - подвижная, с чертами рондо и сонатности. В этой части уже есть три основных сонатных раздела и две контрастные формы, но обе темы идут в одной тональности Фа-мажор, потому форму 1 части следует определить как рондо-вариантную.Средняя часть концерта написана параллельной тональности – ре-минор – в старосонатной форме (Экспозиция + Реприза, нет Разработки). Связь со скрипичными концертами здесь и в фактуре, и в принципе чередования соло и тутти (оркестра), и в стилизации игры под «аккомпанемент оркестра», характерные для жанра концерта здесь является и малое количество полифонии.К области светской музыки принадлежат и Баховские сюиты: 6 английских, 6 французских, 6 итальянских = партит (с латинского – делить, разделить, часть). Их названия условны, отличия между ними незначительны, например, в партитах перед аллемандой есть прелюдии, а во французской – нет. Английская сюита чуть меньше французской. Как жанр сюита сложилась в XVII веке и представляла собой цикл из нескольких равноправных частей, каждая из которых танец:-Аллеманда. Немецкий рыцарский танец придворного характера, на 4/4, умеренный, спокойный, массовый.-Куранта. Итальянско-французский светский танец на ¾, подвижный, парный.-Сарабанда. Испанский медленный сольный танец, ¾, возвышенно-скорбный танец («Смерть танцует сарабанду»).-Жига. Английский танец, матросский, ¾, очень быстрый, со скачками и пунктирным ритмом, который танцевался в сопровождений виолы. Жига переводится как «окорок».Иногда в сюиту между сарабандой и жигой вводили и другие танцы, это группа называлась интермеццо. Через них осуществлялся переход от самой медленной 3 части к самой быстрой – жиге. Это мог быть менуэт (изящный французский танец, с поклонами и реверансами на ¾) или гавот (2/4), бурре (танец французских дровосеков). Перед началом сюиты могла быть прелюдия (praeludus – перед игрой).Бах обновил этот жанр. Он ввел пьесы нетанцевального характера: во французских сюитах появилась ария, в английской и партитах – прелюдия, в партитах также – токката, симфония, скерцо, каприччио, рондо. Кроме того, между частями сюиты Бах углубил контраст, что существенно подготовило венских классиков.
Клавирные сюиты и партиты: соотношение традиционного и новаторского в их трактовкеЧерты клавирного стиля:- по преимуществу энергичный и величавый, сдержанный и уравновешенный эмоциональный строй- богатство и разнообразие фактуры, менее элегантной отделанной, чем у мастеров франц школы, менее виртоузно-блестящей, чем у Доменико Скарлатти, зато более интонационно насыщенной.- контур клавирной мелодии выразительно певуч- насыщенность изложения гармоническими фигурациями ( особенно в прелюдиях, фантазиях-токкатах, вариациях и doubles. Вероятно, посредством этого приема композитор стремился «поднять на поверхность звучания» глубинные пласты грандиозных гармоний.- фразировка очень гибка, детальна, подчинена не только общему контуру мелодии, но и отдельным извивам его рисунка ( фазы движения) и планировке местных кульминационных вершин.^ Сюиты и партитыВ нотных тетрадях Анны Магдалины Баз были записаны 5 Франц сюит и 2 партиты. Впоследствии, во 2й половине 20х и в нач 30х гг, Бах опубликовал свои партиты как 1ую часть «Klavierubung». Очевидно, и сюитам он придавал отчасти инструктивно-педагогическое значение.Всего клавирных сюит – 23. 19 из них объединены в 3 сборника.Новаторство. Известно, что не Бах создатель немецкой клавирной сюиты. Но заслуга Баха в том, что он воссоздал этот жанр в новой интерпретации. Его сюиты уже очень далеки от прежней элементарной, танцевально-прикладной основы. Его величаво-фигуративыне аллеманды, энергичные куранты, глубокомысленные сарабанды, блестящие и остроумные жиги побуждают не к танцу, но к поэтическому чувству и размышлению. Это высокая поэтизация бытовой музыки и размышлению. Сохранилось «соединение различного» как прицип, он-то и объединяет цикл. В центре сюиты элегическая, порой трагедийная сарабанда, оттененная вереницею особенно легких и изящных танцев (менуэт, гавот, буре, полонез), выступают как контрастный образ глубоко лирического высказывания.По значительности содержания и силе экспрессии – это предвестник медленных частей поздних сонат и квартетов Бетховена.Усложнения образа требует более многосторонних и богатых выразительных средств. Бах полифонически обогащает гомофонную сюиту:- в аллемандах, курантах, ариях фактура насыщена мелодическими горизонталями-в 2хголосных менуэтах, полонезах, буре линии расщепляются и образуют кантабильно-выразительные скрытые голосаВся эта полифонически тенденция сосредоточена и обобщена в жиге. За энергичной моторикой здесь таится рациональнейшая конструкция, строго логическая работа анализирующей мысли.^ В Английских сюитах (их тоже шесть) цикл значительно укреплен. Он открывается импозантной прелюдией – самой широкомасштабной пьесой сюиты.Собственно прелюдийные черты – некоторая «растворенность» тематизма, моноритмия – сочетаются в ней с качествами баховского концертного стиля: оживленным движением средних голосов или широкой мотивной разработкой. По размаху, блеску изложения и основательности модуляционного или контрапунктического развития прелюдия составляет один из самых весомых и глубоких образов цикла.Название «Английские сюиты» возможно связанное с заказчиком произведения, неимеет отношения к стилю и авторскому замыслу.^ Партиты. Новаторство. 7 партит, вошедшие в 1 и 2ую части «Klavierubung», свидетельствуют о далнейшей эволюции жанра. Сохраняя схему прежней сюиты лишь в самых общих чертах, Бах дает ей гораздо более свободную интерпретацию и индивидуальное решение для каждого цикла. Вначале – вступительная пьеса, но почти всякий раз иная: то легкая, подвижная прелюдия, то торжественная увертюра или симфония, то мелодическая фигурированная фантазия-дуэт или токката органно-импровизационного стиля. Большинство этих пьес написаны с рахмахом, блеском, контрастными сменами движений и фактуры; это придает характер концертности, а в увертюрах привносит даже «театральный нюанс».Круг «дивертисментных» номеров расширился, в нем появились совершенно новые пьесы демонстративно-нетанцевального плана: рондо, каприччо, бурлеска, скерцо, «Эхо». Порядок, в котором танцы следовали друг за другом, в некоторых партитах нарушился. Полифоническая жига потеряла свое амплуа «облигательного финала». Седьмой цикл Бах назвал не партитой или сюитой, но Увертюрой во франц стиле. В нем отсутсвует традиционная аллеманда, а заключает его не жига, а маленькое поэтически-игривое «Эхо». Это партита без финала. Бах окончательно отходит от традиций 17 в.
27.Органное творчество Баха. Жанр хоральной прелюдии. («Токката и фуга ре минор» и.т.д)
ОРГАННОЕ ТВОРЧЕСТВО И.С.БАХАОрган был изобретен в 3 веке до н.э. в Египте Ктезебием. Его предшественники – флейта-пана и волынка. Первый органы были маленькими, переносными (портатив, позитив). Звук в них регулировался путем сжатия воздуха при помощи давления воды. Назывались такие органы – гидравлосы. В них было 8-12 труб, квадратные клавиши (9х32), которые выдвигались позднее. По ним били кулаком или локтем. В среднем веке византийские мастера заменили гидравлическую систему на кожаные меха. Стало возрастать и количество труб: в Х веке орган имел более 400 труб и не один, а два мануала (клавиатуры). Расцвет органной музыки приходится на XVII в. На Италию (Пахельбель, Бах, Букстехуде) на эпоху барокко. С этого времени орган становится не только церковным, но и светским. В моду входят уличные органы: «со многими странностями и разнообразными голосами», игрушечные органы, органы с трубами из бумаги, золота и серебра, бамбука, стекла, «органы – чудовища» и т.д.Органы XVII-XXвв. Имеют до 30.000 труб, длиной от нескольких миллиметров до 11 метров, имеют до пяти мануалов, 48-77 клавиш, 50 регистровых рукояток, с помощью которого можно подражать хору или различным инструментам и 32 клавиши для ног – педали.Бах оставил 9 томов органных сочинений, однако опубликовано было только одна прелюдия и фуга Es-dur. Бах прославился, как выдающийся импровизатор. Его часто приглашали опробовать новый орган. Он постоянно редактировал различные органные сочинения современников. В одном из соборов в Мюнхене, он сконструировал педальные куранты. Свой творческий путь Бах начинал с органных сочинений и вошел в историю, как выдающийся органист.В отличие от клавирных произведений, которые писались для узкого круга слушателей, органные произведения создавались в расчете на многотысячную аудиторию. Это позволяло вкладывать в них глубокую серьезную проблематику, но делать это в яркой общительной манере с элементами проповедничества и ораторской речи. Потому характерными чертами органных произведений стали масштабность, пышность, торжественность фактуры, объемность музыкальных образов, использование риторических приемов, импровизационность, обилие общих форм движения в фактуре.Основу органного наследия Баха, составляют две группы жанров:
Обработки хоралов (хоральные прелюдии). Обработки старинных немецких песнопений. Многоголосных произведений у Баха более 150. В них сформировалось новое для эпохи качество – синтез инструментального начала с вокальным, идущее от природы хорала, и в каждом отдельном случае предопределено содержанием хорального текста (см. дополнение Гивенталь, стр. 164).
Фуги (произведения в «фантазийном стиле» - прелюдии, токкаты («Прикосновение» - виртуозная пьеса с четким ритмом), фантазии. Эта область была чисто инструмен
тальной. Все жанры, кроме строгой фуги, носили свободный, импровизационный характер. В них было много пассажей, хроматики, гармонических вольностей, арпеджио, речитативов, возбужденного движения – всего того, что было обязательно для жанров фантазийного стиля той эпохи. Прелюдии до Баха и во времена Баха, чаще всего, не записывались, а просто импровизировались. Если же не импровизировались, а сочинялись, то могли быть «нетактируемыми прелюдиями» и играть их можно было, как угодно: медленно или быстро, в свободном плавном метре.
Бах стал не только записывать все эти жанры, но и впервые, причем именно в органном творчестве объединил прелюдию, токкату, фантазию с фугой в моноцикл (40 прелюдий и фуг для органа), где прелюдия стала выполнять роль вступления к фуге, и, несмотря на прежний импровизационный характер, прелюдия оказалась интонационно и образно зависимой от фуги.Все эти черты присутствуют в Токкате и фуге ре-минор. По содержанию – это два контрастных, но взаимодополняющих произведений: взрывчатая, эффектная, патетическая токката и сдержанная, эмоционально-уравновешанная, интеллектуальная фуга. Токката написана в свободной форме в фантазийном стиле, в ее основе лежит риторическое вступление с чертами декламационности и патетики, с вопросительного квинтового тона, заостренного мордента и фермата, после чего чередование соло и тутти (оркестра), дополняется уменьшенным септаккордом и напряженными гармониями. Тот же принцип, что и во вступлении лежит в основе всей токкаты и всех его разделов. Более того, интонация мордента из вступления, найдет свое продолжение в теме фуги, а идея пульсации мотива с сохранением остинатного звука «ля». Сначала появляется в токкате во второй фуге, а затем в теме фуги. Из токкаты в фугу придет импровизационное начало, благодаря чему одним из ее контрастов станет, контраст свободного двухголосия (!) и свободных разделов концертного типа. Окончание фуги необычно для музыки того времени – оно в миноре. Черты концертности ощущаются и в присутствии каденции в заключительном разделе фуги. Органная музыкаОрганный стиль. В органной сфере исключительная активность приходится на веймарские годы, и именно в Веймаре сформировался баховский органный стиль. В дальнейшем он модифицировался, но суть его и жанры органной музыки оставались неизменными, простираясь до 30х годов. Затем, в последнюю творческую декаду, Бах заново просмотрел ранее им сотворенное – редактировал, подготавливал к печати, преимущественно внимания уделяя хоральным обработкам.К концу 1700 годов он синтезировал достижения своих предшественников.- От Букстехуде – воспринял возвышенную патетику, драматический порыв, виртуозность, свободно-импровизационное сочетание токкатных, моторных и полифонических, фугированных разделов композиции.- От Пахельбеля – мотетный принцип в сцеплении фугетт при неразрывности их мотивной связи.- От Бёма – колорирование темы фуги, сложный орнамент контрапунктирующих голосов, вариационность и тд- Ну а также воздействие современного концертного принципа, обновившего образный строй и характер звучания баховской орг музыки.4 основных жанровых вида:- Хоральная обработка- Triosatz( трио, трехголосное сложение)- 2хчастный цикл прелюдии (токкаты) и фуги- Пассакалья ( единственное, но уникальное творение)^ Хоральные обработкиБаховские хоральные обработки для органа при кажущейся традиционности отмечены небывалой до него новизной техники, контрапунктической и гармонической. Из множества обработок Бах составил 4 сборника – два незавершенных и два прижизненно изданных( «Органная книжка», «Клавирные упражнения» op.3, «Шюблеровские хоралы ( «Хоралы в различной манере»), « 18 хоралов разного рода для игры на органе с 2мя мануалами и педалью»).В ранних опусах этого жанра Бах непосредственно следует тому стилю, в каком обрабатывали хоральные мелодии его предшественники, особенно Бём, Рейнкен, Пахельбель. Тут у него преобладают традиционные приемы фигурации, колорирования хорала, фугированные формы в стиле Пахельбеля.^ Зрелый период. Новым словом явилась созданная в начале зрелого периода «Органная книжка», для которой Бах написал 46 прелюдий из задуманных 169. Большинство прелюдий этого сборника – небольшие лирические поэм, скромные по изложению, но полные чудесной поэтической выразительности.Новаторство. Новаторство Баха заключалось в том, что мастерски применяя имитационную разборку, он широко сочетает ее с контрастной полифонией (Хоральный напев является в верхн голосе, в то время как в средн и нижн слоях такни к канонической имитации присоединяются контрапунктирующие мелодии с свободно-индивидуальной манере. В этом полифоническом синтезе архаически-важные хоральные темы интонационно совершенно преображаются)Особую роль играет облигатная педаль.^ Последние годы жизни. В последние годы жизни Бах много трудился над переработкой ряда больших хоралов, соч вероятно в веймарски-кётенский период. В новой редакции (лейципгской) они составили сборник «18 хоралов». Здесь в отличие от скромных, камерно-лирических интерпретаций «Органной книжки», собраны масштабные композиции блестящего и патетического концертного стиля.Бах снова обращается к приемам мастеров 17 века, особенно Букстехуде, воссоздавая их, однако в синтезе с новым свободно-импровизационным методом и стилем.Хоральные мелодии варьированы с:-щедрой изобретательностью-разнообразием фактуры-чудесной фигурацией, -экспрессия их усилена выразительными мелизмами, оттеняющими кульминационные вершины и особую значительность заключительных оборотов.-регистровка необычайно дифференцирована-имитационно-полифоническая разработка ( канон, фуга) синтезирована с интерлюдиями импровизационного гомофонно-гармонического склада^ Циклические произведенияПрелюдии и фуги наряду с хоральными обработками составили центральную и важнейшую область баховского органного творчества. Именно Бах – первосоздатель прелюдии и фуги как жанра с единой, цельной композицией в двух глубоко различных, но гармонично синтезированных частях ( в добаховский период их писали только порознь, как отдельные пьес самостоятельного эстетического значения, либо одна сложная пьеса в себе фугированные и прелюдирующие фазы или эпизоды, по несколько раз ритмично сменявшие друг друга. К тому же виртуоз-органист прелюдировал обычно в виде неписанной импровизации). Бах нарушил эту трактовку и пошел другим путем.1)отступил от слитных импровизационно-фугированных форм и четко разграничил прелюдийную и имитационно-полифоническую сферу, придав каждой замкнутую в себе композиционную форму2)усовершенствовал фугу и прелюдию ( фантазию, токкату), доведя их до типической завершенности жанра и стиля3)воссоединил их в совершенно новом синтезе, создав высокохудожественный «диптих», или «малый цикл», органичный и в то же время контрастный.От хоровых фуг ( Месса h-moll, Магнификат) и кантат органные отличаются-более инструментально-фигуративным рисунком-большим блеском-концертностью фактуры-мелос носит шире обобщенный характер, изобразительно-звукописные приемы и эффекты не свойственны ему-темы очерчены широким контуром, из контрасты очень рельефны-раскидиста планировка тематических проведений (частые контрэкспозиции)-интермедии развернуты еще шире-репризы сильно динамизированы, в кодах возвращаются приемы виртуозно-импровизационного планаДля органа написан скромный опус «8 маленьких прелюдий и фуг» веймарского периода, фуги a-moll, d-moll («Дорийская»), «большая» в g-moll и дрЧто касается вступительной пьесы – прелюдии, токкаты, фантазии, - то это почти всегда импозантный портал здания :- он введет в тональную, эмоционально-образную, иногда даже тематическую сферу фуги,а в др случаях, наоборот, художественно оттеняет ее качества:-Растворенность тематизма-Изложение в виде свободной импровизации-Гомофонность склада^ Пассакалия с-mollСледуя своему предшественнику Букстехуде, Бах воспользовался давним жанром «прощальной музыки провожания по улице» и формой старинных вариаций на ostinato, чтобы развернут величественную и сумрачную картину шествия со скорбной песней, трагедийными эпизодами и торжественным апофеозом – прояснением в конце.Ее образуют 20 вариаций на 8-тактовую басовую тему (период в строгой октавной фактуре), их завершает фуга.Орган с его ножной клавиатурой как нельзя более предрасполагает к проведению остинатного баса, и изложение органной пассакальи управляется в основном державным шагом.Цикл 20ти вариаций развернут двумя большими динамическими фазисами. Срединная кульминация усилена появлением темы – ostinatoв верхнем голосе, и пассакалья на время становится чаконой. Во второй части цикла активизация маршево-ритмического элемента постепенно снимает горестно-трагедийный нюанс, разлитой по произведению, и подводит к завершающей кульминации – двойной фуге с остро контрастной второй темой и пышно фигурированным противосложением. Его колокольно-звонные переливы заполняют собою репризу фуги. Прощальная процессия преображается в блестящее праздничное торжество.
28. Духовная и светская кантаты в творчестве Баха. («Кофейная Кантата», «Состязание Феба и Пана»)
Ведущий жанр в вокально-инструментальном творчестве Баха — духовная кантата. Бах создал 5 годовых циклов кантат, которые различаются по принадлежности к церковному календарю, по текстовым источникам (псалмы, хоральные строфы, «свободная» поэзия),по роли хорала и т. д. Из светских кантат наиболее известны «Крестьянская» и «Кофейная».
Жанр духовной кантаты(№ 12 с хором «Weinen, Klagen») в том понимании, какое характерно для зрелых сочинений Баха, сложился в немецкой музыке именно в его время и в большой мере — его усилиями. Известная тогда в Европе итальянская кантата приближалась по своему составу и характеру музыки к оперным фрагментам. В немецкой кантате у предшественников Баха важна была опора на про¬тестантский хорал, на полифонические формы, Бах, со своей стороны, углубил особенности немецкой кантаты и одновре¬менно много смелее других претворил в ней достижения нового искусства своего времени, в частности оперного. Духовные кантаты Баха, при относительно небольшом объеме целого, вклю¬чают в себя необыкновенно широкий круг выразительных средств. Полифонические хоры, обработки хорала, арии и речи¬тативы различных типов, ансамбли, инструментальные номера входят в их состав
В духовных кантатах Баха обычно нет образа или образов героев как персонифицированных «действующих лиц»: канта¬ты — не театрализованные, а церковно-концертные произведения. Вместе с тем из общего содержания кантат постепенно проступает образ как бы подразумеваемого героя, чьи мысли и чувства по преимуществу и выражены здесь композитором. Героем Баха оказывается простой, реально земной человек, близкий и подобный ему самому, терпеливо, безо всякой внешней героики совершающий свой жизненный путь, страдающий в земной юдоли и глубоко чувствующий.
Самая первая из сохранившихся духовных кантат Баха «Aus der Tiefe rufe ich» («Из глубины взываю я», № 131) от¬носится к 1707 году и представляет еще старинный тип компо¬зиции — без последовательного расчленения на отдельные раз¬витые и замкнутые номера. . И хотя в ней выделяются сольные эпизоды (бас-сопрано и тенор-альт), но преобладает хор; в соп¬ровождении — струнные, гобой, фагот, basso continuo. Кантата проникнута скорбным чувством, в ней много горестной экспрессии и тревоги, которые постепенно преодолеваются надеждой, и все завершается призывом верить в спасение. Словесный текст почерпнут из псалма и двух строф песни поэта Б. Рингвальда.
Светские кантаты Баха в известной мере связаны с духовны¬ми. Так, пять из них, созданные в 1717 — 1737 годах, были затем целиком переработаны в духовные (музыка трех других вошла в Рождественскую ораторию), а отдельные номера из четырех перешли в духовные кантаты. Всякий раз изменялся, конечно, текст, музыка же оставалась без существенных изме¬нений, так как в принципе пародии предполагали в каждом случае сходный характер образов.
Бах явно не противопоставлял свои светские кантаты ду¬ховным, но и не отождествлял эти разновидности жанра. В его духовных кантатах есть почти все, что может быть в свет-ских (за исключением буффонады или бурлеска), но в свет¬ских отсутствует многое, что в особенности характерно для духовных, — редкостная глубина содержания, выражение скорб¬ных чувств вплоть до трагизма. Это впрямую связано с наз¬начением светских кантат, которые в подавляющем большинстве написаны к случаю, как поздравительные или приветственные. Композитора при этом, видимо, не так уж интересовала ин¬дивидуальность чествуемого, будь то герцог, курфюрст, наслед¬ный принц, король Польши, профессор университета или лейпцигский купец. Иные кантаты по нескольку раз переадресовы¬вались разным лицам, причем заменялось лишь имя в обра¬щении, да порой отдельные детали текста. Известная Охот¬ничья кантата (№ 208) посвящалась последовательно герцогу Саксен-Вейсенфельскому, герцогу Саксен-Веймарскому и коро¬лю Польши Августу III. Другая кантата (№36а) существовала в четырех вариантах, будучи переработана и в духовную.
Художественная ценность светских кантат Баха менее всего зависит от их панегирического назначения. Композитор всякий раз стремился сосредоточить внимание на другом — на развитии самостоятельной фабулы, дающей известную свободу музыкаль¬ным образам, на свободной, то есть более обобщенной трак¬товке аллегории, постоянном углублении возникающих образов природы и т. д. Так, для основного содержания и музыкальных образов Охотничьей кантаты по существу безразлично, кому именно она посвящена: в связи с праздничной охотой ослож¬няются любовные отношения Дианы и Эндимиона, а затем выступают Пан — олицетворение природы — и Палее — богиня стад, олицетворение сельской идиллии... И только заключитель¬ный хор прославляет лицо, в честь которого устраивалась охота.
Кофейная кантата (BWV 211) — музыкальное произведение, написанное Иоганном Себастьяном Бахом между 1732 и 1734 гг. Известна также по первой строчке либретто — «Schweigt stille, plaudert nicht» (нем. «Будьте тихи, не разговаривайте»)
История создания.
Это произведение Бах написал по заказу кофейного дома Циммермана в Лейпциге, став руководителем Музыкальной коллегии (Collegium Musicum), светского ансамбля в том городе. В этом кофейном доме Бах работал с 1729 г. и время от времени по заказу его владельца писал музыку, исполняемую в доме по пятницам зимой и по средам летом. Двухчасовые концерты в кофейном доме Циммермана (Zimmermannsche Kaffeehaus) пользовались популярностью у горожан. Либретто к кантате написал известный в те времена немецкий либреттист Христиан Фридрих Хенрики (работавший тогда под псевдонимом Пикандер). Кантата была впервые исполнена в середине 1734 г., а впервые опубликована в 1837 г.
Это первое произведение искусства, посвященное кофе. Одной из причин написания Бахом этой шутливой кантаты стало движение в Германии на запрет кофе для женщин (предполагалось, что кофе делает их стерильными). Ключевая ария кантаты: «Ах! Как сладок вкус кофе! Нежнее, чем тысяча поцелуев, слаще, чем мускатное вино!»
Исторический контекст.
В начале XVIII века кофе только начал приобретать популярность среди среднего класса, а посещение кофейных домов было сродни посещению клубов в более поздние времена. Многие немцы с недоверием относились к новому напитку: они предпочитали ему традиционное пиво и вообще плохо воспринимали всё, что не было немецким. Во многих местах продажа кофе облагалась высокими налогами, а в некоторых землях была и вовсе запрещена. Владелец кофейни, заказывая Баху юмористическое произведение о кофе, хотел популяризовать этот напиток.
Содержание.
В кантате 3 действующих лица:
рассказчик (тенор),
господин Шлендриан (бас) — обычный бюргер, недолюбливающий кофе,
его дочь Лисхен (сопрано), напротив, увлекающаяся этим напитком.
Произведение состоит из 10 частей (перемежаются речитативы и арии, заканчивается всё трио). Начинается произведение вступлением рассказчика, просящего слушателей сидеть тихо и представляющего им Шлендриана с дочерью. Шлендриан, узнав об увлечении дочери, пытается отговорить её от употребления напитка, но Лисхен остаётся верна кофе, описывая отцу его замечательный вкус.
Шлендриан пытается придумать наказание для Лисхен, но она соглашается на любое неудобство ради кофе. В конце концов отец обещает не выдавать её замуж, пока она не откажется от напитка: Лисхен делает вид, что соглашается, но потом рассказчик объясняет слушателям, что она не пойдет замуж за того, кто не позволит ей делать кофе, когда она захочет. Кантата завершается куплетом трио, который констатирует приверженность к кофе всех немецких девушек.
Инструментальный состав.
флейта; 2 скрипки; альт; клавесин
Кантата «Состязание Феба и пана».Для своих концертов, проводимых в Лейпциге с оркестром, составленным из студентов университета и положившим начало прославленному оркестру Гевандхауза, Бах на протяжении нескольких лет писал светские кантаты, в основном — на стихи местного поэта Пикандера (настоящее имя — Христиан Фридрих Генрипи, 1700—1764). Ему принадлежит и текст кантаты «Состязание Феба и Пана», в основу которого положен древнегреческий миф, изложенный Овидием (43 до н. э. — oк. 18 н. э.) в его «Метаморфозах» (15 книг, даты создания не установлены). Пикандер внес в сюжет некоторые изменения, чтобы приспособить его к музыке. Краткое содержание произведения таково: светлое божество, могущественный покровитель искусства Феб-Аполлон и бог стад, лесов и полей Пан решили выяснить, кто из них лучший певец. Им мешают ветры, Момус (иначе — Мом, божество злословия), бог торговли Меркурий, бог горы Тмол, носящий ее имя, и царь Фригии Мидас. Феб и Пан убеждают их вернуться в свою пещеру, чтобы не мешать состязанию. Избран третейский суд; Феб просит быть его защитником Тмола, Пан — Мидаса. Оба поют свои песни. Тмол объявляет победителем Феба, Мидас — Пана, поскольку, как он говорит, эта песня «сама западает в уши». За это Феб награждает Мидаса ослиными ушами. В заключение все действующие лица прославляют музыку, которая нравится не людям, а богам.
«Состязание Феба и Пана» с его незатейливым сюжетом отличается непринужденным, подчас грубоватым юмором и сатирическими чертами. Бах написал кантату приблизительно в то же время, что и «Кофейную», т. е. в 1732 году. Впервые исполнена она была летом 1732 года в Лейпциге, в саду, примыкающем к кофейне Циммермана, под управлением автора. В середине XIX века известный немецкий теоретик Зигфрид Ден (учитель Глинки и Антона Рубинштейна) высказал предположение, что эта кантата — сатира на вполне определенных лиц, в частности, на главного критика Баха Шейбе, упрекавшего музыку Баха в напыщенной сложности, в том, что она не воздействует непосредственно на чувства.
Музыка
Кантата «Состязание Феба и Пана» состоит из 13 номеров, открывается и завершается хорами, а внутри этой арки чередуются речитативы и арии. Дуэтов нет, но в речитативных эпизодах присутствуют диалоги. Оркестр кантаты невелик, но использован изобретательно. Вокальная линия не является самодовлеющей, а являет собой один из компонентов общего музыкального развития. Ария Феба «В жажде ласки» (№5) полна страстного томления. Ария Пана «О, танцы и песня — вот где красота» (№7) — сельская плясовая, выдержанная в простонародном духе, подобна танцам, исполняемым на храмовых весенних праздниках. Ария Тмола «Феб, великий наш певец» (№9) отличается выразительной гибкой мелодией. Ария Мидаса «Пан наш мастер, наш поэт» (№10) выдержана, по определению Швейцера, «в стиле деревенского псаломщика». В последующем речитативе (№11) принимают участие все персонажи. Венчает кантату заключительный хор «Тешьте сердце, струны лиры» (№13), воспевающий искусство.
29. Жанр пассионы в творчестве Баха. («Страсти по Иоанну», «Страсти по Матфею») (Материалы в книге - Друскин М.С. «Пассионы и мессы Баха»)
«Страсти» (нем. Die Passion) — цикл монументальных произведений Баха, где разыгрываемый в лицах евангельский рассказ перемежаетсяариями da capo[1] на специально сочинённые поэтические тексты, хорами и хоралами. До нашего времени дошли «Страсти по Иоанну» (BWV 245) и «Страсти по Матфею» (BWV 244b и BWV 244), а также текст «Страстей по Луке». Считавшиеся утерянными «Страсти по Марку» (BWV 247) были реконструированы в XX веке.
При жизни «Страсти» неоднократно исполнялись Бахом в нескольких редакциях. После смерти Баха этот цикл был забыт, пока в 1829 годуМендельсон триумфально не возродил его исполнение. Сегодня «Страсти» Баха считаются высшим проявлением музыкального жанра страстей[2].
Жанр «страстей» [править]
Страсти (пассион, от лат. passio — «страдание»). К IV веку в церковной литургии появилась традиция читать повествования на евангельский сюжет страстей по Матфею (MP) вПальмовое (Вербное) воскресенье и страстей по Луке (LP) в среду Страстной недели. В IX веке к ним прибавилось исполнение страстей по Марку (MaP) в Страстной четверг и страстей по Иоанну (JP) в Страстную пятницу [3]. С XVI века, следуя рекомендации Лютера, Страсти могли также исполняться, вместо дней Страстной недели, в предшествующие воскресенья Великого поста[4].
Рассказ о последних днях земной жизни Иисуса у евангелистов: Матфей (Мф.26-27), Марк (Мк.14-15), Лука (Лк.22-23) и Иоанн (Ин.18-19) почти совпадает и состоит из следующих частей[5]:
Пророчество Иисуса о распятии
Предательство ИудыТайная вечеряМоление о чашеПоцелуй ИудыОтречение ПетраСуд ПилатаКрестный путьРаспятие ХристовоГлавная роль в исполнении «Страстей» принадлежит евангелисту. Он ведет повествование прозой, от лица очевидца. Для исполнения этих страстей использовались мелодичные формы речитации, т. н. страстны́е тоны. Для музыкальной речи евангелиста в католической традиции использовали формулу григорианского хорала, в протестантской— родную речь и национальные мотивы.
До XIII века «Страсти» исполнялись одним певцом. С XIV века роли при исполнении «Страстей» стали распределяться между клириками, рассказ Евангелиста поручался тенору, Иисуса — басу (Бах в своих «Страстях» следует этому канону). В то же время получили распространения внецерковные инсценировки «Страстей», исполняемые прихожанами и народными музыкантами[6].
В XV веке появились версии «Страстей», где слова некоторых персонажей исполнялись полифонически — голосами сразу нескольких исполнителей. К середине XV века в Англии на основе такой техники исполнения возникли т. н. «драматические» (хоральные, респонсорные) «Страсти», где сольная речитация евангелиста чередуется с полифоническими партиями Христа и толпы[7][2]. Позже, в развитие «драматических» «Страстей», продолжая использовать многоголосое произнесение слов некоторыми персонажами, появились новые многочисленным музыкальные версии драматических «Страстей» на латинском[8] и немецком[9] языках[10]. Иоганн Махольд в 1593 году в «Страстях по Матфею»[11] впервые ввёл в «Страсти» строфы лютеранского хорала[7].
Высшего выражения драматическая версия страстей получила в произведениях немецкого композитора Генриха Шютца: «Страсти по Иоанну» (1665 год), «Страсти по Матфею» (1666 год) и «Страсти по Луке» (около 1666 года)[12][13]. В XVI веке возникла ещё одна форма страстей, мотетная, где весь текст, включая слова Христа, исполняется хором, усиливая влияние музыки в передаче художественных эмоций[14].
Мотетная форма «Страстей» также писалась на латинском[15] и немецком[16] языках[10].
Однако со временем драматическая форма, как более выразительная, становится доминирующей[3]. В исполнении участвовали только мужские голоса: Mulier taceat in ecclesia («Женщина в церкви да молчит»)[14].
В XVI веке сподвижник Лютера Иоганнес Вальтер приспособил драматические «Страсти» к протестантскому обиходу[3][17], что стало образцом для других композиторов.
В конце XVI века появился новый «ораториальный» тип «Страстей», где драматическая форма была усилена музыкальным началом, привнесённым мотетными страстями. При исполнении страстей начинают использоваться не только орган, но и другие инструменты, а сохранённый из драматической формы речитатив евангельского текста чередуетсямадригальными (на естественном для прихожан языке) стихами.
Постепенно оркестр начинает играть равную с певцами роль, а для передачи драматической экспрессии в «Страсти» вводятся оперные средства выразительности[18]. В «Страстях»Рейнхарда Кайзера[19] впервые вместо библейского использовался текст на стихи Кристиана Фридриха Хунольда.
Написанный в 1712 году текст «Страстей» Бартольда Генриха Брокеса[20] стал каноническим и был положен на музыку Кайзером[21], Генделем[22] и Телеманом[23], Маттезоном[24][25].
Ораториальный тип «Страстей» получил высшее выражение в «Страстях по Иоанну» (1724 год) и «Страстях по Матфею» (1727 год) И. С. Баха, сочетающих разыгрываемый в лицах евангельский рассказ и библейский текст, арии на сочинённые поэтические тексты и хоровые сцены[7].
Дальнейшее развитие жанра привело в середине XVIII века к замещению сакральной евангельской истории оперной драмой. Наиболее известные произведения, такие как «Смерть Иисуса» Карла Генриха Грауна[26], исполняются уже не в церкви, а в концертных условиях. Баховские пассионы оказываются забыты до 11 марта 1829 года, когда Феликс Мендельсон представит «Страсти по Матфею» в зале берлинской Певческой капеллы[18].
В XIX веке крупные композиторы не используют жанр собственно «Страстей», однако Бетховен, Луи Шпор, Лист и другие создают страстные оратории. В XX веке композиторы возвращаются к жанру «Страстей», значительные лютеранские образцы создают Хуго Дистлер[27], Эрнст Пеппинг[28], Эберхард Венцель[29], католические — Кшиштоф Пендерецкий[30]и Арво Пярт[31].
В августе—сентябре 2000 года в Штутгарте в рамках празднования 250-летия Иоганна Себастиана Баха были исполнены «Страсти» по четырём каноническим евангелиям, написанные на четырёх разных языках и в четырёх разных стилях: на английские тексты «Водяные Страсти по Матфею» для сопрано, баритона, хора, инструменталистов и электроники Тан Дуна[32], на испанские тексты «Страсти по Марку» для латиноамериканских певца и певицы, сопрано, двух афро-латиноамериканских танцовщиков, хора и инструментов (включая экзотические) Освальдо Голихова[33], на немецкие тексты «Страсти по Луке» для сопрано, меццо-сопрано, контральто, тенора, баритона, хора и оркестра Вольфганга Рима[34] и на русские и церковнославянские тексты «Страсти по Иоанну» для сопрано, тенора, баритона, баса, двух хоров, оркестра и органа Софьи Губайдулиной[7][35].
Создание «Страстей» [править]
В некрологе, опубликованном в «Музыкальной библиотеке» Лоренца Мицлера, со ссылкой на сына Баха, Карла Филиппа Эммануила, и ученика, Иоганна Фридриха Агриколу, указано пять «Страстей» авторства Иоганна Себастьяна Баха. То же количество «Страстей» сообщает первый биограф Баха Форкель. Однако до нашего времени в полном виде дошли две: «Страсти по Иоанну» и «Страсти по Матфею». «Страсти по Марку» дошли только в виде текста. Сохранившиеся три работы представляют ораториальный тип «Страстей», где сохранённый в сольных партиях для евангелиста, Иисуса, Пилата и других, а также для хоров учеников, первосвященников, толпы, библейский текст прерывается фрагментами с небиблейскими текстами: ариями на сочинённые либреттистом стихи и хоралами на лютеранские богослужебные тексты[2].
Возможно, что для исполнения в 1713 году Бах видоизменил и добавил некоторые части к «Страстям по Марку» Рейнхарда Кайзера[36]. Карл Людвиг Хильгенфельдт, автор не слишком основательной биографии Баха[37], упоминает о «Страстях» Баха, написанных в 1717 году, однако не сообщает какие-либо подробности об этом произведении[38]. Возможно, некоторые части этих «Страстей» вошли во вторую версию «Страстей по Иоанну» (1725 год)[39]. По стилистическим причинам считается принадлежащим Баху ариозо «So heb ich denn mein Auge sehnlich auf»[40], исполненное им в составе пастиччо[41] «Страстей» Грауна-Телемана-Баха-Кунау-Алтникола[36].
Страсти по Иоанну [править]
Неканоническая (то есть отклоняющаяся от собственно евангельского текста) часть текста «Страстей по Иоанну» представляет популярные стихи Брокеса[20], а также тексты Кристиана Генриха Постеля и Христиана Вейзе[42]. Также «Страсти по Иоанну» содержат два эпизода из библейского Евангелия от Матфея: отречение Петра в конце речитатива «Da hub er an, sich zu verfluchen und zu schwören» (Мф.26:74-75) и речитатив «Und siehe da, der Vorhang im Tempel zerriss in zwei Stück» (Мф.27:51-52 «И вот, завеса в храме раздралась надвое»)[43].
Существует 4 редакции «Страстей по Иоанну» Баха. Для второго исполнения «Страстей по Иоанну» в 1725 году Бах переработал произведение, исключив некоторые фрагменты и вставив полифонические фрагменты, основанные на cantus firmus (простой напев), тем самым приблизив произведение к типу хоральной кантаты. При втором исполнении вступлением служил хор «О Mensch, bewein' dein Sünde groß», впоследствии перенесенный Бахом в «Страсти по Матфею». В версию были добавлены три арии: «Himmel reiße, Welt erbebe!», «Zerschmettert mich, ihr Felsen und ihr Hügel» и «Ach windet euch nicht so». Первоначальный заключительный хорал в версии 1725 года был заменен на «Christe, du Lamm Gottes», впоследствии перенесенный в кантату «Du wahrer Gott und Davids Sohn»[44]. В третьей версии (ок. 1730 года) опущены хоральные вариации, перенесенные в страсти по «Матфею», добавлены ария и «симфония»[45](версия утеряна). Четвёртая версия (1749 год) была близка к первоначальному варианту, за исключением некоторых изменений в тексте. В этой версии Бах также увеличил исполнительский состав, добавил большой фагот[46](bassono grosso)[2][47].
Страсти по Матфею [править]
Речитатив 9d «Und sie wurden sehr betrübt»
Современные исследователи полагают, что первый вариант «Страстей по Матфею» относится к 1714—1717 годам, во время работы Баха вице-капельмейстером в Веймаре, однако явных сведений об этом варианте «Страстей» нет[61]. Стилистические особенности поздних «Страстей по Матфею» позволяют предположить, что в Веймаре Бахом были написаны однохорные «Страсти по Матфею», которые в дальнейшем были частично использованы в более поздней версии. Кроме того, в двух ариозоиспользуются тексты поэта Соломона Франка[62] — веймарского либреттиста Баха[63].
Позднюю версию «Страстей по Матфею» Бах начал писать осенью 1728 года. Наиболее ранний первоисточник «Страстей по Матфею» — это собственноручная копия 1736 года[47]. Версия, впервые высказанная Шпиттой[64] в 1881 году и ставшая традиционной, предполагает, что получив в ноябре 1728 года предложение написать траурную музыку на церемонию перенесения князя Ангальт-Кётенского Леопольда в склеп, Бах заказал Пикандеру новый текст, который можно было бы подставить под уже готовую музыку восьми арий и заключительного хора к «Страстям по Матфею»[65]. В 1932 году Перси Робинсоном[66] на основе анализа текста Пикандера была высказана противоположная версия, что вначале была написана «Кётенская траурная музыка»[67], а только потом «Страсти по Матфею». До 1870 года«Кётенская траурная музыка» считалась утерянной, пока Вильгельм Руст не показал, что она с большой вероятностью имела общую музыкальную основу со «Страстями по Матфею»[68]. Тексты арий «Страстей по Матфею» написаны Пикандером, частично обработавшим поэтические мысли Франка, баховского либреттиста из Веймара. Размышления передаются ариями, обычно предваряемыми ариозо[69]. «Страсти по Матфею» — более цельное произведение, чем «Страсти по Иоанну», поскольку для неканонических фрагментов использовался поэтический текст одного автора — Пикандера, также использованы хоралы с повторяющейся музыкой. Больший размер, чем у «Страстей по Иоанну», дал Баху возможность использовать больше арий. В отличие от «Страстей по Иоанну», где все речитативы сопровождаются органом, в «Страстях по Матфею» речитативы Иисуса сопровождаются струнными (остальные речитативы — органом). Таким образом, слова Иисуса окружаются особым ореолом[2].
После 1729 года «Страсти по Матфею» по крайней мере ещё два раза исполнялись под руководством Баха. В версии 1736 года Бах разделил единые до того хор и оркестр на две половины, а в конце первой части заменил простой хорал на большую хоральную фантазию «O Mensch, bewein dein Sünde groß» из «Страстей по Иоанну». В версию 1742 года Бах внес мелкие изменения[2].
Структура Страстей по Матфею [править]
Страсти по Марку [править]
В 1732 году Пикандер издал «Назидательные мысли на четверг и страстную пятницу о страданиях Иисуса, изложенные в форме оратории», в которых помещен текст к «Музыке „Страстей к евангелисту Марку“ на страстную пятницу 1731 года», заказанный Бахом. В 1727 году Бахом была написана «Траурная ода»[76] на смерть королевы Христианы Эбергардины, и, чтобы музыка не пропала, Бах решил использовать её для «Страстей», заказав Пикандеру текст[77][78].
«Страсти по Марку» (партитура утеряна), впервые исполненные в страстной четверг 1731 года хором в лейпцигской церкви Святого Фомы, представляли собой компиляцию из фрагментов «Траурной оды» (1727 год) и «Кётенской траурной музыки», положенных на новые тексты. Музыка «Страстей по Марку» может быть примерно восстановлена на основе этих произведений[2][79]. Свои варианты реконструкции «Страстей по Марку» предложили Фридрих Сменд[80] (1940), Дитхард Хельман[81] (1964), Густав Адольф Тайль[82] (1975), Саймон Хайес[83] (1993), Андор Гомме[84] (1997) и др.
Страсти по Луке [править]
Существуют анонимные «Страсти по Луке», переписанные рукой Баха около 1730 года. Крупный исследователь Баха, Филипп Шпитта, считал их работой самого Баха, написанной в период ранней работы в Веймаре[85]. Швейцер, анализируя доводы Шпитты, не находит их убедительными. Во-первых, кантаты того же периода более совершенны, чем «Страсти по Луке». Во-вторых, автограф Баха на рукописи относится к середине лейпцигского периода. Исходя из этого, Альберт Швейцер предполагает, что Бах переписал чужие страсти, чтобы их исполнить[86]. Среди современных исследователей существует консенсус, что эти «Страсти по Луке» скорее всего не являются произведением Баха[2].
Исполнения «Страстей» [править]
Прижизненные исполнения [править]

Памятник Баха в церкви Св. Фомыв Лейпциге
7 апреля 1724 года. Первое исполнение «Страстей по Иоанну» в церкви Св. Николая, Лейпциг[47]30 марта 1725 года. Второе исполнение «Страстей по Иоанну», Лейпциг[47]11 апреля 1727 года. Первое исполнение «Страстей по Матфею» в церкви Св. Фомы, Лейпциг (согласно гипотезе Джошуа Рифкина)[87]15 апреля 1729 года. Первое исполнение «Страстей по Матфею» в церкви Св. Фомы, Лейпциг (согласно традиционной точке зрения)[88]23 марта 1730 года. Исполнение «Страстей по Марку»[47]11 апреля 1732 года. Третье исполнение «Страстей по Иоанну»[47]30 марта 1736 года. Исполнение «Страстей по Матфею» в церкви Св. Фомы[47]4 апреля 1749 года. Четвёртое исполнение «Страстей по Иоанну»[47]Известны также многочисленные исполнения Бахом «Страстей» и пастиччо[41]других композиторов: «Страсти по Марку» Кайзера (1713 и 1726 годы), «Страсти по Луке» неизвестного автора, иногда приписываемые Баху (1730 год и около 1735 года), брокесовские «Страсти» с музыкойТелемана (1739 год) и Генделя (1746 год), пастиччо «Страстей» Кайзера-Генделя (около 1748 года), пастиччо «Страстей»Грауна-Телемана-Баха-Кунау-Алтникола и страстная оратория «Ein Lämmlein geht und trägt die Schuld» Грауна[36].
Забвение и возрождение [править]

«Страсти по Матфею». Thomaskirche, Лейпциг. 19.09.1975. Дирижёр Курт МазурПосле смерти Баха «Страсти», впрочем как и остальные его произведения, исключая «Хорошо темперированный клавир» и органные произведения, оказались забыты на десятки лет. Возрождение интереса к Баху началось в 1802 году с публикации биографии Баха Форкелем, музикдиректоромГёттингенского университета. Форкель писал «Всеобщую историю музыки от сотворения мира до наших дней», и творчество Баха так захватило его, что боясь умереть не дойдя до Баха, Форкель решил издать главу о нём в виде отдельной книги. Поклонником Баха был композитор Карл Фридрих Цельтер, который познакомил с творчеством Баха своего ученика Мендельсона. В начале 1829 года Мендельсон со своим другом, певцом Эдуардом Девриентом, пришли к Цельтеру с предложением дать Мендельсону поставить «Страсти по Матфею» в Берлинской певческой академии. Не имея возможности поставить произведение в полном масштабе Мендельсон был вынужден сделать некоторые сокращения. Были изъяты шесть хоралов и все сольные арии, кроме двух, а также некоторые мелкие фрагменты[89]. Премьера состоялась 11 марта 1829 года. Мендельсон использовал большой хор, состоящий из четырёхсот исполнителей. Евангелиста пел Штюрмер, Иисуса — Девриент. Как отметил Девриент, имея в виду себя и Мендельсона, «понадобились комедиант и еврей, чтобы вернуть человечеству величайшую христианскую музыку»[90]. Зрители были восхищены произведением. Присутствовавшая на премьера сестра Мендельсона Фанни написала в письме «переполненный зал казался храмом». Сам Мендельсон в письме Францу Хаузеру писал, что «хор пел с набожностью, как если они были бы в церкви … публика чувствовала, что это не вопрос музыки и концерта, но больше религии и церкви»[91]. 21 марта, в день рождения Баха, постановка была повторена, и вызвала ещё большее восхищение. Третий раз Мендельсон поставил «Страсти по Матфею» в 1841 году в Лейпциге, городе, где они впервые прозвучали. Начиная с 30-х годов XIX века «Страсти по Матфею» ставятся во многих городах Германии. «Страсти по Иоанну», после смерти Баха впервые исполненные 21 февраля 1833 года в Берлинской певческой академии, не получили такого же быстрого признания[92].
Музыкальные формы «Страстей» [править]

Ария «Erbarme dich», начало
Сравнительный размер «Страстей»[78]Страсти по Марку Страсти по Матфею Страсти по Иоанну
Арии 6 14 8
Толпа (turbae[93]) 12 18 14
Хоралы 16 15 11
Хоралы выдержаны в простом аккордовом складе и предназначены для исполнения прихожанами. Арии, как правило, выдержаны в форме da capo и строятся по схеме a1-b-a2, где крайние разделы (a1 и а2) в целом идентичны, а срединный раздел контрастирует с ними по музыкальному и текстовому содержанию. Исключение составляют свободная по форме ария «Ach, mein Sinn» и ария «Es ist vollbracht!», нарушающая симметрию схемы a1-b-a2 (обе из «Страстей по Иоанну»). Арии обычно открывается большим инструментальным вступлением и завершается инструментальной постлюдией, между её разделами имеются инструментальные интерлюдии. Вступление, интерлюдии и постлюдия, как правило, примерно равны по объёму, одинаковы по тематизму и инструментовке.
В «Страстях по Иоанну» Бах противопоставляет безликую толпу (turbae), и арии, как личностную исповедь верующей души. В первой части, описывающей предательство Иуды и пленение, turbae использовано для стражников (2b, 2d) . Признание Иисуса (2e) подчеркивается хоралом «O große Lieb» (О великая, безмерная любовь). Вторая часть рассказывает оботречении Петра и завершается арией «Ach, mein Sinn» (Душа моя). Третий раздел посвящен суду Пилата, и снова turbae использовано для выражения толпы во время бичевания Иисуса (16b, 16d). Четвёртый раздел описывает путь на Голгофу, кульминацией раздела является хорал «Durch dein Gefängnis» (О Сыне Божий!) . Ярость толпы выражается в нескольких turbae, кульминацией которых являются выкрики «Распни его» (21d, 23d), им противостоит басовая ария «Eilt, ihr angefochtnen Seelen» (Спешите, о смятенные сердца). Пятый раздел — распятие, которое венчает ария «Es ist vollbracht!» (Свершилось!). Противостояние окаймляется хоралами 28 и 32. В заключительном шестом разделе turbae отсутствуют, главенствует печальный колорит. Раздел завершается традиционным хоралом «Ach Herr, laß dein lieb Engelein» (Ах, Иисусе!) [94].
Музыкальная архитектоника «Страстей по Матфею» сложнее, поскольку они представляют собой двуххорную композицию, где каждый хор имеет свой оркестр и своих солистов, которые поют и играют и раздельно и вместе. Так, в открывающем хоре «Kommt, ihr Töchter» (Придите девы, вторьте плачу моему) хор оплакивает жертву, в то время как второй хор вопрошает: «Кого?», «Как?», «Что?», под конец оба хора объединяются. Скрепляют композицию и повторы, так хорал «O Haupt voll Blut und Wunden» использован пять раз (15, 17, 44, 54, 62) в сцене моления о чаше, суда Пилата и смерти Иисуса. Британский органист и музыковед Арчибалд Уилсон отмечал, что никакую музыку другого композитора Бах не использовал так часто и не придавал такого богатства различных обработок, как мелодию хорала «O Haupt voll Blut und Wunden» [72]. Друскин отмечает, что в «Страстях по Матфею» Бах мыслит структурно-полифонически, когда музыка развивается в нескольких соотнесённых «пластах»[94].
«Страсти по Матфею» начинаются с предвестия неминуемого распятия и предательства Иуды, за которым следует тайная вечеря — единственный раздел в баховских пассионах, выдержанный в светлых тонах. Томление Иисуса передаётся в арии тенора «O Schmerz! Hier zittert das gequälte Herz» (О, Боль! На сердце трепет прежних мук). После пленения одновременно вступают два хора «Sind Blitze, sind Donner in Wolken verschwunden?» (Нет молний, нет грома, всё в тучах пропало?), взрываясь возмущением несправедливостью. Затем следует отречение Петра, после чего звучит самая знаменитая ария — «Erbarme dich, Mein Gott» (Будь милостив, мой Бог). Смерть Иуды также завершается известной арией «Gebt mir meinen Jesum wieder!» (Иисуса мне верните!). Сцены суда демонстрирую стойкость духа Иисуса. Суд Пилата — наиболее драматическая часть «Страстей по Матфею». Толпа (turbae) требует распять Иисуса, а не разбойника Варавву. Между криками толпы одна из красивейших арий «Aus Liebe will mein Heiland sterben» (С любовью ждет Спаситель казни), где сопрано сопровождают гобои и флейта. Текст Евангелия, повествующий о шествии на Голгофу и распятии, прерывают возгласы толпы, издевающейся над осужденным. Перед смертью Иисуса ария «Sehet, Jesus hat die Hand» (Посмотрите — Иисус к людям руки распростёр) даёт людям надежду на спасение. Заканчивается всё траурным речитативом всех четырёх солистов «Nun ist der Herr zur Ruh gebracht» (Теперь Иисус обрел покой) и траурным хором «Wir setzen uns mit Tränen nieder» (Мы все в слезах к Тебе склонимся), рефреномкоторой служат слова «Ruhe sanfte» — «Покойся с миром»[94].
Особую роль в «Страстях» играет хорал «Herzliebster Jesu, was hast du verbrochen» (Господь наш владыка), сочиненный Иоганнесом Херманом и Иоганном Крюгером, дважды использованный в «Страстях по Иоанну» (хоралы 3 и 17) и трижды в «Страстях по Матфею» (хоралы 3, 46 и речитатив с хором 19), который выражает основную идею пассионов [94].
30. Месса h-moll. Высокая месса Баха.
h-Moll-Messe, BWV 232
Состав исполнителей: сопрано I, сопрано II, альт, тенор, бас, два хора, оркестр.
История создания
«Светлейший курфюрст, милостивый государь!В глубоком почтении приношу я вашему королевскому высочеству настоящую скромную работу мастерства моего, коего я достиг в музыке, и всеподданнейше прошу вас воззреть на оную благосклонным взором не по достоинству самой композиции, которая сочинена плохо, но исходя из вашей, известной миру милости...» — такими словами Бах в 1733 году сопроводил отправку курфюрсту Саксонскому Фридриху Августу двух частей одного из величайших своих творений — Мессы h-moll — Kyrie и Gloria. Протестант, служивший в протестантской Германии, Бах писал в основном музыку для исполнения в лютеранских храмах. Правда, согласно реформе Лютера, отдельные разделы мессы в протестантском богослужении допускались, но Бах написал полную католическую мессу не случайно, как не случайно именно ее посвятил саксонскому курфюрсту. Дело в том, что Фридрих Август был еще и королем Польши, страны, неизменно приверженной католицизму, а потому и сам перешел в католичество. С 1717 года и его двор в Дрездене стал официально католическим. Отсюда естественное обращение Баха к этому жанру (от Фридриха Августа он получил звание придворного композитора и в последующие годы, желая показать свое прилежание, отправил ему еще несколько месс, преимущественно составленных из ранее написанных кантат).
Мессу h-moll Бах создавал на протяжении многих лет. Далекий прототип Sanctus, по мнению исследователей, относится еще к 1724 году. Последние же поправки в партитуру композитор вносил вплоть до того дня, когда окончательно ослеп в 1750 году.
Жанр мессы исторически сложился в виде пятичастного произведения, состоящего из мольбы о прощении (Kyrie), гимна хвалы и благодарения (Gloria), догматической части — символа веры (Credo), литургической кульминации, взятой из ветхозаветной Книги Исайи (Sanctus), и заключения, прославляющего Господа Иисуса Христа (Agnus Dei). Сначала текст мессы читался, позднее стал петься. Некоторое время обе эти формы сосуществовали, но к XIV веку окончательно сложилась единая музыкальная форма. Месса h-moll Баха невероятно масштабна по сравнению с традиционными. Она также содержит пять частей — Kyrie, Gloria, Credo, Sanctus и Agnus Dei, — но они, в свою очередь, делятся на несколько отдельных номеров.
1-я часть состоит из Kyrie eleison (Господи, помилуй), Christe eleison (Христе, помилуй) и Kyrie eleison II.
Во 2-й части содержится восемь номеров: Gloria in excelsis Deo (Слава в вышних Богу), Laudamus te (Хвалим Тебя), Gratias (Благодарим), Domine deus (Господи Боже), Qui tollis peccata mundi (Несущий грехи мира), Qui sedes ad dextram Patris (Сидящий одесную Отца), Quoniam tu solus sanctus (И Ты один свят), Cum sancto spiritu (Со Святым Духом).
3-я часть включает в себя Credo in unum Deum (Верую в Бога единого), Patrem omnipotentem (Отца всемогущего), Et in unum Dominum Jesum Christum (И в единого Господа Иисуса Христа), Et incarnatus est (И воплотившегося), Crucifixus etiam pro nobis (Распятого за нас), Et resurrexit tertia die (Не (И воскресшего на третий день), Et in spiritum sanctum (И в Духа Святого), Confiteor unum baptista (Исповедую едино крещение).
В 4-й части три номера — Sanctus Dominus Deos (Святый Господи Боже), Osanna (Помоги нам), Benedictus (Благословен).
5-я часть состоит из двух номеров: Agnus Dei (Агнец Божий) и Dona nobis pacem (Дай нам мир).
Месса h-moll — грандиозное творение, над которым композитор работал в течение десятилетий. Приблизительно на две трети она состоит из ранее написанной музыки, однако являет собою единое сочинение. 1-я часть мессы, вначале как самостоятельное произведение, была закончена композитором в 1733 году, но дата ее первого исполнения неизвестна. Существуют сведения о первом исполнении Sanctus 25 декабря 1724 года, Kyrie и Gloria — 21 апреля 1733 года в Лейпциге, а также упоминание об исполнении мессы в 1734 году. Есть данные, что 2-я и 3-я части создавались с августа 1748-го по октябрь 1749 года, после чего вся партитура, в которую вошли в качестве 1-й части месса 1733 года, а в качестве 4-й части — Sanctus, была собрана воедино. К сожалению, нет данных о ее исполнении при жизни композитора.
Музыка
Месса h-moll — произведение величайшей философской мудрости, человечности, глубины чувств. Ее образы — страдания, смерти, скорби, а вместе с тем — надежды, радости, ликования, — поражают глубиной и силой.
1-я часть, Kyrie, состоящая из трех номеров, открывается мрачным звучанием хора, после чего начинается фуга, сначала в оркестровом звучании. Ее скорбная тема, словно извивающаяся в муках, полна глубочайшей выразительности. В начале 2-й части, Gloria (№4), радостно, светло звучат трубы. Хор подхватывает ликующую тему, возглашая славу. Здесь господствуют широкие, распевные мелодии. Особенно выделяется №5, Laudamus — ария сопрано в сопровождении солирующей скрипки, как будто один из голосов хора вырвался со своей лирической песнью. В 3-й части, Credo (№12—19), господствуют драматические контрасты. В №12, Credo in unum Deum — широкая строгая мелодия григорианского хорала проходит последовательно (в имитации) у всех голосов хора на фоне торжественного и мерного движения оркестровых басов. №15, Et incarnatus, возвращает к скорбным образам. Тяжелые мерные басовые ноты словно придавливают, жалобно звучат «вздохи» струнных. Простая, строгая, полная затаенного страдания мелодия интонируется хором. Голоса наслаиваются один на другой, создавая насыщенную музыкальную ткань. Скорбное размышление приводит к следующему номеру (№16), Crucifixus, — трагической кульминации Мессы, повести о крестных муках Спасителя. В этом проникновенном эпизоде, написанном в духе итальянской арии ламенто, Бах использовал форму пассакальи. Тринадцать раз в басу появляется одна и та же мелодия — мерно, неуклонно спускающийся мрачный хроматический ход. На его фоне возникают отдельные аккорды струнных и деревянных инструментов, отрывочные, словно вздохи и стенания, реплики хора. В конце мелодия спускается все ниже, никнет, и словно обессиленная, умирает. Все умолкает. И сразу широким ликующим потоком света все заливают звуки хора Et resurrexit (№17), воспевающего Воскресение, победу жизни над смертью. Объединенные 4-я и 5-я части открываются величественным замедленным движением хора Sanctus (№20) с радостными юбиляциями у женских голосов. В оркестре звучат фанфары труб, дробь литавр. №23, Agnus Dei — проникновенная ария альта с гибкой мелодией, сопровождаемая выразительным пением скрипок. Заключительный номер мессы, №24, Dona nobis pacem — торжественный гимн в виде фуги на две темы, точно повторяет хор №6, Gratias.
31. Бах и Гендель. Сравнительная характеристика. ( Материалы « Русская книга о Бахе» статья «Бах и Гендель»)
Введение
БАХ (Bach) Иоганн Себастьян (31 марта 1685 - 28 июля 1750) великий немецкий композитор, органист, клавесинист. Прошло уже более двухсот пятидесяти лет со дня смерти Баха, а интерес к его музыке всё возрастает. При жизни композитор не получил заслуженного признания.
Интерес к музыке Баха возник почти сто лет спустя после его смерти: в 1829 году под управлением немецкого композитора Мендельсона было публично исполнено величайшее произведение Баха - "Страсти по Матфею". Впервые - в Германии - было издано полное собрание баховских сочинений. А музыканты всего мира играют музыку Баха, поражаясь её красоте и вдохновению, мастерству и совершенству. Философская глубина содержания и высокий этический смысл произведений Баха поставили его творчество в ряд шедевров мировой культуры. Бах обобщил достижения музыкального искусства переходного периода от барокко к классицизму. Непревзойденный мастер полифонии. «Хорошо темперированный клавир» (1722-44), Месса си-минор (ок. 1747-49), «Страсти по Иоанну» (1724), «Страсти по Матфею» (1727 или 1729), св. 200 духовных и светских кантат, инструментальные концерты, многочисленные сочинения для органа.
Бах - крупнейшая фигура мировой музыкальной культуры. Его творчество представляет собой одну из вершин философской мысли в музыке. Свободно скрещивая черты не только разных жанров, но и национальных школ, Бах создал бессмертные шедевры, стоящие над временем. Будучи последним (наряду с Г.Ф.Генделем) великим композитором эпохи барокко, Бах вместе с тем пролагал пути музыке нового времени.
ГЕНДЕЛЬ (Handel) Георг Фридрих (23 февраля 1685 - 14 апреля 1759), немецкий композитор и органист. Около полувека работал в Лондоне. Мастер монументальной оратории, главным образом на библейские сюжеты, в т. ч. «Саул», «Израиль в Египте», «Мессия», «Самсон», «Иуда Маккавей». Более 40 опер, органные концерты, кончерто гроссо для оркестра, инструментальные сонаты, сюиты.
В начале 1750-х годов Генделя поразили тяжелая болезнь и слепота, которые не дали ему закончить ораторию «Иевфай». Но его оперы и оратории занимают ведущее место в его наследии. Гендель стремился драматизировать оперу, усилил в ней роль оркестра и хора. Композитор создал новый тип оратории, грандиозный по масштабам, демократический по музыкальному языку. Оратории Генделя оказали значительное влияние на творчество европейских композиторов.
До «баховского возрождения» начала 19 века репутация Генделя как самого значительного из композиторов первой половины 18 века оставалась незыблемой. Л. ван Бетховен считал Генделя величайшим композитором всех времен. Монументальные оратории Генделя, и прежде всего «Мессия», принадлежат к самым впечатляющим памятникам музыки барокко.
Цель данной работы: проанализировать жизнь и творчество двух великих композиторов.
Структура работы: работа состоит из введения, 2 глав, заключения и списка использованной литературы. Общий объем работы 21 страница.
1. Иоганн Себастьян Бах
Берлин, 1829 год… Молодой, но очень популярный музыкант Феликс Мендельсон устраивает концерт, на котором исполняется только одно произведение. Его название - "Страсти по Матфею" - настраивает слушателя на серьезные размышления, ведь речь в нем пойдет о жизни Иисуса Христа, описанной Его учеником Матфеем, о Его страданиях и смерти на кресте ради спасения людей. Произведение создано в 1729 году, но исполнялось всего один раз и почти сто лет, забытое всеми, пролежало в архиве. Большинству слушателей ничего не говорит имя автора - Иоганн Себастьян Бах. Только узкому кругу знатоков известна его музыка, но среди тех, кто ее по-настоящему любит, - великие композиторы: Моцарт, Бетховен, Шуман… Публика, спешащая на концерт 11 марта 1829 года, не знала, что ее ждет потрясение. Более двух часов музыка в исполнении хора, оркестра и четырех солистов-певцов под управлением Феликса Мендельсона погружает в страдания и боль, которые испытывает Христос, раскрывает Его мысли, слова, Его огромную любовь к миру.
Окружающие Христа ученики, неправедные судьи, толпа, ослепленная ненавистью, показаны через звуки так живо и ярко, что кажется, будто еще немного - и ты увидишь их на сцене. Нередко хор уступает место певцу-солисту, исполняющему музыкальный монолог - арию. Музыка, соединившая в себе печаль и надежду, захватывает слушателя столь глубоко, что внезапно он понимает: это о нем, человеке, сидящем в зале, поется в арии.
С того далекого от нас дня мир музыки уже невозможно представить себе без творчества Иоганна Себастьяна Баха - немецкого композитора, жившего в первой половине XVIII века. И кажется непонятным, почему после смерти он оказался забыт почти на столетие. Творения Иоганна Себастьяна Баха, великого немецкого композитора, - одна из вершин мирового музыкального творчества.
Рассказывать о его жизни нелегко - на первый взгляд, в ней почти нет ярких, запоминающихся событий. Он родился в г.Эйзенахе в 1685 году в семье потомственных музыкантов, в которой все мужчины были или церковными органистами, или служили у правителей маленьких государств Германии. Его жизненный путь был определен с детства, заниматься музыкой было для него так же естественно, как ходить, дышать, говорить. Первые навыки игры на скрипке он получил от отца, городского музыканта. Мальчик имел прекрасный голос и пел в хоре городской школы. Отец Баха скоропостижно скончался, когда сыну было девять лет. Иоганн Себастьян бах был отдан на воспитание старшему брату, органисту города Ордуфа. У брата имелся сборник нот знаменитых тогда композиторов: Фробергера, Пахельбеля, Букстехуде. В то время этот сборник считался «модной музыкой». И старший брат запирал его в шкаф, чтобы Иоганн не смог его достать. Однако по ночам юный Бах всё же умудрялся вытаскивать из шкафа этот сборник и тайком переписывал ноты при свете луны. Когда же работа была почти закончена. Брат застал его, отобрал и нотный оригинал, и почти переписанную копию. В отчаянии Бах воскликнул: «Тогда я сам напишу такую музыку! Нет, я напишу ещё лучше! Ложись спать, болтун»! - рассмеялся старший брат. Однако Иоганн Себастьян своё обещание выполнил - его музыка и в самом деле оказалась гораздо лучше посредственных музыкальных сочинений модных когда-то композиторов.
Иоганн Себастьян Бах уж в пятнадцать лет решил начать самостоятельную жизнь и переехал в город Люнебург. Потом он ещё много раз переезжал, меняя место жительства и работы, хотя никогда не бывал в других странах. Он был церковным органистом, капельмейстером и в течение десяти лет служил придворным органистом и композитором в Веймаре. В 1717-1723 годах Бах являлся «директором камерной музыки» в Кетене.
Он был лучшим среди своих современников исполнителем на органе и клавесине. И если как композитор Бах при жизни не получил признания, то в импровизациях за органом его мастерство было непревзойдённым. Это вынуждены были признать даже его соперники.
Рассказывают, что Бах был приглашён в Дрезден, чтобы участвовать в состязании со знаменитым в то время французским органистом и клавесинистом Луи Маршаном. Накануне состоялось предварительное знакомство музыкантов, оба они играли на клавесине. В ту же ночь Маршан поспешно уехал, признав тем самым неоспоримое превосходство Баха. В другой раз, в городе Касселе, Бах изумил своих слушателей, исполнив соло на педали органа. Такой успех не вскружил Баху голову, он всегда оставался очень скромным и трудолюбивым человеком. На вопрос, как он достиг такого совершенства, композитор ответил: "Мне пришлось усердно заниматься, кто будет так же усерден, достигнет того же".
Исследователи делят его зрелое творчество на отдельные периоды, связывая их с пребыванием в том или ином городе: в Веймаре (1708-1717), Кётене (1717-1723), наконец, Лейпциге (1723-1750). В последнем из этих городов ему пришлось до конца жизни работать в храме св. Фомы в должности кантора - играть на органе и сочинять музыку для богослужений, руководить детским хором и преподавать в церковной школе. Все свободное время композитор отдавал сочинению музыки и семье. Практически все его близкие играли на разных инструментах и пели, потому немало прекрасных вещей он сочинил для них, и прежде всего - для обучения четырех сыновей, ставших позднее талантливыми композиторами.
Его жизнь была спокойной и размеренной, заполненной постоянным трудом, незаметными повседневными заботами, за которыми окружающим сложно было увидеть перед собой великую, гениальную личность. Отношение людей к творчеству Баха было очень непростым. При жизни его ценили как замечательного органиста-виртуоза и педагога. Но понять и полюбить его музыку могли немногие. Большинству слушателей она казалась сухой, излишне сложной и во многом устаревшей. Даже его сыновья не ценили ее по-настоящему, не всегда берегли рукописи своего отца, и в результате немало его сочинений было потеряно.
Современники удивлялись тому, что он никогда не обращался к опере - самому популярному жанру его эпохи, но использовал жанры и формы далекого прошлого, к которым его современники теряли интерес. Да и в наше время произведения Баха требуют особого отношения. Их красота останется недоступной человеку, ищущему в музыке только развлечения. Они требуют серьезного, вдумчивого прослушивания, умения полностью погружаться в их внутреннюю жизнь.
Произведения Баха полифоничны, то есть многоголосны. Даже в сочинениях для скрипки и виолончели соло, где казалось бы звучит только одна мелодия без сопровождения, внимательный слушатель уловит скрытую перекличку двух, а то и трех голосов.
Огромное число произведений написано композитором для органа - уникального инструмента, вбирающего в себя множество тембров, звучащего то мощно и торжественно, то затаенно и трепетно. Играть на органе очень сложно, т.к. звук извлекается не только руками, но и ногами (на специальных клавишах-педалях). Блестяще владея искусством игры на органе, Бах создавал для него и крупные произведения, и маленькие пьесы - хоральные прелюдии, предназначенные для церковных служб.
Последней должностью Баха было место руководителя хора в церкви Святого Фомы в Лейпциге. В его обязанности входило следить за исполнением музыки во всех церквах города. Для воскресной или праздничной службы к самому важному тексту - фрагменту из Евангелия - Бах обязан был сочинить большое произведение для хора и оркестра (или для оркестра и певца) - кантату. И тогда рассказ об услышанном в тексте событии становился еще более красочным и взволнованным, люди получали возможность не только его почувствовать, но и представить себе, а при желании и поучаствовать: кантата обязательно завершается хоралом, который прихожане могут петь вместе с хором.
В то время Бах сочинял по кантате в неделю, до наших дней их дошло более 200, но, к сожалению примерно столько же было безвозвратно утеряно. Бах был женат дважды. Его первая супруга умерла в 1720 году, и композитор женился второй раз. Он был отцом двенадцати детей. Двое его сыновей стали хорошими музыкантами. Карл Филипп Эммануил Бах сочинял произведения изящные и элегантные, в соответствии с требованиями тогдашней моды. Другой сын Баха - Иоганн Христиан, получивший прозвище Английский Бах, - долго жил в Лондоне и оказал сильное влияние на молодого Моцарта, когда юный композитор приезжал в Англию.
Бах начал терять зрение, и в 65 лет ему была сделана операция, однако она ему не помогла и слепота окончательно поразила его. Но всё равно он продолжал работать - диктовал ноты «Искусства фуги» и цикла «Музыкальное приношение» И вдруг 18 июля 1750 года произошло чудо! Совершенно слепой композитор вдруг прозрел. Он снова прекрасно видел, но радость была очень короткой. Всего через несколько часов после прозрения произошёл удар. Вскоре Бах скончался. Умер он в бедности, и о нём совершенно забыли.
Только в 1829 году в Берлине композитор Феликс Мендельсон-Бартольди подготовил к исполнению певцами одно из самых выдающихся сочинений Баха «Страсти по Матфею». С того времени музыка Баха вернулась к людям, и теперь уже навсегда. В музыке Баха всё точно рассчитано, уравновешенно, и в то же время она звучит очень эмоционально.
Всего Иоганн Себастьян написал более 1000 вокально-драматических и инструментальных, том числе органных, произведений. В переводе с немецкого имя композитора означает «ручей». «Не Ручей - Море должно быть ему имя…» - так сказал о Бахе Людвиг ван Бетховен.
Смыслом творчества для Баха было служение музыке. Именно поэтому он не искал для себя почестей, а для своей музыки - легкого успеха, терпеливо переносил непонимание и творческое одиночество. И судьба его произведений оказалась удивительной: после смерти и забвения музыку Баха ждало Воскресение и вечная творческая жизнь…
2. Георг Фридрих Гендель
Творчество Георга Фридриха Генделя справедливо считают своим две национальных школы - немецкая и английская. В Германии композитор родился, получил образование и сформировался как личность. А в Англии он прожил большую часть жизни (50 лет), написал свои лучшие произведения, познав через них и громкую славу, и тяжелые испытания.
Георг Фридрих Гендель родился 23 февраля 1685 года в городе Галле, неподалёку от Лейпцига. Гендель - современник Баха. Любопытно, что два великих немецких композитора - Гендель и Бах - родились в один и тот же год, в 80 милях друг от друга, но так ни разу не встретились, хотя много слышали друг о друге. Возможно, потому что были слишком разными людьми.
То, что Бах воспринимал, как должное - неспешный, размеренный ритм жизни, кропотливая повседневная работа в храме или с небольшим придворным оркестром - Генделя раздражало и сковывало. Этому темпераментному и честолюбивому человеку Германия казалась провинцией, в которой ему негде "развернуться". Блистательному композитору и органисту, наделенному к тому же немалыми организаторскими способностями, хотелось путешествовать, видеть разные национальные традиции и обрести признание у большой аудитории.
Отец будущего композитора был парикмахером и по совместительству хирургом (раньше цирюльники-брадобреи выполняли несложные хирургические операции). Он хотел, чтобы сын стал адвокатом, и был очень недоволен, что тот предпочёл музыку. Но Гендель ночи напролёт играл во дворике на улице на клавикорде. Герцог Саксен - Вейсенфельдский услышал игру Георга и был покорён его музыкальным талантом. Будучи студентом юридического факультета, Гендель одновременно служил церковным органистом. Мать композитора была под стать своему супругу: не уступала ему ни в мужественной энергии, ни в душевном и физическом здоровье. Это были люди крепкой бюргерской закваски и передали своему сыну физическое здоровье, душевную уравновешенность, практический ум, не знающую усталость работоспособность. После смерти отца восемнадцатилетний Гендель оправился в Гамбург, где стал служить музыкантом в оркестре - играл на скрипке и продолжал учиться. В Гамбурге он написал четыре оперы, одна из которых «Альмира», пользовалась большим успехом.
Один из любимых жанров Генделя - опера. В XVIII веке этот вид музыки, соединивший в себе пение, звучание оркестра и сценическое действие, пользовался огромной популярностью и обеспечивал талантливому музыканту быстрый путь к успеху. Генделя пригласили в Италию, чтобы он как следует изучил итальянский оперный стиль. Он приехал туда молодым и никому не известным, хотя на Родине уже написал немало произведений и получил хорошее образование на юридическом факультете в университете своего родного города Галле. За 4 года ему удалось не только досконально изучить законы итальянской оперы, но и добиться крупного успеха - для композитора-иностранца это было очень нелегко. В Италии Гендель очень много работал, написал две оперы, две оратории и множество кантат. Всего же композитор создал около 15 кантат, из которых более 100 дошли до наших дней. В то время в Англии была очень популярна итальянская опера, и Генделя пригласили в Лондон для постановки его оперы «Ринальдо» и вскоре становится там звездой первой величины, возглавив почти на 20 лет лучшую оперную труппу - "Королевскую Академию музыки".
Оперы Генделя в наше время ставятся очень редко, хотя отдельные фрагменты из них (особенно арии) постоянно звучат на концертах и в записях. Большинство из них написаны на итальянские тексты по типу так называемой оперы-seria (в переводе с итальянского - "серьезной" оперы). Это была разновидность оперного жанра, основанная на нескольких правилах: сюжет брался из области истории или античной мифологии. В финале непременно должна была наступить счастливая развязка. Большое внимание уделялось сценическому оформлению: костюмам, декорациям, специальным эффектам. В музыке такой оперы главными героями были певцы-виртуозы, призванные потрясать публику красотой своих голосов и совершенством своей техники. Мысли и переживания персонажа отступали на второй план - композитор обязан был, прежде всего, обеспечить исполнителям главных партий возможность показать свои голоса.
В традиции оперы-seria 40 опер Генделя, на первый взгляд, не внесли ничего нового. Но банальные сюжеты, наполненные его музыкой, обретают серьезный смысл, а виртуозные приемы пения - это лишь средство, показывающее особо сильные чувства персонажа. Особенно поражают красотой лирические мелодии его арий - то гибкие и взволнованные, то строгие и мужественные. В них от певца не требуется петь быстро или брать непомерно высокие ноты. Необходимо нечто более трудное - найти в своем голосе необычные тембровые краски, способные передать сложные переживания, тонкие внутренние ощущения, которые порой трудно выразить в словах.
Работа в Лондоне приносит Генделю огромный успех. В 1726 году он получает английское гражданство, его труппа поддерживается королевским двором и ведущими политиками, что очень льстит его самолюбию. Однако его привязанность к итальянской манере не всегда нравится творческой богеме; многие не без основания считают, что это мешает развитию национальных форм музыки на английской сцене.
Постепенно недовольство растет, и в 1728 году на композитора обрушивается страшный удар. В маленьком театре на окраине Лондона был поставлен необычный музыкальный спектакль - "Опера нищего" композитора Кристофера Пепуша и поэта Джона Гея. Сюжет (подсказанный знаменитым автором "Путешествий Гулливера" Джонатаном Свифтом) и отдельные музыкальные номера удивительно напоминали оперу Генделя "Ринальдо". Только героями вместо средневековых рыцарей и их прекрасных возлюбленных были… нищие, уголовники и девицы легкого поведения, а действие происходило в современных лондонских трущобах. Современные историки музыки утверждают, что в "Опере нищего" высмеивалась не столько музыка Генделя, сколько политическая жизнь Англии. Но скрытый образ композитора все же был в спектакле; это был образ угодливого чужестранца, пишущего только то, что принесет ему легкий успех у аристократии. Все представления "Оперы нищего" проходили с триумфом, она обрела популярность за пределами Англии. И даже королевский запрет на ее постановку не спас Генделя от насмешек и осуждения, а в 1731 году, несмотря на огромные усилия композитора, его оперная труппа - "Королевская Академия музыки" - терпит финансовый крах.
Тяжело пережив эти события, Гендель все же находит в себе силы извлечь из них урок и продолжать работу. Более того, в это время он пишет необыкновенно хорошо: фантазия была на редкость богатой, прекрасный материал послушно подчинялся воле, оркестр звучал выразительно и живописно, формы получались отточенными.
Он сочиняет одну из лучших своих "философических" ораторий - "Жизнерадостный, задумчивый и умеренный" на прекрасные юношеские стихи Мильтона, несколько ранее - "Оду св. Цецилии" на текст Драйдейа. Знаменитые двенадцать кончерти-гросси написаны именно в те годы. И именно в эти годы Гендель расстается с оперой. В январе 1741 года была поставлена последняя - "Деидамия".
Закончилась двадцатилетняя борьба Генделя. Он убедился, что возвышенный род оперы-сериа не имел смысла в такой стране, как Англия. Двадцать лет Гендель упорствовал. В 1740 году он перестал перечить английскому вкусу - и британцы признали его гений. Гендель больше не противился изъявлению духа нации - он стал национальным композитором Англии.
Генделю опера была нужна. Она воспитала его, определила светский характер его искусства. Гендель отшлифовал в ней свой стиль, усовершенствовал оркестр, арию, речитатив, форму, голосоведение. В опере он обрел язык драматического художника. И всё-таки в опере ему не удалось выразить главные свои идеи. Высшим смыслом, высшей целесообразностью его творчества были оратории.
Многие годы, проведенные в Англии, помогли Генделю по-новому осмыслить своё время, эпически, философскими категориями. Теперь его волновала история существования целого народа. Он представил себе английскую современность как героическое состояние нации, эпоху подъема, расцвета лучших, совершенных сил, ума и таланта народа.
Гендель почувствовал необходимость выразить новый строй мыслей и чувств. И он также обращается к Библии, популярнейшей книге пуританской нации.
Композитору удалось в грандиозных библейских эпопеях-ораториях воплотить оптимизм побеждающего народа, радостное чувство свободы, самоотверженность героев.
Не оставляя оперы, он уделяет теперь основное внимание ораториям - большим произведениям для хора, солирующих певцов и оркестра. Сюжеты для своих ораторий Гендель, как правило, брал из текстов Ветхого Завета, и это далеко не случайно. В Англии любят и умеют читать Ветхий Завет (причем не только богословы, но и обычные люди); Гендель погрузился в глубины английской христианской традиции. В сюжетах многих ораторий в центре внимания находится герой, переживающий трагические испытания, нередко совершающий ошибки, но полный решимости исполнить дело, к которому призвал его Бог. Это Самсон, преданный в руки врагов, но не смирившийся со своей участью (оратория "Самсон). Или Иеффай, вынужденный пожертвовать своей дочерью (оратория "Иеффай"). Или же царь Саул, вознесенный на вершины власти, но бессильный перед собственными страстями (оратория "Саул"). Судьбы этих людей явно были близки композитору, узнавшему страдание и одиночество после успеха и восхвалений.
Новая эпоха началась для Генделя 22 августа 1741 года. В этот памятный день он приступил к оратории "Мессия". Он писал ее с лихорадочной быстротой и закончил в невероятно короткий срок - уже 14 сентября. Впервые ораторию исполнили в Дублине 13 апреля 1742 года. Успех был огромным. Позже писатели наградят Генделя возвышенным эпитетом - "творец Мессии". Для многих поколений "Мессия" будет синонимом Генделя. В "Мессии" - Гендель, подобно Баху, обращается к образу Христа (слово "Мессия" в переводе с греческого - "Спаситель"). Главным действующим лицом в музыке становится хор. В отличие от Баха, постоянно размышлявшего о Христе страдающем, Генделю ближе рождественская и пасхальная темы. Светом и трепетом наполнена музыка хора "Ради нас рождено дитя"; и погружаясь в ее нежную красоту, не сразу замечаешь, как сложны хоровые партии, переплетенные в полифоническую ткань. Когда же речь идет о Воскресении или Втором пришествии Христа во славе, звучание хора и оркестра потрясает красочностью и торжественной мощью. В музыке заключена огромная энергия и поистине великая радость, способная духовно объединить множество людей.
Интересно, что до сих пор любовь, которую британцы питают к ораториям Генделя, можно назвать всенародной. Многие фрагменты люди легко узнают на слух, как, например, знаменитый хор "Аллилуйя" (в пер. с древнееврейского "Хвалите Господа") из оратории "Мессия", который воспринимается англичанами почти как национальный гимн.
Оратория «Мессия» написана на тексты библейских пророков, которые возвещают скорое явление Христа. Все, что гнетет и пугает человека - страдание, лишения, горе - тут идет лишь намеком, фоном, а все, что радует и дает надежду - чувство единения, неколебимая вера и сознание собственных безграничных возможностей - показано крупно, многообразно и необычайно убедительно. Библейские оратории стали вторым рождением Генделя-композитора. В них он сумел проникнуть в глубины не только духовного, но и музыкального мышления народа и опереться на многовековые национальные традиции хорового пения. Традиции эти очень дороги англичанам: до сих пор даже в маленьких провинциальных городках можно встретить превосходные хоры, профессиональные и любительские, поющие в храмах или хоровых клубах.
Безусловно, “Мессия” - самое известное из всех ораториальных сочинений Генделя. К тому же судьбе было угодно, чтобы оно стало последним, в исполнении которого великий Гендель участвовал публично как органист в 1759 году, незадолго до своей смерти.
40 опер и 32 оратории - солидный список, которому мог бы позавидовать любой композитор. Но у Генделя существуют еще гениальные вокальные и инструментальные сочинения, концерты и сюиты для оркестра, духовные произведения. Прибавим к этому многолетнюю работу руководителя оперной труппы - постановку спектаклей, репетиции, постоянные контакты с множеством людей. У этого человека была огромная воля, мощная созидательная энергия, а главное - великая любовь к музыке. Эта любовь помогла ему выстоять в моменты одиночества и лишений, она заставила его мужественно признать свои ошибки и фактически начать творческую жизнь заново в 46 лет.
На закате жизни композитор достиг прочной славы, но по-прежнему он остается неутомимым творцом и музыкальным деятелем, создает множество произведений, овеянных светлыми праздничными настроениями. Среди написанных в последние годы выделяется оригинальностью «Музыка для фейерверка», предназначенная для народных праздников и исполнения на открытом воздухе.
В 1750 году Гендель совершил последнее путешествие на родину, в Галле. По возвращении в Лондон он взялся за сочинение новой оратории «Иевфай». Но здесь его вновь сражает несчастье, быть может, самое тяжелое из всех, выпавших на его долю, Гендель, как и Бах, к концу жизни ослеп. Мужественно борется Гендель с трагическими ударами судьбы. Убедившись в неизлечимости болезни, он смиряется с неизбежным и возвращается к прежней деятельности. Слепой, заканчивает Гендель начатую ораторию «Иевфай», руководит исполнением своих произведений, дает концерты и величием импровизаций по-прежнему потрясает слушателей.
За несколько дней до смерти, 6 апреля 1759 года, Гендель дирижировал ораторией «Мессия»; во время исполнения силы оставили его, и спустя недолгое время - 14 апреля - он скончался, похоронен в Вестминстерском аббатстве как великий композитор Британии. На могильном памятнике он изображён на фоне органных труб и мантии, похожей на королевскую.
Заключение
В истории музыки есть пары композиторов, которые в слушательском представлении загадочным образом оказывались именами взаимоисключающими. И, несмотря на то, что ревнители творчества одного или другого сочинителя строили логические умозаключения о композиционных принципах, якобы "правильных и неправильных", все равно решительно неясно, отчего не любить обоих разом.
Почему Генделя сравнивают с Бахом, и наоборот? Почему они так тесно соприкасаются друг с другом на протяжении всей дальнейшей музыкальной истории, словно после смерти наверстывая свою упущенную при жизни возможность встретиться и... (подружиться?).
Гендель был современником Баха, они родились в один год. Но как по-разному сложились их жизни и карьеры. Гендель стал знаменитостью Европы при жизни, в относительно молодые годы, к Баху слава не спешила...
Гендель всю жизнь колесил по миру, в конце концов, остался жить в Великобритании, а Бах так и остался жить в Германии. У Генделя никогда не было семьи, а Бах известен как многодетный отец, чьи дети пошли по его стопам. Гендель умел добиваться своего, ему во многом не везло, не раз он находился на грани безумия, но его невообразимая стойкость помогали ему в трудную минуту.
«Если музыка Баха - это храм, то музыка Генделя - дворец», - заметил в свое время русский композитор и пианист Антон Рубинштейн. Гендель роскошен, щедр, полон света и великолепия. Он мощно славит небеса, но крепко стоит на земле. Баха неудержимо влекли в священных текстах описания страстей, а Генделя - герои Библии: воители и победители. У Баха нет ни одной оперы, и он никогда не работал при театре, у Генделя же опер более 40, и на протяжении многих лет он не только писал для сцены, но и был главой антрепризы, выдерживая жестокую борьбу с конкурентами.
Во многом противоположными были и личностные наклонности этих музыкальных титанов. Бах, человек в общем-то здоровый, чуждый унынию, счастливый отец дружной многодетной семьи, умел, как никто, понять и выразить тончайшие оттенки горя, скорби, печали; изысканнейшие душевные переживания, сложнейшие переплетения чувств.
Гендель, цветущее здоровье которого все же подорвали жесточайшие перепады от славословий к поношениям, от триумфов к банкротствам, словно бы чурался воспевать чьи-то страдания, если за ними не следовал некий жизнеутверждающий итог. Герои ораторий «Самсон» и «Саул» гибнут, но траурная музыка в конце этих произведений звучит в мажоре, проливая на трагическую развязку торжественный свет. В оратории «Ацис и Галатея» погибший Ацис превращается в источник, и заключительный хор - это не столько плач по прекрасному юноше, сколько благоговейное прославление вечной, неиссякаемой жизни. В своей склонности к героике, в своем неприятии пафоса страдания, в своей тяге к монументальной простоте Гендель, несомненно, классичен, хотя и мыслит всецело в жанрах и формах барокко. Поэтому его язык оказался много понятнее следующей эпохе, чем сложный, подчас не всем доступный язык Баха.
Однако, можно сказать, что в наше время Гендель менее известен широкой публике, чем Иоганн Себастьян Бах. Многие его мелодии звучат то тут, то там, но мало, кто может сказать: "Это Гендель!" Наверное, самое известное произведение Великого саксонца - это его оратория "Мессия" <http://roug.narod.ru/fanHMessiah.html>, которая, кстати, признана самой известной ораторией за всю историю человечества.
Несомненно, Бах встречался и с видными музыкантами, и с хорошей музыкой. Зная многое из европейской музыки своего времени, Бах в первую очередь внимательно следил за творениями немецких композиторов - Кунау, Телемана и, конечно же, Генделя. Гендель был уже автором множества концертов для органа и оркестра, он поставил на сцене несколько своих опер. И Бах хотел, бесспорно, встретится со своим знаменитым сверстником.
Кто-то в Кетене получил известие из Галле о том, что в свой родной город приехал Гендель повидаться со старухой матерью. Легкий на подъем Иоганн Себастьян с почтовой каретой отправился в Галле. Какое огорчение: в день приезда Баха, надо же было так случиться, Гендель покинул город!
Случайность ли, что двум великим сынам Германии не пришлось ни разу встретиться? Впоследствии возник даже спор на эту тему. Возобладало печальное мнение, что, несмотря на истинное уважение к музыке Баха, Гендель не проявил ни малейшего желания повидаться с единственным равным ему в Германии композитором. К такому выводу пришел в своем труде английский исследователь жизни и творчества Баха Терри. Но будем осторожны в выводах. Тот же Терри сделал интересное наблюдение. Генделя, навещавшего родину, услужливые царедворцы не прочь были использовать как знатную приманку для развлечения.
Когда-то в резиденции первого министра дрезденского двора Флемминга интриганы столкнули Баха с Маршаном, теперь Флемминг намеревался устроить при случае и публичное состязание между двумя именитыми немцами: Генделем и Бахом. Можно допустить, что Гендель чуял неладное в возне вокруг себя. Сохранено красочное свидетельство самого премьер-министра Флемминга, его частное письмо от 6 октября 1719 года. Имея в виду Генделя, он пишет: «Я сделал все, чтобы вступить с ним в контакт, и полагал, что сумею с помощью необходимой любезности расположить его к себе, однако мне ничего не удалось добиться. То он был в отъезде, то плохо себя чувствовал; одним словом, встретиться с ним было невозможно».
Летом 1729 года Гендель вновь приезжал на родину, в Галле, чтобы по пути из Италии в Лондон повидаться с матерью. Он, Себастьян, собрался поехать к нему, но болезнь уложила в постель. Отец немедленно послал в Галле Фридемана, наказав в самой любезной форме пригласить Генделя в Лейпциг. Однако Гендель сообщил, что, к сожалению, не может приехать.
Историки немецкой музыки уже более двух веков сокрушаются о том, что не состоялась эта встреча. Одни упрекают Генделя, другие находят оправдания его отказу. Потеря для истории! Но не для музыки - музыка Генделя и Баха встречается на концертных эстрадах мира. Всегда волнующие встречи творчества двух великих современников.
Два Великих сына Германии так и не встретились, но оба они являются сынами одной музыкальной эпохи. После них остались удивительные творения, которые спустя столетия продолжают восхищать, будоражить умы людей. Единственным мерилом может служить только музыка. Музыка творений самих обсуждаемых величин - Генделя и Баха.
32. 2) Инструментальное творчество Генделя. ( вопрос для инструменталистов)
В отличие от Баха, у которого вокальное и инструментальное начала равны по своей роли, у Генделя решающее значение приобрела музыка со словом. Именно в ней определились главные особенности его стиля. Образы и выразительные средства генделевских опер и ораторий в сильнейшей степени повлияли на инструментальные жанры композитора. Есть множество примеров прямой связи между этими двумя сферами творчества Генделя, вплоть до точных цитат, когда, например, вокальные номера из опер и ораторий впоследствии включались композитором в его инструментальную музыку. Встречаются, однако, и обратные случаи – использование инструментальных фуг или частей concerti grossi в контексте ораторий.
Многолетняя работа над оперой и ораторией отнюдь не помешала Генделю написать множество инструментальных сочинений. В его инструментальной музыке можно выделить 4 большие группы:
Оркестровые сочинения;
Камерная музыка (сонаты и трио для скрипок, гобоя, флейты);
Органные концерты;
Клавирные произведения.
Наиболее типичным для Генделя инструментальным жанром стал жанрконцерта – органного, grosso, оркестрового. Именно с концертами композитор выступал перед большой слушательской аудиторией, исполняя их в антрактах между частями ораторий. Все концерты Генделя, в том числе и органные, это чисто светские сочинения, не предназначенные для исполнения в церкви.
Concerti grossi
Среди инструментальных сочинений Генделя наибольшую популярность по праву приобрели его Concerti grossiор.3 и ор.6.Это масштабные произведения, состоящие в большинстве случаев из 5 частей (хотя есть и 4-х, и 6-ти частные, и даже циклы из 8 частей). Если Бах разрабатывал определенный тип концертного цикла, то Гендель допускал свободный его состав и чаще всего как раз избегал темповой симметрии быстро – медленно – быстро. В его concerti grossi часто используются танцевальные части, характерные для сюит – полонез, менуэт, мюзет, алеманда, жига, сарабанда. Очевидно, композитор не делал принципиальных разграничений между циклами концерта – сюиты – сонаты, во всяком случае, он не был склонен ни к повторению какой-либо постоянной схемы, ни к твердому установлению стабильных функций отдельных частей. Следовательно, для него был характерен сюитный тип мышления.Главным композиционным принципом генделевских инструментальных сочинений, в том числе и concerti grossi, является контраст частей: торжественность медленного вступления оттеняется в них и энергией полифонического развития, и грациозной танцевальностью, и напевной лирикой.
Генделевские concerti grossi получили известность в 30-х годах XVIII века, хотя само название встречалось в его музыке и раньше, еще в произведениях итальянского периода. Как музыкант необычайно чуткий ко всему новому, Гендель не мог не откликаться на те новые музыкальные явления, с которыми он соприкасался в дргих странах. В Италии его больше всего привлекли произведения Корелли, в частности, его концерты.
Concerti grossi ор.3 Генделя предназначены для струнного состава, двух гобоев (или двух флейт) и basso continuo. Концерты ор.6 – только для струнных и basso continuo, причем концертируют две скрипки. Многие концерты открываются увертюрами французского или итальянского типа. В большинстве сочинений есть как минимум одна фугированная часть – обычно она быстрая. Фугированные разделы есть и в увертюрах.
Сюиты Генделя
Основным жанром в клавирной музыке Генделя стала сюита. Каждая из его 19 клавирных сюит очень индивидуальна. Некоторые сюиты открываются торжественными прелюдиями органного размаха и содержат серьезные, развернутые фуги, другие приближаются к старинным сонатам, третьи – к собственно танцевальной сюите, но и в них классическая последовательность танцев встречается редко. Как правило, Гендель ограничивается двумя-тремя основными танцами и дополняет цикл другими пьесами. Он очень часто включает в свои сюиты фугированные разделы, вариации, импровизационные пьесы (фантазии, прелюдии). Количество частей колеблется от трех до семи, как правило, в одной тональности.
Наиболее популярна среди генделевских клавирных сюит – сюита № 7, g-moll [1]. Это большой цикл из шести разнохарактерных пьес. Лишь трем из них даны названия танцев: IV часть – это сарабанда, V часть – жига, VI часть – пассакалия. Первые же три части не были типичными для сюитного цикла. Это увертюра, andante и allegro. Вместе с тем, композитор сближает эти пьесы с танцами: музыка andante идет в размере 4/4, характерном для аллеманды, она так же нетороплива, как этот танец. В allegro Гендель сохраняет традиционный для куранты размер 3/8 и свойственную ей живость движения. Лишь увертюра не имеет непосредственных связей с танцевальностью, но ее местоположение оправдывает это отличие от всех остальных частей – она вводит в цикл. Величавая и строгая в своей простоте, эта увертюра относится к французскому типу: в ней сопоставлены два контрастных раздела. Первый, медленный, своей плотной аккордовой фактурой вызывает ассоциации с оркестровой звучностью. Второй, в очень быстром темпе, напоминает оперные героические арии.
Контраст суровой сосредоточенности и действенной энергии, впервые данный в увертюре, проходит через весь сюитный цикл.

[1] Основная часть сюит Генделя была издана в двух сборниках, вышедших в 1720 и 1733 годах. Этим авторским сборникам соответствуют два тома, предназначенных для современной концертной практики. В т.I – сюиты №№ 1–8, в т.II – №№ 9–16.
33. Мангеймская школа и ее представители.
Мангеймская школа
Нем. творческое и исполнительское направление, сыгравшее в кон. 18 в. важную роль в формировании симфонии и камерного ансамбля на пути к венской классической школе. Сложилась в Мангейме (курфюршество Пфальц в Баварии), где к сер. 18 в. придв. капелла объединила ряд первоклассных музыкантов - композиторов и исполнителей (гл. обр. скрипачей и виолончелистов), определивших характерный исполнительский стиль оркестра и в значит. степени создавших для него новый репертуар. На формирование творч. и исполнительского стиля М. ш. оказала влияние чеш. муз. культура (в капелле было много чехов). В 1745-57 рук. капеллы был скрипач и композитор чеш. происхождения Я. Стамиц, способствовавший творч. самоопределению М. ш. Мангеймский оркестр (для своего времени очень большой, с расширенной струнной группой) отличался сыгранностью, своеобразием приемов исполнения, подчиненных задачам новой экспрессивности. Современники отмечали особые "мангеймские манеры": характерное подчёркивание динамич. контрастов, пристрастие к динамич. нарастаниям (большие, длительные crescendo) и затуханиям (diminuendo), а также выделение определённых мелодич. оборотов ("мангеймские вздохи" - задержания) и излюбленных типов украшений. По своему общему направлению М. ш. стояла ближе всего к сентиментализму 18 в. Её выразительные средства подчёркивали гл. обр. чувствительно-патетич. начала в инстр. музыке. Одноврем. в М. ш. проявились и стилевые черты рококо.
В своём творчестве мангеймцы обобщили характерные тенденции, наметившиеся в разл. творч. направлениях, ведущих к симфонизму: в старинной итал. скрипичной и трио-сонате, в оркестровой сюите, в увертюрах (особенно в итал.), в оперной музыке с её яркими и типическими образами, подготовившими симф. тематизм. ("Симфонией" ко времени М. ш. называлась итал. оперная увертюра, ещё не вполне отпочковавшаяся от оперы, но исполнявшаяся также и отдельно.) Создавая свою трактовку цикла, М. ш. подготовила классич. симфонию, определив художеств. функцию каждой из её 4 частей (именно этому в конечном счёте и служили многие из тех приёмов, к-рые получили назв. "мангеймские манеры"). У мангеймских авторов симфония превратилась в самостоят. оркестровое произв., чаще всего в 4 частях (allegro, andante, менуэт, финал), с характерным для каждой из них тематич. обликом, с откристаллизовавшимися темами-образами.
Среди многочисл. авторов мангеймских симфоний (и одноврем. участников оркестра) выделяются Ф. К. Рихтер, А. Фильц, К. Каннабих, Ф. Бек, Дж. Тоэски, Карл Стамиц (сын Я. Стамица), И. Френцль, П. Риттер. Несмотря на большой круг мастеров, М. ш. сохраняла единство своего облика до тех пор, пока не была заслонена достижениями венской классич. школы. Воздействие мангеймского симфонического стиля было весьма значительно не только в пределах Германии. Симфонии мангеймцев широко исполнялись и издавались в Париже. Из венских классиков наибольшее влияние М. ш. оказала на молодого В. А. Моцарта.
Издания: "Denkmдler der Tonkunst in Bayern", 1902, Bd 3; 1906, Bd 7; 1907, Bd 8; 1914, Bd 15; 1915, Bd 16.
Исполнительский стиль [править]
К середине XVIII века в придворной капелле Мангейма, бывшего в то время резиденцией пфальцских курфюрстов, объединились первоклассные музыканты — исполнители, прежде всего скрипачи и виолончелисты, и композиторы, в значительной своей части происходившие из Чехии иМоравии, где издавна культивировалась именно инструментальная музыка. В 1745 году, при курфюрсте Карле IV Теодоре, оркестр возглавил скрипач и композитор Ян Стамиц, также чех по происхождению, — чешская музыкальная культура оказала значительное влияние на формирование своеобразного исполнительского стиля коллектива[2].
По свидетельствам современников, для «мангеймской манеры» были характерны подчёркивания динамических контрастов, большие, длительные crescendo и затухания (diminuendo), выделение определённых мелодических оборотов, которые называли «мангеймскими вздохами», некоторые излюбленные типы украшений. В целом мангеймская исполнительская манера была близка к сентиментализму — подчёркивала чувствительно-патетические начала в инструментальной музыке; в то же время в ней проявились и стилевые тенденциирококо.
Хотя мангеймский оркестр для середины XVIII века был очень большим: в его состав входили 30 струнных инструментов, 2 флейты, 2 гобоя, кларнет, 2 фагота, 2 трубы, 4 валторны,литавры, — Стамицу удалось добиться редкой для того времени сыгранности[1][3]. Оркестр отличали неизвестные прежде тончайшие градации динамических оттенков; так, один из критиков-современников писал: «Точное соблюдение пиано, форте, ринфорцандо, постепенное разрастание и усиление звука и затем вновь снижение его силы вплоть до еле слышимого звучания — всё это только в Мангейме можно было услышать»[3].
Творчество [править]
Чарлз Бёрни, будущий автор «Всеобщей истории музыки», посетив в 1772 году Мангейм, сравнил придворный оркестр Карла Теодора с армией, состоящей из генералов, «одинаково способных как составить план сражения, так и храбро бороться с неприятелем»[4]. Наиболее известные музыканты мангеймского оркестра, одновременно и композиторы, помимо самого Яна Стамица, — Ф. К. Рихтер, А. Фильс, К. Каннабих, Ф. Бек, Дж. Тоэски, И. Френцль, П. Риттер и сын Стамица Карл. Для придворной капеллы они создали новый репертуар, обобщив те уже наметившиеся в различных направлениях тенденции, которые так или иначе вели к созданию жанра симфонии[1]. В середине XVIII века составы оркестров были ещё, как правило, случайными и композиторское творчество находилось в прямой зависимости от наличного состава оркестра, чаще всего струнного, иногда с небольшим количествомдуховых, — капелла Карла Теодора создавала для мангеймских композиторов наилучшие условия[5].
В то время, когда Ян Стамиц возглавил мангеймский оркестр, симфонией ещё называли оперную увертюру, уже вполне обособившуюся от оперы и исполнявшуюся отдельно в концертах[6]. Опираясь, с одной стороны, на итальянскую скрипичную сонату и трио-сонату, с другой — на введённый Алессандро Скарлатти ещё в XVII века неаполитанский, 3-частный тип увертюры (аллегро, адажио, аллегро), мангеймские композиторы выработали 4-частный симфонический цикл (аллегро, анданте, менуэт, финал), с характерным для каждой части тематическим обликом, подготовив таким образом классическую симфонию[1][6]. «Именно здесь Стамиц, вдохновленный сочинениями Йомелли, — утверждал Бёрни, — впервые вышел за рамки обычных оперных увертюр… были испробованы все эффекты, которые может производить такая масса звуков. Здесь именно родились крещендо и диминуэндо, а пиано, которое раньше употреблялось главным образом в качестве эха и обычно являлось его синонимом, и форте были признаны музыкальными красками, имеющими свои оттенки…»[7]Сочинения мангеймцев, вобравшие в себя черты различных уже существовавших музыкальных жанров и форм, образовали новое единство и были построены по одному типу, обладали общими для всех закономерностями[3]. Первая часть открывалась решительными и полнозвучными аккордами; в дальнейшем две разнохарактерные темы, сменяя одна другую, видоизменялись, и в конце концов вторая по характеру и настроению сближалась с первой. Вторая часть, медленная, лирическая представляла собой своеобразную арию для оркестра. С третьей частью — изящным менуэтом — контрастировал зажигательный финал[3].
Влияние мангеймской школы было велико не только в Германии, но и в Париже, где издавались и исполнялись симфонии мангеймцев. Однако спустя недолгое время после смерти Яна Стамица (в 1757 году) его школу заслонили достижения венских классиков[1].
34. Венская классическая музыкальная школа. Ее историческое значение. ( Акцент на ф-но группе. Фортепианная соната и.т.д)
Венская классическая школа
ВЕНСКАЯ КЛАССИЧЕСКАЯ ШКОЛА (нем. Wiener Klassik) - творческое направление, сложившееся в Австрии во 2-й пол. 18 в. - 1-й четверти 19 в. К нему принадлежат три великих композитора - Й. Гайдн, В. А. Моцарт и Л. Бетховен. Каждый из них обладал яркой творч. индивидуальностью, к-рая определяла и общий характер музыки, и выбор жанров, и особенности муз. языка. Так, в музыке Гайдна преобладают светлые, радостные настроения, ведущую роль играют жанрово-бытовые элементы; у Моцарта особенно выделяется лирико-драматич. начало; главенствующая черта музыки Бетховена - героич. пафос борьбы, преодоления, победы. Гайдн писал в разнообразных жанрах, но наиболее значит. вклад внёс в область инстр. музыки и оратории ("Сотворение мира", "Времена года"); в творчестве Моцарта, обогатившего и инстр. музыку, важнейшее место принадлежит опере; Бетховен, создатель единств. оперы "Фиделио", над к-рой он работал многие годы, по природе своего дарования тяготел к инстр. музыке. При всём индивидуальном своеобразии в творчестве этих художников обнаруживаются важнейшие общие черты: реализм, оптимистический, жизнеутверждающий характер, гуманистическая направленность, подлинная народность, демократизм. Сочинения композиторов В. к. ш. отличает широта охвата жизненного содержания. Глубокая серьёзность органически сочетается в них с весёлостью, шуткой, трагич. начало - с комическим. Эмоциональное соединяется с рациональным; свободный полёт фантазии - с точным расчётом, предельной стройностью, ясностью, совершенством формы. Представители В. к. ш. умели даже самое сложное содержание выражать предельно простым, понятным языком.
В. к. ш. как художеств. направление складывалась по мере продвижения к творч. зрелости старших её представителей - Гайдна и Моцарта. А творчество позднего Бетховена выходит уже за пределы типичного для всей В. к. ш. стиля. Поэтому нек-рые исследователи (Г. Аберт) ограничивают период В. к. ш. 1782-1812 годами, хотя творческая деятельность Гайдна и Моцарта началась несколькими десятилетиями раньше, а младший из представителей В. к. ш., Бетховен, продолжал творить до 1827.
Становление В. к. ш. приходится на годы бурного развития нем. и австр. просветительства. Переживает свой расцвет нем. поэзия; возникает художеств. критика, достигает высокого развития философия. Крупнейшие художники и мыслители эпохи - Гердер, Гёте, Шиллер, Лессинг, Кант, Гегель - выдвигают новые гуманистич. идеалы. Лучшие представители нем. и австр. культуры впитывают и передовые общественно-политич., этич. и эстетич. идеи франц. бурж. просветителей. Многое из их эстетич. идеалов, в частности провозглашённый Руссо лозунг свободы и естественности, нашли воплощение в творчестве композиторов В. к. ш. На творчество Бетховена неизгладимое влияние оказали идеи Великой франц. революции.
Композиторы В. к. ш. унаследовали достижения т.н. ранней венской школы, виднейшими представителями к-рой были Г. X. Вагензейль (1715-77), Г. М. Монн (1717-50), Г. Муффат (1690-1770), Й. Старцер (1726-87). Однако муз. истоки В. к. ш. не сводятся к собственно австр. иск-ву - они гораздо шире. В их числе и итал. опера, к-рая издавна культивировалась в Вене, и итал. инстр. музыка. Моцарт знакомился с итал. музыкой не только в Вене, но и в самой Италии, к-рую он посетил в 1771 и в 1772-73. Немаловажная роль в формировании В. к. ш. принадлежит мангеймской школе, сложившейся в Баварии; в неё входили видные чеш. музыканты Я. Стамиц (1717-57), Ф. К. Рихтер (1709-89), К. Каннабих (1731-98) и др. Несомненное влияние на представителей В. к. ш. оказало и творчество И. С. Баха (1685-1750), его сыновей Карла Филиппа Эмануэля (1714-88) и Иоганна Кристофа (1732-95), а также Г. Ф. Генделя (1685- 1759). Непосредств. предшественником В. к. ш. был К. В. Глюк (1714-87). Он начал свою оперную реформу в Вене (1750-72) и в своих парижских операх в основном остался верным венской традиции. Глюк создал оперное иск-во мирового значения, повлиявшее на всё последующее развитие европ. оперы. "Глюков-ские" черты ясно сказываются в "Идоменее" и "Дон Жуане" Моцарта, в увертюрах к опере "Фиделио" и ораториях Бетховена. На творчество Гайдна определённое влияние оказала и музыка Англии, в к-рой он побывал в 1791-92 и 1794-95.
В числе важнейших муз. истоков В. к. ш. - нар. музыка. Население Австрии было многонациональным - в его состав, помимо австр. немцев, входили также чехи, венгры, словенцы, обладавшие своей самобытной нар. муз. культурой. В Вене встречались нар. музыканты всех этих национальностей. Композиторы В. к. ш. впитывали элементы их иск-ва, к-рые образовывали в их творчестве характерный австр. "сплав". Наиболее непосредственно нар. мелодии претворил в своих сочинениях Гайдн. Моцарт реже прибегал к использованию подлинных нар. мелодий, однако глубоко усвоил их характер и дух; многие из созданных им оригинальных тем близки к образцам нар. нем. и австр. песенности (напр., в операх "Волшебная флейта", "Дон Жуан"). Большой интерес к нар. песенности проявлял Бетховен. Им были осуществлены многочисленные обработки нар. песен разл. национальностей. Творчество композиторов В. к. ш. было тесно связано с венской бытовой музыкой. Об этом свидетельствуют созданные Гайдном и Моцартом дивертисменты, серенады, кассации, написанные Бетховеном марши, танцы.
Композиторы В. к. ш. по существу обобщили весь предшествующий опыт мирового муз. искусства. На этой основе и при сохранении главенствующей роли нем. и австр. нац. элемента они выработали поистине универсальный язык. "Мой язык понятен во всем мире", - писал Гайдн, и так оно и было в действительности. Композиторы В. к. ш. осуществили чаяния передовых мыслителей и музыкантов эпохи - Гердера, рассматривавшего музыку как "искусство человечества", Глюка, к-рый признавался, что хотел бы писать музыку, понятную всем людям.
Муз. языку композиторов В. к. ш. свойственны простота, ясность, выразительность. Сравнительно с музыкой предклассического и раннеклассич. периодов их ритмика более естественна, непринуждённа, разнообразна и характерна. Одна из важных новых черт муз. языка представителей В. к. ш. - чёткое членение муз. ткани на относительно краткие построения, своего рода "выразит. ячейки", "зёрна", отвечающие единому структурному принципу. В этом отношении опорой композиторам В. к. ш. служили нар. песня и танец с характерным для них принципом структурного объединения чётного числа тактов - двух, четырёх, восьми и т.д. Особое значение в творчестве венских классиков приобретает восьмитактный период, распадающийся на два подобных четырёхтактных предложения (последние в свою очередь подразделяются на двутакты).
В. к. ш. принесла с собой огромное обогащение гармонии. Если предшественники В. к. ш. применяли по преимуществу аккорды трёх осн. функций, представители В. к. ш. широко используют и др. созвучия мажорной и минорной систем, что знаменует возвращение на новой ступени к богатству гармонич. языка Г. Ф. Генделя - И. С. Баха. Они свободнее используют диссонансы, хроматизмы. Высокого развития достигает у них иск-во модуляции. Ими применяются и хроматич., энгармонич. модуляции; неожиданные гармонич. "повороты" особенно часты у позднего Гайдна и Моцарта. Хотя представители В. к. ш., как и композиторы предклассич. периода, отдают предпочтение мажорным тональностям, круг используемых тональностей у них очень расширяется. Наряду с характеристич. трактовкой каждой отдельной тональности осваиваются выразит. и формообразующие возможности сопоставления тональностей.
Опираясь на богатства нар.-песенного иск-ва, представители В. к. ш. пришли к новому пониманию мелодии, её функций и возможностей. Именно с периодом В. к. ш. связано утверждение муз. темы не только как носителя определённой выразительности, но и как художеств. образа, заключающего в себе богатые потенциальные возможности развития.
В процессе становления В. к. ш. характерность, индивидуальность, вырази- тельность исходного мелодич. построения, темы приобретают огромное значение. Её "облик" с первых тактов определяет теперь "лицо" сочинения. В соответствии с песенным складом, тема в произведениях композиторов В. к. ш. чаще всего излагается в виде закруглённого периода. При всём лаконизме подобной структуры тема часто оказывается внутреннесложной, так как обычно состоит из ряда индивидуальных, противостоящих и уравновешивающих друг друга мотивов.
В силу этого классич. муз. тема способна интенсивно развиваться, подвергаясь разл. преобразованиям, но не теряя наиболее существ. черт, позволяющих слушателю "узнать" её даже в сильно изменённом виде. Композиторы В. к. ш. достигли высочайшего мастерства в области тематич. развития, разработки, используя самые различные приёмы - изменение тональности, гармонизации, ритма, элементов мелодии и т. п. Но особенно характерно для них расчленение темы на отд. мотивы, к-рые сами подвергаются разл. преобразованиям и по-разному комбинируются друг с другом. Т. о., "зерном" развития порой оказывается не вся тема, но один лишь её мотив. Тем не менее благодаря логике, целеустремлённости развития (особенно в сочинениях Бетховена) у слушателя нередко создаётся впечатление, что всё "заложенное" в данном тематич. ядре развивается "само" как живой организм. У Гайдна и Бетховена нередко целые части строятся на основе немногих мотивов, что, помимо прочего, обеспечивает единство и целостность сочинений. Моцарт с его мелодич. изобретательностью обычно более "расточителен", однако он также оценил способ "мотивной" разработки, изучив его по сочинениям Гайдна, пионера в этой области.
Основной и наиболее характерной для В. к. ш. муз. формой является сонатное allegro. Хотя его становление началось значит. ранее, именно композиторы В. к. ш. внесли решающий вклад в область формирования сонатного allegro и создали подлинно классич. тип этой формы. Ведущим принципом созданного ими сонатного allegro является контраст и последующее его смягчение, приведение к единству (см. Сонатная форма).
Сонатное allegro y композиторов В. к. ш. является "краеугольным камнем" многочастных инстр. форм. В их творчестве складывается классич. тип четырёхчастного сонатно-симфонич. цикла - с медленной лирической второй частью, менуэтом или скерцо в качестве третьей части и оживлённым, часто рондообразным финалом.
Цикл этот лежит в основе всех крупных инстр. сочинений композиторов В. к. ш. - симфоний, различных камерных ансамблей, получивших названия по их составу (трио, квартеты, квинтеты и т. п.), сонат для инструментов соло и с сопровождением. Лишь классич. концерт строится как трёхчастный цикл - в нём отсутствуют менуэт и скерцо. В остальном отклонения от вышеизложенной схемы встречаются редко.
Сонатно-симф. цикл, представляющий собой логически стройное и целесообразное объединение частей, послужил основой наивысших достижений композиторов В. к. ш. в области инстр. музыки. В этих крупных инстр. сочинениях, выражающих большое жизненное содержание, они поднялись на высочайшую ступень художественного обобщения. Во многих зрелых инструментальных сочинениях Гайдна, Моцарта и Бетховена единая идейная концепция обусловливает и тематические связи между отдельными частями.
Могучее развитие инстр. музыки в творчестве композиторов В. к. ш. тесно связано и с развитием инструментария, исполнит. ансамблей и объединений. Высшим таким объединением был симф. оркестр, сформировавшийся именно в этот период. Состав т.н. классического (малого) симф. оркестра установился во 2-й пол. 18 в. в творчестве Й. Гайдна. Ни один из инструментов, вошедших в классич. оркестр, не был новым; изменились, однако, их функции. Состав оркестра в целом стабилизировался. Ведущее место в оркестре заняли скрипка и инструменты её семейства (смычковый квинтет), в группу духовых в качестве равноправных членов вошли кларнет и валторна. Тромбон вошёл в симф. оркестр только с 5-й симфонии Бетховена. При довольно большой группе струнных (от 24 до 30 скрипок, 10-20 прочих струн. инструментов) утвердился парный состав деревянных (кроме флейты) и медных духовых инструментов (3-4 валторны привлекались лишь в виде исключения); из ударных постоянно применялись литавры. Все инструменты использовались в наиболее естеств. объёмах и регистрах. Духовые, выполнявшие прежде вспомогат. функции, стали самостоят. группой, обладающей характерными тембровыми возможностями.
Новым в области камерно-инстр. ансамблей было упрочение их состава - на смену прежним многообразным объединениям пришли строго регламентированные устойчивые составы струнного и фп. трио, струн. квартета, квинтета, дуэта к.-л. инструмента и фп.
Из сольных инструментов первостепенное значение приобрело фп., постепенно вытеснившее клавикорд и клавесин (чембало). Изменилась сама трактовка фп.: на смену прозрачности, камерности звучания, свойственным сочинениям Моцарта и Гайдна, пришла "оркестральность" звучания произведений Бетховена.
В области оперы в особенности значительны достижения Моцарта и Бетховена (Гайдн уделял опере меньшее внимание). Новые оперные формы складывались в творчестве Моцарта с большой постепенностью, на основе усвоения опыта предшественников (итал. опера-сериа и опера-буффа, в особенности поздненеаполитанские её разновидности, нем. зингшпиль, "реформаторские" оперы Глюка). Три значительнейшие оперы Моцарта - "Свадьба Фигаро", "Дон Жуан" и "Волшебная флейта" - заложили основы разл. типов классич. оперы - реалистич. комедии, характеризующейся острым философско-психологич. конфликтом, комедии-драмы ("Dramma giocosa", как назвал "Дон Жуана" сам Моцарт) и поэтичной нар. муз. сказки. Оперы эти отличают глубокий реализм, тонкая индивид. обрисовка персонажей, выступающих в сложных взаимоотношениях, подлинная муз. драматургия, пронизывающая всё действие, органич. соединение различных, казалось бы противостоящих друг другу начал - серьёзного, возвышенного и весёлого, комического. Хотя первые две из этих опер были написаны на итал. либретто, они были обращены к австр. и нем. слушателю и составили важнейшие этапы развития нем. нац. оперы. Бетховен в своём "Фиделио" создал своеобразный тип возвышенной революционно-героич. оперы, обобщив и переосмыслив опыт Глюка и "оперы спасения" времён Великой франц. революции.
Ярчайшей вехой на пути развития жанра оратории явились оратории Гайдна "Сотворение мира" и "Времена года", увенчавшие его творчество. Объединив элементы генделевских ораторий, оперы, зингшпиля, песни, церковной музыки и симфонии, Гайдн создал глубоко впечатляющие произведения, соединяющие в себе значительность содержания с простотой и доступностью музыкального языка.
Представленные в творчестве композиторов В. к. ш. жанры церк. музыки, не изменившись внешне, переосмыслены "изнутри". Гайдн, Моцарт и Бетховен насытили их муз. образами исключительной яркости и глубины (Реквием Моцарта); из произведений церк. обихода они превратились в особый род концертной вок.-инстр. музыки (бетховенские месса C-dur и Торжественная месса D-dur).
Творчество композиторов В. к. ш. составляет одну из вершин мирового муз. иск-ва. Оно оказало неизгладимое влияние на всё последующее развитие муз. иск-ва. Яркость и глубина тематизма, логичность и целеустремлённость развития, строгость и вместе с тем одухотворённость и свобода форм сочинений композиторов В. к. ш. до сих пор остаются непревзойдённым образцом.
35. Творческий облик Гайдна.
Joseph Haydn
Вот настоящая музыка! Вот чем следует наслаждаться, вот что следует всасывать в себя всем, кто желает воспитать в себе здоровое музыкальное чувство, здравый вкус. А. Серов
Творческий путь Й. Гайдна — великого австрийского композитора, старшего современника В. А. Моцарта и Л. Бетховена — продолжался около пятидесяти лет, перешел за исторический рубеж XVIII-XIX вв., охватил все этапы развития венской классической школы — от ее зарождения в 1760-х гг. вплоть до расцвета творчества Бетховена в начале нового века. Интенсивность творческого процесса, богатство фантазии, свежесть восприятия, гармоничное и цельное ощущение жизни сохранились в искусстве Гайдна до самых последних лет его жизни.
Сын каретного мастера, Гайдн обнаружил редкие музыкальные способности. В шестилетнем возрасте он переезжает в Хайнбург, поет в церковном хоре, обучается игре на скрипке и клавесине, а с 1740 г. живет в Вене, где служит певчим в капелле собора Св. Стефана (кафедральном соборе Вены). Однако в капелле ценили только голос мальчика — редкой чистоты дискант, поручали ему исполнение сольных партий; а пробудившиеся в детские годы композиторские наклонности остались незамеченными. Когда же голос начал ломаться, Гайдн был вынужден оставить капеллу. Первые годы самостоятельной жизни в Вене складывались особенно тяжело — он бедствовал, голодал, скитался без постоянного пристанища; лишь изредка удавалось найти частные уроки или поиграть на скрипке в бродячем ансамбле. Однако вопреки превратностям судьбы Гайдн сохранил и открытость характера, и чувство юмора, никогда ему не изменявшее, и серьезность профессиональных устремлений — он изучает клавирное творчество Ф. Э. Баха, самостоятельно занимается контрапунктом, знакомится с трудами крупнейших немецких теоретиков, берет уроки композиции у Н. Порпоры — известного итальянского оперного композитора и педагога.
В 1759 г. Гайдн получил место капельмейстера у графа И. Морцина. Для его придворной капеллы были написаны первые инструментальные произведения (симфонии, квартеты, клавирные сонаты). Когда в 1761 г. Морцин распустил капеллу, Гайдн заключил контракт с П. Эстергази, богатейшим венгерским магнатом, покровителем искусств. В обязанности вице-капельмейстера, а через 5 лет княжеского обер-капельмейстера, входило не только сочинение музыки. Гайдн должен был проводить репетиции, следить за порядком в капелле, отвечать за сохранность нот и инструментов и т. п. Все произведения Гайдна являлись собственностью Эстергази; композитор не имел права писать музыку по заказу других лиц, не мог свободно покидать владения князя. (Гайдн жил в имениях Эстергази — Эйзенштадт и Эстергаз, временами наезжая в Вену.)
Однако многие преимущества и, прежде всего, возможность распоряжаться прекрасным оркестром, исполнявшим все произведения композитора, а также относительная материальная и бытовая обеспеченность склонили Гайдна принять предложение Эстергази. Почти 30 лет оставался Гайдн на придворной службе. В унизительном положении княжеского слуги он сохранил достоинство, внутреннюю независимость и стремление к непрерывному творческому совершенствованию. Живя вдали от света, почти не соприкасаясь с широким музыкальным миром, он стал за время службы у Эстергази величайшим мастером европейского масштаба. Произведения Гайдна с успехом исполнялись в крупнейших музыкальных столицах.
Так, в середине 1780-х гг. французская публика познакомилась с шестью симфониями, получившими название «Парижских». С течением времени композитов все более тяготился своим зависимым положением, острее ощущал одиночество.
Драматическими, тревожными настроениями окрашены минорные симфонии — «Траурная», «Страдание», «Прощальная». Множество поводов для различных толкований — автобиографических, юмористических, лирико-философских — дал финал «Прощальной» — на протяжении этого бесконечно длящегося Adagio музыканты один за другим покидают оркестр, пока на сцене не остаются два скрипача, доигрывающие мелодию, тихую и нежную...
Однако гармоничный и ясный взгляд на мир всегда доминирует и в музыке Гайдна, и в его ощущении жизни. Источники радости Гайдн находил повсюду — в природе, в жизни крестьян, в своих трудах, в общении с близкими людьми. Так, знакомство с Моцартом, приехавшим в Вену в 1781 г., переросло в настоящую дружбу. Эти отношения, основанные на глубоком внутреннем родстве, понимании и взаимном уважении, благотворно сказались на творческом развитии обоих композиторов.
В 1790 г. А. Эстергази, наследник умершего князя П. Эстергази, распустил капеллу. Гайдн, полностью освободившийся от службы и сохранивший лишь звание капельмейстера, стал получать согласно завещанию старого князя пожизненную пенсию. Вскоре появилась возможность осуществить давнюю мечту — выехать за пределы Австрии. В 1790-х гг. Гайдн совершил две гастрольные поездки в Лондон (1791-92, 1794-95). Написанные по этому случаю 12 «Лондонских» симфоний завершили развитие этого жанра в творчестве Гайдна, утвердили зрелость венского классического симфонизма (несколько ранее, в конце 1780-х гг. появились 3 последние симфонии Моцарта) и остались вершинными явлениями в истории симфонической музыки. Лондонские симфонии исполнялись в необычных и чрезвычайно привлекательных для композитора условиях. Привыкший к более замкнутой атмосфере придворного салона, Гайдн впервые выступил в публичных концертах, ощутил реакцию типичной демократической аудитории. В его распоряжении были большие оркестры, по составу близкие современным симфоническим. Английская публика с энтузиазмом воспринимала музыку Гайдна. В Оксфооде ему был присужден титул доктора музыки. Под впечатлением услышанных в Лондоне ораторий Г. Ф. Генделя были созданы 2 светские оратории — «Сотворение мира» (1798) и «Времена года» (1801). Эти монументальные, эпико-философские произведения, утверждающие классические идеалы красоты и гармонии жизни, единства человека и природы, достойно увенчали творческий путь композитора.
Последние годы жизни Гайдна прошли в Вене и ее предместье Гумпендорф. Композитор был по-прежнему жизнелюбив, общителен, объективен и доброжелателен в отношении к людям, по-прежнему много трудился. Гайдн ушел из жизни в тревожное время, в самый разгар наполеоновских походов, когда французские войска уже заняли столицу Австрии. Во время осады Вены Гайдн утешал своих близких: «Не бойтесь, дети, там, где Гайдн, не может случиться ничего плохого».
Гайдн оставил огромное творческое наследие — около 1000 произведений во всех жанрах и формах, существовавших в музыке того времени (симфонии, сонаты, камерные ансамбли, концерты, оперы, оратории, мессы, песни и т. п.). Крупные циклические формы (104 симфонии, 83 квартета, 52 клавирные сонаты) составляют основную, самую драгоценную часть творчества композитора, определяют его историческое место. Об исключительной значимости произведений Гайдна в эволюции инструментальной музыки писал П. Чайковский: «Гайдн обессмертил себя если не изобретением, то усовершенствованием той превосходной, идеально уравновешенной формы сонаты и симфонии, которую впоследствии Моцарт и Бетховен довели до последней степени законченности и красоты».
Симфония в творчестве Гайдна прошла большой путь: от ранних образцов, близких жанрам бытовой и камерной музыки (серенада, дивертисмент, квартет), к «Парижским» и «Лондонским» симфониям, в которых утвердились классические закономерности жанра (соотношение и порядок следования частей цикла — сонатное Allegro, медленная часть, менуэт, быстрый финал), характерные типы тематизма и приемы развития и т. д. Симфония у Гайдна обретает смысл обобщенной «картины мира», в которой разные стороны жизни — серьезные, драматические, лирико-философские, юмористические — приведены к единству и равновесию. Богатый и сложный мир гайдновских симфоний обладает замечательными качествами открытости, общительности, направленности на слушателя. Основной источник их музыкального языка — жанрово-бытовые, песенные и танцевальные интонации, иногда непосредственно заимствованные из фольклорных источников. Включенные в сложный процесс симфонического развития, они обнаруживают новые образные, динамические возможности. Законченные, идеально уравновешенные и логически выстроенные формы частей симфонического цикла (сонатная, вариационная, рондо и др.) включают элементы импровизационности, замечательные отклонения и неожиданности обостряют интерес к самому процессу развития мысли, всегда увлекательному, наполненному событиями. Излюбленные гайдновские «сюрпризы» и «розыгрыши» помогали восприятию самого серьезного жанра инструментальной музыки, рождали у слушателей конкретные ассоциации, закрепившиеся в названиях симфоний («Медведь», «Курица», «Часы», «Охота», «Школьный учитель» и т. п.). Формируя типичные закономерности жанра, Гайдн раскрывает и богатство возможностей их проявления, намечая разные пути эволюции симфонии в XIX-XX вв. В зрелых симфониях Гайдна устанавливается классический состав оркестра, включающий все группы инструментов (струнные, деревянные и медные духовые, ударные). Также стабилизируется состав квартета, в котором все инструменты (две скрипки, альт, виолончель) становятся полноправными участниками ансамбля. Большой интерес представляют клавирные сонаты Гайдна, в которых фантазия композитора, поистине неистощимая, каждый раз открывает новые варианты построения цикла, оригинальные способы оформления и развития материала. Последние сонаты, написанные в 1790-х гг,. явно ориентированы на выразительные возможности нового инструмента — фортепиано.
Всю жизнь искусство было для Гайдна главной опорой и постоянным источником внутренней гармонии, душевного равновесия и здоровья, Он надеялся, что таковым оно останется и для будущих слушателей. «В этом мире так мало радостных и довольных людей», — писал семидесятилетний композитор, — «везде их преследуют горе и заботы; быть может, твой труд послужит подчас источником, из которого полный забот и обремененный делами человек будет черпать минутами свое спокойствие и отдых».
И. Охалова

Оперное наследие Гайдна обширно (24 оперы). И, хотя в своем оперном творчестве композитор не достигает моцартовских вершин, ряд сочинений этого жанра весьма значительны и не утратили своей актуальности. Из них наиболее известны «Армида» (1784), «Душа философа, или Орфей и Эвридика» (1791, поставлена в 1951, Флоренция); комические оперы «Певица» (1767, Эстергаза, возобновлена в 1939), «Аптекарь» (1768); «Обманутая неверность» (1773, Эстергаза), «Лунный мир» (1777), «Вознагражденная верность» (1780, Эстергаза), героико-комическая опера «Роланд-паладин» (1782, Эстергаза). Некоторые из этих опер после довольно длительного периода забвения были с огромным успехом поставлены в наше время (например, «Лунный мир» в 1959 в Гааге, «Вознагражденная верность» в 1979 на Глайндборнском фестивале). Подлинным энтузиастом творчества Гайдна является американский дирижерДорати, записавший 8 опер композитора с камерным оркестром Лозанны. Среди них «Армида» (солисты Норман, К. X. Аншё, Н. Берроуз, Рэми, Philips).
36. «Лондонские» симфонии Гайдна.
Гайдном написано 104 симфонии, первая из которых была создана в 1759 году для капеллы графа Морцина, а последняя – в 1795 году в связи с лондонскими гастролями.
Жанр симфонии в творчестве Гайдна эволюционировал от образцов, близких бытовой и камерной музыке, к «Парижским» и «Лондонским» симфониям, в которых утвердились классические закономерности жанра, характерные типы тематизма и приемы развития.
Богатый и сложный мир гайдновских симфоний обладает замечательными качествами открытости, общительности, направленности на слушателя. Основной источник их музыкального  языка  –  жанрово-бытовые, песенные и танцевальные интонации, иногда непосредственно заимствованные  из фольклорных  источников.  Включенные  в   сложный  процесс   симфонического развития,  они  обнаруживают  новые образные,   динамические   возможности.
В зрелых симфониях Гайдна устанавливается классический состав оркестра, включающий все группы инструментов (струнные, деревянные и медные духовые, ударные).
Почти все гайдновские симфонии непрограммны, они не имеют какого-то определенного сюжета. Исключение составляют три ранних симфонии, названные самим композитором «Утро», «Полдень», «Вечер» (№№  6, 7, 8). Все другие названия, данные симфониям Гайдна и закрепившиеся в практике, принадлежат слушателям. Некоторые из них передают общий характер произведения («Прощальная» – № 45), другие отражают особенности оркестровки («С сигналом рога» – № 31, «С тремоло литавр» – № 103) или акцентируют какой-то запоминающийся образ  («Медведь» – № 82, «Курица» – № 83, «Часы» – № 101). Иногда названия симфоний связаны с обстоятельствами их создания или исполнения («Оксфордская» – № 92, шесть «Парижских» симфоний 80-х годов). Однако сам композитор никогда не комментировал образное содержание своей инструментальной музыки.
Симфония у Гайдна обретает смысл обобщенной «картины мира», в которой разные стороны жизни – серьезные, драматические, лирико-философские, юмористические – приведены к единству и равновесию.
Гайдновский симфонический цикл, как правило, содержит типичные четыре части (allegro, andante, менуэт и финал), хотя порою композитор увеличивал количество частей до пяти (симфонии «Полдень», «Прощальная») или ограничивался тремя (в самых первых симфониях). Иногда ради достижения особого настроения он изменял обычную последовательность частей (симфония № 49  начинается скорбнымadagio).
Законченные, идеально уравновешенные и логически  выстроенные формы  частей симфонического цикла (сонатная, вариационная, рондо и др.) включают элементы импровизационности,  замечательные отклонения  и  неожиданности   обостряют интерес  к  самому  процессу   развития   мысли,   всегда   увлекательному, наполненному событиями. Излюбленные  гайдновские  «сюрпризы»  и  «розыгрыши» помогали восприятию самого серьезного жанра инструментальной музыки. 
Среди многочисленных симфоний, созданных Гайдном для оркестра князя Николая I Эстергази, выделяется группа минорных симфоний конца 60-х – начала 70-х годов. Это симфонии  № 39 (g-moll),    № 44 («Траурная», е-moll),  № 45 («Прощальная»,  fis-moll)  и  № 49 (f-moll, «LaPassione, то есть связанная с темой страдания и смерти Иисуса Христа)
Высшим достижением гайдновского симфонизма считаются его 12 «Лондонских» симфоний.
«Лондонские» симфонии (№№ 93–104) были написаны Гайдном в Англии, во время двух гастрольных поездок, устроенных известным скрипачом и концертным предпринимателем Саломоном. Первые шесть появились в 1791–92 годах, еще шесть – в 1794–95 годах, т.е. уже после смерти Моцарта. Именно в «Лондонских» симфониях композитор создал свой, не похожий ни на кого из его современников, устойчивый тип симфонии. Эта типичная для Гайдна модель симфонии отличается:
господством мажорных тональностей (минорная среди «Лондонских» лишь одна –№ 95, c-moll, однако ее финал написан в C-dur);
опорой на народно–жанровый тематизм, причем часто – на подлинные народные мелодии австрийского, немецкого, чешского, венгерского, сербского происхождения. В XVIII веке такой тематизм был очень необычен для крупных инструментальных жанров, звучал очень свежо и оригинально;
общим жизнерадостным характером музыки. Для Гайдна вообще мало свойственна героика и трагедийность, но в данном случае он наверняка учитывал условия исполнения «Лондонских» симфоний. Перед композитором была уже не камерная аудитория, состоявшая из членов семьи Эстергази и их гостей, и давно знавшая стиль его музыки. Гайдн должен был завоевать и покорить неискушенного лондонского слушателя, приходившего на концерты буквально «с улицы». Слишком сложные образы могли отпугнуть широкую публику. Композитор постарался сделать лирические части «Лондонских» симфоний как можно более пленительными и не очень затянутыми, для каждой из них он нашел какую-нибудь интересную деталь – «изюминку». Это сразу же было оценено слушателями, и некоторые из симфоний получили названия именно по своеобразным эффектам именно в медленных частях.[1]Все «Лондонские» симфонии открываются медленными вступлениями(кроме минорной 95-й). Вступления выполняют многообразные функции:
Они создают сильный контраст по отношению ко всему остальному материалу I части, поэтому в дальнейшем ее развитии композитор, как правило, обходится без сопоставления разнохарактерных тем;
Вступление всегда начинается с громкого утверждения тоники (пусть даже одноименной, минорной – как, например, в симфонии № 104) – а это значит, что главная партия сонатного allegro может начаться тихонько, исподволь и даже сразу отклониться в другую тональность, что создает устремленность музыки вперед, к предстоящим кульминациям;
Иногда материал вступления становится одним из важных участников тематической драматургии. Так, в симфонии № 103 (Es-dur, «С тремоло литавр») мажорная, но сумрачная тема вступления появляется и в разработке, и в коде I части, причем в разработке она становится неузнаваемой, сменив темп, ритм и фактуру.
Сонатная форма в «Лондонских симфониях» весьма своеобразна. Гайдн создал такой тип сонатного allegro, в котором главная и побочная темы не контрастны друг другу и нередко вообще строятся на одном и том же материале. Однотемны, например, экспозиции симфоний №  98, 99, 100, 104. В I части симфонии № 104 (D-dur) песенно-танцевальная тема главной партии изложена одними струнными на p, лишь в заключительном кадансе вступает весь оркестр, неся с собой задорное веселье (такой прием стал художественной нормой в «Лондонских» симфониях). В разделе побочной партии звучит та же тема, но только в доминантовой тональности, причем в ансамбле со струнными теперь поочередно выступают деревянные-духовые.
В экспозициях I частей симфоний № 93, 102, 103 побочные темы строятся на самостоятельном, но не контрастном по отношению к главным темам материале. Так, например, в I части симфонии № 103 обе темы экспозиции задорны, жизнерадостны, в жанровом отношении близки австрийскому лендлеру, обе мажорны: главная – в основной тональности, побочная – в доминантовой.
В сонатных разработках «Лондонских» симфоний господствует мотивный тип развития. Это обусловлено танцевальным характером тем, в которых огромную роль играет ритм (танцевальные темы легче членятся на отдельные мотивы, чем кантиленные). Развитию подвергается наиболее яркий и запоминающийся мотив темы, причем не обязательно начальный. Например, в разработке I части симфонии № 104разрабатывается мотив 3-4 тактов главной темы, как наиболее способный к изменениям: он звучит то вопросительно и неуверенно, то грозно и настойчиво.
Развивая тематический материал, Гайдн проявляет неистощимую изобретательность. Он использует яркие тональные сопоставления, регистровые и оркестровые контрасты, полифонические приемы. Темы нередко сильно переосмысливаются, драматизируются, хотя больших конфликтов не возникает. Строго соблюдаются пропорции разделов – разработки чаще всего равны 2/3 экспозиций.
Излюбленной у Гайдна формой медленных частей являются двойные вариации, которые иногда так и называют «гайдновскими». Чередуясь между собой, варьируются две темы (обычно в одноименных тональностях), различные по звучности и фактуре, но интонационно близкие и потому мирно друг с другом соседствующие. В такой форме написано, например, известнейшее Andante из 103 симфонии: обе его темы выдержаны в народном (хорватском) колорите, в обеих обыгрывается восходящее движение от T  к D, пунктирный ритм, присутствует альтерация IV ступень лада; однако минорная первая тема (струнные) носит сосредоточенно-повествовательный характер, а мажорная вторая (весь оркестр) – маршевый и энергичный.
Встречаются в «Лондонских» симфониях и обычные вариации, как например в Andante из 94 симфонии. Здесь варьируется тема, отличающаяся особой простотой. Эта нарочитая простота заставляете течение музыки внезапно прерывает оглушительный удар всего оркестра с литаврами (это и есть тот «сюрприз», с которым связано название симфонии).
Наряду с вариационной, композитор нередко использует в медленных частях и  сложную трехчастную форму, как, например, в симфонии  № 104. Все разделы трехчастной формы содержат здесь что-то новое по отношению к начальной музыкальной мысли.   
По традиции медленные части сонатно-симфонических циклов – это центр лирики и певучего мелодизма. Однако гайдновская лирика в симфониях явно тяготеет к жанровости. Многие темы медленных частей опираются на песенную или танцевальную основу, обнаруживая, например, черты менуэта. Показательно, что из всех «Лондонских» симфоний ремарка «певуче» присутствует только в Largo 93 симфонии.
Менуэт – единственная часть в симфониях Гайдна, где в обязательном порядке присутствует внутренний контраст. Гайдновские менуэты стали эталоном жизненной энергии и оптимизма (можно сказать, что индивидуальность композитора – черты его личного характера – проявились здесь наиболее непосредственно). Чаще всего это живые сценки народного быта. Преобладают менуэты, несущие традиции крестьянской танцевальной музыки, в частности, австрийского лендлера (как,  например, в симфонии № 104).  Более галантный менуэт в «Военной» симфонии, причудливо-скерцозный (благодаря острой ритмике) – в симфонии № 103. Вообще, подчеркнутая ритмическая острота во многих гайдновских менуэтах настолько видоизменяет их жанровый облик, что, по-существу, прямо подводит к бетховенским скерцо.
Форма менуэта – всегда сложная 3-частная da capo с контрастным трио в центре. Трио обычно мягко контрастирует с основной темой менуэта. Очень часто здесь действительно играют лишь три инструмента (или, во всяком случае, фактура становится более легкой и прозрачной).
Финалы «Лондонских» симфоний все без исключения мажорны и радостны. Здесь в полной мере проявилась предрасположенность Гайдна к стихии народного танца. Очень часто музыка финалов вырастает из подлинно народных тем, как в симфонии № 104. Ее финал основан на чешской народной мелодии, которая изложена таким образом, что ее народное происхождение сразу очевидно – на фоне тонического органного пункта, подражающего волынке.
Финал поддерживает симметрию в композиции цикла: он возвращает к быстрому темпу I части, к действенной активности, к жизнерадостному настроению. Форма финала – рондо или  рондо-соната (в симфонии № 103) или (реже) – сонатная (в симфонии № 104). В любом случае она лишена каких-либо конфликтных моментов и проносится, подобно калейдоскопу пестрых праздничных образов.
Если в самых ранних симфониях Гайдна духовая группа состояла лишь из двух гобоев и двух валторн, то в поздних, лондонских, систематически встречается  полный парный состав деревянных духовых (включая кларнеты), и в ряде случаев также трубы и литавры.

[1]  Симфония № 100, G-dur получила название «Военной»: в ее Allegrettoпублика угадывала чинный ход гвардейского парада, прерываемого сигналом военной трубы. В № 101, D-dur тема Andante разворачивается на фоне механического «тиканья» двух фаготов и  pizzicato струнных, в связи с чем симфония была названа «Часы».
37. Ораториальное творчество Гайдна.
Гайдн. Оратория «Сотворение мира»
Die Schöpfung
Состав исполнителей: Архангелы: Рафаил (бас), Уриил (тенор), Гавриил (сопрано); Адам (бас), Ева (сопрано), хор, оркестр.
История создания
Вернувшись на родину после второй триумфальной поездки в Англию, 65-летний Гайдн зимой 1797 года поселился в собственном доме среди садов тихого предместья Вены. Творческий итог двукратного пребывания в Лондоне был поразителен не только по числу написанного. Казалось, композитор достиг вершины, создав 12 последних симфоний, которые подвели итог развития классического симфонизма XVIII века. Но это не стало концом творческого пути Гайдна: на новую вершину он поднялся в течение последующих 3 лет, и этой вершиной явились грандиозные оратории «Сотворение мира» и «Времена года».
К жанру оратории композитор обратился не впервые. В 1775 году он написал библейскую ораторию на итальянском языке «Возвращение Товия», а десятилетие спустя — «Семь слов Спасителя на кресте», которые позже были переделаны в ораторию. Замысел «Сотворения мира» возник еще в Лондоне: пригласивший Гайдна в Англию скрипач и руководитель оркестра Джон Петер Саломон предложил ему написать ораторию на английский текст по образцу генделевских, которые поразили Гайдна своей монументальностью, когда он услышал их в Англии. Именно от Саломона композитор получил текст никому неизвестного английского поэта Лидли, в основу которого положена поэма «Потерянный рай» (1677) Джона Мильтона (1608—1674). Истовый пуританин, идеолог и непосредственный участник Английской революции, с наступлением Реставрации (1660) потерявший все, разоренный, подвергшийся аресту и оставленный торжествующими врагами в живых из милости, Мильтон в эти годы полного одиночества создал две поэмы «Потерянный рай» и «Возвращенный рай», ставшие вершиной национальной эпической поэзии второй половины XVII века.
В либретто оратории Гайдна использована лишь одна, 7-я глава поэмы Мильтона, включающая текст Библии (Бытие I и II) почти без изменений: по просьбе Адама архангел Рафаил повествует о сотворении мира в 6 дней по низвержении Сатаны. Добавлены также мотивы псалмов №19 и 145. Автор этого немецкого либретто — барон Готфрид ван Свитен (1733—1803), которому Гайдн передал для перевода и переработки привезенный из Англии текст Лидли. Отдав годы молодости дипломатической службе, ван Свитен последнюю четверть века, до самой смерти, занимал пост смотрителя императорской придворной библиотеки. В разных странах, где ван Свитен побывал в качестве дипломата, он стремился удовлетворить свою страсть к музыке, встречался с композиторами, сам написал несколько маленьких французских опер и симфоний (3 были опубликованы под именем Гайдна). Особая любовь ван Свитена — Бах и Гендель, для пропаганды ораториального творчества которых он сделал больше всех других меценатов. Во второй половине 1780-х годов он перевел на немецкий язык английские оратории Генделя и организовал общество «Ассоциированных» из 12 богатых венских аристократов, предоставивших средства для исполнения в частных концертах ораториальных произведений. Именно эти 12 знатных особ, в их числе князь Эстергази, семье которого Гайдн служил несколько десятилетий, граф Гаррах, в родовом имении которого композитор родился, и сам ван Свитен, собрали 500 дукатов, чтобы Гайдн мог спокойно работать над ораторией.
Сочинение началось в конце 1796 года. Как сообщал один из современников в письме от 15 декабря, Гайдн «носится с идеей большой оратории, которую хочет назвать «Сотворение мира», и надеется скоро справиться с этим. Он импровизировал мне кое-что оттуда...» А сам композитор признавался, что «никогда не был так благочестив, как во время работы над «Сотворением мира»; ежедневно падал на колени и просил Бога, чтобы Он дал мне силы для счастливого выполнения этого труда». Вскоре после завершения, 30 апреля 1798 года, состоялось первое исполнение «Сотворения мира» во дворце венского мецената князя Йозефа Шварценберга, одного из тех, что вложили средства для гайдновского гонорара. Дворец был расположен на площади мучного рынка, и, чтобы обеспечить удобный подъезд к нему для множества гостей, торговцы мукой и бобами вынуждены были убрать свои лотки, за что князь выплатил им 10 гульденов 50 крейцеров компенсации. А для регулирования движения перед началом концерта на площадь были направлены 24 полицейских, конных и пеших. Первое публичное исполнение «Сотворения мира» состоялось год спустя, в день именин Гайдна, 19 марта 1799 года, в венском «императорском и королевском придворном театре, что рядом с дворцом». Желающих послушать ораторию оказалось столько, что перед входом возникла давка, в которой едва не погиб ребенок, и многим порвали одежду. «Сотворение мира» было воспринято как первая светская оратория на немецком языке. Это оказалось настолько непривычным для венцев, что сразу же был сделан итальянский перевод — как более отвечающий духу места и времени. Любопытно, что именно «Сотворением мира» 24 марта 1802 года, в канун Благовещения, в Петербурге открылось Филармоническое общество.
Музыка
«Сотворение мира», по выражению венского исследователя творчества Гайдна Леопольда Новака, «живописная книга в картинках для взрослых и детей». 34 номера разделены на 3 части, где воплощен не сверхъестественный и таинственный акт творения, а изумление перед величием и многообразием мироздания, благодарность Творцу и радостное прославление жизни — солнца и вод, птиц и зверей, первой человеческой семьи, живущей в мире и любви. На смену эпическому размаху ораторий Генделя пришли красочные картины природы и сердечные лирические излияния, хотя Гайдн не отказался и от крупных полифонических хоров. В оратории использован достаточно большой для того времени оркестр с тремя флейтами, контрафаготом и тремя тромбонами.
Вступление «Понятие хаоса» (№1) — медленно развертывающийся оркестровый эпизод с блуждающими томительными хроматическими гармониями, диссонансами, сопоставлениями форте и пиано — без перерыва переходит в речитатив Рафаила и краткий хор, завершающийся словами «Да будет свет». Поразительный по яркости эффект достигается самыми простыми средствами — внезапным аккордом tutti в до мажоре. В арии Уриила с хором «Перед святым лучом истаивает тьма» (№2) противопоставлены две контрастные картины — свет и порядок первого дня творения и смятение адских духов, с проклятиями низвергающихся в вечную ночь. Виртуозность отличает арию Гавриила «Вот свежесть зелени пленяет» (№8) — лирическую, с плавным покачивающимся ритмом. Завершающий 1-ю часть ликующий хор с солистами «О Господа славе вещают небеса» (№13) написан с генделевской мощью и размахом, с многообразным использованием полифонии. Большая виртуозная ария Гавриила «На мощных крыльях гордый летит орел» (№15) украшена звукоизобра-зительными эффектами: пассажи кларнета передают веселую песню жаворонка, параллельное движение скрипок и фаготов в необычно высоком регистре — любовное воркование голубков, фиоритуры флейты — прельстительные трели соловья. Изобразительность свойственна также оркестровому сопровождению речитатива Рафаила (№21), где повествуется о радостно рыкающем льве, гибком тигре, быстром олене, благородном коне, стадах волов и овец, о насекомых и пресмыкающихся. Воспевающая человека ария Уриила «Достоинством, величием» (№24) основана на простой мелодии, тождественной народной песне из Бургенланда, одной из областей Австрии. В самой короткой 3-й части царят ничем не омрачаемые свет и радость. Два дуэта Адама и Евы (№30 и 32) — широко развернутые, с напевными мелодиями, виртуозными пассажами и совместным пением — рисуют полное единение супругов, их безмятежное счастье на этой прекрасной земле.
Гайдн. Оратория «Времена года»
Die Jahreszeiten
Состав исполнителей: Симон, пахарь (бас), Ханна, его дочь (сопрано), Лукас, молодой крестьянин (тенор), крестьяне, охотники (хор), оркестр.
История создания
1799—1800 годы ознаменовались новыми свидетельствами широкого признания 67-летнего Гайдна. 19 марта 1799 года в Вене состоялось первое публичное исполнение оратории «Сотворение мира», вызвавшее настоящее столпотворение и принесшее композитору чистый доход в 4088 гульденов 30 крейцеров. Знаменитое лейпцигское издательство Брейткопф и Гертель предложило опубликовать полное собрание его сочинений, и в первые месяцы 1800 года вышло несколько томов с портретом композитора. Тогда же в Вене были изданы партитура «Сотворения мира» и переложение для квинтета самых красивых отрывков. В марте Гайдн по приглашению наместника Венгрии дирижировал «Сотворением мира» в Пеште, а 24 декабря оратория прозвучала в Париже. В честь этого события была выбита медаль с портретом композитора на одной стороне и звездной короной на другой; адрес Гайдну подписали 142 участника парижской премьеры.
Успех оратории побудил ее либреттиста ван Свитена взяться за сочинение нового либретто. Готфрид ван Свитен (1733—1803), барон, дипломат, композитор-любитель и смотритель императорской придворной библиотеки в Вене, был увлеченным пропагандистом ораториальных произведений Баха и Генделя. Во второй половине 1780-х годов для устройства концертов в частных домах он организовал из 12 богатых аристократов Вены общество «Ассоциированных». Знаток английского языка, переводчик на немецкий ораторий Генделя и первоначального текста «Сотворения мира», основанного на поэме Джона Мильтона, ван Свитен и для второй оратории Гайдна избрал английский источник. Это были 4 поэмы «Времена года» (1726—1730) родоначальника английского сентиментализма Джеймса Томсона (1700—1748), пользовавшиеся большой популярностью во всей Европе. Описание сельской природы в ее непрестанных изменениях от первых дней весны до метелей зимы, мирные пейзажи, оживляемые севом, сбором винограда, охотой, деревенской пирушкой, — все было ново и вызывало восхищение и подражание в Германии, Франции, России. Ван Свитен включил в текст оратории также 2 песни современных немецких поэтов Кристиана Феликса Вайса и Готфрида Августа Бюргера и ввел мотивы псалмов №3, 15 и 24 в финале.
Работа Гайдна с либреттистом омрачалась спорами и ссорами, композитор жаловался на непоэтичность текста и необходимость иллюстрировать совершенно неподходящие понятия, например, трудолюбие. Хотя, по собственным словам, Гайдн был «прилежным человеком всю свою жизнь, но ему никогда не приходило на ум изложить прилежание нотами». То же касалось кваканья лягушек, по поводу которого Гайдн оставил колкие замечания на полях либретто. Ван Свитен мечтал о дальнейшем сотрудничестве: он хотел «обработать для Гайдна один трагический и один комический сюжет, дабы убедить весь мир в том, что гений Гайдна всеобъемлющ». Однако этим планам не суждено было осуществиться — «Времена года» оказались последним произведением Гайдна, вершиной и итогом его творчества. Не в библейском, а в простом житейском сюжете об обычных людях Гайдн наиболее полно выразил свое мироощущение, свою философию, понимание смысла жизни и предназначения человека, включенного в круговорот природы. Как и она, он переживает весеннее пробуждение, летний расцвет, осеннюю зрелость, как и она, погружается в зимний сон; все бренно, все проходит. Но это не порождает ни у Гайдна, ни у его героев уныния: дети природы, они поют гимн земле, труду, любви, вину и, наконец, добродетели. В награду за трудолюбие и добродетель человеку открываются небесные врата, и Божья рука ведет их туда, где царит вечная весна.
Сочинение музыки продолжалось до апреля 1801 года. 24 апреля состоялась премьера новой оратории в том же венском дворце князя Йозефа Шварценберга, где впервые было исполнено «Сотворение мира». «Времена года» пользовались таким успехом, что на протяжении недели прозвучали еще дважды, а месяц спустя, 29 мая 1801 года, прошла публичная премьера в Большом зале Венского Редута.
Музыка
В оратории сосредоточены типичные черты музыкального стиля Гайдна: классическая простота и ясность мелодии, гармонии, формы; использование тем, близких к бытовым, и звукоизобразительных приемов; богатство номеров — здесь встречаются разнообразные хоры, речитатив, ария, каватина, песня, дуэт, терцет, терцет с хором и двойным хором. 44 номера равномерно распределены по 4 частям — «Весна», «Лето», «Осень», «Зима».
Весеннее настроение царит в хоре «К нам, к нам, весна!» (№2), с плавной непритязательной мелодией в народном духе, и в арии Симона «Веселый пахарь на поля выходит и поет» (№4), где в оркестре звучит тема медленной части симфонии №94, «Сюрприз». Большой речитатив и ария Ханны «Привет тебе, деревьев сень» (№16—17) напоминает развернутую оперную сцену с контрастными по темпу двумя частями и виртуозной вокальной партией. Хор «Ах! к нам близится гроза» (№19) драматичен: яркие звукоизобразительные эффекты (молния, гром, вихрь, ливень) подчеркивают душевное смятение. Немало изобразительных деталей и в №20, терцете с хором «Но вот уходят тучи вдаль»: крик перепела, стрекотание кузнечиков, кваканье лягушек, удары колокола, но характер его — умиротворенный, светлый. В центре 3-й части — картина охоты. Ария Симона «Зеленый луг манит, зовет» (№27) содержит последовательное описание погони за дичыо, внезапной стойки охотничьего пса, взлетевшей птицы и ее падения на землю после громкого выстрела. Хор земледельцев и охотников (№29) сопровождают переклички 4 валторн, подражающих охотничьим рогам. Финалом этой самой жизнерадостной части служит деревенская пирушка — хор «Гайда, гайда, вот вам вино» (№31), где шумные возгласы сменяются непритязательным танцем под звуки сельских инструментов. Оркестровое вступление к 4-й части, с неустойчивыми гармониями, хроматизмами, замедленным развитием, «рисует густые туманы, с чего начинается зима». Две песни Ханны с хором различны по характеру. Первая, на слова немецкого поэта второй половины XVIII века Бюргера «Ну, жужжи же, прялка» (№38) — с мелодией в народном духе и подражающим монотонному жужжанию прялки аккомпанементом. Вторая песня, «Раз к честной девушке пристал богатый, знатный франт» (№40) — настоящая комическая сценка, диалог крестьянки и влюбленного дворянина с возгласами и смехом хора. Ария Симона «Взгляни сюда, о человек!» (№42) — мрачный философский монолог, построенный на декламационных фразах, прерываемых паузами. Терцет и двойной хор «Встает великая заря» (№44) — финальный марш-гимн, полный радости и надежды; величавая фуга, украшенная звонкими юбиляциями, завершает ораторию.
38. Жанровые истоки симфонии Гайдна. Ее генезис.
Гайдном написано 104 симфонии, первая из которых была создана в 1759 году для капеллы графа Морцина, а последняя – в 1795 году в связи с лондонскими гастролями.
Жанр симфонии в творчестве Гайдна эволюционировал от образцов, близких бытовой и камерной музыке, к «Парижским» и «Лондонским» симфониям, в которых утвердились классические закономерности жанра, характерные типы тематизма и приемы развития.
Богатый и сложный мир гайдновских симфоний обладает замечательными качествами открытости, общительности, направленности на слушателя. Основной источник их музыкального  языка  –  жанрово-бытовые, песенные и танцевальные интонации, иногда непосредственно заимствованные  из фольклорных  источников.  Включенные  в   сложный  процесс   симфонического развития,  они  обнаруживают  новые образные,   динамические   возможности.
В зрелых симфониях Гайдна устанавливается классический состав оркестра, включающий все группы инструментов (струнные, деревянные и медные духовые, ударные).
Почти все гайдновские симфонии непрограммны, они не имеют какого-то определенного сюжета. Исключение составляют три ранних симфонии, названные самим композитором «Утро», «Полдень», «Вечер» (№№  6, 7, 8). Все другие названия, данные симфониям Гайдна и закрепившиеся в практике, принадлежат слушателям. Некоторые из них передают общий характер произведения («Прощальная» – № 45), другие отражают особенности оркестровки («С сигналом рога» – № 31, «С тремоло литавр» – № 103) или акцентируют какой-то запоминающийся образ  («Медведь» – № 82, «Курица» – № 83, «Часы» – № 101). Иногда названия симфоний связаны с обстоятельствами их создания или исполнения («Оксфордская» – № 92, шесть «Парижских» симфоний 80-х годов). Однако сам композитор никогда не комментировал образное содержание своей инструментальной музыки.
Симфония у Гайдна обретает смысл обобщенной «картины мира», в которой разные стороны жизни – серьезные, драматические, лирико-философские, юмористические – приведены к единству и равновесию.
Гайдновский симфонический цикл, как правило, содержит типичные четыре части (allegro, andante, менуэт и финал), хотя порою композитор увеличивал количество частей до пяти (симфонии «Полдень», «Прощальная») или ограничивался тремя (в самых первых симфониях). Иногда ради достижения особого настроения он изменял обычную последовательность частей (симфония № 49  начинается скорбнымadagio).
Законченные, идеально уравновешенные и логически  выстроенные формы  частей симфонического цикла (сонатная, вариационная, рондо и др.) включают элементы импровизационности,  замечательные отклонения  и  неожиданности   обостряют интерес  к  самому  процессу   развития   мысли,   всегда   увлекательному, наполненному событиями. Излюбленные  гайдновские  «сюрпризы»  и  «розыгрыши» помогали восприятию самого серьезного жанра инструментальной музыки. 
Среди многочисленных симфоний, созданных Гайдном для оркестра князя Николая I Эстергази, выделяется группа минорных симфоний конца 60-х – начала 70-х годов. Это симфонии  № 39 (g-moll),    № 44 («Траурная», е-moll),  № 45 («Прощальная»,  fis-moll)  и  № 49 (f-moll, «LaPassione, то есть связанная с темой страдания и смерти Иисуса Христа).
Симфоническая музыка[править]
Всего 104 симфонии, в том числе:
«Прощальная симфония»
«Оксфордская симфония»
«Траурная симфония»
6 Парижских симфоний (1785—1786 гг.)
12 Лондонских симфоний (1791—1792 гг., 1794—1795 гг.), в том числе симфония № 103 «С тремоло литавр»
66 дивертисментов и кассаций39. Оперная реформа Глюка. Этапы развития.
Кристоф Виллибальд Глюк (1714–1787) – выдающийся оперный композитор и драматург, осуществивший во второй половине XVIII века реформу итальянской оперы-seria и французской лирической трагедии. Старший современник Й.Гайдна и В. А. Моцарта, тесно связанный с музыкальной жизнью Вены, К.В. Глюк примыкает к венской классической школе.
Реформа Глюка явилась отражением просветительских идей. Накануне Великой французской революции 1789 года перед театром встала ответственная задача не развлекать, а воспитывать слушателя. Однако, ни итальянская опера-seria, ни французская «лирическая трагедия» с этой задачей не справлялись. Они, в основном, подчинялись аристократическим вкусам, что проявлялось в развлекательной, легковесной трактовке героических сюжетов с их обязательной счастливой концовкой, и в неумеренном пристрастии к виртуозному пению, совершенно заслонившим содержание.
Наиболее передовые музыканты (Гендель, Рамо) пытались видоизменить облик традиционной оперы, однако частичных изменений было мало. Глюк стал первым композитором, который сумел создать оперное искусство, созвучное современной ему эпохе. В его творчестве мифологическая опера, переживавшая острейший кризис, превратилась в подлинную музыкальную трагедию, наполненную сильными страстями и раскрывающую высокие идеалы верности, долга, готовности к самопожертвованию.
К осуществлению реформы Глюк подошел уже на пороге своего 50-летия – зрелым оперным мастером, имеющим большой опыт работы в различных европейских оперных театрах. Он прожил удивительную жизнь, в которой были и борьба за право стать музыкантом, и странствия, и многочисленные гастроли, которые обогащали запас музыкальных впечатлений композитора [1], помогли завязать интересные творческие контакты, ближе познакомиться с различными оперными школами. Глюк много учился: сначала – на философском факультете Пражского университета, потом у знаменитого чешского композитора Богуслава Черногорского, а в Италии – у Джованни Саммартини. Он проявил себя не только как композитор, но и как капельмейстер, режиссер-постановщик своих опер, музыкальный писатель. Признанием авторитета Глюка в музыкальном мире стало его награждение папским орденом Золотой шпоры (с тех пор за композитором укрепилось прозвище, с которым он вошел в историю – «Кавалер Глюк») [2].
Реформаторская деятельность Глюка протекала в двух городах – Вене и Париже, поэтому в творческой биографии композитора можно выделить три периода:
I – дореформаторский – с 1741 (первая опера – «Артаксеркс») по 1761 (балет «Дон-Жуан»).
II – венский реформаторский – с 1762 по 1770 год, когда были созданы 3 реформаторских оперы. Это «Орфей» (1762), «Альцеста» (1767) и «Парис и Елена» (1770). (Помимо них было написаны и другие оперы, не имеющие прямого отношения к реформе). Все три оперы написаны на либретто итальянского поэта Раньери Кальцабиджи – единомышленника и постоянного сотрудника композитора в Вене. Не найдя должной поддержки у венской публики Глюк отправляется в Париж.
III – парижский реформаторский – c 1773 (переезд в Париж) по 1779 год (возвращение в Вену). Годы, проведенные в столице Франции, стали временем наивысшей творческой активности композитора. Он пишет и ставит в Королевской академии музыки новые реформаторские оперы. Это «Ифигения в Авлиде» (по трагедии Ж. Расина, 1774), «Армида» (по поэме Т. Тассо «Освобожденный Иерусалим», 1777), «Ифигения в Тавриде» (по драме Г. де ла Туш, 1779), «Эхо и Нарцисс» (1779), перерабатывает «Орфея» и «Альцесту», сообразуясь с традициями французского театра.
Деятельность Глюка всколыхнула музыкальную жизнь Парижа, вызвала острейшую полемику, которая в музыкальной истории известна как «война глюкистов и пиччинистов»  HYPERLINK "http://musike.ru/index.php?id=16" \l "_ftn3" [3]. На стороне Глюка были французские просветители (Д. Дидро, Ж. Руссо и другие), которые приветствовали рождение истинно высокого героического стиля в опере.
Основные положения своей реформы Глюк сформулировал в предисловии к «Альцесте». Его по праву считают эстетическим манифестом композитора, документом исключительной важности.
Когда я предпринял положить на музыку «Альцесту», я ставил себе целью избежать тех излишеств, которые с давних пор были введены в итальянскую оперу благодаря недомыслию и тщеславию певцов и чрезмерной угодливости композиторов и которые превратили ее из самого пышного и прекрасного зрелища в самое скучное и смешное. Я хотел свести музыку к ее настоящему назначению – сопутствовать поэзии, дабы усиливать выражение чувств и придавать больший интерес сценическим ситуациям, не прерывая действие и не расхолаживая его ненужными украшениями. Мне казалось, что музыка должна сыграть по отношению к поэтическому произведению ту же роль, какую по отношению к точному рисунку играет яркость красок и светотень, которые способствуют оживлению фигур, не изменяя их контуров.
Я остерегался прерывать актера во время пышного диалога, чтобы дать ему выждать скучную ритурнель, или останавливать его посреди фразы на удобной гласной, чтобы он в длинном пассаже продемонстрировал подвижность своего прекрасного голоса, или переводил дыхание во время каденции оркестра.
В конце концов я хотел изгнать из оперы все те дурные излишества, против которых уже долгое время тщетно протестовали здравый смысл и хороший вкус.
Я полагал, что увертюра должна как бы предупреждать зрителей о характере действия, которое развернется перед их взором; что инструменты оркестра должны вступать сообразно интересу действия и нарастанию страстей; что следует больше всего избегать в диалоге резкого разрыва между арией и речитативом и не прерывать некстати движение и напряженность сцены.
Я думал также, что главная задача моей работы должна свестись к поискам прекрасной простоты, и потому я избегал демонстрировать нагромождение эффектных трудностей в ущерб ясности; и я не придавал никакой цены открытию нового приема, если таковой не вытекал естественно из ситуации и не был связан с выразительностью. Наконец, нет такого правила, которым я с охотностью не пожертвовал бы ради силы впечатления.
Первым пунктом этого предисловия является вопрос овзаимоотношении музыки и драмы (поэзии) – что из них важнее в синтетическом искусстве оперы? Вопрос этот можно назвать «вечным», поскольку он существует столько лет, сколько и сама опера. Любая эпоха, чуть ли не каждый оперный автор придавали двум этим составляющим музыкальной драмы свой смысл. В ранней флорентийской опере проблема решалась «в пользу поэзии»; Монтеверди, а впоследствии Моцарт на первое место возвели музыку.
Глюк в своем понимании оперы «шагал в ногу» со своим временем. Как истинный представитель эпохи Просвещения он стремился возвысить роль драмы, как главного выразителя содержания. Музыка же, по его мнению, должна подчиняться, сопутствовать драме.
Основная тематика реформаторских опер Глюка связана с античными сюжетами героико-трагического характера. Главный вопрос, движущий этими сюжетами – это вопрос жизни и смерти, а не любовных взаимоотношений между галантными персонажами. Если герои Глюка переживают любовь, то ее сила и истинность подвергается испытанию смертью («Орфей», «Альцеста»), а в ряде случаев тема любви вообще становится второстепенной («Ифигения в Авлиде») или совершенно отсутствует («Ифигения в Тавриде»). Зато отчетливо акцентируются мотивы самопожертвования во имя гражданского долга (Альцеста спасает в лице Адмета не просто любимого мужа, но и царя; Ифигения идет в Авлиде на алтарь из благочестия и ради сохранения согласия между греками, а сделавшись жрицей в Тавриде отказывается поднять руку на Ореста не только из родственных чувств, но и потому, что он – законный монарх).
Создавая исключительно возвышенное и серьезное искусство, Глюк жертвует очень многим:
почти всеми развлекательными моментами (в «Ифигении в Тавриде» нет даже обыкновенных балетных дивертисментов);
красивым пением;
побочными линиями лирического или комического свойства.
Он почти не дает зрителю «перевести дух», отвлечься от хода драмы.
В результате возникает спектакль, в котором все компоненты драматургии логически целесообразны и выполняют определенные, необходимые функции в общей композиции:
хор и балет становятся полноправными участниками действия;
интонационно выразительные речитативы естественно сливаются с ариями, мелодика которых свободна от излишеств виртуозного стиля;
увертюра предвосхищает эмоциональный строй будущего действия;
относительно законченные музыкальные номера объединяются в большие сцены.
40. К.Ф.Глюк. Опера «Орфей и Эвридика».
Опера Глюка «Орфей и Эвридика»
Orfeo ed Euridice
Опера в трех действиях Кристофа Виллибальда Глюка на либретто (по-итальянски) Раньеро да Кальцабиджи, основанное на греческой мифологии.
Действующие лица:
ОРФЕЙ, певец (контральто или тенор)ЭВРИДИКА, его жена (сопрано)АМУР, бог любви (сопрано)БЛАЖЕННАЯ ТЕНЬ (сопрано)
Время действия: мифическая античность.Место действия: Греция и Гадес.Первая постановка: Вена, «Бургтеатр», 5 октября 1762 года; постановка второй редакции (на французском языке), на либретто П.-Л. Молина: Париж, Королевская академия музыки, 2 августа 1774 года.
Орфей был величайшим музыкантом в греческой мифологии. Действительно, он был столь великим, что возникла целая религия — орфизм, и Орфею поклонялись как богу уже примерно двадцать пять веков назад. Поэтому его история всегда казалась очень естественной для оперы. И действительно, самая ранняя из дошедших до нас оперных партитур основана на сюжете об Орфее. Это «Эвридика» Якопо Пери. Она датируется примерно 1600 годом, а вскоре после этого написано еще несколько опер об Орфее. Композиторы XVIII и XIX веков продолжали обращаться к этому персонажу; из новейших авторов можно назвать Дариюса Мийо.
Но единственная оперная версия данного сюжета, которую можно услышать в наши дни — это «Орфей и Эвридика» Глюка. Кстати, это самая ранняя опера из традиционно исполняемых в современных театрах, и датируется она 1762 годом. 5 октября этого года композитор дирижировал ее премьерой в Вене. Тогда она шла на итальянском языке, и роль Орфея исполнял Гаэтано Гваданьи, кастрат, то есть мужской альт. Позднее опера была поставлена во Франции, где кастраты не принимались на сцене, и Глюк переписал эту партию для тенора. Но в наше время (если не считать постановок во Франции) дается, как правило, итальянская версия, а роль Орфея исполняет контральто — то есть, естественно, контральто женское.
Глюк и его либреттист, Раньеро да Кальцабиджи, опустили многие детали, имеющиеся в мифе об Орфее, в результате на сцене происходит не слишком много действия. Но зато мы одарены множеством хоровых номеров (особенно в первом действии), а также многочисленными балетными вставками. Ввиду отсутствия действия эта опера почти ничего не теряет в концертном исполнении, а также лучше других сохраняет свои достоинства в аудиозаписи.
ДЕЙСТВИЕ I
Орфей только что потерял свою красавицу жену Эвридику, и опера начинается (после довольно бодрой увертюры) в гроте перед ее гробницей. Сначала в сопровождении хора нимф и пастухов, а затем один он горько скорбит о ее смерти. Наконец он решает вернуть ее из подземного царства. Он намеревается овладеть Гадесом, вооружившись лишь слезами, вдохновением и лирой. Но боги сжалились над ним. Амур, этот маленький бог любви (то есть Эрос, или Купидон) говорит ему, что он может спуститься в подземный мир. «Если нежной лиры услада, если певучий голос твой смирят гнев владык этой тьмы роковой, — уверяет Орфея Амур, — ты уведешь ее из мрачной бездны ада». Орфею необходимо выполнить лишь одно условие: не оборачиваться и не бросать ни единого взгляда на Эвридику, пока он не выведет ее, невредимую, обратно на землю. Это именно то условие, которое Орфею — он знает об этом — будет труднее всего выполнить, и он молит богов о помощи. В этот момент звук барабанов изображает гром, сверкает молния — так отмечено начало его опасного путешествия.
ДЕЙСТВИЕ II
Второе действие переносит нас в подземное царство — Гадес, — где Орфей сначала побеждает фурий (или эвменид), а затем получает свою супругу Эвридику из рук Блаженных теней. Хор фурий драматичен и устрашающ, но постепенно, по мере того как Орфей играет на лире и поет, они смягчаются. Это на редкость простая музыка, она замечательно передает драматизм происходящего. Ритмический рисунок данного эпизода еще не раз появляется в опере. В заключение фурии танцуют балет, который Глюк сочинил несколько ранее, чтобы изобразить схождение в ад Дон-Жуана.
Элизиум — прекрасное царство Блаженных теней. Сцена, сначала слабо освещенная как бы утренней зарей, постепенно наполняется утренним светом. Появляется Эвридика, печальная, с блуждающим взглядом; она тоскует по отсутствующему другу. После того как Эвридика удаляется, постепенно сцену заполняют Блаженные тени; они прогуливаются группами. Все это является хорошо известным «Танцем (гавотом) Блаженных теней» с его необычайно выразительным соло флейты. После того как Орфей уходит с фуриями, Эвридика поет вместе с Блаженными тенями об их тихой жизни в Элизиуме (райском загробном мире блаженства). После того как они исчезают, вновь появляется Орфей. Он один и теперь воспевает представшую его взору красоту: «Che puro ciel! che chiaro sol!» («О, лучезарный, дивный вид!»). Оркестр воодушевленно играет гимн красотам природы. Привлеченные его пением, вновь возвращаются Блаженные тени (звучит их хор, но сами они еще невидимы). Но вот маленькая группа этих Блаженных теней приводит Эвридику, лицо которо закрыто вуалью. Одна из Теней соединяет руки Орфея и Эвридики и снимает с Эвридики вуаль. Эвридика, узнав супруга, хочет выразить ему свой восторг, но Тень дала знак Орфею, чтобы он не поворачивал головы. Орфей, идя впереди Эвридики и держа ее за руку, поднимается ней по тропинке в глубине сцены, направляясь к выходу из Элизиума. При этом он не поворачивает к ней головы, хорошо помня о поставленном ему богами условии.
ДЕЙСТВИЕ III
Последнее действие начинается с того, что Орфей ведет свою жену обратно на землю по скалистому ландшафту мрачным переходам, извилистым тропам, опасно нависающим скалам. Эвридика ничего не знает о том, что боги запретили Орфею даже мимолетный взгляд на нее, прежде чем они достигнут земли. Пока они движутся так, Эвридика постепенно преображается из Блаженной тени (каковой она была во втором действии) в реальную живую женщину с горячим темпераментом. Она, не понимая причин такого поведения Орфея, горько жалуется на то, как безучастно он теперь к ней относится. Она обращается к нему то нежно, то восторженно, то с недоумением, то с отчаянием; она хватает Орфея за руку, стараясь обратить на себя внимание: «Мне брось один лишь взгляд...» — умоляет она. Неужели Орфей больше не любит свою Эвридику? И пока Орфей убеждает ее в обратном и жалуется богам, она становится все более и более настойчивой. В конце концов она пытается прогнать его: «Нет, уйди! Лучше мне опять умереть и забыть тебя...» В этот драматический момент их голоса сливаются. И вот Орфей бросает вызов богам. Он обращает свой взгляд на Эвридику и заключает ее в свои объятия. И в тот момент, когда он касается ее, она умирает. Наступает самый знаменитый момент в опере — ария «Che faro senza Euridice?» («Потерял я Эвридику»). В отчаянии Орфей хочет покончить с собой ударом кинжала, но в последний момент ему является маленький бог любви, Амур. Он останавливает Орфея в этом его отчаянном порыве и страстно взывает: «Эвридика, воскресни». Эвридика как бы пробуждается от глубокого сна. Боги, говорит Амур, столь поражены верностью Орфея, что решили вознаградить его.
Заключительная сцена оперы, которая происходит в храме Амура, представляет собой серию соло, хоров и танцев во славу любви. Это гораздо более счастливый конец, чем тот, что известен нам по мифологии. Согласно мифу, Эвридика остается умершей, а Орфея разрывают на куски фракийские женщины в негодовании, что самозабвенно предаваясь сладостной скорби, он пренебрег ими. XVIII век предпочитал, однако, счастливые концовки своих трагических опер.
С певцом-контральто (кастратом) Гаэтано Гваданьи в главной роли «представление» прошло с полным успехом, хотя не обошлось и без отрицательных оценок — быть может, из-за исполнения, которое самому Глюку показалось неудовлетворительным. Партитура вскоре была напечатана в Париже — свидетельство того, какое высокое значение придавалось опере французской культурой. В Италии опера была впервые поставлена в переработанном виде в 1769 году при Пармском дворе в составе триптиха под названием «Празднества Аполлона». В 1774 году настала очередь парижской постановки: новый поэтический текст на французском языке, добавление вокальных, танцевальных и инструментальных эпизодов, а также новых штрихов, благодаря которым оркестровка стала еще великолепнее.
Лучшими моментами парижской постановки стали два новых инструментальных номера: пляска фурий и призраков в аду и танец блаженных душ в Элизиуме. Первый танец заимствован из балета «Дон-Жуан», поставленного Глюком в 1761 году, который благодаря хореографическим находкам Жана-Жоржа Новерра можно считать в своем роде драматическим шедевром. Пляска фурий восходит к сцене из оперы Рамо «Кастор и Поллукс», содержание которой было, впрочем, гораздо более ироничным, тогда как у Глюка этот эпизод отличается устрашающей, необузданной, грандиозной силой, и в нем «адская труба» Тассо звучит как властное предостережение, проникая во все закоулки сцены. К этому фрагменту, являя поразительно смелое сочетание контрастов, примыкает сцена танца блаженных душ, словно во сне навевая легчайшие, сладостные воспоминания о нашей прародине. В этой женственной атмосфере оживают благородные очертания мелодии флейт, то робкой, то стремительной, изображающей покой Эвридики. Орфей тоже поражен этой картиной и поет гимн полной звуков, возвышающей дух природе с ее бегущими водами, щебетом птиц и порханием ветерка. Скрытая меланхолия разлита в созданной знаменитым певцом картине, подернутой нежной дымкой любовного чувства. Жаль, что в Париже контральто было заменено тенором, который не в состоянии подняться в столь возвышенные, волшебные сферы. По этой же причине была утрачена та чистая красота, которой проникнута знаменитая ария Орфея «Потерял я Эвридику», расцененная многими из-за ее до мажора как больше подходящая для изображения ликования, нежели страдания, как формальная ошибка. Однако эта критика несправедлива. Орфей мог бы выразить в этой арии возмущение жестоким условием, но прилагает усилие воли, чтобы удержаться на высоте своего долга, сохранить собственное достоинство. Кроме того, фигурации и последовательность интервалов придают мелодии нежность. Это как раз показывает душевную растерянность Орфея, его беспокойное стремление к той, которой, казалось бы, уже не суждено вернуться Поведение героя окажется еще более убедительным и волнующим если мы вспомним, что во время встречи с женой та его прямо-таки измучила, обрушившись на него с упреками почти в традициях комической оперы. Но блеснувший луч света все же приведет оперу к счастливому концу. Предчувствие такого конца дали нам еще в первом действии шутливые советы Амура, который, будучи голосом сердца, проведет Орфея через печальный край Эвридики (здесь вновь слышен отголосок «Кастора и Поллукса» Рамо), отменит законы загробного мира и вручит ему дар богов.
История создания
Античный сюжет о преданной любви Орфея и Эвридики — один из самых распространенных в опере. До Глюка он был использован в произведениях Пери, Каччини, Монтеверди, Ланди и ряда второстепенных авторов. Глюк трактовал и воплотил его по-новому. Реформа Глюка, впервые осуществленная в «Орфее», была подготовлена многолетним опытом творчества, работы в крупнейших европейских театрах; богатое, гибкое мастерство, совершенствовавшееся десятилетиями, он смог поставить на службу своей идее создания возвышенной трагедии.
Горячего единомышленника композитор нашел в лице поэта Раньеро Кальцабиджи (1714—1795). Из многочисленных вариантов легенды об Орфее либреттист выбрал тот, что изложен в «Георгиках» Вергилия. В нем античные герои предстают в величавой и трогательной простоте, наделенные чувствами, доступными обычному смертному. В этом выборе сказался протест против ложного пафоса, риторики и вычурности феодально-дворянского искусства.
В первой редакции оперы, показанной 5 октября 1762 года в Вене, Глюк еще не вполне освободился от традиций парадных представлений — партия Орфея поручена альту-кастрату, введена декоративная роль Амура; концовка оперы, вопреки мифу, оказалась счастливой. Вторая редакция, показанная в Париже 2 августа 1774 года, значительно отличалась от первой. Текст был заново написан де Молиной. Выразительнее, естественнее стала партия Орфея; она была расширена и передана тенору. Сцена в аду заканчивалась музыкой финала из балета «Дон Жуан»; в музыку «блаженных теней» введено знаменитое соло флейты, известное в концертной практике как «Мелодия» Глюка.
В 1859 году опера Глюка была возобновлена Берлиозом. В роли Орфея выступила Полина Виардо. С этих пор существует традиция исполнения заглавной партии певицей.
Музыка
«Орфей» справедливо считается шедевром музыкально-драматического гения Глюка. В этой опере впервые столь органично музыка подчинена драматическому развитию. Речитативы, арии, пантомимы, хоры, танцы полностью раскрывают свой смысл в связи с действием, разворачивающимся на сцене, и, сочетаясь, придают всему произведению поразительную стройность и стилистическое единство.
Увертюра оперы музыкально не связана с действием; согласно существовавшей традиции, она выдержана в живом движении, жизнерадостном характере.
Первый акт представляет собой монументальную траурную фреску. Величественно и печально звучание погребальных хоров. На их фоне возникают полные страстной скорби стенания Орфея. В сольном эпизоде Орфея с эхом трижды повторяется выразительная мелодия «Где ты, любовь моя», выдержанная в духе lamento (жалобных стенаний). Она прерывается драматическими призывными речитативами, которым, точно эхо, вторит оркестр за сценой. Две арии Амура (одна из них написана для парижской постановки) изящны, красивы, но мало связаны с драматической ситуацией. Игривой грацией пленяет вторая ария «Небес повеленье исполнить спеши», выдержанная в ритме менуэта. В конце акта наступает перелом. Заключительный речитатив и ария Орфея носят волевой стремительный характер, утверждая в нем героические черты.
Второй акт, наиболее новаторский по замыслу и воплощению, распадается на две контрастирующих части. В первой устрашающе грозно звучат хоры духов, исполняемые в унисон с тромбонами — инструментами, впервые введенными в оперный оркестр в парижской редакции «Орфея». Наряду с острыми гармониями, «фатальным» ритмом, впечатление жути призваны производить глиссандо оркестра, — изображающие лай Цербера. Стремительные пассажи, острые акценты сопровождают демонические пляски фурий. Всему этому противостоит нежная ария Орфея под аккомпанемент лиры (арфа и струнные за сценой) «Заклинаю, умоляю, сжальтесь, сжальтесь надо мной». Элегически окрашенная плавная мелодия становится все взволнованнее, активней, просьба певца настойчивее. Вторая половина акта выдержана в светлых пасторальных тонах. Свирельные наигрыши гобоя, тихое струящееся звучание скрипок, легкая прозрачная оркестровка передают настроение полной умиротворенности Выразительна меланхоличная мелодия флейты — одно из замечательных откровений музыкального гения Глюка.
Тревожная порывистая музыка вступления к третьему действию живописует мрачный фантастический пейзаж. Дуэт «Верь нежной страсти Орфея» получает напряженное драматическое развитие. Отчаяние Эвридики, ее волнение, горестные причитания переданы в арии «О жребий злосчастный». Скорбь Орфея, печаль одиночества запечатлены в известной арии «Потерял я Эвридику». Завершают оперу балетная сюита и ликующий хор, где солистами, чередуясь, выступают Орфей, Амур, Эвридика.
М. Друскин
Реформаторская опера Глюка вызвала знаменитый спор пиччинистов и глюкистов (после исполнения в 1774 2-й редакции оперы в Париже). Попытки композитора преодолеть традиции оперы-сериа (противопоставление речитатива арии с ее условными чувствами, холодным украшательством), его стремление подчинить музыкальный материал логике драматического развития не сразу нашли понимание у публики. Однако успех последующих произведений завершает этот спор в пользу Глюка. В России первый раз исполнялась в 1782 (итальянской труппой), 1-я русская постановка 1867 (Петербург). Значительным событием стал спектакль 1911 в Мариинском театре (реж. Мейерхольд, дир. Направник, хореография М. Фокина, художник А. Головин, заглавные партии исп. Собинов, Кузнецова-Бенуа). Среди современных постановок отметим парижский спектакль 1973 (Гедда в партии Орфея, реж. Р. Клер, хореография Дж. Баланчина), работу Купфера в «Комише-опер» (1988, Й. Ковальски в главной партии).
41. Творческий облик Моцарта.( материалы-Энштейн «Личность и творчество Моцарта»)
Wolfgang Amadeus Mozart
По моему глубокому убеждению, Моцарт есть высшая, кульминационная точка, до которой красота досягала в сфере музыки. П. Чайковский
«Какая глубина! Какая смелость и какая стройность!» Так гениально выразил Пушкин сущность гениального искусства Моцарта. Действительно, подобного сочетания классического совершенства с дерзновенностью мысли, такой бесконечности индивидуальных решений на основе четких и ясных закономерностей композиции мы не найдем, наверное, ни у одного из творцов музыкального искусства. Солнечно ясным и непостижимо загадочным, простым и безмерно сложным, глубоко человечным и вселенским, космическим предстает мир моцартовской музыки.
В. А. Моцарт родился в семье Леопольда Моцарта, скрипача и композитора при дворе зальцбургского архиепископа. Гениальная одаренность позволила Моцарту уже с четырехлетнего возраста сочинять музыку, очень быстро овладеть искусством игры на клавире, скрипке, органе. Отец умело руководил занятиями сына. В 1762-71 гг. он предпринимал гастрольные поездки, во время которых многие европейские дворы познакомились с искусством его детей (старшая, сестра Вольфганга была одаренной клавиристкой, сам он пел, дирижировал, виртуозно играл на разных инструментах и импровизировал), повсюду вызывавшим восхищение. В возрасте 14 лет Моцарт был награжден папским орденом «Золотой шпоры», избран членом Филармонической академии в Болонье.
В поездках Вольфганг знакомился с музыкой разных стран, осваивая характерные для эпохи жанры. Так, знакомство с И. К. Бахом, жившим в Лондоне, вызывает к жизни первые симфонии (1764), в Вене (1768) он получает заказы на оперы в жанре итальянской оперы-buffa («Притворная простушка») и немецкого зингшпиля («Бастьен и Бастьенна»; годом раньше в Задьцбургском университете была поставлена школьная опера (латинская комедия) «Аполлон и Гиацинт». Особенно плодотворным было пребывание в Италии, где Моцарт совершенствуется в контрапункте (полифонии) у Дж. Б. Мартини (Болонья), ставит в Милане оперу-seria «Митридат, царь понтийский» (1770), а в 1771 г. — оперу «Луций Сулла».
Гениальный юноша меньше интересовал меценатов, чем чудо-ребенок, и Л. Моцарту не удалось найти для него места при каком-либо столичном европейском дворе. Пришлось вернуться в Зальцбург для исполнения обязанностей придворного концертмейстера. Творческие стремления Моцарта теперь ограничивались заказами на сочинение духовной музыки, а также развлекательных пьес — дивертисментов, кассаций, серенад (т. е. сюит с танцевальными частями для разных инструментальных составов, звучавших не только на придворных вечерах, но и на улицах, в домах австрийских горожан). Работу в этой области Моцарт продолжил впоследствии и в Вене, где было создано его самое известное произведение подобного рода — «Маленькая ночная серенада» (1787), своеобразная миниатюрная симфония, полная юмора и изящества. Пишет Моцарт и концерты для скрипки с оркестром, клавирные и скрипичные сонаты и др. Одна из вершин музыки этого периода — Симфония соль минор № 25, где отразились характерные для эпохи мятежные «вертеровские» настроения, близкие по духу литературному течению «Бури и натиска». Томясь в провинциальном Зальцбурге, где его удерживали деспотические притязания архиепископа, Моцарт предпринимает неудавшиеся попытки устроиться в Мюнхене, Мангейме, Париже. Поездки в эти города (1777-79) принесли, однако, много эмоциональных (первая любовь — к певице Алоизии Вебер, смерть матери) и художественных впечатлений, отразившихся, в частности, в клавирных сонатах (ля минор, ля мажор с вариациями и Rondo alla turca), в Концертной симфонии для скрипки и альта с оркестром и др. Отдельные оперные постановки («Сон Сципиона» — 1772, «Царь-пастух» — 1775, обе в Зальцбурге; «Мнимая садовница» — 1775, Мюнхен) не удовлетворили стремлений Моцарта к регулярному контакту с оперным театром. Постановка оперы-seria «Идоменей, царь критский» (Мюнхен, 1781) выявила полную зрелость Моцарта-художника и человека, его смелость и независимость в вопросах жизни и творчества. Прибыв из Мюнхена в Вену, куда направился на коронационные торжества архиепископ, Моцарт порвал с ним, отказавшись вернуться в Зальцбург.
Прекрасным венским дебютом Моцарта стал зингшпиль «Похищение из сераля» (1782, Бургтеатр), за премьерой которого последовала женитьба на Констанце Вебер (младшей сестре Алоизии). Однако (впоследствии оперные заказы поступали не столь часто. Придворный поэт Л. Да Понте содействовал постановке на сцене Бургтеатра опер, написанных на его либретто: двух центральных творений Моцарта — «Свадьбы Фигаро» (1786) и «Дон-Жуана» (1788), а также оперы-buffа «Все они таковы» (1790); в Шенбрунне (летней резиденции двора) была также поставлена одноактная комедия с музыкой «Директор театра» (1786).
Первые годы в Вене Моцарт часто выступает, создавая для своих «академий» (концертов, организованных по подписке среди меценатов) концерты для клавира с оркестром. Исключительное значение для творчества композитора имело изучение произведений И. С. Баха (а также Г. Ф. Генделя, Ф. Э. Баха), направившее его художественные интересы в область полифонии, придавшее новую глубину и серьезность его замыслам. Это очень ярко проявилось в Фантазии и сонате до минор (1784-85), в шести струнных квартетах, посвященных И. Гайдну, с которым Моцарта связывала большая человеческая и творческая дружба. Чем глубже проникала музыка Моцарта в тайны человеческого бытия, чем индивидуальнее становился облик его произведений, тем меньшим успехом они пользовались в Вене (полученная в 1787 г. должность придворного камерного музыканта обязывала его лишь к созданию танцев для маскарадов).
Гораздо больше понимания нашел композитор в Праге, где в 1787 г. была поставлена «Свадьба Фигаро», а вскоре состоялась премьера написанного для этого города «Дон Жуана» (в 1791 г. Моцарт поставил в Праге еще одну оперу — «Милосердие Тита»), яснее всего обозначившего роль трагической темы в творчестве Моцарта. Такой же смелостью и новизной отмечены «Пражская симфония» ре мажор (1787) и три последние симфонии (№ 39 ми-бемоль мажор, № 40 соль минор, № 41 до мажор — «Юпитер»; лето 1788), давшие необычайно яркую и полную картину идей и чувствований своей эпохи и проложившие пути к симфонизму XIX в. Из трех симфоний 1788 г. только Симфония соль минор прозвучала один раз в Вене. Последними бессмертными творениями моцартовского гения стали опера «Волшебная флейта» — гимн свету и разуму (1791, Театр в венском предместье) — и скорбный величественный Реквием, не завершенный композитором.
Внезапность смерти Моцарта, чье здоровье было, вероятно, подорвано длительным перенапряжением творческих сил и трудными условиями последних лет жизни, таинственные обстоятельства заказа Реквиема (как выяснилось, анонимный заказ принадлежал некоему графу Ф. Вальзаг-Штуппаху, намеревавшемуся выдать его за свое сочинение), захоронение в общей могиле — все это дало повод к распространению легенд об отравлении Моцарта (см., например, трагедию Пушкина «Моцарт и Сальери»), не получивших никаких подтверждений. Творчество Моцарта стало для многих последующих поколений олицетворением музыки вообще, ее способности воссоздать все стороны человеческого бытия, представляя их в прекрасной и совершенной гармонии, наполненной, однако, внутренними контрастами и противоречиями. Художественный мир моцартовской музыки словно населен множеством разнообразных персонажей, многогранных человеческих характеров. В нем нашла свое отражение одна из основных черт эпохи, кульминацией которой стала Великая французская революция 1789 г., — жизнедеятельное начало (образы Фигаро, Дон-Жуана, симфония «Юпитер» и др.). Утверждение человеческой личности, активности духа связано и с раскрытием богатейшего эмоционального мира — многообразие его внутренних оттенков и деталей делает Моцарта предтечей романтического искусства.
Всеобъемлющий характер моцартовской музыки, охватившей все жанры эпохи (кроме уже упомянутых — балет «Безделушки» — 1778, Париж; музыка к театральным постановкам, танцы, песни, в т. ч. «Фиалка» на ст. И. В. Гете, мессы, мотеты, кантаты и др. хоровые произведения, камерные ансамбли различных составов, концерты для духовых инструментов с оркестром, Концерт для флейты и арфы с оркестром и др.) и давшей их классические образцы, во многом объясняется той огромной ролью, какую сыграло в ней взаимодействие школ, стилей, эпох и музыкальных жанров. Воплощая характерные черты венской классической школы, Моцарт обобщил опыт итальянской, французской, немецкой культуры, народного и профессионального театра, различных оперных жанров и т. п. В его творчестве нашли отражение социально-психологические конфликты, рожденные предреволюционной атмосферой во Франции (либр. «Свадьбы Фигаро» написано по современной пьесе П. Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро»), мятежный и чувствительный дух немецкого штюрмерства («Бури и натиска»), сложная и вечная проблема противоречия между дерзаниями человека и нравственным возмездием («Дон-Жуан»). Индивидуальный облик моцартовского произведения складывается из множества типичных для той эпохи интонаций и приемов развития, неповторимо соединенных и услышанных великим творцом. Его инструментальные сочинения испытали воздействие оперы, в оперу и мессу проникли черты симфонического развития, симфония (например, Симфония соль минор — своего рода рассказ о жизни человеческой души) может быть наделена детализированностью, свойственной камерной музыке, концерт — значительностью симфонии и т. д. Жанровые каноны итальянской оперы-buffa в «Свадьбе Фигаро» гибко подчиняются созданию комедии реалистических характеров с явным лирическим акцентом, за названием «веселая драма» встает совершенно индивидуальное решение музыкальной драмы в «Дон-Жуане», проникнутое шекспировскими контрастами комедийного и возвышенно-трагического.
Один из ярчайших примеров моцартовского художественного синтеза — «Волшебная флейта». Под покровом волшебной сказки с запутанным сюжетом (в либр. Э. Шиканедера использовано множество источников) скрываются утопические идеи мудрости, добра и всеобщей справедливости, характерные для эпохи Просвещения (здесь сказалось и влияние масонства — Моцарт был членом «братства свободных каменщиков»). Арии «человека-птицы» Папагено в духе народных песен чередуются со строгими хоральными напевами в партии мудрого Зорастро, проникновенная лирика арий влюбленных Тамино и Памины — с колоратурами Царицы ночи, почти пародирующими виртуозное пение в итальянской опере, сочетание арий и ансамблей с разговорными диалогами (в традиции зингшпиля) сменяется сквозным развитием в развернутых финалах. Все это объединяется тоже «волшебным» по мастерству инструментовки звучанием моцартовского оркестра, (с солирующими флейтой и колокольчиками). Универсальность музыки Моцарта позволила ей стать идеалом искусства для Пушкина и Глинки, Шопена и Чайковского, Бизе и Стравинского, Прокофьева и Шостаковича.
Его первым учителем и наставником был отец, Леопольд Моцарт, помощник капельмейстера при дворе зальцбургского архиепископа. В 1762 году отец представляет Вольфганга, ещё совсем юного исполнителя, и его сестру Наннерль дворам Мюнхена и Вены: дети играют на клавишных инструментах, на скрипке и поют, а Вольфганг ещё и импровизирует. В 1763 году состоялось их длительное турне по Южной и Восточной Германии, Бельгии, Голландии, Южной Франции, Швейцарии вплоть до Англии; дважды они были в Париже. В Лондоне происходит знакомство с Абелем, И. К. Бахом, а также певцами Тендуччи и Манцуоли. В двенадцать лет Моцарт сочиняет оперы «Мнимая пастушка» и «Бастьен и Бастьенна». В Зальцбурге назначается на должность концертмейстера. В 1769, 1771 и 1772 годах посещает Италию, где получает признание, ставит на сцене свои оперы и занимается систематическим образованием. В 1777 году совершает в обществе матери поездку в Мюнхен, Мангейм (где влюбляется в певицу Алоизию Вебер) и Париж (где мать умирает). Обосновывается в Вене и в 1782 году женится на Констанции Вебер, сестре Алоизии. В том же году большой успех ждёт его оперу «Похищение из сераля». Создаёт произведения самых разных жанров, проявляя удивительную многогранность, становится придворным композитором (без определённых обязанностей) и надеется после смерти Глюка получить должность второго капельмейстера Королевской капеллы (первым был Сальери). Несмотря на славу, особенно оперного композитора, надежды Моцарта не сбылись, в том числе из-за сплетен относительно его поведения. Оставляет незаконченным Реквием. Уважение к аристократическим условностям и традициям, как религиозным, так и светским, сочетались у Моцарта с чувством ответственности и внутренним динамизмом, которые заставляли некоторых рассматривать его как сознательного предшественника романтизма, в то время как для других он остаётся несравненным завершением рафинированного и умного века, почтительно относившегося к правилам и канонам. В любом случае именно из постоянного столкновения с различными музыкальными и моральными клише того времени родилась эта чистая, нежнейшая, нетленная красота музыки Моцарта, в которой столь загадочным образом присутствует то лихорадочное, лукавое, трепетное, что именуется «демоническим». Благодаря гармоническому использованию этих качеств, австрийский мастер — подлинное чудо музыки — преодолел все трудности композиции со знанием дела, которое А. Эйнштейн верно называет «сомнамбулическим», создав огромное количество произведений, хлынувших из-под его пера как под давлением со стороны заказчиков, так и в результате непосредственных внутренних побуждений. Он действовал со скоростью и самообладанием человека нового времени, хотя и оставался вечным ребёнком, чуждым любых феноменов культуры, не относящихся к музыке, полностью обращённым к внешнему миру и одновременно способным на поразительные проникновения в глубины психологии и мысли.
Несравненный знаток человеческой души, особенно женской (передававший в равной мере её грацию и двойственность), проницательно высмеивающий пороки, мечтающий об идеальном мире, легко переходящий от самой глубокой скорби к величайшей радости, благочестивый певец страстей и таинств — будь эти последние католическими или масонскими — Моцарт до сих пор завораживает как личность, оставаясь вершиной музыки и в современном понимании. Как музыкант он синтезировал все достижения прошлого, доведя до совершенства все музыкальные жанры и превзойдя почти всех своих предшественников совершенным сочетанием северного и латинского строя чувств. Чтобы упорядочить музыкальное наследие Моцарта, понадобилось опубликовать в 1862 году объёмистый каталог, впоследствии обновлённый и исправленный, который носит имя своего составителя Л. фон Кёхеля.
Подобная творческая продуктивность — не такая уж, впрочем, редкая в европейской музыке — была не только результатом прирождённых способностей (говорят, что он писал музыку с той же лёгкостью и непринуждённостью, что и письма): в пределах короткого срока, отпущенного ему судьбой и отмеченного порой необъяснимыми качественными скачками, она была выработана благодаря общению с различными учителями, позволявшему преодолевать кризисные периоды становления мастерства. Из музыкантов, оказавших на него прямое влияние, следует назвать (помимо отца, итальянских предшественников и современников, а также Д. фон Диттерсдорфа и И. А. Хассе) И. Шоберта, К. Ф. Абеля (в Париже и Лондоне), обоих сыновей Баха, Филиппа Эмануэля и в особенности Иоганна Кристиана, бывшего образцом сочетания «галантного» и «учёного» стилей в крупных инструментальных формах, а также в ариях и операх-сериа, К. В. Глюка — в том, что касается театра, несмотря на существенное различие творческих установок, Михаэля Гайдна, великолепного контрапунктиста, брата великого Йозефа, который в свою очередь указал Моцарту, как достичь убедительности выражения, простоты, непринуждённости и гибкости диалога, не отказываясь и от приёмов самой сложной техники. Основополагающими были его поездки в Париж и Лондон, в Мангейм (где он слушал знаменитый оркестр под управлением Стамица, первый и самый передовой ансамбль в Европе). Укажем также на окружение барона фон Свитена в Вене, где Моцарт учился и оценил музыку Баха и Генделя; наконец, отметим путешествия в Италию, где он встречался со знаменитыми певцами и музыкантами (Саммартини, Пиччини, Манфредини) и где в Болонье держал у падре Мартини экзамен по контрапункту строгого стиля (по правде сказать, не слишком удачный).
В театре Моцарт добился беспрецендентного соединения итальянской оперы-буффа и драмы, достигнув музыкальных результатов неоценимого значения. В то время как действие его опер основывается на хорошо подобранных сценических эффектах, оркестр, словно лимфа, пропитывает каждую мельчайшую клеточку характеристики персонажа, легко проникает в малейшие промежутки внутри слова, как ароматное, тепловатое вино, словно из боязни, что у персонажа не хватит духа выдержать роль. Необычайного сплава мелодии несутся на всех парусах, то образуя легендарные соло, то облачаясь в разнообразные, очень тщательные наряды ансамблей. Под постоянным изысканным равновесием формы и под остросатирическими масками видна постоянная устремлённость к человеческому сознанию, которая скрыта игрой, помогающей овладеть болью и исцелить её. Возможно ли, чтобы его блистательный творческий путь закончился Реквиемом, который, хотя и не доведённый до конца и не всегда поддающийся чёткому прочтению, хотя и завершённый неумелым учеником, до сих пор приводит в содрогание и исторгает слёзы? Смерть как долг и далёкая улыбка жизни является нам во вздыхающей Lacrimosa, словно весть юного бога, слишком рано отнятого у нас.
42. Тип гения Моцарта.
Моцарт. Загадка Гения
Юлия Морозова
Одни видели и видят в нем необыкновенно талантливого, но чрезвычайно легкомысленного и поверхностного человека, балагура и остряка, сочинявшего веселую музыку. «Как природа могла потратить большой талант на такого мелкого и пошлого человека?» — выразил мнение его критиков Эрнст Нейман.
Другие считают его музыкальные произведения воплощением самого духа музыки, ее величайшим и совершеннейшим ликом. В них есть все: сила, страсть, трагическое чувство и в то же время нежность, глубина и "Моцарт — величайший из композиторов... Музыка Моцарта так чиста и прекрасна, что возникает ощущение, будто он ее просто „находил“, в то время как она существовала вечно, как часть врожденной красоты Вселенной, ждущей, чтобы ее выявили и показали миру», — писал Альфред Эйнштейн.
А «в письмах Моцарта открываешь совершенно другого человека. Не нежного и веселого певца любви, но человека, исхлестанного бурями и страстями, терзаемого внутренними голосами, гордого, весело-страстного, всегда помнящего о тени смерти над собой. Моцарта — сильно, до крайности захваченного сознанием своего предназначения и послушного ему, полного переизбытка силы, находящего разрядку в задорной шутке и спасающегося бегством в ребячество» — это мнение Шпехта.
Так кто же он, Вольфганг Амадей Моцарт? Каким был он на самом деле?
Загадка Гения
Я вслушиваюсь в его музыку, такую разную — легкую и грустную, плавную, ускользающую и одновременно проникающую куда-то в глубину души, и думаю: а можем ли мы постичь всего Моцарта, этот безбрежный океан жизни? Можем ли мы измерить, проанализировать, охарактеризовать то, что гораздо выше, больше и безбрежнее нас?
Богу понадобилась помощь Моцарта, чтобы сойти в мир.Питер Шеффер
Интересно, что бы сказали вы, господин Моцарт, нам, слушающим вашу музыку два с половиной века спустя?
Мне кажется, вы бы смеялись над нами так же весело, как умели смеяться в музыке. Смеялись бы, ведь нам кажется, что быть гением — это так просто! Природа одарила — человек открыл в себе талант, и все, больше ничего не надо. Дальше есть жизнь — твори, ищи признания и избегай трудностей… Но оказывается, это не так. Вы, господин Моцарт, жили совсем по другим законам.
Вы жили азартно, не сетуя на превратности судьбы, которым не было конца… Сначала отказ в столь желанном месте капельмейстера императорского оркестра, отсутствие заказов, затем бесконечная нужда, болезни, смерть детей и, наконец, нищета и забвение…
Да, вы гений — и вы, как никто из нас, ощущали свой долг перед Богом. Вы, как никто из простых смертных, были верны себе, верны гению в себе. Потому что гений — это не вы. Гений — это мост, это ваши чистота и скромность, это голос Бога, звучащий через вас, чтобы мы, не слышащие Его шепота, смогли различать этот шепот в звуках божественной музыки.
«Я утешаю себя мыслью: пусть случится то, что должно случиться, потому что я знаю, что так угодно Богу, который печется о нашем благе (даже если мы этого и не понимаем). Ибо я верю (и в этом меня никто не переубедит), что ни доктор, ни человек, ни несчастье, ни случай не могут ни дать, ни отнять у человека жизнь. [Это может] один только Бог, а то, что можем видеть мы, — это только инструменты, которыми он большей частью пользуется (да и то не всегда)…
А Бог делает все к лучшему! У меня есть кое-что в голове, о чем я ежедневно молю Бога. Если на то будет Его воля, то это свершится. Если же нет, то, значит, так тому и быть, но я, по крайней мере, сделаю все, что зависит от меня».
Как и многих гениев, вас не поняли современники. Вас любили, пока было модно любить, вас забыли, когда эта мода прошла. Чем менее пригодна музыка к светским раутам и обедам, тем менее она интересна. Актеры и музыканты не хотели утруждать себя сложными пассажами и виртуозными партиями — зачем? Публике достаточно простых мелодий.
«Что поделаешь! — говорите вы в письмах. — Меру и правдивость теперь не знают и не ценят ни в чем; чтобы стяжать успех, надо писать произведения настолько доступные, что их может напеть любой кучер, либо до того недоступные, что их не в силах понять ни один разумный человек, — и именно поэтому они всем нравятся». И все же наперекор моде и своему времени вы писали и писали, боролись за то, чтобы красивость в опере, в музыке уступила место смыслу, чтобы драматизм возобладал над формой.
«Пиши популярнее, — увещевал вас издатель Гоффмейстер, — иначе я не смогу больше печатать и платить тебе». — «Ну значит, я больше ничего не заработаю, — звучал ответ, — буду голодать, ну и плевать мне на это!»
Конечно, нам интересно, как вы сочиняли, как писали свои сонаты, симфонии, квартеты, оперы, менуэты и дивертисменты. Ведь музыкальная форма вас нисколько не страшила. Начав сочинять в четыре года, вы шаг за шагом постигали, как будто завоевывали, все новые и новые музыкальные вершины, от простых пьес переходя к операм, которые вы так любили, от фантазий к симфониям и, наконец, к «Реквиему»…
Ведь как-то все они появлялись в вашей душе, или это было лишь мимолетное прикосновение Вечности?
«Все это зажигает мою душу, и, если только я не расстроен, моя тема расширяется, становится упорядоченной и определенной и вся целиком, даже если длинная, встает почти завершенной и законченной внутри меня, так что я могу созерцать ее как чудесную картину или прекрасную статую. В своем воображении я не слышу последовательных частей, но я слышу их как бы все сразу. Я не могу выразить, какое это наслаждение!» — из письма 1759 года.
Вы снова и снова влюблялись в саму жизнь. А в 1781 году в вашу судьбу ворвалась любовь к Констанце. Она стала не только супругой, но и самым настоящим другом, умеющим слышать, чувствовать, сопереживать и разделяющим все радости и печали. Как трепетно вы оберегали ее от всех потрясений, от трудностей, чтобы ничто не омрачило ее жизнь!
«Когда мы были обвенчаны, мы оба — моя жена и я — заплакали. Это всех, даже священников, очень тронуло. И все плакали, потому что они были свидетелями наших растроганных сердец…
Одним словом, мы созданы друг для друга, и Бог, который все направляет, а следовательно, направил и это, не покинет нас».
И Бог не покидал, и надежда никогда не оставляла вас.
Новые способы, приемы, новые инструменты. Только что появившееся фортепиано (пианофорте) покорило вас и стало мечтой. В эпоху разума вы говорили и живописали чувствами, и глубокое потрясение и очищение испытывали все, кто соприкасался и продолжает соприкасаться с вашей музыкой.
«Я не вскипаю, как вы. Я думаю, я размышляю, и я чувствую. Чувствуйте и вы. Имейте чувство!»
До конца своих дней вы так и не нашли постоянной службы, положения и достатка — вы остались свободны, чтобы служить главному — Музыке. Вы остались верны своим убеждениям, и поэтому мы, спустя 250 лет, остаемся верными вам.
«Благородным делает человека сердце. И если я не граф, то в душе моей, возможно, больше чести, чем у некоторых графов».
Да, Великодушие никогда не покидало вас — даже в самые трудные времена любой знакомый (не обязательно друг) мог воспользоваться вашим кошельком и рассчитывать на вашу помощь.
В вас было столько жизни и столько Света, что смерть никогда не страшила вас. Она была рядом, но не пугала, не заставляла предавать и отступать, не оставила своей печати на вашем челе, не тяготила, не омрачала вашей безграничной души!
«Я твердо надеюсь на лучшее, хотя взял себе в привычку всегда во всем допускать все самое худшее, поскольку смерть (строго говоря) есть подлинная, конечная цель нашей жизни. За последние два года я так близко познакомился с этим подлинным и лучшим другом человека, что образ смерти для меня не только не заключает в себе ничего пугающего, но, напротив, дает немалое успокоение и утешение! И я благодарю Бога за то, что он даровал мне счастье… понять смерть как источник нашего подлинного блаженства. Я никогда не ложусь в постель, не подумав при этом, что, может быть (хотя я и молод), уже не увижу нового дня. Но при этом никто из моих знакомых не сможет сказать, что я угрюм или печален. За это блаженство я всякий день благодарю Творца и от души желаю этого блаженства каждому из моих ближних».
Да, в вашей жизни был постоянный поиск, было огромное, титаническое трудолюбие и служение, просто его никто не мог заметить, потому что вы — гений, вам «все дано»… А то, что судьба постоянно брала плату, отнимала покой, стабильность, будущее, настоящее… никто этого не замечал, только самые близкие разделяли неизменный удел Гения — жертвовать всем.
«Я убежден, что для того, чтобы пережить большую радость, надо чем-то пожертвовать. Ведь в величайшем счастье всегда чего-то не хватает».
Лишь краткие мгновения счастья, нет, скорее, краткие мгновения покоя, как передышки на этом долгом пути. Пражский период… Поддержка друзей, признание и творческая атмосфера помогли вам еще раз утвердиться в правильности сделанного выбора, восстановить душевные силы и создать новые произведения необычайной глубины и драматизма. Сначала появилась опера «Дон Жуан», чуть позже — великолепная и изящная «Маленькая ночная серенада», 26-й фортепианный концерт и три последние симфонии. Вы писали, осознавая, что никогда не услышите их исполнения! Вы работали дни и ночи напролет, словно обгоняя время. И несмотря на новые несчастья и испытания, в ваших творениях нет ни одной жалобы на судьбу — лишь достоинство, величие и торжество надежды.
В вашей жизни остается еще одна загадочная, но столь значимая и естественная для вашей души страница — масонство. Да, здесь, в масонской ложе «Вновь коронованная Надежда», вы открывали смысл жизни, столь любимое вами Братство, обрели мечту о единении всех людей. Это давало силы, это помогло найти единомышленников и друзей и перенести все тяготы, оставаясь верным своему единственному кредо: «Чем уродливее жизнь вокруг, тем прекраснее должна быть музыка!»
43. Опера Моцарта «Свадьба Фигаро» - комическая опера.
Le Nozze di Figaro
Опера в четырех действиях Вольфганга Амадея Моцарта на либретто (по-итальянски) Лоренцо Да Понте, основанное на одноименной комедии Пьера Огюста де Бомарше.
Действующие лица:
ГРАФ АЛЬМАВИВА (баритон)ФИГАРО, его камердинер (баритон)ГРАФИНЯ АЛЬМАВИВА (Розина) (сопрано)СЮЗАННА, ее горничная и невеста Фигаро (сопрано)Д-Р БАРТОЛО (бас)МАРЦЕЛИНА, его ключница (сопрано)КЕРУБИНО, паж (меццо-сопрано)ДОН БАЗИЛИО, учитель пения (тенор)АНТОНИО, садовник (бас)БАРБАРИНА, его дочь (сопрано)ДОН КУРЦИО, судья (тенор)
Время действия: XVIII век.Место действия: неподалеку от Севильи.Первое исполнение: Вена, «Бургтеатр», 1 мая 1786 года.
Если моцартовский «Дон Жуан» многими музыкантами признается величайшей из опер, то «Свадьба Фигаро» самая ими любимая. И не только, конечно, музыкантами. Ведь она имеет честь быть самой старой оперой из постоянно находящихся в репертуаре практически каждой определенной труппы в западном мире (шедевр Глюка дается не столь часто), вызывающей восторг миллионов слушателей, причем часто тех, которые отнюдь не сходят с ума по «Фаусту», «Аиде» или «Богеме», но от «Свадьбы Фигаро» теряют голову. Кто же, в самом деле, останется равнодушен к Керубино и Сюзанне, кого не захватит Фигаро, столь элегантный, хотя и менее энергичный, чем россиниевский цирюльник?
Далее. Трудно себе представить, что это всеми теперь любимое произведение было необычайно революционным. Изображение группы слуг, осыпающих побоями своего хозяина-аристократа, беспардонно игнорирующих его исконное, как считалось испокон веков, droit du seigneur (фр. — право господина на первую ночь со служанкой, отдаваемой замуж за своего же слугу) и в конце концов заставляющих его просить прощение, — это пугало во времена, когда назревала Французская революция. Долгое время пьеса Бомарше была запрещена для постановки на парижской сцене, а император Иозеф санкционировал постановку оперной версии только после того, как либреттист, Да Понте, уверил его в том, что наиболее скандальные бунтарские строки из либретто изъяты.
Но опера не в меньшей степени революционна по музыке, чем по политическим мотивам. Знаменитый финал второго действия (не говоря уж о финале четвертого) первый пример в оперной истории долгого и сложного развития сюжета и характеров, достигнутого целиком музыкальными средствами. В «Свадьбе Фигаро» абсолютно нет таких речитативов, таких арий, таких остановок действия и развития образов, при которых примадонна лишь демонстрирует свой товар или какой-нибудь тенор преодолевает трудности tessitura. «Свадьба Фигаро» — это, в первую очередь, музыкальный рассказ — именно такой, к какому стремился Вагнер (и достичь которого ему удавалось отнюдь не всегда). Это тот идеал, о котором мечтает практически любой современный оперный композитор. А что за музыка!
Но для того чтобы любить произведение, совершенно не обязательно понимать, сколь революционным оно было когда-то: с самого первого знакомства «Свадьба Фигаро» стала любимейшим произведением публики, которая совершенно не задумывалась и не отдавала себе отчета в новаторском характере этого шедевра. Майкл Келли, друг-ирландец Моцарта, исполнивший на премьере две теноровые роли в этой опере — Дона Базилио и Курцио (он пел под именем Окелли, выглядевшим вполне по-итальянски), свидетельствует в своих мемуарах: «Никто никогда не имел более блистательного успеха, чем Моцарт со своей „Свадьбой Фигаро“. Театр был битком набит, многие номера пришлось повторять, так что оперу играли почти вдвое дольше, чем она должна была бы идти, но публика не переставала аплодировать и вызывать Моцарта». Результатом этого триумфа было то, что государь — император Иозеф — отдал распоряжение, чтобы повторялись лишь отдельные арии, а не концертные номера. Посетив Прагу в следующем году, Моцарт писал своему отцу, что повсюду слышатся мелодии из «Фигаро». Эти мелодии занимали первые строчки хит-парада. Так это и продолжается с тех пор.
УВЕРТЮРА
Первоначально Моцарт задумал увертюру для этой оперы в традиционной итальянской форме, то есть как медленную часть, обрамленную двумя быстрыми. Но затем он отказался от медленного раздела, и даже от медленного вступления, и представил слушателю оживленную пьесу — стремительно проносящийся маленький шедевр, столь же гармоничный. как сама опера, и необычайно живой.
ДЕЙСТВИЕ I
Опера начинается с дуэта Фигаро Сюзанной («Se a caso madama» — «Как только графиня»). Это именно те, кто намереваются пожениться, согласно названию оперы. Будучи оба слугами в доме графа Альмавивы, они готовят комнату, которую собираются занять, как только поженятся. Фигаро, как кажется, комната нравится. Но Сюзанна указывает ему, что граф демонстрировал ей некие знаки своего внимания, и она опасается, что их комната будет расположена слишком близко от его апартаментов. Вызов брошен, и остроумный Фигаро поет каватину «Se vol ballare, Signor Contino» (букв.: «Если желаешь потанцевать, мой маленький графчик, давай попробуй, но я подыграю тебе мотивчик»; в принятом переводе оперы: «Если захочет барин попрыгать»).
Появляется новая пара персонажей — д-р Бартоло и Марцелина, его ключница. Доктор не любит Фигаро; он не может забыть того, как ловко тот провел его, помогая графу жениться на его бывшей воспитаннице Розине. Марцелина же, с другой стороны, мечтает женить Фигаро на себе, несмотря на то, что она годится ему в матери. Она ведь ссудила ему денег и взамен получила гарантию, что он женится на ней, если не сможет вернуть их. Диалог между ними заканчивается арией д-ра Бартоло («La vendetta» — «Месть»), в которой он клянется сквитаться с Фигаро. Но прежде чем Марцелине удалиться, она встречает свою соперницу, Сюзанну, и они с любезным видом обмениваются колкостями.
Когда побежденная в этой словесной перебранке Марцелина отступает, перед нами предстает один из самых очаровательных оперных персонажей — юный паж Керубино, постоянно влюбленный то в одну, то в другую девушку. Это привело прямо-таки к неприятностям: как раз накануне граф застал его у Барбарины, дочери садовника, и, конечно, немедленно выдворил из дома. Теперь Керубино признается в любви Сюзанне и поет свою оживленную арию «Non so piu cosa son» («Рассказать, объяснить не могу я»). Она великолепно выражает проснувшуюся в мальчишеском сердце любовь с ее лихорадочной возбужденностью и сладостным томлением.
Но вот входит граф, и Керубино должен скрыться за креслом. Любезничание графа с Сюзанной, в свою очередь, прерываются стуком в дверь дона Базилио, учителя музыки, и граф также прячется. Базилио тот еще сплетник, и то, что граф слышит, заставляет его выскочить из укрытия, так как Базилио говорил, что Керубино уделяет слишком большое внимание графине. Пока граф гневно рассказывает о недавних похождениях Керубино с Барбариной, дочерью садовника, он в кресле находит самого прячущегося юного ловеласа. Тут следует великолепный концертный номер.
Вновь появляется Фигаро — на сей раз с группой крестьян, поющих песню, прославляющую графа. Граф, конечно же, должен встретить их учтиво, так что на некоторое время восстанавливается мир. Затем, после ухода крестьян, граф отдает приказ Керубино отправляться в армию. Это, он надеется, шанс избавиться от юного повесы. Действие завершается, когда Фигаро в насмешливой военной арии «Non piu andrai» («Мальчик резвый») иронически поздравляет Керубино со свалившейся на него военной карьерой.
ДЕЙСТВИЕ II
В своей комнате графиня с сожалением поет о потере расположения графа, ее мужа. Это чудесная ария «Porgi amor» («Бог любви»). За нею следует короткий разговор между графиней, Сюзанной и Фигаро — все они желают, чтобы граф вел себя гораздо лучше, то есть оставил в покое Сюзанну и больше обращал внимания на свою жену. Сюзанна, решили они, напишет письмо графу и назначит ему свидание поздно ночью в саду. Но явиться туда вместо графини должен будет паж Керубино, переодевшись в женское платье. В этот момент в саду появится сама графиня. Вот будет сюрприз для графа! Приходит Керубино (он еще не отправился в свой полк) и поет совершенно прелестную канцону, которую сам написал. Это «Voi che sapete» («Сердце волнует») — любовная песня, в которой Сюзанна аккомпанирует ему на гитаре.
Сюзанна начинает обряжать его в женское платье, но ей трудно это сделать, поскольку юный нахал все время старается изъявить свою любовь графине.
Неожиданно они слышат голос приближающегося графа, и Керубино скрывается в соседней комнате и при этом запирает дверь. К несчастью, он обо что-то спотыкается — раздается шум; граф слышит его и требует, чтобы ему ответили, кто там, в спальне. Когда графиня запрещает ему открыть дверь (она ведь заперта), он отправляется за инструментами, чтобы ее взломать. Но Сюзанна в тот же миг заменяет Керубино, который выпрыгивает в окно. Таким образом, когда граф и графиня возвращаются (граф увел супругу с собой), они оказываются ошарашенными, обнаружив за дверью служанку, особенно потому, что графиня уже созналась графу, что там Керубино. Секундой позже является Фигаро, чтобы пригласить графа на свадебное торжество, но на мгновение его приводит в замешательство вопрос графа о том, кто написал ему анонимное письмо. Благодаря своей находчивости и уловкам ему удается выпутаться, но дело приобретает более сложный оборот, когда приходит Антонио, садовник графа, и жалуется, что кто-то выпрыгнул из окна графини в сад. Сообразительному Фигаро снова почти удается все объяснить с помощью сложных баек, но у графа остаются кое-какие подозрения. Наконец — кульминация всех сложностей! — приходят д-р Бартоло, дон Базилио и Марцелина. Эта уже немолодая женщина настаивает на том, что Фигаро должен жениться на ней, а не на Сюзанне, но граф, от которого все зависит, заявляет, что решит это позже. Действие завершается великолепным ансамблем, в котором все одновременно комментируют эту очень сложную ситуацию.
ДЕЙСТВИЕ III
Сцена 1. Теперь мы видим графа, крайне расстроенного всем тем, что произошло. Но вскоре входит Сюзанна и в утонченном дуэте («Crudel! Perche finora» — «Скажи, зачем же долго так томила ты меня») уверяет его, что она сделает все, как он пожелает. (Конечно, она не имеет в виду делать это на самом деле, но ведь граф не знает об этом — пока...) Затем следует комическая сцена суда. Дон Курцио, местный законник, решил, что Фигаро должен жениться на Марцелине на основании того обещания, которое Фигаро сделал в письменном виде в тот момент, когда занимал у нее деньги. Фигаро, конечно, протестует, говоря, что ему необходимо согласие на брак его родителей (неизвестных). Аргументируя свой отказ, он упоминает о родимом пятне, имеющемся на его правой руке от рождения. Суд завершается триумфом комедии, поскольку эта отметина проясняет, кто есть родители Фигаро в действительности. Его мать — это оказывается сама Марцелина. А отец? — Д-р Бартоло. Фигаро их внебрачный сын. В самый разгар воссоединения семейства входит Сюзанна (она принесла деньги — долг Фигаро Марцелине; загадкой остается, откуда она их добыла; в оркестре слышно «позвякивание монет». — А.М.). Сюзанна застает Фигаро, своего жениха, в объятиях своей подозреваемой соперницы. Поначалу она в гневе, но затем, когда ей сообщают, что Марцелина больше не соперница ей, а ее собственная будущая свекровь, присоединяется ко всем, и теперь звучит восхитительный секстет, которым завершается эта сцена.
Сцена 2 начинается с короткой и веселой дискуссии, в которой ее участники приходят к решению, что Марцелина и д-р Бартоло поженятся в тот же день, что и Фигаро и Сюзанна.
Все настроение музыки меняется, когда графиня Альмавива поет свой второй грустный монолог, в котором она вновь сожалеет об утраченных днях своей любви. Но когда входит ее служанка Сюзанна, она расцветает и начинает диктовать письмо, чтобы Сюзанна его написала. Это письмо подтверждает приглашение графу в парк, где переодетый Керубино предстанет вместо Сюзанны. Этот «дуэт письма» с двумя женскими голосами, которые поначалу вторят друг другу наподобие эха, а затем сливаются воедино, звучит столь сладостно, что композитор меньшего, чем Моцарт, таланта, непременно довел бы его до полной приторности.
Теперь все, кто появляются на сцене, в том числе и хор, готовятся к свадебным торжествам, которые устраиваются вечером. Группа молодых крестьянок преподносит графине цветы, и в этой группе мальчик-паж Керубино, переодетый девушкой. Разгневанный садовник Антонио останавливает его и срывает с него его парик. Сейчас Керубино будет наказан, но в этот момент вперед выходит крестьянская девушка Барбарина. Она напоминает графу, что очень часто, когда он целовал ее, он обещал исполнить любое ее желание, и вот теперь она хочет выйти замуж за Керубино. Звучит торжественный испанский танец — единственная пьеса во всем «Фигаро», выдержанная в испанском колорите. В самый его разгар граф получает и открывает письмо Сюзанны. Фигаро, ничего не знавший об этой части заговора, замечает это, и его охватывает подозрение. Но вся сцена завершается всеобщим весельем, когда счастливые пары бракосочетаются.
ДЕЙСТВИЕ IV
В последнем действии происходит очень большое число событий, и музыкальные номера стремительно сменяют один другого. Все происходит ночью, в саду графского поместья, и первый музыкальный эпизод, который мы слышим, — каватина Барбарины по поводу потерянной ею булавки, которую граф передал через нее Сюзанне («L’ho perduta, me meschina» — «Уронила, потеряла»). Боясь гнева графа, она теперь блуждает с фонарем по саду, ища злосчастную булавку. Фигаро раскрывает ее секрет, и теперь его подозрения по поводу невесты и хозяина подтверждаются. Затем учитель музыки, дон Базилио, делает несколько ироничных реплик д-ру Бартоло по этому поводу, и далее следует большая ария Фигаро, в которой он предостерегает всех мужчин от козней женщин. Наконец звучит еще одна большая ария — «Deh vieni, non tardar» («Приди, мой милый друг»), в которой Сюзанна экстатично поет о своей истинной любви. Фигаро слышит это, и еще большее чувство ревности овладевает им.
Теперь Сюзанна и графиня поменялись платьями, и все действие развивается стремительно и неистово. Юноша-паж Керубино начинает объясняться в любви графине (думая поначалу, что это Сюзанна). Граф, пришедший сюда на свидание с Сюзанной, отсылает юношу и сам начинает объясняться в любви мнимой Сюзанне (он, конечно же, обхаживает собственную жену, но не знает этого.) Фигаро же начинает то же самое проделывать с Сюзанной (своей собственной женой, переодетой графиней), во многом к ее досаде. Он, однако, на самом деле догадался, кто скрывается за обманчивой внешностью, и, испытав удовлетворение от ее негодования (с радостью приняв град пощечин), теперь счастливо мирится с нею.
И вот наконец все выясняется. Фигаро, продолжая объясняться «графине» в любви, увлекает ее в беседку. Граф, видя это, в гневе созывает слуг. Ко всеобщему изумлению появляются Керубино, Барбарина, Марцелина и наконец мнимая графиня, которая, сняв маску, оказывается Сюзанной. Из другой беседки, где только что граф, как он полагал, объяснялся в любви Сюзанне, выходит настоящая графиня. Граф предстает в самом дурацком виде. В саду звучит веселый смех. Слышится благородный мотив — это граф просит прощения у своей госпожи, в верности которой он убедился. Опера кончается всеобщим примирением и весельем.
В длинном предисловии к своей комедии «Безумный день» Бомарше представляет ее в словах, которые и поныне не могут оставить равнодушными тех, кто любит театр и в особенности этот тип театра: «Что такоетеатральная благопристойность? Из желания показать себя деликатными, искушенными... и лицемерно изображать благопристойность — и это при нашей распущенности нравов — мы становимся не способными развлекаться и понимать, что же нам действительно пристало... Я подумал было и думаю так до сих пор, что в театре невозможно достичь ни высокого пафоса, ни глубокого нравственного смысла, ни подлинного, здорового комизма без ярких, неожиданных ситуаций, которые всегда складываются в результате столкновения различных слоев общества, изображаемых в пьесе... Этот глубокий нравственный смысл чувствуется во всей моей пьесе... в моей пьесе происходит веселое переплетение событий, во время которых супруг-соблазнитель, раздосадованный, обессиленный, подавленный, вечно встречающий препятствия своим намерениям, вынужден трижды в течение одного дня падать на колени перед женой, доброй, снисходительной и чувствительной, каждый раз прощающей его... Что же предосудительного в этой морали, господа?» И далее в таком же духе гениальный сатирик бьет прямо в цель, не давая критикам возможности обвинить его в «непристойности». Его слова великолепно рисуют картину общества конца XVIII века, которое само, своими руками, готовит крушение освященной веками системы фидеизма. Комедиограф клеймит подлость аристократии, но и говорит нам о смелости некоторых ее представителей, имевших силу заявить об обновлении (которое, впрочем, смогло наступить лишь благодаря мясорубке, изобретенной доктором Гильотеном). Бичуя дурные обычаи, он пытается исправить или полностью искоренить устаревшие нормы поведения не только своего времени.
Когда мы затем слушаем музыку Моцарта, то замечаем, что все не только остается по-прежнему, но обретает еще больше пыла и остроты. В его учтивости чувствуется некий подтекст, слишком часто она намеренна, подобна маске, трюку, внешне как бы слишком наивному, все сглаживающему решению. Это как раз та нравственная позиция, к которой стремился Бомарше,— нежелание наносить раны тем, кто и без того уязвлен словесной сатирой. Для Моцарта равновесие — в самой структуре оперы, в природе музыки, рассматриваемой как наркотик, глушащий боль при мучительной операции. Этот наркотик в XIX веке превратится в яд или в возбуждающее средство. В «Свадьбе Фигаро» улыбка еще свежа, хотя драматический тон проскальзывает то тут, то там, выражаясь в печальных акцентах и пронизывая волнением лихорадочное (то есть машинальное) развитие интриги, стараясь с какой-то горькой беспечностью раствориться в болтовне. Композитор словно еще принадлежит тому зальцбургскому «обществу метких стрелков», к которому была приписана его семья и которое воплощало веселый, острый ум, характерный для матери Моцарта и для всего среднего класса в целом.
Между тем комедия уже облачена в поразительную, гениальную, совершенную музыкальную ткань. Вольфганг дает уроки композиции, стараясь изо всех сил, с той же, можно сказать, дерзостью, с какой он, шестилетним мальчиком, не хотел играть, если среди его слушателей не было тех, кто мог глубоко оценить его игру: порой друзьям приходилось обманывать его, убеждая в том, что в зале находятся знатоки. Эта дерзость и обилие технических средств позволили тридцатилетнему композитору передать светский, аристократический дух и одновременно увидеть с расстояния общество, которое в замкнутом круге ребячества и лицемерия прожигало свои последние вольные дни. Музыка напоена светом, искрится сиянием: расточительная щедрость юного творческого дара почти приводит в изнеможение. Но на всех этих ухаживаниях, сопротивлениях, колкостях, легких обидах, капризах, на этих ветреных существах со звонкими голосами лежит пугающий отсвет близкого заката, который вскоре отбросит такие длинные и кровавые тени. Меланхолия все еще оказывается «даром страдать»; сверкающий музыкальный материал подчинен определенным моделям поведения, то сдержанного, то бурного, но никогда не нарушающего этикета, если не сказать моды. Следует воздать должное либретто Да Понте, его словесной энергии которая, не теряя изящества, сообщает силу критике нравов.
Премьеру оперы ожидал восторженный прием (оркестр аплодировал автору еще во время репетиции). Несмотря на это, «Свадьба Фигаро» быстро сошла с афиш, в том числе по той причине, что публика нашла музыкальную речь слишком трудной, насыщенной и тяжеловатой для вкуса, привыкшего к поверхностному языку. Однако в январе 1787 года возобновление оперы в Праге прошло с триумфом, и Моцарт так писал об этом барону фон Якину: «Здесь ни о чем другом не говорят, кроме как о „Фигаро“, ничего не играют, не хвалят, не насвистывают и не напевают, кроме как „Фигаро“, никаких других опер не слушают — только „Фигаро“». Впоследствии австро-германские театры вновь оценили оперу в немецком переводе.
Г. Маркези (в переводе Е. Гречаной)

История создания
Сюжет оперы заимствован из комедии известного французского драматурга П. Бомарше (1732—1799) «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1781), которая представляет собой вторую часть драматической трилогии (первая часть — «Севильский цирюльник», 1773, — послужила основой одноименной оперы Д. Россини). Комедия появилась в годы, непосредственно предшествовавшие французской революции (впервые поставлена в Париже в 1784 г.), и благодаря своим антифеодальным тенденциям вызвала огромный общественный резонанс. Моцарта «Женитьба Фигаро» привлекла не только живостью характеров, стремительностью действия, комедийной остротой, но и социально-критической направленностью. В Австрии комедия Бомарше была запрещена, но либреттист Моцарта Л. да Понте (1749—1838) добился разрешения на постановку оперы. При переработке в либретто (написанном на итальянском языке) были сокращены многие сцены комедии, выпущены публицистические монологи Фигаро. Это диктовалось не только требованиями цензуры, но и специфическими условиями оперного жанра. Тем не менее основная мысль пьесы Бомарше — идея морального превосходства простолюдина Фигаро над аристократом Альмавивой — получила в музыке оперы неотразимо убедительное художественное воплощение.
Герой оперы лакей Фигаро — типичный представитель третьего сословия. Ловкий и предприимчивый, насмешник и острослов, смело ведущий борьбу с всесильным вельможей и торжествующий над ним победу, он очерчен Моцартом с большой любовью и симпатией. В опере реалистически обрисованы также образы задорной и нежной подруги Фигаро Сусанны, страдающей графини, юного Керубино, охваченного первыми волнениями любви, надменного графа и традиционные комические персонажи — Бартоло, Базилио и Марцелина.
К сочинению музыки Моцарт приступил в декабре 1785 года, закончил его через пять месяцев; премьера состоялась в Вене 1 мая 1786 года и прошла с незначительным успехом. Подлинное признание опера приобрела только после постановки в Праге в декабре того же года.
Музыка
«Свадьба Фигаро» — бытовая комическая опера, в которой Моцарту — первому в истории музыкального театра — удалось ярко и многосторонне раскрыть в действии живые индивидуальные характеры. Отношения, столкновения этих характеров определили многие черты музыкальной драматургии «Свадьбы Фигаро», придали гибкость, разнообразие ее оперным формам. Особенно значительна роль ансамблей, связанных со сценическим действием, нередко свободно развивающихся.
Стремительность движения, пьянящее веселье пронизывают увертюру оперы, вводящую в жизнерадостную обстановку событий «безумного дня».
В первом акте естественно и непринужденно чередуются ансамбли и арии. Два следующих друг за другом дуэта Сусанны и Фигаро привлекают изяществом; первый — радостный и безмятежный, в шутливости второго проскальзывают тревожные ноты. Остроумие и смелость Фигаро запечатлены в каватине «Если захочет барин попрыгать», ирония которой подчеркнута танцевальным ритмом. Трепетно взволнованная ария Керубино «Рассказать, объяснить не могу я» очерчивает поэтический образ влюбленного пажа. В терцете выразительно переданы гнев графа, смущение Базилио, тревога Сусанны. Насмешливая ария «Мальчик резвый», выдержанная в характере военного марша, сопровождаемая звучанием труб и литавр, рисует образ энергичного, темпераментного и веселого Фигаро.
Второй акт начинается светлыми лирическими эпизодами. Ария графини «Бог любви» привлекает лиризмом и благородной сдержанностью чувства; пластичность и красота вокальной мелодии сочетаются в ней с тонкостью оркестрового сопровождения. Нежности и любовного томления полна ария Керубино «Сердце волнует». Финал акта основан на свободном чередовании ансамблевых сцен; драматическое напряжение нарастает волнами. Вслед за бурным дуэтом графа и графини следует терцет, начинающийся насмешливыми репликами Сусанны; живо, ярко, стремительно звучат следующие затем сцены с Фигаро. Акт заканчивается большим ансамблем, в котором торжествующие голоса графа и его сообщников противопоставлены партиям Сусанны, графини и Фигаро.
В третьем акте выделяется дуэт графа и Сусанны, пленяющий правдивостью и тонкостью характеристик; музыка его одновременно передает лукавство очаровательной служанки и неподдельную страсть и нежность обманутого графа. Дуэт Сусанны и графини выдержан в прозрачных, пастельных тонах; голоса мягко перекликаются, сопровождаемые гобоем и фаготом.
Четвертый акт начинается небольшой наивно-грациозной арией Барбарины «Уронила, потеряла». Лирическая ария Сусанны «Приди, мой милый друг» овеяна поэзией тихой лунной ночи. Музыка финала, передающая сложные чувства героев, звучит вначале приглушенно, но постепенно наполняется радостным ликованием.
М. Друскин

Эта опера стоит в ряду самых выдающихся сочинений в истории музыкального театра, ее популярность всеобъемлюща. Количество постановок огромно. Моцарт проявил себя в этом сочинении как смелый новатор. Значительно расширена драматургическая роль арий и особенно ансамблей, которых в опере 14. Мелодический дар композитора раскрылся здесь в полном блеске, достаточно упомянуть знаменитые арии Фигаро («Se vuol ballaге»), Керубино («Non so piu cosa son, cosa faccio», обе из 1 д.), Графини Альмавива («Porgi amor» из 2 д.) и др.
Судьба произведения в России была непростой из-за цензурных ограничений. Впервые исполнена итальянской труппой в Петербурге в 1836 году. Первая русская постановка на профессиональной сцене состоялась в 1901 (Мариинский театр). Среди важнейших постановок спектакли в Венской опере (1906, дир. Малер), Риме (1964, реж. Висконти), Версале (1973, дир. Шолти, реж. Стрелер) и др.
44. «Дон Жуан (опера)» - dramma giocoso.
Don Giovanni
Опера в двух действиях Вольфганга Амадея Моцарта на либретто (по-итальянски) Лоренцо Да Понте, частично основанное на «Каменном госте» — опере Джузеппе Гаццаниги на либретто Джованни Бертати. Имеется также еще довольно большое количество более ранних пьес о Дон-Жуане.
Действующие лица:
ДОН-ЖУАН, молодой аристократ (баритон)ЛЕПОРЕЛЛО, его слуга (бас)КОМАНДОР СЕВИЛЬИ (бас)ДОННА АННА, его дочь (сопрано)ДОН ОТТАВИО, ее жених (тенор)ДОННА ЭЛЬВИРА, дама из Бургоса (сопрано)ЦЕРЛИНА, крестьянка (сопрано)МАЗЕТТО, ее жених (баритон)
Время действия: XVII век.Место действия: Севилья и ее окрестности.Первое исполнение: Прага, Национальный театр, 29 октября 1787 года.
«Дон-Жуан» — величайшая из когда-либо написанных опер. В подтверждение этого тезиса высказались по крайней мере три человека, имевших особое право на то, чтобы их мнение в этой области было услышано — Джоаккино Россини, Шарль Гуно и Рихард Вагнер. Бетховен, правда, отдавал предпочтение «Волшебной флейте», но это потому, что он считал сюжет «Дон-Жуана» аморальным.
Однако намерения как автора либретто, так и композитора были, по крайней мере с виду, абсолютно моральными. Теперешнее название оперы было не основным, а лишь подзаголовком. Первоначально она называлась «Il dissoluto punito, ossia Il Don Giovanni» («Наказанный распутник, или Дон-Жуан»). Как бы то ни было, оба — Моцарт и Да Понте первоначально классифицировали свое произведение как «dramma giocoso» (букв. — «веселая пьеса», то есть комическая опера). Два знаменитых анекдота, касающиеся подготовки оперы, ярко иллюстрируют тот факт, что работа над ней велась в живом и веселом расположении духа, а не с тяжеловесным философским настроем, как пытаются убедить нас некоторые немецкие музыковеды.
Первый из этих анекдотов рассказан в увлекательных и весьма откровенных мемуарах либреттиста Да Понте (мы ни в коем случае не имеем в виду, что он сам был повеса). Вспоминая те несколько недель, которые ушли у него на создание либретто для «Дон-Жуана» и, кстати, одновременно еще двух других, он писал:
«Я садился за мой письменный стол и оставался за ним двенадцать часов. Справа от меня была бутылка токайского, в центре чернильница, а слева портсигар с севильским табаком. В моем доме жила с матерью очаровательная шестнадцатилетняя девушка, которая помогала по хозяйству. (Как бы я хотел любить ее как дочь, но...). Она приходила ко мне в комнату всякий раз, когда я звонил в колокольчик, что, по правде сказать, я делал довольно часто, особенно когда мое вдохновение остывало. Она приносила мне то бисквит, то чашечку кофе или же ничего такого, а лишь свое прелестное личико, всегда живое, всегда улыбающееся, и делала именно то и именно так, что вдохновляло мою поэтическую фантазию и рождало блестящие идеи».
Другой анекдот касается выходки самого композитора на одной из репетиций оперы Моцарта не устроило то, как исполнительница партии Церлины отреагировала на предложение — как можно предположить, слишком откровенное, — которое сделал ей (на балу) Дон-Жуан. Композитор подошел к героине и сам сказал ей что-то эдакое, при этом шлепнув ее. В ответ он получил от нее пинок, на что удовлетворенно сказал, что такая реакция гораздо натуральнее и теперь ее игра ему нравится.
УВЕРТЮРА
Увертюра (говорят, что она была спешно оркестрована накануне премьеры) начинается торжественно музыкой, которая сопровождает роковое появление Каменного гостя в последней сцене оперы. Эти тридцать тактов написаны в миноре. Но когда они проходят, увертюра разражается солнечным мажором и теперь звучит необычайно живо, как и должна звучать увертюра к drama giocoso. Без какого бы то ни было перерыва увертюра сразу же приводит к первому действию.
ДЕЙСТВИЕ I
Сцена 1. Лепорелло, слуга Дон-Жуана (типичный персонаж низкой комедии), ожидает своего хозяина у дома севильской красавицы донны Анны, пока тот любезничает с нею. Лепорелло весьма комично сетует на свою судьбу. Вскоре появляется Дон-Жуан, преследуемый негодующей донной Анной. Очевидно, он переоделся доном Оттавио, женихом донны Анны. Донна Анна взывает о помощи, и на ее крик является ее отец, Командор Севильи, чтобы сразиться с вторгшимся в дом дочери наглецом. Дон-Жуан не хочет использовать преимущество своего более молодого возраста, но принужден обнажить шпагу. Поединок краток, и вот, старый господин убит. Дон-Жуан и его слуга быстро удаляются. Возвращается донна Анна, теперь с доном Оттавио. Стоя над телом убитого Командора, они торжественно клянутся отомстить убийце.
Сцена 2. На безлюдной дороге неподалеку от Севильи Дон-Жуан неожиданно встречает донну Эльвиру, даму, которую когда-то соблазнил в Бургосе, а потом бросил. Ему едва удается избавиться от нее, осыпающей его упреками («Ah, chi mi dice mai!»; «Ах, если б мне сказали»). Дон-Жуан оставляет ее Лепорелло, чтобы тот объяснил ей, как обстоят дела. Воистину очень странная услуга, которую этот парень оказывает даме: он демонстрирует донне Анне длинный список любовных побед, которые его хозяин одержал во многих местах — больше двух тысяч имен. Это знаменитая ария Лепорелло, известная как «Каталог всех красавиц» («Madamina, il catalogo e questo» — «Вот извольте! Этот список красавиц»). Эльвира уходит, тоже поклявшись отомстить.
Сцена 3. В следующей сцене Дон-Жуан пускается в авантюру, которой суждено стать последней в списке его гипотетических побед. Он и Лепорелло оказываются на деревенском празднестве, где отмечается свадьба молоденькой Церлины и толстяка Мазетто. Дон-Жуан сражен красотой прелестной девушки и в очень красивом дуэте («La ci darem la mano» — «Ручку, Церлина, дай мне») приглашает ее в свой замок. Но тут путь им преграждает донна Эльвира, которая предупреждает Церлину об опасности и уводит с собой («Ah, fuggi il tradito» — «Беги, беги скорей»). Вслед за донной Эльвирой является донна Анна с доном Оттавио. Последние двое знают Дон-Жуана лишь мельком и еще не подозревают, что именно он и есть убийца отца донны Анны.
Но его голос звучит странно знакомо для донны Анны, и она сообщает Оттавио, что это, может быть, как раз тот, кого они разыскивают. Оттавио, оставшись один, поет чудесную арию «Dalla sua pace» («Мир и покой твой я охраняю»), в которой клянется сделать все, лишь бы покой был в душе его любимой Анны. В заключение этой сцены (хотя это окончание иногда исполняется как самостоятельная сцена) Лепорелло сначала повторяет упреки Дон-Жуану по поводу своей службы, грозя уйти от него, но затем приободряется, когда Дон-Жуан хвалит его за то, что ему удалось сделать. Лепорелло, по-видимому, смог успокоить ревнивого Мазетто, накормить и напоить большинство из крестьян, выставить за ворота донну Эльвиру, которая настраивала против Дон-Жуана свою новую protege, Церлину. Дон-Жуан так доволен, что разражается одной из самых искрящихся арий — так называемой «Арией с шампанским», — в которой предвкушает свои новые любовные победы на предстоящем празднестве.
Сцена 4. В саду замка Дон-Жуана Церлина пытается умиротворить своего жениха, разгневанного ухаживаниями за ней Дон-Жуана. Ей удается это сделать в очаровательной арии «Batti, batti» («Ну прибей меня, Мазетто»). Это не останавливает злодея — Дон-Жуана — от попыток уговорить девушку, но на время его домогательства пресекает Мазетто. Вскоре мы слышим доносящиеся из замка звуки знаменитого менуэта. Лепорелло, стоя на балконе, видит, как к замку приближаются фигуры в масках, и любезно приглашает их принять участие в вечеринке. Но прежде чем войти, они поют торжественный и необычайно красивый терцет («Protegga, il giusto cielo» — «Не дай ему, о небо, от нас теперь уйти»). За масками скрываются донна Эльвира, донна Анна и дон Оттавио. Они взывают к небесам, дабы они помогли им покарать злодея.
Сцена 5. На самом балу события развиваются очень весело. Три группы танцоров танцуют под звуки трех оркестров, играющих одновременно в трех разных ритмах! Пока Лепорелло отвлекает Мазетто, приставая к нему, чтобы он потанцевал с ним, Дон-Жуан пытается увлечь Церлину в отдаленную комнату. Она кричит и зовет на помощь, убегает от него, и вот неожиданно его обступают с угрозами одновременно все его враги. Однако Дон-Жуан не из пугливых. Он выхватывает свою шпагу, и в волнующем финале этого действия с ее помощью ему удается скрыться от преследователей.
ДЕЙСТВИЕ II
Сцена 1. В первой сцене второго действия мы застаем Дон-Жуана за его прежними проделками. Он уговаривает своего упирающегося слугу Лепорелло поменяться с ним шляпой и плащом, чтобы он успешнее мог поволочиться за служанкой донны Эльвиры. Но в этот момент на балконе появляется сама донна Эльвира, желающая услышать серенаду себе. Когда же она спускается, ее увлекает Лепорелло, в свою очередь переодевшийся Дон-Жуаном. Теперь Дон-Жуан — в костюме своего слуги — поет серенаду «Deh, vieni alla finestra» («О, выйди поскорее»), аккомпанируя себе на мандолине. Его, однако, прерывает Мазетто, пришедший сюда с товарищами, чтобы поколотить распутника. В темноте они приняли переодетого Дон-Жуана за Лепорелло, и Дон-Жуану удается отослать помощников Мазетто на площадь, чтобы там искать якобы настоящего Дон-Жуана. Сам он тем временем дает тумаков бедному Мазетто. Сцена завершается появлением Церлины, которая находит своего жениха поверженным на землю, и тут она поет арию «Vedrai carino» («Видишь, миленький»; в клавире: «Средство я знаю». — А.М.). Ее любящее сердце, говорит она, залечит его раны.
Сцена 2. В саду дома, где живет Командор, прохаживаются Лепорелло и донна Эльвира, все еще считающая, что это Дон-Жуан. Б сад также заходят донна Анна и дон Оттавио, а потом Церлина и Мазетто. Лепорелло, видя, к чему все идет, чтобы спастись от врагов своего хозяина, снимает с себя облачение Дон-Жуана, и ему удается улизнуть. Теперь Оттавио уверен, что именно Дон-Жуан убил Командора (хотя его аргументы в пользу этого решения весьма туманны), и он намерен предать Дон-Жуана суду. Прежде всего он заявляет о себе в одной из самых чудесных — и наиболее сложной — из когда-либо написанных теноровых арий — «Il mio tesoro («К милой невесте скромной теперь поспешить»).
(Далее следует комедийная сцена, почти всегда опускаемая в современных постановках оперы, в которой Церлине удается схватить Лепорелло, протащить по всей сцене и привязать к креслу; она даже угрожает ему бритвой. Но Лепорелло и на сей раз удается ускользнуть. Затем следует чудесная ария донны Эльвиры «Mi tradi quel’alma ingrata» («Мне изменяешь ты, душа неблагодарная»; в клавире: «Он принес одно лишь несчастье». — А.М.), которая все же исполняется в современных постановках обычно) перед самым закрытием занавеса.)
Сцена 3. В два часа ночи Дон-Жуан и Лепорелло встречаются на церковном кладбище перед конной статуей Командора. Добродушно рассказывает Дон-Жуан о своем последнем похождении (в костюме Лепорелло): он повстречал хорошенькую женщину, которая ласково отнеслась к нему («Я догадался, что с нею верно знаком ты», — говорит Дон-Жуан). Выясняется, что это жена Лепорелло. Дон-Жуан весело смеется. Но разговор Дон-Жуана со слугой прерывает призрачный голос, произносящий: «Смеяться кончишь ты этой же ночью». Это говорит статуя. И Лепорелло, дрожа от страха, читает на ее постаменте: «Безбожному убийце я и в могиле расплату приготовлю». Вся бравада Дон-Жуана улетучивается. Он приказывает слуге пригласить статую на ужин. Дважды звучит приглашение, и дважды каменная фигура принимает его — один раз дает согласие кивком головы, второй раз — произнося «Si» («Да»). Придя в себя, Дон-Жуан как бы между прочим говорит: «Со мной он снова дружен, придет ко мне на ужин».
Сцена 4 очень короткая. Дон Оттавио пытается убедить донну Анну, что Дон-Жуана уже скоро постигнет наказание и ей следует принять его — дона Оттавио — предложение выйти за него замуж. Ее ответом является ария «Non mi dir bell’ idol mio» («Нет, жестокой, милый друг мой, ты меня не называй»). С необыкновенной нежностью она говорит ему, что она действительно любит его, но ее скорбь об отце еще так сильна, что она не может думать о браке.
Сцена 5. Последняя страшная сцена начинается очень весело. Дон-Жуан пирует в своей роскошной столовой; домашний оркестр играет для него разные популярные мелодии , которые Лепорелло узнает и называет (этот сюжетный штрих — вставка в либретто самого Моцарта. — А.М.). Одна из них — «Non piu andrai» («Мальчик резвый») из «Свадьбы Фигаро». Эта мелодия была необычайно популярна в Праге в 1787 году.
Донна Эльвира вносит первую серьезную ноту, когда обращается к Дон-Жуану с мольбой и заклинанием, чтобы он изменил свой образ жизни. Но он легкомысленно парирует ее просьбы. Неожиданно раздается торжественный стук в дверь. Донна Эльвира устремляется к двери, но сразу же возвращается с криком ужаса. Несмотря на приказ хозяина, Лепорелло — отказывается открыть дверь. Тогда Дон-Жуан делает это сам их находит в дверях статую, явившуюся на ужин. И когда уже на приветствие Командора Дон-Жуан протягивает ему руку, тот сжимает ее с требованием, чтобы он покаялся. Дон-Жуан отказывается изменить свою жизнь, и в этот момент пол зала разверзается и весь дворец исчезает в адском пламени.
Но опера на самом деле завершается на более приятной ноте. Дон-Жуан умер, и предполагается, что он попал в ад. Все же остальные персонажи извлекли из этой истории каждый свой урок. И вот они рассказывают нам о своих будущих планах. Это и есть очень мелодичный финал оперы. Анна обещает Оттавио через год выйти за него замуж (пока она должна соблюдать траур); свадьба Церлины и Мазетто состоится гораздо раньше; Эльвира уйдет в монастырь; что касается Лепорелло, то он подыщет себе получше хозяина. Чопорные немецкие оперные режиссеры, все еще интерпретирующие «Дон-Жуана» как глубокомысленный философский трактат, часто выпускают эту концовку как слишком, на их взгляд, легкую. Вот уж воистину высокомерный критицизм по отношению к необычайному таланту Моцарта-драматурга!
(Вопрос с последней сценой оперы — scena ultima — решается не так просто. Традиционное мнение таково: в пражской премьере оперы (1787) заключительная сцена исполнялась, тогда как из первой венской постановки (1788) она была изъята. Однако и по поводу пражской постановки были высказаны сомнения. Один из аргументов тот, что в Праге роли Командора и Мазетто исполнял один и тот же певец, и он не мог успеть переодеться из Командора в сцене смерти Дон-Жуана в Мазетто в заключительной сцене оперы, следовательно, пришлось бы вводить замену, что представляется невероятным. Однако исполнялась или не исполнялась эта сцена в первых постановках оперы — вопрос, быть может, даже не столь важный. Фактом остается то, что она была сочинена либреттистом и композитором. Что касается изменений, то для венской постановки они были сделаны и в других частях оперы. Важный вывод из всей этой, длящейся вот уже два столетия дискуссии сформулирован в предисловии к публикации партитуры «Дон-Жуана» в академическом издании Полного собрания сочинений Моцарта: «Строго говоря, лишь одна-единственная редакция „Дон-Жуана“ безусловно может претендовать на аутентичность: это опера в том виде, как она сочинена для Праги и с беспримерным успехом исполнена там 29 октября 1787 года. Одновременно это единственная редакция, которую можно точно определить. Ибо так называемая „венская редакция“ по всему тому, что можно заключить из известных до сих пор материалов, меньше всего может быть признана однозначной; напротив, до самого последнего представления, состоявшегося в Вене при жизни Моцарта (15 декабря 1788 года), она сохраняет характер непостоянный, экспериментальный, не окончательный» (Mozart W.A. Neue Ausgabe samtlicher Werke, 11/5/17), 5.ХI ff. — А.М.)
Генри У. Саймон (в переводе А. Майкапара)

Прекрасный прием в Праге «Свадьбы Фигаро» оказал положительное действие на Моцарта, который взялся за новое сочинение для следующего сезона: выбор сюжета был предоставлен ему, а на Да Понте возложена обязанность сочинить либретто. В своих великолепных «Мемуарах» «живейший» либреттист рассказывает: «Едва придя домой, я тут же принялся за работу... Бутылочка токайского справа, прямо передо мной чернильница, табакерка с севильским табаком слева. Юная шестнадцатилетняя красавица (которую я хотел бы любить, как дочь, но...) приносила мне то печенье, то чашку кофе, то просто вносила сияние своего личика... созданного как раз для того, чтобы пробуждать поэтический пыл и внушать остроумные идеи... Сначала я позволял ей очень часто заглядывать ко мне, но потом вынужден был сократить эти посещения, чтобы не терять слишком много времени на ласки, коих она была искусной мастерицей...» Моцарт закончил оперу в Праге и написал увертюру на одном дыхании, за одну ночь. Успех оперы превзошел успех «Свадьбы Фигаро». Для венской постановки (в мае 1788 года) Моцарт внес некоторые изменения, опера завершалась тем, что Дон-Жуан проваливался в ад, а финальный секстет был убран, но, по счастью, затем восстановлен. Венская постановка не имела большого успеха, но опера быстро шла навстречу признанию, которое ждало ее во всей Европе, в том числе и в следующем столетии, когда она продолжала считаться театральным шедевром композитора. Среди наиболее классических оценок — сочувственный отклик Гёте, высказанный им Шиллеру («Надежды, возлагаемые Вами на оперу, Вы можете увидеть воплощенными в „Дон-Жуане“, однако и это — исключительны случай, и со смертью Моцарта исчезают все надежды на то, что кто-либо достигнет подобного»), и неприятие Бетховена, который считал сюжет такого рода непригодным для театра.
Из огромного количества суждений писателей и критиков о моцартовском «распутнике», ставшем легендарным, нам бы хотелось привести слова, недавно сказанные Джованни Маккиа: «В „Дон-Жуане“ Моцарта нет разнообразия, но есть противоречия, кричащий контраст, скопление одного выразительного материала, который сталкивается с другим выразительным материалом такого же напряжения... Страстное желание выйти за пределы, если воспользоваться выражением Сенанкура, сокрушительная тяга испытать неиспытанное, чрезмерная потребность наслаждений наталкивается на другую сокрушительную силу, леденящую, сверхъестественную... Свобода, беспечность, любовь к настоящему, к сиюминутному — и пугающая пустота вечности... В предшествующих „Дон-Жуанах“ [литературных] шло непрерывное развитие действия. Его двигала подобная часовой пружине неустанная энергия главного героя, в то время как другие действующие лица то появлялись, то исчезали, иногда навсегда. „Дон-Жуан“ Моцарта более статичен. Герой переживает кризис... Все вокруг препятствует ему. Действующие лица, традиционно составляющие фон (Мазетто, Церлина), здесь имеют принципиальное значение, почти равное значению других персонажей. Целое отличается монументальностью... Все кажется увеличенным, деформированным напряженностью и почти чрезмерностью музыкальной экспрессии. Мера и грация, все ложные схемы XVIII века, одно время прилагавшиеся к великому искусству Моцарта, оказываются сметенными... Суетное, фривольное, даже скандальное переходят в устрашающее, демоническое».
Эта полумрачная, полукомическая атмосфера породила толки о загадочности главного героя. Дон-Жуан — не только плод музыкального гения Моцарта, но и создание Да Понте, окружившего великого соблазнителя тысячью препятствий и поставившего его поистине в затруднительное положение. Не зная, как лучше выразить себя, он вступает в схватку даже с мертвецами, насмехаясь над достойной памятью знаменитых и почтенных людей, таких, как Командор. Поэтому он и кончает в вечном огне и гораздо раньше, чем предполагалось. Но в последнем испытании, решающем в деле спасения души, он доказывает, что всерьез относился к своей жизни и к враждебной судьбе. Он отвергает покаяние и выигрывает, во всяком случае в нравственном отношении, битву с неизвестным: он будет проклят, но память о нем, о его делах останется не запятнанной малодушием. Другие персонажи, оставшись одни, станут в растерянности метаться посреди остатков стынущего ужина. Никто из них не будет солистом. Прячась друг за друга, они смогут только посмеяться над миновавшей опасностью.
Между тем внимательное прочтение партий всех этих монументальных вокальных образов еще нельзя считать исчерпывающим: музыкальная ткань Моцарта, когда мы хотим прикоснуться к ней, притягивает к себе словно поверхность воды, скрывающая бездонную пропасть. Главный герой — циничный прожигатель жизни, по ходу развития действия терпящий поражение, но музыка делает его бесстрашным и блистательным и еще больше утверждает его полную безнравственность. Слуга Лепорелло — двойник своего господина, гораздо более рассудительный и сообразительный, чем тому хотелось бы. Ария, в которой он перечисляет жертв Дон-Жуана, и даваемые им своему господину советы вполне достаточны для того, чтобы стало ясно, что это незаменимый и полезный помощник. И с донной Эльвирой он старается быть любезным, она же слишком влюблена в мужа, чтобы выйти из-под его влияния. И не менее подчинена этому влиянию разгневанная донна Анна, у которой, хотя Дон-Жуану и не удалось соблазнить ее той ночью, при мысли об этом захватывает дух (Вольфганг Хилдешеймер справедливо отмечает весьма показательный в этом отношении аккомпанированный речитатив «Дон Оттавио! Ужасно!» предшествующий арии «Теперь все известно»). Из других женских ролей запоминается Церлина, очаровательный женский образ, лукавая обольстительница знатного сеньора и верная невеста Мазетто, который в рутинной интерпретации был бы туповатым, здесь же, напротив, гордостью превосходит благородного, но слезливого дона Оттавио. Кто такие все эти герои? Участники трагического действа или «великого бала» жизни? Вопрос остается без ответа.
Г. Маркези (в переводе Е. Гречаной)

История создания
В основе сюжета лежит старинная легенда о Дон-Жуане, дерзком искателе приключений, смелом и ловком соблазнителе женщин. Возникшая в средневековой Испании, легенда эта приобрела широкую известность во многих европейских странах. Сюжет был впервые обработан испанским драматургом Тирсо де Молина (1571—1648), впоследствии привлекал многих писателей, в том числе Мольера и Гольдони. В XIX столетии к образу Дон-Жуана обращаются Байрон, Гофман, Пушкин, Мериме и др. Неоднократно использовали эту тему и музыканты — в 1761 году в Вене был поставлен балет Глюка «Дон-Жуан»; известен также целый ряд опер на тот же сюжет. В этих произведениях легенда о Дон-Жуане получала разную трактовку. В некоторых из них, имеющих религиозно-поучительную окраску, Дон-Жуан охарактеризован как преступный, грубый сластолюбец, получающий заслуженное возмездие. Но нередко в его образе подчеркивались иные, привлекательные черты — бесстрашие, чувство чести, остроумие, вечные поиски идеала, смелый бунт против обветшалых норм морали.
После огромного успеха «Свадьбы Фигаро» в Праге Моцарт получил от пражского театра заказ на новую оперу. Выбор композитора пал на сюжет «Дон-Жуана». К сочинению музыки он приступил в мае 1787 года, премьера состоялась в Праге 29 октября того же года. Для венской постановки (7 мая 1788 года) в музыку оперы автором были внесены некоторые изменения. Либретто, написанное Л. да Понте (1749—1838) на итальянском языке, выдержано в комедийном плане. Однако музыка Моцарта выводит оперу за рамки комедии. Композитор создал замечательно глубокое произведение, полное больших страстей и острых столкновений характеров.
Дон-Жуан Моцарта — образ сложный, многогранный. Осуждая своего героя на гибель, композитор в то же время поэтизирует, облагораживает его облик: моцартовский Дон-Жуан отважен, обаятелен, полон беспредельной жизненной энергии. Остальные персонажи оперы — неразлучный спутник Дон-Жуана Лепорелло, одновременно и восхищающийся своим барином и порицающий его, гордая донна Анна, страстная донна Эльвира, кокетливая Церлина, Оттавио, Мазетто — занимают подчиненное положение. Их поступки, мысли и чувства связаны с действиями Дон-Жуана.
Музыка
Моцарт назвал свою оперу «dramma giocosa», что означает «веселая драма», или, в свободном переводе, трагикомедия. Название это подчеркивает своеобразие произведения, в котором сплетаются трагическое и комическое, возвышенное и бытовое. Эта особенность придает опере большую жизненную правдивость. Мастер музыкально-психологической характеристики, Моцарт ярко и выразительно рисует в ариях чувства своих героев, а их взаимоотношения, порой тонкие и сложные, раскрывает в многочисленных ансамблях. Драматургия оперы строится на сопоставлении противоположных начал — радости, света и рокового возмездия, бурлящего потока жизни и холода смерти, воплощенных в образах Дон-Жуана и командора.
На контрасте мрачного, трагического вступления и брызжущей весельем следующей за ним части основана увертюра.
В первом акте — быстрое чередование различных эпизодов. Небольшая шутливо-грубоватая ария Лепорелло «День и ночь изволь служить» рисует образ этого комического персонажа. В музыке драматического терцета одновременно воплощены тяжелое раздумье Дон-Жуана, прерывистая речь умирающего командора, испуг Лепорелло. Бурной, страстной взволнованностью насыщена ария оскорбленной Эльвиры «Где он, узнать решила». В обращенной к Эльвире арии Лепорелло «Вот извольте» комическая скороговорка сменяется плавным, нежно-вкрадчивым менуэтом, пародирующим обольстительные речи Дон-Жуана. Красота мелодики и выразительность отличают дуэт Дон-Жуана и Церлины «Ручку мне дашь свою ты»; мягкая, обволакивающая чувственной прелестью речь Дон-Жуана звучит все настойчивее, в то время как все более робкими становятся музыкальные фразы колеблющейся Церлины. Возвышенно-благородный склад души донны Анны раскрывается в арии «Теперь нам известно».
Развитие второго акта связано с непрерывным нарастанием напряжения. Ария Дон-Жуана «Чтобы кипела кровь горячее» впечатляет блеском и жизнерадостностью; танцевальное движение, четкие контуры легкой стремительной мелодии передают кипучее веселье, охватившее Дон-Жуана, его страстную любовь к жизни. Ария наивной и лукавой Церлины «Ну, прибей меня, Мазетто» пленяет изяществом мелодики. Центральный эпизод акта — сцена бала, где голоса действующих лиц сочетаются с одновременным звучанием трех инструментальных ансамблей, играющих менуэт, контрданс и лендлер. В большом секстете, завершающем акт, гневному напору голосов мстителей отвечают короткие реплики смущенных Дон-Жуана и Лепорелло.
Третий акт распадается на две части. В первой преобладают комические, бытовые эпизоды; во второй обнажаются контрасты, усиливается трагический план «веселой драмы». Терцет Эльвиры, Дон-Жуана и Лепорелло замечателен широтой мелодического дыхания вокальных партий и оркестрового сопровождения. Простая и плавная песенная мелодия лежит в основе серенады Дон-Жуана, которую он поет под аккомпанемент мандолины. Секстет (мстители и Лепорелло) — развернутая сцена, полная движения и выпуклых контрастов. В сцене на кладбище грозные возгласы командора вторгаются в беззаботную речь Дон-Жуана и торопливую скороговорку перепуганного Лепорелло, создавая ощущение беспокойства близости развязки. Радостное настроение Дон-Жуана в начале последней картины подчеркивает исполняемые сценическим оркестром отрывки из модных во времена Моцарта опер, в том числе и из «Свадьбы Фигаро». Эпизод появления статуи командора вносит в музыку мрачный колорит; зловещая бесстрастность его фраз оттеняется грозным звучанием тромбона. В светлых тонах выдержан заключающий оперу секстет.
М. Друскин

Опера Моцарта — одна из вершин оперного искусства 18 в. К венской премьере 1788 композитор переработал сочинение, добавив рад арий (Дона Оттавио из 1 д., Донны Эльвиры во 2 д.) и др. сцен. Психологическая глубина и проникновенность музыки поразительны. Образ главного героя многопланов и противоречив, драматизм действия захватывает.
В России впервые поставлена немецкой труппой С. Нейкома (1806, Москва). Русская премьера состоялась в 1828 (Петербург, в заглавной партии Самойлов). Отметим постановку в Вене п/у Малера (1904) и на Зальцбургском фестивале 1954 (дир. Фуртвенглер).
В 1979 режиссер Д. Лоузи снял киноверсию оперы (дир. Маазель).
Яркими исполнителями заглавной партии были Андраду, М. Петри (50-е гг.). В партии Дона Оттавио блистал Таубер (20-е гг.).
Среди лучших эпизодов: арии Лепорелло Madamina (1 д.), Дон ЖуанаFinch'han dal vino (1 д.), финальный секстет Ah! dov'e il perfido.
45. «Волшебная флейта»- опера-зингшпиль Моцарта.
Die Zauberflöte
Опера в двух действиях Вольфганга Амадея Моцарта на либретто (по-немецки) Эмануэля Шикандера, возможно, в соавторстве с Карлом Людвигом Гизеке.
Действующие лица:
ТАМИНО, египетский принц (тенор)ПАПАГЕНО, птицелов (баритон)ЗАРАСТРО, верховный жрец Изиды и Озириса (бас)ЦАРИЦА НОЧИ (сопрано)ПАМИНА, ее дочь (сопрано)МОНОСТАТОС, начальник храмовых рабов (тенор)ПАПАГЕНА (сопрано)ТРИ ДАМЫ, феи царицы ночи (два сопрано и одно меццо-сопрано)ТРИ ГЕНИЯ ХРАМА (два сопрано и одно меццо-сопрано)ОРАТОР (бас)ДВА ЖРЕЦА (тенор и бас)ДВА ВОИНА В ЛАТАХ (тенор и бас)
Время действия: неопределенное, но приблизительно в эпоху правления фараона Рамзеса I. Место действия: Египет. Первое исполнение: Вена, 30 сентября 1791 года.
«Волшебная флейта» — это то, что немцы называют Singspiel, то есть пьеса (драматическое произведение) с пением, подобно оперетте, или музыкальной комедии, или опере-балладе, или даже opera comique (фр. — комическая опера). Большинство оперетт и музыкальных комедий демонстрируют определенные нелепости и несуразности в своих сюжетах, и эта опера не исключение. Например, Царица ночи в первом действии предстает доброй женщиной, а во втором — злодейкой. Далее, вся эта история начинается как романтическая сказка, а затем приобретает серьезный религиозный характер. В сущности, обряды храма Изиды и Озириса обычно считаются отражением идеалов масонского ордена, и разные критики, писавшие об опере много времени спустя после смерти автора, находили во втором действии оперы самый что ни на есть глубокий политический символизм. Быть может, это и так, поскольку оба создателя оперы — Моцарт и его либреттист — были масонами, а официально масонство не пользовалось поддержкой (в 1794 году император Леопольд II и вовсе запретил деятельность масонских лож. — А.М.).
Сегодня подобные вопросы, по-видимому, не имеют большого значения. Гораздо важнее тот факт, что Шикандер, этот взбалмошный, то появляющийся, то куда-то исчезающий актер-певец-писатель-импрессарио, заказал это произведение своему старому другу Моцарту в последний год жизни композитора, именно в тот момент, когда Моцарт необычайно нуждался в таком заказе. Моцарт писал свое великолепное произведение, имея в виду конкретных певцов, например сам Шикандер, этот весьма скромный баритон, исполнял партию Папагено, в то время как Жозефа Хофер, свояченица Моцарта, была блестящим искрометным колоратурным сопрано, и именно для нее были сочинены арии Царицы ночи. Гизеке, который, возможно, приложил руку к написанию либретто оперы (впоследствии он утверждал, что написал все либретто), был человеком талантливым в науке и литературе и, возможно, послужил прототипом для гётевского Вильгельма Мейстера, но большого сценического таланта у него не было, и он был назначен на роль первого воина в латах.
Что касается всевозможных нелепостей в сюжете, то их можно отнести на счет того, что, пока писалось либретто, один из конкурирующий театров с успехом поставил оперу «Каспар-фаготист, или Волшебная цитра» некоего Либескинда, в основе которой лежала та же самая история, которую разрабатывал Шикандер — «Лулу, или Волшебная флейта», одно из сказаний в собрании Кристофа Мартина Виланда. Считается, что Шикандер уже на середине работы изменил весь сюжет, то есть после того, как уже было написано все первое действие и началась работа над вторым. Это чистая гипотеза, причем единственное имеющееся доказательство ее — и то косвенное.
Несмотря на несуразности (а быть может, именно благодаря им), эта опера всегда излучала очарование сказки и с самого начала имела огромный успех. Этот успех не слишком-то помог Моцарту. Он умер через тридцать семь дней после премьеры. Что же касается Шикандера, то он оказался в состоянии — частично на доход от исполнений оперы, которые проходили с неизменным успехом — сам выстроить семь лет спустя совершенно новый театр и увенчать его скульптурой, изображающей его самого в птичьих перьях Папагено. То был пик его карьеры, а четырнадцать лет спустя он умер, душевнобольной, в такой же нищете, как и Моцарт.
УВЕРТЮРА
Увертюра начинается торжественно тремя мощными пунктирными аккордами, которые позже звучат в опере в наиболее торжественных моментах, связанных со жреческими образами. Но все остальное в увертюре (за исключением повторения этих аккордов, звучащих теперь словно напоминание) пронизано светом и весельем и написано в фугированном стиле — все, как и должно быть в увертюре к сказке.
ДЕЙСТВИЕ I
Сцена 1. Сама сказка начинается — как и положено сказке — с того, что в долине потерялся юный принц. Его имя Тамино, и его преследует злой змей. Тамино зовет на помощь и, теряя сознание, в конце концов без чувств падает на землю. В этот момент его спасают три дамы. Это феи Царицы ночи — конечно, сверхъестественные существа. Они совершенно зачарованы красотой юноши, лежащего без чувств. Затем они удаляются, чтобы известить свою госпожу о забредшем в их владения юноше. В этот момент на сцене появляется главный комедийный персонаж. Это Папагено, по профессии птицелов. Он представляет себя веселой мелодией в народном стиле — арией «Der Vogelfanger bin ich ja» («Я самый ловкий птицелов»). Он рассказывает, что любит ловить птиц, но лучше бы ему поймать себе жену. При этом он подыгрывает себе на дудочке — инструменте, который мы еще услышим позже.
Папагено сообщает Тамино, что принц оказался во владениях Царицы ночи и что именно он, Папагено, спас его от страшного змея, убив его (на самом деле змея убили три феи Царицы ночи, они рассекли его на три части). За эту свою ложь он получает от вернувшихся сюда фей наказание — его губы запираются на замок. Затем они показывают Тамино портрет прелестной девушки. Это дочь Царицы ночи, которую похитил злой колдун и которую Тамино должен спасти. Тамино тут же влюбляется в девушку, изображенную на портрете, и поет арию, которая получила название арии с портретом («Dies Bildnis ist bezaubernd schon» — «Какой чарующий портрет»). Горы сотрясаются и раздвигаются, появляется сама Царица ночи, она сидит на троне и в драматичной и невероятно трудной арии «O zittre nicht mein lieber Sohn» («О, не страшись, мой юный друг») рассказывает Тамино о своей дочери и обещает ему отдать ее ему в жены, если он освободит ее. Первая сцена завершается квинтетом, одним из лучших ансамблей в опере, способным сравниться с великолепными финалами «Свадьбы Фигаро», хотя и написанным в совершенно другом стиле. Во время этого финала три феи вручают Тамино волшебную флейту, звуки которой способны укротить и усмирить самые злые силы, а Папагено, этому птицелову, дают музыкальные колокольчики, поскольку он должен сопровождать Тамино в его поиске Памины, и эти также волшебные колокольчики будут защищать его от всех опасностей.
Сцена 2 происходит во дворце Зарастро. Он — глава тайной и могущественной египетской религиозной касты, и именно в его владении находится теперь Памина, дочь Царицы ночи. Здесь ее охраняет комичный злодей мавр Моностатос. Он похитил Памину, угрожая ей смертью, если она откажется принадлежать ему. В критический момент сюда случайно забредает Папагено. Он и Моностатос ужасно напуганы друг другом, что действительно выглядит необычайно комично. Ни один восьмилетний ребенок не испугался бы такой встречи. В конце концов Моностатос убегает, и, когда Памина и Папагено остаются одни, птицелов убеждает ее в том, что есть один юноша, который любит ее, и что он скоро придет, чтобы спасти ее. Она в свою очередь уверяет Папагено, что и он скоро найдет себе подругу. Они поют очаровательный дуэт во славу нежности («Bei Mannern welche Liebe fuhlen» — «Когда чуть-чуть влюблен мужчина»).
Сцена 3. Вновь сцена меняется. На сей раз это роща у храма Зарастро. Тамино ведут трое пажей. Это гении храма, они ободряют его, но не отвечают на его вопросы. Оставшись один в роще у трех храмов, он пытается войти в каждую из дверей. От входа в два храма его предостерегает голос, звучащий из-за дверей, но вот отворяется третья дверь, и появляется сам верховный жрец. Из довольно долгого (и — я должен признать это — довольно скучного) разговора Тамино узнает, что Зарастро не злодей, как он думал, и что Памина где-то рядом и жива. В благодарность за эти сведения Тамино играет чудесную мелодию на своей волшебной флейте, а затем поет эту же красивую мелодию («Wie stark ist nicht dein Zauberton» — «Как полон чар волшебный звук»). Неожиданно он слышит звуки дудочки Папагено и устремляется к нему навстречу. Появляются Памина и Папагено. Их преследует комичный злодей Моностатос, который хочет заковать Памину в цепи. В критический момент Папагено вспоминает о своих волшебных колокольчиках. Он играет на них (они звучат словно детская музыкальная табакерка), и чудесная мелодия заставляет слуг-мавров и самого Моностатоса плясать самым безобидным образом. Памина и Папагено поют очаровательный дуэт. Его прерывают доносящиеся звуки торжественного марша — это приближается суровый Зарастро со всей своей свитой. Он прощает девушке попытку к бегству. Врывается Моностатос с принцем Тамино, который тоже был схвачен. Моностатос требует от Зарастро награды и получает ее — ту, которую заслужил, а именно семьдесят семь ударов палкой за свою дерзость. Действие завершается тем, что Тамино и Памина торжественно готовятся исполнить обряды посвящения, которые определят, достойны ли они друг друга.
ДЕЙСТВИЕ II
Сцена 1. Во втором действии оперы сцены меняются гораздо быстрее, чем в первом. Музыка в нем становится более серьезной. Например, самая первая сцена — это встреча жрецов Изиды и Озириса в пальмовой роще. Зарастро сообщает жрецам, что Тамино избран для того, чтобы жениться на попавшей к ним Памине, но сначала эта пара должна доказать, что она достойна вступить в Храм Света. Он произносит свое знаменитое обращение к богам «O Isis und Osiris» («Свой храм, Изида и Озирис»). Бернард Шоу сказал как-то об этой величественной и простой арии с мужским хором: «Вот музыка, которую можно вложить в уста Бога, не кощунствуя».
Сцена 2. У стен храма Тамино и Папагено встречают жрецов, которые дают им самые необходимые культовые наставления. Два жреца (которые поют в октаву, вероятно, для того чтобы сделать свои инструкции совершенно понятными) предупреждают принца и птицелова, чтобы они были начеку и не поддавались на женские уловки, ведь именно в женщинах корень всех человеческих бед. От Царицы ночи являются три дамы. Они, в свою очередь, предостерегают наших героев от жрецов и грозят им ужасной судьбой. Папагено вступает с ними в разговор, тогда как умный Тамино не поддается этому искушению. Он выдерживает испытание молчанием. Тогда хор жрецов (поющих за сценой) отсылает этих посланниц Царицы ночи обратно туда, откуда они явились.
Сцена 3. Сцена вновь меняется. На сей раз перед нами сад - Памина спит в увитой розами беседке. Моностатос, которому удалось избежать наказания, опять около нее — он не оставил мысли о преследовании девушки и пытается поцеловать ее. В этот момент появляется ее мать, Царица ночи. В своей устрашающей арии мести она требует, чтобы Памина сама убила Зарастро. Она вкладывает ей в руку кинжал и грозит, что если она этого не сделает и не снимет у него с груди священный солнечный диск, то будет проклята ею. Эта ария мести («Der Holle Rache kocht» — «В груди моей пылает жажда мести») с двумя ее высокими «фа» всегда оказывалась камнем преткновения для десятков сопрано, которые во всем остальном вполне соответствовали этой роли.
Сразу же после исчезновения Царицы ночи возвращается Моностатос. Он подслушал разговор матери с дочерью и теперь требует от девушки, чтобы она принадлежала ему — это должна быть ее плата за молчание о ее сговоре с Царицей ночи. Но Памине снова удается спастись — на сей раз благодаря приходу Зарастро. Когда Памина пребывает в молитве, он объясняет ей, что в стенах этого храма нет места для мести и только любовь связывает здесь людей. Звучит ария необычайной красоты и благородства («In diesen heil'gen Hallen» — «Вражда и месть нам чужды»).
Сцена 4. В некоторых постановках в этот момент делается антракт, и следующая сцена открывает собою третье действие. Однако в большинстве опубликованных партитур это просто очередная сцена второго акта — зал, причем довольно просторный. Два жреца продолжают наставлять Тамино и Папагено, налагая на них обет молчания и угрожая наказанием громом и молнией, если этот обет будет нарушен. Тамино очень послушный юноша, а вот птицелов не может удержать свой язык за зубами, особенно когда появляется уродливая старая ведьма, которая говорит ему, во-первых, что ей только что исполнилось восемнадцать лет и, во-вторых, что у нее есть возлюбленный, чуть старше ее, по имени Папагено. Но в тот самый миг, когда она собирается вымолвить свое имя, раздаются гром и молния, и она мгновенно исчезает. Сразу же после этого еще раз появляются три мальчика и в очаровательном терцете преподносят Тамино и Папагено не только еду и питье, но также их волшебные флейту и колокольчики, которые были у них отобраны. Пока птицелов наслаждается едой, а принц игрой на своей флейте, появляется Памина; она решительно направляется к своему возлюбленному. Она ничего не знает о его обете молчания и, не понимая такого его поведения, поет печальную арию («Ach, ich fuhl's, es ist verschwunden» — «Все прошло»). В заключение этой сцены звучат тромбоны, призывая Папагено и Тамино на новое испытание.
Сцена 5. В следующей сцене Памина оказывается у ворот храма. Она полна страха, ибо боится, что никогда больше не увидит своего любимого принца Тамино. Зарастро в самых утешительных тонах убеждает ее, что все будет хорошо, однако в следующем затем терцете (с Тамино) она отнюдь не уверена в этом. Тамино уводят, и двое влюбленных молятся о том, чтобы им встретиться вновь.
Сцена 6. Теперь — как своего рода смена настроения — действие обращается вновь к Папагено. Ему сообщается (Оратором), что он лишен «небесных удовольствий, которые дарованы посвященным». Но ему они не очень-то нужны. Добрый стакан вина ему гораздо милее, чем все святыни мудрости. Вино развязывает ему язык, и он поет свою песню. У него только одно желание: заполучить себе подругу жизни или хотя бы жену! Появляется его недавняя знакомая — старуха-колдунья. Она требует от него клятвы в верности ей, иначе он останется здесь навсегда, оторванным от мира, только лишь на хлебе и воде. Едва Папагено соглашается на такой брак, как ведьма оборачивается юной девушкой, в наряде из перьев, в пару Папагено. Ее имя — Папагена! Однако они не могут еще вступить в брак. Птицелов сначала должен заслужить ее. И Оратор уводит ее.
Сцена 7. Следующая сцена происходит в саду, где три гения храма Зарастро с нетерпением ожидают, триумфа богини. Но бедная Памина страдает. В ее руке кинжал. Она думает, что Тамино окончательно забыл ее, и она его больше никогда не увидит. Она готова покончить с собой. Как раз в этот момент мальчики останавливают ее и обещают взять ее к Тамино.
Сцена 8. Мальчики все сделали, как сказали. Принцу предстоит последнее испытание четырьмя стихиями — огнем, водой, землей и воздухом. Его уводят жрецы и два воина в латах, которые и на сей раз дают свои наставления опять-таки в октаву. Как раз перед тем как ему войти в ужасные врата, выбегает Памина. Она желает лишь одного — разделить судьбу принца. Два воина разрешают ей это сделать. Тамино вынимает свою волшебную флейту, он играет на ней, и влюбленные безболезненно проходят через эти испытания. И вот, когда все оказывается позади, радостный хор приветствует их.
Сцена 9. Но что же с нашим дружком Папагено? Ну, конечно, он все еще ищет свою возлюбленную, свою Папагену. Он вновь и вновь зовет ее в саду и, никого не найдя, решает, как Памина, покончить с собой. С большой неохотой он завязывает веревку на суку дерева, готовый уже повеситься. Но те три мальчика (гении храма), которые спасли Памину, спасают также и его. Они советуют ему сыграть на его волшебных колокольчиках. Он играет, и появляется нежная маленькая птичка-девочка. Они поют прелестный комичный дуэт «Ра-ра-ра-ра-ра-ра-Рараgeno» («Па-па-па-па-па-па-Папагено»). Их мечта — создать большую-большую семью.
Сцена 10. И, наконец, еще одна перемена сцены. Моностатос теперь объединился с Царицей ночи, которая обещала ему Памину. Вместе с тремя феями Царицы ночи они захватили храм Зарастро. Но им не одолеть Зарастро. Гремит гром и сверкает молния, и злодейский квинтет исчезает в недрах земли. Возникает храм Изиды и Озириса. И эта сказочная опера завершается триумфальным хором жрецов, венчающих Тамино и Памину коронами Мудрости и Красоты.
Генри У. Саймон (в переводе А. Майкапара)

История создания этой последней оперы Моцарта должна быть, хотя бы вкратце, восстановлена. Между 1790 и 1791 годами композитор был довольно далек от оперного жанра. После смерти императора Иосифа II (в феврале 1790 года) на трон взошел Леопольд II, который не питал такого уважения к музыке, как Иосиф. К тому же покинули свои должности суперинтендант императорских театров граф Орсини Роземберг и либреттист Лоренцо Да Понте, которые могли бы побудить Моцарта написать музыку для театрального произведения. Кроме того, иезуиты потребовали закрытия масонских лож, уже бывших на подозрении у властей как вдохновители революции во Франции. Моцарт, принадлежавший к масонской организации, оказался таким образом лишенным важных связей, которые могли бы помочь ему покончить со все более настойчиво преследовавшей его нищетой. Все же в марте 1791 года Эммануил Шиканедер, выдающийся актер, антрепренер, вольнодумец, связанный с масонами, поручил Моцарту создание оперы, написав ее либретто. Шиканедер незадолго до того стал директором театра в венском предместье (театр «Ауф дер Виден»), который порвал с мифологическими спектаклями, требовавшими больших затрат на сценическую машинерию. Здесь, в этом театре, «Волшебная флейта» получила одобрение и начала победоносный путь по германским странам, от успеха к успеху. Сам композитор писал жене во время постановок в театре «Ауф дер Виден»: «Зал неизменно полон. Дуэт „Мужчина и женщина“ (Речь идет о дуэте Памины и Папагено „Когда чуть-чуть влюблен мужчина“.), „Колокольчики“ из первого акта, как и прежде, требуют исполнить на бис. Как и трио пажей из второго действия. Но что меня больше всего радует, так это молчаливое одобрение! Чувствуется, как опера все больше растет в общественном мнении». Аплодисменты сопровождали оперу до смерти композитора в декабре того же 1791 года, когда он был похоронен как безвестный бедняк.
Отмечено, что сюжет «Волшебной флейты» связан с мифологией Древнего Египта, воссозданной по древнегреческим источникам, и питается той культурной атмосферой, в которой миф об Изиде и Озирисе рассматривался как оказавший определенное влияние на все последующие религии. В действительности Изиду и Озириса воспевают лишь жрецы, слуги этого культа: культа страдания и света, о котором вспомнят также Бетховен в «Фиделио» и Вагнер в «Тангейзере». Остальное же действие оперы происходит в восточной обстановке, и в ней Египет занимает лишь некоторую часть. Разнообразные экзотические обычаи изображают масонский ритуал и вместе с тем веселую детскую сказку, нечто среднее между кукольным спектаклем и цирковым представлением. После остросатирического изображения нравов, придающего опере веселый комический задор, Моцарт обращается к созиданию храма согласия. Мы переносимся в подлинно гётевскую атмосферу; инстинкты подчиняются законам мудрости и доброты, вера в существование которых на земле еще сохраняется, хотя французская революция показала, что уравновешенность огромной теократической власти более чем иллюзорна.
Язвительный и лукавый ум Моцарта чувствуется и в «Волшебной флейте» и смягчает важность и суровость моральных назиданий, символов, испытаний, понятий, систем, присутствующих в опере и почти давящих на зрителя. Игровое начало очевидно в самой структуре, выбранной для этой очаровательной сказки. Перед нами самый настоящий зингшпиль. Чередование слова и музыки — продленного и четко произнесенного звука — создает что-то воздушное, рациональное и вместе с тем простое. Пылающее любовью сердце, которое борется с тьмой и обманом, гуманизм, составляющий сущность оперы, проглядывают и в образах таких смешных марионеток, как мавр Моностатос, эротоман, с волнующей искренностью изливающий свои чувства: «Каждый вкушает радости любви, труба звучит, призывая к ласкам и поцелуям. А я должен отказаться от любви, потому что мавры некрасивы!.. Но ведь и я люблю девушек!»
Моцарт заставляет влюбленного мавра совершать вокальные пируэты с великолепной легкостью, не с лирической и чистой легкостью Керубино из «Свадьбы Фигаро», а с легкостью более карикатурной, но тем не менее достигающей мягкости и деликатности, подобной капризу ребенка, чуждого пороку. Музыка окружает его фантастически-легендарным блеском, уже напоминающим Мендельсона и Россини. Над ним в вышине, как на воображаемом цирковом канате движется в акробатическом этюде Царица ночи там, под освещенным сводом совершая великолепные полеты на трапеции, демонстрируя предельную вокальную виртуозность, так что звук ее голоса отдается в пустых межзвездных пространствах. Это воздушное существо, бедная беспокойная душа должна была стать носительницей зла, но в ней нет ничего пагубного, только что-то печальное, животное и одновременно человечное: это мать, властная и потерпевшая поражение, у которой похитили дочь. В сказке о животных мать Памины была бы хищной ночной птицей; здесь же подчеркнутая звончатость ее голоса — как бы дальнейшее возвышение колокольного звона Папагено, человека-зверя, заискивающего перед мудрецами, которым, как и Моностатосом, движет похоть. Насколько Папагено простодушен и жаден, настолько Моностатос бестолков и беспокоен, но они похожи друг на друга. Все в «Волшебной флейте» имеет общий исток, составляя как бы корни и ветви одного дерева. Всех влечет сила любви, которую Зарастро и его жрецы стараются уравновесить между любовью-вожделением и любовью-расположением. Строгая торжественность, драматическое напряжение (восходящие к пассионам Баха и ораториям Генделя) царят при входе в святилище и подкрепляют слова предвосхищающего Парсифаля Зарастро, единственные слова, которые, как писал Дж. Б. Шоу, можно было бы вложить в уста бога, не рискуя совершить богохульство. Инструментальная часть оперы представляет собой исполненное определенного смысла архитектурное сооружение — искрящееся и одновременно пористое, как красивое старинное стекло, хрупкое, с теплыми отблесками. Оркестровая партия как бы берет под свою защиту невинные инструменты-игрушки, от флейты Тамино до дудочки и колокольчиков Папагено, включая и мрачно-глубокий звук фанфар, и сопровождает большие хоры во время близкого к масонскому ритуала. Уже выбор тембров свидетельствует о спокойном внимании ко всякому благому стремлению, каким бы ничтожным оно ни было. В этой опере с ее шелками и блестками кукольного спектакля побеждает страдание и тот, кто его переживает. Это в особенности видно на примере образа Памины, которой предназначено стать жертвой. Ее любовная ария («О Тамино! Эти слезы, точно пламя, жгут меня») содержит целую серию вокальных трудностей: эти трудности символизируют нравственные испытания, предложенные Зарастро, и одновременно они связаны со стремлением ввысь, к матери. Это баховская ария, но без настойчиво-вопрошающего сопровождения оркестра, которое, напротив, все более замедляется, его трепет становится все слабее, он достигает и духовного уровня, изображая печаль и смирение.
Тамино и Памина уверенно идут от испытания к испытанию; наконец волшебная флейта, которой предшествуют негромкие литавры, проводит молодых людей через воду и пламя и через ужас сценической механики, предназначенной для испытания храбрости кандидатов. Тамино, пылкий, уже романтический герой, обретает в таинственном храме идеал, который он не мог найти в жизни. Папагено бродит в окрестностях храма тоже счастливый, держа за руку свою Папагену, жаждущую подарить ему много маленьких Папагено. Моностатос, к сожалению, получил тумаки и сослан во тьму, как и Царица ночи. Союз света и тьмы не достигнут, согласие наступает лишь после победы, одержанной светом над тьмой, то есть после внешней победы радости. Тьма означала страдание, но и нежность, материнское лоно. Итак, при создании будущего идеального общества не должно быть альтернативы свету, человека все еще обольщают отсутствием препятствий, сомнений в выборе. Но сам-то Моцарт знает, как компенсируют друг друга свет и тьма и что подлинный храм — это не что иное, как жизнь.
Г. Маркези (в переводе Е. Гречаной)

История создания
Либретто «Волшебной флейты» Моцарту предложил в марте 1791 года его давний приятель, антрепренер одного из театров венского предместья Эммануэль Шиканедер (1751—1812) Сюжет он почерпнул в сказке Виланда (1733—1813) «Лулу» из сборника фантастических поэм «Джиннистан, или Избранные сказки про фей и духов» (1786—1789). Шиканедер обработал этот сюжет в духе популярных в то время народных феерий, полных экзотических чудес. В его либретто фигурируют мудрец Зарастро, появляющийся в колеснице, запряженной львами, мстительная Царица ночи, феи, волшебные мальчики и дикари, масонские испытания в египетской пирамиде и таинственные превращения.
В этот наивный сюжет Моцарт вложил, однако, серьезную морально-философскую идею, свои самые глубокие, заветные мысли. Многое впитавший из философии просветительства, он вдохновлялся идеалами равенства, братства людей, верой в изначальность добра, возможность нравственного совершенствования человека, в конечное торжество света и разума. Возвышенная философия «Волшебной флейты» Моцарта привлекала к ней симпатии выдающихся умов того времени. «Царство ночи, королева, солнечное царство, мистерии, посвящения, мудрость, любовь, испытания, и притом некие общие места морали, которые великолепны в своей обыкновенности, — писал Гегель в своей «Эстетике», — все это, при глубине, чарующей сердечности и душевности музыки, расширяет и наполняет фантазию и согревает сердце». Бетховен среди всех моцартовских опер особенно выделял «Волшебную флейту». Гете сравнивал ее со второй частью своего «Фауста» и сделал попытку написать ее продолжение.
Гуманистические идеалы этой оперы носят характер наивной утопии, что было характерно для прогрессивных воззрений конца XVIII века. Но кроме того, они облечены таинственностью и мистической символикой, связанными с идеями и ритуалами общества масонов, ордена «вольных каменщиков», членами которого были как Моцарт, так и Шиканедер. Это общество объединяло многих передовых людей Австрии, стремилось распространять просвещение, бороться с суевериями, пережитками средневековья, влиянием католицизма. Достаточно сказать, что французская буржуазная революция 1789 года в аристократических кругах объяснялась «масонским заговором», а в 1794 году австрийский император Леопольд II запретил деятельность масонских лож.
В трактовке Моцарта социальная утопия и фантастика перемешались с юмором, меткими жизненными наблюдениями, сочными бытовыми штрихами. Фантастические персонажи обрели характеры реальных людей. Злобная и мстительная царица ночи оказалась деспотически упрямой и коварной женщиной. Три феи из ее свиты — дамами полусвета, словоохотливыми, вздорными, игриво-чувственными. Дикарь-птицелов Папагено — симпатичным обывателем, любопытным, трусливым и болтливым весельчаком, мечтающим лишь о бутылке вина и маленьком семейном счастье. Самый идеальный образ — Зарастро, олицетворение разума, добра, гармонии. Между его солнечным царством и царством ночи мечется Тамино, человек, ищущий истину и приходящий к ней через ряд испытаний.
Так воплощена оптимистическая идея «Волшебной флейты», последней оперы Моцарта, его любимейшего создания. Премьера оперы состоялась 30 сентября 1791 года под управлением композитора за два с небольшим месяца до его смерти.
Музыка
Папагено музыкально охарактеризован веселой арией «Известный всем я птицелов» в духе народной танцевальной песни; после каждого куплета звучат простодушные рулады его дудочки. Ария Тамино с портретом «Такой волшебной красоты» соединяет песенные, виртуозные и речитативные элементы в живой взволнованной речи. Ария Царицы ночи «В страданьях дни мои проходят» начинается медленной величаво печальной мелодией; вторая часть арии — блестящее решительное аллегро. Квинтет (три феи, Тамино и Папагено) выпукло сопоставляет комическое мычание Папагено (с замком на губах), сочувствующие реплики принца, порхающие фразы фей. Во второй картине выделяется дуэт Памины и Папагено «Кто нежно о любви мечтает», написанный в форме простой куплетной песни; его бесхитростный сердечный напев приобрел на родине композитора широчайшую популярность. Финал первого акта — большая сцена с хорами жрецов и рабов, ансамблями и речитативами, в центре которой ликующе светлая ария Тамино с флейтой «Как полон чар волшебный звук», и хор рабов, пляшущих под колокольчики Папагено; акт заключается торжественным хором.
Второй акт связан с частыми переменами места действия и содержит семь картин. Вступительный марш жрецов (оркестр) звучит приглушенно и торжественно, напоминая хорал. В первой картине величаво-возвышенной арии Зарастро с хором «О вы, Изида и Озирис» противопоставлен оживленный квинтет, где неумолчное щебетание фей Цариты ночи перемежается короткими репликами Тамино и Папагено, старающихся хранить молчание.
В следующей картине даны три замечательно ярких музыкальных портрета: вызывающе дерзкая ария Моностатоса «Каждый может наслаждаться», ария Царицы ночи «В груди моей пылает жажда мести», которой итальянские колоратуры придают пародийный оттенок, и спокойная, мелодически выразительная ария Зарастро «Вражда и месть нам чужды».
В начале третьей картины обращает на себя внимание воздушный с порхающими пассажами в оркестре терцет волшебных мальчиков, выдержанный в ритме изящного менуэта. Ария опечаленной Памины «Все прошло» — великолепный образец моцартовского оперного монолога, отмеченного мелодическим богатством и правдивостью декламации. В терцете взволнованным мелодическим фразам Памины и Тамино противостоит строгая речитация Зарастро. Лирическая сцена сменяется комедийной: ария Папагено «Найти подругу сердца» полна беспечности и юмора народных плясовых напевов.
Глубоко впечатляет сцена встречи волшебных мальчиков и Памины; в светлое прозрачное звучание их терцета драматически острым контрастом вторгаются реплики Памины. Этой сценой начинается финал второго акта, пронизанный непрерывным музыкальным развитием, которым объединяются три последние картины.
В пятой картине после сурового и тревожного оркестрового вступления звучит строгий мерный хорал латников «Кто этот путь прошел»; своей архаической мелодией они сопровождают и восторженный дуэт Памины и Тамино. Следующий их дуэт «Чрез дым и пламя шли мы смело» оркестр сопровождает торжественным, словно в отдалении звучащим маршем.
Комедийная линия оперы естественно завершается дуэтом Папагено и Папагены — полным неподдельного юмора, напоминающим беззаботный птичий щебет.
Последняя картина начинается резким контрастом: зловещим маршем, приглушенным квинтетом Царицы ночи, трех ее фей и Моностатоса. Опера заключается блестящим ликующим хором «Разумная сила в борьбе победила».
М. Друскин

Написанная в традиционной форме зингшпиля, последняя опера Моцарта — подлинный шедевр, одно из самых популярных сочинений музыкального театра. Изумительное богатство выразительных средств, гуманистическое содержание и вдохновенный мелодизм отличают это сочинение, совершившее триумфальное шествие по всему миру.
Первая постановка в России состоялась в 1797 (силами немецкой труппы). На русской сцене опера впервые поставлена в 1818 (Мариинский театр). Крупным событием явилась постановка оперы в 1906 в Большом театре (солисты Боначич, Салина, Нежданова и др., дир. У.Авранек). Среди современных постановок отметим спектакль 1956 в Метрополитен-опере (дир. Вальтер, партию Царицы ночи блестяще исполнила Р. Петерс). Важнейшим событием художественной жизни стало оформление постановки Метрополитен-оперы (1967) М.Шагалом.
Выдающееся значение имеют записи Бичема (1937, в партии Памины Т. Лемниц), Фричая (1954). В 1974 шведским кинорежиссером И. Бергманом был создан фильм-опера.
Одной из труднейших партий мирового репертуара является роль Царицы ночи. Ее две арии (и особенно «О, zittre nicht, mein lieber Sohn» из 1 д.) принадлежат к лучшим образцам оперного искусства.
46. Особенности симфоний Моцарта. «Симфония №40»
Symphony No. 40 in G minor, K. 550
Состав оркестра: флейта, 2 гобоя, 2 кларнета, 2 фагота, 2 валторны, струнные.
История созданияВторая из написанных летом 1788 года симфония соль минор была закончена в конце июля. Как ипредшествующая, Сороковая симфония была предназначена для исполнения в большой авторской «академии», на которую была объявлена подписка. Но подписка не дала необходимых средств, все расстроилось. Возможно, что в каком-нибудь из частных домов богатых любителей музыки она и была исполнена, но сведений об этом не сохранилось, и дата ее мировой премьеры неизвестна. В отличие от предшествующей, светлой, радостной, играющей в триаде роль своеобразной интродукции, соль-минорная симфония — трепетная, словно выросшая из арии Керубино «Рассказать, объяснить не могу я» с ее непосредственным, живым юношеским чувством — гениальная предвестница многих романтических страниц музыки XIX века, начиная с Неоконченной симфонии Шуберта. Симфония написана для скромного состава оркестра. В ней — ставшие традиционными четыре части, однако отсутствует обычное для симфоний того времени медленное вступление.
Музыка
Первая часть начинается как бы с полуслова: взволнованной, прерывистой, словно чуть-чуть задыхающейся мелодией скрипок. Глубоко выразительная, искренняя, как будто молящая, мелодия — главная партия сонатного аллегро — родственна упомянутой арии Керубино. Сходство увеличивается благодаря тому, что развивается главная партия необычайно широко, на большом дыхании, подобно оперной арии. Побочная тема исполнена меланхолии, лиризма, в ней и мечтательность, и покорность, и тихая грусть. Разработку открывает короткая жалобная мелодия фаготов. Появляются отрывистые, резкие возгласы, мрачные, тревожные, скорбные интонации. Разворачивается бурное, полное драматизма действие. Реприза не приносит успокоения и просветленности. Напротив: она звучит еще напряженнее, так как побочная тема, ранее звучавшая в мажоре, здесь окрашивается в минорные тона, подчиняясь общей тональности части.
Во второй части господствует мягкое, спокойно-созерцательное настроение. Тем не менее Моцарт, как и в предшествующих симфониях, использует здесь сонатную форму. Альты с их своеобразным, чуть придушенным тембром запевают ласковую мелодию — главную тему. Ее подхватывают скрипки. Побочная тема — порхающий мотив, постепенно завладевающий оркестром. Третья, заключительная тема — снова певучая мелодия, полная печали и нежности, звучащая сначала у скрипок, а затем духовых. В разработке вновь появляется взволнованность, неустойчивость, тревога. Но здесь это — лишь миг. Реприза возвращает к светлой задумчивости.
Третья часть — менуэт. Но не жеманный или изысканный придворный танец. В нем проступают черты маршевости, хотя и свободно претворенной в трехдольном танцевальном ритме. Его мелодия, решительная и мужественная, интонируется скрипками и флейтой (на октаву выше) с аккомпанементом полного состава оркестра. Только в трио, написанном в традиционной трехчастной форме, появляются прозрачные пасторальные звучания с мягкой перекличкой струнных и деревянных инструментов.
Стремительный финал лишен обычной для заключительных частей классических симфоний жизнерадостности. Он продолжает временно прервавшееся драматическое развитие, столь яркое в первой части, и доводит его до кульминации, центральной в симфонии. Первая тема финала — напористая, взлетающая вверх с большой внутренней энергией, словно разворачивающаяся пружина. Побочная тема, мягкая, лирическая, вызывает ассоциации и с побочной темой первой части и с начальной мелодией анданте. Но появление ее кратковременно: лирику сметает вновь закружившийся вихрь. Это заключение экспозиции, которое переходит в бурную, мятущуюся разработку. Тревога, волнение, захватывают и репризу финала. Лишь заключительные такты симфонии приносят утверждение.
Симфония № 40 соль минор KV 550 ― одно из наиболее популярных сочинений Вольфганга Амадея Моцарта. Она была окончена 25 июля1788 года, три недели спустя после симфонии № 39. В 1791, незадолго до своей смерти, композитор создал её вторую редакцию, добавив в партитуру кларнеты.
Строение[править]
В состав оркестра симфонии (в последней редакции) входят флейта, два гобоя, два кларнета, два фагота, две валторны, первые и вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы.
Симфония представляет собой классический сонатно-симфонический цикл. В ней четыре части:
Molto allegro
Andante
Menuetto ― Trio
Allegro assai
Первая, вторая и четвёртая части написаны в сонатной форме, третья ― в сложной трёхчастной форме с трио.
Первая часть, в размере 4/4, начинается гармоническими фигурациями у альтов, поддержанными виолончелями и контрабасами, вслед за которыми у скрипок проводится главная партия:
Медленная вторая часть в тональности ми-бемоль мажор и в размере 6/8.
Третья часть (менуэт), в тональности g-moll, имеет размер 3/4. Крайние разделы, в подвижном темпе со сложным ритмическим письмом, контрастируют со средним разделом (трио), написанным в одноимённой тональности соль мажор, где в более спокойном темпе происходит перекличка групп струнных и духовых (без кларнетов).
Финал симфонии написан в тональности g-moll, размер 4/4
47. «Реквием» (Моцарт). История создания. Трактовка жанрового канона.
Состав исполнителей: сопрано, альт, тенор, бас, хор, оркестр.
История создания
В июле 1791 года Моцарт, всеевропейски прославленный музыкант, член Болонской Академии и кавалер Ордена Золотой шпоры, автор многочисленных симфоний, опер «Свадьба Фигаро» и «Дон Жуан», напряженно работал над «Волшебной флейтой». Чувствовал себя он очень плохо: мучили непонятные боли, слабость.
Однажды вечером его навестил незнакомец, одетый во все черное. Он заказал Реквием — заупокойную мессу. Заказчик оставлял гонорар и срок выполнения заказа на усмотрение композитора, предложил хороший задаток, но имени своего не сообщил. Моцарт согласился: измотанный постоянным безденежьем, крайне непрактичный в житейских вопросах, он не мог отказаться. Сразу началась работа. Но композитор не мог избавиться от мысли, что заупокойную мессу он пишет для самого себя. Сохранилось его письмо, в котором болезненное состояние отражено с трагической силой: «В моей голове хаос, лишь с трудом собираюсь с мыслями. Образ незнакомца не хочет исчезнуть с глаз моих. Я беспрерывно вижу его. Он просит, он настаивает и требует работы от меня. Я продолжаю писать, ибо сочинение музыки утомляет меня меньше, нежели бездействие. Больше мне нечего бояться. Чувствую — мое состояние подсказывает мне это, — мой час пробил. Я должен умереть. Я чувствую это с такой уверенностью, что мне не требуется доказательств. Я перестаю радоваться своему таланту. А как прекрасна была жизнь! Ее начало сулило великолепные перспективы. Но никому не дано изменить предначертанного судьбой. Надо послушно склониться перед волей Провидения. Итак, я заканчиваю свою погребальную песнь. Я не вправе оставить ее незавершенной. Вена, 7 сентября 1791 года».
Непонятная болезнь с каждым днем усиливалась. Несмотря на это, Моцарт работал крайне напряженно. «Волшебная флейта» была закончена, 30 сентября состоялась ее премьера. После этого Моцарт еще сочинил Маленькую масонскую кантату, которой сам продирижировал в середине ноября. Страдания становились все сильнее. Когда силы совершенно оставляли композитора, он диктовал своему ученику Францу Зюсмайеру, жившему в его доме. В первых числах декабря была написана Lacrimosa. Вечером 4 декабря собравшиеся у постели больного друзья спели ее. Моцарт исполнял партию альта, но разрыдался и не смог продолжать. На следующий день его не стало. Последний написанный им номер — Hostias. Остальные номера Реквиема, Sanctus (Свят, свят Господь Бог Саваоф), Benedictus (Благословен грядущий во имя Господне) и Agnus Dei (Агнец Божий, несущий все грехи мира, даруй Ты им упокой), дописаны Зюсмайером. Заключение возвращает, с иным текстом, моцартовскую музыку первой части.
«Смерть застигла его во время работы над Реквиемом, — вспоминал Зюсмайер. — Так что окончание его произведения было поручено многим мастерам. Одни из них, перегруженные делами, не могли отдаться этому труду. Другие же побоялись скомпрометировать свой талант сопоставлением с моцартовским гением. В конце концов дело дошло до меня, ибо было известно, что еще при жизни Моцарта я нередко проигрывал или совместно с ним напевал сочиненные номера. Он очень часто обсуждал со мною разработку этого произведения и сообщил мне весь ход работы и основы инструментовки. Я могу лишь мечтать о том, чтобы знатоки хотя бы кое-где нашли следы его бесподобных поучений, тогда моя работа в какой-то мере удалась».
Премьера Реквиема состоялась 14 декабря 1793 года в Вене, в церкви Цистерцианцев.
Через несколько лет стало известно имя таинственного заказчика: это был некий граф Вальзег, меломан-любитель, имевший обыкновение покупать чужие сочинения и выдавать их за свои. Реквием ему был нужен, чтобы почтить память покойной жены, и в начале XIX века, когда в печати появилось сообщение о предстоящем издании Реквиема, он потребовал у вдовы Моцарта «возмещения убытков»!
Реквием написан на канонический латинский текст заупокойной мессы, начинающейся словами «Requiem aeternam» — «Вечный упокой» и переложенной стихами в поэме Фомы Челанского (ок. 1190—ок. 1260) «Dies irae» (День гнева, в эквиритмическом переводе Майкова День Возмездья). Предположительно, автор поэмы был вдохновлен строками из заупокойной мессы, которые суть преломление отрывка из книги библейского пророка Софонии (Соф. 1, 14—16) Реквием состоит из 12 частей, содержание их — мольба о даровании покоя, спасении души и картины Страшного Суда:
№1Вечного покоя подай Ты им, Господи!Да тихий светит свет им с миром!В Сионе славим песнью мы Тебя! Твоею славою светится Ерусалим! Услыши, Господь, молитву нашу! В Тебе наше утверждение! Вечного покоя подай Ты им, Господи! Да тихий свет светит им с миром! Господи, Податель благ! Боже, Податель благ!Господи, праведный! Господи, Податель благ!
№2День возмездья! Он настанет! И нежданный, как нагрянет, Каждый в страхе с ложа вспрянет! Все народы, все языки, Все познают день великий В трубном гласе зов Владыки!
№3Глас Владыки! Над морями, Глас Владыки! над морями, над землями, Над гробами пронесется он громами.И нежданно, средь живущих, Поколенья в гробе сущих, Встанут в ряд на Суд идущих. И се книга Им раскрыта И ничто же в ней не скрыто, Что нам кара, что защита. Все к престолу станут купно Где сидит Он недоступный Судия нам неподкупный. И тебя он спросит тоже, Что ты скажешь? Боже! Боже! Кто мне в помощь будет, кто же?
№4Царь Небесный! повергаюсь Пред Тобою! изливаюсь Весь в слезах!
№5Ты Спаситель, Царь Небесный, Ты великой мукой крестной Искупивший нас чудесно! Всех призвал Ты к жизни вечной Нас любовью бесконечной, Внемли, внемли вопль сердечный!Нам Тобою путь указан, Ты биен был, Ты был связан И поруган, и истязан. За врага же, что ярился, Как безумный, и глумился,Над Тобою, Ты молился. Всех простил, бо пребывают Во слепотстве и не знают, Что творят, что совершают. Ты нам подал упованье, Что омоет покаянье С сердца пятна злодеянья. Милосердый, повергаюсь,Пред Тобою, изливаюсь Весь в слезах, о каюсь, каюсь.
№6Ах, из сонма осужденных, Вечной смерти обреченных, Даруй встать мне в сонм спасенных! Даруй встать мне пред Тобою, Милосердым Судиею, Чисту сердцем и душою.
№7В оной скорби, о Владыко, В предстоящий день великий, Человеку и вселенной Будь заступник неизменный, Сыне Божий, будь нам щит святой! Спящим в гробе дай покой!
№8Господи Сыне Божий! Податель благ, податель благ! Изведи души всех верных рабов Твоих И всех усопших из муки,Из вечной муки и из конечной смерти. Изведи Ты их из челюсти львиной,Из погибельной муки адовой Из мрака преисподней.Да возведет ангел под крыломПовеленьем Твоим их в царство света!Бо Аврааму Ты утешенье издревле преподал!
№9С жертвой и с хвалами к Тебе, Господи! днесь прибегаем; И молимся за души рабов Твоих, Молим, память Ты сотвори им вечную. Даруй им, Господи, из смерти вступити в жизнь века. Бо Аврааму Ты утешенье издревле преподал.
№10Свят! свят Господь Бог Саваоф! Небеса проповедуют славу Господню. Осанна в вышних!
№11Слава, слава грядущу во имя Господнее!Осанна в вышних!
№12Агнец Божий приявший все грехи мира,Даруй Ты им вечный мир и блаженство! Тихий свет да светит им вечно, Господи! Да светит купно со святыми, ибо благ сей.
Перевод А. Майкова
Музыка
Реквием Моцарта — одно из величайших творений человеческого гения, вдохновенный гимн Господу. Его глубина и серьезность, драматизм и возвышенность, трогательность и яркость никого не могут оставить равнодушным.
№1, вступительная молитва Requiem aeternam (Вечный упокой ниспошли Ты им... — здесь и далее перевод дается не по варианту Майкова, а по безымянному, менее яркому литературно, но более близкому каноническому латинскому тексту и соответствующему музыке) проникнута глубокой печалью. Сопрано соло интонирует мелодию старинного хорала «Господь прославит тебя в Сионе». Центральный раздел первой части — Kyrie eleison (Господи, помилуй) — стремительная, захватывающая своим потоком двойная фуга. Традиционная секвенция Dies irae (День гнева), разделенная композитором на шесть отдельных частей, не была завершена. Остались выписанными лишь отрывки пламенной картины Страшного Суда (№2, День предстанет в гневной силе), поочередные выступления солистов (№3, Tuba mirum — Вострубит труба нам звоном), хоровые мольбы, обращенные к суровому карающему Богу (№4, Rex tremendae — Царь дрожащего творенья), светлый квартет солистов (№5, Recordare — О, припомни, Иисусе, за меня Ты путь свой трудный) и, наконец, полный мистических ожиданий №6, Confutatis (Суд изрекши посрамленным), где мрачным возгласам мужского хора отвечают трепетные женские голоса. №7 — знаменитая Lacrimosa (Слезный этот день настанет), вся пронизанная интонацией горестного вздоха, — лирический центр Реквиема. Полон драматических призывов и проникновенной мольбы, завершающийся фугой №8 — Domine Jesu (Господи Боже Христе, царь славы). В №9, Hostias (Жертвы, молитвы Тебе, Господи) благородную, полную внутреннего драматизма мелодию сменяет возвращающаяся фуга из №8.
48. Творческий облик Бетховена.
Ludwig van Beethoven
Моя готовность служить своим искусством бедному страждущему человечеству никогда, начиная с детских лет... не нуждалась ни в какой награде, кроме внутренней удовлетворенности... Л. Бетховен
Музыкальная Европа еще была полна слухами о гениальном чудо-ребенке — В. А. Моцарте, когда в Бонне, в семье тенориста придворной капеллы, родился Людвиг ван Бетховен. Крестили его 17 декабря 1770 г., назвав в честь деда, почтенного капельмейстера, выходца из Фландрии. Первые музыкальные знания Бетховен получил от отца и его сослуживцев. Отец хотел, чтобы он стал «вторым Моцартом», и заставлял сына упражняться даже по ночам. Вундеркиндом Бетховен не стал, однако довольно рано обнаружил композиторское дарование. Большое воздействие на него оказал К. Нефе, обучавший его композиции и игре на органе, — человек передовых эстетических и политических убеждений. Из-за бедности семьи Бетховен был вынужден очень рано поступить на службу: в 13 лет он был зачислен в капеллу как помощник органиста; позднее работал концертмейстером в боннском Национальном театре. В 1787 г. он посетил Вену и познакомился со своим кумиром, Моцартом, который, прослушав импровизацию юноши, сказал: «Обратите на него внимание; он когда-нибудь заставит мир говорить о себе». Стать учеником Моцарта Бетховену не удалось: тяжкая болезнь и смерть матери вынудили его спешно вернуться в Бонн. Там Бетховен обрел моральную поддержку в просвещенной семье Брейнингов и сблизился с университетской средой, разделявшей самые прогрессивные взгляды. Идеи Французской революции были с энтузиазмом встречены боннскими друзьями Бетховена и оказали сильное влияние на формирование его демократических убеждений.
В Бонне Бетховен написал целый ряд крупных и мелких сочинений: 2 кантаты для солистов, хора и оркестра, 3 фортепианных квартета, несколько фортепианных сонат (называемых ныне сонатинами). Следует отметить, что известные всем начинающим пианистам сонатины соль и фа мажор Бетховену, по мнению исследователей, не принадлежат, а только приписываются, зато другая, подлинно бетховенская Сонатина фа мажор, обнаруженная и опубликованная в 1909 г., остается как бы в тени и никем не играется. Большую частьбоннского творчества составляют также вариации и песни, предназначенные для любительского музицирования. Среди них — всем знакомая песня «Сурок», трогательная «Элегия на смерть пуделя», бунтарски-плакатная «Свободный человек», мечтательная «Вздох нелюбимого и счастливая любовь», содержащая прообраз будущей темы радости из Девятой симфонии, «Жертвенная песня», которую Бетховен настолько любил, что возвращался к ней 5 раз (последняя редакция — 1824 г.). Несмотря на свежесть и яркость юношеских сочинений, Бетховен понимал, что ему необходимо серьезно учиться.
В ноябре 1792 г. он окончательно покинул Бонн и переехал в Вену — крупнейший музыкальный центр Европы. Здесь он занимался контрапунктом и композицией у Й. Гайдна, И. Шенка, И. Альбрехтсбергера и А. Сальери. Хотя ученик отличался строптивостью, учился он ревностно и впоследствии с благодарностью отзывался о всех своих учителях. Одновременно Бетховен начал выступать как пианист и вскоре завоевал славу непревзойденного импровизатора и ярчайшего виртуоза. В первой и последней своей длительной гастрольной поездке (1796) он покорил публику Праги, Берлина, Дрездена, Братиславы. Покровительство молодому виртуозу оказывали многие знатные любители музыки — К. Лихновский, Ф. Лобковиц, Ф. Кинский, русский посол А. Разумовский и др., в их салонах впервые звучали бетховенские сонаты, трио, квартеты, а впоследствии даже симфонии. Их имена можно обнаружить в посвящениях многих произведений композитора. Однако манера Бетховена держаться со своими покровителями была почти неслыханной для того времени. Гордый и независимый, он никому не прощал попыток унизить свое достоинство. Известны легендарные слова, брошенные композитором оскорбившему его меценату: «Князей было и будет тысячи, Бетховен же только один». Из многочисленных аристократок — учениц Бетховена — его постоянными друзьями и пропагандистами его музыки стали Эртман, сестры Т. и Ж. Брунс, М. Эрдеди. Не любивший преподавать, Бетховен все же был учителем К. Черни и Ф. Риса по фортепиано (оба они завоевали впоследствии европейскую славу) и эрцгерцога Австрии Рудольфа по композиции.
В первое венское десятилетие Бетховен писал преимущественно фортепианную и камерную музыку. В 1792-1802 гг. были созданы 3 фортепианных концерта и 2 десятка сонат. Из них только Соната № 8 («Патетическая») имеет авторское название. Сонату № 14, носящую подзаголовок соната-фантазия, назвал «Лунной» поэт-романтик Л. Рельштаб. Устойчивые наименования укрепились также за сонатами № 12 («С Траурным маршем»), № 17 («С речитативами») и более поздними: № 21 («Аврора») и № 23 («Аппассионата»). К первому венскому периоду относятся, помимо фортепианных, 9 (из 10) скрипичных сонат (в т. ч. № 5 — «Весенняя», № 9 — «Крейцерова»; оба названия также неавторские); 2 виолончельные сонаты, 6 струнных квартетов, ряд ансамблей для различных инструментов (в т. ч. жизнерадостно-галантный Септет).
С началом XIX в. начался и Бетховен как симфонист: в 1800 г. он закончил свою Первую симфонию, а в 1802 — Вторую. В это же время была написана его единственная оратория «Христос на Масличной горе». Появившиеся в 1797 г. первые признаки неизлечимой болезни — прогрессирующей глухоты и осознание безнадежности всех попыток лечения недуга привело Бетховена к душевному кризису 1802 г., который отразился в знаменитом документе — «Гейлигенштадтском завещании». Выходом из кризиса стало творчество: «...Недоставало немногого, чтобы я покончил с собой», — писал композитор. — «Только оно, искусство, оно меня удержало».
1802-12 гг. — время блестящего расцвета гения Бетховена. Глубоко выстраданные им идеи преодоления страдания силой духа и победы света над мраком после ожесточенной борьбы оказались созвучными основным идеям Французской революции и освободительных движений начала XIX в. Эти идеи воплотились в Третьей(«Героической») и Пятой симфониях, в тираноборческой опере «Фиделио», в музыке к трагедии И. В. Гете «Эгмонт», в Сонате № 23(«Аппассионате»). Композитора вдохновляли также философские и этические идеи эпохи Просвещения, воспринятые им в юности. Мир природы предстает полным динамичной гармонии в Шестой(«Пасторальной») симфонии, в Скрипичном концерте, в фортепианной (№ 21) и скрипичной (№ 10) сонатах. Народные или близкие к народным мелодии звучат в Седьмой симфонии и в квартетах №№ 7-9 (т. н. «русских» — они посвящены А. Разумовскому; Квартет № 8 содержит 2 мелодии русских народных песен: использованную много позднее также и Н. Римским-Корсаковым «Славу» и «Ах, талан ли мой, талан»). Мощным оптимизмом полна Четвертая симфония, юмором и слегка иронической ностальгией по временам Гайдна и Моцарта пронизана Восьмая. Эпически и монументально трактуется виртуозный жанр в Четвертом и Пятом фортепианных концертах, а также в Тройном концерте для скрипки, виолончели и фортепиано с оркестром. Во всех этих произведениях нашел самое полное и окончательное воплощение стиль венского классицизма с его жизнеутверждающей верой в разум, добро и справедливость, выраженной на концепционном уровне как движение «через страдание — к радости» (из письма Бетховена к М. Эрдеди), а на композиционном — как равновесие между единством и многообразием и соблюдение строгих пропорций при самых крупных масштабах сочинения.
1812-15 гг. — переломные в политической и духовной жизни Европы. За периодом наполеоновских войн и подъемом освободительного движения последовал Венский конгресс (1814-15), после которого во внутренней и внешней политике европейских стран усилились реакционно-монархические тенденции. Стиль героического классицизма, выражавший дух революционного обновления конца XVIII в. и патриотические настроения начала XIX в., должен был неминуемо или превратиться в помпезно-официозное искусство, или уступить место романтизму, который стал ведущим направлением в литературе и успел заявить о себе в музыке (Ф. Шуберт). Эти сложные духовные проблемы пришлось решать и Бетховену. Он отдал дань победному ликованию, создав эффектную симфоническую фантазию «Битва при Виттории» и кантату «Счастливое мгновение», премьеры которых были приурочены к Венскому конгрессу и принесли Бетховену неслыханный успех. Однако в других сочинениях 1813-17 гг. отразились настойчивые и порой мучительные поиски новых путей. В это время были написаны виолончельные (№№ 4, 5) и фортепианные (№№ 27, 28) сонаты, несколько десятков обработок песен разных народов для голоса с ансамблем, первый в истории жанра вокальный цикл «К далекой возлюбленной» (1815). Стиль этих сочинений — как бы экспериментальный, со множеством гениальных находок, однако не всегда столь же цельный, как в период «революционного классицизма».
Последнее десятилетие жизни Бетховена было омрачено как общей гнетущей политической и духовной атмосферой в меттерниховской Австрии, так и личными невзгодами и потрясениями. Глухота композитора стала полной; с 1818 г. он был вынужден пользоваться «разговорными тетрадями», в которых собеседники писали обращенные к нему вопросы. Потеряв надежду на личное счастье (имя «бессмертной возлюбленной», к которой обращено прощальное письмо Бетховена от 6-7 июля 1812 г., остается неизвестным; одни исследователи считают ею Ж. Брунсвик-Дейм, другие — А. Брентано), Бетховен принял на себя заботы по воспитанию племянника Карла, сына умершего в 1815 г. младшего брата. Это привело к долголетней (1815-20) судебной тяжбе с матерью мальчика о правах на единоличное опекунство. Способный, но легкомысленный племянник доставлял Бетховену много огорчений. Контраст между печальными, а порою и трагическими жизненными обстоятельствами и идеальной красотой создаваемых произведений — проявление того духовного подвига, который сделал Бетховена одним из героев европейской культуры Нового времени.
Творчество 1817-26 гг. ознаменовало новый взлет гения Бетховена и одновременно стало эпилогом эпохи музыкального классицизма. До последних дней сохранив верность классическим идеалам, композитор нашел новые формы и средства их воплощения, граничащие с романтическими, но не переходящие в них. Поздний стиль Бетховена — уникальный эстетический феномен. Центральная для Бетховена идея диалектической взаимосвязи контрастов, борьбы света и мрака обретает в позднем творчестве подчеркнуто философское звучание. Победа над страданием дается уже не через героическое действие, а через движение духа и мысли. Великий мастер сонатной формы, в которой прежде развивались драматические конфликты, Бетховен в поздних сочинениях нередко обращается к форме фуги, наиболее подходящей для воплощения постепенного становления обобщенной философской идеи. 5 последних фортепианных сонат (№№ 28-32) и 5 последних квартетов(№№ 12-16) отличаются особо сложным и утонченным музыкальным языком, требующим от исполнителей величайшей искусности, а от слушателей — проникновенного восприятия. 33 вариации на вальс Диабелли и Багатели ор. 126 также являются подлинными шедеврами, несмотря на различие в масштабах. Позднее творчество Бетховена долгое время вызывало споры. Из современников лишь немногие смогли понять и оценить его последние сочинения. Одним из таких людей стал H. Голицын, по заказу которого написаны и которому посвящены квартеты №№ 12, 13 и 15. Ему же посвящена увертюра «Освящение дома» (1822).
В 1823 г. Бетховен закончил «Торжественную мессу», которую сам считал своим величайшим произведением. Эта месса, рассчитанная скорее на концертное, чем на культовое исполнение, стала одним из этапных явлений в немецкой ораториальной традиции (Г. Шютц, И. С. Бах, Г. Ф. Гендель, В. А. Моцарт, И. Гайдн). Первая месса (1807) не уступала мессам Гайдна и Моцарта, однако не стала новым словом в истории жанра, как «Торжественная», в которой претворилось все мастерство Бетховена-симфониста и драматурга. Обратившись к каноническому латинскому тексту, Бетховен выделил в нем идею самопожертвования во имя счастья людей и внес в финальную мольбу о мире страстный пафос отрицания войны как величайшего зла. При содействии Голицына «Торжественная месса» впервые была исполнена 7 апреля 1824 г. в Петербурге. Месяцем позже в Вене состоялся последний бенефисный концерт Бетховена, в котором, помимо частей из мессы, прозвучала его итоговая, Девятая симфонияс заключительным хором на слова «Оды к радости» Ф. Шиллера. Идея преодоления страдания и торжества света последовательно проведена через всю симфонию и с предельной ясностью выражена в конце благодаря введению поэтического текста, который Бетховен еще в Бонне мечтал положить на музыку. Девятая симфония с ее финальным призывом — «Обнимитесь, миллионы!» — стала идейным завещанием Бетховена человечеству и оказала сильнейшее воздействие на симфонизм XIX и XX вв. Традиции Бетховенавосприняли и так или иначе продолжили Г. Берлиоз, Ф. Лист, И. Брамс, А. Брукнер, Г. Малер, С. Прокофьев, Д. Шостакович. Как своего учителя чтили Бетховена и композиторы нововенской школы — «отец додекафонии» А. Шёнберг, страстный гуманист А. Берг, новатор и лирик А. Веберн. В декабре 1911 г. Веберн писал Бергу: «Мало вещей столь чудесных, как праздник Рождества. ... Не так ли надо праздновать и день рождения Бетховена?». Немало музыкантов и любителей музыки согласились бы с этим предложением, потому что для тысяч (а может, и миллионов) людей Бетховен остается не только одним из величайших гениев всех времен и народов, но и олицетворением немеркнущего этического идеала, вдохновителем угнетенных, утешителем страждущих, верным другом в скорби и радости.
49. Периодизация творческого наследия Бетховена.
Бетховену посчастливилось родиться в эпоху, которая как нельзя лучше соответствовала его натуре. Это эпоха, богатая великими общественными событиями, главное из которых – революционный переворот во Франции. Великая французская революция, ее идеалы оказали на композитора сильнейшее воздействие – и на его мировоззрение, и на творчество. Именно революция дала Бетховену основной материал для постижения «диалектики жизни».
Идея героической борьбы стала важнейшей идеей бетховенского творчества, хотя далеко не единственной. Действенность, активное стремление к лучшему будущему, герой в единстве с массами – вот что выдвигается композитором на первый план. Идея гражданственности, образ главного героя – борца за республиканские идеалы роднят творчество Бетховена с искусством революционного классицизма (с героическими полотнами Давида, операми Керубини, революционной маршевой песней). «Наше время нуждается в людях, мощным духом» – говорил композитор. Показательно, что свою единственную оперу он посвятил не остроумной Сюзане, а мужественной Леоноре.
Однако не только общественные события, но и личная жизнь композитора способствовала тому, что героическая тематика выдвинулась на первое место в его творчестве. Природа одарила Бетховена пытливым, деятельным умом философа. Его интересы всегда были необычайно широкими, они распространялись на политику, литературу, религию, философию, естественные науки. Поистине необъятному творческому потенциалу противостоял страшный недуг – глухота, способная, казалось бы, навсегда закрыть путь к музыке. Бетховен нашел в себе силы пойти против судьбы, и идеи Сопротивления, Преодоления стали главным смыслом его жизни. Именно они «выковали» героический характер. И в каждой строчке бетховенской музыки мы узнаем ее творца – его мужественный темперамент, несгибаемую волю, непримиримость к злу. Густав Малер сформулировал эту мысль следующим образом: «Слова, будто бы сказанные Бетховеном о первой теме Пятой симфонии – «Так судьба стучится в дверь»… для меня далеко не исчерпывают ее огромного содержания. Скорее, он мог бы сказать о ней: «Это Я».
Периодизация творческой биографии Бетховена
I – 1782-1792 – Боннский период. Начало творческого пути.
II – 1792-1802 – Ранний венский период.
III – 1802-1812 – Центральный период. Время творческого расцвета.
IV – 1812-1815 – Переходные годы.
V – 1816-1827 – Поздний период.
Детство и юные годы Бетховена
Детство и юные годы Бетховена (до осени 1792 года) связаны с Бонном, где он родился в декабре 1770 года. Его отец и дед были музыкантами. Близкий к французской границе, Бонн в XVIII веке был одним из центров немецкого просветительства. В 1789 году здесь открыли университет, среди учебных документов которого позднее была найдена зачетная книжка Бетховена.
В раннем детстве профессиональное воспитание Бетховена было доверено часто менявшимся, «случайным» учителям – знакомым отца, которые давали ему уроки игры на органе, клавесине, флейте, скрипке. Обнаружив редкий музыкальный талант сына, отец хотел сделать из него вундеркинда, «второго Моцарта» – источник больших и постоянных доходов. С этой целью и он сам, и приглашенные им друзья по капелле, занялись технической тренировкой маленького Бетховена. Его заставляли упражняться за фортепиано даже по ночам; однако первые публичные выступления юного музыканта (в 1778 году были организованы концерты в Кёльне) не оправдали коммерческих планов его отца.
Вундеркиндом Людвиг ван Бетховен не стал, однако довольно рано обнаружил композиторское дарование. Большое воздействие на него оказал Христиан Готлиб Нефе, с 11-летнего возраста обучавший его композиции и игре на органе, – человек передовых эстетических и политических убеждений. Будучи одним из самых образованных музыкантов своей эпохи, Нефе познакомил Бетховена с творениями Баха и Генделя, просвещал в вопросах истории, философии, а главное – воспитывал в духе глубокого уважения к родной немецкой культуре. Кроме того, Нефе стал первым издателем 12-летнего композитора, опубликовав одно из ранних его произведений – фортепианные вариации на тему марша Дресслера (1782г.). Эти вариации стали первым сохранившимся произведением Бетховена. В следующем году были закончены три фортепианные сонаты.
К этому времени Бетховен уже стал работать в оркестре театра и занимал должность помощника органиста в придворной капелле, а чуть позже еще и подрабатывал уроками музыки в аристократических семействах (из-за бедности семьи он был вынужден очень рано поступить на службу). Поэтому он не получил систематического образования: школу посещал лишь до 11 лет, всю жизнь писал с ошибками и так и не постиг тайны умножения. Тем не менее, благодаря собственному упорству Бетховен сумел стать образованным человеком: самостоятельно овладел латынью, французским и итальянским языком, постоянно много читал.
Мечтая учиться у Моцарта, в 1787 году Бетховен побывал в Вене и познакомился со своим кумиром. Моцарт, прослушав импровизацию юноши, сказал: «Обратите на него внимание; он когда-нибудь заставит мир говорить о себе». Стать учеником Моцарта Бетховену не удалось: из-за смертельной болезни матери он был вынужден срочно вернуться обратно в Бонн. Там он обрел моральную поддержку в просвещеннойсемье Брейнингов.
Идеи Французской революции были с энтузиазмом встречены боннскими друзьями Бетховена и оказали сильное влияние на формирование его демократических убеждений.
Композиторское дарование Бетховена развивалось не столь стремительно, как феноменальный талант Моцарта. Сочинял Бетховен довольно медленно. За 10 лет первого – боннского периода (1782–1792) было написано 50 произведений, в том числе 2 кантаты, несколько фортепианных сонат (называемых ныне сонатинами), 3 фортепианных квартета, 2 трио. Большую часть боннского творчества составляют также вариации и песни, предназначенные для любительского музицирования. Среди них – всем знакомая песня «Сурок».
Ранний венский период (1792-1802)
Несмотря на свежесть и яркость юношеских сочинений, Бетховен понимал, что ему необходимо серьезно учиться. В ноябре 1792 года он окончательно покинул Бонн и переехал в Вену – крупнейший музыкальный центр Европы. Здесь он занимался контрапунктом и композицией у И. Гайдна, И. Шенка, И. Альбрехтсбергера и А. Сальери. Одновременно Бетховен начал выступать как пианист и вскоре завоевал славу непревзойденного импровизатора и ярчайшего виртуоза.
Молодому виртуозу оказывали покровительство многие знатные любители музыки – К. Лихновский, Ф. Лобковиц, русский посол А. Разумовский и другие, в их салонах впервые звучали бетховенские сонаты, трио, квартеты, а впоследствии даже симфонии. Их имена можно обнаружить в посвящениях многих произведений композитора. Однако манера Бетховена держаться со своими покровителями была почти неслыханной для того времени. Гордый и независимый, он никому не прощал попыток унизить его человеческое достоинство. Известны легендарные слова, брошенные композитором оскорбившему его меценату: «Князей было и будет тысячи, Бетховен же только один». Не любивший преподавать, Бетховен все же был учителем К. Черни и Ф. Риса по фортепиано (оба они завоевали впоследствии европейскую славу) и эрцгерцога Австрии Рудольфа по композиции.
В первое венское десятилетие Бетховен писал преимущественно фортепианную и камерную музыку: 3 фортепианных концерта и 2 десятка фортепианных сонат, 9 (из 10) скрипичных сонат (в т. ч. № 9 – «Крейцерова»), 2 виолончельные сонаты, 6 струнных квартетов, ряд ансамблей для различных инструментов, балет «Творения Прометея».
С началом XIX века началось и симфоническое творчество Бетховена: в 1800 году он закончил свою Первую симфонию, а в 1802 – Вторую. В это же время была написана его единственная оратория «Христос на Масличной горе». Появившиеся в 1797 году первые признаки неизлечимой болезни – прогрессирующей глухоты и осознание безнадежности всех попыток лечения недуга привело Бетховена к душевному кризису 1802 года, который отразился в знаменитом документе – «Гейлигенштадтском завещании». Выходом из кризиса стало творчество: «...Недоставало немногого, чтобы я покончил с собой», – писал композитор. – «Только оно, искусство, оно меня удержало».
Центральный период творчества (1802-1812)
1802-12 годы – время блестящего расцвета гения Бетховена. Глубоко выстраданные им идеи преодоления страдания силой духа и победы света над мраком после ожесточенной борьбы оказались созвучными идеям Французской революции. Эти идеи воплотились в 3-й («Героической») и Пятой симфониях, в опере «Фиделио», в музыке к трагедии И. В. Гете «Эгмонт», в Сонате – № 23 («Аппассионате»).
Всего композитором в эти годы было создано:
шесть симфоний (с № 3 по № 8), квартеты №№ 7-11 и другие камерные ансамбли, опера «Фиделио», 4 и 5 фортепианные концерты, Скрипичный концерт, а также Тройной концерт для скрипки, виолончели и фортепиано с оркестром.
Переходные годы (1812-1815)
1812-15 годы – переломные в политической и духовной жизни Европы. За периодом наполеоновских войн и подъемом освободительного движения последовал Венский конгресс (1814-15), после которого во внутренней и внешней политике европейских стран усилились реакционно-монархические тенденции. Стиль героического классицизма уступил место романтизму, который стал ведущим направлением в литературе и успел заявить о себе в музыке (Ф. Шуберт). Бетховен отдал дань победному ликованию, создав эффектную симфоническую фантазию «Битва при Виттории» и кантату «Счастливое мгновение», премьеры которых были приурочены к Венскому конгрессу и принесли Бетховену неслыханный успех. Однако в других сочинениях 1813–17 годов отразились настойчивые и порой мучительные поиски новых путей. В это время были написаны виолончельные (№ 4, 5) и фортепианные (№ 27, 28) сонаты, несколько десятков обработок песен разных народов для голоса с ансамблем, первый в истории жанра вокальный цикл «К далекой возлюбленной» (1815). Стиль этих сочинений – экспериментальный, со множеством гениальных находок, однако не всегда столь же цельный, как в период «революционного классицизма».
Поздний период (1816-1827)
Последнее десятилетие жизни Бетховена было омрачено как общей гнетущей политической и духовной атмосферой в меттерниховской Австрии, так и личными невзгодами и потрясениями. Глухота композитора стала полной; с 1818 года он был вынужден пользоваться «разговорными тетрадями», в которых собеседники писали обращенные к нему вопросы. Потеряв надежду на личное счастье (имя «бессмертной возлюбленной», к которой обращено прощальное письмо Бетховена от 6-7 июля 1812 г., остается неизвестным; одни исследователи считают ею Ж. Брунсвик-Дейм, другие – А. Брентано), Бетховен принял на себя заботы по воспитанию племянника Карла, сына умершего в 1815 г. младшего брата. Это привело к долголетней (1815-20) судебной тяжбе с матерью мальчика о правах на единоличное опекунство. Способный, но легкомысленный племянник доставлял Бетховену много огорчений.
К позднему периоду относятся 5 последних фортепианных сонат (№№28-32), 5 последних квартетов (№№ 12-16), «33 вариации на вальс Диабелли», фортепианные Багатели ор. 126, две сонаты для виолончели ор.102, фуга для струнного квартета, Все эти сочинения качественноотличаются от всего предыдущего. Это позволяет говорить о стилепозднего Бетховена, имеющем явное сходство со стилем композиторов-романтиков. Центральная для Бетховена идея борьбы света и мрака обретает в позднем творчестве подчеркнуто философское звучание. Победа над страданием дается уже не через героическое действие, а через движение духа и мысли.
В 1823 г. Бетховен закончил «Торжественную мессу», которую сам считал своим величайшим произведением. «Торжественная месса» впервые была исполнена 7 апреля 1824 г. в Петербурге. Месяцем позже в Вене состоялся последний бенефисный концерт Бетховена, в котором, помимо частей из мессы, прозвучала его итоговая, Девя