Солнце взойдет


Пролог
Это война началась в первую неделю весны, когда на улицах мертвого города уже не было снега. Хотя нет, она началась еще раньше: с того момента, как на чебоксарской земле появились захватчики. Люди, которые пытались захватить метро, имели одну цель – истребить всех живущих под землей и установить свои порядки. В этих людях не было уже ничего человеческого. Новый мир лишил их разума, привычных правил и всего остального. Они умели только – убивать, убивать и еще раз убивать.
На карту было поставлено существование четырех государств и нескольких независимых станций. У каждого своя идеология, свой образ жизни, свои армии. Чебоксары не сумели стать едиными под землей после ядерного удара. Причины были самые разные, но самая главная причина - это человек. Он перебрался из прежнего мира в первобытный, где нет лекарств, питания, вещей. Человек оказался один на один с природой, которая под воздействием радиации стремительно изменилась. Теперь природа сильнее человека, и он должен следовать новым правилам. Но человек жить по правилам за многие века так и не научился. Он научился обманывать, убивать, приносить боль всем, кому можно. Все это не могло продолжаться вечно, и теперь прежняя жизнь для человека кончилась.
Человек снова вступает в смертельную схватку. Схватку со своим сородичем, у которого нет ничего, кроме оружия. Ведь его сородич тоже хочет прожить еще немного в этом мире. Такая черта, как нежелание помогать ближнему, присутствует во многих людях. И эти в люди даже в нынешнем безжизненном мире ни сколько не изменились, а стали только хуже. Сколько бы не было войн, сколько бы не создавали оружия, сколько не боролись друг с другом, человека никогда ничто не останавливало.
Бой начался на поверхности. Армия чебоксарцев пыталась не пустить врага в метро. Ожесточенные бои не смогли надолго остановить оккупантов на поверхности. Враг хорошо оборонялся и проводил наступательные действия. Благодаря своим навыкам и умениям, включая блистательный план, захватчики прорвались в метро.
Центральная стала последним местом битвы между чебоксарцами и оккупантами. Станция была окутана пеленой гари и дыма. Уже трудно стало отличить своего от чужого. Бой уже продолжался 6-8 часов. Поток атакующих не кончался. На месте убитых появлялись новые. Люди в бронекостюмах с противогазами продолжали заполнять помещения. Их было много, слишком много. План, который придумал полковник Истомин, не сработал. Оборона затянулась. Нужно было больше людей и оружия. Защитники продолжали держать оборону до последнего человека и патрона. Они погибали за свой дом, за своих близких, за свою землю. После судного дня казалось, что уже ничего хуже быть не может. Но война всегда перечеркивает планы людей. Так было и так будет всегда, до тех пор, пока будут живы люди. Они будут грызть друг другу глотки, пока не получат то, что хотят - еду, воду, патроны, территорию.
Громов сидел у кабины старого поезда. Он был тяжело ранен. Бой дался ему тяжело. Из его группы, которой он командовал, выжил только один боец - Слава Чумин. ”Чума”, как называли Славу свои, переносил раненых на бронепоезд, который должен отправиться на Афанасьевскую. Громов периодически терял сознание. Он находил силы, не закрывал глаза, видел своих товарищей, как отбиваются, делают все, чтобы остановить захватчиков. Он не имел права терять сознание. Он должен быть с ними.
Павел, увидев раненого друга, под визг пуль и взрывы гранат, сразу же бросился к нему.
- Саня, твою мать! – крикнул Паша.
- Паш... Ща встану, подожди...
- Какой встаю? Тебя отсылать надо на Афанасьевскую. Ты не...
В этот момент произошел мощный взрыв...

ГЛАВА 1. ВЫЖИВШИЕ

- Паш, ну хорош уже. Да не взойдет солнце! Щас уж смена придет.
- Да чуть-чуть еще осталось… Что, тебе в лом подождать что ли, Сань?
Громову уже хотелось домой на Центральную. Очередное дежурство на форпосту Центральной в Парке Победы прошло безрезультатно. Прошло уже двадцать лет. Со стороны Восточной части мертвой страны и со стороны Западной части никто не подавал признаков жизни. Казалось, что они остались одни в этом покрытом радиацией мире. Но Павел был рад, когда он и Громов получали назначение на форпост в Парк Победы. Памятник участникам в Великой Отечественной Войне и был местом, где несли дежурство бойцы. Из парка открывался прекрасный вид на залив и город. Теперь здесь открывался вид на все что осталось от прекрасного города на Волге.
Когда была объявлена атомная тревога, укрыться в так называемых бомбоубежищах смогли немногие. Многие не понимали где они находятся. В городе еще со времен СССР существовало множество бомбоубежищ. Но простым смертным о них было мало что известно. О них знали только то, что в каждом из районов города были большие убежища, а что есть еще знали люди, работающие в различных структурах власти. Из пятисот тысяч жителей выжило только двадцать тысяч. Спустя двадцать лет из них осталось не больше двенадцати тысяч. С каждым годом жителей чебоксарского метро, становилось все меньше. На это было ряд причин. Сказывалось отсутствие продовольствия, постоянные конфликты между станциями и недавняя война между Советским Союзом и Западом.
- Сань, смотри солнце взошло! Ну красиво же, а? Когда еще такое увидим?
- Да… - громов взял паузу чтобы насладиться моментом - Красота.
Перед бойцами из темных, густых туч взошло солнце. В прошлой счастливой жизни это не вызвало особого удивления, но в нынешней, когда кроме потолка под землей больше ничего нет, солнце является надеждой для многих выживших людей. Паша был прав. Погода в парке не всегда солнечная. Чаще здесь темное небо, дожди, после которых дышать на поверхности становится с каждым разом труднее.
Вдали, среди зеленой листвы на горе начали показываться бойцы Центральной. Это была группа, состоящая из пяти бойцов под командованием Игоря Кротова или как его назвали “Крот”. Кротов был одним из опытнейших бойцов Центральной. Под его началом были многие молодые бойцы. Для многих он был своего рода учителем.
- Мужики, здорово! –
- Здорово, Крот! – поприветствовал Громов товарища.
- Ну, как тут, мужики? Нормалек все?
- Конечно, тихо. - начал Павел – уже двадцать лет как тихо. Радует хоть, что вон как солнце сияет - с улыбкой сказал Павел.
- Да ладно, Паш. Хорошо, что тихо никто не появляется, проблем меньше, да и жизнь спокойнее.
- Слушай, Крот… Не может быть все хорошо, понимаешь? Вот коммунисты жили тихо да напали на Запад… И чем все закончилось? Положили куча людей и подписали мир на Афанасьевской… Вот и сейчас, понимаешь, что-то не так. Больно уж тихо. Слишком тихо. Мужики на форпосту ТЭЦ видели, как человек со стороны Новочебоксарска пришел и по Тракторному заводу ходил…
- Ты веришь в эту байку, которую Женек рассказал? Да ты хоть в курсе, что он напивается там, когда его на тот пост посылают? Сомневаюсь, что это на самом деле правда. Там с бухла и не только человека увидеть можно. Паш, ну бред же это, согласись?
- Слушай, ну мне Софья на Афанасьева сказала… - продолжил Павел.
- Софья? Ты что, к этой гадалке каждый день ходишь? Нет, ну она красивая, спорить не буду, как в такую не влюбиться… Ну, вот про будущее слушать от нее… У меня мозг ломается, если что спрашивать начинаю. Да и не сбылось то, что она мне нагадала две недели назад. Паша… Ну сходите с Саней проспитесь, уставшие же оба. Сань, ну ты ему скажи. – закончил Крот.
- Да ну тебя, Игорек… Ни во что ты не веришь. Ну, как там у нас? Пост сдал.
- Пост принял. Давай, мужики, удачи. Привет там Истомину передайте.
- Передадим, - ответил Саша, – Удачи!
Они начали спускаться с Парка Победы к речному порту. Здания речного порта полностью покрылись зеленью. Мутировавшая живность пожирала строения речного порта как печенье. В некоторых местах зданий на месте этажей были деревья. Говорят, когда наступил судный день, в здании речного порта проходила международная конференция по вопросам экономики. Только кому теперь нужна эта экономика?
Громов и Павел продолжали идти через речной порт. Вскоре проходя Красную площадь, появился драматический театр. Место, куда приезжали известные актеры ,певцы и многие другие, кто хотел заработать. Сейчас рискнуть посетить театр мог не каждый. Даже сталкеры несущие с поверхности всякие вещи, не заходят туда, говоря, что туда заходили три группы сталкеров и ни одна группа не возвращалась оттуда живой. Многие твердят что, в театре души умерших актеров забирают живых, попадающие туда, чтобы сыграть им последний спектакль.
- Слушай, а наверно классно было там до войны, да? – начал Паша.
- Да… Там ведь не только для взрослых пьесы и спектакли были. Даже для детей устраивали. Эх, жалко я там не был…- c грустью отметил Саша.
- Да, не застали мы эти времена, Сань.Застали вот такие. Темные.
Позади театра все площади, вдали, на другом конце залива виднелась Мать-Покровительница. Наверно, это был единственный памятник в Чебоксарах, который сохранился целым. Он достаточно высокий, около сорока пяти метров. Его было прекрасно видно с любой высокой точки города. Когда по Волге заплывали корабли с туристами памятник был как нельзя кстати.
Рядом, слева от памятника стояла так и недостроенная пятизвездочная гостиница. Выжившие рассказывали, что чиновники выделяли огромные бюджетные средства, чтобы ее достроили. Но вместо того, чтобы финансы доходили куда нужно, они шли в карман коррупционерам. Ее недостроенный вид раньше портил пейзаж, который складывался на заливе, но как ее можно было достроить, если в стране была коррупция невиданных масштабов? Теперь и страны нет, только горстка выживших.
Поднявшись за театр по улице Ленинградской, бойцы шли в Дом мод. Когда-то это был известный торговый центр в Чебоксарах. Там можно было купить все что угодно: одежду, книги, технику, продовольствие и многое другое. Родители Громова всегда покупали самое необходимое именно в этом торговом центре. Сейчас у здания уже не было шестого и седьмого этажа. Громов и Павел часто забирались на вершину торгового центра, чтобы увидеть восходящие лучи солнца, освещающие остатки города.
Бойцы зашли в холл торгового центра. Разбитые витрины, остатки плитки на лестнице ведущей на верхние этажи, дыры в потолке. Все это уже трудно напоминало об некогда существовавшем торговом центре. Вход на станцию был этажом ниже – через гермоворота в подвале. Бойцы, пройдя первый этаж спустились у лифта в подвал. Громов постучал по гермоворотам. Стучали обычно не более двух раз. Это означало, что идут свои. У каждых подразделений свои суеверия. Никогда не знаешь, что ждать в этой новой ужасной жизни.
Скрипучая гермодверь медленно открылась с большим трудом. Из-за двери показались два бойца светящие фонарями прямо в лица бойцов.
- Гром, Паша, здорово. С возвращением, мужики! – воскликнул один из солдат.
- Здорово, Колян. Как дежурство? Не надоело еще? – начал Громов
- Как обычно, тихо, без происшествий. Вот, новое пополнение прислали. Первый раз тут, на поверхность просятся. Пока здесь свои обязанности не научатся выполнять как следует, на поверхности им делать нечего, – закончил Николай.
- Правильно, пусть здесь сначала побудут, а потом на поверхность. Ты их смотри не загоняй, – со смехом сказал Павел.
- Не боись! У Коляна все под контролем.
Когда Громов и Павел начали спускаться дальше, Николай вспомнил новость и остановил товарищей.
- Мужики, забыл сказать. Там, на ТЭЦ видели, как человек по тракторному лазил. Короче, товарищ полковник просил вас зайти к нему, как только у вас смена закончится.
- Чего? – с недоумением спросил Громов.
- В общем, там группа Мальцева дежурство несла. Мужики с его группы говорят: сидят, байки рассказывают, видят свет вдали. Свет все приближается, приближается, но они- то все поднялись, автоматы достали, боевая готовность. Потом свет свернул в сторону завода. Ждут час, два, потом этот со светом уже вышел и тащил видимо что- то с завода. Говорят, дальше круче дело было. Мальцев не выдержал, надел противогаз, вышел наружу за блокпост. Пальнул в воздух, так тот даже в фонарь бросил и те вещи, что тащил. Потом два бойца за этими вещами сходили, выяснилось, что следы человеческой обуви. И то, что он тащил – детали, которые для Калашникова подходят. Ну и пару противогазов, да по мелочи там. Откуда уж он эти детали откапал это я не знаю. Ладно, ребята вам расскажут как спуститесь. Давайте, мужики, удачи.
- Давай, Колян, не скучай тут! – попрощался Павел.
Пока бойцы спускались на Президентскую, Павел не упустил возможности обсудить с другом новость рассказанную Коляном и мучащую уже давно тему о выживших с Новочебоксарска:
- Говорил же я, что живы люди в Новочебоксарске. Человека, который ходит оттуда, уже два раза видели! – уверенно начал о своих убеждения Павел.
- Подожди, допустим Женек был пьян… - начал Громов.
- Да его видели уже два раза! Это значит, что человек который ходит, живет там, в Новчике. Почему двадцать лет спустя они объявились? Да и почему мы сами не выходим с ними на связь? Ведь давно уже можно было наладить с ними связь. Узнать, как живут они там, сколько их.
- Неопределенность убивает, Паш. Вдруг они окажутся какими-то мутантами? Или, того хуже, впустим их, а они нас всех поубивают? Что тогда, брат? Я думаю, наше руководство боится, что станет только хуже. Потому что лучше уже не будет.
- Нет, Сань. Я думаю, наоборот. Может они наоборот помогут нам. Ну да ладно, перетрем с полковником.

***
Александр Громов был первым ребенком в семье Громовых. Его родители были госслужащими в сфере государственных закупок. По крайней мере, ему так говорили. Родители очень сильно любили свое дитя. Алексей и Мария Громовы, долго не могли иметь детей. Поэтому первый ребенок спустя пять лет совместной жизни был настоящим подарком для них. Единственное, что мешало часто проводить время с малышом – работа. Им пришлось нанять личную няню. Анна Семенова очень понравилась родителям Громова при собеседовании, поэтому она быстро была принята в семью. Понятное дело, маленький Громов плакал, когда родители каждое утро оставляли свое дитя на Анну. Она занималась с Сашей вплотную. Маленькому мальчику было не скучно. Громов каждый раз, попадая в церковь на Центральной, всегда ставил свечку и говорил спасибо богу за то, что родители послали ему Анну. Человека, который спас ему жизнь.
Он часто во снах вспоминал тот день, который произошел до апокалипсиса. День, когда его родители исчезли. Исчезли навсегда. Это был солнечная суббота: жара не оставлявшая надежды на прохладу, небо на котором не было ни одного облачка. Такая погода утомляла многих. Утром в одиннадцать часов дня в дверь постучали сотрудники федеральной службы безопасности.
- Анна, откройте, пожалуйста – попросила Мария.
Когда дверь была открыта, в прихожую прошли три человека в черных костюмах. Все они были разного роста и телосложения. Вошедшие люди чувствовали себя хозяевами складывающейся ситуации. Человек стоящий в середине достал удостоверение и показал его Анне которая стояла у открытой двери. После проделанной операции сотрудник начал разговор:
- Алексей и Мария Громовы здесь проживают?
- Да, – ответил подошедший Алексей – а вы кем будете, граждане?
- Федеральная Служба Безопасности. Майор Дмитрий Истомин. Товарищи, попрошу вас проехать с нами.
- В чем дело, товарищ майор? В чем нас обвиняют?
- Я еще раз повторяю: проедемте с нами или мне придется применить силу.
Громовы, поняв что смысла спорить нет медленно начали собираться. Ошеломленная Анна не понимала, что происходит. Ее охватил легкий шок от происходящего. Спустя пять минут взяв все необходимое Громовы собрались и на прощание обняли свое дитя в последний раз.
- Анна Викторовна, я не уверена, что мы сегодня вернемся… Вы приглядите пожалуйста за Сашей.
- Конечно, Мария Михайловна.
Больше они никогда не придут домой, они просто исчезнут. Навсегда.
Прошло две недели с того момента, как родителей Громова забрали спецслужбы. Анна, которая ждала хоть каких то вестей уже две недели решила пойти вместе с Сашей в управление ФСБ, которое находилось в центре города, чуть выше Сельскохозяйственной Академии. Спустя полчаса приехав в центр, Анна и маленький Громов вылезли у Дома Мод. На улице были большие пробки, много людей, погода была прекрасна. Но привычную жизнь нарушили громкоговорители поведав людям о надвигающемся конце света. В следующее мгновение на улицах завыла серена и громкоговоритель средних размеров, находившийся на супермаркете Перекресток объявил:
- Тревога, повторяю тревога!!! Всем, всем, всем! Занять бомбоубежище, находящиеся в торговом центре Дом Мод. Повторяю, занять убежище!
Анна долго не думая, быстро взяла малыша на руки и пробираясь через ошеломленную толпу, сразу оказалась с малышом в Доме мод, спустившись с первого этажа в подвальные помещения. У стены, справа от витрин появились гермоворота и солдаты руководившие эвакуацией населения.
Когда они спустили в убежище, наверху все еще слышались крики не попаших в убежище людей, два выстрела и солдаты в четвером закрыли гермоворота. Потом произошел взрыв, который сотряс всех, кто был под землей. Крики прекратились. Наступила тишина. Мира, который существовал раньше, не стало.
Громов рос мирно и тихо. Он часто скучал по родителями, но когда вырос, он осознавал, что родители скорее всего погибли и шансы на то что они были живы - минимальные. В первые года после судного дня маленький парень верил, вот в гермодверь постучат люди и этими людьми будут родители. Он выбежит к ним на встречу, они его крепко обнимут, расцелуют, принесут ему любимые игрушки. Но в дверь входили и выходили только бойцы спецназа. Анна видела, как рос маленький Саша. Он стал для нее родным сыном. Она понимала, что он вряд ли ее будет называть мамой. Но ей было приятно, что выросший и перешедший на службу в Центральную Громов, всегда заходит, приносит небольшие подарки, спрашивает о ее жизни, все ли хватает ей. Громов имел большие полномочия, поэтому в случае какой либо возникшей ситуации он мог быстро дать пинка начальнику станции и тому бы пришлось исполнять просьбы капитана. Но и Анна Викторовна надолго одна не осталась. Она вышла замуж за командира группы особого назначения Подполковника Хомина. Как они познакомились, никто кто знает, но то что они любят друг друга и живут счастливо, знал каждый. Когда Громов заходит в гости, подполковник всегда общается и принимает этого парня как родного сына. Дает ему советы, по выживанию, показывает новые приемы с ножами и автоматом Калашникова. Все они прекрасно проводят время вместе.
Сашино детство прошло бы в одиночестве, если бы не появился Паша. Детство, поход на службу в армию и потом служба на Центральной сделали их настоящими друзьями по жизни. Бывали случаи, что они ссорились из того, что им нравилась одна и та же девушка. Но если у Паши с девушками было проще, то Громов не стремился иметь вторую половинку. Он считал, что девушки в метро любят военных только за их высокое положение в этом мире. Где то в глубине души он просто ждал, что однажды судьба сведет его девушкой, которой не важно будет, то что он военный, всегда будет ждать его дома, родит ему сына и разделит с ним остаток жизни. Он брюнет среднего роста с серыми глазами, крепким телосложением и ему двадцать пять, в этой жизни у него все впереди.
Громов знал, что именно полковник Истомин задержал его родителей в прошлой жизни. Знал ли полковник, что именно это сын задержанных находится у него на службе? Капитан боялся начать разговор с полковником потому, что понимал, этот разговор вряд ли закончится хорошо. С другой стороны, он прояснит, что произошло с его родителями. Александр Громов верит в самое главное – родители живы. Они часто сприходят ему в снах, говоря ему, что они живы, но находятся далеко от него. Громов понимал, что если не поговорить с полковником, вопрос о родителях так и останется открытым до конца жизни. А жизнь в метро не вечна - сегодня ты жив, а завтра тебя съедят. Земляной червь размером с микроавтобус, или кто-нибудь выстрелит в спину, а может ты просто не выдержишь и повесишься или пустишь себе пулю. Вдруг война?
Коммунисты без всяких предупреждений и ультиматумов начали войну с Западом. Война кроме горя и тем и другим ничего не принесла. Ни удивляло и то что, погибло больше солдат Союза чем рейнджеров Запада. Тут сработала известная всем поговорка: кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет.
Громов понимал: если родители живы, он найдет их, чтобы ему это не стоило. Найдет, чтобы увидеть их снова.
***
Пройдя через блокпост, бойцы оказались на Президентской. Это была зажиточная, роскошная по меркам метро станция. Здесь, на левом перроне, были высокие потолки, на них висели три огромные люстры добытые сталкерами с поверхности, которые освещали станцию полностью. Двухуровневые квартиры, каждая из которых была рассчитана минимум на двух человек. Каждую пятницу и воскресенье здесь устраивали банные дни, где обычные люди могли посидеть, как в прошлой жизни, попить чаю, пообщаться с друзьями, рассказать байки и легенды, которые они слышали, и просто хорошо отдохнуть.
С правой стороны было место где работали люди. Здесь были рынок и отдел, где чинил оружие отец Павла, школа, которая начиналась с шести и заканчивалась в пятнадцать лет. Многие говорят, что это бомбоубежище, как его называли раньше, готовили для Главы Чувашской Республики. Когда объявили тревогу, Глава был на пути в Москву на совещание с Президентом страны. Судьба его неизвестна, но, скорее всего, последний Глава Чувашии погиб.
Станция всегда принимала торговцев, идущих с разных концов метро. За счет этого и хорошо жила. Постоянная купля-продажа товаров, аренда площадей для торгашей, гостиница для путешествующих по метро людей, которые могут все успеть сразу. Жизнь, которая раньше кипела на поверхности, кипит теперь здесь под землей на большой глубине.
Люди на данной станции всегда отличались своим желанием помочь всем, кому нужна помощь. Когда на независимой станции Афанасьевская появилась эпидемия и начали погибать люди, именно Президентская первая протянула руку помощи. Коммунисты сразу закрыли проход во избежания заражения своих жителей, а Президентская приняла всех так, как нужно. Без начальника Президентской капитана Ржевского, конечно, эта помощь не обошлась. Он никогда не отказывал в помощи тем, кто в ней нуждается. Истомин говорил про Ржевского, что однажды этот человек впустит какую- либо тварь, и все чебоксарское метро передохнет. Ржевский был врачом по профессии и он выжил потому, что его скорая застряла в пробке у Дома Мод. Но как ни странно, этот медик до сих пор является главным на своей станции. Жители на Афанасьевской до сих пор восхваляют Ржевского. Ходили даже слухи, что ему и всей станции афанасьевцы хотели подарить бронемашину “Тигр”, но капитан отказался, сказав что его участие было небольшим и благодарить надо жителей Президентской.
На станции очень часто проводились праздники или какие- либо мероприятия. Когда сталкеры нашли в Мега Моле кучу мячей и других спортивных вещей, то стали проводиться соревнования внутри станции по баскетболу и бадминтону. Площадь данной станции позволяла провести такие виды спорта. Сразу было видно, на станции люди без дела не сидели. Так же на Президентской очень часто играли свадьбы жители Центральной ветки чебоксарского метро. Говорят, что если ты сыграешь свадьбу на этой станции, то брак будет долгим и счастливым. И правду ведь говорят! Те люди, которые сыграли свадьбу на этой станции, не развелись. По крайне мере, так подтверждает статистика, которая ведется на станции.
Громов и Павел, перед тем как отправиться на Центральную, к полковнику, решили зайти к отцу Павла. Он жил прямо у поста, который только что прошли бойцы, спустившись с поверхности. Подойдя к квартире номер четырнадцать, Павел постучал в дверь. На пороге показался худощавый человек невысокого роста с темными волосами.
- Пап, привет! – с радостью на лице поприветствовал отца Павел.
- Сынок, привет! Рад, что зашел. Саша, здорово.
- Здравствуйте, Петр Алексеевич.
-Айда, бойцы, посидим. Я как раз чаек сделал.
Петр Алексеевич был рад видеть сына и его лучшего друга. Квартира была скромная. Фотографии Чебоксар на стенах, полка из пяти книжек об оружии. На столе стояли фотографии сестры Павла и матери. Фотография матери была самой большой из всех, которые были на столе. Чай, три чашки, уже стояли на столе. Чай был из сушеных грибов, но с примесью, которую выращивают коммунисты на поверхности.
- Давай, парни, пейте. Чаек свежий сегодня взял .
Немного попив чаю, Павел начал расспрашивать отца обо всем, что хочет узнать:
- Пап, ну ты как сам? – начал Павел.
- Я как всегда, сынок. Спокойно живу. Бойцы оружие таскают, я чиню да отдаю обратно. Вы-то как? Сегодня солнце- то наверху было?
- Было, пап. Даже Саня начал удивляться, как солнце всходит. Он раньше говорил, фигня это все, а теперь ему тоже нравится. – с улыбкой сказал Павел, допивая кружку чая.
- Ну еще бы ему не нравилось, – начал фразу со смехом Петр Алексеевич - Вы ж с ним как не разлей вода. Вы даже когда женаты. будете так же себя вести.
- Пап, ну какой жениться? Не к делу это все сейчас. Все само собой, – с недоумением проговорил Павел,
- Нет, сынок. Жениться надо. Вот скажи ты, всю жизнь один собираешься жить? Про тебя кстати, как ее, гадалка спрашивала, Софья, кажется, ее зовут.
- Да ладно, серьезно? Меня спрашивала?
- Сань, посмотри на своего друга. Вот дожил человек, жениться не хочет, так невеста сама уже его ищет, – со смехом сказал отец Павла, вызвав небольшой хохот у Громова.
- Да не невеста она мне, что ты привязался. Она мне на будущее гадает, когда я на Афанасьевскую захожу.
- Больно часто она тебе гадает, Паш, – с широкой улыбкой сказал Саша.
- Нормально она мне гадает.- закончил тему Паша.
После пройденной темы о Софье Петр Алексеевич продолжил теплую беседу.
- Ты сейчас куда, сынок? А то если оставаться надумаете, так не вопрос, места на всех хватит.
- Пап, нам Центральную надо. Там ЧП, говорят.
- Это про то, что человека видели на ТЭЦ? – неожиданно спросил Павел.
- Откуда ты узнал? – удивился Павел.
- Так бойцы, которые из смены Мальцева, сегодня пришли ко мне, чтобы я им два вала починил, так они и начали: мол человека со стороны Новочебоксарска видели. Второй раз уже причем.
- А, ну тут все понятно, – закончил Громов.
- Ладно, пап, мы пойдем. Как время будет, сразу к тебе забегу. Тебе если что надо, я тебе пришлю.
- Да ты лучше гадалку ту приведи. Не дело это, когда за тобой девушка бегает. Это ты за ней бегать должен.
- Пап!!!
- Не кричи, сынок. Ладно, бойцы, давайте на Центральную. Удачи вам, Сань. Пашку береги!
- Хорошо, Петр Алексеевич.
- Да хранит вас господь, – перекрестил на прощание Алексей Петрович сына и его друга.
Павел вышел в бодром настроении духа от отца. Все таки человек, который потерял двух женщин из своей семьи, держится и живет так, как может. Павел понимал, разговоры про свадьбу были не случайны: отец хотел, чтобы сын женился и у него был внук. Говорят, дети цветы жизни. Вопрос, только где теперь найти цветы в этом мире?
Они прошли “кварталы”, за которыми показался пост с дрезиной. У дрезины стояли два бойца в темно-синей военной форме. У одного был ВАЛ, у другого РПД-6. Постовые увидели знакомые лица.
- Здорово, мужики. Как смена? –
- Здорово, Андрюх! Все отлично, без происшествий, – сказал Громов.
- Вы там людей с Востока не видели?
- Ты хочешь про ТЭЦ сказать, да? – продолжил Громов.
- Ну да. Только вот еще слухов прибавилось, пока эта новость была.
- А что там еще? – удивленно спросил Павел.
- Торговцы сегодня от националистов приехали, говорят у форпоста аж троих видели. Правда, их как поймать попытались, так они в сторону Тракторного завода двинули. Потеряли их, короче.
- Ну ни хрена себе. Получается, люди с Нового города выжили, а мы двадцать лет и сидим тут, не высовываемся.
- Получается так, товарищ майор, – закончил один из постовых.
- Ладно, заводи дрезину, – закончил Павел.
Бойцы погрузились на дрезину, включили дальние фонари.
- Удачного пути, мужики! – попрощался постовой.
- И тебе удачи, – попрощался Громов.
Гермоворота открылись, дрезина тронулась в сторону Центральной. Павел был прав. Люди в Новочебоксарске живы. Спустя двадцать лет именно оттуда люди идут в сторону Тракторного завода. Двадцать лет была тишина и спокойствие в жизни чебоксарцев. Назревал вопрос, почему именно сейчас? Почему только сейчас люди оттуда идут именно в сторону Чебоксар? Что их заставило появиться вблизи форпостов Центральной и Националистической линий? В жизни всех выживших чебоксарцев назревали перемены. Наступало событие, которые изменит их жизнь навсегда.

***
Павел Якименко был ровесником Громова. В отличие от друга он родился не в Чебоксарах, а в Канаше. Родители назвали его Павлом в честь прадеда, который погиб в Великую Отечественную войну. Многие, кто родился в метро, уже и не помнят, что это была за война. Помнят только, что были коммунисты и фашисты. И победили коммунисты, подняв на рейхстаг красное знамя победы. Павел был вторым ребенком в семье. Первым ребенком была сестра Юля, но прожила после катастрофы она недолго. Через восемь лет после судного дня, ее нашли повешенной в своем жилище на Президентской. Она оставила послание близким в котором говорилось, что жить больше не может, просила прощения у Павла и отца. Павел очень сильно переживал утрату сестры. Она была для него очень большим другом, всегда советовала что делать, как жить дальше. Это была настоящая сестра.
Родители Павла были настоящими фермерами. Продавали продукцию, которую сами и выращивали: картошку, помидоры, огурцы, сладкие перцы и многое другое. Их продукты очень уважали во всем Канашском районе. Также были постоянные клиенты из Чебоксар и других городов и областей республики. У него была, самая счастливая семья в мире. Жили они в достатке. К сожалению судьба поступила иначе. Судьба поступила с многими очень жестоко. Павлу много везло в жизни. Сначала он выжил после судного дня, потом он выжил на блокпосту, который он защищал с тридцатью патронами в калаше. Вторая история до сих пор остается загадкой или, как говорят, легендой.
В судный день Павел оказался на заливе в Чебоксарах. В детстве Павел часто любил лошадей, поэтому родители привозили его на залив где он не упускал возможность покататься на лошадях и разных аттракционах. День был прекрасен - солнце, река Волга, ветер, несущий прохладу. Семейство Якименко находилось в центре залива, наблюдая за своим дитя, которое каталось на пони. Павел мечтал, что когда-то в жизни у него будет собственная лошадь. Он будет участвовать с ней на скачках, заботиться о ней, гордиться. Когда объявили атомную тревогу и прозвучала сирена, люди, которые находились на заливе, побежали в Дом Мод. Семейство Якименко так же спешило попасть в переполненное бомбоубежище людьми. Когда у Дома Мод началась давка, мать Павла отдала его отцу, потому что она все отдалялась от гермодвери и входа в бункер.
- Сына возьми, Петя! – прокричала последние слова мать Павла.
Когда семейство Якименко попало в бомбоубежище и матери среди его семьи не оказалось, сын однозначно спросил:
- Пап, а где мама?
Вопрос поставил отца и его сестру в тупик. На глазах наворачивались слезы. У отца нашлись силы, чтобы ответить:
- Сынок… Мама наверх ушла. Высоко, очень высоко, – начал отец со слезами на глазах.
- А почему не можем подняться к ней, пап?
- Потому что наше время еще не пришло, сынок. Когда наступит наш час, мы поднимемся туда.
- А когда наступит наше время папа? – продолжал Павел.
- Ты сам поймешь, когда это время наступит, сынок. Но помни, мама всегда с тобой, где бы ты ни был, и видит все, что ты делаешь.
Отец Паши с того момента больше никогда не бывал в хорошем настроении или веселым. Печаль и тоска по любимой жене убивали его. Он не мог сказать сыну, что мать просто погибла в давке. Она спасла сына, но не сумела спасти себя. На ее месте каждая мать поступила бы так же, потому что каждая мать своему дитя желает только самое хорошее.
Петр Алексаеевич первые два года в метро не мог найти себя. Он перестал пить, курить, стал более замкнутым. Но потом все-таки нашел себя. Три года, которые он прослужил в армии, не прошли даром. На Президентской требовался оружейник. Отец сразу же взялся за эту работу. Работа стала для него сказкой. Он любил разные виды оружия. Часто собирал и разбирал, чинил. В Канаше в их доме осталась целая коллекция такого оружия, которое не имели даже спецслужбы. Став главным по оружию на Президентской, он так и остался там жить. Плата была достойная, жилье предоставили. Павел вырос и стал одним из бойцов, на которого рассчитывает полковник Истомин. Говорят, что после полковника следующий кто будет возглавлять Центральные станции чебоксарского метро будет именно Павел. Он уже был в звании Майора.
Павел познакомился с Громовым именно здесь, на Президентской. Так вышло, что они оказались соседями по “квартирам”. Сначала вместе играли в игрушки, потом ходили друг другу в гости, когда уже выросли и подросли, их, как юношей в пятнадцать лет забрали на Центральную. Резкое сокращение бойцов на центральной линии вынудило руководство выпустить приказ номер 617, который объявлял воинскую повинность для юношей с пятнадцати лет. Повинность длилась пять лет. Все эти пять лет только скрепили дружбу между Пашей и Сашей. Их трудно было видеть поодиночке. Полковник, видя этот выросший тандем, сразу предложил парням остаться на Центральной. Естественно, друзья согласились, так как служить на Центральной считалось престижно. Платили больше, чем на других станциях метро. Полномочий было больше. В голодные годы метро это служба их спасла потому, что тот кто служил, получал продовольствие в том же объеме, в котором всегда получает, а остальным всегда могут урезать. Конечно, подавлять восстания, голодовки, было делом не из приятных. Даже в такой подземной жизни нужно каждый день делать выбор. Либо ты, либо тебя.
Майор свой выбор сделал. Крепкий, высокий, с темными волосами, голубоглазый парень, в глубине души, как и многие все еще верят, что они еще вернутся на поверхность, станут жить как раньше, где будут облака, море, солнце, люди смогут покупать разную одежду, вести свое домашнее хозяйство, смотреть кино в любое время дня и суток. Но прошло уже двадцать лет и ничего не меняется. Люди остаются все те же – хуже зверей. Воюют, убивают, расходуют все запасы продовольствия, которые есть. Вместо того чтобы жить едино, они разъединены. Каждый в своем уголку, каждый защищает свое.
Пашу всегда мучал один вопрос: почему другие люди не выходят на связь? Москва, Питер, Казань, Нижний Новгород и другие города. В Москве и Питере люди скорее всего живы, ведь там есть настоящее метро, а здесь бомбоубежища, переделанные в метро, и метро-то с натяжкой можно назвать. Бомбоубежища стали называть метро только потому, что все бомбоубежища были соединены тоннелями, по которым могли проехать дрезины и поезда с грузом. Вывод напрашивался один: люди боятся окунуться в неизвестность. Человек не хочет допустить ошибок, которые он сделал раньше. Ведь мы уже сделали глупость, когда нажали на красную кнопку и мира не стало. Неважно, кто ее нажал, президент, генерал или кто-то другой. Важно то, что виноваты в этом люди. Ведь история ничему не учит людей. Войны, колонизация, борьба за ресурсы, создание атомного оружия. Это создали не боги, а мы, люди. Вместо того, чтобы протянуть руку помощи слабому, мы эту руку не протягиваем, а держим то, что у нас есть до последнего, пока один из слабых поймет, что если он хочет жить, ему придется либо отобрать то, что есть у сильного. Павел знал: однажды они выйдут на связь с выжившими и это изменит их новый мир навсегда. Не важно, кто окажется там, по другою сторону радио. Главное, что на связи будут выжившие. Последние выжившие, которые пытаются каждый день сделать особенным и непохожим на какой- либо другой.
Даже если и не Москва, то хотя бы выяснить, выжили ли люди из Новочебоксарска. Город находится в нескольких километрах друг от друга. Паша уже много раз просил полковника дать ему отряд, чтобы тот отправился в Новочебоксарск. Но полковник был непреклонен. Он говорил, что время еще не настало. Да, черт возьми, когда настанет это время?
ГЛАВА 2. ЦЕНТРАЛЬНАЯ
Центральная появилась в тот момент, когда объявили атомную тревогу. Бомбоубежище находилось под зданием ФСБ по Чувашии. Первыми укрылись сотрудники органов, а затем и жители, которые находились поблизости. Возглавил ту станцию именно тот самый полковник Истомин. Человек, который возглавляет всю Центральную линию.
Первые годы были одни их самых тяжелых для станции. Запасы продовольствия заканчивались, порядки установленные людьми в погонах не соблюдались, разруха и многие другие катаклизмы тех лет заставляли людей уходить со станции. Когда встал вопрос о том будет ли эта станция обитаема дело в руки взял Истомин. Он поднял эту станцию с колен: ввел новые законы и порядки, привилегии для тех, кто служит, ученые и жители наконец начали выращивать свою продукцию: грибы, свинину, разводить травы для чая, и многое другое. Закипела жизнь, население станции резко возросло, у всех появилась надежда, что жизнь станет лучше.
Были и резонансные попытки улучшить популяцию населения. Один из помощников предлагал ввести закон “О населении”. Предполагалось, что каждая девушка выходила замуж не позже 16 и к 18 годам обязана была иметь ребенка. Женский пол быстро взбунтовался и закон решили не принимать. Хотя одно все таки оставили: к 25 годам женщина обязана была иметь ребенка или ее забирали на службу Центральной линии. После введения одной части данного закона почти каждая женщина на станции имела ребенка. Все это распространялось на всю Центральную линию. У женщин в данном государстве была единственная повинность - это ферма. Работа начиналась в восемь утра и заканчивалась в шесть вечера. Вторых смен, как на других станциях, не было. Особой необходимости во второй смене не существовало. Торговля между другими станциями шла хорошо.
Центральная была самой большой станцией во всем метро. В первые года она была рассчитана на две тысячи человек. Сейчас в ней жило уже три тысячи с учетом того, что люди с этой станции уходили, умирали от голода в разные годы. Станция была сама по себе просторной, здесь так же, как и на президентской, были двухуровневые квартиры, фермы, свои “кварталы”, фермы, и даже рынок. На станции было хорошо с освещением – ТЭЦ делала свое дело. Так же была школа и армия, которые были обязаны проходить все, кто жил на Центральной и кто сюда попадал с других стаций.
Руководство Центральной была устроено просто – Глава Центральной линии и верховный совет. Главой был Истомин, а в совет входили самые влиятельные люди станции и единомышленники полковника. В основном все вопросы решал сам полковник, но когда наступали моменты икс - верховный совет всегда проводил собрания. Совет часто менялся. Не было таких, которые засиделись. Все это говорило о том, что вся власть в руках полковника. Он стал известной личностью и настоящим человеком потому, что все делал для людей.
На Центральной редко устраивали праздники. Станция в будни была пустая, потому что каждый занимался своим делом, а вечером было столпотворение. Были женщины с детьми или свободные девушки, которые искали своего суженого. Выйти замуж за военного считалось очень престижно, так как женщина и ее потомство были обеспечены достойной жизнью. Военным хорошо платили потому, что они были основной силой Центральной станции и других.
Центральная линия образовалась из-за голода, который наступил спустя два года после катастрофы. Тогда казалось, что выживут только коммунисты и западники, но нет. Руководители станций прибыли по просьбе полковника на Центральную, и тут была подписана резолюция об образовании одного из самого сильного государства в метро - Центральной Линии. Первым и действующим главой Центральной линии был избран полковник Истомин. Так началась история одного из самых сильных государств в чебоксарском метро.

***
Тоннель, по которому ехали Громов и Павел, был около восьмиста метров. В данный момент этот тоннель самый безопасный в метро. Дрезина шумела, Павел спал, а Громов рулил в сторону Центральной. Тоннель был освещен, когда по нему проезжали торговцы или бойцы. На центральной линии было сделано все, чтобы доставить бойцов в случае войны или чрезвычайной ситуации туда, куда нужно. Многие вспоминали коммунистов, которые устраивали войны только потому, что они хотели расширить свои зоны влияния. Центральная линия была готова к любому удару. Не даром ее бойцы считаются лучшими в метро.
Дрезина подъехала к посту центральных. У гермоворот дежурили полусонные постовые. Громова и Павла знали все на Центральной и обращались соответственно:
- Приветствую, товарищ Капитан. Проезжайте.
Дрезина въехала и остановилась в конце перрона. Громов разбудил Павла, который и проспал тот момент, когда они въехали на станцию. Покинув дрезину они пошли по кварталам. Было тихо и глухо. Вся станция была на работе. Каждый занимался своим делом. Проходя между кварталами, Громов заметил бойцов, которые направлялись на Калининскую, а оттуда на ТЭЦ – один из самых важных форпостов центральной и всех Чебоксар. Но удивительно было не это, а то, что среди четырех бойцов была девушка! У Громова она вызвала сильный интерес, поэтому удивленный Громов моментально набросился на Пашу:
- Паш, взгляни туда, – начал Громов.
- Что там?
- Вон туда посмотри, – указывал Громов Павлу.
- Ты что, девушек никогда не видел? Не, интересно конечно, с чего бы вдруг у нас девушки в армию попадать начали. Понравилась что ли, Сань? Так давай разузнаем, подкатишь потом.
- Да просто интересно, откуда у нас женщины бойцы? – закончил Громов.
- Так я тебе и поверил, – с улыбкой на лице закончил мысль Павел.
Действительно, где то в душе Громову понравилась эта девушка: она была очень стройная, невысокого роста, светлые волосы, лицо было чувашского генотипа. Такая внешность часто цепляла тех, кто выжил в метро.
- Хватит уже пялиться, – потянул Павел Громова за собой. – Давай сначала к полковнику. Как говорится, первым делом, первым делом служба, ну а девушки, а девушки потом, – закончил Павел. Девушка в боевой форме Центральной зацепила Громова.
Через пару минут бойцы пришли к кабинету полковника. Два стука, из кабинета слышится: ”Войдите”. Бойцы зашли в тот момент, когда полковник проводил совещание со своими заместителями Харитоновым и Пономаренко, среди присутствующих был Алексей Мальцев. Громов наблюдая за сложившейся обстановкой в кабинете полковника сделал вывод о том, что речь пойдет о таинственных людях с Новочебоксарска.
- Здравия желаю, товарищ полковник,– синхронно сказали бойцы.
- Приветствую, товарищи бойцы, садитесь.
Бойцы сели за длинный стол, на нем лежали разного рода документы.
- Как залив? Мирно все? Тихо? – начал полковник.
- Так точно, товарищ полковник, – начал делать отчет капитан – Все так же тихо и спокойно, как всегда.
- А вот у нас не тихо, товарищ капитан. Товарищ Мальцев и его группа видели человека со стороны Новочебоксарска, чего последние двадцать лет в наших краях не случалось. Но товарищ Мальцев сглупил: вместо того, чтобы мирно попробовать поговорить с ним, наш уважаемый лейтенант просто открыл огонь в его сторону. Еще бы этот бедолага не драпанул обратно.
- Товарищ полковник, у меня нервы сдали, – с дрожью в голосе сказал Мальцев.
- Если у тебя с нервами проблемы, я тебя к коммунистам отправляю на лечение. Ты боец Центральной, а не просто солдат.
Мальцеву нечего было ответить. Товарищ полковник был прав. Раз у бойца сдали нервы, значит ему либо надо было лечиться, либо держать себя в руках.
- Бойцы… Павел, ты был прав, что Новочебоксарск надо было обследовать. Но у меня нет людей, чтобы отправить искать то, не знаю что…
- Товарищ полковник, разрешите сообщить дополнительную информацию.
- Разрешаю, Павел.
- Товарищ полковник, торгаши, которые приехали от националистов на Президентскую говорят, что у националистов на форпосту видели троих человек, которые пришли со стороны Новочебоксарска. Но задержать или выйти на контакт они не сумели.
- Так… Это сильно меняет дело…
Полковник пал в раздумье. Через несколько минут он принял решение.
- Так, бойцы. Сегодня отдохнете и завтра поедете по всему метро. Сначала в Союз, потом к Западным, а оттуда рванете к националистам. Пошлете им мое письмо. Пора объявить конференцию по вопросу Новочебоксарска. Если мы сейчас ничего не предпримем, может наступить только хуже, а вдруг они нападут завтра на нас? Выполнять приказ!
- Так точно, товарищ полковник, – одновременно повторили бойцы.
- Ребята, идите отоспитесь, а завтра дрезину подготовим и отправитесь в Союз через Афанасьевскую.
Новость о людях с Нового города распространилась по всему метро. Теперь это была уже не байка от пьяного Женьки, а самая что ни на есть правда. Полковник принял мудрое решение. Опираясь на человеческий ресурс и возможности Центральной, он принял решение, что вопрос Новочебоксарска должны будут решать все государства метро. Совместными усилиями у людей всегда получалось лучше решать какие-либо задачи. Полковник где-то в душе всегда мечтал, что когда-нибудь чебоксарское метро станет единым. Когда не будет националистов, коммунистов, западников, будут просто жители чебоксарского метро.
Громов и Павел вышли со смешанным чувствами. С одной стороны, полковник дал им задание, которые выполнимо. С другой, конференция - это не решение проблемы. Ведь может выйти так, что в случае войны Центральная будет сама по себе.
- Да, не густо с этой экспедицией, Сань… - начал тему Павел.
- Паш, ну неужели ты думал что полковник от такой вот новости возьмет да и отправит нас сразу в Новый город? А вдруг там люди находятся, которые вообще к Новочебоксарску не имеют отношение? Мы туда придем, скажем: здравствуйте, мы жители города Чебоксары, пошлите с нами, мы вас впустим и вместе пивка попьем. Потом нам после этих слов две пули в затылок и крысам на корм, - с недоумением произнес предложение Громов.
- Ну да, конечно, марсиане туда прилетели и теперь бегают к тракторному заводу, чтобы взять оттуда пару противогазов. Сань, не тупи! Новочебоксарцы это! Это уже всем давно понятно, даже парням, которые автомат еле в руках держат. Я не понимаю, почему полковник не хочет, чтобы мы с ними выходили на связь? Сань, дело не чисто, тут что-то не то… Чую я, что скрывает он что- то, темнит… Слухи ходят, националисты две бронемашины посылали в Новый город в прошлом году… Так вот, результат таков: нашли они там следы людей, даже гермодверь, но никто ее так и не открыл…
- Да, не хило они съездили, – удивился Саша.
- Обидно мне, “Гром”, обидно. Дали не задание, а ерунду самую натуральную. Мы что натуралисты, чтоб кататься по метро?
- Паша, приказ есть приказ. Мы должны его выполнить во чтобы то ни стало. Я думаю, полковник знает, что делает.
- Ладно, Сань. Я к себе. Давай до завтра, брат, – пожав руку Саше, Павел пошел в квартиру номер 18. Громов пошел в четвертую, которая находилась на втором уровне.
Со второго уровня был прекрасный вид. В центре “квартала”, где находилось жилье Громова, было красиво. Здесь поставили уличный фонарь ручной работы который притащили сталкеры с поверхности. Раньше под такими фонарями целовались влюбленные парочки. Стены домов были белые. Это выглядело очень красиво и становилось спокойно на душе. Были скамейки для тех, кто выходил вечером и общался, выводил детей погулять.
Громов пришел в свое скромное жилище. Средняя кровать, две чашки, полка из пяти книжек. Там была книга ”Война и Мир” Льва Толстого, стихи А.C. Пушкина и три книги по истории России. На столе единственная фотография, где он с родителями. Это была самая лучшая фотография в его жизни. Он, сидящий на маленьком белом пони, и родители. Улыбчивые, счастливые, радостные. Семья, которой он лишился. Детство, которое для нормального человека теперь кажется раем, куда есть желание попасть после смерти. Но многим кажется, что человек после смерти все равно остается в метро.
Саша, сняв с себя бронекостюм, лег на кровать. Сейчас нужно было выспаться, ведь впереди долгий путь, который займет не меньше одного из четырех дней. Лежа на кровати у Громова не выходила из головы она – девушка, которая отправлялась на ТЭЦ с группой бойцов. Громов даже забыл спросить у полковника, почему эта девушка стала бойцом и как она вообще попала в эту группу? Саша понимал: впервые в жизни он встретил девушку, которая ему действительно понравилась, хотя он даже не знал ее имени.
- Надо будет узнать, кто она, – мысленно про себя подумал Громов. На этой мысли Саша заснул, впереди было очередное видение. Сон, который покажет его будущее, но при этом обязательно вернет его в прошлое.

***
Дмитрий Истомин был самым успешным полковником в ФСБ по Чувашии. Задания, которые ставила перед ним федеральная служба, всегда выполнялись четко и без промедлений. Он ловил коррупционеров и убийц. За несколько лет службы он сделал успешную карьеру, получил звание полковника незадолго до катастрофы, но у него не было самого главного – семьи. Он рос в детдоме, без матери и отца, дедушки и бабушки, братьев и сестер. Его детство было несчастным. У него не было той заботы и ласки, которая нужна любому ребенку в детстве. Спустя многие годы он выяснил, что его мать села в тюрьму по политическим причинам… С тех пор он ненавидел коммунистов, где бы они не были. Он просто ненавидел коммунистов. Ведь мать ему уже никто не вернет.
- Служу России!- Это было за 3 дня до катастрофы. Ему вручили орден за заслуги перед Отечеством третьей степени в зале Драматического театра. Это был его пик работы в ФСБ. После торжеств он уехал в отдел. Коллеги благодарили, накрыли “поляну” в отделе. Но он, проведя немного времени покинул своих коллег и сразу поехал к своей любимой. Ее звали Жанна. Он была работником прокуратуры. Они были вместе уже 8 месяцев. В жизни полковника это были самые счастливые моменты.
И вот его дом. Он с наградой, цветами и коробкой конфет – все, как любит женщина его мечты. Он поднялся на пятый этаж. Достал ключи, открыл дверь.
- Милая, я дома, – радостный Дмитрий Сергеевич надеется увидеть свою любимую. Но дома ее нет. Истомин прошел на кухню и увидел записку на столе, содержание заставило его закрыть глаза, и понять что произошло:
Дорогой Дмитрий. Тебя часто нет дома, мы очень мало проводим с тобой время, я не чувствую твоей поддержки. Ты самый прекрасный человек, которого я знаю, я уважаю твою работу и твое желание подняться по службе. Но я хочу семью, хочу, чтобы наш дом стал на одного человека больше, хочу, чтобы мы часто проводили время. С тобой нам видимо не суждено это сделать. Я ухожу.
Жанна
Уход Жанны стал настоящим ударом для Истомина. Она была права: работа на служб, где почти нет выходных и тебя могут вызвать в любой момент, не каждая женщина выдержит. Терпение Жанны лопнуло. Она ушла. Она унесла с собой ту частичку жизни, которой так не хватало полковнику в той жизни.
Казалось, уход Жанны - это худшее. Но худшее наступило в судный день. Утро. Сонный полковник, как обычно, пил любимый настоящий кофе, читал любимую газету, смотрел телевизор. Неожиданно в доме зазвонил телефон. Полковник не спеша взял трубку.
- Истомин слушает. В трубке было тридцатисекундное молчание. Истомин понял что это был за звонок.
- Код 13.
Данный код означал, что наступает конец света. Это был код, означающий двенадцатичасовую готовность принять ядерный удар. Полковник молча положил трубку, быстро одел свой фирменный черный костюм с черным галстуком и отправился к начальнику, чтобы получить последний приказ.
Через двадцать минут он был в управлении. У людей на лице было непонимание, как жить дальше. Полковник зашел к генералу. Генерал принимал очередную рюмку водки.
- Здравствуй, Дим. Садись, последнее дело у тебя будет. Полковник понимал, что задание будет серьезным.
- Вот папка, товарищ полковник. Вам нужно будет это выполнить, – отдал приказ генерал.
Полковник открыл папку. То, что он увидел, ошеломило его на всю оставшуюся жизнь. В этой папке был смертный приговор – людям…
- Товарищ генерал, я не могу выполнить это… Мы же… людей на тот свет… они же там… - с горечью и почти прослезившимися глазами сказал полковник.
- Полковник, ты забываешься. Ты служишь государству, которому ты давал присягу…
- А что, если государство, в котором мы живем, через несколько часов не станет? – начал выкрикивать Истомин.
- Ты что себе позволяешь? Я тебя пристрелю к чертовой матери на месте за неисполнение приказа. Пошел вон. Выполнять приказ! – закончил генерал.
Он вышел из кабинета генерала с потерянным лицом. Пройдя по коридору он зашел в свой кабинет. Он не мог принять решение отправить сто тысяч человек на тот свет, когда есть возможность их спасти. Через несколько часов государства и всего мира не станет. Но не исполнить приказ, значит не выполнить последний долг. Полковник побоялся умереть за неисполнение приказа. Он начал действовать.
Взял трубку и позвонил…
- Бомбоубежище С-13 . Командир взвода ликвидаторов капитан Михайлов слушает. –уверенным голосом ответили на другом конце трубки.
- На связи полковник Истомин. Приказываю во время объявления атомной тревоги не открывать гермозатворы бомбоубежища… - твердым уверенным голосом произнес Истомин.
- Товарищ полковник, да мы же людей погубим! Вы что там, совсем сдурели?
- Ваша задача выполнить приказ, а потом следовать дальнейшим инструкциям, прописанным в вашем конверте! Выполнять приказ!!! – завершил криком Истомин поручения для ликвидатора и положил трубку.
Истомин не помнил, что случилось дальше. Но эта папка до сих пор хранится у него. Он так и не знает, выполнил ли тот приказ ликвидатор бункера, что случилось с Жанной, почему этот приказ отдали именно ему… Но он был убежден – он совершил грех, за который кара – смерть. Полковник боялся смерти. Казалось, вот она уже рядом, но нет. Он все еще жив. Он лидер самого сильного подземного государства в чебоксарском метро.
Полковник часто смотрит на ту папку, которой уже двадцать лет. Приказ, который наложил грех на всю его оставшуюся жизнь. Истомин всегда хранил эту папку у себя и никогда никому не показывал. Папка являлась смертным приговором полковнику. За то, что написано в той папке, нормальный человек бы посадил на кол Истомина без вопроса. Истомин каждый день благодарил бога за то что, он выжил. И просит прощения за то, что отдал тот самый злополучный приказ…
***
На улице было солнечно, дул прохладный ветер. Лучи солнца скользили по реке. Саша находился в центре чебоксарского залива. Он был с родителями. Громов младший радовался, смеялся, кушал мороженое, родители рассказывали, обнимали его так сильно, как никогда не обнимали никого. Это были моменты счастья, оставшиеся в прошлой жизни.
- Мы снова вместе, сынок! – говорила ему мать.
- Куда вы уходили, мама? – спросил маленький Саша.
- Мы… уезжали на работу сынок, теперь мы снова с тобой, – с улыбкой сказала ему мама.
Потом сон резко обрывался и появлялся другой. Мрачный пейзаж. Саша в этом сне был уже взрослым. Он находился в Парке Победы рядом с легендарным танком Т-34. Темные, зараженные радиацией, улицы и самое главное - пустота. Вдали у памятника, где находился форпост, стояли два человека. Саша узнал в них своих родителей. Он побежал к ним на - встречу, бросил автомат, снял противогаз. С каждым пройденным метром он приближался к ним. Из его глаз текли слезы. Громов встал у них рядом.
- Мама, пап, привет! – с радостью сказал Громов. Родители синхронно повернулись к своему сыну.
- Сынок! – со слезами на глазах произнесла мать. Они обняли его так сильно, что Громову казалось что, это вовсе не сон.
- Какой ты вырос, Саша! – сказала мать.
- И сильным стал! Молодец! Мой сын! – сказал отец.
- Как я рад вас видеть! – уже плакал Громов – Я даже понять не могу, живы ли вы или нет, – закончил Саша.
- Скоро ты об этом узнаешь, сынок, – утвердительно сказал отец.
- Неужели тот день, когда мы снова будем… – не закончил сказанное Саша.
- Сынок, мы хотим предупредить тебя! – с тревогой в душе говорила мать.
- Что, мама? – с удивлением спросил Саша.
- Опасность грядет в метро, много людей погибнет. Ты должен готовиться к худшему, сынок, – предупредила мать.
- А что грядет, мама? Разве судный день, это не самое худшее? – спросил Саша.
- Судный день по сравнению с этим – цветочки, – сказал отец. Родители давали понять сыну, что скоро произойдет какой-то катаклизм, который может унести жизни многих людей. И Громов должен был быть готов к нему.
- Саша, – продолжила мать после небольшой паузы – Среди тебя есть ангел хранитель, который спасет тебя и других. Ты должен оберегать его. – попросила мать своего сына. Ангел- хранитель? Вот это новость, подумал про себя Громов.
- И еще Саша. Скоро ты должен будешь спасти человека. От этого зависит многое в жизни тех, кого ты защищаешь, – сказал отец.
- Хорошо, – ответил уверенно Громов. Пейзаж начал меняться. За горизонтом начало появляться солнце. Родители стали исчезать прямо на месте.
- Пока, сынок! Помни, где бы ты не был, мы всегда рядом, – на прощание сказала ему мать. Саша, повернувшись в сторону слепящего солнца, проснулся.
Он был вспотевший. Встал, зажег свет. Сел у фотографии родителей. Сон, в котором снова появились его родители, был необычным. Родители предупредили Громова об наступающей опасности. Но что это за опасность? Новочебоксарцы? Советский Союз? Националисты? И кого должен спасти Громов? И самое интересно, что за ангел, которого он должен оберегать? Много вопросов, ответов на которых пока нет.
Сны Громова с родителями были и раньше, но чтобы так… Предупреждения были не случайны. Ведь он чувствовал, что произойдет что- то необычное, что заставит людей живущих под землей изменить жизнь. Громов готовился встретить опасность лицом к лицу.
Посидев и помыслив, Громов решил послушать музыку, которую ему принес один сталкер, бывавший в Мега Молле. Мега Молл был одним из самых крупных торговых центров города до судного дня. Там продавали почти все, что можно было купить. Громов ни разу не видел это место. Да и имело ли это теперь значение? Он достал с полки магнитофон. Доисторическая вещь. Но этот магнитофон читал компакт диски. Громов перебирал полку с дисками. Выбор был небольшой. Песни и исполнители были на разный вкус. В этот раз решил поставить диск группы “Сплин”. Это был сборник всех альбомов группы. Названия песен у этой группы были не особо. Хотя с другой стороны, а где теперь найти радость людям? Музыка успокаивает душу. Какой бы эта музыка не была.
Громов вставил диск. Он немного приоткрыл свою дверь, поставил на маленькую громкость музыку и сел на кровать. Песни были разные: сначала была веселая, потом грустная, после про любовь. Но ему понравилась больше всего песня про бога:

Мы чересчур увеличили дозу
Вспомнили все, что хотели забыть
Или на рельсы легли слишком поздно
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал
Вот она гильза от пули навылет
Карта, которую нечем покрыть
Мы остаемся одни в этом мире
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал
Я рассказал бы тебе все, что знаю
Только об этом нельзя говорить
Выпавший снег никогда не растает
Бог устал нас любить
Бог устал нас любить
Бог просто устал нас любить
Бог просто устал

Тема бога в метро была актуальна. Кто-то после катастрофы верил в него, как Громов. Многие переставили верить. Ведь бог не уберег людей от судного дня. С другой стороны, может бог наказал человека за его поступки? Ведь последние века человек делал все, что угодно, но при этом не заботился о природе, не помогал ближним, а создавал новые виды оружия, и убивал, и потреблял ресурсы. Бог вынес свое решение. А может бог просто ушел? Перестал верить в человека? Но для многих людей бог оставался маленькой надеждой в этом хрупком мире. Когда уже казалось, что ничего не может тебя спасти, ты начинал вер, а наоборот: те кто в него верили, их вера стала еще сильнее.
На центральной даже был маленький храм, куда верующие могли сходить помолиться и поговорить с патриархом. Ведь в даже в такой подземной жизни люди должны во что- то верить. Потому что вера дает человеку шанс жить.
Немного послушав музыки, постояв у двери, выпив чай, Громов все таки решил выспаться. Впереди был трудный путь в Советский Союз.

***

Утром в квартиру Громова постучал Павел. Громов быстро встал и открыл дверь другу.
- Здорово, Сань. Я смотрю, ты почти готов. Давай, пошли ,перед тем как в Союз поедем, забежим к Петровичу. Посмотрим, как у него радиорубка. Давно мы у него не были.
- Давай забежим. Заодно и спросим, как у него радиостанция, которую он строит!
Владимир Петров, или просто “Петрович”, как называли его почти все, был местной легендой. Сейчас ему было чуть больше пятидесяти, он оставался так же бодр, как и двадцать лет назад. Петрович был правой рукой полковника Истомина. Ведь он тоже был одним из тех, кто служил в ФСБ. Петрович в совершенстве владел радио. Еще в федеральной службе он получил основы, которые помогли ему уже в подземной жизни. Теперь цель его существования состояла в том, чтобы с помощью радио найти выживших. Установить с ними связь. Как только установится связь – жизнь изменится, считал Владимир Михайлович.
Бойцы уже прошли очередной квартал и постучались в радиорубку. Владимир Петрович был тут как тут.
- Здорово, Петрович. – поздоровался Громов.
- О, парни! Рад вас видеть. Давай, заходите. – с радостью впустил в рубку радист. Рубка была маленькой, и вся техника и радиоаппаратура занимала много пространства. Владимир Михайлович зря время не терял.
- Ну, Петрович, рассказывай, как живешь. – начал Громов.
- Да вот, как видишь, нормально. Все детали для большого радио мне приволокли. Правда, зараза, заплатить пришлось за них много. Но вот теперь антенна нужна хорошая. Так, блин, это уж другой вопрос… - начал свой рассказ Петрович.
- Ну, ты молодец. – начал Паша – Глядишь и на связь с Москвой выйдем.
- Поживем - увидим. Вы, я слышал, в Союз?
- Да. Оттуда к Западным и Националистам. Сам же знаешь, что случилось – сказал Громов.
- Полковник рассказывал про то, что вас отправляет по всему метро, чтобы на конференцию всех созвать. Я в принципе думал, мы и своими силами можем узнать, кто в Новочебоксарске выжил, но видимо полковник готовится в худшему. Ну, в принципе, он всю жизнь такой был. Так что вы парни уж на него не обижайтесь. Хотя будете в Союзе, передавайте привет Генсеку Антонову.
- Ого. Ты Антонова знаешь лично? – удивился Павел
- Ну как ж его не знать. Я ж в прошлом году был в Союзе. После войны с Западниками не шито крыто у них там, я тебе сразу скажу. Я был у Антонова этого. Меня Истомин послал в качестве посланника, как вас сейчас. Мы посылали предложение о том, чтобы совместно создать радиостанцию для связи с другими выжившими. Ну, я общался с ним, он меня заверил, что поговорит с Политбюро и вроде как дал согласие. В общем, дальше слов и обещаний дело не пошло. Это серьезный мужик, вы учтите парни. Вы оттуда хрен уедете, если что-то не то скажете. Да хотя все коммунисты такие…
- Ого, ну и рассказ Петрович …- сильно был удивлен Громов – Привет передадим, не переживай. Хотел спросить, кстати, а откуда у нас в бойцах женщины появились?
- Ты про ту девушку, которая отправилась на форпост в ТЭЦ? – уточнил Петрович.
- Ну да.
- Так это дочка Харитонова. Правая рука полковника. Буйная барышня, если честно, хотя ужасно красивая. Понравилась, что ли? Смотри, не обидь ее. Батя то ее тебя быстро к стенке прижмет.
- Ну, конечно она ему понравилась, Петрович, – с улыбкой начал Паша – Он бы просто так не спросил.
- Мужики, айда и узнаем, как там на ТЭЦ. Как раз сейчас должен быть сеанс связи.
Центральная имела связь с ТЭЦ и Парком Победы. Это очень сильно помогало в случае нападения мутантов и другой нечисти.
- База, база, я центр, прием… – начал Петрович.
- Центр, База на связи! У нас все спокойно. Смена проходит тихо , хотя пару раз пробегали несколько мутантов, – по радио ответил рядовой.
- База, как погода? – спросил радист.
- Погода, как всегда – пасмурно, все затянуто тучами.
- Рад за вас, База. Отбой, – положил рацию Петрович. Сеанс связи прошел успешно. Петрович начал прощаться с бойцами.
- Удачи, мужики. Молодцы, что... Неожиданно в радио начались помехи, и радио заговорило на полную мощность.
- Центр! Центр!… На нас напали, требуется помощь…. Да что же это такое!… Их…. Пулеметы…. Граната су…….
Связь оборвалась. Кто был в радиорубке были в шоке. Кто-то или что- то напало на ТЭЦ – один из самых важных постов Центральной. Сверху уже бежал полковник Истомин.
- Что за крики по радио? Даже я сверху у себя в кабинете слышал, – начал полковник.
- Дима, на наших людей кто-то напал на ТЭЦ. Они успели сказать, что на них напали, не более, потом связь оборвалась. – ответил Петрович.
- Неужели люди с Нового города напали? Так нельзя медлить ни минуты! Парни, раз вы здесь, сейчас берете четырех бойцов и дуете на ТЭЦ.
- Так точно, товарищ Полковник. – ответили бойцы.
- Да, поедете по поверхности – быстрее будет. Наверху, в гараже управления, возьмете “Тигр”. Наши его нашли на заброшенном складе его за Чебоксарами. Машина на ходу. Черт! Я дочку Харитонова с той группой отправил... Он с меня башку снимет…- сказал полковник.
Громов и Павел побежали поднимать четырех бойцов, которые были свободны. Подняв всех, кого можно взять с собой, они дружно вооружились и взяли противогазы. Пройдя через резервный проход, надев противогазы, они поднялись в гараж федерального управления. Там стояли два БТР-80 и “Тигр”.
- Машинка-то как новенькая,- отметил Павел. Я за рулем, мужики. Все быстро погрузились в машину. Саша открыл ворота и машина выехала в мертвый город. Громов залез не внутрь, а сел сразу за пулемет.
Громова и остальных ждал прыжок в неизвестность. Всех их мучил вопрос, что же все-таки произошло на ТЭЦ? Почему солдат так громко матерился и не понимал, что происходит? Интересно, ли жива дочь Харитонова? Саша понимал, что знакомство с этой особой будет незапланированным, и оно должно было произойти при других обстоятельствах. Но Громов вспомнил слова родителей: он должен спасти человека, от которого будет зависеть исход события, которое произойдет в будущем. Может эта девушка и есть человек, которого Громов должен спасти?


ГЛАВА 3. ФОРПОСТ

Бронеавтомобиль “Тигр” с бойцами Центральной ехал по улице Карла Маркса. Дорога по городу после судного дня выглядела неплохо. В некоторых местах появлялась зелень, а на месте дороги была яма. 
Выехав из гаража управления, парни  рассматривали громоздящиеся вокруг руины. Слева стояли остатки здания Чувашского Государственного Педагогического Университета или как сокращенно его называли ЧГПУ. Когда-то университет готовил самых лучших педагогов в республике. Незадолго до катастрофы ВУЗ признали неэффективным и его даже хотели объединить с другими университетами города. Это учебное заведение ассоциировались у тех кто выжил только с самыми теплыми воспоминаниями. От здания университета осталось только два этажа. 
На этой же стороне улицы, чуть ниже университета, находилась Площадь Республики и дом Правительства Чувашской республики. От памятника Ленину остались только ноги вождя. Дом Правительства стоял целым, но на здании появилась растительность, топорщились ветки деревьев. Под этим зданием находится разрушенный бункер Б-8. Выжившие рассказывали, что люди, укрывшиеся в этом бункере, попросту умерли из-за ошибки строителей бомбоубежища. Когда разведка Центральной пришла в этот бункер, то она обнаружила много скелетов, а из записок человека, который там находился, стало известно, что гермозатвор был сломан. Выжившие чиновники закрыли гермодверь, открыть они ее больше не смогли. Они просто напросто запечатали себя. Ужасная смерть для тех, кто там оказался. 
После Площади Революции справа на другой стороне улицы находилась Чувашская Государственная Сельскохозяйственная Академия. Академия была создана еще при коммунистах как ЧГПУ. Здесь готовили не только специалистов для сельского хозяйства, так же были и другие направления для обучения. Хотя разновидность специальностей была разной: от аграриев до животноводов. Чудом  архитектуры была башня с часами сельхозакадемии. На часах стрелки  остановились так: маленькая между четырьмя и пятью часами, а большая на восьми часах. Шестнадцать сорок – время, когда на Чебоксары упали ядерные снаряды.
“Тигр” подъезжал к перекрестку. Прямо по курсу был бульвар Купца Ефремова. Здесь можно было найти много интересного: музей пива, памятники Остапу Бендеру и Кисе Воробьянинову, сгнившие домики ларьков, где можно было купить сувениры ручного производства. Теперь это место напоминало сцену из фильма, где фашисты штурмуют улицу в Сталинграде, которую обороняют советские солдаты.
Если смотреть на дорогу слева, то можно было увидеть Дом Мод, а через дорогу от него здание Макдональдса. Когда началась атомная тревога, в Макдональдсе справляли какой-то праздник и было очень много детей. Почти никто из них со взрослыми так и  не успел попасть в бункер. Громов и Павел не застали те времена,  когда они могли бы сходить в этот “рай”. С другой стороны, этот “рай” испортил много жизни людям еще до судного дня. 
Повернув направо в сторону Мега Молла, бронемашина двинулась  по Кузнецкому мосту. Слева виднелся речной порт и залив, справа остатки Благовещенского района. Район, который находился в центре Чебоксар, почти исчез. Дальше два целых многоэтажных дома. Рядом с ними кружили коршуны. “Коршун” - эта птица стала чем-то между орлом и ястребом, только в два раза больше. Питалась тем, что могла утащить. Старалась нападать только на группу людей. Когда человек шел один, пролетала мимо. Как объяснить этот парадокс? Одному богу известно.
Машина продолжала с максимальной скоростью двигаться вверх по дороге. Справа появился Чувашский Государственный Художественный музей. Люди, которые приходили из Союза, рассказывали об этом  месте страшные истории. Решили в Союзе людей приобщить к культуре. Послали сначала сто тридцать первый “ЗИЛ” и десять солдат, чтобы они оттуда все картины да скульптуры вынесли. Первые восемь бойцов зашли, начали обследовать музей. Ничего, вроде все нормально. Начали погрузку. Сначала один пропал, думали, зашел вглубь куда-нибудь, потом второй, третий, и другие пропали. Последний солдат пошел в центр зала, видит, что в зале призраки ходят. И  добивают тех, кто только что картины грузил. Так и уехал оттуда последний солдат, чтобы и его не забрали призраки эти. Когда он все в Союзе об этом рассказал, не поверили. Сослали парня на лечение. Он потом и сбежал на Запад. Коммунисты после случившегося послали разведгруппу, чтобы узнать, правду им говорил или нет. Все оказалось правдой  потому, что из этой разведки никто не вернулся.
Чуть выше находилось то, что осталось от Дома Союзов. Раньше в этом здании располагалось много организаций. После катастрофы здесь искать было нечего. Хотя говорят, под зданием находилось бомбоубежище. Интересно, выжил кто-нибудь в нем?  
“Тигр” подъехал к кольцевой развязке. Бронемашина начала проезжать одно из самых больших зданий города – Мега Молл. Здание бывшего хлопчатобумажного комбината, превратившееся в крупный торговый центр. Сейчас это здание напоминало ”рай”, который был в прошлой жизни. Выбитые стекла, полное отсутствие некоторых букв в названии центра, заваленные входы. Призрак прошлого возвышался до темного неба. 
Громов, разглядывая здание, вдруг увидел двух “коршунов“, вылезающих из торгового центра. Машина прибавила скорость. В кабине за рулем начал вопить Паша:        - Давай из пулемета их! А то сожрут нас всех к чертовой матери! Саша открыл огонь по двум “коршунам”. Громов не останавливал стрельбу из пулемета ни на миг. Подбил  двух “ птичек”, но  неожиданно на кузов  бронемашины спикировал  крупный ”коршун”. Он начал “клевать” капитана. Павел не выдержал и заорал на тех, кто сидел без дела.        - Что вы вылупились, как дети малые? –  хрипел Павел через противогаз. – Помогите капитану. Серега, достань огнемет! Он сзади, в кузове должен быть! Подпали ”птичку”!
Достав огнемет, рядовой высунулся из левого окна бронемашины и пустил струю огня. Птица на глазах у солдат превратилась в пепел. Громову облегчили задачу. Когда   подстрелили еще одного ”коршуна”, новые “жители” города перестали преследовать машинку с людьми. 
- А ничего так я ее поджарил, товарищ майор? – сказал Сергей.
- Если бы ты это сделал раньше, мы бы давно уже на форпосту были! – резко ответил майор. 
- Виноват, товарищ майор. Больше не повторится!  
- Вы товарищам помогать должны, а не сидеть и в окошко смотреть. Если бы его сожрали, я бы вас на месте прямо здесь и положил всех! Скажите спасибо товарищу капитану, что он добрый. Так бы выговор вам всем прописали, – закончил Павел.
Дальше машина двигалась  без приключений. В Чебоксарах были мутанты. Но их было очень мало. И те, кто был, не выползали ,чтобы найти кого-то и съесть. Они чаще защищали свой дом или свое потомство. Обычно “коршуны” так активно не нападали на людей. “Тигры” часто использовались, чтобы доставить кого-то или что-либо на Калининскую станцию – самую восточную станцию Центральной Линии. Что-то или кто-то потревожил “коршунов” в Мега Молле до проезда бойцов. 
Бронетранспортер проехал очередную кольцевую. Слева находились, как их назвали в прошлом мире, дилерские центры автомобилей Фольксваген, Рено, Тойота. Когда- то в них можно было купить машину. Машины были разные: от ”хэтчбеков” до машин “представительского” класса. Но выжившим это было уже не важно. Сейчас и “Тигр” был в радость. Минуя  “дилерские” центры, впереди появилась  ТЭЦ.
                                                                   *** 
Все, кто был в машине, начали заряжать оружие, проверять снаряжение. Форпост находился не в самой ТЭЦ ,а в здании, где раньше продавали дубленки. Рядом с развалинами еще догнивала остановка “ОАО Текстильмаш”. Бронетранспортер подъехал к укрепленному зданию. Бойцы в быстром темпе вылезли и присели за бронемашиной. Верхние этажи зияли отверстиями после артобстрела. Все заграждения и окна были выбиты. Паша начал раздавать команды:  
- Так! Саня, берешь Илюху и Серегу, прочесывайте второй этаж. Я беру Тоху и Диму. Мы, перед тем как подняться, обследуем первый этаж и подвал. Смотрим остатки гильз, это очень важно. Если  услышите шорох, людей увидите, сообщать сразу всем. Кстати, всем надеть наушники. 
Бойцы занялись делом. Саша повел свою группу из трех человек в дом. Первый этаж напоминал сцену войны. Перевернутые столы, разбитые стекла, стены в дырках, следы крови на стенах. Пройдя прямо и повернув направо, группа Громова уже поднималась по лестнице. Поднявшись на второй этаж, пройдя два метра, группа осторожно  зашла в правую комнату. Там их ждал  настоящий ужас. Трое мертвых бойцов, разбросанная  по полу бумага, папки, перевернутый стол, еда на полу. Видимо, когда кто-то напал, бойцы были невнимательны. Но у каждого из них была пуля во лбу. Неужели можно в этой жизни быть таким жестоким? Второе, что бросалось в глаза – нет ни одной гильзы! Весь пол в кровище, но нет ни одной гильзы! Вот это уже озадачивало, что тут произошло… Снизу послышались обычные  шаги. В комнату вошел Павел с бойцами. 
- Слушай, тут мистика какая-то! – начал с большим недоумением Павел. – Ни одной гильзы, ты представляешь? А боезапасы в подвале которые, вообще ни одного патрона не взяли! 
- У меня тоже самое, Паш. Муть какая-то тут произошла. Люди мертвы, но гильз наших бойцов нет! Они, судя по опустевшим магазинам, все патроны истратили! – ответил Громов. 
- Да, и еще… Радиостанция-то здесь работает! Понимаешь, там ни одной царапины на ней нет! Батей тебе клянусь! – продолжал Паша – Тоха, сходи,  передай нашим, что все мертвы. Пусть вызывают подкрепление. Мистика чертова…
- Есть,товарищ майор, –  пошел исполнять приказ Тоха. 
- Кстати о людях, Сань! Девушка-то где? – задал вопрос Павел.
- Это я бы и сам хотел знать… - с грустью сказал Громов.
Действительно, получается тот, кто напал на форпост, тот  и забрал хрупкое создание с собой. Выходит, эта девушка – последний свидетель того, что здесь произошло. Павел и Саша не могли поверить в то, что было перед ними. Убийство без гильз, три убитых бойца, целая рация, пропажа девушки. Картина происшедшего была крайне туманной.  
Парни продолжали обследовать помещения. Громов, рассматривая одного из убитых бойцов, заметил на стене одну странность: 
- П..Р...Д… Что бы это значило? Умирающий солдат видимо пытался оставить что-то важное тем, кто сюда придет и будет выяснять, что произошло. Три буквы, из которых можно составить одно слово. Вопросов на этом форпосту было больше, чем ответов. Слишком мистическим все это казалось. Павел подошел к Громову, чтобы обсудить, что делать дальше: 
- Саня, давай мужиков что ли вниз, к машине. Все равно хоронить будем по человечески. Так и бойцам скажи... Павел не успел договорить, как на улице, в другом конце, прозвучал выстрел.
- Это что за мать твою? Бойцы, прием! Боеготовность номер один! Занять позиции! – приказал Громов.
Громов с Пашей подбежали и присели у окна. Вдали, на другой стороне улицы, в супермаркете под названием “Metro” прозвучали еще два выстрела, из-за которых в магазине была вспышка. Через несколько мгновений послышался женский голос: 
- Помогите!!!
Ответ был очевиден – это была дочь Харитонова. Только вот видимо те, кто взял ее в плен, столкнулись в супермаркете с чем-то опасным и им приходится отстреливаться. 
- Она что, дура? Зачем противогаз-то снимать? Дозу мигом получит! – с недоумением проговорил Павел. 
- Паша, бойцов к окну! Серега, за мной, Илюха, за пулемет в “Тигр”, – без промедлений  отдал распоряжения Громов. 
- Есть, товарищ капитан! 
- Сань, я с тобой! – сказал Паша .
- Паш, за бойцами следи. Без тебя они тут мешки, – возразил Саша. 
- Хрен с тобой, дуй давай. Прикроем огнем, если что, – закончил Павел.
Громов и Серега резко выбежали из форпоста, молнией перебежали дорогу. Супермаркет был громадным, но вспышка от выстрела была у самого входа. 
- Иду первым, ты меня прикрываешь сзади. Как захожу в здание, остаешься на улице и держишь на мушке вход, – отдал приказ Громов. 
- Хорошо, капитан, – подтвердил приказ Сергей.
Бойцы подошли к супермаркету. Громов зашел в здание. Темнота, на полу следы крови, и опять самое главное – нет гильз. Это уже было странно. Громов прошел в холл. Супермаркет был огромен . Павел проходил мимо полок, на которых когда-то лежала еда. Вдруг в конце холла послышалось чье-то тяжелое дыхание. Капитан бежал к задыхающейся девушке. Пробегая третий ряд и переходя на четвертый, увидал ее! Она сидела, прислонившись к полкам и держалась за горло. Громов не стал медлить: снял противогаз и натянул на лицо девушки. Похлопал ее по лицу. Девушка пришла в себя. 
- Воздух… Ты! Ты без противогаза! – начала девушка. 
- Кто-то должен выжить, – ответил Громов. 
- Надо уходить! Пока не… - не успела закончить девушка ,как появился огромный мутант. Это были “Бульдоги”. Больше, чем обычные собаки , совершенно черного цвета, а их голова была больше, чем у тигра. Громов взял девушку на руки и побежал что есть мочи  через ряды. “Бульдог” завыл. Где-то в конце  появилась целая стая псов, которая начала преследовать убегающих людей. 
Выбежав из супермаркета, Громов начал задыхаться, Сергей по рации передал Павлу просьбу: 
- Товарищ майор!  Капитан без противогаза!  Требуется противогаз! Девушка с нами. Нас преследуют псы. Их много, требуется огневая поддержка, – по рации передал Серега, прикрывая Громова и девушку.
Они продолжали бежать к форпосту. Громову уже становилось плохо, ему казалось, что он не донесет девушку. Выполнить долг, спасти человека – именно это держало на ногах Громова. 
- Почти прибежали, капитан! – кричал Серега. У дома, с бронемашины открыл огонь Илюха, в окнах Павел и бойцы вели огонь по псам. Бойцы с девушкой подбежали к входу: 
- Давай забегайте! –  кричал Павел – Тоха, давай сюда огнемет!
Громов влетел с девушкой в дверной проем, Тоха встал в проходе  и  начал поливать огнем псов.
- Дверь закрывай! Закрывай! – командовал Павел. Они закрыли дверь. Псы продолжали ломиться. Девушка кричала, чтобы бойцы надели противогаз Громову. Павел подбежал к задыхающемуся товарищу и натянул противогаз.
- Братан. Ну ты молодец, человека спас, – начал Павел – Только вот… Ты какого… запасной противогаз не носишь? Да если бы не твоя воля, ты бы сдох с этой красавицей! Ладно, пошли наверх, отбиваться будем, – закончил Паша. 
Бойцы жгли огнеметом, стреляли из РПД, но псы не уходили. Казалось, вот сейчас прорвут дверь и бой будет уже в доме. Неожиданно вдалеке появилась машина. Это был “Тигр”. Полковник успел прислать подмогу к форпосту. Псы начали уходить туда, откуда пришли. Из машины вышли шесть бойцов. Командира можно было узнать сразу – это был Мальцев. 
- Кажется мы вовремя, товарищи! – начал лейтенант.
- Слушай, Мальцев, это первый случай в жизни, когда я тебя рад видеть, – с улыбкой начал Павел. – Мы думали все, каюк нам. 
- Мальцев своих не бросает. Ну, что тут у вас?     
- Хуже, чем мы предполагали. Нашли три трупа , а Саня вон красавицу спас. Ее чуть псы в супермаркете не сожрали. Саня молодец, нес ее на себе, свой противогаз ей отдал. 
- Громов… Мужик, уважаю, – пожав руку, сказал Мальцев.
После разговора они прошли на второй этаж, где сидела девушка. 
- Почему так долго? – начала девушка. 
- Чего? – с удивлением спросил Павел. 
- Почему вы так долго шли сюда? Мы вызывали вас по радиостанции, а вы не отвечали! 
- Ну хрена себе! Мужик ради тебя своим здоровьем рискнул, тащил на себе и бежал без противогаза, а ты еще говоришь, почему так долго? Ты бы хоть спасибо ему сказала для начала, а потом говорила, почему долго. Наша связь с вами оборвалась в тот момент, когда на вас напали. Мы сразу же собрали  отряд и сюда рванули. Долго, блин… 
- Простите… - девушке стал стыдно за сказанное – Я… Тут такое пережила… Боже, как рассказывать, не знаю…
- Успокойся, – начал Громов – Приди в себя. Мой друг хотел сказать, что мы приехали, как только смогли, – закончил Громов.
Девушка была в легком шоке. Человек, который ее спас, нисколько не возразил ей. В комнате повисла тишина. Павел снова взял слово: 
- Тебя как зовут, красавица? 
- Даша. Даша Харитонова. 
- Сразу видно, дочка полковника, – отметил Мальцев. – Мужики, давайте, грузитесь в “Тигр” и на базу. Мы тут сами дальше будем. Восстановим все. Гильзы поищем. Мужики, вы конечно герои сегодня все. Особенно Саня. Рад, что служу с таким человеком! – завершил лейтенант. 
Через десять минут, погрузившись в  бронетранспортер, они уже ехали снова на Центральную. На улице начало темнеть и пошел дождь. Холодные струи дождя струились по обшивке бронемашины. Павел сидел на  правом сиденье, за рулем был Тоха. Остальные устроились сзади. Особенно выделялись Громов и Даша. Девушка заснула на плече у Громова, а тот заснул, прижавшись к окну машины. Павел поглядывая назад, только усмехался всю дорогу.
День выдался тяжелым и вопросов прибавилось немало. Неужели люди с Новочебоксарска готовят вторжение? И зачем им нужна была Даша? Трое убитых – это много. Это не просто нападение на форпост. Загадочное слово, которое оставил умирающий солдат. И почему нападавшие не оставляют гильз? Теперь важно отдохнуть, осмыслить и понять, что нужно делать дальше. Громов сделал главное в этот день – он спас человека. Человека, от которого сейчас зависит судьба всего чебоксарского метро. И имя этого прекрасного создания – Даша.
                                                                        ***       
 Дарья Харитонова родилась ровно за год до катастрофы. Ее мать была врачом, а отец начинал свою карьеру в федеральной службе. Появлению дочери были рады все. Были пышные гулянья. Родители хотели, чтобы она стала спортсменкой. Но как часто в этой жизни бывает, мы становимся не тем, кем хотели стать.
Отец, Алексей Васильевич старался делать все для своей семьи: хорошая квартира с видом на Волгу, игрушки для любимой дочери, дорогие платья, которые любила покупать жена. В ФСБ у него даже был один выговор за самовольную отлучку с работы. Счастливая семья, что ни говори. Жаль, люди не успели реализовать свои планы в прошлой жизни. Человек сам лишил себя права называться человеком. 
Мать Елена Константиновна, закончив медфак Чувашского Государственного университета, вышла замуж за Алексея. Они были знакомы с самого детства. Их любовь началась раньше, чем у остальных. Через четыре года появилась дочь. Смысл жизни оставался прежним – семья. Отец не зря купил квартиру с видом на залив. Понятное дело, четыре комнаты, два балкона, “европейская“ отделка всей квартиры. Не каждый мог такое себе позволить в прошлой жизни. Но отец добился. В мире накалилась обстановка, угроза ядерной войны приближалась, как мчащийся на полном ходу поезд. Убежища находились недалеко от их дома. Шанс выжить равнялся девяносто девяти процентам. 
В тот солнечный день, когда ничего не предвещало плохого, отец, уехавший на работу в шесть утра из-за какого странного звонка, вернулся уже в девять тридцать. Он был грустный, немного злой. Жена не узнавала в нем человека, который утром ушел с приподнятым настроением. 
- Лена, мы уходим! – резко начал муж.
- Куда уходим, дорогой, что случилось? -  возмутилась жена.    
- Лена! Собирай необходимое из одежды и уходим. Я тебе потом все объясню.             
Молчаливая жена  собрала все вещи, одела девочку. Вместе они сели в мерседес представительского класса и поехали в центр. Жена повторила свой вопрос: 
- Леш, куда ты нас везешь? Нас что, хотят убить? 
- Лена, сейчас мы приедем, я тебе все объясню. Через полчаса они подъехали к управлению. Машина заехала в гараж. Вся семья вышла и пошла за отцом. Пройдя по коридорам управления, они начали спускаться в подвал. В конце подвала оказалась огромная гермодверь. Отец сам открыв дверь, завел свою семью в очень большое освещенное помещение.  
- Дорогой, зачем ты нас сюда привел? – начала жена. 
- Лена… Через несколько часов нашей страны не будет, ты это понимаешь? 
- Но как? Почему? – удивлялась жена.
- Да так вот. Перестреляем ракетами друг друга и капут. Я и так нарушил все, что можно и нельзя, я хочу, чтобы вы жили. Вы последние люди, с которыми я хочу провести остаток жизни. Это бомбоубежище.  
- Но Леша, а как же другие? Как же тетя Люда, дядя Володя? 
- Ну не спасем мы их, понимаешь? Мест на всех не хватит. Если объявят атомную тревогу, спасутся те, кто будет рядом с убежищами. Это одно из них. По Чебоксарам их много. В Новочебоксарске тоже есть. Так что выживут люди, но не все.
Вот так были перечеркнуты все жизненные планы. Все, что человек нажил непосильным трудом, все это было уничтожено. Мир был стерт с лица земли. 
Прошли годы, девочка выросла, отец стал начальником Центральной станции и вторым человеком после Истомина, а мать не смогла дожить до того дня, когда дочь отправилась на поверхность. Ей было очень тяжело, она часто болела, теряла контроль над собой, не осознавала, где находится. Спустя десять лет после закрытия  ворот бомбоубежища ее не стало. Ее похоронили на заливе, за новым зданием Правительства Чувашской республики. Теперь там находилось кладбище.
 Отец смог выдержать такой удар, а дочь после смерти матери решила, что лучше  пойти в бойцы, чем работать на ферме. Естественно, отец был против, но желания любимой дочери в новом мире он все равно продолжал исполнять. Теперь они жили вдвоем, на Центральной. Когда дочери исполнился  двадцать один год, он постоянно спрашивал, есть ли у нее на примете жених, на что дочь говорила, что на этой станции нормальных парней нет. Жизнь шла своим чередом. Но когда Дашу похитили  неизвестные, и ее спас Громов, ее жизнь кардинально изменилась. Причем, в лучшую сторону.
                                                           ***
Спасатели и спасенная спускались из гаража на Центральную. За охраной показался Истомин и Харитонов, бежавший встречать свою дочь и героев дня. Отец обнял свое дитя, и не отпускал еще очень долго. 
- Жива… Хрен я тебя теперь куда отпущу, – проговорил отец.
На глазах бойцов была милая сцена. Истомин начал хвалить ребят. 
- Молодцы парни! Чтоб я без вас делал. Мои молодцы! – радовался полковник. 
- Да не нас благодарите, товарищ полковник. Громов девушку спас. Он даже противогазом пожертвовал, чтобы она не задохнулась, – сказал Тоха.
После сказанного Харитонов подошел к Громову и крепко обнял парня. 
- Саша. Я тебе по гроб жизни обязан. Мужик ты настоящий. Не каждый сейчас пожертвует противогазом.
- Я бы без парней не справился, поверьте. Все сработали как надо, – сказал Громов.
- Он теперь супергерой нашего времени, – добавил Павел. 
- Громов. Ты меня удивил. Бойцы, все будете представлены к наградам! – объявил Истомин. – Теперь, раз все вернулись, давайте в мой кабинет. Расскажете все, как было. 
Громов и Павел рассказали собравшимся о том, что они увидали на форпосту. О погибших товарищах, о том, что на посту нет ни одной гильзы, о спасении Даши. Два полковника сильно удивились рассказанному. Никто из них не мог поверить тому, что произошло. 
- Мужиков завтра похороним… Как следует, по человечески.- сказал Полковник – Да, мужики, то, что вы рассказали… Что  там произошло? Не может быть так, чтобы после автоматов гильзы даже защищавшихся не оставались. Хрень какая-то…- не мог поверить полковник. В этот момент зашел постовой:  
- Разрешите обратиться, товарищ полковник! 
- Разрешаю. 
- Группа Мальцева прочесала форпост и супермаркет “Metro”. Группа нашла следы у магазина, ведущие в сторону леса. По словам Мальцева, один из следов – наш.  То есть такие виды подошвы в метро есть. Два других, как считает лейтенант, никогда в метро не существовали.  
- Что-нибудь еще? 
- Группа так же прочесала дорогу у авторынка в сторону Нового Города. Там были обнаружены следы внедорожника. Так же Мальцев спрашивает, что ему делать дальше? 
- Скажи, чтобы попытался хоть как-то восстановить форпост. Через шесть часов к ним прибудет смена. Так и передайте ему. 
- Выполняю, товарищ полковник.
Новости были  прямо из ряда вон выходящие. Значит, люди, которые пришли с Ночебоксарска, хорошо вооружены, и у них есть техника. Против группы, которая дежурила на форпосту, оказались не просто бойцы, а настоящие профессионалы своего дела. И самое главное – им помогал человек, который обо всем знал. Этот человек был отсюда, из чебоксарского метро. 
Настал момент, когда о случившемся нужно было узнать у Даши. 
- Даш, что у вас произошло на форпосту? – начал Громов. 
- Мы… - неуверенно начала девушка - Мы обедали. Гриша, который сидел у рации, рассказывал истории из прошлой жизни… Семен вырезал игрушку из дерева для сына. Валера наблюдал за обстановкой. Потом Валера начал кричать: ”люди”! Мы все поднялись с мест, подошли к окну… А потом начал стучать пулемет. Прямо по нам. Успели лечь только Гриша и Семен. Валера погиб первым… - договорив, девушка заплакала – Потом Гриша начал вызывать вас на помощь, а Семен стрелял из окна по наступающим. Потом дверь взорвалась… Гриша и Семен лежали мертвыми… Я очутилась на полу, а когда повернулась, передо мной стояли три солдата в черной форме... Они еще в плащах все были… У них даже окуляры в противогазах были черными и какие-то повязки повязаны  на руках... Они подняли меня, завязали мне глаза и повели, как я потом поняла, в супермаркет.  
- И что было дальше? – спросил Павел. 
- Потом они меня посадили в супермаркете. При этом, за то время, что я провела с ними, они не произнесли ни слова.… Спустя какое-то время на нас напали собаки, прямо в магазине… Они стянули с меня противогаз и убежали… Потом я начала задыхаться… А дальше вы знаете… 
- Вот суки, а! – сказал полковник – Не получилось похитить, так они живую девушку  на растерзание собакам оставили… 
- Может, националисты это были? – спросил Павел.
- Не издевайся пожалуйста! Им что, делать больше нечего, как на наш форпост нападать? Они не знают как там себя в Новоюжке прокормить, и армию нормальную сделать, а ты говоришь, что они напали… Да черную форму носят все солдаты националистов, но не они это, майор, – закончил полковник.  
- Нам что делать, товарищ полковник? В Союз- то сегодня отправляться? – спросил Громов. 
- Сегодня идете и спите, поедете завтра. Вы заслужили больше, чем отдых. 
- Хорошо, товарищ полковник. 
- И еще: старайтесь в Союзе долго не останавливаться, там мобилизацию объявили. Антонов смотры войск проводит. Опять, наверное, воевать будут. 
Бойцы и все остальные покинули кабинет полковника. В кабинете остались Харитонов и Истомин. 
- Как думаешь, кто помог чужакам на форпост напасть? – спросил Харитонов.
- Кто-то из наших. Носом чую, Алексей, -  начал рассуждать полковник. 
- Из наших? Центральных? – удивился Алексей. 
- Понимаешь, твою дочь не зря хотели похитить. Пришли на форпост именно за ней. Если бы им были нужны все бойцы, они бы никого убивать не стали. Они бы просто все по тихому сделали. Мы бы даже и не узнали. Что- то готовится, товарищ Харитонов, но я понять не могу, – завершил Истомин.
-  Как будем искать предателя? – спросил Алексей. 
- Тут Мальцев нужен. Он по следам определять мастер. Он два года назад, когда кто-то из радиорубки украл микросхему одну,по следу, который там остался нашел вора на Пушкинской. Так что надеюсь на лейтенанта в этом вопросе. Немного помолчав, снова начал задавать вопросы Харитонов:
- А Громов у тебя давно? 
- С детства их с Пашкой к себе взял. Это настоящие асы, поверь. Вот на таких как они, мы и существуем,- ответил полковник. 
- Он, конечно молодцом… Моей бы Дашке мужика такого в мужья. Зять бы был что надо, – ответил Харитонов. 
- А может выйдет что-нибудь?  Я вот хоть и стар уже, но вот заметил, что твоя дочурка то на него вон как смотрела, пока мы тут по делу говорили, – рассказал о своем наблюдении Истомин.         
- Да ладно? Ну, значит что-то будет, – с радостью заметил полковник Харитонов – Значит, я спокоен. 
- Давай расходиться. Мальцев вернется, спросим у него про след.
- Хорошо, товарищ полковник, – повернувшись, Харитонов открыл дверь и ушел.
Полковник остался сидеть на своем месте. Он чувствовал, какая- то сила надвигается на метро и его жителей. Неизвестные убили и разбомбили форпост. Хорошо, что Громов и Павел успели спасти Дашу. Ситуация после разговора с участниками событий на ТЭЦ немного прояснилась, но оставила большое количество вопросов, на которые требовались содержательные ответы. Истомина ошарашило другое: среди своих предатель. И с предателями долгих разговоров не ведут. 
                                                                      ***
Громов пытался уснуть после тяжелого дня. Но уснуть мешали дети, которые играли внизу во дворе. Матери часто выводили своих детей, не только чтобы они играли и бегали, но и чтоб поделиться очередными новостями друг с другом. Кто слинял с фермы, кто с кем спит, чьи дети быстрее вырастут, Саша уже привык к таким разговорам. 
Неожиданно кто- то постучал в дверь. Громову не дали уснуть. Быстро встав с кровати он открыв дверь, увидел Дашу. 
- Привет… Мне стыдно спрашивать у человека который  меня сегодня спас… Я знаю, что твоя фамилия Громов, а имя так и не узнала… - начала  разговор девушка.
- Александр. Для тебя просто Саша, – ответил Громов.
- Прости, что не спросила, как тебя зовут… Я тут картошку с грибами сделала. Пока еще тепленькая, давай вместе поедим у тебя? – предложила Даша.
В руках у нее была маленькая кастрюлька, из которой шел восхитительный  запах. 
- Проходи. 
Они сидели друг против друга. На столе горела свеча. Громов разложил по тарелкам картошку и наполнил чашки горячим чаем. На Даше уже не было боевого костюма. На ней был пушистый темно-синий пуловер и черные мужские брюки. Волосы были распущены и причесаны. Девушка, перед тем как придти к Громову, однозначно подготовилась. Громов был тоже неплох – красная футболка с гербом сгинувшего в прошлом государства и, как он их сам называл, “домашние брюки”. 
Двадцать лет назад это бы все напомнило домашнюю ситуацию -  романтический ужин. Когда женатые или только влюбленные готовили романтический ужин и дождались своих любимых, чтобы порадовать их своим старанием. Даша и Саша чувствовали этот настрой. Когда “романтический” ужин был в самом разгаре девушка вернулась к  разговору:             
- Ты один живешь? Красиво тут у тебя, – задала  вопрос  Даша,
- Да. Мои родители… Их, в общем, Истомин арестовал за несколько недель до катастрофы. Больше я их никогда в жизни не видел… - с грустью ответил Саша.
- Полковник Истомин? Откуда ты это знаешь? – с удивлением спросила Даша. 
- Меня ведь моя няня спасла. Теперь она живет на Президентской, замуж вышла. Это она мне рассказала, что тогда двадцать лет назад именно он  пришел и забрал моих родителей. 
- А он знает, что ты их сын? 
- Я сомневаюсь, что он вообще их помнит. Няня рассказывала, сотрудники ФСБ могли любого забрать, а что с ним  потом будет, уже узнавали только из газет, – ответил Громов. 
- Мой папа никогда тоже про службу в этом ведомстве не любил вспоминать. Говорит, все время был там как на иголках. Сегодня ты работаешь - честь и хвала, а завтра могли уволить…
- А ты думаешь, твои родители живы? – снова вернулась о теме с родителями Даша. 
- Где-то  в глубине души я знаю, они живы. Они часто приходят ко мне в снах. Помогают мне. 
- Ну значит, еще не все потеряно, Саш, – девушка с улыбкой произнесла эту фразу – Ты их найдешь, я уверена. 
- Спасибо за поддержку.
На душе стало тепло. Они вместе пили чай, рассматривали “Войну и Мир“. Поставили на  магнитофоне музыку. Спустя недолго время из магнитофона зазвучали песни группы “Сплин”. Песни у этой группы были что надо, и Дарья попросила одолжить диск, чтобы насладиться ими. Вечер они проводили только вдвоем. Постепенно снова пошли разговоры на разные темы: 
- А ты хороший, – начала Дарья. – Я думала, на Центральной нет нормальных парней. 
- Я обычный парень, обычный боец, как и все, только стараюсь не пить. 
- Нет, ты необычный. Ты какой- то особенный,– продолжала хвалить Даша бойца. 
- А ты красивая, и вкусно готовишь, – сделал комплемент Саша. 
- Мама научила. Жалко, ее нет. Не дожила, – с  болью в душе прошептала девушка. 
- Я уверен, она гордится тобой. Самое главное, где бы мы не были, они всегда с нами,- закончил Громов. 
-  Ты права, Саш, - согласилась Дарья.
После минутного молчания девушка стала спрашивать о поездке Громова и Паши:
-  Вы ведь в Союз собрались завтра?
- Да. Еще к западникам и националистам. Конференцию будем созывать по вопросу Новочебоксарска. 
- А надолго вы? – с пристрастием спрашивала Даша. 
- Дней на пять. Ну, я думаю за четыре управимся, если никаких приключений не предвидится, - уверенно ответил Саша.
- Вы только с Пашей вдвоем? – спросила девушка.
- Да. Полковник больше никого к нам не пристраивал. Считает, что мы и сами справимся. Когда рядом такой человек, как Павел, я ничего не боюсь. 
-  Вы с Пашей давно дружите? 
- Мы с самого первого дня, как оказались соседями на Президентской. Он от меня никуда, я от него никуда. Так и живем с ним, – с теплым чувством рассказал Саша. 
- Повезло тебе, – закончила разговор Даша. Помолчав несколько минут, девушка решила пойти домой. 
- Я пожалуй пойду, поздно уже. Спасибо за проведенное время, – благодарила Даша, Громова. 
- Тебе спасибо за прекрасный ужин. Я давно так вкусно не ел. Картошка вышла что надо.
- Пока… И еще раз спасибо тебе, что спас меня там, наверху… Я… буду ждать когда ты вернешься…  
Девушка спустилась в низ по лестнице и пошла в другой квартал. Громов с радостным настроением лег спать. У него было светлое настроение после проведенного времени с Дашей. Еще утром он не знал, как ее зовут и считал погибшей, а вечером они вместе если картошку с грибами. Этот день Громов запомнит  надолго. И даже появились мысли: и почему все это случилось в один миг, форпост, знакомство с Дашей, поездка по метро. Хотелось все бросить и остаться ради этой девушки. “Я буду ждать, когда ты вернешься“, – фраза, пронзившая самое сердце Громова. Теперь в его жизни появился еще один человек, который был ему дорог. 
Громова и Павла ждала поездка в Союз через Афанасьевскую. Паша снова забежит к гадалке, а Громову придется бродить по рынку в поисках подарка и траты времени. Хотя поездка в Союз была немного неожиданной. Почему так неожиданно в Союзе объявили мобилизацию? Государство, которое и так уже воевало, решило окончательно добиться победы революции вооруженным путем? Или Генеральный Секретарь Антонов хочет показать силу перед Центральной линией? Хотя, скорее всего до них уже дошли слухи о том, что произошло на ТЭЦ. Сколько бы не было вопросов, вывод был один – Советский Союз самое опасное и самое закрытое государство чебоксарского метро.
ГЛАВА 4. АФАНАСЬЕВСКАЯ
На следующее утро состоялись похороны бойцов. Траурная церемония  проходила на заливе за новым зданием  Правительства Чувашской республики. Хоронить на поверхность вышли все родственники, знакомые, бойцы, у которых смена была вечером. Валерий Грошев, Семен Иванов, Григорий Павлов стали первыми жертвами неизвестных. У  могил были отданы все почести, сказаны теплые слова в адрес героев. Полковник был краток и тверд в своих словах – убийцы будут найдены и наказаны. Всех их признали героически погибшими при защите форпоста ТЭЦ. Сложнее всех придется семье Семена. У него осталось жена и двое детей. Истомин повысил его семье содержание продовольственных карточек. На Центральной линии было принято в случае гибели кормильца выдавать продовольственные карточки семьям погибших. Это карточка действовала до тех пор, пока детям не исполнялось восемнадцать лет. Громов и Павел так же присутствовали на похоронах. Они проводили в последний путь погибших товарищей. 
Спустившись на Центральную, бойцы собрались  у Павла. Майор собирал все, что нужно для поездки, а Громов рассказывал ему о том, как он хорошо провел вчерашний вечер в компании Дарьи. 
- И что, она реально принесла картошку с грибами и сказала “давай поужинаем”? – удивлялся  Паша, собирая вещи. 
-  Да. Потом мы слушали музыку, разговаривали о жизни, – отвечал Саша. 
-  Неплохо ты отдохнул вчера. Не просто так она пришла, Сань … Понравился ты ей, ответ очевиден, – продолжал Павел. 
-  Мне кажется, ей просто было стыдно, что она не знала моего имени.
-  Конечно, поэтому она притащила пожрать картошку, чтобы загладить вину и узнать твое имя. Сань, очнись! Мы хоть и живем под землей, но у людей чувства остались. Наклеивается что- то. 
- Уходя  сказала, что будет ждать, когда я вернусь, – подчеркнул Громов. 
- Ого… А вот это уже серьезно, брат. А ты-то что насчет всего этого думаешь ? – задал вопрос Паша.
- Обидно, что все это совершилось одновременно с убийством бойцов на форпосту. 
- С другой стороны, есть плюс: если бы ты ее не спас, ты бы не ел с ней картошку. Ты хоть ехать-то в метро хочешь? 
- Нет,– уверенно ответил Громов. 
- Я так и думал. Ладно, увидишься же с ней, как вернешься, не один день живем. Все, пошли. 
Павел, собрав все необходимое и добавив в свой винторез патронов нужного калибра, вместе с Сашей двинулся  на перрон  в сторону Президентской. Пройдя квартал и свернув направо, они почти подошли к перрону. Здесь, рядом с так называемым “поездом”, стояли полковник  Истомин и Даша. Громов немного удивился ее внешнему виду. Она была одета в бронекостюм. Хотя ему казалось, что она так же, как и полковник, просто пришла проводить героя в длинный путь. 
- Здравия желаю, товарищ полковник! – отдали честь бойцы. 
- Вольно. Бойцы, перед тем как  произнести свою речь, напоследок я хочу сказать следующее. Руководство Центральной линии решило внести изменение в состав  мирной делегации, которая отправляется во все государства нашего города. С вами в путь отправится Дарья Харитонова. Представлять я ее не буду, вы ее и так знаете. Можете рассчитывать на ее.
Бойцы были немного в шоке от услышанного. Больше всех такое решение   возмутило Павла. Он сразу выразил свое недоумение:   
- Товарищ полковник, мы сами с Саней справимся, зачем нам еще одного человека? Тем более, плохая примета, когда женщина на корабле , – начал Павел. 
- Товарищ майор, я хочу вам напомнить, вы едете не на экскурсию и не в детский сад. И самое главное, вы должны выполнять приказ! Хочешь до конца своих дней на постах дежурить? – спокойно, но твердо ответил полковник. 
- Товарищ полковник, мы рады приветствовать Дарью Харитонову в наших рядах. Надеюсь на ее поддержку! – с сарказмом  отрапортовал Паша.   
- Вот это другой разговор. Так, товарищи. Ваша задача убедить тех, к кому вы отправляетесь, в том, что Чебоксарам грозит опасность. Старайтесь долго не задерживаться в государствах. Если возникают форсмажорные обстоятельства, и вас просят помочь, старайтесь помочь. Ну все, с богом. Удачи вам, бойцы. Жду вашего скорейшего возвращения , – закончил полковник. 
Отряд зашел за Пашей, который продолжал недоумевать, в поезд. Поездом называли вагон, который двигался каждую неделю на Афанасьевскую, трудно было назвать. “Поезд” был метров десять в длину и метра три в ширину. Вмещал он немного – не более десяти человек. Компания села по правую сторону. Даша  примостилась  рядом с Громовым. Паша никак не мог успокоиться по поводу нового члена в команде: 
- Видно ждать она тебя не сможет, - начал шепотом Павел. – Решила, что пока по метро ездить, будешь другую найдешь, – продолжал Павел. 
- Да ну тебя, Паш. Может, ее реально с нами решили отправить? – спросил Саша. 
- Конечно, руководство решило… Просто ее батя на полковника надавил, и все, она с нами. Что могу сказать, друг мой, следи за ней. Только не забудь сказать, когда свадьба, хорошо? 
- Слушай, Паш! Заткнулся бы ты! - резко сказал Громов.
Павел замолчал. После этого Дарья начала разговор с Громовым:
- А твой друг всегда такой? - спросила Даша. 
- Нет. Просто он привык, что мы всегда вдвоем. Не обижайся, он к тебе привыкнет, – сказал Саша.
- Он хороший и сильный… Но почему он со всеми девушками так? – продолжала задавать вопросы Дарья.
-  У него девушка когда-то была. Познакомился он с ней на Севастопольской в Союзе. Аня ее звали. Все у них было: любовь,  планы на будущее, мечты о детях. Он даже с дежурств, убегал, я его прикрывал. Но в один прекрасный день она исчезла.
- Как исчезла?                                                                         
- Все очень просто: у коммунистов женщина какую-то секретную информацию перед войной передала Западу. Доказали, что это она сделала, и расстреляли. Паша после этого коммунистов ненавидит. Поэтому он такой, Даш, – ответил Громов. 
- Бедный. А сейчас у него есть кто-нибудь? 
- Как тебе сказать. И да и нет. В общем скоро узнаешь, – закончил Саша. 
Поезд подождал еще немного в надежде, что кто-то еще купит билет и отправится на Афанасьевскую. Гермоворота открылись , “поезд” тронулся. На перроне махал рукой Истомин. Ему было грустно. Он отправлял в другой мир своих лучших людей. Такова судьба. Три человека, которые должны сказать всем выжившим, что грядет событие огромного масштаба. И одна Центральная линия не решит проблему. Чтобы выжить, нужно единство. Сейчас это становилось важным фактором. 
Через два часа они окажутся на одной из самых известных и независимых станций метро - Афанасьевской. Станция, пережившая  все что можно в этом апокалиптическом мире. Там жили самые разные слои общества: торговцы и военные, больные и здоровые, шпионы и предатели. Станция всегда принимала всех и вся. Но она сохранила самое главное что у нее есть – независимость.
                                                   
***  
Двадцать лет назад Московский проспект являлся  самым оживленным местом. Это был перекресток, соединявший три дороги. Машины, пешеходы, деревья, киоски с мороженным - здесь била ключом городская  жизнь. А самое главное, что на  перекрестке улицы Афанасьева, Константина Иванова и Московского проспекта находился главный корпус Чувашского Государственного Университета. Место, которое  стало спасением для многих людей.
Университет, названный в честь Ильи Николаевича Ульянова – отца великого революционера Владимира Ильича Ленина, был одним  из самых больших в Чувашии. По численности студентов ВУЗ был всегда на первых местах. Студенты часто побеждали на международных конкурсах. В данном учебном заведении можно было выучиться на разные профессии - от юристов до химиков. Жители районов и других городов республики старались поступить именно в этот ВУЗ. Но мало кто знал ,что  под главным корпусом ЧГУ находилось бомбоубежище.
За неделю до катаклизма в главный корпус привезли очень много продуктов и вещей. Студенты удивлялись такому количеству завезенного. Сначала  все думали, что ВУЗ будет справлять какой-нибудь праздник, или в университет приедет Президент страны. Все оказалось понятно, когда зазвучали сирены атомной тревоги. Находившиеся в ЧГУ студенты и люди, оказавшиеся  рядом, быстро сумели найти бомбоубежище. 
Первые недели было тяжко: недостаток света, тесные помещения, припасы еды начали истощаться. В бомбоубежище начался голод. Тогда на поверхность стали посылать сталкеров, которые вытаскивали из супермаркетов все продукты, которые можно было вынести. Впоследствии проблему удалось решить  с помощью студентов и профессоров,  которые  придумали, как прокормить бомбоубежище.  Через некоторое время нашли и туннели, соединявшие все бомбоубежища Чебоксар. Так наладилась связь с другими районами города. Выжившие стали называть свой дом – метро.  
Повезло этой станции потому, что у нее был настоящий лидер –  ректор ЧГУ Михаил Петровский. Последний ректор в истории университета сумел выжить, как и многие преподаватели и  студенты. Его назначили совсем молодым – ему было сорок лет, когда настал судный день. Многие, кто выжил, потеряли  наверху свои семьи. И он не был исключением. Трое сыновей и жена так и остались дома, не попав в убежище. Он долго переживал утрату. И смог смириться с их смертью нескоро. Когда на станции настал момент выбора начальника, выбор был однозначен – последний ректор университета Петровский должен возглавить последнюю станцию выживших ученых города Чебоксар. Сначала станция действительно была только коллективом ученых. Они изобретали все, что настоятельно требовалось для выживания: еду, которая хранится под землей три года, оружие максимального поражения, на поверхности проводились эксперименты разных видов растений. Это привлекало многие станции метро. Люди даже думали, что вот, вот придумают лекарство от радиации, и они снова вернутся на поверхность. Наступит прежняя жизнь. Но чуда не произошло. Хотя разработки в области  радиации велись, и большинство жителей знали об этом. Душа этой станции до сих пор надеется на своих ученых, хотя уже и прошло двадцать лет с момента апокалипсиса.
Многие, кто не нашел себя в прошлой жизни, стремились попасть именно на эту станцию. Так станция стала самым что ни на есть интернационалом. По прежнему власть принадлежала именно ученым и ректору. Они вершили судьбы людей. Но порядки на станции были человеческие. Воров и  предателей изгоняли из общества. Хотя самым суровым  наказанием была смерть через изгнание. Это выглядело жестко. Преступника везли к авторынку и высаживали с пистолетом, в котором был один патрон. Человека оставляли на поверхности, и проход на Афанасьевскую ему был закрыт. Да и просить помощи у  людей на форпосту смысла не было. Дежурившие там понимали: афанасьевцы везли преступника, значит смысла помогать ему нет, а уж пускать на Центральную тем более. 
Станция в начале ее существования была очень маленькой и тесной. Но со временем жители расширили ее до огромных размеров – они хотели  достичь параметров Центральной. И им почти удалось: пять лет непосильных трудов превратили  Афанасьевскую в настоящий подземный город со своими улицами и “домами”. На станции сделали рынок, на котором люди покупали в основном модернизированное оружие, одежду, которая, как говорили ученые, “помогала преодолеть радиацию на поверхности” и многое другое. Вопрос о том, как назвать станцию, был спорным. Убежище находилось на Московском проспекте, а улица Афанасьева была чуть выше. Но спор решил возглавлявший станцию ректор. Он считал, что ВУЗ, который находится на поверхности, и его люди, которые выжили, всегда ассоциировался именно с улицей Афанасьева, а не с не Москвоским проспектом. Так независимая станция чебоксарского метро стала называться  Афанасьевской. 
Независимость всегда была здесь основной идеологией. Такую станцию хотел прибрать Советский Союз. Но они не хотели уничтожать людей, не хотели портить свою репутацию перед другими государствами. Договориться с начальником станции тоже ни к чему хорошему не привело. Петровский был непреклонен – станция независима! У коммунистов цепляло душу, что университет, названный в честь отца В.И. Ленина, независимый! Они долго не могли себе простить то, что станция находится не под их контролем. Ведь Ленин- основатель их идеологии, их жизни. Интересно, что бы сказал товарищ Ленин о судном дне?
Станция пережила две эпидемии. Первая пришла сверху. Бойцы афанасьевской, придя с поверхности, не обработали свои костюмы, и вирус за две недели убил сто человек. Вторая эпидемия была более беспощадна к жителям станции. Здесь уже помогли только люди на Президентской. Они приняли всех больных и здоровых, и заботились о них до тех пор, пока на станции не ликвидировали вирус. Погибло за вторую эпидемию около семиста человек. Жизнь была беспощадна к жителям Афанасьевской. 
После эпидемий произошло небывалое  событие. На Афанасьевской состоялось подписание мира между Советским Союзом и Западом. Хрупкий мир, который многие восприняли как начало построения нового единого чебоксаркого метро. Так же на этой станции была подписана знаменитая на все метро “Великая хартия о мире“, под  которой  поставили свои подписи все государства чебоксарского метрополитена. В хартии указывалось, что все государства метро теперь не имеют права нападать друг на друга, теперь они были обязаны сотрудничать во всех сферах жизни друг с другом. 
Бумага бумагой, а на деле выходило иначе. Каждый был при своем интересе. Союз проиграл войну, в которой потерял очень много солдат. И все ради того, чтобы присоединить территории Юго-Западного района Чебоксар. Афанасьевскую и ее жителей не постигла такая  участь. Но у афанасьевцев всегда был сильный союзник – Центральная линия. Истомин прекрасно знал Петровского еще в прошлой жизни, а когда они оказались под землей – стали друзьями. Иногда Истомин ездил и навещал старого друга на Афанасьевскую. Центральная и Афанасьевская всегда заключали много договоров, особенно на поставку формы и оружия. Ведь лучшая форма, броня, оружие изготавливались именно на Анафнасьевской. Цена за такое конечно была очень высокая, но обмен был равноценный. Афанасьевская взамен получала продукты и свободную торговлю на рынках Центральной линии. 
Кроме Петровского. на станции известностью пользовалась гадалка по имени Софья. Девушка потерявшая всех своих родных в результате катаклизма  она приобрела дар ясновидения. Все люди метро стремились попасть к ней, чтобы узнать, что ждет того или иного человека в новом мире. Ведь ее предсказания о войне между Западом и Союзом, эпидемии на станции и многое другое - сбылось. Пророчица  постапокалиптического мира пока не ошибалась ни  разу. Павел хоть и должен был выполнить приказ полковника, все равно забежит к гадалке, чтобы узнать ,что готовит ему судьба. И почему-то очень часто Павел хотел разделить свою судьбу с ней. 
*** 
Спустя два с половиной часа “поезд” подъехал к границе Афанасьевской. Минуя охрану и втянувшись в открытые гермоворота, пассажиры поезда увидели станцию. Она была большой, но все-таки Даше, Саше и Павлу она казалась не такой огромной, как Центральная. У перрона была много торговцев, а за ним были квартиры и палатки. На станции было столпотворение. 
На выходе из вагона появились постовые. Среди служивых, как ни странно, появился начальник станции Петровский. 
- Пропусти их. Это мирная делегация. Добро пожаловать на Афанасьевскую. Полковник говорил. что вы будете. Решил вас встретить, – начал ректор, – Громов, сколько лет, сколько зим. Давно я тебя не видел, давно. Вырос, однако, – с радостью сказал Петровский. 
- Здравствуй, дядя Миша. Как видишь, растем. Истомин часто показывал своих бойцов Петровскому, когда лидер Афанасьевской приезжал на Центральную. Громов так и познакомился с Михаилом Петровским. Он считал ректора чуть ли не своим дядей.
- Так, Саша! Представь друзей, – попросил ректор. 
- Майор Павел Якименко и лейтенант Дарья Харитонова, – представил ребят  Громов. 
- Пашу я помню, часто к нам заходишь. Дарья ... Так ты же дочка Харитонова, верно? – удивился Петровский. 
- Так точно. 
- Знаю твоего папу. Ну, все выросли вы конечно, что тут еще сказать. Ладно давайте ко мне, настоящим чаем угощу. Наверное, до катастрофы только пили такой.
Ректор повел их через всю станцию.Тут бегали дети, женщины трудились на ферме, бойцы Афнасьевской слушали, как играет на гитаре их товарищ. Станция вела свой образ жизни. Кабинет ректора находился почти у гермоворот, которые вели в сторону Союза. Они пришли. Помещение было увешано плакатами ЧГУ, на полках стояло много книг,  на небольшом старинном письменном столе лежали какие-то бумаги. Гости и ректор разместившись на стульях и диванчике, начали разговор: 
- Сань, ну давай рассказывай, зачем в Союз едете? – спросил Петровский. 
- Мирную конференцию созывать будем. Со стороны Новочебоксарска люди начали появляться. Хорошо обученные и вооруженные, – ответил Громов. 
- Да я слышал то, что произошло на ТЭЦ… Приношу погибшим бойцам и все Центральной линии соболезнование. Не каждый день такое случается. Вы молодцы, что девушку спасли. Не зря говорят про вас, что вы самые сильные бойцы на Центральной, – отметил ректор. 
- Вы тоже можете участвовать в конференции, – добавил Павел. 
- Конечно я приеду, друзья мои. Такой вопрос ваша линия сама не решит. Странно только, почему они именно сейчас повылазили. Двадцать лет жили спокойно, а тут на тебе и напали, – ответил Петровский. 
-  Главное, чтобы все согласились, – добавил Громов, – Если откажутся, то худо будет… - закончил Громов. 
- Слушай, Саш. Вам придется у нас задержаться. Союз закрыл туннель на три часа. Говорят, мутанта там какого-то выкурить хотят. Так что вы тут пока у нас погуляйте, на рынок сходите, на уроки физики, которые в центре станции. 
- Хорошо, дядя Миша, – ответил Громов. 
- У меня дела сейчас есть, поэтому я вас покину. Удачи вам, ребята,- попрощался Петровский.
Группа вышла из кабинета ректора. Перекрытый туннель был на руку Паше. Он, не медля ни минуты, сразу сообщил ребятам, что пойдет к Софье: 
- Сань, ты тут с красавицей пока погуляй, а я пойду к Софье забегу. Встречаемся через три часа у гермоворот, ведущих в Союз. 
- Как обычно… Давай, удачи. – ответил Громов.
Павел отправился к гадалке. Он всегда хотел узнать свое будущее. Узнать, выберемся ли мы на поверхность, и будем ли жить так как раньше: в своих квартирах, иметь машину, посадить дерево, вырастить детей. Он гнался не только за будущим, но и за Софьей. Громов и Даша отправились на рынок. Прилавки ломились от вещей. Слева лежали игрушки для детей, чуть дальше торговали рыбой, которую ловили на Волге. Рыба была больших размеров и  больше напоминала пираний, чем что-то другое. Пока они шли через прилавки, Даша снова начала спрашивать:
- Павел надолго убежал к гадалке?
- На все три часа. Он еще опоздает, скорее всего. Я-то его знаю, – ответил Громов. - Он каждый раз так? - продолжала Дарья.
 - Конечно. Я не знаю, что у него там с ней, но явно, что их отношения никуда не продвигаются, раз все бегает и бегает. Гадалки ведь они такие, сама понимаешь.
Пройдя чуть дальше по базару, Дарья неожиданно остановилась у стола, где продавались медальон.
- Покупаем медальоны ! – кричал продавец.
Девушка купила два маленьких кулона. Она взяла руку Громова и положила ему один кружочек на ладонь. Медальон был маленький и на тонкой цепочке. На нем было написано “Дружба”.
- Это медальон дружбы и счастья. Ну, он тебя еще оберегать будет, – с улыбкой сказала Дарья.    - Спасибо. Мне… Ты веришь в такие вещи? – спросил Громов.
- Верю. Я во многое верю, – ответила  девушка.
Громову было приятно проводить с ней время. Он прошли весь рынок, потом сходили посмотреть в открытую лабораторию на то, как выращиваются травы, которые потом добавляются в чай. Громов был счастлив так же, как Дарья. Она не стала дожидаться когда он вернется из поездки. Она просто попросила отца отправить ее с ними, а полковник Истомин, находясь в хороших отношениях с Харитоновым, не отказал старому другу. Конечно, теперь Громову придется оберегать ее. Ведь один раз он ее уже спас. “Неужели это любовь?” – задавался вопросом Громов. Что-то такое тянуло его к этой девушке. Они пришли на лекцию по физике. Громов старался внимательно слушать, а Дарья после двадцати минут просто уснула на его плече. Да, именно о таком мечтал Громов. Они так и остались сидеть до конца лекции вместе, в полусонном состоянии. И о чем была эта лекция?                                                                                  ***
Софья жила в самом начале станции. Квартира была ее небольшой. Тесная комната, но везде очень чисто. Посередине стола стоял круглый прозрачный шар. Справа стола стоял диван, а слева стул и полки, на которых были книги, тарелки, фотографии из прошлой жизни. Гадалка в этот момент пыталась гадать и увидеть будущее станции, но в этот момент постучал Павел. Софья открыла дверь: 
- Привет, дорогая, – поприветствовал Павел. 
- Здравствуй. Я думала, ты уж и забыл меня… - начала Софья. 
- Забыть тебя? Никогда не говори так. Ты же знаешь, я как возможность есть, сразу к тебе, – ответил Паша.
Гадалка пропустила Павла к себе в квартиру. Она была рада видеть человека, который за последние месяцы стал ей больше чем друг. Они сели напротив друг друга. 
- Ты как? Куда путь держишь или забежал ненадолго? – спросила гадалка.
- Жив пока. Нас по заданию по всему метро отправляют, чтобы конференцию созвать,
- ответил Павел.
- Значит… готовитесь. – сказала Софья. 
- Да. Ты как живешь? – спросил Павел.
- Я… Смотрела твое будущее и будущее метро… Страшно мне, – призналась гадалка. 
- Что тебе твое ясновидение говорит? – спросил Паша.
Софья закрыла глаза и ,после небольшой паузы, заговорила низки глухим голосом: 
- Тьма идет… Крови много прольется… Люди страдать будут…
Софья и вправду описала страшную картину  будущего метро. Павел был удивлен. Значит, событие которое произойдет, потрясет всех. Никто не сумеет уйти от этого.  - А мы выживем? - спросил Павел.
- Я вижу жизнь… Придут “чужие”… Придут те, кого вы отвергли… Пытались оставить там… Наверху, в прошлой жизни… Они спасут всех оставшихся в живых… Наступит мир вечный в метро. Люди одумаются. Станут дружить друг с другом … Доверять … - закончила гадалка.
- Ничего себе… Ну ты и…. Предсказания у тебя… Слушай, я вот фотографию принес, - Павел достал фотографию, на которой  был изображен маленький Громов с семьей.
- У меня друг Саня Громов в твое ясновидение не верит… У него родители до катастрофы исчезли. Может, сможешь погадать? Что тебе твой шар покажет? – спросил Павел.
Гадалка взяла  фотографию у Паши. Она положила фото рядом с шаром и стала водить  ладонью по фотографии. Через несколько минут Софья заговорила:
- Его родители… Я чувствую, как бьется их сердце… Они часто вспоминают сына… Они живы, но… Родители не здесь, не в Чебоксарах, а где-то далеко, но живут так же, как мы… В метро… Под землей… Они верят, что сын найдет их, –  говорила гадалка, – Героем, так же как и ты, станет Громов… Девушку чувствую рядом с ним… Поддерживает его во всем… До конца жизни с ним будет. Куда он, туда и она… 
- Не пропадет, значит, – с улыбкой сказал Павел.
- Он найдет их? –  задал  последний вопрос Павел.
- Я вижу их встречу. Как они плачут от радости…- ответила Софья.
Родители Громова живы. Все предсказания Софьи всегда сбывались. “Надеюсь, Саня обрадуется этой новости,” - подумал Паша. Интересно, кто же такие “чужие”? И почему именно они спасут всех? Неизвестность всегда озадачивала людей. Но приходилось думать только одно – война. Но с кем? Война с неизвестными, которая  унесет много жизней.
После гаданий они продолжали сидеть вдвоем, попивая чай. У них была своя любовь. Своеобразная, не такая, как у всех. Они старались как можно больше бывать вместе. Для Софьи Павел  казался необыкновенной личностью. Раньше она не верила людям. Павел стал тем, кто вернул ей доверие к жизни. Вернул ей надежду в то, что жизнь не закончилась. Что жить надо дальше, не оглядываясь на прошлое. Она полюбила его таким, какой он есть. Он предлагал ей переехать к нему на Центральную, но Софья сказала, что сейчас не самый подходящий момент. И не сказала правду о его будущем. Поэтому не торопилась переезжать. 
- Когда ты переедешь ко мне? – спросил Паша.
- Сейчас не время, Пашенька. Я перееду, обещаю, – сказала  Софья.
- Ты уже два месяца говоришь, что переедешь… Слушай, я пойду схожу за грибами, поедим чего-нибудь, – сказал Павел. 
Он встал и пошел к выходу догнав его, Софья схватила его за руку и обняла его. 
- Не уходи, пожалуйста, –  прошептала она. Она поцеловала Павла. Теперь они забыли  о времени  в объятиях друг друга.
                                                             ***
Софья Орлова была не единственным ребенком в семье. У нее был старший брат Сережа. Втроем они жили в самом южном районе города – в Ленинском. Брат всегда был для сестры самым родным  человеком, с которым ей было хорошо. Он всегда ухаживал за сестрой, гулял с ней, ходил в цирк и в театр. Отец семьи не смог увидеть своих детей. Он погиб во время войны в Чечне. Эту войну из нового поколения  жителей метро никто не помнил.  Мать Софьи, Наталья работала учителем в школе. Денег в семье всегда не хватало. Все таки потеря мужа сказывалась. От мужа осталась теперь только полка с фотографиями и звездой Героя России. Жили они скромно в двухкомнатной квартире. Большую они не могли себе позволить. Мать рассчитывала на своего сына, что когда он вырастет, то будет помогать матери и дочке. Мечты матери так и не сбылись. Все они сгинули в прошлом. 
Девочке было пять лет на момент катастрофы, тогда  никто и  представить не мог, что обернется именно так. В тот прекрасный жаркий день они с мамой ехали в цирк, который  находился в Парке пятисотлетия в Северо-Западном районе Чебоксар. Брат остался играть дома на компьютере. Мать еще не знала, что сына она больше никогда не увидит.  Подъезжая к остановке “Кинотеатр Cеспель”, маршрутка резко остановилась. В городе завыли сирены и была объявлена атомная тревога. Механический голос повторял и повторял, что бомбоубежище находится под кинотеатром. Началась суматоха. Люди бежали в кинотеатр. Мать, взяв на руки дочку, бежала сначала по подземному переходу, который вел прямо к кинотеатру. Пройдя переход и забежав в кинотеатр, у гермоворот, которые вели в бомбоубежище, мать увидала солдат. Они уже никого не впускали в бомбоубежище. Определенное количество людей уже набралось для бомбоубежища, и другим проход был закрыт. 
- Пропустите! Ну что вы за суки а? – кричали люди, которым проход уже был запрещен.
Солдаты стреляли в воздух, пугая толпу. Мать пробралась с дочкой в тот момент, когда гермоворота уже начали закрывать.
- Пропустите! Да тут же женщины, дети! – кричала мать.
- Не могу! У меня приказ закрыть гермоворота, – говорил солдат.
В этот момент мать приняла решение, которое потрясло стоявшего рядом солдата. Наверно так сделала бы каждая мама, любящая свое дитя.
- Девочку хотя бы возьмите! – крикнула она солдатам.
Солдат, стоявший рядом, не знал, что делать. Он просто растерялся. После десятисекундного раздумья солдат взял пятилетнюю Софью на руки и побежал вниз. Гермоворота закрылись . Кричавшие люди с другой стороны двери замолчали после мощного атомного взрыва.
Солдат стал отцом девочке в новой жизни. Малышка училась всему: готовить, разбирать оружие , сумела  изучить  физику . Но в один прекрасный день все изменилось . У нее начались видения. Она стала видеть будущее, стала видеть события, которые нельзя изменить, но можно предупредить человека. Сначала отец и другие не воспринимали дар девочки. Но однажды девочка сказала, что если отец и она не уйдут со станции Сеспель, то их расстреляют. И на следующий день начальник станции подписал закон о вхождении станции Сеспель в состав Советского Союза. Станцию переименовали в Союзную. Новая подземная советская власть не принимала гадалок, их родственников. За гадания, предсказания, и другие мистические дела наказание было одно – расстрел. На следующий день, когда на станции вступили в силу советские законы, и появились бойцы Союза, отец посадил на дрезину, которая ехала на Афанасьевскую, маленькую ясновидящую. Дрезина тронулась, но солдаты Союза остановили отца. Софья уехала без него. Она смотрела, как арестовывали ее папу. Но отец не сказал про свою дочь ни единого слова новой власти. Союз узнал о даре девочки и решил не медлить, но отец совершил подвиг. Отца Софьи расстреляли за измену советской власти и укрывательство врагов красной линии. 
Девушка так и осталась на Афанасьевской. Люди узнали про ее дар, и все метро ехало к ней в надежде получить ответы на многие вопросы. Она стала жить, зарабатывая на предсказаниях. Ее называли второй “Вангой”. Люди надеялись, что скоро люди выберутся на поверхность и жизнь снова будет прежней. Они ошибались. Со временем Софья стала пророком и говорила, что объединение всего метро произойдет очень не скоро. Она предсказала почти все: войну, эпидемии, катаклизмы, голод на станциях. Теперь она вынесла новый приговор подземному миру. Приговор, означавший гибель многим в метро, но дающий надежду, что все можно изменить. Она не договорила всей правды Павлу потому, что боялась, он ей не поверит и бросит ее. Она хотела провести с ним всю оставшуюся жизнь. Но ближайшая война всегда меняет планы людей. 
                                                                     *** 
Громов, так же уснувший на лекции, неожиданно проснулся, услышав  разговор человека, который что-то пытался объяснить Громову.
- Я конечно понимаю, что вам, товарищи, дома выспаться времени не хватило, но моя лекция закончилась, и я вас прошу покинуть это помещение, – сказал человек, который часа два назад читал в маленькой аудитории лекцию.
 - Хорошо, хорошо, профессор, мы уходим, – ответил Громов.  
Он  разбудил Дарью. Девушка, как ни странно, быстро пришла в себя.  - Саш, время то уже! – сказала Дарья.
- Идем на поезд, –  поторопил  Громов. 
Молодые люди двинулись в конец станции. Пройдя весь путь за пять минут, они подошли к поезду, который вез их с Центральной. Павла еще не было. Пара присела на лавке рядом с бойцами, которые дежурили у туннеля, ведущего в сторону Союза. Они развели костер, один боец играл на гитаре грустную музыку, остальные двое слушали. Когда  гитара отзвучала, бойцы Афанасьевской начали рассказывать друг другу байки и интересные истории. Громов  прислушался к разговору бойцов:
- Мужики, мне вот тут сталкер рассказывал один, что он в Национальной библиотеке два месяца назад нашел, – начал самый старший из бойцов.
- И что он там нашел? – спросил самый молодой.
- Суть басни такова. Искал он в общем по заказу коммуняк книги марксистские и все, что связано с Советской властью. Роется, видит книгу про историю Чебоксар, которую написала историк и, по совместительству самая известная гадалка в нашем городе, Светлана Калинина.   - Ну и что написано там? Семеныч, не томи, – сказал самый молодой из бойцов.  - Это Светлана пишет: история города, все такое поэтапно, а потом в конце книги на двадцать страниц расписано, что ждет город в ближайшие сто лет. Говорит, в две тысячи тринадцатом бог уйдет от людей и чебоксарцев постигнет участь всего мира. Она имела ввиду судный день, конечно. Потом пишет, что  избранные окажутся под землей, и будут строить новый мир, не похожий на тот, который был до катастрофы. Они будут воевать друг с другом за ресурсы ,но эта проблема решится, когда люди придумают, как прокормить себя. Потом голод, катаклизмы, появление мутантов, но самое интересная оказалось вот что. После двадцати лет придут люди, которые захотят отнять все, что можно, у тех, кто будет жить под землей. И битва будет большая, смертоносная, много людей погибнет. А вот дальше… 
- А что дальше то? – снова спросил боец.
- А дальше последняя страница вырвана. Вот на ней-то и ясно, выиграли мы или нет.
- Ты веришь в чепуху, Семеныч?
- Ну во первых, это не чепуха. Во вторых, половина из этой книги уже сбылась, значит есть шанс, что и война эта приближающаяся - сущая правда.
- Семеныч, да бред. Больно часто ты читаешь сказки эти, – продолжал не верить один из бойцов.
- А по твоему, кто напал на бойцов на ТЭЦ? Почему коммуняки вдруг мобилизацию объявили? Да западники, я слышал, разведгруппы посылают в строну ярмарки. Не просто так эта тетка послание оставила. Она предвидела все это. Готовиться мы должны. Говорят, на  мирную конференцию на Центральной всех приглашают. Мы- то в любом случае там будем. Главное объединиться суметь, если война начнется, а то хапнем все дружно, и дело с концом.
Дед закончил свой рассказ. Громов  был удивлен. Еще двадцать лет назад какая-то предсказательница оставила послание предкам. Человек, который нашел эту книжку, вряд ли поверил в написанное. Но теперь все вставало на свои места. Грядет война. 
Вдалеке  показался Павел. Он  поприветствовал Громова и Дарью. Вместе они зашли в поезд и сели на те же места. В поезд вбежал машинист:
- Через двадцать минут двинем. Коммунисты весь туннель очистили, но их люди еще не вышли, – сказал машинист.
- Хорошо, нам торопиться не куда, - сказал Павел.
Дарья снова начала засыпать на плече Громова.
- Я смотрю, у вас прогресс, – начал Паша.
- Может хватит уже? Я смотрю, сегодня ты дольше, чем обычно, у Софьи был, – заметил Громов.
- Любовь дело не хитрое, сам же знаешь. Да и она мне такое рассказала… Видения свои, –  вспоминал Павел.
- Что сказала-то? – спросил Громов. 
Павел рассказал о том, что надвигается война, что погибнут люди, и что придут  “чужаки” и спасут оставшихся в живых.
Громова не удивила новость о войне, но удивила новость о “чужаках”.
- А что она имела ввиду под “чужаками”? – спросил Громов.
- Не знаю, брат. Может мутанты какие? – ответил Паша.
- Мне кажется, люди. Люди, которых мы обидели, Паш. Причем очень сильно, – выразил мнение Громов.
- Да ну их. Если будет война – сами выстоим. Я уверен. Да и победим мы! Софья моя так сказала, – отметил Павел.
Через несколько минут открылась гермодверь. Поезд поехал в Союз. Павел думал о том, когда сказать Паше новость,  что его  родители живы. Сейчас ,как ему показалось, был неподходящий момент. Громов был с Дашей. Павел не хотел мешать парочке наслаждаться моментами подземной жизни. Он решил, что скажет позже. 
Советский Союз. Что ждет их? Как Генеральный секретарь Антонов отнесется к предложению Центральной линии о конференции по вопросу Новочебоксарска? Поможет ли Советский Союз в решении этой проблемы? Советская власть дала Северо-Западному району стабильность, продовольствие, сильную армию, способную решать большие задачи. Правда, непонятно, как с такой сильной армией Союз не смог выиграть войну против Запада? Государство, живущее по Ленинским законам под землей, стремится расширять свое влияние при любом удобном случае. С Западом войны не получилось, Афанасьевская отбилась от угроз Союза. Может, сила Советского Союза - это миф? 

ГЛАВА 5. СОВЕТСКИЙ СОЮЗ
Многие не помнят, как появилась советская власть в чебоксарском метро. Помнят, что в Северо-Западном районе города выжило достаточно много людей. Каждая станция существовала отдельно – все они хотели иметь независимость. Среди выживших оказались настоящие коммунисты. Люди, которые пытались вернуть себе власть там, наверху, двадцать лет назад. И эта группа выживших коммунистов решила взять власть в свои руки здесь в метро.
Это началось в судный день. Чебоксарский Кооперативный Институт проводил так называемый “день открытых дверей”. В этот день будущим студентам рассказывали историю института, знакомили с работой различных факультетов, преподаватели разных кафедр проводили экскурсии, и многое другое. В этот день приехали десять человек, членов Коммунистической Партии Российской Федерации. Лидер этих десяти человек был руководитель регионального отделения партии Леонид Маркевич. Они приехали на встречу со студентами, которую организовал ВУЗ, в шестнадцать часов дня. Коммунисты агитировали студентов вступать в их ряды, поддерживать курс партии, помогать идеями, поверить, что в сегодняшней стране можно построить социализм. Спустя тридцать минут с начала встречи была объявлена атомная тревога. Все десять коммунистов и студенты института сумели быстро укрыться в бункере, построенном еще при Сталине. Студенты и не догадывались, что под их учебным заведением когда-то находился бункер.
С момента закрытия гермоворот прошло четыре года. На станции ЧКИ, как ее назвали выжившие, ничего не менялось. Продовольствия было мало, дисциплины не было, власть на станциях жила для себя и своих семей. Многие умирали, кончали жизнь самоубийством. Говорили, еще немного и эти станции опустеют. И тогда Маркевич с соратниками поняли – надо что- то менять. И тут у коммунистов было главное оружие – агитация. Он и его люди начали пропагандировать на всех станциях идеи коммунизма, рассказывать о том, что якобы завещал Ленин, и о том, что все жители метро должны быть равны друг перед другом. Их начали слушать, за ними пошли люди, их начали поддерживать все, кто устал от такой анархии. Были, конечно, и такие обещания, что если будет установлена советская власть в метро, то люди в скором времени смогут перебраться на поверхность. Люди им поверили. Поверили, как и в далеком 1917 году, когда товарищ Ленин повел восставших на Петроград. И началась революция!
Все, кто поддержал Маркевича и их единомышленников, вооружились, готовились к такому восстанию, и когда вождь подземного народа отдал приказ о захвате всех станций Северо-Западного района, началась чебоксарская революция. Начальников станции арестовывали, а на некоторых станциях просто расстреливали за сопротивление восставшим. За два дня все руководство станций либо сдалось, либо было расстреляно, как на станциях Лебедева и Северная. На третий день революции состоялся первый съезд коммунистической партии чебоксарского метро на станции М.Горького. На нем был подписан декрет об образовании Союза Станций Северо-Западного района города Чебоксары. СССР – четыре буквы, которые пугали весь мир еще в прошлой жизни. Теперь они пугали чебоксарских выживших. Спустя некоторое время СССР переименовали просто – Советский Союз. На карте Чебоксарского метро появилось новое государство. На этом же съезде был избран первый Генеральный Секретарь. Им стал Леонид Маркевич. Все станции по приказу вождя стали переименовываться. Северная стала Полежаево, Лебедева переименовали в Кутузовскую, Эльгера – Пролетарская, ЧКИ – Севастопольская, Роща – Площадь революции, Сеспель – Союзная. Столицей была выбрана Проспект Мира (станция .М.Горького до переименования ).
Лидер нового государства начал выполнять свои обещания перед народом. Ученые, которая советская власть пригласила с Афанасьевской, начали придумывать, как выращивать продукты в подземных условиях, стали обустраивать станции, расширять их. Была создана одна из крупных армий в метро – Армия Советского Союза. Имеющееся оружие стали либо модернизировать либо выбрасывать, взамен выдавалось новое. Советское государство постепенно начало обретать ту силу, которую ей прочил ее вождь. Стали работать школы для детей, рынки, мастерские, фермы для выращивания грибов, свинокомплексы. На Полежаево на поверхности станции радиационный фон был очень низкий, и советские руководители решили провести эксперимент. На территории разрушенной клиники Северная жители станции стали сажать картошку. Вероятность, что картошка вырастет, по оценкам советских специалистов, была равна двадцать восьми процентам. Считали, что проект, в который было вложено много сил и ресурсов, обречен на провал. Но произошло чудо. Уже через четыре месяца картошка выросла! Правда, после того как ее собрали, желающих поесть такое чудо оказалось немного. Но после восьми месяцев испытаний специалисты заявили – картошку есть можно! После этого Советский Союз стал уверенно торговать картошкой по всему метро. Так в метро впервые со времен судного дня появилась картошка. Советские руководители сделали большой шаг вперед в развитии подземной жизни.
Так же были введены железные законы в новом государстве. Людям запрещалось покидать территорию Союза. Единственные, кто могли въехать и уехать, были торговцы. Их досматривали чаще всего, ведь они многим помогали убегать с территории Союза. Дети шли в школу в шесть лет и заканчивали ее в двенадцать. У мальчиков после окончания школы было два пути: идти на Севастопольскую и становится химиком или биологом, либо идти в армию на 6 лет. Так как профессия бойца Армии Союза считалась выгодной в финансовом и материальном плане, большинство парней шли в армию. Ведь после армии можно было стать бойцом , или попасть в службу безопасности начальников советских станций. Выбор, как говорится, в Советском Союзе был. Девушки после школы сначала на пять лет шли на ферму. После у них была возможность стать ученым или учителем. Запрещалось иметь многоженство, как на Западе. Советская пропаганда очень сильно работала в этом плане. Иметь любовницу в этом государстве было сродни преступлению. Если об этом узнавали, то вас могли свободно выгнать из армии, а потом и выслать из Союза на всю оставшуюся жизнь. Очень недостоверно описывали пропагандисты, как живут другие государства метро. Западников называли предателями чебоксарского метро за их идеологию и образ жизни, националисты ошиблись городом, а центральная линия - виновником ядерной войны. Выходило так, что Советский Союз - идеальное государство без трещин, идущее курсом, который указал им товарищ Ленин. Но это было не так. Засидевшиеся соратники Маркевича постепенно стали коррумпированы. Взятки, исчезновение людей на станциях, дедовщина, ухудшение торговли с другими государствами метро. Человек нисколько не изменился по сравнению с прошлой жизнью. Он просто не мог измениться потому, что власть меняет человека. Ты хочешь сидеть дольше, получать больше, хочешь иметь несколько девушек и много еды. Советский человек остался человеком. Все тем же существом, которое не хотело мириться с нынешним положением дел. Человек сам закапывал себя все глубже и глубже в землю вместо того, чтобы придумать, как вернуть прежнюю жизнь. Маркевич понял, что надо менять все Политбюро. Ему нужен толчок, который изменит отношение этих людей к своему делу. Но вместо толчка произошло событие, изменившее отношение к Союзу на всю оставшуюся жизнь – война против Запада.
Это произошло в две тысячи двадцать седьмом году – спустя десять лет, когда в метро появился Советский Союз. Соратники Маркевича говорили, что если Союз не будет расширяться дальше, Союз так и останется в Северо-Западном районе. Натянутые отношения с руководством Запада сыграли решающую роль в принятии решения о войне. Маркевич не хотел, чтобы в метро пролилась кровь. И тут произошел знаменитый инцидент на Площади Революции.
Делегация государства Запад была на Площади Революции. Они приехали заключать договор о поставке картофеля на Запад. Пока высокие чины государств вели переговоры, на перроне солдат Западной делегации попросил закурить сигарету у солдата Армии Союза. Тот дал сигарету, и два солдата начали говорить о жизни. И в один прекрасный момент солдат Запада сказал что-то оскорбительное, и солдат Союза начал избивать западного солдата. Бойцы Запада и Союза, увидав происходящее на станции, начали заступаться за своих. Началась потасовка. Драка длилась минут десять. Когда высшие чины смогли разнять бойцов с обеих сторон, в центре суматохи лежал мертвый боец Союза с ножом в горле. Такого развития драки явно не ожидали обе стороны. После этого Союз потребовал извинений и наказания для бойца, который убил солдата. Но Запад посчитал, что инцидент произошел по вине стороны Союза, и что наказывать бойца своей делегации они не будут. Так западная делегация уехала ни с чем, а советское руководство не смогло простить этот инцидент и использовало его в качестве пропаганды своим бойцам. Через неделю была объявлена мобилизация. Маркевич принял решение начать войну посчитав, что его соратники были правы. Именно эта вторая ошибка изменила судьбу Маркевича.
Когда на поверхности наступила зима, войска Советского Союза напали на Парижскую станцию Западного государства. Во время взятия Союзом первой станции западного государства, Маркевич объявил свою народу по радио о том, что началась победоносная война против западных оккупантов. Что якобы именно западные войска напали на Лесную станцию, и Советский Союз не мог оставить это без ответа. На деле было иначе. Жители Лесной станции боясь, что коммунисты их расстреляют, пропустили войска, идущие на Парижскую. Поначалу война складывалась удачно. Парижская сдалась за четыре дня, Вирджиния за пять. Казалось, победа близка. Осталось взять столицу Вест-Пойнт, и остальные станции западного государства падут. Но неожиданно 1–ая армия Союза была уничтожена полностью в туннелях между Вэст-Поинтом и Вирджинией. Партизанская тактика западных сделала свое дело. Потерявшая около тысячи человек под Вест-Поинтом, Армия Союза стала отступать. Потом произошла вторая крупная битва под Парижской. Солдаты Союза сумели продержаться только три дня. Армия Союза, потеряв последнюю западную станцию, начала отступать. Стратегическая инициатива в войне перешла к Западу. Теперь Союз начал защищать станцию, от которой зависела судьба войны – Лесная. Битва длилась около недели. Стороны не хотели уступать друг другу и поэтому несли очень большие людские потери. После недельного боя ни Армия Запада, ни Армия Союза, больше не могли наступать или обороняться. Стороны предложили друг другу заключить мирный договор.
Нет, они не проиграли. Ни одна сторона не проиграла в этой войне. Запад сумел отстоять свои земли, они не позволили Союзу быть хозяевами на своей земле. Союз просто не смог выиграть из-за информации, которая не соответствовала действительности: плохая подготовка войск Запада, хромавшая якобы дисциплина, некачественное оружие. Советские руководители не верили в силу Западного государства. На деле вышло иначе. Потеряв в этой войне около двух тысяч человек, Советское руководство выглядело тиранами в глазах людей, живущих на станциях Союза. Генсек Маркевич понимал – он совершил ошибку, которая скорее всего будет стоить ему поста. Он винил себя за то, что послушал, поддался на уговоры Политбюро о неспособности Запада противостоять Армии Союза, о том происшествии на Площади Революции. Он, Генеральный Секретарь Советского Союза, не смог предотвратить кровопролитие.
В глазах многих Маркевич пал. Его уже не считали сильным вождем, который поведет свое государство к новым победам. Его стали избегать, были случаи, когда ему выкрикивали нецензурную брань на встрече с народом станций. Люди тогда на Севастопольской поверили ему, что их жизнь станет лучше. Что новое государство сможет показать всю силу и мощь, что люди, живущие здесь, первыми выйдут на поверхность. На деле вышло иначе. Маркевич так же быстро построил государство и сделал его сильным, и так же быстро Союз эту силу потерял, благодаря войне. Маркевич стал понимать, рано или поздно уберут. Да не просто уберут, а расстреляют за измену родине. Он был готов встретить смерть лицом к лицу. Не понимал только, кто же его уберет из членов Политбюро. Смирнов? Долгоруков? А может Шипицин? Нет, это старая закалка, такие убирать не будут, думал Генсек. Поразмыслив, он понял, где допустил ошибку. Первая ошибка – Антонов.
***
Мирная делегация спокойно проехала в туннель, ведущий в сторону Союзной. Где-то на середине пути делегация увидела мертвого мутанта и солдат, которые убирали его с путей. Это был “зубр”, существо, которое попадает в туннель с поверхности. Существо очень похожее на тигра, но размер его был в два раза больше человека. Большие клыки выглядели устрашающе. Этот мутант был похуже “бульдогов” с Мега Молла.
Делегация почти приехала на станцию. Впереди показалась гермодверь. Поезд посигналил в сторону гермоворот. Перед поездом через несколько секунд открылась гермоворота. Справа перед делегацией была станция среднего размера. Тесные улочки, квартиры, спертый воздух, люди, которые чем-то заняты на станции, рынок, торгующий разными товарами, солдаты в центре станции, которые подтягиваются, проводят бои друг с другом. Союз готовится. Вопрос, к чему?
Поезд остановился в конце перрона. Громов, Паша и Дарья вышли из поезда, где уже их ждал контрольно пропускной пункт. Их начали осматривать.
- Делегация с Центральной, – начал Громов. Солдат взял трубку телефона и позвонил кому- то.
- Подождите, пожалуйста, пять минут. За вами придут, – ответил солдат.
Бойцы Армии Союза были неплохо вооружены. Бронекостюмы, улучшенные РПК и АК–74 последней модели, с лазерами. Советская власть на свою армию денег не жалела. Через несколько минут появился очень высокий человек в черном коротком плаще.
- Приветствую делегацию Центральной Линии. Добро пожаловать в Советский Союз, товарищи. Позвольте представиться, комиссар Владимир Леонов.
- Капитан Александр Громов. Это мои друзья майор Павел Якименко, лейтенант Дарья Харитонова, – представил комиссару Громов остальных участников делегации.
- Нам сообщили, что отправлена делегация. Мы вас с утра ждем. Товарищи, я, так понимаю, вам Генеральный Секретарь нужен? – спросил Леонов.
- Так точно, – ответил Громов.
- Генсек сейчас находится на Проспекте Мира. В этот момент он проводит смотр наших войск и боеготовность Армии Союза. Вам придется с нами проехать. Это займет тридцать минут, – рассказал о дальнейшем пути комиссар.
- Хорошо, ведите нас к Генсеку, – ответил Громов.
Группа отправилась в другой конец станции. Проходя кварталы с пятью солдатами, Громов удивлялся, как люди живут в таких условиях в Союзе: грязные улочки, не совсем чистая одежда на людях. Громов понимал, после войны с Западом народ пал духом. Очень многие мужчины не вернулись домой к своим женам и детям. Как же Союз собирается подниматься с колен? Судя по тому, что видел Громов, ответ пока не знает и сам Генсек. Ведь об Антонове ходит очень много слухов, о том, как он пришел к власти. Новый Генсек строил новую политику советского подземного государства.
Пройдя всю станцию, делегация села на дрезину, идущую на Проспект Мира. Дрезина была огромная, поэтому места хватило всем. Пять бойцов, комиссар, Громов с друзьями сели уселись поудобнее. Дарья уже держала за руку Громова. Громова не удивляли действия этой девушки. Павел сидел, о чем-то задумавшись. Туннель до проспекта был полностью освещен, поэтому наличие мутантов в нем исключается. Павла все так же мучила тема мобилизации, и он решил поговорить с комиссаром:
- Комиссар, почему у вас мобилизацию объявили? – спросил Павел.
- Так нужно, товарищ майор. Проверяем боеготовность армии,- ответил Леонов.
- Боеготовность к чему? – спросил Павел с надеждой, что комиссар все-таки даст исчерпывающий ответ на вопрос.
- Вдруг Запад нападет? Мы уже достаточно повоевали, товарищ майор, не хочет руководство больше войн и проблем, – сказал Леонов.
- Понятно.
Павел все равно не верил в то, что сказал комиссар. Он перестал спрашивать Леонова. Коммунист явно дал понять, что на разговор он не настроен. Спустя минуту неожиданно задавать вопросы начал Леонов:
- А что за мирная конференция, которую вы собрать хотите? – начал комиссар.
- По вопросу Новочебоксарска, – ответил Паша.
- А что там случилось? – продолжил спрашивать Леонов.
- Этот вопрос сначала с Генсеком вашим обсудим, а потом он тебе расскажет, – резко ответил Паша.
Комиссар быстро отстал от неразговорчивого собеседника.
В тишине проехав около тридцать минут, появились открытые гермоворота. Из станции доносился громкий голос микрофона. Генеральный Секретарь Антонов выступал на Проспекте Мира – столица Советского Союза. Когда дрезина въехала на станцию, Паша, Громов и Даша были в удивлении. Перед ними была неописуемая картина: чистые улицы, все было завешано красными агитационными плакатами, солдаты в начищенной форме, на потолке станции висела огромная люстра, двухуровневые квартиры как Центральной, правда были видны и палатки. Рынок, школа, оружейная. Это станция была совсем другим миром. Неужели Советское руководство бросило все средства на отделку и порядок на улицах только на столицу Советов?
Сойдя с дрезины, делегация направилась в специальную аудиторию для переговоров. Люди, не обращая внимания на делегацию, которая пробиралась сквозь толпу, слушали выступления Генерального Секретаря. Павел удивлялся: все стоят, как вкопанные, и слушают внимательно своего нового вождя. Неужели людям конкретно здесь промывают мозги? Пройдя через толпу, делегация подошла к специальной комнате для переговоров. Комиссар предложил зайти гостям и дождаться окончания выступления Генсека. Дарья остановила Громова и решила спросить:
- Давай послушаем, как Генсек выступает? Когда еще такая возможность будет.
- Давай, – согласился Саша.
Леонов дал добро и зашел вслед за остальными в переговорную. Даша и Громов стоя слушали выступление вождя.
Антонов виднелся в конце станции на вершине дома, который напоминал мавзолей. Видимо, коммунисты тоскуют по прошлой жизни. Рядом с ним стояли три микрофон, а через которые транслировались его слова.
- Наш великий Советский народ пережил взлеты и падения! Война, которую мы почти выиграли, не смогла принести революцию на другие станции метро. Руководство Советского Союза будет делать все возможное, чтобы наша жизнь стала лучше, товарищи! Мы никогда не сдаемся! Сегодня я видел, как бойцы нашей армии готовы к любой войне. Один боец нашей армии стоит как пять бойцов Запада! Такой армии нет ни у Националистов, ни у Центральной линии! Мы будем делать все для процветания мира и благополучия чебоксарского метро. Мы не оккупанты и не захватчики! Мы сила, которую боятся и уважают в этом метро! Сила Советского Союза в его людях! Ура, товарищи!
Троекратное ура и большая порция аплодисментов прозвучала после яркой речи Генсека. Громов был сильно удивлен. Такого наглого вранья он не слышал давно. У Громова складывалось два впечатления: либо Генсек не знает силу Центральной и ее бойцов, либо он не знает, что говорить своему народу.
- Все, Даша, пошли. Хватит этого вруна слушать. Больно много лапши вешает на уши.
Пара зашла в помещение для переговоров. Оно было довольно просторное. В центре стоял длинный стол, на нем кувшин с водой. Слева уже сидел Павел и Леонов. Громов и Даша сели рядом с Пашей. Все-таки интересно было, кто же такой Антонов. И что же он за личность?
После десятиминутных оваций в дверь вошел боец из личной охраны Генсека.
- Генеральный Секретарь Коммунистической Партии Чебоксарского Метро Николай Антонов! – проговорил солдат перед тем, как в комнату вошел Генсек.
Это был уверенный в себе человек. Он был высокого роста, стройный, прямая осанка, черные волосы. На вид очень молодой. На нем был темно-зеленый френч, темно-синие с красными полосами по бокам брюки, и высокие сапоги. Генсек, пройдя в комнату, попросил выйти охрану, пожал руки гостям Союза и присел во главе стола.
- Приветствую товарищей с Центральной линией в нашем государстве, – начал твердым и уверенным голосом Антонов – Представьтесь, пожалуйста, товарищи, – попросил Генсек.
- Капитан Александр Громов!
- Майор Павел Якименко!
- Как звать вас, прекрасное создание? – улыбаясь, произнес Генсек.
- Лейтенант Дарья Харитонова.
- Рад знакомству, товарищи. Мне полковник Истомин сообщил, что вас следует ждать, и делегация направляется с срочным делом. Я слушаю вас.
- Товарищ Генеральный Секретарь, – начал докладывать Павел. – Я, как старший, расскажу о сложившейся ситуации. Центральная линия созывает конференцию по вопросу Новочебоксарска, – начал Павел.
- Товарищ майор. Зачем собирать конференцию по Новочебоксарску? Очевидно, что в данном городе никто не выжил. Ресурсов там нет, а собирать совместную экспедицию как- то не выгодно. Что ваша Центральная линия, уже сама не может решить этот вопрос? – ответил Антонов.
- Оттуда пришли люди несколько дней назад. И убили троих бойцов на форпосту. Эта девушка, – Паша указал на нее рукой, – последний свидетель того, что там было. Эти люди следов и гильз за собой не оставляют. У нас три трупа и неизвестно, что будет дальше, товарищ Генеральный Секретарь, – рассказал все подробности майор.
Генсек был шоке от услышанного. Сидевшем в комнате было непонятно, что испытывает Антонов. После минутного молчания Павел продолжил:
- Без участия всех государств метро мы можем проиграть войну все. И тогда мы не сможем оказать сопротивление, – закончил Павел.
Генсек пришел в себя от услышанного:
- Значит, не только у вас такое приключилось… - тихо проговорил Генсек.
Громов и другие удивились. Значит нападение неизвестных было не только на форпосты Центральной, но и на других форпостах метро.
- У нас на прошлой неделе пропали… Два специалиста по радио, – начал историю Антонов. – Мы думали, что они сбежали, объявили их персонами нон грата… Но на следующий день наш форпост у Волги засек катер, плывущий в сторону деревни Сосновки на левом берегу Волги. Товарищи, видевшие это, утверждают, что из лодки выходили люди… - закончил Антонов.
Вот эта новость Генсека была шоком для бойцов Центральной. Значит, неизвестные прочесывают местность и проводят разведку вдоль и поперек. Убийство бойцов на ТЭЦ- это только начало. Неизвестные готовят самое что ни на есть вторжение.
- Поэтому мы и объявили мобилизацию, товарищи. Враг рядом, – закончил Генсек.
- А вы проводили разведку, товарищ Генеральный Секретарь? Разведку Сосновки? – спросил Громов.
- Наши лучшие разведчики погибли в войне с Западом. У меня нет людей, чтобы провести разведку. Я не хочу терять непроверенных бойцов. Есть катер для переправы, но нет людей, товарищи, – ответил Антонов.
- Товарищ Секретарь, а вы можете дать добро на катер? Мы бы хотели провести там разведку. Понимаете, если они туда поплыли, значит, не просто так. Значит в Сосновке что- то важное, - заверил Саша.
- Истомин говорил ,что вы очень опытные бойцы. Раз вы хотите… Я дам вам катер и трех солдат. В разведку я вас одних не отпущу. Что ж, придется людьми рискнуть… - ответил согласием Генсек.
- Товарищ Генсек, мы как что-то важное найдем, сразу к вам сюда. Такое дело нельзя оставлять. Разведку всегда надо проводить, – отметил Павел.
- Советская сторона выражает вам признательность, товарищи. Леонов слушай сюда: дашь этим бойцам патронов столько, сколько надо, броню, если попросят, подберешь. Найди группу Семенова, скажешь, чтобы шли к гермодвери, которая ведет на поверхность . И пусть на форпосту подготовят катер. Скажи, что если не заведется, останутся на поверхности надолго, – отдал приказ Антонов.
- Есть, товарищ Генеральный секретарь, – ответив, побежал на выход комиссар.
Бойцы и Генсек встали из-за стола.
- Товарищ майор, у меня к вам просьба будет, – сказал Антонов.
- Да, конечно, Генеральный Секретарь, – весь во внимании был Паша.
- Моих бойцов живыми верните, – сказал секретарь.
- Хорошо, постараемся, – дал обещание Павел.
Все они направились к гермодвери, ведущей на поверхность. Пройдя всю станцию, группа пришла на место встречи.
- И так, товарищи. Перед вами группа Анатолия Семенова. Бойцы Центральной быстро познакомились, обменявшись перекличками.
- Толя, вы переходите в распоряжение майора Якименко. Ваша задача разведать Сосновку. Наши друзья с Центральной линии считают, что в Сосновке находится что- то важное. Оказывать полное содействие майору и его людям. Ну и самое главное, вернуться всем живыми! Особенно вам, прекрасное создание, – снова обратил внимание Генсек на Дашу, – вернитесь живой. Вам еще детей рожать, – отметил Антонов.
- Выполняем, товарищ Генеральный секретарь,- ответила группа Семенова.
Всем им выдали патроны, новые противогазы. Бойцы, надев все снаряжение, двинулись к открытым перед ними гермодверям.
Антонов помахал на прощание бойцам. Он понимал всю важность операции. Ему было стыдно за то, что он не мог послать людей в Сосновку. Ему было страшно. Неизвестные хорошо вооружены и стараются действовать скрытно. Генсек был рад гостям с Центральной, которые сами вызвались разведать обстановку на деле. Он восхищался людьми с другого государства, ведь они не боятся неизвестности, а Генсек считал себя трусом. Ему снова стало плохо на душе. Он не мог забыть тот грех, который совершил после войны Союза с Западом. Грех, который называют одним словом – предательство.
***
Никому не известный Коля Антонов учился на юриста в Кооперативном институте. Его мало волновала политика и жизнь. Сын богатого отца, Михаила Антонова, владельца крупного завода по переработке металлов. Миллиардер сослал сына в Чебоксары. Город, в котором очень тихо и спокойно. Где его сына никто не тронет. Сам отец часто навещал сына, дарил большие подарки на день рождение: от машин до домов за десять миллионов рублей с видом на Волгу. И что еще нужно было в жизни восемнадцатилетнему парню? Оказывается, нужно.
Молодой Антонов очень хотел, чтобы у него была девушка, которая проживет с ним остаток жизни. У него было все: деньги, машина, дом,а самого главного не было. Дом его по- прежнему пустовал. Но незадолго до судного дня он встретил ее. Любовь первую и последнюю в его жизни. Это произошло в институте. Антонов, идя в компьютерный класс, чтобы распечатать материал из уголовного кодекса, столкнулся с девушкой. Посыпались учебники , тетрадки. Он начал поднимать упавшее и без конца извиняться:
- Прости, я тебя не… заметил.
Он потерял дар речи. Девушка была настолько красива, что Николаю уже сложно было что-то говорить дальше. Длинные светлые волосы, голубые глаза, стройная фигура, платье синего цвета. Антонов влюбился в нее с первого взгляда.
- Простите, я сама во всем виновата. Шла, читала книжку, а тут вы, – проговорила девушка, взяв книги, которые собрал парень.
- Давай, помогу донести, - парень взял у нее книги. – Зачем столько книг тебе? Кстати, меня Коля зовут, – представился Антонов.
- Аня, просто Аня, – девушка с улыбкой ответила Антонову.
Так началась их любовь. Девушке тоже понравился Антонов. Сначала они просто общались, часто проводили время гуляя по паркам , просматривая кинофильмы, созданные Голливудом, забредая в пиццерии и другие заведения. Спустя неделю Аня неожиданно призналась, что любит Колю. Парень и сам признался, что полюбил ее с того момента, как она столкнулась с ним у библиотеки. Антонов был счастлив. Теперь у него в жизни было все. Девушка, которая полюбила его не за деньги, не за машину и дом, а за то, какой он есть. Парень до последнего скрывал, что он сын олигарха. Девушка не удивилась, когда узнала об этом. Они начали строить планы. К сожалению, мечты не всегда сбываются.
В судный день они сидели в столовой. После четырех пар Коля и Аня решили перекусить перед тем ,как уехать из института. Антонов часто вспоминал этот момент. Ведь именно поход в столовую его девушке и ему спас жизнь. Когда зазвучала атомная тревога, в институте началась паника. Море людей двинулось в сторону гардероба, где и находился вход в убежище. Бомбоубещие вместило почти всех, кто находился в институте в тот момент, и тех, кто был с Кооперативным рядом на улице. Здание института после атомного взрыва не шелохнулось. Институт стал своего рода крепостью. Хотя многие говорили, что на Чебоксары сбросили не атомные бомбы, а боеголовки, которые уничтожили все органику в радиусе ста километров. Антонов жалел до конца дней, что так и не познакомил отца со своей, как он считал, будущей женой. Да и выжили ли отец? Скорее нет, чем да.
Обосновавшись с Аней на станции ЧКИ, они зажили скромно. Им была выделена тесная до боли квартира. Не о такой жизни мечтали влюбленные, но самое главное для них – они выжили вместе, а это уже означает, что не все потеряно. Антонов стал учиться военному искусству, Аня - работать на ферме. Им обоим не нравилось положение, которое они занимали на станции. В прошлой жизни они хотели стать руководителями крупных корпораций. Антонов ждал шанс, что на станциях начнутся изменения. И он дождался.
Охраняя пост у гермоворот, Николай начищал свой автомат. Он никак не мог придумать, как наконец подниматься здесь, на этой станции. “Как же все надоело“ – думал про себя Антонов. Неожиданно к нему подошел неизвестный. Он увидел уставшее лицо Антонова:
- Трудно, да?
- Надоело все. Ничего не меняется. Да, хотя вам-то какое дело? – ответил Антонов.
- Да мне есть какое дело, парень. Мы тут все хотим поменять, – неожиданно продолжил незнакомец.
- Как вы хотите все поменять? – продолжил Антонов.
- Мы совершим революцию. Мы объединим все станции этого района и построим свое государство, понимаешь? Я за тобой давно приглядываю. И скажу так – парень ты способный, дело свое хорошо знаешь. Хочешь быть с нами? Станешь большим человеком, поверь. На тебя люди будут смотреть, как на бога! Идея показалось интересной молодому Антонову. И тут он понял – это его шанс, который он ждал четыре года. Шанс подняться куда- то выше, нежели быть бойцом станции, где людей- то уже не осталось.
- Было бы неплохо. А вас как звать? – спросил Антонов.
- Леонид Маркевич. Можешь, просто дядя Леня.
- Николай Антонов. Можно просто Коля.
И тут он выяснил, с кем он говорил. Это был выживший коммунист из прошлого мира. Антонов пришел домой и рассказал все об этом Ане. Девушка поддержала своего возлюбленного. Антонов, чтобы не выпадать из коммунистов, быстро выучил, кто такой Ленин, когда была создана партия, что такое НЭП, культ личности Сталина и многое другое. Они поверили коммунистам. И Маркевич не подвел Антонова. Спустя несколько дней произошла революция! И Антонов был с ним. С Маркевичем.
Генсек сразу назначил Антонова своим помощником. Генсек дал нормальную просторную комнату на Проспекте мира. Коля и Аня сразу же переехали, не раздумывая. Через год Антонов официально женился на своей верной девушке. Свадьбу сыграли бурно. На свадьбе был и Генсек Маркевич.
Маркевич тщательно готовил молодого Антонова. Он обучал всему молодого Николая: как вести политику, где нужно соврать, где сказать правду, как строить отношения с соседями. На глазах Маркевича рос настоящий человек, верящий в идеи товарища Ленина. Антонов был счастлив. Маркевич заменил ему отца, которого в подземной жизни так не хватало. Находясь в приближении Маркевича, Антонов был под защитой Генсека.
После трех лет работы помощником Генсека, Маркевич неожиданно назначил его главой КГБ. Это было настоящее повышение для Антонова. Человек из помощников стал главной госбезопасности! Такое в Союзе еще не случалось. Антонов возглавил карательный орган Союза. В этот день он бежал по станции к своей жене, чтобы сказать радостную новость. Но придя в свой дом Антонов, жены не застал. Антонов узнал, что жену забрали врачи. Он побежал к медикам. Там он узнал еще одну радостную новость – Аня родила ему сына. Антонов не мог описать, что он испытывал в тот момент в жизни. Это было больше, чем радость. Сына назвали Филиппом. Казалось, теперь уже ничего больше не случится плохого: Антонов поднялся по службе, жена родила дитя, которое они так долго ждали, что еще нужно было семье Антоновых? Как оказалось, что все трудности позади, но война изменила все.
Когда война была по сути проиграна Союзом, Политбюро начало искать виноватых. И они нашли виновного – Генсек Маркевич. Человека, которого они сами толкнули на эту войну, решили сделать козлом отпущения. Политбюро решило, что именно Антонов скинет с поста Маркевича. Они пошли к начальнику КГБ. Антонов сидел у себя в кабинете. Без стука в дверь, в кабинет вошли три члена политбюро и сразу перешли к сути дела:
- Николай Михайлович. Дело к тебе есть, – начал один из членов Политбюро.
- Слушаю вас, товарищи.
- Как вы понимаете, война проиграна. И вы прекрасно знаете, кто виноват в этом.
- Маркевич здесь не при чем, –возразил Антонов.
- Да вот как раз и притом, товарищ. Именно он настоял на войне! Именно из- за его ошибок в плане мы потеряли много людских ресурсов.
- От меня вы что хотите, товарищи? – спросил Николай.
- Вы, именно вы, поможете арестовать Маркевича на заседании политбюро завтра. И хотел бы вам сказать, что руководство партии рассматривает вас в качестве Генерального Секретаря Советского Союза. Надеюсь, вы меня поняли, товарищ.
Антонову пришлось согласиться. Ведь если бы он отказался, убрали бы и его. Антонов сделал это проклятый выбор, о котором он будет жалеть всю оставшуюся жизнь.
На следующий день Маркевич был снят с поста Генерального Секретаря. Прошло это все тихо. Маркевича за его ошибки приговорили к расстрелу. Когда Антонов лично руководил расстрелом, Маркевич сказал ему чтобы он убрал все Политбюро. После последнего слова Маркевич получил пулю в лоб. Антонов не мог сделать иначе.Он хотел жить. За его трусость умирали другие люди. Маркевич научил всему молодого Антонова, а он вот так отплатил своему “отцу”. На следующий день после этих событий Антонов был избран новым Генеральным Секретарем Советского Союза. Спустя месяц, когда новости о его назначении утихли, Антонов выполнил последнюю просьбу Маркевича.
В начале заседания Политбюро в кабинет вождей вошли солдаты Армии Союза. Собравшиеся не понимали, что происходит.
- Товарищ Генеральный секретарь, это что такое? – начал спрашивать один из членов Политбюро.
- Сейчас я вам объясню, товарищи. Вы толкнули прошлого Генсека на войну с Западом и решили что вышли чистенькими? Партия считает, что вы не оправдали доверие советского народа. Вы являетесь изменниками родины и приговариваетесь к смертной казни через расстрел. Солдаты, увести их! – отдал приказ Антонов.
Членов политбюро начали одевать в наручники. Многие из них сопротивлялись.
- Ты еще поплатишься, Антонов! – кричали ему вслед.
Так новый секретарь исполнил последнюю просьбу своего учителя. В наследство новому Генсеку досталась истощенное подземное государство. Недостаток продовольствия, слабая армия, разруха на станциях, нарушенная дисциплина. Генсек, набрав новое Политбюро, и начав издавать новые законы, стал восстанавливать советское раненое государство. И у него получилось! Союз всего за год встал на ноги. Антонова после расстрела Политбюро стали бояться. Его авторитет стал неприкасаемым. Он стал одним из самых жестких руководителей в чебоксарском метро. Многие его считали тираном. Он часто жалел о том, как много крови он пролил, чтобы вот так стать Генсеком. Анна не могла простить ему расстрел Маркевича, но жена осталась верна своему мужу, как и прежде. Теперь он новый руководитель Советского Союза. Он поведет Союз к новым успехам. Молодой лидер знал одно – учения Ленина приведут его государство к великим победам.
***
Группа из шести человек поднялась на поверхность. Они вышли на улицу прямо в Парке 500-летия Чебоксар. Здесь была ночь, шел дождь. Не каждый раз на поверхности люди заставали дождь. Даша из всей группы была очень рада этому. Такие моменты нельзя было упускать. Мертвый город и его достопримечательности выглядели ужасающе. Полуразрушенное колесо обозрения, слева находился картинг. Лес, который стал еще гуще. Листва мутировала и становилась с каждым годом все больше и больше. Группа, не тратя времени на любование ночным пейзажем мертвых Чебоксар, двинулась в глубь леса. Тропинки остались еще при жизни. По ним группа пробилась к некогда одному из пляжей Чебоксар. Именно за парком был один крупных пляжей города, на котором любили отдыхать чебоксарцы. Теперь там находился форпост Союза. Они так же отслеживали и ждали гостей. И они их дождались. Да так дождались, что боятся их.
Громов и остальные спустя пятнадцать минут были уже на пляже. Пески, забитая досками и железом будка спасателей, и катер, который должен был доставить разведгруппу в Сосновку. Из катера неожиданно явился встречать группу один из солдат Союза.
- Здравия желаю, товарищ Семенов, - поприветствовал солдат.
- Приветствую, товарищ рядовой. Ну что, катер готов? – спросил Семенов.
- Да готов. Только мы его завели еле-еле. Вы там долго не задерживаетесь, и двигатель старайтесь не глушить. Товарищ подполковник, неизвестные были в Сосновке вчера. Вы там осторожнее. Мы с Темой останемся тут. В случае, если встретите их и будет бой, мы вызовем подкрепление, – пояснил солдат.
- Ты не бойся, мы сплаваем туда и обратно. Все, грузимся, бойцы! – приказал Семенов. Группа начала грузиться в катер.
Два бойца решили не плыть и остались так же дежурить на блокпосту. Катер типа “Ярославец” оказался удобным. На носу была капитанская рубка, а на корме внутри было помещение для ночевки. Сам катер оказался довольно быстрый. Через несколько минут он начал отплывать от берега. Рулить катером вызвался сам Семенов. Павел остался в капитанской рубке. Он решил поспрашивать подполковника о Сосновке.
- А ты, брат, в Сосновке хоть раз бывал? – начал спрашивать Павел.
- Нет, я не был ни разу. Тема, который остался дежурить, был там. У него, когда катастрофа случилась, мама там на даче отдыхала. И так ясно, что она погибла, но Тема, когда катер мы нашли, сходил туда один. Так он такое рассказал, что его чуть не расстреляли, – сказал Семенов.
- А что он там нашел? – удивленно спросил Павел.
- Он стал рассказывать, что маму свою нашел там, прикинь! Маму, которая у него на даче его накормила, поговорила с ним и обратно его сюда отправила без противогаза. Его катер, когда подошел к нашему форпосту, он задыхаться начал, ладно мужики встретили, а так бы подох и не узнали бы об этом. Когда мы ему рассказали, что он просто глюканул, больше на ту землю ни на ногой. Вот поэтому он и не поплыл, - закончил подполковник.
- Ну ни хрена себе… Значит, там нас местные жители ждут, – сделал вывод Паша.
- Знаешь, место мрачное, и тихое, самое главное, понимаешь? Оно и до катастрофы было тихим. Если эти неизвестные чебуреки плавали туда, значит там что- то лежит, важное и стоящее. Просто так они бы туда не поплыли.
- Согласен. Надеюсь, без происшествий все пройдет,- сказал Павел.
Громов стоял и смотрел на реку. Волга нисколько не изменилась. Все та же текущая вода. Правда, когда произошла катастрофа, уровень воды был чуть пониже, но, видимо Чебоксарская ГЭС была уничтожена, и уровень воды увеличился. Темное море было заселено новыми обитателями. Это доказывало то, что продавали рыбаки в Союзе. Рыба была размером с деревянные столы. Неожиданно Громова за руку взяла Дарья.
- Никогда не видела Волгу. Не смотря на угрюмый пейзаж, она прекрасна , – сказала Дарья.
- Я тоже не видел. Так что в этом мы схожи, – с радостью сказал Громов.
- Саш. Мне страшно.
- Не бойся. Ты держись рядом со мной и все будет нормально. Я тебя в обиду не дам, - закончил Громов.
Они так и остались на палубе смотреть на пейзаж. Темные облака, бесконечный дождь, темные леса по обе стороны Волги. Мир умер. В нем уже нет пения птиц, прохладного воздуха, шума пчел, которые собирают мед, запах леса, который манил к себе людей. Нет, это уже был другой мир. Мир, где человек встал на последнюю ступень эволюции. Человек не может преодолеть радиацию, чтобы вылезти и прогуляться по городу. В его домах теперь живут мутанты, которые не захотят переехать в лес. В городе теперь хозяйничают новые формы жизни, нового мира. И все-таки человек еще жив, благодаря одному – вере. Вера, что он еще выкарабкается и снова будет хозяином мира, он снова будет строить города, создавать оружие, чтобы убивать людей, которые строят эти города, выращивать еду, чтобы прокормить себя, видеть, как заходит и восходит солнце, производить машины, чтобы не ходить пешком, создавать компьютеры, чтобы не сидеть без дела. Человек верил в это. И пока человек в это верит – он будет жить .
Катер мирно приплыл к поселку. ”Ярославец” причалил к дамбе, и группа начала выгружаться. Зрелище было ужасное: полуразрушенные дома, вокруг поселка почти не было деревьев, разбитая дорога. Вид был не из приятных. Группа спустилась с катера и сразу увидала одну особенность – следы. Они были уже размыты, но эти следы вели куда-то в поселок. Семенов и Павел согласовали действия по передвижению и группа пошла по следам, которые привели их к школе. Павел был первым, кто сильно удивился:
- Ничего себе!
Группа, подойдя в школе, увидела на ней радиоантенну! Очень большую. Она стояла на крыше школы. Наличие антенны на крыше школы оставалось загадкой. Группа решила проникнуть в школу, чтобы узнать происхождение антенны. Двухэтажное здание было напрочь разбито вдребезги. Громов и его группа решили обследовать первый этаж, Семенов и его группа - второй и крышу, где находилась антенна. На входе остался дежурить один солдат из группы подполковника. Отсутствие стекол на окнах, мусор, сломанные парты, плакаты на стенах, фотографии классов в каждом кабинете. Громов и его команда шли вглубь школы и неожиданно наткнулись на стрелку, которая указывала на подвал. Подойдя к лесенкам в подвал, справа от спуска вниз, было написано одно слово, которое сразу навело страх на тех, кто его прочитал: “ПОМОГИТЕ”. Павел крикнул коммунисту, стоящему на входе, чтобы он им помог. Группа спустилась вниз и перед ними оказалась гермодверь. Неужели еще одно бомбоубежище? Мистика в Сосновке была жуткая. Откуда в деревне бункер? Громов и остальные сильно удивились, когда вместо подвала нашли вход в помещение, из-за которого неизвестные плавают сюда.
Павел осторожно открыл гермодверь. Они вошли в помещение убежища. Немая сцена. Бункер был забит оружием!!! Автоматы, пулеметы, гранатометы, мины, минометы. Тут было все. И самое главное, все это оружие лежало почти новое, и его не использовали. Это было послание предков. Интересно, как под школой оказалось то, что и в метро сложно найти. Громов и Павел сразу взяли по новому стволу. Винтарь достался Громову. Он мечтал иметь такое оружие. Не каждый день найдешь такой ствол. После увиденного, группа продолжала обследовать помещение. Громов в конце убежища увидел стол, а рядом с ним два трупа. Люди были в форме солдат Союза. По нашивкам это были радисты, о которых говорил Генсек. На столе стояла радиоаппаратура. Теперь все сходилось. Неизвестные скорее всего похитили радистов, чтобы запустить радио. Но для чего? Это был уже другой вопрос.
Майор послал солдата за Семеновым. Он должен был это увидеть. Даша и Громов начали осматривать радистов. Дарья в одном кармане неожиданно нашла записку. Достав записку и развернув ее, Даша и Громов прочитали:
Меня зовут Капитан Владимир Кулемин. Я радист Советского Союза. Если вы читаете это, значит я уже мертв. Меня и моего друга Антона похитили, когда мы ехали на Севастопольскую. Когда мы проснулись, мы очутились в этом бункере. Я не знаю, где мы находимcя. Эти люди жестоки, они не говорят почти ничего. Среди них есть наш человек из метро, который командует, что делать. Мы починили эту гребаную радиостанцию. С помощью нее они глушат сигналы. Но даже починив, они не отпускают нас. Дают еду только тогда, когда что- то сделаем. Люди, если вы читаете это, предупредите всех. Они что- то задумали. Они…
В этот момент письмо заканчивалось. Картина вырисовывалась печальная. Неизвестные хотели нарушить связь радиостанций. Это объясняло, почему Центральная не смогла связаться с ТЭЦ. Неизвестные напали не только на ТЭЦ, но и похитили двух людей Союза.
- Они их… - начала Дарья .
- Либо они сами застрелились, либо их… - закончил Громов. Тем временем Павел нашел еще одну папку. Он позвал всех, кто был в бункере. Папка была с грифом “Секретно”. Павел, светя фонариком, начал изучать содержание:
Федеральная Служба безопасности РФ. 4 мая 2013 года.
Генеральному Управлению ФСБ по республике Чувашии
Иванову С.К
В связи с сложившейся внешнеполитической обстановкой, Министерство Обороны РФ требует дислоцирования боеприпасов из города Новочебоксарск в секретный бункер в поселка Сосновка. Ваша задача обеспечить доставку боеприпасов особого назначения в бункер. В случае возникновения чрезвычайных ситуаций ждать дальнейших указаний. Приказ выполнить в течении недели. Об исполнении приказа доложить.
Интересно, как это приказ оказался здесь? С чего бы вдруг вооруженным силам понадобилось перебрасывать боеприпасы в тихую деревушку, о существовании которой знали только люди, жившие в Чувашии? Все дороги, все нитки вели в Новочебоксарск. Осталось узнать, почему люди с Новочебоксарска начали такую агрессивную атаку на тех, кто живет в чебоксарском метро.
В этот момент группа Семенова вбежала в бункер. Он был очень встревожен.
- Неизвестные приплыли. Наш катер конечно они не видят, но идут сюда. Уходить надо, товарищи.
Паша, Дарья, Громов и группа Семенова рванули наверх. Громов прихватил все записки и папку с приказом. Выбежав на улицу, они метнулись в лес, чтобы обойти школу и уйти к катеру. Неожиданно Семенов повалил всех на землю. Выглядывая из травы, они видели, как десять человек заходили в школу. Все они были в черных плащах до сапог. Трудно было разглядеть, что у них были за повязки на руках. Группа лежала неподвижно до того момента, пока не заговорил коммунист:
- Я эту чертову вышку заминировал. Сейчас делаем так: вы двигаете по-тихому на катер. Как только вы его заводите, я взрываю вышку и вход в школу. Это задержит их ненадолго, но уйти красиво мы сможем.
- А ты как, брат? – спросил Паша.
- Я догоню вас, как только нажму на пульт. Если через две минуты меня не будет, плывете без меня.
- Хорошо, – ответил Громов.
Группа двинула дальше, а Семенов достал радиопульт и стал ждать, когда группа добежит до “ Ярославца”. Группа спустя пять минут забралась в катер. Солдат Союза начал заводить двигатель, он ни как не хотел запускаться.
- Ну заводись, дорогой! – говорил со злостью солдат.
Катер с третьей попытки завелся. Теперь все ждали взрыва. Спустя минуту рвануло. Антенна, которая стояла на крыше школы, рухнула. У школы послышали крики неизвестных солдат. Громов приказал расположиться всем на катере так, чтобы в случае чего прикрыть подполковника, если за ним будет погоня, Дарью он спрятал в каюте корабля. Вдали оказался человек. Это бежал Семенов, от солдат, которые его преследовали. Когда на катер оставалось только запрыгнуть, он упал.
- Саня, прикройте меня! – скомандовал Павел.
Он спустился с корабля и начал затаскивать солдата Союза. Затащив под огнем автоматов, катер двинулся в Чебоксары. Вдали на пляже появились люди в черных плащах. Когда катер оказался уже далеко от берега, они прекратили стрелять. Раненый в ногу Семенов был перенесен в каюту к Даше. Девушка начала оказывать помощь больному, а Павел решил просить товарища:
- Тебя как засекли-то? – спросил Паша.
- Да я в общем дождался, пока все они зашли в школу. Один из них остался на улице, у входа. Потом слышу, вы завелись. Тот как орать начал на непонятном языке, я и на пульт нажал. Вышка рухнула, вход завалило маленько. Побежал, смотрю, сзади этот козел рванул за мной. Да катер так завелся, что в Чебоксарах слышно, – сказал со смехом подполковник.
- Это точно. Ничего, скоро будем дома, – заверил Павел.
- Слушай, товарищ. Спасибо тебе, что не бросили, да и жизнь мне спасли, – пожав руку, сказал Семенов.
- Да ладно. В одном метро живем все-таки.
Группа плыла домой без потерь. Все были живы, здоровы. Конечно то, что узнали участники похода, ошеломило всех. Неизвестные проводят подготовку к войне, делая все, чтобы чебоксарцы не смогли связаться друг с другом. Громов и остальные понимали. Теперь в Союзе нельзя задерживаться долго. Конференция должна быть собрана в кратчайшие сроки.
“Ярославец” подплывал к форпосту Союза. На форпосту было двадцать человек и БТР. Услышав взрыв, подкрепление пришло во время. Когда катер причалили к берегу, на него запрыгнули три солдата. Сказав, что подполковник передвигаться не может, его сразу взяли и погрузили в БТР. Остальные тоже погрузились в бронетранспортер. Все они поехали на Проспект Мира в гору. Через два часа они были на станции у Генсека.
Они рассказали ему обо всем, о школе, о радиостанции, об убитых радистах, о бое с неизвестными, о найденных документах. После всего сказанного Антонов начал благодарить всех, кто участвовал в разведке:
- Товарищ майор! Вы и ваши люди очень многое сделали для Союза. Те новости, которые вы принесли… Я приеду на конференцию лично. Мы все в опасности, поэтому я думаю, мы с вами сумеем что-нибудь придумать, чтобы остановить неизвестных. Я так понимаю, вы у нас останавливаться не будете? – спросил Антонов.
- Товарищ Секретарь, мы не можем здесь оставаться. Об этом должны узнать все остальные, – ответил Павел.
- Хорошо, мы организуем вам дрезину от Проспекта Мира до Лесной. Так что доедете с ветерком, – заверил Генсек.
- Да, Павел… Примите от меня скромный подарок. В комнату внесли модифицированный до не узнаваемости АК–74 с лазерным прицелом, увеличенным магазином и с многими другими изменениями.
- Вы выполнили мое обещание и спасли товарища Семенова. Это новая разработка наших ученых. Его носят только бойцы особого назначения. И, пожалуйста, не отказывайтесь брать его. Я не люблю, когда мне отказывают, – намекнул Генсек.
- Хорошо, я возьму, – начал Павел, – кстати, вам привет от Петровича! –
- Ух ты, он жив еще? Ну, старый лис. Молодца! От меня ему тоже большой привет . Передайте, что как только у нас появится радиоспециалисты, мы продолжим с ним совместный проект.
- Ну, удачи вам друзья. Союз вас не забудет, – попрощался Генсек.
Через несколько часов они уже были на дрезине. Генсек лично проводил героев. Он все спрашивал, приедет ли в Союз красавица Даша, но девушка объяснила, что в Союзе она не из-за Антонова. Герои дня закончили дела в Союзе. Теперь они держали путь на Запад. Государство, живущее на основе американской идеологии, не все любили в метро. Но это было самое свободное из всех государств. Там могли найти место всем.
Итоги поездки в Союз были ошеломительные. Бойцы так и не узнали, кто скрывается под маской врага. Говорят, среди врагов предатель. Но кто он? Методы конспирации неизвестных поражали даже Генсека и Истомина. После событий в Сосновке враг знал, что скоро об его присутствии станет известно многим. Павел, Громов и Дарья, не теряя времени, ехали на Запад. Может случиться, что и Запад тоже, как Союз, пострадал от неизвестных. Вывод один - враг наступает с Новочебоксарска.


ГЛАВА 6. ЛЕСНАЯ
Холодный туннель, запах подземной жизни, тусклое освещение, в некоторых местах которого вообще не было. Друзья держали путь в Западное государство через станцию Лесная. На месте Лесной поначалу и не было никакой станции. В туннеле, который вел от Союзной к Парижской, было небольшое пространство. Им являлся заброшенный бункер с лужами воды. Впоследствии пришедшие сюда жители метро стали обустраивать подземный форпост. За полгода это место превратилось в самую маленькую станцию метро. Ее жители – это беженцы несогласные с новой Советской властью в чебоксарском метро. Им пришлось бежать именно сюда потом, что в других государствах и так было много людей, а скитаться по станциям метро в их планах не было. Они расширили пространство, установили порядок, обрели свободу. Но за свободу им пришлось еще повоевать. Узнав о создании станции Союз и Запад хотели, чтобы жители вошли в состав государств. Лесная находилась под садовыми участками на Никольском проспекте. Огромный минус, который мешал жителям станции – она находилась между коммунистами и западниками. Это то же самое, что находиться между молотом и наковальней. Запад хотел купить жителей громкими обещаниями: много продовольствия, права голоса при выборах Президента западного государства, защита от коммунистов. Союз просто стал засылать агентов, которые должны были убедить население в том, что они должны войти в состав советского государства. Но ни у тех, ни у других, этого не получилось. Предложение Запада отклонили, агентов Союза высылали обратно или расстреливали. Станция отстояла свою свободу. Но спокойная жизнь была еще только впереди. Наступила война.
Хрупкий мир исчез. Если бы жители не пропустили Армию Союза , то скорее всего их бы попросту всех убили. Все выжившие прекрасно знали порядки нового государства. Пропустив Армию Союза, жители Лесной на время переселились на Союзную. Многие думали, что все, сейчас будет рабство и людей сошлют на Полежаево выращивать картошку. Но Союз оказался благосклонен к жителям лесной. Они приняли их как подобает настоящим русским людям: дали временно жилье, кормили три раза в день, выдавали все самые необходимые вещи. Жители ждали, когда закончится война. И она закончилась. Вернувшись обратно, многие были в шоке. Станция была уничтожена полностью: свет, жилые помещения, запасы древесины, рынок - все было уничтожено. Война принесла горе не только государствам, но и жителям Лесной станции. Но они смогли это пережить. Они смогли снова отстроить свое жилье. Они еще расширили станцию, увеличили число жилых помещений, построили рынок. Жизнь снова вернулась на Лесную.
Лесная жила за счет того, что вырубала остатки Больничного леса. Дрова использовали все станции чебоксарского метро. Большие контракты, приносили деньги. А деньги приносили еду. Так Лесная и жила в меру. У Лесной было всего восемьдесят человек армии, если ее так можно назвать. Она была им не нужна, ведь станция часто торговала. Поэтому многие мужчины становились лесорубами уже в семнадцать лет. Работа на поверхности была выгодной. Чем больше дров, тем больше прибыли. Но цена свободы оказалась очень дорогой. Никто из мужчин и женщин на станции не стал доживать до пятидесяти лет. Радиация делала свое дело. Люди сами создали себе такие условия жизни. И винить они должны только себя.
Громов , Дарья и Павел ехали к Лесной. Они уже проехали последнюю станцию Советского Союза. Путь был недолгим, но мрачным. В туннеле чувствовались последствия последней войны. Ближе к концу пути туннель становился все темнее и темнее. Видно, войска Запада были готовы гнать армию Союза до самой Союзной. Война оставила после себя тяжелые воспоминания. Громов, заснув вместе с Дашей еще на Проспекте Мира, проснулся. Павел вел дрезину по потрепанному туннелю. Громов, проснувшись, сел рядом с Павлом. - Сколько нам еще ехать, Паша? – спросил тихо Саша.
- Минут десять не меньше, брат. Ты выспался?
- Да не совсем. На дрезине не выспишься, – ответил Громов.
- Ты с такой красавицей даже на дрезине не высыпаешься? Громов, ну ты даешь. Ничего, сейчас на Лесной отоспимся часа четыре и дальше в путь двинем. – продолжал пошучивать Паша.
- Надеюсь, там без приключений обойдется, – отметил Саша. Дрезина приближалась к станции, так как начали появляться обозначающие знаки. Вдали появился прожектор и солдаты.
- Мужики, здорово! Кем будете? – спросил постовой.
- Делегация Центральной Линии. На Запад путь держим, – ответил Павел.
- Ого, давно с центральной людей не было. Вы, как высадитесь. далеко не уходите. Вас на КПП проверят и поговорят с вами, – завершил речь дежуривший на посту солдат.
Причалив к перрону, делегация начала выгружаться. Станция была одной из самых маленьких. Тесные улочки, маленькие квартиры, палатки посередине станции, играющие дети у перрона. У других ворот на смену пришедшим лесникам входили в дверь новые. В центре станции горели свечи и лампы. Жилища были потрепанные. Рынок, как показалось Громову, был очень скромный. На станции был вечер. Все отдыхали. Станция переживала новую жизнь после войны. Говорят, после войн в жизни людей многое меняется. В жизни Лесной, уверен был Громов, изменилось многое. Это уже была другая станция.
Они остановились на КПП для проверки. Павел, как обычно, стоял впереди, не мешая парочке наслаждаться моментами жизни.
- Значит, делегация с Центральной. Слышали мы, что вы едете. Одна проблема только, друзья, – начал досматривающий.
- Какая? – спросил Павел.
- Запад закрыл туннель, соединяющий Лесную и Парижскую, – ответил досматривающий.
- Твою мать… А почему закрыли его? Он нам сейчас как никогда нужен… - был раздосадован Павел.
- Люди там пропадают.
- Чего? – удивился Павел.
- Все началось две недели назад. В общем, пришел мальчик оттуда один. Пацан лет пяти. Знаешь, такой чистый, волосы блестят, в джинсовой куртке и шортах. Говорит, маму потерял. Мужики стоят в шоке, видят, одежда-то из прошлой жизни! Футболка на нем еще с иностранными словами .Его провели на станцию. Маму его не нашли. Потом он говорит, что она там наверху его забыла у ДК Салют. Мужик у нас один потянулся к автомату, говорит “призрак, сейчас замочу!”. Мы его начали спрашивать, какое сейчас время. Он ничего не понимает и не знает. В итоге пацана приютили. Мы решили разобраться, что, да как . Послали группу из пяти человек к западным. Пропали. Послали вторую, тоже пропала . Потом через верх послали третью группу к западным. Они дошли. Западные говорят, что ни про какого пацана не знают, а группы наши не видели. У них люди тоже пропали: два каравана, которые к нам шли и три солдата, которые в туннеле дежурили.
- Офигеть, – пробормотал в шоковом состоянии Павел.
- Дальше круче было. Из туннеля слышатся выстрелы, думаем, наши. Бегут три мужика, одеты в форму Великой Отечественной! Бегут, мы их остановили.” Мужики”, говорим,” Вы кто будете, по кому палите?”. Они говорят:” Сейчас 1945 год, Берлинское метро штурмуют”.
- И что дальше? – спросил Громов.
- А что дальше. Повели мы их в допросную, говорим, что сейчас 2033 и что они в чебоксарском метро. Что мира нет, живут все под землей. Они не поверили . На следующий день все трое повесились. Вот такая вот история, мужики. Придется вам через поверхность идти.
История потрясла Громова и остальных. Люди, которые заходили туда, больше не появлялись, а те кто приходил, были из прошлой жизни. Эксперимент Запада ? Мистика? Это было что-то новое. И, действительно, идти в этот туннель, значит попасть в другое измерение. С другой стороны, а чем здесь жизнь лучше? Где же тот запах шашлыков, который манил любого человека? Вкус кока-колы и других напитков?
- Так слушай, этот туннель, получается, в “Бермудский треугольник” превратился, – сказал Павел.
- Что за “треугольник”? – спросил проверяющий.
- Я в учебнике вычитал научном, который мне подарил Петрович на день рождения. “Бермудский треугольник”- это место, где пропадали корабли, самолеты и многое другое. Кажется, это место находилось где-то в Тихом океане. Люди, короче, пропадали. Только этот треугольник на море был, а наш туннель - под землей. В итоге загадку этого “треугольника“ разгадать никто не смог, а люди там так и пропадали.
- Печально… - констатировал проверяющий.
Группа, пройдя контроль, решила ,что перед тем, как идти на поверхность, им нужно хорошенько отдохнуть. Бой в Сосновке измотал ребят. Они пошли вдоль перрона к гостинице, которая находилась возле гермоворот, ведущих на Запад. Спокойная музыка слышалась из квартир жителей Лесной. Люди старались забыть пережитую войну. И у них это получалось.
Пройдя немного, они увидели гостиницу, небольшое одноэтажное строение. Номеров было всего пять. Два из них были двойными. Павел спросил Громова и Дарью о номерах:
- Так, сколько будем брать номеров? Я думаю, два хватит. Один одиночный , один двойной, – сказал Павел.
- Хорошо, – согласился Громов.
- Вы с Дарьей в двойном, а я, чтобы не мешать вашему медовому месяцу, в одиночном, –ответил с улыбкой Паша.
- Паша! – вскрикнули одновременно Громов и Дарья.
- Тихо, тихо! Хорошо, мы с Саней в двойном, как лучшие друзья, а красавица в одиночном! – нашел компромисс Павел.
Все они пошли по своим комнатам. Номер Саши и Паши оказался тесноватым. Две кровати справа и слева, посередине столик пятьдесят на пятьдесят сантиметров, книги, журналы, кружки для чая. Когда Павел начал готовиться ко сну, Громов зашел к Дарье. Комната девушки была по-просторнее. Слева кровать, столик, кружка, часы еще советского производства. Девушка уже лежала в постели, Громов присел рядом.
- Устала? – спросил Саша.
- Да.
- Не думал, что вот так… Все будет. – начал Громов.
- Мне не привыкать. Я боец. Я должна держаться. Если я дам слабину или ошибусь, ты или Паша можете погибнуть. Я хоть и девушка, но я не забываю, что я боец Центральной. Конечно, история про туннель до Запада… А ты пошел бы ради интереса в него? Узнать, почему там пропадают люди? – поинтересовалась Дарья.
- Не знаю. А вдруг, если я попаду на Великую Отечественную или в двухтысячные, я бы тогда смог предупредить, что будет за катастрофа в две тысячи тринадцатом. Или попаду в царскую Россию?
- И женишься на красивой девушке, – с улыбкой сказала Дарья.
- Возможно, – Громов смутился. Он не знал, что ответить девушке.
- Нет, я бы не пошел в этот туннель, - закончил Саша.
- Я пожалуй пойду. Громов начал подниматься с кровати. Вставать ему не пришлось. Девушка схватила его руку.
- Подожди, не уходи, побудь немного. Мне так хорошо, когда ты рядом, – проговорила девушка. Громов остался. Спустя десять минут Даша уснула. Громов пошел к Павлу.
Поспав только три часа, Саша вышел на станцию. Было довольно прохладно. Ему очень хотелось согреться. Справа от гостиницы, у гермоворот, сидел постовой у костра. Громов пошел к бойцу. Он присел рядом с закутанным солдатом. Это был пожилой человек, с бородой и длинными волосами. Солдат встретил Сашу дружелюбно.
- Садись, браток. Давай почаевничаем немного? – предложил дед.
- С радостью, – ответил согласием Громов.
- Тебя как звать? – спросил солдат.
- Саня. А тебя как, дед?
- Зови меня Мару. Просто Дед Мару.
- Хорошо, Мару.
- Слышал про туннель что говорят, да? – продолжил спрашивать Мару.
- Да. Ужасные вещи. И главное, откуда там все это взялось-то? – удивленно спросил Громов.
- Я знаю, откуда, – попивая чай, ответил дед.
- И откуда же?
- Слышал, проект “ Время “?
- Никогда .
- Тебе наверно лет пять было, когда бабахнуло, да? Ладно, о чем я? Ах, да. В общем, когда еще коммунисты там у власти наверху были, в шестидесятых где-то начали разрабатывать проект “Время“. Еще этот был, Хрущев у власти, во! Мужик, который кукурузой размахивал и ботинком где-то там постучал. Ну, так вот. Проект этот был по созданию машины времени! Коммунисты будущее хотели изменить. Вот и изменили, как говорится. А город выбрали ,как думаешь, какой?
- Чебоксары? – спросил Громов.
- Правильно. Выбрали вот именно этот туннель от Сеспеля до Гражданской. Тут-то и построили эту машину. Когда испытания провели, все разочаровались. Результата не было. Проект закрыли, ученых сослали в Сибирь. Но в две тысячи тринадцатом неожиданно снова за него взялись. Видимо, знали, что судный день скоро наступит, и решили его предотвратить. И когда судный день наступил, они эту машину запустили. Потом, когда снаряды упали, они эту машину уничтожили, а другое измерение, которое она создавала, осталось там, в туннеле. Так что мы сами виноваты, Саня. Я все таки планирую туда попасть как-нибудь.
- Мару, откуда ты знаешь все это? – спросил Громов с большим удивлением.
- Я участвовал в этом проекте и был свидетелем всего этого, браток. Я даже… Неожиданно разговор прервали стуки в гермоворота и крики о помощи.
- Это что за ерунда? – встал Мару. Громов сбегал за автоматом. Мару позвал других постовых. Собравшиеся были готовы открыть ворота неизвестному. Человек из прошлого мира рвался в мир, где нормальной жизни уже нет.
***
Солдат в длинном плаще шел по коридорам. Ему отдавали честь другие солдаты, спрашивали, что у него с пальцами. Солдат шел без двух пальцев на левой руке. Он был зол, разгневан, унижен. Он не знал, что докладывать генералу.
Наконец, пройдя большое расстояние, он остановился у кабинета генерала. Охрана не хотела пускать солдата, сказав, что генерал занят. Солдат пояснил, что это очень важно и дела генерала подождут. Солдаты пропустили раненого бойца. Он зашел в помещение. Это была просторная комната. Посередине красивый ковер, стол, на котором лежала карта мертвого государства, а так же схемы города Чебоксары. Справа находилась картина, на которой был изображен товарищ Сталин. Генерала вдохновлял вождь народов. Так же были три вида вина. Слева был большой мягкий диван. Комната была оборудована по всем желаниям всевышнего. В середине комнаты стоял генерал, что-то изучая на карте.
- Приветствую, мой генерал! – ответил солдат.
- Вольно. Что у вас с пальцами? Почему ваш плащ в крови? – поинтересовался генерал.
- Мой генерал… Мы потеряли трех человек в Сосновке. Радиостанции больше нет. Я потерял два пальца, – коротко ответил раненый солдат.
- Как радиостанции больше нет? Какие потери? – недоумевал генерал.
- Мы отправились, как вы и сказали, в Сосновку,чтобы заставить работать тех несчастных радистов. Мы прибыли на место, видим, что следы в здании! Начали искать неизвестных. Потом, когда я начал выходить из здания, то увидел с помощью тепловизора парня с пультом управления в лесу. Потом произошел взрыв. Меня накрыло бетоном и остатками крыши. Когда я вылез, солдаты стреляли по уплывающему катеру. Рядовой, который участвовал в операции по захвату девушки у ТЭЦ, сказал, что на катере была девчонк,а которую мы считали погибшей.
- Вы идиоты!!! – стукнул резко по столу генерал. – Сначала упустили девчонку, теперь радиостанцию потеряли. Ты понимаешь, что с этими промахами нам очень сильно придется изменить план, скотина? Вся первая фаза провалена! Теперь эти подземные ублюдки прекрасно знают, что мы можем снова напасть в любой момент. Элемент внезапности утрачен.
- По словам информатора, который с нами сотрудничает, жители, как ее… Центральной, послали делегацию из трех человек в другие государства метро. Они созывают конференцию из-за того, что мы убили трех бойцов. Кстати, девчонка тоже входит в делегацию. Как сказал информатор, она отправилась с бойцами, которые спасли ее.
- Хорошие у тебя новости. Слов нет, солдат! Мы теперь даже собрание конференции предотвратить не сможем. И все из-за вашей расхлябанности, – продолжал бушевать генерал.
- Мой генерал. Солдаты Центральной не какие-то парни в валенках. Это обученные бойцы. И они это доказали в Сосновке. Мне кажется, они и коммунисты действовали совместно, что означает не такую уж и плохую подготовку, о которой вы нам говорили раньше. Генерал, какие будут дальнейшие указания?
- Где они сейчас по вашему находятся? – подойдя к карте, спросил генерал.
- Я думаю, они вот здесь, – солдат указал на государство Запад .
- Они не должны добраться до новоюжного района! Взять их всех живыми! Если не приведете их до завтрашнего вечера, пеняйте на себя. Кто у нас находится в этом районе? – спросил Генерал.
- Фокстрот 3. Группа ищет все документы в государственных зданиях Юго-Западного района города, - ответил солдат.
- Скажите им, пусть перестают заниматься ерундой. Пусть займутся настоящим делом. Отдать приказ в течении часа по радиосвязи на низкой частоте. Выполнять!
- Есть, мой генерал!
Генерал был расстроен. Бойцы метро оказались не простыми солдатами. Они сломали весь первоначальный план великого полководца нового мира. Теперь ему казалось, что победа не так близка, как раньше. Медлить было нельзя. Делегацию нужно было остановить. Ведь если делегация доберется до националистов – метро объединится против общего врага. План генерала действительно был провален.
***
Солдаты собрались у гермоворот. Громов тоже приготовился встречать неизвестного. Солдаты открыли гермоворота. Перед ними был человек в разодранном бронекостюме, потрепанный, с огромным шрамом на лице. В руке он держал пистолет.
- Гриша! – крикнул Мару. Это был солдат из разведывательной группы.
- Спасибо, что открыли ворота… Я тут такое… - начал боец Лесной.
- Где группа ? – продолжал спрашивать Мару.
- Мы… Мы шли по туннелю… Потом увидели его…
- Кого?
- Шар. Шар, в который нас затянуло… - ответил Гриша. То, что рассказывал выживший, совпадало с рассказами деда Мару. Машина времени деформировалась, и видимо временное поле превратилось в шар, который летает внутри туннеля. Не повезло тем, кто попал туда.
- Потом… Боже, я… Я видел революцию, войну, распад нашей страны… А потом… Еще одна война здесь, в метро. Я не мог поверить, что мы будем… Гриша не успел договорить. Он стал кашлять, задыхаться, солдаты подхватили его и понесли к врачам. Стоящие Громов и Мару были в шоке. Машина времени перенесла Гришу в самые разные эпохи нашей страны. То, что увидел человек из метро, скорее всего потрясло его на всю оставшуюся жизнь. Хотя многим сразу же захотелось узнать, про какую войну говорил Гриша. Солдата увели, ворота закрыли. Станция снова погрузилась в тишину. Громов, попрощавшись с Мару, пошел спать. Сон – вот что нужно было Саше, чтобы утром двигаться на Запад отдохнувшим.
Делегация проснулась в восемь часов утра. Собравшись за десять минут, группа пошла к гермодвери, которая вела на Октябрьский мост. Жители Лесной уже занимались своими делами, поэтому станция была пустой. Каждый был занят своими обязанностями. Громов, перед тем как подниматься на поверхность, встретился с дедом Мару. Он поделился новостями, которые произошли вчера.
- Мару, как там выживший? – спросил Громов.
- Застрелился, – коротко ответил дед.
- Как? Почему?
- Его как медики начали лечить, говорят с сердцем у него незадача какая-то. Два врача пошли на склад за лекарствами. Потом идут, слышат выстрел. Прибежали, он мертвый лежит с револьвером. Он правда написал, что войну видел между чебоксарцами и неизвестными. Страшная, говорит, война будет. Ну, наша станция в любом случае тоже в стороне не останется.
- Жесть… Жалко парня. Ладно, мы пойдем. Как до Парижской по верху добраться?
- Сейчас вы вылезете под Октябрьским мостом, потом поднимаетесь на него. Перейдете мост и вход на Парижскую будет на кольцевой, в доме за автобусной остановкой. Только не забудьте ребятам на Западе сказать, чтобы в туннель никого не посылали. А то еще кто-нибудь в прошлое попадет.
- Хорошо. Удачи тебе, Мару – попрощался Громов.
- И тебе удачи, Саша. Я все-таки схожу к этому шару ,- заверил дед Мару.
Группа двинулась по большому коридору вверх. Коридор был самодельный: сломанные ступеньки, маленький потолок. Друзья через пять минут поднялись на поверхность.
На улице было прохладно. Пасмурная погода. Мертвый лес вырос до высоты моста. Группа начала подниматься в гору по проложенной тропинке. С каждым новым шагом в гору становилось солнечно. И вот друзья увидели, как взошло солнце. Яркие лучи ложились на мертвый до боли город. Они освещали пустые и разрушенные дома, где когда-то жили люди, мертвые дворы районов города, где когда-то кипела жизнь. Пейзаж был очень красивым. Павел даже пожаловался, почему у никого из друзей нет цифровой камеры, что бы запечатлеть радостные моменты жизни. Только ни Дарья ни Громов не понимали, а что такое “цифровая камера”. Они забрались на основание моста. Мост был забит и разрушен на две части. Мост можно было перейти только через 14 троллейбус, который так и не упал в дыру между мостом. На мосту было много машин. Лада, Судзуки, БМВ, марки машин, которые для новых жителей метро уже ничего не значили, а рожденные после катастрофы вообще не знают, что такое машина. Знают, что есть два вида транспорта: поезд и дрезина. Другого знать им и не надо.
Группа пошла по разрушенному мосту. Павел шел впереди , прокладывая тропу по мосту. Мост и все препятствия казались преодолимыми. Постепенно группа перебиралась по мосту. Справа был вид на Юго-Западный район города. Дома еще сохранились, хотя на месте некоторых были просто воронки. Кирпичные дома были на один – два этажа ниже. Ядерный удар снес их. Дома, которые находились ниже, были деревянными. Как ни странно, но все дома были целы. Загадка, правда?
Слева так же были деревянные дома северной части Юго-Запада. Улицы были пропитаны смертью. В момент удара, по словам выживших, здесь погибло больше всего людей. Национальный праздник, название которого никто не помнит, проходил в этой части города и собрал десять тысяч человек. Выжить не смог никто. Когда разведка Запада изучала в этой части города местность, солдат от увиденного рвало неделями. Скелеты детей, взрослых. Не каждый мог отойти от увиденного.
Громов , Дарья и Павел зашли в троллейбус. Остатки скелетов, поручней, сидений, которых не было. Транспорт был ужасен. Неожиданно Павел дал знак замереть. Ему что-то послышалось:
- Вы слышите? – шепотом произнес Паша. И вправду, где там, со стороны Северо-Западного района, к мосту приближался звук, который был прекрасно слышен. Друзья начали выходить из транспорта. Они оказались на другой стороне моста, перейдя через троллейбус. На другой стороне показался черный джип, обвешанный броней. Это были неизвестные.
- О, нет, – сказал Павел.
Из бронемашины вылезли двенадцать солдат в темных плащах. Неизвестные, увидав бойцов Центральной, начали что-то орать. Громову было не понятно, на каком языке они говорят. Потом последовала фраза, которую было слышно даже на другой стороне моста.
- Они на другом конце моста! Огонь! Не дать им уйти! – четкий голос прокричал с крыши машины солдатам, которые осматривались на улице.
Солдаты сразу помчались за Громовым и его бойцами, при этом ведя огонь. Группа, пригнувшись, начала двигаться дальше. Громов был замыкающим. Он сразу установил огневую точку за машиной и стрелял, пока его друзья прокладывали путь дальше. Убив двух неизвестных, Саша переместился к своим друзьям.
- Паша, сейчас вы с Дашей перебираетесь к зданиям справа. Как только доберетесь до первого здания, прикроете меня огнем, я сразу же прибегу к вам. Там до здания с зеленой крышей подняться недолго. Как только я подбегу к дому, вы бегом бежите в это здание, ищите вход и зовете Западников.
- Хорошо, брат, – принял приказ Паша.
- Я с тобой останусь у здания! - резко сказала Дарья.
- Нет, пойдешь с Пашей. Тут и без тебя, как в Египте, – ответил Громов.
- Где?
- Неважно, все ребята, давай-те двинули!
Громов, поднявшись, снова открыл огонь, убил первого атакующего, который уже был в троллейбусе. Из машины захватчиков застучал пулемет. Атакующие несли потери благодаря точной стрельбе Громова. Саша установил растяжки на выходе из троллейбуса. Громов, отбившись, двинулся к зданию, откуда уже вели огонь его друзья. Павел подкинул патронов другу. Павел и Дарья побежали наверх к зданию с зеленой крышей. Громов снова открыл огонь. Вдруг в троллейбусе взорвалась растяжка. Еще минус два человека. Но оставшиеся солдаты все равно перешли мост. Громов пытался разглядеть оружие, которое у них было, но стрельба неизвестных мешала понять, из какого оружия они стреляют. Громов начал двигаться дальше. Пробежав большое расстояние вверх, Саша занял разрушенную остановку. У Громова заканчивались патроны. Боец начал двигаться к зданию. Вход в дом был распахнут, а в центре дома ступеньки вели вниз. Где-то там кричал Павел:
- Да открывай те же, вы!!! Черт возьми, нас тут расстреляют сейчас! – доносились крики Павла снизу. Громов, забежав к зданию, прямо на входе установил огневую точку. Силы бойца иссякали. Неизвестные уже начали подступать к зданию. Громов достал гранату, и вдруг увидел, что у одного из неизвестных был автомат с подствольным гранатометом . Снаряд из этого гранотомета упал прямо в ноги Громову. Саша упал. Теряя сознание, он не понимал, в каком пространстве он находится. Но неожиданно Громова кто- то потащил за шиворот. Это были подоспевшие солдаты Запада и Паша.
- В атаку! – крикнул боец Запада. На улицу побежали солдаты Западной армии .
Их было десять человек. Все они ринулись на улицу. Что было дальше с бойцами, Громов уже не помнил.
- Этого вниз на станцию. Его контузило, требуется медик! – отдавал приказы командир западных . Громова потащили вниз.
Солдаты спустили его на станцию. Внизу его уже встречали солдаты Запада, Паша и любимая девушка, которая самая первая рвалась увидеть любимого. Громова положили на пол. Врач начал приводить осмотр пострадавшего. Но Громов, вместо того чтобы придти в себя, по-прежнему разносило. Он по прежнему не понимал, что люди говорят ему.
- Живой. Родной ты мой, – бормотала Дарья рядом, вытирая слезы.
- Еще бы он не живой. Мужик-то у тебя сильный. Нигде не пропадет, – говорил Паша.
- Его сильно контузить. Ребята давай-те его в хоспиталь. Там мы ему помочь и обработать рану, – говорил врач, который явно знал плохо русский язык. Громов потерял сознание.
Саша видел сон. Перед ним была картина. Форпост ТЭЦ. На полу лежит Даша. Перед ней три неизвестных солдата. Справа убитый боец, который вырезал игрушку для сына. Рядом с девушкой лежит труп бойца, который первый заметил людей. Слева у стены раненый солдат написал три буквы - П Р Д. Расшифровка букв пока непонятна. Громов прокручивал во сне эту картину. Он считал, что они что-то упустили. Это как мозаика . Не хватало недостающего элемента. Факт был в другом, среди троих бойцов был предатель. Его цель была Даша. Но смущал один факт в этой картине . Солдат, когда увидел людей, не сразу был встревожен. Громова осенило! Их было четверо! Человек скорее всего махал бойцам на посту, чтобы усыпить их бдительность. На форпосту этих людей приняли как космонавтов планеты Земля. Но среди предателей был тот, кто хорошо знает этих людей. Он знал, что они не откроют стрельбу первыми, и сделал ставку на это. Но кто же он? Кто же предал всех жителей Центральной линии?

ГЛАВА 7. СВОБОДНОЕ ГОСУДАРСТВО ЗАПАД
Свобода. Сколько смысла мы вкладываем в это слово? У каждого из нас своя свобода. Именно свобода стала идеологией государства Запад, расположенного в Юго-Западной части Чебоксар. Мирное государство со своими устоями появилось вскоре после Центральной Линии.  В тот день ничто  не предвещало беды. Но люди, застрявшие в пробках и идущие домой по  улице Энтузиастов, были теми, которые  выживут в судный день. Кто же знал, что под этой улицей был целый комплекс бомбоубежищ? Пять бомбоубежищ или станции, как их стали называть, сейчас были оборудованы по всем  параметрам. Продовольствие, медикаменты, вещи, техника под землей. Здесь было все сделано для того,  чтобы люди выжили. Администрация юго-западного района незадолго до катастрофы провела капитальный ремонт и расширение этих бункеров, ссылаясь на то, что деньги были выделены давно и нужно было отчитаться за перечисленные  деньги и сделанную работу. Многие, кто выжил, понимали, дело было не в деньгах.  Дело было в судном дне и они знали, что надвигается катастрофа. Вопрос только был - когда? 
В этот день ни один человек  из местной администрации не выжил. Зато выжили другие. Все они разместились  аж  в  шести бомбоубежищах Юго-Западного района. Но самыми крупными оказались Эльменя и Гражданская. Оба бомбоубежища были оборудованы большими “квартирами” минимум на двоих человек, улицы  правда были одними из самых тесных в метро, освещение  тщательно сделано. С того момента, как закрылись гермоворота, на станциях оказалось  много людей, не имевших ничего общего друг с другом. Старики, дети, взрослые, часть военных, врачи, учителя, строители, дети из детсадов. Но среди них выделялись молодые.
Молодежь до катастрофы часто подражала образцам  западной культуры. Западная музыка, одежда, манера говорить, привычки -  все это вызывало горечь у людей старшего поколения. Когда произошел распад СССР, людям в нашей стране снесло башню. Джинсы, рок, наркотики, проституция… Все это сыграло свою роль в дальнейшем развитии страны. Противники заставили забыть нас свою историю, свои традиции, свое отношение к государству, в котором мы жили. Но никто не думал, что никому не известный Алексей Кравцов с  тремя друзьями изменит мир. Мир людей, которые презирали западную культуру в прошлом, изменится навсегда.
Кравцов шел с друзьями на  футбольный матч. Они как обычно вылезли на остановке “улица Гражданская“, собирались переходить дорогу, как вдруг неожиданно прозвучала сирена, означающая атомную тревогу. Они укрылись в бункере, который находился на Гражданской.  Катастрофа потрясла всех троих. Им было по двадцать два года каждому. Каждый из них потерял своих близких. И если бы не желание жить, каждый из них давно бы уже умер. За первые два года существования на станциях мало что менялось. Кравцова взяли в руководство аппарата Гражданской станции. Он был назначен главным пропагандистом. Говорить людям то, что скажут свыше. Находясь в такой структуре, он начал изучать структуру власти. Он смог уяснить  многое из своей работы и из работы других. Кравцов понимал, так долго продолжаться не может. Нужны перемены. И перемены эти пришли. Кравцов, Зубатов, Томилин начали думать, как изменить станцию. Антон Томилин, в прошлом ярый поклонник западной культуры, предлагал поднять молодежь на восстание. Леша Зубатов мечтал  объявить выборы на станции и честным путем выбраться  в руководители Гражданской. Но Миша Кравцов предложил свой путь. Он был идеальным, как он сам считал. Так как он был пропагандистом, нужно было убедить людей, что нынешняя власть неспособна решать задачи по дальнейшему  существованию. Кравцов думал, что  нужен месяц и все изменится. Он был прав, ведь через месяц начались погромы. Люди, поверив агитаторам, требовали лучшей жизни и смены власти. Кравцов и его друзья оказались в нужное время и в нужном месте. Слишком высоко было недовольство жителей Гражданской. Старая власть была отправлена в отставку и ей  на смену пришел никому неизвестный Гриша Кравцов. Человек хитрый и в тоже время с широкой душой. Со времен катастрофы он остался верен себе. Народ Гражданской поддержал нового лидера станции. А  перемены начались не совсем удачно. Руководство станции было организовано  по принципу, который существовал в Соединенных Штатах Америки. Появился Конгресс, состоящий из тринадцати человек, высокая ставка была сделана на армию. Недовольство реформами опять привело людей к мысли о смене власти, но Кравцов смог убедить выживших, что это  самая эффективная форма правления. Кравцов были избран начальником станции, а Конгресс решал вопросы торговли, науки и заключении союзов с другими станциями  метро.
Прошел год, как Гражданская стала  жить лучше. На станции  трудились  выжившие ученые и профессора  институтов, которые придумали, как прокормить и улучшить бытовую жизнь станции. Гражданская стала чем-то вроде свободной станции метро. Теперь выжившие стали стремиться именно туда. Но всего этого по прежнему казалось мало для Кравцова и его товарищей. Человеку всегда было мало. Когда он появился на свет, он просто хотел жить. Когда у него наладилась жизнь, ему захотелось развлечений. Когда появились развлечения, ему понадобились ресурсы. Когда понадобились ресурсы, ему понадобилось оружие. Когда он создал оружие, он отправил своих братьев на тот свет, а выживших - под землю. Потребности человека уничтожили все живое на планете Земля. Теперь Земля стала похожей на Луну. Такая же черная, безжизненная, с кратерами от взрывов ядерных снарядов. Земля стала еще одной планетой, на которой жизнь уже не была видна.
Вот уже год как в центральной части метро появилась Центральная Линия. Остатки российской власти по прежнему, как он считал, правили в чебоксарском метро. Кравцову казалось, вот еще чуть-чуть и они придут, и заставят его станцию войти в состав Центрального государства. Кравцов собрал товарищей, чтобы обсудить эту тему. Конгресс считал, что станция должна быть независима, и свобода Гражданской зависит от Конгресса и Кравцова. И тогда на этом заседании было принято судьбоносное решение. Кравцов предложил объединить всех выживших Юго-Западного района. И тут пропагандистская жилка взяла свое. Обещания о лучшей жизни, хорошая работа, сильная армия, которая сможет защитить новое государство. Конгресс долго не мог придти к единому мнению. Тогда Кравцов сказал три слова, изменивших решение народных избранников: 
- Вы хотите жить? – спросил Кравцов. 
- Конечно, Григорий Александрович, – уверенно ответил один из  сидевших на заседании.
- Тогда подписывайте! – ответил Кравцов. 
Конгресс все подписал. На станции стали посылать парламентеров, агитаторов. Они говорили, что если не объединиться, то о дальнейшем существовании человека можно забыть. Так же говорили, что Центральная Линия любыми способами должна заставить войти все станции Юго-Западного района в свое государство. Но не все станции сразу согласились это сделать . Чернышевская и ДК Салют по прежнему хотели остаться независимыми. Они не хотели входить в состав нового государства потому, что оно будет устроено по американской системе. Америка всегда была врагом номер один для России. Теперь тут, под землей, им казалось, что только безумцы готовы подписаться на такое. Две станции становились камнем преткновения, который мешал образовать новое государство. Кравцов и его товарищи начали думать, как заставить руководство тех станций помочь образовать новое государство. Проливать кровь они не хотели, слишком были научены ошибками там, наверху. Но спустя три дня произошло убийство начальников станций, которые не хотели образовывать новое государство. Конгрессмены были рады, но Кравцов сразу понял, это сделал кто-то из своих, но без его ведома. Все таки честно, без крови, образовать государство не удалось. Спустя неделю руководители всех станций собрались на Гражданской. Станция полностью была забита людьми. Руководители станций, Кравцов и другие начальники решали, как назовут новое государство и каким будет его устройство. И сошлись они на одном – Запад. Станции находились в Западной части города. Их идеология была проста – свобода. Свобода всем, кто будет жить на станция Запада, свобода выбора. Ты мог стать военным, врачом, учителем, ученым, торговцем. Одно слово захватило мысли многих людей, живущих на станциях Юго-Западного района. Решение было принято. И вот руководители станций вышли к народу. Было объявлено об образовании Свободного Государства Запад . Была учреждена должность Президента Западного государства. Первым Президентом единогласно был избран Григорий Александрович Кравцов. Старые друзья Зубатов и Томилин стали советниками. Так же избрали новый Конгресс. Потом стали переименовывать станции. Столицей стала переименованная Вест-Поинт. Станции стали называть по западному стилю. У руководство Западной была ностальгия  по миру. Грасиса переименовали в Вирджинию, Гражданскую в Парижскую, Токийскую в ДК Салют, Чернышевскую в Лондонскую. В метро появилось новое государство, которая обещало людям мирную тихую спокойную жизнь.  Многие стали стремиться сюда. Но многие не знали, что за свободу придется еще побороться.
Кравцов начал с самого основного. Стали искать учителей, которые стали заниматься с детьми, ученых, которым предлагали фантастические по меркам метро условия жизни, выживших военных, которые помогут обучить и создать армию. Выгоднее всех было ученым. За их разработки, идеи, нововведения руководство Запада хорошо поощряло: хорошее продовольствие, квартиры столице на Гражданской, поблажки при перемещении по метро. Но такое поощрение сыграло злую шутку с Западом в дальнейшем.Вторыми, кто хорошо жил, были военные. Армия была устроена по западному принципу: от рядовых, капралов до сержантов и генералов. Все это было непривычно для жителей метро, тем более форма солдат и бойцов было охристая с камуфляжем. Создавалось впечатление, что в Чебоксарах выжили американцы, а не жители прекрасного  города на Волге. В  армии довольствие было не чем не  хуже, чем у ученых. Самыми крутыми были конечно отряды так называемых “рейнджеров”. Они стали самыми элитными бойцами Запада. Их посылали на самые ответственные задания. Именно они были свидетелями основных событий Западного государства. 
Кравцов начал выстраивать свое государство со своими видениями и принципами. Правда то, что была легализована проституция на территории Запада, вызывало недоумение и непонимание у многих жителей метро. Доходы от проституции шли в казну Запада, поэтому лидер Запада искал разные источники доходов.  С другой стороны легализованная проституция, маленький, так сказать “кинотеатр”, который находился в Вест-Поинте, наркотики, которые выращивались искусственным путем. Людям хотели вернуть прежнюю жизнь. Частичку того, что осталось навсегда в прошлом. С другой стороны такие развлечения были только на Западе, и эти развлечения и тянули людей в это государство. Кравцов продумал все. Хотя из-за того, что в первые годы после судного дня не хватало учителей, люди, живущие на Западе, стали плохо говорить по-русски. Многие просто не могли подобрать окончания. Поэтому многие люди на Западе не всегда знали, как говорить на русском языке.  Казалось, жизнь маленько налаживалась, но угроза пришла с другой стороны Чебоксар. 
Через несколько лет появились Националистическая Линия и Советский Союз. Если с националистами Кравцову удалось подписать пакт о не нападении, то с Союзом этого достичь не удалось.  Советская власть казалась ему главной угрозой в метро. Президент Запада понимал, если что-то не предпринять, будет война. Кравцову удалось заключить с Союзом договоры о поставке картошки. Многие жители Запада приветствовали этот договор. Но беда пришла за три года до войны. Трагедия, потрясшая все метро, случилась на Лондонской.
Лондонская была станцией для ученых. Запад собрал на этой станции всех ученых метро. Они занимались разработкой сыворотки против… радиации. Курировал работу ученых профессор Симонов. Запад вел такие работы в секрете от остальных, поэтому Лондонская самой таинственной станцией метро. До исследований ученых считалось, что станция проклята. Но это не остановило руководство Запада. Разработки велись настолько скрытно, что и Кравцов иногда не понимал, велись там разработки или нет. Но наступил день, когда Симонов пришел с докладом к Кравцову. И тут он объявил сенсацию… Они создали противоядие против радиации! Кравцова поразила эта новость. Неужели человек выберется из метро? Вернется новая жизнь. Профессор заявил, что исследования проводились на добровольцах с Западных станций. Люди выходили на поверхность и ходили там без противогазов сначала шесть часов. Увеличив дозу вещества и доработав ее, люди могли находиться на поверхности целый день! При том, это лекарство достаточно уже было не принимать после четвертого приема. Организм человека принимал лекарство и казалось, что радиация не страшна. Кравцов был рад  такой новости, но профессор заявил, чтобы убедиться в этом лекарстве, нужен минимум год  и три добровольца. Кравцов выполнил требование профессора. Будущее казалось безоблачным. Но вместо положительных новостей со станции пришли новости, ужаснувшие всех. На Лондонской произошло заражение всех тех, кто там находился. У людей начались побочные эффекты: кого-то рвало, у кого начали расти третья рука или нога. Станция была заражена полностью. Добровольцы, ученые, их семьи - все были заражены лекарством, которое должно было вывести жителей Запада на поверхность. И в этот момент руководство Запада подписало смертный приговор зараженным. Отряду “Рейнджеров Боброва“ был отдан приказ о зачистке Лондонской станции. Ликвидировать  всех, кто работал над проектом “Свет” и уничтожить все документы. Рейнджеры уничтожили  всех, кого можно было: зараженных, больных, здоровых. Это было настоящее мясо. Рейнджеры выполнили приказ Запада, но они не нашли ни документов, ни тела  профессора Симонова. Неужели профессор сбежал и забрал все документы? Исчезновение профессора стало загадкой. Происшествие наложило свой отпечаток. Союз требовал объяснений того, что произошло на Лондонской . Событие такого масштаба не могло пройти бесследно. Запад объяснять ничего не стал. Кравцов понимал, беда не приходит одна. Президент оказался прав.
Кравцов находился в столице Вест-Поинт. Президент вместе с зрителями смотрел кино. Это был фильм про войну. В середине сеанса появилась охрана Президента. Президент пришел к начальнику станции. Тут узнал страшную новость – войска Советского Союза напали на Парижскую. Кравцову докладывали, что Союз объявил мобилизацию. Его и остальных кормили ложными обещаниями о том, что войска Союза проводят учения по самообороне . Союз застал Запад врасплох. Теперь все решала мобилизация Западных войск. Когда объявили мобилизацию, войска Союза уже шли в Вирджинию. Президент лично собирал войска. Он понимал, что все решает время, и битва будет за столицу. Собрав все силы в кулак, Президент поднял дух солдат, говорил, что если отдадут Вест-Поинт, Запад больше не будет существовать. Все понимали, Армию Союза надо остановить. И наступил тот день, когда войска Союза подошли к Вест-Поинту. И началась  битва . Настоящая резня . Кравцов лично участвовал в бою. Он бился как все. За такой поступок после войны ему предложили пожизненно стать Президентом Запада. В этой кровавой битве победили войска Запада. Стратегическая инициатива перешла к Западу. Когда Кравцов выбил Армию Союза из Парижской, он увидел страшную картину. В центре Парижской на виселице висели пять руководителей Парижской. Среди них висели Зубатов и Томилин. Кравцов долго стоял перед повешенными. Он не мог простить Союзу гибель друзей, с которыми он выжил , построил государство. Теперь у него была одна цель. Кравцов отдал приказ уничтожить войска Союза и продвигаться для вторжения в Союз. Армия, приняв приказ Президента, одержала победы, которые открыли Западной Армии путь в Союз. Но войска, не дойдя до Союзной, остановились. К  ним с белыми флагами пришли парламентеры Союза. Когда Кравцов и Маркевич подписывали мир на Афанасьевской, Президент Запада пообещал, что Маркевич умрет. Президент выполнил свое обещание. Он подкупил одного из членов Политбюро, чтобы тот поднял мятеж против Маркевича. Через несколько месяцев лидер Союза был расстрелян. 
Кравцов ждал посланников с Центральной. Он еще не знал, что произошло в Союзе, но был осведомлен, что на Форпосту ТЭЦ убиты бойцы. Кравцову хотелось узнать, кто же напал на бойцов Центральной. Кравцов, как и весь Запад, готовился окунуться в неизвестность.                                                            ***
Громов лежал в так называемом Хоспитале. Комната четыре на два метра. Белые стены, надпись “ Hospital”, лекарства на столе и еще две кровати. Ощущался запах спирта. Громов постепенно начал просыпаться. Рядом с ним за руку его держала Даша. Слева стоял доктор и Паша. 
- Ваш товарищ поправится. Его контузило и неизвестный рана на правая нога надеюсь не даст боль ваш товарищ. Извините, если я плохо говорить по-русски. Наше государство со временем утратить этот великий и могучий язык. К сожалению, время его изучить у меня нет. Да и свое, как вы видеть, я отжил, – заверил доктор Хомин. 
- Меня не сколько это не смущает. Так что с правой ногой? – спросил про рану Паша. 
- Рана на правая нога, там… Капитан видимо когда вести бой, упасть правой ногой, а именно коленом на что-то острое. Поэтому в середине колена  была небольшая дыра. Я ее обработать, и зашить. Если у него неожиданно заболеть колено, дайте ему вот это, – передал шприцы доктор. 
- Что это? – спросил Павел. 
- Это наша новая разработка. Боль снимает сразу. Стоит вколоть ему это в место, и боль исчезнет минимум на шесть часов, – ответил Хомин. 
- Хорошо, как проснется, передам ему. Доктор закончил разговор и удалился из хоспиталя. Павел сказал Дарье, что пойдет к Президенту Запада, и велел дождаться и оставаться на Парижской. Девушка выглядела  грустной, уставшей. Побег от неизвестных вымотал делегацию. Постепенно на больничной койке пришел в себя Громов. Грусть  на лице Дарьи сменилась радостной улыбкой. 
- Я так за тебя перепугалась… Когда там, наверху, где ты стрелял, произошел взрыв и выстрелы прекратились, я подумала, что тебя убили, – сказала Дарья. 
- Самое главное, что все живы. Особенно ты, – с улыбкой ответил Громов. – Кстати, как солдаты Запада? И что с захватчиками.  
- Паша пошел к Президенту Запада. Сказал, чтобы мы дождались его. Я думаю, он все узнает и нам расскажет,- ответила Даша. 
Павел вышел из Хоспиталя и его уже ждал солдат, группа которого спасла всех. Солдат был в камуфляжной форме с пародией на бронежилет темно-охристого цвета. У бойца был модернизированный АК-74. Павел подошел, как оказалось, к  капралу. 
- Майор Павел Якименко. Центральная Линия. Спасибо, что спасли меня и моих друзей. Без вас из нас бы сделали фарш, – поблагодарил Павел стоящих бойцов. 
- Капрал Михаил Ковальски. Командиры пятой группы рейнджеров. Это наша работа Я так понимаю, вы возглавляете делегацию Центральной Линии? Вы знаете, что за люди преследовали вас? Коммунисты? – начал спрашивать Ковальски. 
- Да, мы делегация Центральной. Попасть к вам было непросто. Там, в туннеле, который соединяет Лесную и вашу станцию “Машина времени”. Нет, не коммунисты. Нас преследуют неизвестные. А кто они, я буду беседовать только с вашим Президентом, - рассказал Павел. 
- Мы знаем, все уже перекрыли. Наши солдаты пытаются ее отключить. Хорошо, я проведу вас к господину Президенту. Вам повезло. Он сегодня здесь на Парижской, он ждет вас, товарищ майор, – ответил капрал. 
Павел и Ковальски с бойцами пошли в глубь Парижской станции. В центре ее стоял, как ни удивительно, маленький фонтан, справа перрон, ведущий к станции Богдана Хмельницкого и Рынку, слева были кабинки, где жили люди. Чуть дальше находилась, как они называли, Площадь Кравцова. Жители Запада уважали своего первого Президента. На площади были дети, а солдат на белом полотне показывал детям разные фигуры животных. Конечно, многие дети  уже вряд ли знали птиц, зверей, если только из книжек, которые приносили сталкеры. Станция была чиста. Видимо, была постоянная уборка. Пройдя площадь, Павел заметил, что чуть дальше справа был театр. Как сказал Ковальски, это было помещение на сто человек. Выжившие актеры с ДК Салют часто играли пьесы для выживших именно здесь. Павел никогда в жизни не был в театре, и у него и его друзей был повод побывать там. Паше очень сильно захотелось задержаться на Западной линии. Пока капрал, майор и рейнджеры шли к Президенту, Павел вспомнил, что хотел спросить о нападавших.
- Кстати, капрал, что с нападавшими? – спросил Павел. 
- Эти ребята отступили и уехали в сторону Северо-Западного района. Вот еще что: они тела своих убитых всех забрали. Бойцы сказали, когда вели с ними бой, двое отстреливались и двое складывали тела убитых в бронемашину. Честно говоря, я такого не припоминаю, – с удивлением ответил Ковальски.
- Ничего себе. Скрытно действуют, собаки… Кстати, а вы гильзы случайно не нашли после боя? – спросил Паша. 
- Нашли. Это и вызвало у нас недоумение… Гильзы не наши! - ответил с грустью капрал.
- Что? – удивился Павел.  
- Патроны и гильзы, которых в метро нет ни у кого. Ты и сам знаешь, что основное оружие в метро, это АК и Винтарь, который и так редкостью постепенно становится. Так что, майор, оружием  не нашим пользуются,- доложил о гильзах Ковальски.
У Павла появилась  первая зацепка. Нападающие имеют оружие, которого в метро по попросту нет. Теперь все становилось еще  более непонятно. Кто эти люди? Тем временем капрал привел Павла к Президенту Кравцову. Они зашли в кабинет, где был Президент Западного Государства. Кабинет был четыре на четыре метра. В центре был стол, на котором лежала карта Западного государства. Справа были фотографии Чебоксар. Ностальгия по прошлому  была у каждого жителя метро. Слева находилась полка, где стояли книги. Книги были разные. Даже книги Сталкер, которые были так популярны до судного дня. В центре стола сидел Президент Запада.  Кравцов был среднего роста, лысый, крепкого телосложения, в военной форме. Лидер Запада выглядел уставшим. Что-то очень сильно тревожило Кравцова.  Павел поприветствовал Президента. Ковальски так же остался в кабинете. 
- Приветствую вас в нашем свободном  государстве, – начал Кравцов. 
- Здравствуйте, господин Президент. Майор Павел Якименко. Возглавляю делегацию Центральной Линии. Мои друзья сейчас в госпитале. На нас напали по поверхности. Если бы не ваши бойцы, мы были бы мертвы,- поблагодарил за помощь в спасении Павел. 
- Я так понимаю, капрал Ковальски со своим отрядом выручил вас? – спросил Президент.
- Так точно. 
- Капрал, буду ходатайствовать генералу, чтобы вас повысили в звании, – с радостью сказал Кравцов.
- Служу Свободному Государству Запад! – уверенно ответил Ковальски. 
- Майор расскажите, что по поводу конференции? Мне пару часов назад телеграфировал этот проклятый коммунист Антонов, что стоит вас ждать и у вас интересные новости. Слушаю вас.
Павел начал рассказывать о том, что произошло на ТЭЦ и в Сосновке. О том, как спасли девушку на ТЭЦ, как нашли мертвых радистов, а потом отбились от неизвестных. Как попали под обстрел рядом с Парижской на поверхности. Новости сильно удивили Кравцова. Сделав вывод из  услышанного, он задал всего один вопрос: 
- Павел, скажите честно, война грядет? – спросил почти шепотом Президент.
- Да. Но,  мы не знаем, с кем она будет. Мы так же не знаем, выжившие это новочебоксарцы нападают или кто то другой. Но мы знаем, что среди них есть предатель из метро. Без него они бы не смогли так уверенно чувствовать себя на нашей земле, – ответил Павел. 
- Значит, надо готовиться. Майор, я обещаю вам, что я лично возглавлю делегацию Запада и буду в намеченные сроки. Запад не останется в стороне от такого события, - дал свое согласие Кравцов. 
Павел пожал руку Президенту и пошел в сторону выхода. Майор рассчитывал встретиться с друзьями и посмотреть спектакль в театре.  Когда Павел выходил, неожиданно  к Президенту вбежал радист. Кравцов попросил говорить его четко, громко и внятно: 
- Господин Президент, срочное сообщение от Байконура,- начал радист. 
- Докладывай. 
- Бронемашина с неизвестными солдатами неожиданно появилась у входа в Лондонскую станцию, – доложил радист. 
- Ничего себе! Что еще докладывают? – спросил Кравцов.
- Количество неизвестных от десяти до двенадцати человек. Все они в черном и хорошо вооружены. Это все, господин Президент. 
Президент был удивлен. На самую закрытую и зараженную станцию чебоксарского метро наведались неизвестные. Интересно, что им нужно на станции? Не медля, Президент начал отдавать приказы: 
- Ковальски, берите своих людей и по поверхности на БТР мчитесь на Лондонскую. Мы должны узнать, что это  еще за мать вашу, черные человечки. Так же передайте группе, которая сейчас в Байконуре, чтобы выдвигалась в сторону Лондонской. Совместными усилиями узнать и выбить неизвестных с Лондонской. Считайте, приказ согласован с генералом , – отдал приказы Кравцов. 
- Господин президент, разрешите принять участие в операции вместе с капралом Ковальски и его людьми? – спросил Павел. 
- Вы тоже хотите узнать кто это? Разрешаю, товарищ майор. Ковальски, лишние бойцы нам  не помешают, верно?  
- Конечно нет, господин Президент. Распоряжусь выдать дополнительный боезапас,  – ответил согласием Ковальски. 
- Господин президент, у меня одна просьба будет, – начал Павел.
- Какая? – спросил Президент.
- Позаботьтесь о моих друзьях. Они сейчас в госпитале, господин Президент. 
- Мы переведем их в гостиницу.  Так же дадим им  два билета в театр. Вы ведь  никогда в жизни не были в театре, верно? Там почувствуют иной мир. 
- Спасибо, господин Президент, – поблагодарил Павел. 
- Если это все, тогда вперед, бойцы. Да хранит вас господь, – перекрестился Кравцов. 
Театр остался в прошлом. Павел получил шанс узнать, кто скрывается под маской неизвестных. Казалось, вот еще немного и эти ребята попадутся, снимут маски и свои черные плащи, и расскажут, кто они такие. Но их скрытность и манера делать свою работу отлично не давала надежды, что это произойдет в ближайшее время. Прятаться вечно не- возможно. Враг должен был выдать себя. Ведь идеально выполнять работу  все время невозможно. Идеально мог выполнять только бог. Но даже он дал сбой, после которого мира не стало, а он не захотел разгребать  кашу, которую сам сотворил. Хотя многие по- прежнему задаются вопросом: а существовал ли бог на самом деле?
 
                                                       ***
Мальцев шел по Центральной. Уставший. Он уже с трудом держался на ногах. Доклад о своих выводах  нужно было сделать. Мальцев наконец-то добрел до кабинета полковника. Мальцев зашел в тот момент, когда полковник пил чай. Настоящий чай остался у таких, как он. 
- Ну, наконец- то явился. Почему так долго? –начал Истомин. 
- Туннель между Калининской и Центральной был закрыт на час. Там бульдога выкуривали. Как уж он там оказался, не имею чести  знать, товарищ полковник, – ответил лейтенант. 
- Ладно, проехали. Что там у тебя? 
- Полковник… Мы нашли следы у супермаркета… Как я вам передавал по радио,  два следа, точно не наши. Таких я в метро еще не видел. А вот третий… след наш однозначно. Причем такую подошву носит несколько человек на центральной… - с разочарованием ответил Мальцев. 
- Да, новости не радостные… Уже есть подозреваемые , – заверил Мальцев. 
- Кто они? – спросил полковник.   
- Их трое: Харитонов, Пономаренко и Кротов, – назвал подозреваемых Мальцев. 
- Ты что, с дуба упал? Это наш высший состав Центральной, ну не считая Кротова,- возмутился Истомин. 
- Полковник. Только у них такая подошва, это я точно знаю. Кто-то из них не на нашей стороне, товарищ полковник. 
- Хорошо, давай начнем разбираться. Харитонов?  Он ни как не мог на такое пойти. Он свою дочь любит и вряд ли пошел бы на такое , он не самоубийца. К тому же у него жена умерла. Давай пока его отбросим. Я в нем уверен, – заверил полковник. 
- Допустим, так. Как насчет товарища Пономаренко? Начальник разведки последнее время себя странно ведет… А где он был во время нападения? Насколько я знаю, на станции он не был во время нападения на форпост ТЭЦ. Да и к тому  же он пропадать стал последнее время… - привел убедительные доводы лейтенант.
- Нехило ты пробиваешь информацию! Слушай, может тебя в разведку Алеш, а? Молодец, знаешь, как и что, где добыть, – похвалил полковник. 
- Было бы неплохо. Продолжу дальше. Кротов в это время был на форпосту в Парке Победы. Но может он передал всю информацию заранее? 
- Не думаю, товарищ Мальцев. Он тоже надежный человек, – заверил Истомин.
- Товарищ полковник, у него была возможность. К тому же добраться с Парка Победы до ТЭЦ, нужно всего от тридцати минут до часа. Вполне реально, что он мог быть с этими, как их… неизвестными. Все возможно, – снова привел доводы Мальцев. 
- В общем, по твоим словам надо разрабатывать двух человек: Пономаренко и Кротова? – спросил полковник.  
- Так точно, товарищ полковник. Кто-то из них нас предал. Осталось понять, кто, – ответил лейтенант. 
Пока шли доводы и убеждения Мальцева, в дверь постучался товарищ Пономаренко. Худой, в темно серой форме с погонами, человек вошел в кабинета Истомина. В руках у него были папки с какой-то информацией. 
- Здравия желаю, товарищ полковник! – отдал честь Пономаренко. 
- Вольно, Роман. Что у тебя? – спросил полковник. 
- Товарищ полковник, хотел спросить, куда девать папки С-13 и Б-38? Мне они в моем шкафу как-то не нужны. Место занимают. 
- Давай сюда, – полковник взял папки и открыв свой собственный сейф, положил секретную информацию в маленький железный кубик. Когда Пономаренко  уходил из кабинета, Истомин неожиданно задал вопрос начальнику разведки: 
- Товарищ Пономаренко, скажите, где вы были во время нападения на ТЭЦ? – неожиданно просил полковник. 
- Я был на Калининской, товарищ полковник. Я добывал данные по поводу человека, которого видели на Тракторном и готовил троих разведчиков, чтобы они отправились к заводу и выяснили все досконально. Потом, когда я уже хотел отправить бойцов, узнал, что на ТЭЦ ведется бой и там наши гибнут, - с неуверенностью ответил Пономаренко.
- Ясно, товарищ капитан. Можете идти, – разрешил полковник покинуть комнату начальнику разведки.
Пономаренко быстро удалился из кабинета. Мальцев, наблюдая за капитаном, сразу сделал настороженный вывод:
- Он нервничал. Не нравятся мне его ответы. Что ж он тогда на помощь не пошел? Я когда прибыл, думал Калининские бойцы первыми будут, а они позже меня подоспели. Не чисто тут, – насторожился Мальцев.   
- Я тоже заметил, что отвечал он больно не уверенно. Темнит он, – заметил Истомин. 
- Я вам говорил, товарищ полковник, что он странный тип, – убедил полковника лейтенант.
- Вот что сделаем. Тебя я освобождаю от всех дежурств на поверхности. Будешь разрабатывать Кротова и товарища Пономаренко. Сначала узнаешь, где был Пономаренко во время нападения на ТЭЦ. Потом копай под Кротова. Наша задача, Мальцев, выяснить кто предатель и разобраться с ним до того, как будет конференция. Я уверен, что предатель уже слил неизвестным информацию о том, что мы собираем конференцию. Медлить больше нельзя. Время сейчас работает против нас. Я думаю, Громов и Якименко должны уже быть на Западе. Алексей, я рассчитываю на тебя. Мне больше не на кого положиться. Верные мне люди сейчас в другом конце метро. Выполнять, – завершил приказ Истомин. 
- Выполняю, товарищ полковник, – ответил Мальцев и направился к выходу. 
Полковник после ухода Мальцева снова заварил чай. Всем, кроме обычных людей, уже было понятно – приближается война. И она уже приближается не обычными шагами, а семимильными. Но как воевать, если ты не знаешь, кто враг, а среди своих товарищей, с которыми проживаешь остаток жизни под землей, предатель. Кто же он, человек, выбравший не ту сторону войны? Почему он предал всех жителей Центральной линии? Догадок и мотивов можно привести множество. Полковник, сидя на своем мягком диване, рассуждал об этом. Он понимал одно, сейчас все зависит от людей, которые собирают все метро для конференции, и человека, который как следователь, ищет лицо, совершившее измену родине. В прошлой жизни за такое дали бы двадцать лет тюрьмы. В нынешней жизни у людей за такое было два пути – смерть или смерть через изгнание. Хотя вывод один – смерть.
  *** 
Спустя несколько часов после того, как Громов пришел в себя, его вместе с Дарьей перевели в гостиницу. Меленькая комнатка три на два метра. Справа кровать, слева плеер для музыки, книги, чашки для чая, плакаты каких-то лидеров государств. В центре маленький столик на двоих, на котором располагалась миниатюрная лампа еще с 80-ых годов. Опять романтическая атмосфера. Громов уже это проходил.
У Громова находился помощник президента Васин. Он и сообщил, куда пропал Павел: 
- Майор Якименко отправился на операцию вместе с рейнджерами капрала Ковальского. Он вернется, как только завершится операция, капитан, – ответил Васин. 
- Какая операция? Что произошло? – продолжал спрашивать Громов.
- Капитан, на нашей  заброшенной станции Лондонской  объявились неизвестные люди в черных плащах. Понимаете, Лондонская зараженная и заброшенная станция. Президент и Конгресс не хотят, чтобы из этой станции неизвестные что-либо вынесли. Да и кто му же непонятно, зачем вообще туда сунулись, – продолжал отвечать помощник Президента.
- А вам есть что скрывать? – спросил Громов. 
- На этот вопрос у меня нет компетенции. В вашем распоряжении гостиница на два дня, так же вы можете посетить театр. Сегодня вечером в девять часов будет “Идиот”. Там для вас забронировано два места. Если вам что-то понадобится, спросите у руководителя отеля. Вам выдадут все, что вам нужно,- закончил Васин. 
- Хорошо, спасибо. 
Васин покинул маленький номер. Громов остался сидеть один. Дарья ушла купить продукты  и опять приготовить вкусную картошку. Громову начинала нравиться обстановка. С того момента, когда они посидели, поели картошку перед поездкой по метро, он не готовил сам довольно долго, хотя живя один, готовить научился. Громов видел, как девушка хочет, чтобы она понравилась Громову, но она не знала, что он в нее уже давно влюблен. Спустя десять минут девушка вошла в номер. Она снова принесла что- то вкусное. Аромат грибов и картошки выдавал блюдо. 
- Саша, давай поедим. Я тут приготовила, пока ты общался с товарищем, – сказала девушка, держа в руках кастрюльку. 
- Давай. Я голодный, как волк, - с радостью потирая руки, сказал Громов.
 И вот как будто это было вчера. Они снова в спокойной атмосфере сидели и ужинали. Вместе они спокойно поедали  блюдо, приготовленное Дашей, пили чай, который согревал их обоих. Вели беседы на разные темы: 
- Как думаешь, Павел на долго в эту операцию? – спросила  Даша. 
- Если там наши “знакомые”, то надолго. То, что живым вернется, это однозначно тебе говорю, – заверил Саша. 
- Он сильный, согласна. Но почему они нас преследуют? 
- Мы хотим собрать все государства метро на конференцию. Скорее всего, неизвестные знают об этом и  хотят не допустить этого. Мы сейчас, как мишени. Нам нельзя подниматься на поверхность потому, что неизвестные объявили на нас охоту, – ответил Громов.
-  Ты прав. Подожди, получается, если собираем все государства, значит… 
- Война неизбежна, Даша. Мы не сможем победить, если не объединимся. Если думаешь, что Центральная линия так сильна, ты ошибаешься,- с грустью ответил Громов. 
- Но мы уже воевали. Точнее, была война… Но почему сейчас? Почему снова? – прослезившись, спросила девушка. 
- Это другая война. Это не Союз и не Запад. Это будет битва чебоксарцев против чужих. Не плачь, Дарья. Мы победим, я знаю. Мы никому не отдадим нашу землю, дом, родных, близких. Мы крепки  духом и в этом наша сила, – закончил Громов. 
Девушка сидела немного расстроена. Приближающаяся война снова унесет жизни. Унесет жизни тех, кто будет воевать, кто не захочет отдать последнее, что у него есть. Продолжая свой вечер, Громов и Даша постарались забыть на время о войне. Они хотели жить, как раньше говорили, “сегодняшним днем”. Ведь завтрашнего может уже не быть. Постепенно разговор перешел на ту тему, на  которую должен был состояться еще раньше:
- Скажи, а кто у тебя близкие люди? – спросила Даша. 
- У меня их двое, – уверенно ответил Громов. 
- И кто же? – продолжала  спрашивать девушка. 
- Павел и ты. 
- Я? – спросила Даша, сев рядом с Громовым.
- Я не смогу себе простить, если что-то с тобой случиться. Я просто застрелюсь,  – ответил Громов.  
- Когда тебя притащили сверху бойцы Запада, я подумала, что тебя… Мне так больно было, – ответила Даша. 
- Даш, я давно хотел сказать… Я люблю тебя. Я полюбил тебя еще там, на Центральной, когда впервые увидал тебя.  Когда я нашел тебя в супермаркете, я был счастлив, как никогда, хоть и не знал твоего имени  и кто ты есть. Я просто… Громов не успел закончить все, что хотел сказать. Даша нежно поцеловала его, а потом призналась Громову: 
- Я тоже тебя люблю. 
Признавшись, они больше не могли терпеть. Громов и Дарья пали в объятья друг друга.  Им уже ни что не мешало. Ни приближавшаяся война, ни приказы Центральной, ни будущее, которое наступит через несколько дней. Они хотели жить сегодняшним днем. Они просто хотели любить друг друга. И они любили. Они любили так, как могут любить друг друга любящие люди. 
Они лежали вместе уже третий час. Обнаженные, прикрытые пледом, в обнимку.  Они прижались к друг другу так, как будто в номере было очень холодно. В номере и на станции была тишина. Влюбленные просто наслаждались жизнью. Никто из них не знает, что будет завтра. Им хочется быть вместе как можно дольше. Даже под землей люди не разучились любить. Значит, для человека еще не все потеряно. Если человек продолжает любить, значит выкарабкается. Когда-то это фразу сказал один философ. Только где теперь этот философ? 
Громов по просьбе Даши встал и поставил диск без названия, который лежал здесь в номере. На  магнитофоне  зазвучали  песни под гитару. Часть из них были веселыми, часть грустными, часть про войну и в конце пошли про любовь. Одна из песен неожиданно привела любящих в себя: 
Лестница здесь. Девять шагов до заветной двери.
А за дверями русская печь и гость на постой.
Двое не спят. Двое глотают колеса любви.
Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой.

Час на часах. Ночь как змея поползла по земле.
У фонаря смерть наклонилась над новой строкой.
Двое не спят. Двое сидят у любви на игле.
Им хорошо.Станем ли мы нарушать их покой.
Нечего ждать. Некому верить.Икона в крови.
У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой.
А двое не спят. Двое дымят папиросой любви.
Им хорошо. Станем ли мы нарушать их покой.
Если б я знал, как это трудно – уснуть одному.
Если б я знал, что меня ждет, я бы вышел в окно.
А так все идет.Скучно в Москве и дождливо в Крыму.
И все хорошо. И эти двое уснули давно.
Даша и Громов узнали это песню. Эту песню исполнила так понравившаяся группа Сплин. Они могли слушать песни этой группы часами и даже днями, если бы им позволило время. Казалось, они похожи во всем. Но дело было не в интересах и чем-то еще. Они просто любили друг друга. 
- Хорошая песня. Прямо про нас с тобой. “Двое не спят. Двое сидят на любви на игле” – шептала Даша.  
- Это точно. Жалко, что ни Москву, ни Киев не увидим… Красивые, наверно, города были, – шептал Громов.  
- Мне не важно, какие там были города и как они выглядели. В другой жизни мы бы вряд ли встретились. Давай просто будем жить сегодняшним, – попросила Дарья. 
- Давай,- ответил Громов.
 Взяв небольшую паузу, девушка продолжила разговор:  
- Скажи, а ты будешь любить меня вечно? – спросила шепотом Даша. 
- Я буду любить тебя до конца дней своих. И сделаю все, чтобы увидеть твое прекрасное лицо. Будь хоть война, хоть буря или нашествие мутантов. Я буду всегда с тобой, где бы я не был. Понимаешь… Я никогда не встречал девушку, которая сможет меня полюбить таким, какой я есть. Я благодарен судьбе, что встретил тебя.  
- И я благодарна судьбе за то, что в моей жизни есть ты. 
Они так и остались лежать вместе. Любящие друг друга спустя несколько минут уснули, под песни о любви и с тишиной  за дверью. Любовь всегда была и будет. Громову стало легче.  Девушка, которая ему нравится, ответила взаимностью. Он знал, что он ей нравится, но что она тоже его полюбила, не думал. В его жизни появился человек, которого он боялся потерять. Дарья стала ему так же дорога, как Павел. У них была любовь. Взаимная любовь, что бывает нечасто. Даже в таком мире. Любовь - это как наркотик. Один раз подсел, а слезть потом с такого наркотика невозможно.
                                                              ***
Павел поднялся на поверхность вместе с Ковальски и его десятью бойцами. На улице вместо солнца уже был дождь. Самый настоящий ливень. Капрал удивлялся этому дождю, как ребенок. С другой стороны, прожив под землей двадцать лет, будешь удивляться  не только дождю. Все они погрузились на БТР-80. Старый проверенный русский бронетранспортер был надежен во всех отношениях. 
Как в машину все загрузились, они поехали по гражданской улице. Бронетранспортер ехал по разбитой дороги. Назвать поездку комфортной было сложно. Машину и ее пассажиров трясло по полной. Майор тем временем начал расспрашивать капрала: 
- Слушай, капрал, а почему у тебя фамилия Ковальски? – спросил Паша.
- Мой отец поляк по национальности. Я его тогда на остановке ждал, когда судный день наступил. Он так и не приехал… - с грустью ответил Ковальски. 
- Сочувствую, брат. Ты не расстраивайся, может твой отец найдется? Вот мой друг своих родителей ищет. Так они к нему во сне приходят, говорят, жди, увидишь нас скоро. Моя девушка гадалка тоже говорит, живы они, – подбодрил капрала Паша. 
- Твоя девушка случайно не с Афанасьевской? – спросил Ковальски. 
- Да. - ответил Павел.
- Слушай, может ты тогда ей фотографию бати покажешь, а она скажет, жив он или нет? – Ковальски достал фотографию отца.- Ты ведь все равно с ней увидишься. Я к тебе на Центральную потом приду, – закончил Ковальски. 
- Хорошо, брат,– дал согласие Паша. 
Закончив разговор, Павел сел рядом с водителем бронетранспортера. Слева от дороги был район Байконур. Ряд домов, построенных на склоне горы. Мертвые, пустые заброшенные жилища жителей Байконура. Через один дом виднелись люди. Они находились на четвертом этаже дома. Это и был форпост Запада. Бойцы форпоста так же должны были выдвинуться в сторону Лондонской. 
Чуть дальше Байконура появилась церковь. Это была церковь в Честь Иконы Божией Матери Взыскание Погибших. Храм был построен в начале двухтысячных. Храм был освящен тогда самим Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II при архиепископе Чебоксарском и Чувашском Варнаве и президенте Чувашской Республики. Храм возвышался над домами района Байконур. Символ русского православия и чистоты русской души. Сейчас храм уже напоминал заброшенный музей. Говорят, по началу форпост Запада находился в этой церкви. Все было нормально, пока оттуда не стали приходить бойцы, которые не осознавали реальность. Впоследствии они кончали свою жизнь либо через петлю, либо пулей. После такого рода смертей форпост решили перевести в дома Байконура.
БТР, проехав мертвую Гражданскую улицу, свернул направо. Именно в пятьдесят первой школе находился вход на Лондонскую. Подъезжая к школе, как ни странно, пассажиры бронетранспортера не нашли машину неизвестных. Павел уже ничему не удивлялся, а вот солдаты Запада похоже не понимали, что происходит. Бойцы начали выгружаться, а Ковальски и Якименко остались в машине, чтобы выйти на связь с Парижской. 
-  Париж, Париж, я Лондон, прием… 
- Лондон, Париж на связи! Говорите, прием… - ответили на другом конце радио. 
- Париж, тут чертовщина какая-то. Машины неизвестных нет. Повторяю, машины неизвестных нет. Вход в на станцию открыт. Жду указаний, –  доложил  капрал. Через несколько минут у рации раздался отчетливый голос. 
- Лондон, приказываю обследовать станцию и ждать подкрепления, как слышите, прием? – спросили на другом конце. 
- Париж, приказ понял. Где подкрепление, вашу мать? – спросил со злостью Ковальски.
- Лондон, у парней Чарли на Байконуре проблемы с техникой. Они прибудут, как только смогут, – ответили с Парижской. 
- Париж, ответ принял, до связи ,- ответил Ковальски и выключил рацию. 
Они вышли с бронетранспортера и направились ко входу в Лондонскую. Пятьдесят первая школа стала  убежищем и одновременно могилой для тех, кто выжил на этой станции.  Если бы не ученые, жизнь была бы на станции. Ковальски и остальные нашли центр школы и подошли к гермоворотам. Как ни странно, гермоворота были открыты снаружи. Стоящие бойцы были в шоке. Открыть гермоворота снаружи не каждому под силу.
Неужели у неизвестных есть такие средства, которые позволят им открыть все? Павел начал осознавать, что эти люди могут все, и то что гермворота закрыты – это не гарантия того, что ты в безопасности. Солдаты Запада начали спускаться в в мертвую станцию. Паше казалось, что ступеньки не кончались. Но вот этот момент настал. 
Павел был изумлен. Станция была окутана зеленой пеленой, стены, на которых  следы  человеческой  крови, остатки костей в некоторых местах. Запад уничтожил своих жителей, не взирая здоровы они или нет. После такого разве люди имеют право на жизнь? Право на то, чтобы выбраться наконец из под земли и вернуть прежнюю жизнь? После увиденного Павлу казалось. что нет. 
Солдаты, обследовав станцию полностью,  убедились, что неизвестные перерыли все, но так и не нашли, что искали. Павел и остальные по приказу Ковальского начали прочесывать комнаты когда-то  живших там людей. В каждой комнате было что-то  особенное. И вот Павел наткнулся на  очень странную комнату. Формулы, бумаги, перевернутый шкаф. Майор начал легко простукивать стол и вдруг  услышал, что   в одном месте стола пусто. Майор начал искать, как открыть  тайник. Спустя минуту, когда Паша открыл тайник, из него вывалилась тетрадка. Это оказался дневник профессора Симонова. Того самого профессора, который якобы создал сыворотку против радиации. Тогда людям казалось, что подземная жизнь закончена. Павел начал читать записи:  Тридцать пятый день эксперимента: 
У добровольцев после приема Н-34 наблюдается отличное самочувствие. Люди все так же готовы принимать сыворотку и держаться на поверхности длительное время. Признаков геомутации не наблюдается. Эксперимент проходит нормально. Они еще не знают, что я всех обманул. Жителей этого проклятого города ждет самая жестокая учесть из всех, которых можно придумать.
Павел продолжал листать страницы в надежде узнать ,что же все таки сотворил Симонов. Шестьдесят четвертый день эксперимента: 
Я почти получил готовых бойцов, которые уничтожат остатки человеческой цивилизации. Человек не имеет права на жизнь. Он доказал это, когда нажал на красную кнопку. И после такого человек еще  хочет  жить? Однозначно, нет. И человек заплатит за все свои грехи.
Восьмидесятый день эксперимента: 
Несчастный Кравцов дал мне еще около тысячи добровольцев. Теперь я точно  уничтожу остатки выживших. Через десять дней мои люди станут  мутантами первого уровня Н-1. Ни Запад, ни коммунисты ни Центральная линия меня не остановят. Скоро они узнают, что такое “судный день”!
Сто первый день эксперимента:  
Предатель Смирнов сказал, что здесь творится, жителям несчастного Запада! Скоро они придут. Я должен подготовить свою армию мутантов к отражению атаки. Мы должны выполнить миссию, данную антихристом! Мы должны уничтожить все старое и построить новое. Мы сможем это сделать. 
На этом дневник заканчивался. Паша был в ужасе. Из-за идей антихриста обмануть всех и устроить еще один апокалипсис. Симонов был болен психически. Нормальный человек такое писать не будет. Все прочитанное становилось на свои места. Эта сыворотка была создана, чтобы не дать людям возможность снова вернуться на поверхность, а чтобы создать из них мутантов. Профессор Симонов путем обмана хотел всех выживших превратить в мутантов, но один профессоров все понял и рассказал о том, что творится на Лондонской. Эти записи свидетельствовали, что Кравцов и его государство не все контролировали на самой западной станции своего государства. Паша надеялся, что Запад учел свои ошибки прошлого. К Павлу подошел Ковальски и Павел не медля отдал дневник профессора доверенному лицу Запада. 
- Капрал, это передашь Президенту. Тут от написанного вырвать может, так что не читай сам, хорошо? 
- Хорошо, капитан. Мои люди ничего не нашли, но следы неизвестных здесь были. Они скорее всего искали записи и формулы профессора. Но они уже давно стерты. И уничтожены. Пойдемте, товарищ майор. Нам здесь больше нечего делать. 
Павел с грустью покидал Лондонскую. Теперь он считал, что Кравцов поступил правильно. Если бы он не уничтожил Лондонскую, чебоксарцы бы вряд ли существовали и жили дальше. С другой стороны Пашу интересовал вопрос, а выжил ли Симонов? Павел  с трудом верил, что профессор погиб. Ведь его записей и формул, кроме дневника, так и не было обнаружено. Второе, что расстраивало Павла,  неизвестные опять ушли. Опять не дали снять с себя маску. Счет пока равный, но как только метро объединится – баланс сил изменится. 

ГЛАВА 8. НАСЛЕДИЕ ПРЕДКОВ

Чебоксарское метро, как его стали называть в последствии, появилось не на пустом месте. О том, как оно появилось, пытались узнать в первые годы катастрофы. Но узнали спустя десять лет. Сталкеры – люди, выбирающиеся на поверхность в поисках того, что будет стоить очень дорого под землей, нашли ответ на этот вопрос. Ответ был  в документах, которые полковник Истомин и его люди не сумели сжечь, спрятать и, наконец, скрыть.  Все началось в СССР. После Второй Мировой войны советская армия стала самой сильной в мире, разгромив фашистских оккупантов. Страна - победитель, страна - герой, несломленный великий советский народ. Казалось, наступил мир. Но Запад, стравив Германию и СССР, чтобы расколоть нашу Родину, получил не тот исход войны, который был нужен  Вашингтону и Лондону. Еще вчера союзники делили Европу на сферы влияния, а сегодня стали заклятыми врагами. Баланс сил изменился в этом же году. 
16 июля 1945 произошло первое успешное испытание атомной бомбы на полигоне в штате Нью-Мексико, США. Этот день стал точкой отсчета до судного дня. Шестьдесят восемь лет - столько оставалось прожить человечеству. Человек создал атомное оружие, чтобы себя им уничтожить.
Успешно испытанная американская атомная бомба, созданная  при участии  немецких ученых, дала старт  гонке  вооружений. Атомное оружие было намного эффективнее человеческой силы, танков, самолетов и других видов оружия. СССР естественно не отстало от США, и через четыре года создало свою атомную бомбу. Многие считали, что если будет противовес между супердержавами, то на планете будет мир. Эти многие ошиблись. Один из людей все-таки нажал красную кнопку.
Когда у сверхдержав появилось атомное оружие, тут сразу и понадобились бомбоубежища. В крупных городах СССР начинается строительство крупных бомбоубежищ. Если в Москве и Ленинграде это стало метро, то в таких городах, как Нижний Новгород и Чебоксары, ими стали бомбоубежища. Если жителям Ленинграда было знакомо понятие “бомбоубежище”, то для других это было в новинку. В Чебоксарах в 1950-ых годах при численности населения сто тысяч человек, было построено всего три бомбоубежища: в центре, в районе тракторного завода и в новоюжном районе города. Убежище под тракторным заводом так и осталось загадкой: нынешние выжившие пытались найти вход в знаменитое убежище, но ни сталкеры, ни другие найти так и не смогли. Убежище было знаменито тем, что под тракторным заводом, как утверждали выжившие военные  из органов сгинувшего государства, есть огромные запасы оружия, медикаментов, продовольствия. Каждый год коммунисты, центральные, западники, националисты ищут на тракторном заводе вход в то самое убежище, чтобы найти послание предков. Страшно представить, какая война будет, если это убежище все-таки найдут.
После появления трех бомбоубежищ прошло около десяти лет, а потом случился Карибский кризис. Все прекрасно знали, что у руководителя СССР Никиты Сергеевича Хрущева был длинный язык и явное отсутствие манеры говорить по-человечески. “Кузькина мать“ сыграла свое. Один человек поставил мир под угрозу полного уничтожения уже тогда, но, к сожалению, люди отсрочили свою гибель на долгие годы. Во время  Карибского кризиса тогдашний руководитель Чувашской Автономной Советской Социалистической Республике Ахазов Тимофей Аркадьевич принял решение о строительстве еще пяти бомбоубежищ.
Это было вечером. В СССР немногие знали, что в Берлине советские и американские танки уже были готовы начать третью мировую, а советские вожди думали, как выти из сложившейся ситуации. Ахазов смотрел из дома правительства на ночные Чебоксары. На улице была осень, прохладный ветер сдувал листья с тротуаров, а солнце медленно скрывалось за горизонтом. Неожиданно приятный просмотр пейзажа прервал помощник Ахазова - Леонид Титов. Человек в белой форме с погонами  принес секретные донесения.
- Тимофей Аркадьевич, извините, что прерываю вас. У нас донесение Политбюро, – начал Титов. 
- Леня, заходи! Давай сразу к делу, – докуривая сигарету, пошел к столу Ахазов. Они присели за стол и помощник достал лист бумаги. 
- Это постановление Политбюро СССР, подписанное три часа назад в Москве. Человек из госбезопасности сказал, что вы должны с ним ознакомиться,- передал в руки секретную бумагу Леонид. Ахазов начал читать постановление:
Директива 3417/87.
Постановление Политбюро ЦК КПСС от 22 октября 1962 года.                                 Совершенно секретно.
Передать лично в руки для ознакомления председателю Президиума Верховного Совета Чувашской АССР Ахазову Т.М.
В связи со сложившейся обстановкой на Кубе и опасности начала новой мировой войны с империалистическими странами решением Политбюро принято сделать следующее:1. Привести военные части, находящиеся  в территориальных областях СССР, в боевую готовность. 2. Подготовить жилые бомбоубежища, убежища и другие места для укрытия населения в случае ядерного удара.
Об получении директивы и исполнении доложить Политбюро незамедлительно.Первый Секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев.
Ахазов прочитал постановление. По прочтении стало ясно, что в карибском кризисе настал момент, когда в ход пойдут козыри – ядерное оружие, а затем конец света. Печальный исход такого конфликта никто не ожидает.  Все это вызывало шок у Ахазова. 
- Неужели это все, а, Леонид? Наш Секретарь зашел слишком далеко… – спросил Тимофей Аркадьевич. 
- Что все, товарищ Председатель? –  удивился  Титов. 
- Неужели через несколько дней мы перестреляем друг друга ракетами и все, капут? Неужели мы создали атомное оружие для того, чтобы убивать таких же товарищей, как мы? – продолжал спрашивать Председатель. 
- Тимофей Аркадьевич, я не думаю, что все это к чему- то приведет. Пободаемся с янки, покажем, что у нас силушка есть, и дальше жить будем. Хотя, товарищ Председатель, мне, если честно, страшно… Мне стыдно за мою трусость… Настоящий коммунист… - не успел закончить Титов. 
- Настоящий коммунист сделает все, чтобы спасти своего товарища и свой народ. Леня... Мне тоже страшно и то, что ты боишься, это нормально. Не думай, что все коммунисты не должны ничего бояться… Самое главное - не бояться янки. Мы их сильнее и они об этом знают. Империалисты пытаются развалить нас с тех пор, как закончилась война. Но у них это не получится, мы самая сильная страна на этой планете, так что не бойся, выкарабкаемся. – подбодрил Председатель.
- Хочу спросить. Как мы спасем наш город? У нас  ведь всего три бомбоубежища, и из ста пятидесяти тысяч чебоксарцев выживет от силы пять тысяч жителей. Да в той же Москве выживет в десять раз больше. Ведь у них  метро есть, а у нас? – недоумевал Титов. 
- Леонид, я прекрасно знаю об этом…- с грустью начал Ахазов. – Метро нам здесь не построят, город там, сам понимаешь… Небольшой . Эти бомбоубежища, кто бы в них не выжил, товарищ ,должны сохранить остатки человечества . Даже в метро выживет, как ты говоришь, пятьдесят тысяч, не больше. А больше и не вместит… Леня, мы создали самую ужасную вещь на планете – атомное оружие и, поверь, когда-нибудь все закончится. Когда- нибудь мы загоним себя под землю, в убежища. Мы не сможем ходить по поверхности, не сможем ходить гулять по прекрасным Чебоксарам, не сможем дарить девушкам цветы и покупать детям мороженное и конфеты. Мы не сможем жить как люди, Леня…- закончил Ахазов и закурил сигарету. 
- А выжившие смогут жить там под землей, товарищ Председатель?    
- Если человек создал атомную бомбу, то и под землей жить научится. Ладно, не будем о сказках, Леня. Надо что-то с бомбоубежищами делать. Я тебе верю, что мы переживем эту ситуацию на Кубе, но случае повторения ситуации мы должны быть готовы. Чебоксары должны быть готовы к удару в любой момент. Понятно, что надо будет строить еще не меньше десяти бомбоубежищ. Этого мало. Есть идеи, товарищ? – спросил Председатель. 
- Тимофей Аркадьевич, я думаю, мы можем построить в Чебоксарах метро, – предложил идею Титов. 
- Леша, хватит уже шутить. Мы не в Москве живем с тобой, а в Чувашии,  – с насмешкой воспринял эту идею Председатель. 
- Да нет, все просто, товарищ Председатель. Вот смотрите, мы построим бомбоубежища. Мы их сделаем как можно большей вместимостью.
- А дальше что? – с интересом спросил Ахазов. 
- А дальше мы соединим эти убежища туннелями. Ведь, как вы говорите, по поверхности ходить нельзя , значит, мы сделаем проходы под землей. Ведь люди должны держаться вместе. Мы туда даже можем дрезины спустить и установить, чтобы они там ездили, а не пешком ходили друг к другу, – предложил план метро Титов. 
- Слушай, а ведь действительно башка у тебя варит. Мне нравится эта идея. Так получается, свое метро под Чебоксарами, только без поездов. Рекомендовать тебя в верховный совет буду. Не зря мне тебя сюда прислали. Так, Леня, бери бумагу, пиши письмо в Москву. Будем решать все эти вопросы, – закончил Ахазов. 
Вот и так и появился проект “Подземный город”. Естественно, жители растущего города не знали, что под землей начали строить Чебоксарское метро. Политбюро и Хрущев не сразу согласились дать добро на это строительство в Чебоксарах подземного города. Слишком много нужно было средств на строительство такого рода объектов. Помог ускорить процесс тот самый помощник Титов. Его лично вызывали к Хрущеву вместе с конструкторами, которых он привлек в Чувашии. Генсек дал добро. И тогда в 1963 году в феврале началось грандиозное строительство. Курировать назначили Титова. Ахазова еще в декабре 1962 сняли с должности Председателя Верховного Совета Чувашской АССР. Титову было обидно, что руководство КПСС не оставило прекрасного руководителя республики. Ведь именно он дал добро на строительство.
Прошло одиннадцать лет и в Чебоксарах во всю шло строительство подземного города, но неожиданно стройка  приостановилась. Построив еще восемь бомбоубежищ, все рабочие и строители были отозваны для строительства чебоксарской гидроэлектростанции или просто ГЭС . В 1950-х годах институтом «Гидроэнергопроект» было разработано проектное задание на строительство Чебоксарской ГЭС в Пихтулинском створе, который находился в четырех километрах ниже Чебоксар. Проект строительства ГЭС был утвержден Советом Министров СССР 22 января 1967 года, а в 1973 году было начато строительство. Это была большая всесоюзная стройка. Чтобы получить энергию дешево и сердито, советская власть решила использовать реку Волгу. Строительство бомбоубежищ и туннелей  возобновилось только в 1982 году. Выжившие чебоксарцы  очень часто ругали Брежнева за то, что тот дал добро на строительство ГЭС. Но Чебоксарская ГЭС еще сыграет на руку чебоксарцам, и после этого отношение к этой заброшенной постройке в 4 км от Чебоксар изменится. 
Чебоксары уже становились в огромным городом, а туннели между бомбоубежищами не были достроены. А достроить их удалось прямо перед развалом СССР. В девяностые о бомбоубежищах вообще забыли. Разруха, голод, появление бандитских групп в разных  районах города - какие там бомбоубежища, когда страна была развалена. И только в двух- тысячных бомбоубежища и туннели были достроены. Новая  власть в России понимала, имея ядерное оружие, нужно быть готовым ко всему. Так перед самой катастрофой было достроено знаменитое Чебоксарское метро. 
Так чебоксарцы и узнали, откуда взялось так называемое чебоксарское метро. Наследие предков спасло немалое количество людей, хотя большинство просто погибли в пламени атомного пожара. Сколько бы не ругали советскую власть, сколько бы не сравнивали ее с фашисткой диктатурой, вывод был один – советская власть сделала все возможное, чтобы даже малая часть людей сумела укрыться в убежищах и попытаться выжить. И они смогли. Ведь если человек смог создать атомную бомбу, то и сможет выжить. Да пусть и не живут все едино, уже не ясно, выжил ли кто-нибудь в других городах, селах, неизвестно, что случилось с первыми лицами государства, которые должны были выйти на связь. Теперь они просто живут под землей в надежде, что когда-нибудь они выберутся на поверхность и вернут то, что утратили. Каждый из них верит, что настанет тот день, когда все изменится в лучшую сторону. Когда они снова смогут жить в домах, учиться в школе, ходить в кино, покупать одежду, которая нравится. Предки, построив метро, оставили надежду. Чебоксарцам она была нужна, как никогда.
           ***
Громов и Дарья ждали Павла у гермоворот, ведущих на Богданку. За этими гермоворотами начиналась та часть метро, которая была самая опасная. Здесь уже не будет защищенных туннелей, освещения, дрезин, которые домчат быстро. Павел разбудил друзей час назад и сказал им собираться у гермоворот. Громов был наслышан о том, что нашел Павел, и что неизвестные побывали на Лондонской и искали какие то документы. Громов так же начал читать дневник Симонова, который Паша не отдал Ковальскому. Он нашел в дневнике интересную страницу и хотел, чтобы  Громов ее увидел. Громов открыл дневник на странице, которую указал Павел:
Они пришли на Лондонскую неожиданно. Три парня в касках, которые  носили в 41-ом фашисты, черные плащи, на плечах которых остались следы погон, противогазы в которых невозможно разглядеть человеческих глаз, оружие не отечественного производства, явно не калаши . Один из них говорил на русском, но этот русский был настолько ломаным, что я поначалу и не понимал, чего он хочет и что  предлагает. Потом они сказали, что готовы помочь осуществить мой план. В качестве  образца я получил сыворотку, которая ускоряет мутацию. Мне плевать, кто они и что. Главное, они помогут осуществить миссию, ниспосланную мне Антихристом. 
Симонов все-таки оставил описание неизвестных. Если про плащи все было ясно, то вот то, что они плохо говорят по-русски, это была вторая зацепка. Только эта зацепка вводила в заблуждение. Неужели неизвестные не из этих краев или Новочебксарцы разучились общаться на русском языке? Плохо говорят по-русски в метро только люди на Западе. Что-то  здесь не сходилось. Прочитанное по прежнему не решало вопрос о том, кто эти люди. Подтвердилось только, что они профессиональные бойцы, если у них оружие западного образца, а не обычные автоматы АК или винторезы. 
Когда Громов положил дневник в сумку, вдали уже показался  Павел с рейнджерами Запада и капралом Ковальски. Видимо, что-то случилось, раз Павел шел аж с десятью бойцами. Или просто Ковальский решил проводить на Богданку нового друга. 
- Паш, здорово. Здравствуйте, капрал, – поприветствовал всех пришедших Громов.  - Приветствую, капитан. Вам уже лучше, вот и славно, – пожал руку капрал.  - Здорово, Сань. Я так понимаю, вы готовы? Тогда двинулись в путь, – решил Павел.  - Мы и мои солдаты проводим вас до Богдана Хмельницкого. Станция там бедная, маленькая, зато рассказов наслушаетесь года на три вперед. Вот туннель до нее опасный. Люди там пропадают, как тараканы. 
- Спасибо, капрал, помощь нам не помешает,- поблагодарил Громов  Ковальски.
Делегация и рейнджеры Запада шли по туннелю. Темный, небольшого объема, холодный до боли туннель казалось не кончался. Люди шли медленно, разделившись на группы. Два рейнджера шли впереди, освещая путь, три рейнджера были рядом с Громовым, Павлом, Дарьей и капралом Ковальски. Позади были пять рейнджеров, которые прикрывали с тыла. Туннель до Богданки был одним из самых опасных, как и сказал Ковальски. Здесь очень часто пропадали люди, были мутанты, которые появлялись из ниоткуда, так же в туннеле иногда появлялся газ неизвестного происхождения. Запад все время посылал в этот туннель рейнджеров решать эту проблему, попытаться сделать туннель менее опасным, но все их усилия пока оставались тщетными. Пройдя половину пути, неожиданно у капрала начались помехи в рации. Кто-то пытался выйти на связь: 
- На связи Париж… Вызываю группу Ковальского… Вызываю группу Ковальского, прием… –  доносился  голос из рации.
- Ковальски на связи. Париж, говорите, – ответил Ковальский.  
- Капрал… Люди, пришедшие с поверхности полчаса назад, сказали, что у них караван пропал в туннеле между Парижом и Богданкой… Приказ генерала Кузьмина -  найти караван, и доставить, по возможности, на Парижскую… Как поняли, прием? 
- Приказ принял. Выполняем. Отбой, – подтвердил получение приказа капрал. 
- Ничего себе… Караваны даже пропадают, – удивился Громов.  - Честно говоря, в первый раз… Люди да, а вот сразу караван целиком… Я тут такого давно не помню… - отметил наблюдение Ковальски.
Делегация и рейнджеры продолжали двигаться по туннелю. Теперь они старались идти чуть быстрее, ведь люди, которые пропали с караваном, возможно еще живы и им нужна помощь как никогда. Проходя метр за метром, шаг за шагом, два рейнджера, шедшие впереди, неожиданно увидели пустые дрезины. 
- Капрал, мы видим их! Давай-те сюда! – сообщил о дрезине один из рейнджеров. Все они подошли к дрезинам. Картина была загадочная. Товар, еда, оружие людей лежали на месте. Все казалось в полном порядке, все три дрезины не тронуты, но вот где владельцы и люди этого каравана? 
- Что за хрень? Где люди? – недоумевал Ковальски. 
- Капрал. Здесь на третьей дрезине кровь. Очень много крови , – сказал один из рейнджеров. 
- Павел, пойдете дальше одни. Дам вам двух бойцов, они доведут вас до Богданки. Вы должны собрать конференцию. Сейчас это первоочередная задача. Конференция уже через четыре дня. Нельзя терять ни минуты, – попросил друзей Ковальски. 
- Капрал, да мы поможем. У нас приказ Центральной линии оказывать всем помощь, если она требуется, – ответил Павел. 
- Паш. Мы сами справимся. Так что, давай прощаться, – сказал Ковальски.
- Ладно, капрал. Сами, так сами. Рад был обрести нового товарища. Твою просьбу я выполню и, если увидимся, скажу тебе об этом, – пожал руку Павел новому другу. 
- Спасибо, что спасли меня и моих друзей, капрал. Я этого не забуду. Какая нужна будет помощь, вы  знаете, где нас искать, – так же пожал руку Громов  капралу. 
- Сочтемся, капитан. Так, Джонсон, Сергеев доведете делегацию до Богданки, попросите у местных помощь, пусть человек десять пришлют, а мы тут пока попытаемся выяснить, что здесь происходит. Выполнять, – отдал приказ Ковальски. 
Попрощавшись, делегация вместе с двумя рейнджерами  пошла дальше. Громов хоть и не узнал Ковальски как человека, был  благодарен ему за спасение. Ведь не открой тогда они вовремя ворота, они бы погибли или попали бы в плен. Пока они шли по туннелю, разговор неожиданно завязала Дарья:
- Паша, а что было на Лондонской? Это правда, что они всю станцию расстреляли? -  с грустью спросила Дарья. 
- У них не было выбора, красавица… Там все, в общем… Профессор Симонов заразил людей вирусом, после которого люди превращались в мутантов. Третья нога, рука, плохое развитие мозговой активности и многие другие симптомы... Там больше половины станции заразилось и… - не успел закончить Паша .
-  И что, вот они всю станцию… - со слезами на глазах перебила Дарья.   
- Да… Всю станцию… - с грустью закончил Павел. 
Дарья долго не могла успокоиться. Не могла она  как женщина понять, почему только расстрелами можно было решить эту проблему. Так же не могла понять, почему человек спустя двадцать лет так и не изменился. Войны, эпидемии, недостаток пищи - все это губило людей. Они все глубже и глубже забираются  под землю, и только те, кто хотят жить, стараются вылезать на поверхность и искать способ вернуться домой. Туда, где начиналась жизнь выживших под землей. 
Делегация уже, как казалось Громову, подходила к Богданке. Неожиданно вдали зажглись прожекторы. Яркий свет бил в глаза делегации. У прожекторов стояли три человека.
- Эй, вы! Кто такие? – послышался окрик одного из постовых, который стоял рядом с прожектором. 
- Делегация Центральной Линии и рейнджеры , – ответил Громов громко на просьбу постового. 
- Ого! Давно у нас людей с Центральной не было. Давай-те  заваливайте. Станция у нас свободная! Проходим, проходим, не задерживаемся, товарищи .
Делегация, пройдя КПП и войдя через гермоворота, оказались на станции. Станция была очень длинная и не особо широкая. Справа находились рельсы и перрон, слева были палатки. Квартир, как на других станциях, здесь не было, единственно, что выделяло эту станцию, это кабинет начальника станции, небольшой, два на два метра. Местного рынка на этой станции не было, ведь станция Рынок была недалеко от Богданки. Освещение на станции было тусклым, а в центре горел костер, где сидели, грелись сталкеры. На станции было очень даже прохладно. Станция существовала  за счет того, что на ней в основном жили сталкеры. Доход был от предоставления места для ночлега и продажи сталкерами ценных вещей с поверхности. Отель и вещи приносили неплохую прибыль, на которую можно было купить еду, оружие, экипировку для хождения по поверхности. 
Громов, видя, как устал Павел, предложил ему поспать часа три и после того, как он наберется сил, двинуться дальше.
- Паш, давай ты отоспишься, а потом мы пойдем дальше. Ты еле плетешься, – предложил Громов своему другу. 
- Да, ты прав. Часика три посплю. Только потом по поверхности придется идти как минимум до вокзала. Я на входе спросил у постового, говорит, туннель до рынка перекрыли. 
- Ничего, перейдем по поверхности. Я тут со сталкерами поговорю, может подбросят до вокзала ,- ответил Громов. 
- Давай, Сань, – согласился Паша. 
Павел взял в аренду на три часа палатку и быстро залез в нее спать. Он  вымотался  и через две минуты никакого шороха в палатке не было слышно. Громов и Дарья тем временем быстро решили, где проведут время, пока  Павел набирается сил. 
Даша и Громов направились  к центру станции, где сидело несколько человек и грелось. Неожиданно около восьми человек встали со своих мест и пошли в сторону гермоворот, ведущих в сторону Парижской. Впереди этой толпы шли рейнджеры, которые видимо взяли себе подкрепление, как и просил Ковальски. У костра осталось несколько человек. Громов и Даша сели рядом, прижались к друг другу и завернулись в плед. У костра остались трое человек. Пожилой дед, одетый в военную форму сгинувшего государства, двое молодых сталкеров, экипированные по максимуму. Группа людей поприветствовала присоединившихся гостей. 
- Вечер добрый, товарищи. Я Максим Титов, – поприветствовал гостей дед.
- Капитан Александр Громов. Это Даша Харитонова , – представился Громов.
- Очень приятно. Не каждый день к нам влюбленные заглядывают. Хорошо смотритесь, Громов, – подметил Титов.
Громов и Дарья засмущались и в тоже время заулыбались. С каждым разом скрывать свои чувства становится труднее. 
- Куда путь держите, Саня? – продолжал спрашивать Максим Леонидович. 
- Мы конференцию собираем. Слышали, наверно, что на ТЭЦ произошло? 
- Да слышали, что у вас положили  людей, профессионально, говорят, там все сделали под чистую. Мы, кстати, тоже будем. Если уже все метро собирается, то и мы без дела сидеть не будем. Не зря же мой… – отметил Титов. 
- Подождите вы… - неожиданно перебил Громов.
- Я сын Леонида Титова. Да, мой отец руководил строительством этого самого метро, – признался неожиданно дед. 
- Ничего себе. - обалдели  Громов и Дарья. Сын человека, который построил убежище людям, выжил. Громову не мог упустить момент послушать сына Титова. 
- Ваш отец построил нам шанс вернуться на поверхность, – продолжал удивляться Громов. 
- Да, мой отец всегда трудился на благо людей. Да и вообще в СССР всегда за людей государство было. Обувь, которую можно носить десять лет и ничего с ней не случалось, машины, которые ломались раз в пять лет, еда, которую можно было купить и выбор был всегда, и образование бесплатное было. Мог в партию вступить, а мог на заводе  трудиться, как все. Зарплата была, что надо, – с ностальгией вспоминал Титов свою жизнь в СССР. 
- Михаил Леонидович, расскажите про вашего отца, – попросил Громов.
- Мой отец родился в 35-ом двадцатого века. Потом война, его семью из Москвы в 41 в Чебоксары и эвакуировали. Так и остался тут. В партию вступил, хотел все выше и выше, но куда там. Особенно во времена, когда Сталин был… Какой там повышение, когда НКВД приезжало к тебе домой и забирало каждую третью семью. Потом Хрущев пришел, полегче стало. Дослужился он до помощника Председателя Верховного Совета. Тут и  встретил мамку мою. Поженились, свадьба была большая по тем меркам. Как я помню, отец рассказывал, что это его идея была построить аналог московского метро. Суть была такова, чтобы бомбоубежища соединить туннелями. Получалось своеобразное метро, только без поездов. Моего отца даже сам Хрущев вызвал. Никита Сергеевич не хотел в такой большой проект вкладывать огромные средства. Но уж как убедил мой отец Генсека, это я уж не знаю. Знаю, что строили наши метро не чувашские строители, а со всего Союза приезжали. Туннели рыли очень долго. Да так и рыли, чтобы ничего не обвалилось потом. Дальше стройку приостановили из-за Чебоксарской ГЭС. Все туда начали вбухивать, чтобы энергию получать и правильно сделали. Свет ведь не только за счет ТЭЦ получаем, но и за счет ГЭС. Потом до развала СССР успели в общем метро-то наше достроить. Я отца спрашивал, почему, говорю, люди другие не знают о том, что под землей бомбоубежища. Когда повзрослел, понял, что не все спасутся при атомном ударе. Так и скрывали до Удара, что под землей, оказывается, метро есть. 
После развала разграблены были все убежища. Вам повезло, что вы не жили в девяностые. Страшные времена, хуже 41-года. Потом, в двухтысячные, когда к власти адекватные люди пришли, начали все восстанавливать. Все системы подвели, продукты заложили, одежду завезли. Самое интересное началось за две недели до судного дня. Пришли шишки военные к моему отцу. Он ведь у меня уже пожилой был, сам ходить не мог. И им были нужны схемы убежищ, туннелей, спрашивали, сколько вместить может, чего и как. Отец все им показал, рассказал, когда спросил, что происходит, ответили, что проводится проверка в отношении каких-то там военных, которые часть боеприпасов из Новочебоксарска перевезли в Чебоксары и Сосновку. Конечно, отец мой так и не понял, при чем тут Чебоксары, но понял одно, что тут творится не то что-то. Естественно, он позвонил мне. Я тогда в армии майором был   Наша  часть была под Казанью. Я отгул взял, к нему поехал. И в тот день я застрял вот здесь, на остановке. Потом объявили атомную тревогу. И вот так я оказался на этой станции. Отца жалко. Так и не увидел его перед катастрофой, - закончил историю с грустью на лице Титов. 
Люди у костра замолчали. Печальная история, и даже у  Громова на душе стало печально. Максим Леонидович тоже не смог увидеть своего отца, как и Громов своих родителей, когда их увели сотрудники федеральной службы. Но так же Громов уловил момент из истории. Военные и Новочебоксарск. Опять связь между боеприпасами в Сосновке и Новочебоксарск. Картина маслом. Неужели в Новочебоксарске выжили вояки и теперь они хотят начать войну с Чебоксарами? С другой стороны, оружие, которым  пользовались  неизвестные, было иностранного производства. Нестыковка, которую нужно было решить. 
Разговор неожиданно продолжил один из сталкеров, которому тоже было что рассказать: 
- Да, печальная история, Максим Леонидович. Мы вот уже и не помним те времена, когда еще мороженое стоило тридцать четыре копейки. Зато вот познали нынешний мир. История такова.Это десять лет назад было. Мы с другом Антохой пошли в МТВ, который за вокзалом находился. Расшифровывается как Международный Торговый Выставочный центр. Там заказ у нас был крутой. За него такое предлагали… ну, мы молодыми были, ломанулись. Добрались, стоим у здания. Выбитые стекла, догнивающая ткань, парковка, на которой   машины стоят сгнившие. Зашли, в центре, где фонтан кажется был, крыша лежит, бетонные конструкции. Справа и  слева от фонтана эскалаторы стоят. Мертвое здание, в общем. Первый этаж прошли, нашли там вещь одну, взяли с собой. На первом этаже техники было, хоть сейчас иди бери. Пошли на второй, барахло, кости всякие, останки людей. Поднялись в итоге на третий этаж. Осматриваем  потом все, что можно взять. Потом Антоха меня за плечо дернул, смотри. На пятом этаже, где кинотеатр был, свет горит и крыша целая. Мы стоим с Антохой, слово сказать не можем. Еще когда поднимались, там дыра была, но луну еле видно было. Походили по третьему этажу,  поглядели наверх, ничего себе, все выглядит так, как будто и катастрофы нету. Потом вдруг поворачиваюсь направо, все отделы целые, люди ходят! Слева от эскалатора торгуют моделями кораблей и машин для детей, справа костюмы продают с галстуками. Повернулся налево - тоже все ожило! Мы подходим к отделу, одежду пощупать, как настоящая, ей богу! Антохе плохо аж стало. Потом решил подняться на пятый этаж, а там дети бегают, кафе всякие, кто пиццу печет, кто суши стряпает. Люди из кино выходят. А вот потом начинается самое страшное. Антоха противогаз снял, начал задыхаться. Я смотрю на него, противогаз на него надел, а он говорит, что его духи просят остаться. Я понял, что валить надо отсюда. Потом смотрю, все то что, живое было, несколько секунд назад исчезло и смотрю, духи ходят. Дети маленькие, взрослые, старики, зубов у многих нет, один глаз у некоторых, руки или ноги у кого нет  и все как один одно повторяют – останься. Я  Антоху на себя взвалил  и пошел к разбитому окну. Трос затянул и спускаться с ним начал, пока худо не стало. Духи-то прямо к окну подошли, и мы вниз на тросе ушли. Потом отошел к остановке, оборачиваюсь - МТВ весь горит, сияет. Думаю, нет, в эту иллюзию больше пойду. Жить-то охота! 
Я потом спросил ученого, выжившего на Афанасьевской, что это за чудо-иллюзия была. Так он и говорит, что люди там умерли, а духи их остались. И теперь тот, кто туда заходит, больше не возвращается. Я, конечно, чуть в штаны не наложил, когда все это произошло. 
- Нехило вы так сходили. Самое главное, что живыми остались,– заметил один из сталкеров. После минутной паузы разговор продолжил другой сталкер. 
- А я вот ведь до сталкерства коммунистом был. Верил, что мы сами сильные в метро, что партия - это главное и понял, что ни хрена мы ничего не решаем. Кучка во главе с Маркевичем и потом Антоновым для себя живет и ладно.  Я свалил оттуда. Лет как восемь прошло. Зато помню одну историю. Ведь как Советское государство под землей появилось, нужно оружие было. Отправили нас в экспедицию на базу, где танки были и бронемашины под Васильсурском. Мы до этой базы всю неделю пробирались, сначала по М-7, потом через Марий Эл. Там еще городок, как Чебоксары, подобный. Козьмодемьянск, кажется, называется. Мы, не доезжая его, свернули через села. Что только не видели: деревни мертвые, черви размером с ЗИЛ 131, людей людоедов расстреляли, они одного нашего сожрали. Насмотрелся я, пока мы туда добирались, чуть  с ума не сошел. Лучше было бы, если бы не было ядерного оружия на свете – вот что я думал на тот момент. В итоге на восьмой день приехали на эту базу. Тихо все, танки стоят, машины. Танки оказались три Т-90С , два Т-80, бронеавтомобили Тигр. В итоге начали топливо искать, смотрим, гермодверь в здании. Начались вскрывать, открыли, а там … Убежище своего рода, кости военных, холодильники пустые. Спускаться начали ниже уровнем. Убежище-то уровневым оказалось. Спускаемся ниже и тут видим, маленькая комната. Три на три метра квадрат такой. В центре радио стоит. И за  столом  мужик радист в военной форме. Весь в бороде зарос. Волосы у него до плеч. Мы его на прицел взяли, подумали, что тоже людоед, если что, пристрелим сразу. Я его будить начал. Он проснулся, обнимать всех начал, мы его все равно на прицеле держим. Потом я его спрашиваю, что здесь творится и все такое. Так тут оказалось база списанных танков, а он радист, в армию пришел полгода до судного дня. Говорит, сюда его послали, а сам он был с Севера, из  Мурманска. Он сидел так  десять лет, пытался на связь выйти по радио. Так он говорит, люди в Москве выжили! Спрашивал, как они там выжили и что у них творится. Ему и сказали, что в Москве все метро разделилось на государства, коммунисты есть, фашисты появились, ганза какая-то… В итоге, все как у нас здесь, в чебоксарском метро. Говорит и в Питере тоже выжили в метро, а в Ярославле выжили бандиты какие-то. Они нефть со все России собирают, воруют , и продают кому-то… В общем, не мы одни тут выжили. Спрашиваю его, а что с солдатами стало. Говорит, человек двадцать надели химзащиту и на Тиграх в Москву двинули, а оставшиеся десять ждали, что на связь выйдет с ними командование. Пока ждали, еда-то закончилась. В итоге тоже говорит, в людоедов превратились. По одному каждый раз съедали. Когда их пятеро осталось, он один всех их и застрелил, но есть не стал. Сходил в Васильсурск, там нашел небольшие запасы картошки и огурцов. Так вот и до нашего прихода жил. Мы его потом с собой взяли. Правда, из рабочих машин оказалось  только пять танков, и два тигра. Мы и их смогли завести и поехали в общем в Чебоксары домой. На этом приключение не закончилось. 
Мы  поехали не через Марий Эл обратно , спустились по дороге через Воротынец, проехали в Ядрин. Там самое интересное началось. Начали въезжать в Ядрин, а дозиметр показывает, что радиации нет! Мы  все противогазы поснимали и вышли из танков да машин. Воздух, настоящий свежий воздух, когда такое еще так получится почувствовать. Потом видимо люди начали из домов выходить. Встретили нас как подобает, накормили, истории начали рассказывать. Ядрин-то почти не задело и многие по началу вообще не уходили . Потом три года урожай был не очень тут и жители эти места массово покидать начали. В другие места республики пошли, но по его мнению, далеко не ушли, рассказывал один из жителей. Защитных костюмов не было, а радиация есть везде. Рассказывали, что разные люди были, и вояки и бандиты. Каждые свои цели преследовали. Но ядринских жителей они не тронули, это факт. Потом мы рассказали что в Чебоксарах все в метро выжили и т.д. Так мы и уехали. Приглашали их в гости, но кто захочет под землю-то залезать? Так, в общем, эти танки на Полежаевскую и доставили. Так что не одни мы в этом мире.  
Громову и Дарье понравилась история бывшего коммуниста. У Громова еще сильнее проявилась  надежда, что он сможет найти своих родителей живыми. Если люди в Москве и Петербурге, да в том же Ядрине выжили, значит и в других местах есть выжившие. Значит еще есть места, где нет радиации. Конечно Громову рассказывал Истомин, что ядерные бомбы не могли упасть в каждую точку планеты. Есть такие места, где все так же, как прежде. Просто теперь нет мобильников, машин , заправок , топлива. Есть только он. Подземный мир для тех, кто еще верит, что все можно вернуть.  
Спустя два с половиной часа из палатки вышел Павел. Он рассчитался с владельцем палатки, подошел к костру и  своим друзьям. 
- Что, байки слушаете? – спросил Паша.
- Конечно. Вот сидим тут. Ждали, когда ты проснешься, - ответил Громов. 
- Я бодр и полон сил. Давай-те двигать дальше. 
- Максим Леонидович, а у сталкеров есть техника? Нам бы до рынка по поверхности добраться, – спросил Громов.
- Есть, конечно. За два магазина Калаша этот вопрос решаем, – ответил Титов. 
- По рукам.
Они начали подниматься по лестнице. Лестница была очень длинной и многим казалось, что она не меньше километра. Поднявшись по лестнице и открыв дверь, они оказались в здании какого-то крупного гаража. Здесь стоял КРАЗ 6322. Весь обтянутый металлом , железный кузов, лебедка по центру. Ворота открылись, машина двинулась в сторону рынка. 
Снова поверхность, снова опасность.  Громов и остальные понимали, началась охота. Охота на делегацию началась, с того момента, как прошел бой в Сосновке. Предатель работал незамедлительно. Он сразу сообщил, что Центральная собирает все метро. Громов верил, что полковник что-нибудь придумает и найдет сволочь.
 
***
Мальцев и двое помощников находились на Калининской станции. Самая армейская станция центральной линии. Она была средних размеров, имелся садик и школа, армейские части занимали большую часть пространства, одноуровневые квартиры решали вопрос с жильем. На станции даже проводили своего рода конкурсы стихов, театральных постановок. Делали все, чтобы развлечь людей. На станции жили отставные военные. Кто-то шутил, что Калининская - это своего рода пансионат для пенсионеров, хотя это было не так. Жили здесь и военные, которые еще не отслужили полную службу Центральной. Мальцев выполнял приказ Истомина. Он решил допросить всех военных Калининской линии, которые дежурили в тот день, когда неизвестные напали на форпост ТЭЦ.
В кабинете, который, как ни странно, был зеленого цвета, а по середине стоял стол с зеленой скатертью, сидел Мальцев и поклонник Ионов. Руководитель станции был одним из первых, кто был извещен о том, что на форпост ТЭЦ было совершено нападение. 
- Товарищ полковник, скажите пожалуйста, в тот день, когда на форпост напали, что происходило на станции? – задал вопрос Мальцев.
- На станции было все спокойно. В этот день выступал какой-то певец и вся станция собралась на площади, и слушали песни под гитару, – ответил Ионов.
- Товарищ Пономаренко был на концерте? – продолжал спрашивать Мальцев.
- Конечно. Он был в начале концерта, а вот потом… 
- А что было потом? 
- Он куда- то ушел, и появился спустя сорок минут, прямо перед тем, как по радио пришла весть о том, что на ТЭЦ идет бой, – ответил Ионов. 
- Что было дальше? 
- Он перед концертом готовил разведчиков на Тракторный завод. Подготовил около 5 человек. Этим ребятам, кажется, он дал около двух часов для отдыха. Но они проснулись, как только было объявлено о том, что на наших напали, – продолжал  Ионов.
- Куда мог уйти товарищ Пономаренко со станции? 
- Не могу знать. Да куда угодно. 
- Охрана расставлена у всех входов и выходов со станции? 
- У гермоворот и… Черт, у входа на поверхность через гермодверь никого не было в тот момент. 
- Как же так, товарищ полковник? Вы понимаете, что если враг проберется через станцию, спокойно через вашу гермодверь. Такое без внимания я не оставлю. У нас на кону неизвестно что, а вы даже охрану не можете расставить нормально. Распустились, я смотрю, товарищ полковник? - недоумевал Мальцев. 
- Это моя вина, лейтенант. Такого больше повторится, я обещаю, – заверил  полковник Ионов. 
- Я все равно доложу Истомину об этом происшествии. Что-нибудь еще вы помните, товарищ Ионов?
- Я вспомнил, что когда объявили тревогу и мы начали собирать солдат, с Президентской прибыла группа Кротова. 
Мальцев был не рад такой новости. Он все таки верит, что Кротов не имеет к этому отношение, но после того, как Ионов сказал, что Кротов побывал на Калининской. Не верилось ему, что его боевой товарищ может быть среди предателей. 
- Сколько времени прошло с того момента, как объявили о том, что на форпосту идет бой? 
- Кротов появился спустя полчаса. Он ждал приказа о помощи из Центральной по радио. Так и не дождался, потом ему поступил приказ возвращаться на Президентскую,  – ответил Ионов.
- Какие у вас отношения с товарищем Пономаренко? 
- Пономаренко настоящий разведчик. Он может узнать любую информацию, не выходя из своего кабинета. У него хорошо разветвленная сеть агентов по всему метро, это я с уверенностью могу сказать. Он знает чего хочет и добьется того, что ему причитается. Будь осторожным с ним, товарищ Мальцев. Он если узнает, что ты под него копаешь, хреново будет тебе, – заверил начальник станции.
- Буду помнить. Спасибо за ответы, можете идти. 
Полковник быстро вышел из кабинета. Из полученной информации становилось очевидно, что и Пономаренко и у Кротова была возможность помочь неизвестным напасть на ТЭЦ. Один из них исчез во время концерта, другой появился спустя полчаса после нападения и ждал приказа. У Мальцева тем временем промелькнула мысль, что они могут быть сообщниками. Завербовать одного, это еще куда ни шло. Завербовать двоих, это уже саботаж какой-то. Мальцев понимал, с такой кучей доказательств идти к полковнику не стоит. Теперь нужно разработать Кротова. Он отправляется на Пушкинскую. Самая научная станция Центральной Линии. Кротова назначили дежурить именно туда. Именно там Мальцев должен узнать ответы на свои вопросы.


ГЛАВА 9. ВОКЗАЛ
КРАЗ с делегацией и со сталкерами двигался в сторону Колхозного рынка. Плотный туман лег на мертвый город, из кузова на расстоянии десяти метров ничего не было видно. Машина двигалась в сторону Гагаринского моста. Этот мост был разрушен частично, но сталкеры со временем проложили через него дорогу. Сталкеры Митя и Антон, которые вели КРАЗ, рассказали Громову, что используют эту технику на случай, если туннель между Богданкой и рынком закроют. Станция очень зависела от рынка, ведь продукты они брали в основном только с этой станции. Торговые караваны, идущие с Центральной и Националистической линии, были как не зря кстати. Поэтому расположение Богданки с одной стороны было отличным, с другой стороны, это было в минус.
Машина была что надо. Она преодолевала любое препятствие за считанные минуты . Грузовая техника начала пересекать Гагаринский мост. Митя, сидевший за рулем, рассказывал Дарье о том, что этот мост проклятый. Когда еще в 1973 году мост был только открыт, на его строительстве уже погиб человек. Потом, когда наступил судный день и прошло двадцать лет, на этом мосту стали пропадать сталкеры. К сожалению, из пяти пропавших никого так и не нашли.
Митя, руливший КРАЗОМ, неожиданно увидел чьи-то следы на дороге:
- Народ, смотрите, кто-то до нас проехал, – сказал с улыбкой Митя.
- А до нас кто-то уже ездил в сторону рынка? – спросил Павел.
- Если только Петр. У него ЗИЛ 131. Может, за продуктами погнал, не знаю, – привел свои доводы Митя.
- Может, и не Петр… - закончил Паша.
Павлу стало ясно, что неизвестные уже проложили дорогу через мост, и либо ждут делегацию у рынка, либо они продолжают проводить разведку в городе . Неожиданно в разговор вступил Антон :
- Вы к националистам путь держите? – спросил он.
- Да. Нам срочно туда нужно попасть, – подтвердил Громов.
- Вам тогда по поверхности надо. Через туннели до Вокзала долго будет, да и кипиш там сейчас с “горпунами”, – посоветовал Антон.
- Что еще за “горпуны” ? – спросила Дарья.
- Это что-то между птицей и человеком. Руку или ногу запросто откусит. Так что вы там поосторожнее. Да, и вот еще что. “Нормальные пацаны“ там дозор из здания вокзала убрали. Так что, когда будете у вокзала, поосторожнее.
- Хорошо, будем знать , – закончил Громов.
Информация очень об обстановке на вокзале была подана в нужное время. Теперь группа знала, чего ждать на территории с вокзалом. Громов и раньше слышал, кто такие “горпуны”. Мутанты, появившиеся от подвергшихся мутации диких птиц. Радиация сыграла свое не в лучшую сторону. Их хоть было и немного, но с каждым годом на поверхности их становится все больше и больше. Это однозначно осложняет жизнь чебоксарцам. Конечно, огонь и другие виды оружия смогут убить такого мутанта, но что будет, когда во всем метро начнется дефицит боеприпасов?
Туман постепенно начал исчезать, и в окнах начал появляться сгинувший в прошлое город. Слева по улице Гагарина, которая вела в сторону рынка, появился район садовых участков. Зелень превратила сады в свой особый мир с деревьями под три метра, кустами, размером с однокомнатную квартиру, и ягодами, которые стоили бешеных денег на подземном рынке. “Сад счастья“, как называли его выжившие торговцы, подарил им неплохую прибыль, и в тоже время забирал жизни тех, кто их собирал. По рассказам одного торговца, не все, кто искал эти “волшебные ягоды”, вышли из этого места. Но человек - это человек. Его ничто не остановит ради достижения выгоды.
После “Сада счастья“ перед людьми появилась развилка. Дорога, ведущая вправо, вела в сторону “Ярмарки”. Вещевой рынок, на котором можно было найти все, что ты хочешь. В первые пять лет из ярмарки выжившие чебоксарцы вынесли почти все. Правда, когда узнали, что под Ярмаркой есть система хранилищ, многие побоялись туда спускаться, но несколько “счастливчиков”, по слухам с западной линии, спускались в эти хранилища. Правда, вернувшись, они так больше на поверхность и не вылезают. Выяснилась горькая правда о том, что те, кто не попал в бомбоубежища , стали людоедами. “Счастливчики” встретили их именно там, на “Ярмарке”, в подземных хранилищах. Ведь этих людей, побывавших там и повидавших, как едят сородичей, и в правду можно назвать счастливчиками – их не съели и они выжили, рассказав другим, что дорогу на Ярмарку можно забыть.
Проехав крупную развилку, ЗИЛ завернул налево, прямо на Колхозный рынок. История рынка такова, что в бомбоубежище под рынком выжило больше всего людей, чем в других убежищах. Управление порядком взяли на себя выжившие торговцы, ведь рынок находился в выгодном положении. Станцию впоследствии так и назвали – Рынок. Ничего не изменилось кроме того, что теперь торговцы торгуют под землей. Станция так и осталась независимой, и ни одно государство метро не имело никаких притязаний на нее. Жить на перекрестке путей и караванов – дорогого стоит. У станции была охрана, которую сложно было назвать армией или еще как-нибудь, но платили за охрану ничем не хуже, чем бойцам на Центральной линии. У рынка, как и у всех, были свои законы. Самый суровый из них -запрет торговать на рынке, и изгнание с этой станции навсегда, без права пропуска куда- либо. Случаи были, когда торговцев выгоняли с рынка, и они торговали только в одной части метро. Конечно, старались обходиться без этой нормы, но те, кто жульничал, не платил в казну рынка часть так называемого “Налога на место торговли”, продавал товар, который можно выкинуть на помойку, безнаказанными не оставались. Рынок жил своей жизнью.
Когда КРАЗ остановился, к машине из здания направились три человека встречать приезжих. Солдаты в плащах и противогазах поприветствовали делегацию и сталкеров.
- Здорово, Мить, – поздоровался один из солдат.
- Здорово, Дим. Слушай, тут до нас Петька не приезжал? – спросил Антон.
- Нет, мы его не ждали. Мы вот вас увидели, как фары вдали показались на мосту, так и вышли встречать.
- Так, значит следы не Пети… Ничего не понимаю, – в тупике был сталкер.
- Тут проезжала какая-то непонятная техника. То ли джип, то ли типа ЗИЛа что-то. В сторону националистов поехала.
- Неужели это… Митя и остальные без слов поняли, чьи это были следы. Неизвестные двинулись в Новоюжный район Чебоксар. Громову и его друзьям после такого выяснения обстоятельств стоило прибыть в Националистическую республику как можно быстрее.
Митя и Антон попрощавшись, ушли ко входу на станцию Рынок. Громов, Дарья и Павел остались поговорить и ответить на вопросы торговцев.
- Так вы путь в республику держите? – спросил один солдат.
- Да. Нам сказали, что туннель до националистов напрямую закрыт. Пойдем по поверхности, – ответил Павел.
- Да сейчас там перекрыли все. Минимум до завтрашнего утра. Максимум дня на два. В этом туннеле что-то завелось такое, сами не знаем. На хамелеона похожее, только раза в три больше, – закончил солдат.
Мутанты в этой части чебоксарского метро стали появляться чаще, чем люди. Туннели перекрывали для того, чтобы найти и убить тварь, но со временем они появлялись снова. Такие проблемы надо решать кардинально, а не уничтожать по одному мутанту, как только он там появляется. Но маленькие государства под землей остались такими же государствами, которые были до катастрофы, с коррупцией, нехваткой продовольствия , жесткой политикой и другими проблемами.
- Постовой, как добраться до вокзала? По проспекту Ленина можно пройти ? – спросил Павел.
- Да. Дорога, конечно, там не ахти, но идти можно. Заходить на рынок не будете? Боезапасы пополнить, рыбу отличную купить? – заманивал солдат.
- Спасибо, в другой раз. Удачи вам, – попрощался Павел с постовыми.
- И вам ни пуха! – попрощался солдат.
Делегация вышла на перекресток и пошла вверх по проспекту Ленина. Туман по прежнему окутывал мертвые дома и улицы, а легкий холодный ветерок заставлял идущих людей двигаться быстрее. Группа передвигалась быстро настолько, насколько это возможно . Друзья шли прямо по дороге, которая была забита остатками транспорта. Троллейбусы, легковые, грузовые, джипы. Когда наступил судный день, на проспекте была пробка. Многие так и не попав в убежище, погибли здесь, в пробке. Слишком много забрала у людей прошлая жизнь, и мало дала в нынешней, подземной. Кто-то остался сиротой, у кого-то близкие погибли, даже не узнав об атомной тревоге, кто- то выжил в убежище целой семьей, но приспособиться к жизни под землей так и не смог. Судьба поступала с людьми по заслугам.
Выжившие, хоть и жили в каждом государстве, кто как смог, в душе не любили военных. Они прекрасно все знали, и сумели спасти свои семьи, а помогать всем не стали, зная, что убежища не смогут вместить всех. Вояки даже после катастрофы стали главными на своих станциях, государствах. Конечно, не все военные стали жестокими диктаторами, как Сталин. Некоторых мучила совесть, некоторым такое понятие было не знакомо. С другой стороны, военные сумели образовать государства и навести дисциплину. Ведь без дисциплины на станциях был бы хаос, который привел бы к неминуемой гибели всех людей. Пока живы такие люди, как Истомин, в метро будет порядок.
Проходя между остовами машин, группа вышла на перекресток и приблизилась к остановке “Улица Николаева”. Салон сотовой связи казался таким доисторическим для делегации, что они посмотрели на него, как на памятник истории. Понятие телефон исчезло из памяти людей двадцать лет назад. Единственное средство связи – радио, которое сумели наладить выжившие радиоспециалисты. Громов верил, что однажды совместно с Союзом и с другими государствами они сумеют построить большое радио, и смогут связаться с такими же выжившими, как и они, а Громов сможет услышать голос родителей, которых он уже не видел двадцать лет. Он не считал их погибшими, и верит, как маленький ребенок, что однажды он их все же встретит.
Делегация решила пройти до вокзала через Чапаевский сквер. Сквер, названный в честь героя гражданской войны начдива Василия Ивановича Чапаева, трудно было узнать, как на фотографиях, которые были у Громова. Корни деревьев вылезли прямо на асфальтовую дорожку сквера, отсутствие зелени, скамейки, которые теперь представляют лишь остатки мусора. Памятник Чапаеву, стоящий в центре сквера, был разрушен частично. Отсутствие копыта у коня, половина лица героя, упавшая советская звезда, выложенная из камня. Личность самого Чапаева была противоречивой. С одной стороны, при советской власти он был героем и про него часто снимали фильмы, писали книги. Когда пришла новая власть, то Чапаева забыли. Новая власть стала восхвалять белых генералов, которые остались верны своему царю и отечеству. Героями стали такие как Колчак, Деникин, Корнилов. Но историю пишет победитель, а победили в той войне коммунисты. Белые генералы героями так и не стали, и как вся гражданская война, была забыты жителями метро.
Громов и остальные вышли на разрушенный привокзальный перекресток. Справа, где была остановка, находился Чебоксарский электроаппаратный завод или, как сокращенно его звали, ЧЭАЗ. Именно из этого места в первые годы сталкеры выносили все, что можно. Аппаратура, электроника, все, что могло пригодится подземным обитателям. Теперь от завода остался только второй этаж, из которого выросло дерево. Слева были разрушенные жилые дома, и убитая дорога, в середине которой была огромная дыра. Выжженная на- прочь земля. Территория близ вокзала была уже не та.
Друзья вышли прямо к пригородному вокзалу. Сам вокзал состоял из нескольких вокзалов: железнодорожного, и трех пригородных. Это место было транспортным центром, откуда люди уезжали на поездах, автобусах, маршрутках, троллейбусах. Здесь люди начинали новую жизнь или возвращались к старой. Громов и группа встали на несколько секунд, чтобы насладиться пейзажем: туман лег прямо к ногам, и друзьям открылся прекрасный вид на Чебоксары. Пока люди ностальгировали по прошлой жизни, вдали послышались странные звуки.
- Вы слышите это? – спросила Даша.
- Да. Как будто по рельсам что-то едет… - ответил Павел.
Звук на рельсах усилился, и неожиданно из тумана показался поезд. Он ехал, медленно притормаживая. Было видно, как в вагонах ходили пассажиры, как кто-то машет стоящим людям, как из кабины машиниста вышел человек и спустился на перрон, потом пошел рядом с поездом на вокзал. Поезд был настолько реалистичным, что Громов, Павел и Дарья не могли придти в себя больше трех минут. Им казалось, что они вернулись обратно на двадцать лет назад. Что сейчас, обернувшись направо, появятся люди, и разрушенные здания снова будут с окнами, а слева на дороге не будет дыры, и троллейбус под первым номером поедет в сторону МТВ Центра. Но это была всего лишь иллюзия. Последний вагон поезда исчез так же быстро, как и сама иллюзия. А ведь они почти поверили, что вернулись домой.
- Сань…
- Что, Паш?
- Я не один это видел? - спросил Павел.
- Мы все это видели, Паша, – ответила Дарья.
- Может, вернемся к машине времени и вернемся на Лесную? - предложил Павел.
- Нет, Паш. Надо жить сегодняшним днем, - отказался от предложения Громов.
Увиденное впечатлило Павла до глубины души. Ему хотелось отказаться от всего, что у него есть и вернуться туда, на двадцать лет назад, где веет чистый воздух, где растут цветы, где люди ходят в кино, купаются на Волге, строят семьи, покупают квартиры и дома. Громов видел, как у Павла в противогазе навернулись слезы. Саша знал, что Паша, как и многие верил, что однажды ученые на Афанасьевской или западники изобретут сыворотку, которая поможет людям выбраться из-под земли и начать все сначала.
Громов и делегация прошли пригородный автовокзал и очутились на железнодорожных путях, на которых действительно стоял поезд. Делегация теперь поняла, какой поезд она видела. Поезд Чебоксары – Москва не особо изменился спустя двадцать лет. На составе появилась зелень, вагоны сгнили, но не совсем. Запах смерти так и давил на душу Павлу. Делегация все приближалась к зданию вокзала, у которого уже не было крыши, а часов, которые показывали бы время, и подавно.
Павел, не дойдя до перрона двадцать метров, решил все- таки пройтись по вагонам мертвого поезда.
- Паш, может не надо? – предложил Громов.
- Саня, айда, зайдем. Ты когда еще в настоящем поезде побываешь? Правильно, никогда, – ответил за Громова Павел.
Делегация вступила в плацкартный вагон. Останков людей Громов не нашел, были только сумки, поломанные сиденья, разбитые стекла. Поезд люди покинули, как только объявили атомную тревогу, оставив все свои вещи, багаж. Да и какие там вещи, когда жить охота? Проходя дальше по вагонам, друзья попали в вагон купе. Некоторые открывались, а некоторые двери так и остались закрытыми, скрывающими за собой тайны. Громову и Дарье попалась на глаза книга по истории России, и они начали ее разглядывать.
- Паш, смотри какую книгу нашел. Паш?
Громов и Дарья обернулись, но Павла рядом с ними не было. Неожиданно в конце вагона прозвучали выстрелы. Громов и Дарья, схватив автоматы, побежали в конец вагона. Открыв последнюю дверь в купе, Громов увидел страшную картину. Трое оборванных людей, без противогазов, привязали Пашу к столу. В руках у двоих был нож, а третий держал, сделанный видимо им самим, топор. Это были людоеды. Громов, долго не думая, застрелил двоих одним выстрелом, а Дарья убила людоеда с топором.
- Твою мать, они меня сожрать хотели! – кричал Павел.
- По поездам хрен теперь лазить будем! – подметил Громов. Спустя минуту, где-то в конце поезда послышались громкий вой и крики.
- Мальчики, нам пора уходить, – заметила Дарья.
Разбив стекло, группа вылезла из вагона и побежала в здание вокзала. Пока Громов, Даша и Павел выбирались из вагона, на перроне уже появилось четверо вокзальных. Один из них начал махать, зазывая бегущих людей. Делегация, добравшись до вокзальных, вместе с ними отошла в холл здания вокзала. Здесь уже была построена укрепленная позиция из мешков и двух пулеметов.
- Отбиваться будем, пацанчики! Сема, давай за пулемет, Кислый, слева держи вход, а вы, дети изумрудного города, давайте держите центральный вход с перрона! Щас отобъемся, тогда и перетрем все! – кричал бригадир вокзальных.
Через минуту в центральный холл начали просачиваться людоеды. Застучали пулеметы, группа открыла огонь по центральному входу с перрона. Толпа людоедов с топорами, какими- о палками, ножами и просто кулаками, бежала через центральный вход. Бой, если его так можно назвать, продлился всего полторы минуты. Гора из человеческих трупов образовалась в центре холла. Бойцы встали из укреп позиции.
- Кем будете, ребята? – спросил боец вокзала.
- Делегация Центральной Линии. Капитан Громов, – ответил Саша .
- Максим Бугров. Можешь звать меня просто Бугор, капитан. Почему делегация по поверхности бегает? – с недоумением спросил Бугор.
- Туннели в сторону Республики закрыты. Нам через вашу станцию нужно туда попасть, – ответил Громов.
- Попадете. Только с Ахмедом сначала перетрете этот вопрос.
- Договорились, – дал согласие Громов.
- Добро пожаловать на Вокзал!

***
Генерал сидел в мягком кресле у выложенного из кирпичей камина. В камине тлели остатки угля. Генерал попивал настоящее вино пятидесятилетней выдержи. В нынешнем мире настоящая еда и алкоголь были в диковинку. Солдаты часто завидовали генералу, точнее его возможностям. Но он обещал им разбить врагов и подарить жизнь, где они будут богами и наместниками всевышнего. Генерал сидел и вспоминал свою прошлую жизнь, когда двадцать лет назад его забрали в армию. Жена и маленькая дочка так и остались теперь только в воспоминаниях генерала. И вот он почти уснул. В ожидании новостей из Чебоксар он не спал около сорока часов. Неожиданно в дверь постучали и генерал разрешил войти солдату.
- Мой генерал! Группа фокстрот 3 будет через пять минут, – доложил солдат.
- Какие у них новости?
- Они ничего не сказали. Передали по радиосвязи, что едут домой.
Генерал лично надел свой длинный черный плащ, взял Desert Eagle и пошел вместе с солдатом на улицу встречать группу.
Печальный вид на Волгу не придавал настроения генералу. В окружении двух солдат, генерал ждал, когда приедет бронетранспортер. Где-то вдали появилась машина, спускающаяся с горы. Джип ехал медленно. Генералу казалось, что машина катится целую вечность. Машина подъехала и остановилась прямо перед генералом. Из нее вылез солдат, который сразу обратился к генералу:
- Приветствую, мой генерал.
- Где делегация? – спросил генерал.
- Мой генерал, мы… Я потерял восемь человек, выжило нас трое… Мы еле ушли оттуда. Солдаты Юго-Западного района дали нам бой, генерал, – отчитался солдат.
- Восемь человек… Сержант, разве этому я учил вас? Вы не можете поймать трех человек, трех! Какой вы после этого разведчик? Вы потеряли радиостанцию, вы потеряли восемь наших солдат, вы упустили делегацию и тем самым поставили нас всех в затруднительное положение. Вы понимаете, что украли у меня победу в предстоящей войне? – в гневе разъяснил генерал.
- Генерал, они опытные бойцы…
- Они не могут быть опытными, большинство из не знает, как держать автомат в руках, а ты говоришь, что они опытные бойцы? Если, как ты говоришь, они опытные, тогда вы должны быть опытнее их! Ты, бестолочь, понимаешь, что своими действиями подписал себе смертный приговор? – спросил генерал.
- Генерал, пожалуйста, пощадите, я всего лишь выполнял приказ, я верен вам и нашей армии, я хочу жить, господи, – умолял генерала солдат.
Генерал достал свой Desert Eagle и направил пистолет в голову солдата. Трое выживших бойцов группы и два генеральских подчиненных стояли и смотрели на то, как генерал будет лишать жизни солдата за неисполнение приказа. Выдержав долгую паузу, генерал убрал свой пистолет.
- Живи, солдат. Запомни: если в следующий раз ты меня подведешь, статья закона номер восемь будете тебе приписана,- ответил генерал.
- Я не подведу вас и нашу армию, генерал! – ответил ошалевший солдат.
Генерал ушел в одиночестве в свой кабинет. Оставшимся солдатам на улице начали помогать медики. Они уже давно не помнят, когда генерал последний раз щадил солдат за неисполнение приказа. Генерал часто расстреливал своих бойцов за невыполнение задачи, и многим солдатам, которым ставили боевую задачу, приходилось молиться, чтобы выполнить задачу и вернуться живыми.
У Генерала через несколько часов собрался штаб на общее совещание по вопросу операции “Подземный фронт”. В комнате были четыре человека: генерал, помощник генерала, полковник и сержант. Каждый из них высказывал свои мысли по поводу произошедшего в юго-западном районе города.
- Генерал, хоть у нас и численное превосходство перед противником, ударить в разные точки города мы не сможем. Как показали действия разведки, солдаты разных государств драться умеют, поэтому за свои земли будут биться крепко, – высказал свое мнение сержант.
- Поддерживаю мнение сержанта. К тому же, если брать отдельные станции, нам понадобится много боеприпасов. К сожалению, те боеприпасы, что мы нашли, помогут нам взять метро, но чтобы двигаться дальше под землей, у нас не достаточно патронов, – поддержал мнение сержанта полковник.
- Что вы предлагаете, сержант?
- Нам ударить в одно место и только по одному государству. Как только мы возьмем под контроль одно из государств, я думаю, остальные тоже сопротивления оказывать не будут, - заверил генерала сержант.
- Куда предлагаете ударить ?
- Я предлагаю нанести удар вот сюда, - показал место на карте сержант - Там у нас больше шансов захватить одну станцию, а потом захватим остальные. Генерал, если мы не возьмем эти станции… Сами знаете, наши припасы кончаются,- отметил сержант.
- Я прекрасно знаю, что нам надо спешить, сержант. Я принимаю ваш план. Теперь следующий вопрос… - не успел договорить генерал, как в комнату ворвался радист.
- Мой генерал, простите за вторжение, группа фокстрот 2 на связи! Они требуют вас срочно, – ответил радист. Генерал выбежал из своего кабинета и направился вслед за радистом. Пункт связи находился на нижнем этаже. В большой комнате был установлен сильный радиопередатчик, с помощью которого можно было связаться с группой в кратчайшие сроки.
- Фокстрот 2, генерал на связи, говорите, – наклонившись к рации, сказал генерал.
- Генерал, Фокстрот 2 на связи. Наш солдат попал в плен к этим… националистам! Попался только он, мы себя не раскрыли. Что прикажете, генерал? – спросил солдат на связи.
- Вот только этого не хватало… Фокстрот 2, приказываю отбить нашего солдата. Любыми способами. Враг не должен узнать, кто мы. В случае, если солдат сдал нас, ликвидируйте его. Да, вот еще. У националистов должен быть наш информатор. Кодовое имя “Прометей”. Он прибыл туда пару дней назад. Попробуйте осуществить освобождение пленника через него. Начать операцию по освобождению солдата в двадцать два часа . Конец связи, – отдал приказ генерал.
- Приказ принял. Конец связи.
Генерал был расстроен. к сожалению, все шло не так, как он задумал. И все-таки он задумался о стойкости жителей метро. Трое солдат убили восемь человек из его армии, и все равно двигаются дальше на юг города. Генерал понял, что просчитался с данными разведки, о том что жители метро не умеют хорошо драться и стрелять из автомата. Наоборот, выходило так, что они убьют любого, кто сунется на их землю. Генерал даже задумался, а так ли сильна его армия? Так ли сильны его бойцы, которые выжили с ним тогда, двадцать лет назад? Теперь это было уже неважно. Он обещал своим войскам победу, дом, еду, женщин, которые родят им детей. Он не мог подвести солдат, а солдаты не могут подвести своего генерала потому, что метро - это последний шанс выжить.
***
Вокзал когда-то был независимой станцией. Сейчас вокзал принадлежал бандитам. Когда наступил судный день, на вокзале выжило столько народу, что по началу никто эту станцию покидать и не хотел. Пытались навести порядок и установили, все стало по законам, а потом начался голод. Одна самых страшных проблем человека затронула вокзал сразу же в первые годы. И тогда, когда на других станциях уже придумали, как добывать пищу, люди начали покидать вокзал. Станция опустела за год, и на ней остались выжившие бандиты и их авторитет – Ахмед.
Ахмед оказался на вокзале потому, что хотел встретить старого друга, приезжающего из Москвы. В тот момент, когда прозвучала атомная тревога, Ахмед со своей охраной сумел укрыться в убежище вокзала, а вот его друг погиб. Ахмед еще несколько лет пытался забыть свою прежнюю жизнь. Но когда со станции начали уходить люди, он понял, что на этой станции можно устроить собственную жизнь. Спустя несколько долгих лет на станции хозяевамистали все выжившие бандиты города. Они прекрасно знали, куда идти и где теперь их дом. На что живут бандиты, так никто и не знает. Одни говорят, что они грабят караваны, идущие от националистов. Другие говорят, что бандиты занимаются сталкерством. Третьи говорят, что они держат под контролем какой-то участок станции Рынок. Ахмед сумел отстоять свой авторитет и построить станцию по своим “понятиям”. Вокзал было расположен очень неудобно по отношению ко всему метро. Отдельный туннель, который был бы дорогой напрямую к рынку, отсутствовал. Общий туннель с националистам приводил к частым конфликтам.
Громов, Павел и Дарья уже шли по станции. Станция была маленькая, тесная. Понятие чистоты на этой станции явно отсутствовало. Жилые кварталы из палаток, оружейная прямо по центру станции , пародия на столовую слева от перрона, где стояла груженая дрезина. Станция на первый взгляд казалась заброшенной, и не такой, как остальные в чебоксарском метро. Громов все это списывал на бандитов, которым важно было место, а уж порядок и остальное особой роли не играло.
Делегацию привели к кабинету Ахмеда. Группа зашла в простой маленький кабинет. Справа был стол, на котором стоял флаг Армении, кружка и какие- то бумаги. Слева были разные надписи типа: “Смерть мусорам”,” Брат за брата” и другие. Ахмед сидел за столом и что-то изучал в старом спортивном журнале, покуривая сигарету. Авторитет был лысым с белой бородой, черная форма и серый свитер создавал образ начальника Гестапо. На вид Ахмеду было чуть больше пятидесяти. На правой руке едва виднелась татуировка. Левая рука, как ни странно, была перевязана и ее не было видно.
- Ахмед, тут пацанчики с Центральной. Разговор у них к тебе, короче, – ответил Бугор.
- Свободен, Бугор.
Делегация заняла свои места в кабинете авторитета. Громов начал разговор:
- Капитан Громов. Это майор Якименко и лейтенант Харитонова, – представил своих товарищей Громов.
- Камиль Ахмедов. Для тебя просто Ахмед. Что у вас случилось, Центральный? - задал вопрос авторитет.
- Нам нужно через вас попасть к националистам, – ответил Громов.
- А почему через рынок не пошли? – спросил Ахмед.
- Там туннель до вашей развилки закрыли, и нам пришлось от рынка пешком до вас, – ответил Громов.
- Вы самоубийцы. Неужели вам не сказали, что на вокзале наверху людоеды завелись? – спросил авторитет.
- Как? Они же на Ярмарке обычно обитают, – ответил Павел.
- Тут история с этим людоедами неделю назад произошла. Мои пацаны на Ярмарку решили в хранилища сунуться. Я добро дал. Рассказывают, значит, так. Добрались они на ярмарку, смотрят, машина там стоит. Не наша, сразу говорю. Ну, так они не стали в ярмарку ломиться, наблюдают. Потом смотрят, второй этаж Ярмарки взорвался. Оттуда люди падать начали, и все они в огне, в общем. Потом решили поближе подобраться, а там знаешь, как из фильмов про войну, типа отряд СС. Солдаты все в черном поголовно, темные плащи, оружие такое крутое, как у вас, вот. Они в общем всех людоедов там сожгли. У них огнеметы оказались. Потом они какие-то сумки вытащили оттуда, и у этих эсэсовцев раненый один был. Видимо, людоеды одного сожрать хотели, да поплатились. Сожгли их всех да прогнали. Пацаны мои потом зашли посмотреть, что да как. Так они, короче, половину людоедов сожгли, а в хранилища поставили растяжки, видимо, чтоб не совался туда больше никто. Вот такая тема, ребятки.
Неизвестные побывали даже на Ярмарке. Что они там искали, одному богу известно, – подумал Громов. Видимо у неизвестных настолько была развита разведка, что они могут перебросить войска в любую часть города. Такое без внимания нельзя было оставить на конференции.
- На этом история не закончилась,- продолжил Ахмед.
- Что дальше было? – спросил Павел.
- А дальше было так. Через несколько дней пацаны, которые на улице дежурили у поезда, слышат в поезд ребенок плачет. Один из пацанов, “Кабан” кажется, решил проверить. “Щегол” его ждет десять минут, двадцать, потом решил тоже в вагон забраться, начал осматривать и видит, что у “Кабана” сидят трое и руку уже у него съели. Щегол троих положил, потом понял, что Кабан копыта откинул, и махом на станцию побежал. Эти людоеды чуть на станцию не попали, но мы отбиться сумели. Гришку “Кабана” жалко. Хороший пацан был. Толковый. Мы теперь через каждые два дня ходим и отстреливаем их в поезде. Они теперь в дальних вагонах поселились.
- У нас сегодня был с ними бой. Мы в поезд залезли из-за одного тут … - сказал Громов.
- Да вы сумашедшие пацаны! В поезд, да еще и с женщиной. Да чтоб меня пчела укусила, если вы еще раз туда попретесь, – ответил Ахмед.
- Больше не полезем. Вернемся к вопросу о туннеле. Пропустите? – спросил Громов.
- Пропущу. Но с вас три магазина АК, – ответил Ахмед.
- Эй, а за что три магазина? – недоумевая, спросил Паша.
- Слушай, за проход придется платить. Мне ведь на что-то жить надо, верно? Мы вам еще дрезину дадим. Мы все равно нацикам ее должны. Я бы взял с вас пять магазинов, но так как вы помогли десяток людоедов положить, у меня, так сказать вам, как это называется… скидка! Не пойдете же вы пешком до Шупашкара, верно? – разъяснил свою позицию авторитет.
- Лады. По рукам.
- Вот и славно, пацаны. Кстати, а вы че к нацикам-то поперлись? – спросил Ахмед.
- Конференцию собираем. Война скоро… - сказал Громов.
- Мы не при делах. Воюйте. Кстати, раз уж тема войны зашла, там ведь новость у нациков крутая, насчет тех парней в плащах, – поделился авторитет.
- Какая новость, – оживился Павел.
- Там ведь этого чужака в плаще поймали, – с радостью сказал Ахмед.
- Когда? Где?
- Пацаны рассказали, что на Тракторном поймали его. Так цационалисты сейчас охрану туннелей и поверхности у себя там усилили. После того, как чужак к ним попал, они теперь никого из своего гнезда не выпускают и не впускают.
Вот эта была новость, которая оживила всю уставшую от путешествия и неизвестности делегацию. Одного из неизвестных поймали, и националисты смогли это сделать! Взять в плен парня в черном плаще. Вот он, щанс узнать, кто они такие. Кто скрывается под маской черного до нельзя противогаза. Делегация после такой новости не могла больше сидеть на месте.
- Ахмед, ты… Ты не представляешь, какая это хорошая новость. Мы двинемся тогда, если дрезина готова, – радостно поднялся Громов.
- С Ахмедом и не такое узнаешь, – сказал Ахмед, улыбнувшись Громову.
- А почему ты спросил про наш поход к националистам? – спросил Громов.
- Вчера от нас тоже с поверхности пришел с центральной солдат. Сказал, в сторону националистов движется, пройти по туннелю не может. Он нам аж четыре магазина от АК дал, мы его с радостью пропустили, – сказал авторитет.
- Ничего себе… А как он выглядел?
- У него лицо такое худое, в форме вашей Центральной бойцовской, как у тебя. Папки у него какие-то с собой были. Погоны правда я не разглядел, прятал он их. Сразу подумал, скрывает мужик что-то, – сказал Ахмед.
- Спасибо, Ахмед. Мы у тебя в долгу, – сказал Громов, пожав руку бандиту.
- Удачи тебе и твоим друзьям, центральный. С нами бог! – попрощался Ахмед.
Делегация пулей выскочила из кабинета авторитета. Они пошли на недостроенный перрон, где стояла дрезина. Бугор подготовил дрезину и решил проводить до переезда делегацию. Дрезина двинулась в сторону переезда. Гермоворта вокзала закрылись.
Делегация добралась до переезда очень быстро. На это ушло коло 15 минут. Дрезина подъехала к гермовортам, которые разделяли переезд. У ворот дежурили три бойца вокзала. По приказу Бугора, они отрыли гермоворота и дрезина переехала с одних рельсов на другие. Громов слез попрощаться с бандитом.
- Спасибо, Бугор. Нам надо спешить, поэтому много слов говорить не буду, – попрощался Громов.
- Да не вопрос. Удачи вам, ребята. Вы заглядывайте, если что. У нас с гостями-то сами знаете как, – пожав руку, попрощался Бугор.
Дрезина медленно тронулась в сторону националистической республики. Делегации нужно было спешить. Где-то там на станции находится пленный неизвестный, а предатель с Центральной идет его освобождать, прихватив документацию. В туннеле было прохладно, но даже при таком холоде Громов освободил свое место Даше и сел рядом с Павлом. Громов давно не говорил со своим другом.
- Паш, ты как?
- Я в норме. Сань, ты это… Прости за поезд. Я ведь тогда, когда они меня… попрощался со всеми вами… Спасибо, что спас, брат – протянул руку Паша.
- Без обид, брат,- пожал руку Громов.
- Как у тебя с красавицей? Вы тут без меня много времени проводили,- спросил Павел.
- Она меня любит. Я ее люблю, – ответил Громов.
- Брат, это хорошая новость! Я рад за тебя. Когда свадьба? – начал в своем духе Павел.
- Не смешно, Паш. Я может с ней вообще несколько дней живу. Война скоро, сам знаешь… - с печалью произнес Громов.
- Мы победим, Саня. Победим мы. Ты слышишь меня? Ты героем домой вернешься, свадьбу сыграешь, пацана тебе родит или девочку, в звании тебя повысят, тесть у тебя вон какой будет, сразу на работу в штаб перейдешь. Я тебе говорю, так и будет, поверь моим словам, – подбодрил друга Павел.
- Дай бог, так и будет, Паш. Ты всегда будущее хорошее рисуешь, – сказал Громов.
- Просто я знаю, что надо верить в лучшее ,- закончил Павел.
Закончив разговор, друзья продолжали шутить и разговаривать шепотом. Дарья уснула под теплым покрывалом. Делегация на старенькой дрезине мчалась в самое жестокое государство чебоксарского метро. Люди, восхваляющие последнего царя и принимающие в свое государство чистокровных русских, жили в страхе и постоянной разрухе. Националисты проповедуют превосходство русской национальности, и остальные для них не существуют. Националисты пытаются поднять свой авторитет, но пока им этого не удается. Ведь жесткие приносят больше несчастья людям, чем пользу руководителям республики. Но именно националисты смогли взять в плен неизвестного солдата. Не коммунисты, не западники и даже не центральная линия. Делегация понимает, если они не успеют, предатель поможет сбежать неизвестному солдату. Ведь увидеть неизвестного солдата, и узнать, кто он - последний шанс перед приближающейся войной.


ГЛАВА 10. НАЦИОНАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА

Дрезина на максимальной, если можно так было сказать, скорости ехала в сторону Республики. Громов держал рычаг, Павел рассуждал о жизни, а Даша по прежнему пыталась заснуть. Делегация спешила как могла. Паша ругался и недоумевал почему, когда надо, дрезина ехала медленно, а когда не надо, ты попадаешь куда нужно за считанные часы. Казалось, что холодный туннель превратит героев в сосульки. Странные шорохи, звуки не удивляли Громова и его друзей. Туннель до националистов был самым небезопасным и даже на одном участке вроде как была дыра, из которой часто нападали мутанты и другая нечисть.
Проезжая участок за участком туннеля, они неожиданно увидели свет прожекторов. Громов приближался к какому-то посту, сооруженному наспех. Им показалось, что они приехали, но, посмотрев дальше за пост, увидели, что туннель все еще продолжается. Прожектор слепил так, что Громов остановил дрезину в трех метрах от поста. Из темноты показался человек в черной форме с нашивкой черно-желтого-белого триколора. Это были националисты.
- Кто вы такие? – спросил часовой.
- Делегация Центральной линии, – ответил Громов.
- Документы покажи! Знаем мы вас, делегации… - солдат ненадолго замолчал. Через секунду он обратил внимание на девушку.
- Девушка, а вы, кажется, нерусская? – продолжал сомневаться солдат.
Павел слез с дрезины и достал бумаги. Громов так же сошел, чтобы объяснить националисту, кто она такая.
- Я тебе еще раз объясняю, мы делегация Центральной Линии, вот документы. Нам нужно встретиться с Верховным. Послушай, ты … Если даже она не русская, что, не пропустишь? Она в делегации, а если ты ее не пропустишь по расовому признаку, я не уверен, что тебя по головке погладят. Вы что, совсем людей не уважаете? – спросил Павел.
- Да, ты… Как ты со мной разговариваешь? - недоумевал солдат.
- Я разговариваю так, как считаю нужным. Мы с тобой не на одной линии живем. И на каком основании ваш пост находится в этом туннеле? У вас нет здесь права находится,- продолжал разъяснять свои права Паша.
- Паш, дай я ему объясню, что Даша… - начал возмущаться Громов.
- Сань, остынь, – остановил друга Павел.
- У нас есть основания находится в этом туннеле и размещать здесь все, что нужно. Одну минуту, я проверю ваши документы, – отошел националист.
Часовой начал читать документы. Поглядев ровно три минуты, он отдал документы и пошел вызывать Русскую по рации. Три других солдата стояли и курили, пошучивая над теми, кто в дрезине. Одеты были постовые беднее, чем солдаты любой другой линии. У некоторых даже был укороченный АК. Форма была черная, с повязками флага гербовых цветов Российской империи. Спустя десять минут после того, как радио закончило вещать, солдат снова вернулся к делегации.
- Можете проезжать. На Русской вас встретит подполковник Ершов. Он ответит на ваши вопросы. Не смею задерживать, проезжайте, – отдал документы солдат.
Делегация двинулась дальше. Громов по прежнему недоумевал по поводу сказанной солдатом фразы: “Девушка а вы кажется не русская?”. Неужели люди за двадцать лет не изменились? Саша не понимал, как люди могут пропускать в свое государство по расовому признаку. Про националистов и так ходили слухи о том ,что у них не все порядке. Например, станция Аэропорт, которая на бумаге считалась заброшенной, на деле была тюрьмой, где над людьми нерусской национальности проводили опыты, держали в заключении до конца жизни, избивали, унижали и пытали. Насколько это правда, до сих пор никто не знает. В сторону аэропорта еще ни одна разведка не ходила, чтобы не иметь конфликт с Националистической республикой.
Громов начал сбавлять скорость. Впереди появились гермоворота и солдаты- националисты. Дрезина без проблем въехала на перрон Русской станции. И ведь правда, она была самая что ни на есть русская. Справа от перрона были одноэтажные квартиры и места для палаток. В центре станции стояли торгаши , а слева от перрона на стене висели портреты последнего русского императора Николая II, изображения белых героев гражданской войны Колчака и Деникина, потрет маршала СССР Г.Жукова. Станция несла в себе русский дух. Слева, в самом уголке станции, было слышно, как учитель читает рассказы о героях прошлых времен. Громову показалось, это был урок истории. Единственное, что отпугивало от так называемой “столицы” Националистического государства, так это чернота, грязь, и старые постройки квартир. Первая мысль, которая пришла в голову Громову, это то, что руководство Националистов не думает о людях. Вместо того, чтобы вооружать армию, нужно было вооружить людей. Ведь люди под землей так же зависимы от армии. К сожалению, Громов не увидел этой готовности идти навстречу людям.
На перроне уже стоял человек в офицерской форме с двумя солдатами. Это был подполковник Ершов. Худой, черноволосый, в очках, низкорослый, но в тоже время мускулистый офицер.
- Добрый день. Подполковник Владимир Дмитриевич Ершов, - поприветствовал националист делегацию.
- Делегация Центральной Линии. Майор Павел Якименко. Это капитан Громов и лейтенант Дарья Харитонова, – поздоровался Паша и представил друзей.
- Мы вас ждали, как только наш пост сообщил нам о том, что вы пытаетесь проехать. Извинения приносить не буду, не в моей компетенции, майор.
- Владимир Дмитриевич, нам нужен Верховный. У нас срочные новости. Медлить нельзя, – сказал Паша.
- Тогда в мой кабинет. Там все и расскажете, – ответил подполковник.
Ершов повел делегацию в свой кабинет, который находился в другом конце станции. Разруха пугала Громова и остальных. Дети, которые едва передвигают ноги, оружейники, которые что-то меняют в устройстве пистолета, и трое солдат, которые стоят у квартиры и требуют что-то от хозяина жилища. Подобие Гестапо приводило в ужас жителей Республики. Громову рассказывали, что здесь существуют карательные органы, как у Союза. Что любое укрывательство, попытка побега из Республики карается смертной казнью через расстрел. Националисты патронов не жалели, когда можно просто помиловать человека. Но слово ”помиловать” давно было забыто выжившими жителями города. На “улицах” Русской почти было пусто. Громов знал, что перед приездом каких-либо гостей из других государств метро, националисты прятали своих людей, не показывали расстрелы в центре станции, как это было принято. Они прятали свои недостатки и свою жизнь, которая сильно отличалась от жизни остальных государств.
Делегация вступила в кабинет подполковника. Кабинет показался им темным, убранным, с красным ковром. В центре кабинета был стул, а на стене висел портрет Александра I. Националисты чтили свою историю и знали своих героев. Солдаты покинули кабинет, и делегация и полковник присели, чтобы начать разговор.
- Что у вас за новости и зачем вам нужен Соболев? – начал полковник.
- Насчет новостей мы будем разговаривать только с Верховным, – ответил Павел.
- Верховного сейчас нет на станции. И в ближайшие сутки скорее всего не будет. Вам придется разговаривать сначала со мной, – продолжал настаивать Ершов.
- Где он? Поймите, время идет на часы, война приближается. У меня приказ Центральной Линии разговаривать только с лидерами государств, а не с их помощниками, – стоял на своем Паша.
- Соболев находится на Суворовской. Я не могу без согласования… - не успел закончить подполковник.
- Понятно, почему он там… Пленного взяли? Нам и с ним нужно поговорить, товарищ подполковник, – ответил Павел.
- Я должен отойти. Оставайтесь здесь и дожидайтесь меня, – закончил подполковник.
Ершов быстро вышел из кабинета. Павел понимал, что националисты поймали неизвестного и пытаются выяснить, кто он, без участия других. Националисты, как и другие государства чебоксарского метро, привыкли полагаться только на себя.
Пока подполковник ушел согласовывать встречу верховного и делегации, Громов завел разговор с Пашей:
- Ты думаешь, они все перекрыли потому, что неизвестного взяли? – спросил Громов.
- Конечно. Они пока не выяснят, кто он, охрану в туннеле не снимут и нас не допустят к нему. У них это практика всегда такая была. Независимо от того, поймали монстра или человека, – ответил Павел.
- Сидя на месте, мы тут ничего не добьемся.
- Что ты мне предлагаешь? Прорываться с боем на Суворовскую? Я не супермен, – ответил Паша.
- Кто?
- Не важно. – закончил Павел.
Спустя примерно тридцать минут в комнату вошел Ершов и присел за стол.
- Да, вы правы, мы взяли неизвестного солдата в ТЦ Лента, поэтому у нас такие меры безопасности. Вы должны нас понять, – начал подполковник.
- Вы узнали, кто он? – раздирало от любопытства Павла.
- Нет. К сожалению, информации о солдате нет. Соболев дал добро, так что через несколько минут выдвигаемся. Советую привести все свои вещи в порядок, и вперед, на перрон.
- Нас допустят к пленному?
- По этому вопросу к Верховному.
Группа собралась и вышла из кабинета, и двинулась на перрон, где уже была дрезина с бойцами Республики. Погрузившись на дрезину, делегация покинула столицу националистической республики. Впереди последняя встреча с лидером Националистической Республики и попытка узнать, кто же все эти неизвестные солдаты. Правда у каждого своя, а что, если он окажется не новочебоксарцем, а жителем того же Запада? Тогда война под землей неминуема, и предотвратить эту войну будет невозможно. Войны начинают не диктаторы и правители, а войны начинают вроде заурядные ситуации: убийства, теракты, применение химического оружия. Но когда начинается война, она не всегда заканчивается в пользу захватчиков.

***
Иван Соболев и его друзья находились в церкви Новомучеников и Исповедников Российских, которая была расположена недалеко от универмага” Шупашкар”. В церкви была служба, и как истинный верующий, он старался не пропускать службы, чтобы поставить свечки за родных и помолиться. Кто же мог представить тогда, двадцать лет назад, что эта служба будет последней на поверхности? Когда служба закончилась, была объявлена атомная тревога, и никому не известный Иван Александрович Соболев сумел укрыться в бомбоубежище под “ Шупашкаром”, а вот его жена и сын не сумели.
Когда стало ясно, что выбраться на поверхность будет невозможно из-за радиации, будущий глава Националистов хотел застрелиться. Такая жизнь была ему невмоготу. Он не мог смириться с тем, что придется выживать не на поверхности, а под землей. Ему всего было тридцать восемь, а жизнь казалась законченной. Выжившие друзья Данил и Егор сумели предотвратить самоубийство. Они убедили друг,а что еще ничего не потеряно, что жить надо дальше. И он жил.
Прошло несколько лет. Жизнь на станциях Новоюжного района не менялась. А в метро уже были три государства: Советский Союз, Центральная и Запад. Люди потянулись туда, где обещания, еда, хоть какое-то жилье. Станции начали пустеть на глазах, а торговцы, которые уже тогда начали появляться, постенно перестали заезжать в Новоюжную часть метро. Такое развитие событий предвещало появление нового государства в этой части города, но объединяться хотелось не всем. Многие станции хотели жить самостоятельно. Как часто люди хотят независимости, не понимая, чем эта независимость обернется.
На станцию Шупашкар пришли агитаторы во главе с самым ярым выжившим националистом Волковым. Этот лидер национального движения сразу заявил, что знает, кто во всем виноват, и что надо объединяться, или дальше будет хуже. Соболев так же был истинным националистом и поверил в обещания его соратников. Через три месяца произошел насильственный захват власти. Власть на всех станциях стала националистической. А через три дня на станции Шупашкар Волков и его соратники объявили об образовании Националистической Республики. Станции так же переименовали и были установлены новые законы и порядки. Волков, узнав о стремлении Соболева быть истинным националистом, назначил его зам.начальника Генерального штаба. Соболев прошел Чечню и конфликт в августе две тысячи восьмого года, когда на маленькую республику Южная Осетия напали грузины. Военный опыт был как нельзя кстати, ведь военных у Националистов было не особо много.
Рутинная бумажная работа, вылазки на поверхность, расстрелы провинившихся солдат. Соболев повидал многое. Опыт, накопленный на посту зама, не прошел даром. Ему казалось, что нынешняя власть националистов ни чем не отличается от той, которой была до жизни под землей. Он не мог решиться так быстро. Но один случай заставил его изменить все представление о жизни человека под землей.
Соболев, выполняя поручение майора Астахова, отправился на заброшенную станцию Аэропорт. Конечно, слово “заброшенное” здесь было ключевым. Аэропорт, по слухам многих, не выжил потому, что люди там попросту сглупили. Когда им предложили войти в состав Республики, они отказались. Да и руководители Националистов не особо горели желанием, чтобы Аэропорт вошел в состав Республики. Соболев, перед тем как отправиться на Аэропорт, подписал бумагу о неразглашении информации. Только потом он понял, что имелось ввиду под этой бумагой.
Прибыв на станцию, он увидел: на станции был самый настоящий геноцид. Всем прекрасно было известно, что националисты борются за чистоту русской расы в своем государстве, но что бы бороться с людьми другой религии и внешности, проводя над ними опыты и эксперименты – так нельзя. Из станции сделали тюрьму, лабораторию, печи. Соболева это ошарашило и привело в уныние. Не в такую националистическую власть он верил. Не в эти идеалы. Сжигать заживо людей, которые просто не вышли лицом. Тогда Соболев понял, что надо что-то менять.
Шесть месяцев он и его друзья готовили переворот. Шесть месяцев они собирали верных и надежных солдат. Он рассказал, что творится за спинами людей, куда исчезают даже свои, русские. Поддерживающие Соболева люди готовились осуществить самую кровопролитную смену власти в метро. Соболев ждал подходящего момента. И этот день наступил. По приказу Соболева сначала были захвачены ставленники на станциях. Затем боеприпасы на станциях Г.Жукова и Суворовской. Но взять станции сразу все не удалось. Захватив Суворовскую и Г.Жукова, началась гражданская война внутри Республики. Не все решили поддержать мятежников. Часть людей по прежнему были за Волкова. Гражданская война продолжалась две недели. Невская и столица республики Русская пали только тогда, когда закончились боеприпасы. Волков и его товарищи были арестованы. Суд, рассмотрев дело и не увидев раскаяния, быстро вынес приговор – смертная казнь через расстрел. “Король умер, да здравствует новый Король!” – говорили после расстрела Волкова люди. Новым Верховным был избран Никому Иван Соболев. И начались перемены.
Идеология националистов никуда не исчезла. Теперь, вместо геноцида над теми, кто не был русским, было простое наказание – выселение с Националистической республики. Это был самое безболезненное наказание, но и в тоже время, самое суровое для тех, кто не выполнял долг пред Республикой. Многие, кто не встал на сторону Соболева, русские были высланы из республики навсегда. Они больше так и не увидели свои семьи, которых не выпустили вслед за предателями. Законы националистов были суровые. Даже за оставление поста на несколько минут боец получал десять ударов плетью. А если солдат заснул на посту, то его служба в армии продлевалась на несколько месяцев.
Вопросы, связанные с работой, решали быстро. Тот, кто не работает и не приносит пользу своему государству, отправляется по поверхность с одним противогазом, которого на долго не хватит. Такую практику переняли у Афанасьевской. Людям быстро определили их роль. Мужчины поголовно с ранних лет шли в армию, женщины на ферму и другие работы, не связанные с армией, хотя были и девушки, которые желали служить в армии, здесь больше шансов встретить будущего мужа, да и в девушка, служащая в армии, будет уверена в том, что к ней буду относиться с большим уважением, чем к девушке ,которая трудится на ферме.
Воспитание молодого поколения не осталось без внимания. Суворовская стала станцией, на которой было что-то типа Суворовского училища. Там стали обучать юных мальчиков военному делу и способам выживания под землей. Так же была и большая обычная школа, в которой ставка делалась на историю. Соболев считал, что рожденные под землей должны знать, как жили их предки, чем гордились и чем провинились потомки. История - это все, что осталось у людей, которые уже мало что имели.
Самый проблемный вопрос в Республике - это Армия. Средств у новой власти не было, как и у прежней, а солдатам требовалась нормальная форма, хорошее оружие, питание. Людей было достаточно, а вот оснастить всех поголовно возможности не было. Но выход из ситуации нашелся не скоро, но эффективно. На Севере чебоксарского метро началась война между Союзом и Западом. Понятное дело, Соболев и его собратья не увидели в том никакой выгоды, да и принимать участие в войне глупо. Война прошла, а вот последствия остались. В Республику неожиданно прибыл Президент Запада Кравцов со срочным визитом. Встреча двух лидеров состоялась на Русской. Президент Запада предложил сделку, от которой Соболев, естественно, не отказался. Единственное, что у Республики было много, это медикаменты, которых катастрофически не хватало на Западе после войны. Взамен Кравцов предложил оружие и форму, которую сошьют на Афанасьевской и переправят караваном через Запад. Два лидера ударили по рукам. Спустя месяц Армия Республики стала выглядеть армией, а не пародией, как говорили люди. Война принесла несчастье одним и выгоду другим.
Жизнь наладилась и в нового Верховного люди поверили. Все шло своим чередом, не- русских изгоняли, русских заставляли работать. Диктатура установилась в Республике с того момента, как наступил судный день. Потом произошла история, о которой в метро никто не знает.
На Суворовской в тот день все было спокойно. Дети учились, взрослые следили за порядком. В гермоворота, которые ведут на поверхность к ТЦ Лента, начали стучать. Охрана сразу подбежала к воротам и приготовилась встретить нежданного гостя. Гермоворота открыли. Перед охраной показался человек. Среднего роста, с темными волосами, АК был при себе. Человек спросил, где ему найти главного в этом государстве. Сначала его повели к начальнику станции, но там, не добившись от него ответа, телеграфировали Соболеву. Верховный прибыл ровно через два часа. На станции переполох, солдаты взбунтовались, углядев в неизвестном нерусского. Соболев прибыв в кабинет, начал разговаривать с неизвестным:
- Иван Александрович Соболев, – поприветствовал Верховный неизвестного.
- Зовите меня Хмут. Это мой позывной, – представился неизвестный.
- Говорите полное имя, – потребовал Соболев.
- Не имею права. Я… - не успел закончить Хмут.
- Послушай, парень… Разговора у нас не получится, если ты так и будешь скрывать кто ты да что ты. Мы ведь…
- Иван Александрович, вашим государствам грозит опасность. Меня послали, чтобы предупредить вас , времени, чтобы вам подготовиться, мало, – ответил Хмут.
- Какая опасность? Что за хрень ты несешь? – спросил Верховный.
- Целая армия идет в к вам, чтобы захватить ваши станции. Готовьтесь, вы не должны проиграть, иначе нам всем несдобровать. Предупредите остальных, – продолжал убеждать в захвате метро Хмут.
- Откуда ты, парень? Центральный? Коммунист? Западник? – задал вопросы Соболев.
- Я “отверженный”, как и многие из моих людей, Иван Александрович, – ответил Хмут.
- Почему вы нам помогаете? – спросил Верховный.
- Если проиграете вы, то проиграем и мы, – коротко изъяснил Хмут.
- Хмут, и все-таки… Откуда ты? – задал последний вопрос Соболев.
- Этого тебе знать не следует. Мы не выйдем с вами на связь до тех пор, пока не закончится война. Когда-то давно вы сделали нас изгоями, и нам пришлось выживать самим, понимаешь? Вот вы живете, выращиваете хоть какую-то еду, а мы действительно выживали потому, что нам даже детей своих кормить нечем было. Мы выходили на поверхность без костюмов спец. Защиты, чтобы найти еду в супермаркетах, которую и есть нельзя было. Все это позади, но мы никогда не простим то, что сделали генералы. Мы их наказали. С другой стороны, война, которая к вам приближается, тоже будет своего рода наказанием. Вы это заслужили, – закончил Хмут.
- Не тебе судить, что мы заслужили, а что нет. Бог все видит, – ответил Верховный.
- Бога нет, Иван Александрович. Бог ушел двадцать лет назад, а вы, как дураки, в него верите… - пояснил Хмут и ушел, закрыв дверь кабинета Верховного.
Соболев был удивлен. “Отверженный” предупредил его о какой-то войне, приближающейся к выжившим чебоксарцам. Хмут говорил о наказании чебоксарцам. Но за что должно последовать наказание? Почему война, в которой победить должны чебоксарцы, очень важна “отверженным”? Слишком много вопросов оставил Хмут. Когда Соболев вышел из кабинета и спросил куда пошел Хмут, охранник сказал, что из кабинета никто не выходил. Такого поворота не ожидал даже Верховный, а на объяснения Соболева о том, что пару минут назад из его кабинета вышел человек, солдаты смотрели на Верховного с вылупленными глазами. Послей всей этой истории Верховному показалось, что он разговаривал с призраком, и не придал этому разговору особого значения. Тем более, рассказывать другим о том, что произошло, не стал.
Все это было бы похоже на шутку, если бы на Тракторном заводе разведка Националистов не поймала неизвестного солдата. Соболев понял, что все сказанное “отверженным” правда и неизвестные войска уже проводят разведку прямо на поверхности Чебоксар. Пленный был схвачен из-за его расхлябанности, как сказали солдаты Верховному. Соболев ждал делегацию. Истомин связывался с Соболевым по радио еще три четыре дня назад. Верховный уверен, делегация задерживается из-за того, что в других государствах тоже произошло что-то связанное с неизвестными. Пока делегация добирается до Суворовской, Соболев еще раз попытается узнать, кто же этот пленный. Ведь приближающаяся война будет на их земле.
***
Делегация на всех парах мчалась на Суворовскую в окружении десяти националистов. Друзья проехали Невскую и Г.Жукова. Станции были не лучше, чем Русская, но и не хуже, а станция, названная в честь маршала СССР, была одна из самых чистых и красивых в метро, как показалось Громову. Ершов объяснил это тем, что на каждой станции генерал-губернатор относится к чистоте по разному. От них зависело, как будет выглядеть станция. Чистота была на втором месте после воспитания подрастающего поколения, которое уже не знает таких слов, как “машина”, “сотовый телефон”, “ кран” и другие. Люди научились выживать и учат этому свое потомство. Ведь в нынешней жизни, если ты не умеешь выживать, то долго не проживешь.
Впечатления от Националистов у делегации были не такие, как им описывали на Центральной. По крайней мере публичных расстрелов в центре станции не было. Ведь Соболев после революции изменил жизнь националистов, хотя курс остался прежний – не- русских за бугор. Рассказывали и то, что жители все могли покидать Националистическую республику на определенное количество времени. Но что бы добиться такого права, надо было пахать без отдыха. Конечно Громов раньше встречал людей с Националистической, но все эти люди рассказывали, как им плохо живется в этом государстве и они не хотят туда возвращаться.
Дрезина приближалась к гермоворотам Суворовской. Солдат у гермоворот было хоть отбавляй. Видимо Соболев опасался за свою жизнь и боялся, что произойдет еще какая-нибудь революция и его сместят. Гермоворота открылись и дрезина въехала на станцию. Вся жизнь станции находилась слева, а справа была только стена. Впереди были еще одни гермоворота, которые ведут на поверхность, слева были арки, квартиры. В конце станции юные суворовцы занимались физкультурой: подтягивание, отжимание, упражнения на брусьях. Тренеры занимались молодым поколением ответственно. Чуть ближе к центру станции находился рынок, где толпилось много женщин. Видимо пришедший караван с торговцами имел бешеную популярность.
Дрезина остановилась и на перроне уже стояли встречающие солдаты. Человек в офицерской форме отделился от группы людей и поприветствовал делегацию:
- Добро пожаловать на Суворовскую. Я полковник Соловьев. Следуйте за мной, я отведу вас к Верховному.
Делегацию повели через всю станцию. Как и на других станциях, на этой была тишина и порядок. Взрослые ходили, как солдаты, женщины покупали все самое нужное на рынке, дети учились. Квартиры сильно отличались от тех, которые были в другой части метро. Громову казалось, что они были меньше и теснее. Палатки на станции тоже присутствовали . В глубине станции была оружейная, где солдаты чистили стволы. Армия, как и во всем метро, была на первом месте.
Делегация пришла к кабинету Верховного. Они вступили в просторный кабинет. В центре потолка была лампа, под ней был стол с картой Националистического государства. Слева была обычная стена, а справа были чьи-то фотографии, которые рассматривал Верховный. Соболев был одет в серую форму с погонами, черные берцы, темные брюки. Соболеву было довольного много лет и выглядел он белобрысым с бородой. Верховный указал рукой на стол и делегация вместе с Соболевым уселась.
- Здравствуйте. Я так понимаю, вы и есть делегация с Центральной, – поздоровался Соболев.
- Да, мы делегация Центральной. Я майор Павел Якименко, это мои друзья - капитан Громов и лейтенант Харитонова,- представил всех Павел.
- Что ж, добро пожаловать. Истомин сказал, что вы собираете конференцию. Я так понимаю, это из-за событий на ТЭЦ? – спросил Верховный.
- Да. У нас убили солдат, а когда мы побывали в Союзе и на Западе, эти люди и там отличились. Наше государство эту проблему в одиночку не решит, поэтому мы собираем конференцию, – ответил Паша.
- Что произошло в Союзе и на Западе? – спросил Соболев.
- В Союзе неизвестные украли радистов, которые строили радиостанцию, потом мы их нашли мертвыми в Сосновке, а на Западе они что-то они искали на Лондонской. Эти люди спокойно перемещаются по нашему городу на бронемашинах в поисках того, что видимо и они сами не знают. Если мы будем медлить, мы проиграем войну, вы это понимаете.
Соболев не был удивлен. Неизвестные контролируют ситуацию на поверхности и с этим придется смириться. Конечно, смерть бойцов на ТЭЦ положила начало к войне, а вот убитые радисты и вылазка неизвестных на Лондонскую оставляла вопросы без ответа для Соболева. Разговор продолжился:
- Верховный, мы слышали, что вы поймали одного из неизвестных, – сказал Громов.
- Да, так и есть. Наша разведка взяла его, когда эти люди в плащах обследовали Тракторный завод, - уверено ответил Соболев.
- Кто он?
- Я не знаю.
- Почему? Неужели вы его не пытали? – спросил Паша.
- Он ничего не говорит. Выглядит он, как человек с обычным лицом без признаков мутации. Мы ему задавали кучу вопросов, а он молчит. Мы его били, а он все равно молчит. Даже матерного слова не издал, когда его избивали. Мы бы и сами рады узнать, кто он такой, но что толку разговаривать с человеком, который и слова издать не хочет? – ответил Соболев.
- Черт, натренированный, зараза.
- То что он боец, это факт. Мы у него такое оружие нашли, не каждый день такое в метро встречаешь. М-16 тебе о чем-нибудь говорит? За такое оружие у нас в метро продали бы целую станцию с людьми, не то что там картошка какая-то. Плюс нашли у него пистолет М9. Такая пушка в метро конечно есть, но не у всех. Скорее всего эти неизвестные гробанули какой- то склад с оружием такого типа, вот и хотят с нами потягаться,- ответил Верховный.
Делегация выслушала ответ Верховного. То, что оружие у неизвестных не калаши, это определили еще на Западе. Но то, что у неизвестных оружие западного типа, представлялось с трудом. Неизвестный был не просто солдатом, это был настоящий воин. Он не выдал ни себя, ни свою армию. Правда все равно была нужна Громову и его друзьям.
- Нам можно будет увидеть пленного? – спросил Паша.
- Можно. Только он вам ничего не скажет, я уверен, – дал добро Соболев.
- Хорошо. Так примете участие в конференции?
- Да. Мы не оставим без внимания все, что тут творится. Нам нужно защитить наши дома, – согласился на приглашение Верховный.
- Скажите, у вас на днях не появлялся человек с Центральной? Он должен был быть одет, как мы, в боевую форму. Бандиты на вокзале подтвердили, что наш человек с документами следовал в ваше государство, – ответил Громов.
- Да, был такой. Ершов сказал, что он отправился сюда, на Суворовскую. У него тут девушка любимая. Учительница Анна, кажется. Он все никак не может пропуск ей оформить на Центральную. Вы ведь сами понимаете, что мы просто так людей из своего государства не выпускаем. Любит он, ее не любит, мне глубоко наплевать, – закончил Соболев.
- А вы можете описать его? – спросил Громов.
- Да. Я его мельком на Русской видел. У него был плащ, фуражка, АК-74, звезды на погонах. Кажется, на погонах было три звезды. Думаю, это звание полковника, не меньше, – обрисовал предателя Верховный.
- Черт. Нам нужно найти эту Анну и этого полковника. Саня, давай-те сделаем так: я допрошу пленного, вы найдете эту учительницу.
- Я вас провожу к пленному, майор.
- Будьте добры, Верховный, – согласился Паша.
Делегация не успела встать со своих мест, как за дверями станции прогремел мощный взрыв. Взрыв был такой силы, что полка с фотографиями упала на пол. На станции повисла тридцати секундная тишина.
- Это еще что такое? – вскрикнул Соболев.
За дверью застучали выстрелы, где-то застучал пулемет. За дверью начали кричать женщины и дети, а солдаты громко заматерились. Охрана рядом с кабинетом тоже открыла огонь. Делегация взялась за оружие. Соболев из под стола достал револьвер. В кабинет ворвались два солдата. Один тащил раненого товарища.
- Иван Александрович! Это вторжение! – крикнул.
Соболев схватился за телефон.
- Код 8, повторяю, код 8! – кричал в трубку Верховный.
- Паша, Дарья, давайте поможем отбиться! Паша, я иду вперед, прикрываешь, Даша, держишь на прицеле парней справа от кабинета, если они там будут. Иван Александрович, вы с нами?
- С вами, сынок. Куда я денусь.
Громов подобрался к двери и выглянул из кабинета. В конце у открытых гермоворот были неизвестные солдаты. Недалеко от них националисты, построившие баррикады, вели ответный огонь. Неизвестных было около десяти человек.
- Это наши друзья. Но их всего десять человек! – крикнул Громов.
- Значит это не вторжение?
- Твою мать! – выругался Громов.
- Что там?
Громов видел, как неизвестные волокут своего товарища. Рядом с ними солдаты прикрывают предателя, который так же был в плаще и противогазе. Справа на перроне неожиданно появилась подмога националистов. Тридцать человек с криками “Слава Республике” побежали в сторону неизвестных. Прячась за баррикады, они медленно, но верно продвигались в гермоворотам, рядом с которыми строчили из пулеметов неизвестные. И вот когда неизвестные погрузили своего раненого, они начали отступать в туннель, но один из пулеметчиков по прежнему прикрывал отход.
- Они унесли нашего пленного! Предатель тоже с ними! – крикнул Громов.
- Вот гниды!
- Нет, козел, ты не уйдешь, – крикнул Громов и побежал через баррикады.
Громов рванул в сторону туннеля, куда ушли неизвестные. Гермоворота начали автоматически закрываться, а он не имел права упустить неизвестных. Даша побежала вслед за Громовым, а Павел, споткнувшись, упал. Быстро поднявшись, он понял, что не успеет проскочить в закрывающиеся гермоворота. Громов на легком бегу выстрелом из АК убил пулеметчика и успел заскочить за закрывающиеся гермоворота вместе с Дашей. В туннеле у закрывшихся гермоворот уже никого не было. Было слышно, как в глубине туннеля ревет мотор дрезины. У двери начал стучать Павел.
- Сань, вы там?
- Да.
- Верховный сказал, что гермоворота не откроют, пока не пересчитают потери и не окажут помощь раненым.
- Черт.
- Саня, я отправляюсь домой! Я знаю, кто предатель! Мне нужно все рассказать Истомину! – ответил Павел.
- Добро. Мы будем преследовать неизвестных. Ты давай, не подкачай, гони к Истомину. Скажи, что мы будем дома, как все узнаем, – ответил Громов.
- Давай, удачи, брат, – попрощался Паша через закрытую гермодверь.
Громов и Даша перезарядив оружие, двинулись по туннелю. Туннель вел наверх в ГМ Лента. Незадолго до судного дня построенный центр казалось был только супермаркетом. На деле вышло так, что через этот супермаркет спаслись многие. Громов и Дарья перешли на легкий бег. Отставать было нельзя.
- Саша, а почему ты побежал? Мы ведь могли все втроем дождаться, когда они уйдут и нам бы открыли гермоворота, – сказал Дарья.
- Я устал их ловить, понимаешь? Мне надоело, что я не знаю своего врага в лицо. Я не могу их упустить, понимаешь, – ответил Громов.
- Понимаю.
Громов и Даша бежали по туннелю. Туннель постепенно вел вверх и двигаться становилось сложнее. Громов не хотел упустить предателя и неизвестных. Ведь это его последняя возможность взглянуть врагу в лицо. Потому, что на войне в лицо не взглянешь. Там просто убивают.
***
Пушкинская станция блестела и сверкала. Яркий свет, который ученые Центральной добыли в результате каких-то экспериментов, мощно освещал всю станцию. Станция была населена учеными и их семьями. На Центральной осуществлялось создание новых видов оружия, брони, придумывали, как выращивать ту или иную пищу. Центральная вкладывала огромные средства не только в ученых, но и в их труды. Мальцев прибыл сюда поздно вечером. Станция была похожа на освещенную улицу, яркость ламп была не такая высокая в ночное время. Слева были двухуровневые квартиры и улицы, а справа были лаборатории, чуть дальше находился рынок. На станции наступала ночь. Улицы были пусты, и только патруль ходил от одних гермоворот до других. Мальцеву искать Кротова не пришлось. Он охранял гермоворота, ведущие в сторону Центральной.
-Мальцев! Какие люди! Ты какими к судьбами здесь? – поздоровался Кротов.
- Здорово, Крот. Да я к тебе, собственно, прибыл.
- Дежурить?
- Нет. Поговорить надо насчет событий на ТЭЦ.
- Пошли. Поговорим. Мужики, я отойду на минут на двадцать!
Кротов и Мальцев присели у больших ящиков. Кротов достал сигарету и угостил Мальцева, но тот отказался.
- Крот, скажи, что ты знаешь о событиях на ТЭЦ? – спросил Мальцев.
- Знаю, что и все. Пацанов наших убили, девушку Громов с Пашей спасли, кто эти неизвестные, никто не знает, да собственно и все, – ответил на вопрос Кротов.
- Когда ты услышал о том, что на ТЭЦ напали?
- Мы находились в Парке Победы и дежурили, как обычно. Потом на связь по радио вышла Центральная. Нам передали приказ выдвигаться в сторону ТЭЦ и оказать содействие группе Якименко. Мы двинулись на Президентскую, там сели на дрезину. Мы домчались на Калининскую, когда я прибыл. Когда мы добрались, то по радио поступил приказ вернуться обратно. Видимо, майор и капитан справились с задачей. Нам приказали назад вернуться, мы назад пошли. На Президентскую, – подробно ответил Кротов.
- Какие у тебя отношения с Пономаренко? – продолжал задавать вопросы Мальцев.
- Лех, это что, допрос? – спросил в ответ Кротов.
- Крот. Просто отвечай на вопросы, ладно?
- Какие у меня с Пономаренко могут быть отношения? Он начальник разведки, я обычный солдат, которого можно сгнобить. Не друг я ему и не враг. Иметь дело с ним себе дороже. Кстати, если он узнает, что ты про него спрашивал… - не успел закончить Кротов.
- Мне уже говорили, Игорь. Ты видел его на Калининской в момент нападения на ТЭЦ? – продолжал задавать вопросы Мальцев.
- Когда мы прибыли на станцию, я заметил его присутствие спустя двадцать минут. И разведчиков с ним не было, если ты про это спросишь.
- Вопросов больше нет. Спасибо, Крот, – поблагодарил Мальцев.
Наступила тишина. Кротов нервно докуривал очередную сигарету. Мальцев что-то писал в папке, а Кротов просто не выдержал и продолжил разговор:
- Лех, что происходит?
- Ничего не происходит, Крот.
- Ты меня лечить будешь? Ты приходишь в одиннадцать часов ночи и задаешь такие вопросы, а потом говоришь мне, что ничего не происходит?
- Я выполняю поручение полковника.
- Да? Поручение стучать на всех?
- Крот, ты не правильно понял.
- Да понял я, Лех, понял… Знаешь, только я по этому поводу что скажу? – продолжал Кротов.
- Говори.
- Не предатель я, понятно? На хрен мне свой дом отдавать чужому? У меня жизнь здесь кипит. У меня отец двадцать лет назад в бомбоубежище не попал потому, что его не впустили, а меня взяли потому, что я маленький был. У меня Анька здесь, повариха с Президентской. У меня друзья здесь все: Пашка Якименко, Сашка Громов да и ты, в конце концов. Здесь государство, которое для людей что-то делает. Здесь люди нормальные и я пытаюсь быть еще нормальнее потому, что там наверху не получилось. Здесь мы живем, а не выживаем, Леха! В общем, не предатель я, Лех. Не предатель, – закончил Кротов.
- Я знаю, что ты не предатель, Крот. Ты на такое не способен, – пожал руку другу Мальцев.
Пока Мальцев и Кротов продолжали общаться, на станции появился человек в наушниках. Радист искал Мальцева. Бегая по станции, он нашел двух друзей.
- Лейтенант Мальцев, это вам телеграмма от полковника Истомина, – передал записку радист. – Попросил, чтобы вы срочно с ней ознакомились.
Мальцев развернул записку. Это был очередной приказ Истомина.
Центральная Линия.
Приказ 34/45
Лейтенанту Алексею Мальцеву.
Приказываю немедленно выдвигаться на станцию ”Национальная библиотека”. Со стороны Националистической республики к вам выдвинулся член делегации майор Павел Якименко. Ваша задача встретить и доставить майора на Центральную станцию немедленно. Так же в чрезвычайной ситуации под ваше командование передаются все бойцы Центральной линии. Для встречи можете взять не более пяти человек. Жду вас на Центральной.
Истомин.
Мальцев прочитал записку. Ему впервые в жизни представился шанс руководить целой группой бойцов. Такого лейтенант упустить не мог.
- Кротов, ты переходишь под мое начало. Бойцы твои здесь? – спросил Мальцев.
- Ничего себе приказы… Здесь, Лех. Они всегда со мной, – ответил Кротов.
- Выдвигаемся в сторону Национальной библиотеки. У нас есть приказ встретить Пашу Якименко, – зачитал бумагу Мальцев.
- Ого. А почему он один? Видимо, что-то важное. Интересно, почему про Громова тебе ничего не сказали? – спросил Кротов.
- Это мы и выясним.
***
Громов и Дарья в легком беге промчались в конец туннеля. Здесь начиналась зона радиации. Бойцы надели противогазы. Выйдя из гермоворот, они оказались в ГМ Лента. Мертвое здание уже не было похоже на гипермаркет. Разбитые стекла, опрокинутые прилавки, в некоторых частях здания уже не было крыши. Все это напоминал поле боя. По рассказам людей, всю еду и вещи из гипермаркета вынесли за неделю. Лента была таких размеров, что там и за месяц товары не вынесешь. Но способность людей выживать творила чудеса невиданных масштабов.
Громов и девушка двигались медленно, проходя каждый прилавок за прилавком, метр за метром. Неизвестные могли быть еще здесь, поэтому бойцы передвигались скрытно. С улицы донесся треск отъезжающей машины. Постепенно этот звук затих. Громов, дойдя до выхода, увидел следы. На улице было тихо, ветер стих, и над мертвыми Чебоксарами опустилась ночь. Свет фар вдали показал, что неизвестные очень быстро удирали по проспекту Тракторостроителей.
Громов начал искать средство передвижения. Бежать за неизвестными было бы самым настоящим безумием. Даша неожиданно нашла гараж, который был приоткрыт. В гараже стояли два уазика и один “Волк”. Обследуя помещение, Громов нашел трупы бойцов Националистической республики. Националисты держали в ГМ Лента бойцов, используя его как форпост. Трое бойцов были убиты хладнокровно. Громов накрыл их тела пленкой. Дарья была в ужасе. Она не могла смотреть на мертвые тела.
- Господи, да когда же это кончится? – возмущалась девушка.
- Скоро. Вот только я доберусь до них… Ладно. Залезай в машину.
Они уселись в бронемашину “Волк”, на приборной доске лежали фотографии бойцов из Южной Осетии. Лица миротворцев напоминали о прошлой жизни. Громов запустил двигатель со второго раза. Машина тронулась, и бойцы поехали за неизвестными.
“Волк” проезжал поворот на улицу Ленинского Комсомола. Мертвые высотки возвышались над Новоюжным районом города. Как и все дома, часть верхних этажей отсутствовала, и на вершине зданий были слышны крики мутантов. Видимо там шла борьба между новыми хозяевами города.
Машина постепенно выехала к Тракторному заводу. Завод длиной более двух километров. Целый комплекс был построен СССР в 1974 году. Тракторный завод являлся в прошлом веке одним из крупнейших тракторных заводов в мире. Теперь от завода осталась только надпись на кольцевой дороге и ангары, которые забиты всяким хламом. Именно с Тракторного завода началась вся эта история. Громову казалось, что именно человек, которого спугнул Мальцев, и сыграл одну из важных ролей в предстоящей войне. Это показывало, как один человек можете перевернуть абсолютно все.
- Саша?
- Да, Даш.
- Скажи, когда все закончится , я перееду к тебе?
- Ты уже у меня живешь. Как приедем на Центральную, перевезешь вещи. Твой папа не будет против, я надеюсь, – ответил Громов.
- Ты нравишься моему отцу.
- Значит, сживемся.
Разговор поднял настроение Громову и Дарье. Единственное, что мешало их счастью, это наступающая война, которая приближается очень быстро. Громов понимал, что ему нужно выжить и отстоять родной дом, чтобы наладить нормальную жизнь.
Внезапно на крышу машины неожиданно запрыгнул “Коршун”. Когти птицы пронзили дверь машины и схватили Дарью. Громов начал стрелять в птицу. Птица долго не смогла держать девушку и отцепилась от нее. По приказу Громова девушка переместилась на задние сиденья бронемашины.
- Ты меня снова спас.
-Это моя работа. Ты не ранена?
- Нет.
- Вот и отлично.
Машина уже обогнула тракторный завод. Теперь они ехали по дороге, которая вела в Новочебоксарск. Громов сбавил скорость. На перекрестке показались солдаты. Они махали руками и пытались остановить машину Громова. Сначала Громов принял их за неизвестных, но потом вглядевшись, понял, что это свои.
- Товарищ капитан? Как вы здесь оказались? – спросил боец.
- Долгая история, солдат. Вопрос, что вы здесь делаете? – спросил Громов.
- Товарищ капитан, нам приказали разведать обстановку в этом районе. Во время разведки мы увидели, что машина ехала быстро, и когда они нас заметили, рядового Федосова ранили. Мы вдвоем его не дотащим, товарищ капитан.
- Куда направилась машина?
- В сторону Чебоксарской ГЭС.
- Ты уверен?
- Так точно, товарищ капитан.
Наблюдение рядового удивило Громова. Громов был уверен, что враг расположился в Новочебоксарске. Теперь это коренным образом меня представление о неизвестных. Громов понял ,что идти вдвоем с Дашей к неизвестным опасно.
- Вот что мы сделаем: рядовой грузите в машину раненого и отправляйтесь на Центральную. Даша, ты едешь с ними. Найди полковника и пришлите подкрепление на форпост, человек двадцать, не меньше. Я не уверен, что вернусь один, скорее всего со мной будут гости.
- Есть, товарищ капитан!
- Почему я не могу пойти с тобой? – спросила Даша.
- Это не обсуждается. Все, отправляйся, - закончил Громов.
Девушка подошла и крепко обняла Громова.
- Вернись живой, Саш. Буду ждать тебя с бойцами на форпосту, - закончила девушка.
- Хорошо.
Бойцы и Дарья уехали в сторону ТЭЦ. Громов пошел пешком на дороге. Через полчаса он уже проходил через район “Новый Город”. Район построили незадолго до катастрофы. Этот район должен был в будущем соединить Чебоксары и Новочебоксарск. Проект соединения двух городов появился в двухтысячных годах. Даже проводили референдум, чтобы народ высказался по этому поводу, но новочебоксарцы выступили против такого проекта. Они считали, что вся власть просто будет брать деньги себе, и Новочебоксарск в составе Чебоксар не будет развиваться. Кого теперь интересуют эти проблемы, когда на дворе радиация, мутанты и войны.
Громов через час уже двигался по какому-то лесу. Тропинка не кончалась. Лес жил своей жизнью. Где-то было слышно рычание волков, было слышно, как течет вода. Громову, когда он шел, казалось, что лес оживает: вот еще чуть-чуть и ветка схватит его и потащит куда-то в центр леса.
Пройдя лес, Громов вышел к электростанции. Электростанцию напоминали только столбы с проводами. Здания электростанции были разрушены начисто. Ни было ни одного целого помещения. Громов заметил следы машины, которые оставили неизвестные. Видимо, через станцию неизвестные и приезжали в город. Идя по следам, Громов двинулся дальше . Дорога в поле была настолько накатанная, что неизвестные видимо уже и не стеснялись заметать следы. Громов приближался к той самой неизвестности, которая его пугала . Неизвестность, из-за который погибло много людей. Неизвестность, из-за которой люди страдают. Еще чуть-чуть и Громов узнает ответ на свои вопросы.
Громов вышел к ГЭС и ему все стало ясно. Разрушенная Чебоксаркая ГЭС была забита солдатами в черных плащах, а за ГЭС стояли два крупных военных корабля. Разрушенная ГЭС помогла выжившим чебоксарцам. Военные корабли не могли проплыть дальше, и солдаты в черных плащах убирали обломки гидроэлектростанции. Мысль о том, что неизвестные - это новочебоксарцы, отпала сама собой. Новочебоксарцы просто не смогли бы найти военные корабли. Враг пришел с другой земли. Если бы ГЭС не была разрушена, жители метро проиграли бы войну за один день. Элемент внезапности сработал бы безотказно. ГЭС, которую жители Чебоксар считали ненужной, оказала услугу выжившим. Громов видел в этом радостный момент. Теперь Громову предстояло выяснить, кто же эти неизвестные. Громов хотел выдвинуться дальше, но его кто-то похлопал по плечу. Громов обернулся и получил удар прикладом по лицу, его сознание померкло.

ГЛАВА 11. ЛЕГИОН
Большой трюм, много солдат в черной форме в плащах и без. Громов приходил в себя. Его за руки волокли по палубе военного корабля. Серая обшивка, ржавые трубы, отсутствие света в некоторых местах судна. Корабль был не в лучшем состоянии. Громов рассмотрел солдат, которые его волокли. Черные плащи, сумрачные лица с серьезными взглядами , повязки, на которых был изображен компас. Белый компас на тёмно-синем фоне четко выделялся на повязке. Громов видел этот рисунок давно, еще в детстве. Его показывали в книжках по истории, в старых журналах с поверхности. Он не мог вспомнить, что означал этот символ.
Перед Громовым в трюмах были солдаты. Когда они видели Громова, многие начинали что-то говорить, но Громов не понимал их язык:
- Look at the Russian bear. I wonder how he got to us? – что- то говорил один солдат другому.
- He's crazy! He does not know what to do with him General. Our general captured alive leaves.
После двух солдат, разговаривающих на английском, появились три солдата, говорящие по-немецки:
- Hans. Wo haben Sie dieses Schwein?
- Erwischt ihn in der Nähe des Kraftwerks. Offenbar gerade unsere Gruppe 2 Foxtrott. Sie zogen unsere Soldaten aus dem unterirdischen Stadt, die gefangen genommen wurde, – ответил один из солдат, волокущих Громова.
Громова доставили в роскошное помещение. Прямо в каюте был выложенный вручную камин. Громов никогда в жизни не бывал на корабле, но знал, что на кораблях каминов не монтировали никогда. Видимо хозяин каюты ностальгировал по прошлому. На стене висел портрет “отца народов” Сталина. Такие портреты Громов видел только в книжках, а здесь была целая картина, которую неизвестно откуда откопали в этом безжизненном мире. На столе у кресла стояли настоящие бутылки с вином. Подземные жители забыли настоящий вкус алкоголя. Когда-то, двадцать лет назад, алкоголь пили для утешения, снятия стресса и для поднятия настроения. Но неумеренный прием алкоголя губил жизнь многих, кто его употреблял.
В коридоре послышались шаги. Кто-то очень быстро шагал в свою каюту. Человек, что-то сказав солдатам, вошел в кабинет. Черная форма, генеральские погоны, прямая спина, худое тело. Глаза, наполненные ужасом, страхом и болью, черные волосы, повязка на левой руке с эмблемой. Хозяин не сразу начал говорить. Сначала он выпил стакан красного вина, а потом, спустя минуту в каюту вошел солдат. Он встал рядом с Громовым. Человек в генеральской форме проговорил:
- Я думаю, мы начнем. И так, задавать вопросы буду я, ты на них будешь отвечать. За каждый неправильный ответ рядовой Джонсон будет учить тебя, как правильно отвечать. Но, перед тем как начать, я представлюсь, – вещал генерал.
Генерал, взяв паузу, представился:
- Командующий Легионом НАТО генерал Хансон.
- Вы неплохо говорите на русском. Так вот, что за нелюди уби… - недоговорив, Громов получил удар по лицу.
- Продолжим. Ты у нас тот самый капитан Громов. Сначала ты сорвал мне первую фазу операции, потом убил восемь моих солдат. Восемь!
- Не надо было приходить на нашу землю, – ответил Громов.
- Не тебе это решать, свинья. Ты сломал мне весь план по захвату подземного города. Он был изумителен. Вы отдали бы нам первые пять станций без выстрелов. Никто из вас не сумел был даже автомат в руки взять. Но нет, эти бараны не сумели украсть девчонку начальника станции из-за тебя, капитан. Если бы девчонка была у нас, то ее папаша без труда бы открыл нам все пути на Центральную, а дальше - дело принципа, – поведал план Хансон.
Громову стало ясно, почему пытались похитить Дашу. Дочка начальника Центральной станции была оружием в руках Хансона. Полковник Харитонов перешел бы на сторону натовцев, лишь бы увидеть свою дочь живой. Шантаж, который бы привел к захвату не только Центральной станции, но и всей Центральной линии. Спасение Дарьи сорвало первоначальный план натовского генерала.
- Потом ты уничтожил нашу радиостанцию в этой, как ее, Сосновке. Убил трех моих солдат. Если бы радиостанция функционировала, то с другими государствами подземного города не было бы связи, и мы бы вас, как детей, перебили бы по одиночке, – продолжал перечислять все “деяния” Хансон.
- Хороший план. Только вот ты зря думал, что мы про это не узнаем. Жители метро… - последовали еще два удара Джонсона, Громов замолчал.
- А в итоге, погнавшись за группой, которая спасла нашего солдата, ты попал сюда. Извини, что не встречаю тебя, как подобает. Ты по другую сторону фронта, Громов, – закончил генерал.
Спустя несколько минут в каюту Хансона вошел человек. На нем была форма Центральной линии. Громов, подняв голову, удивился.
- Ты?
Перед Громовым стоял начальник разведки Пономаренко. Тихий, скрытный, мало говорящий человек и был тем самым предателем Центральной линии. Казалось бы, начальник разведки. Как он мог на такое пойти? Сколько заплатили этому иуде, что пообещали? Громова после увиденного осенило. Буквы, которые умирающий солдат нарисовал на ТЭЦ, и были ответом на вопрос, кто предатель. Пономаренко Роман Дмитриевич – или сокращенно П.Р.Д. Умирающий солдат узнал предателя и оставил послание тем, кто придет на ТЭЦ. Громов расстроился, ведь эту информацию можно было узнать и раньше. Тогда бы ход начинающейся войны изменился. Громов разозлился. Ему хотелось расправиться с предателем прямо сейчас, но у него были связаны руки, а рядовой постоянно наносит ему удары, так что Громов не смог ничего сделать.
- О, товарищ капитан. Извини, Громов. Мне пришлось делать выбор. Я выбрал сторону победителей. У Центральной и всего метро нет шансов.
- Что они тебе предложили? За сколько ты себя про… - Громов снова получил удары от рядового Джонсона.
- Мне все надоело. Я хоть и на посту начальника разведки, но мало что решаю. Все время этот старый хрен принимает решение один. Выше начальника разведки я по службе не продвинусь, а после захвата Центральной линии я ее возглавлю. Нужно искать выгоду, Громов. Жалко только, что девчонку не поймали. Эх, я бы с ней…
- Вот когда я до тебя доберусь… - не успел закончить Громов.
- Так ты в нее что, влюбился? Громов, у тебя с роду баб не было. Ты еще скажи, что она тебя любит. Не боись, Громов. Когда мы захватим Центральную, я найду ее и она будет моей, так сказать, рабыней. И я каждый день…
Громов, встав вместе с привязанным стулом, головой ударил Пономаренко. Нос у предателя хрустнул, и из него пошла кровь. Пономаренко вместе с Джонсоном принялись избивать Громова прямо на месте.
- Ах ты, сукин сын!
- Отставить, рядовой. Пономаренко, успокойтесь! Посадите его на стул, – отдал приказ Хансон.
Громова снова посадили на стул.
- Знаешь, Громов, у меня за убийство одного солдата расстреливают, а ты в итоге положил одиннадцать человек. Это означает, что ты знаешь свое дело. Я тебе предлагаю вот что: вступай в наших ряды, будешь руководить моими бойцами. Захватим Центральную, выполню любое твое пожелание. Девушку мы твою не тронем. Мне кажется, это выгодное предложение, – предложил Хансон.
- Пошел, ты. Я лучше умру, чем предам свой дом, – прорычал Громов.
-Давайте его повесим, генерал! – крикнул Пономаренко.
- Смерть для него будет слишком проста. Он будет у нас в плену, он будет видеть, как я буду убивать его друзей, его родных, если они у него вообще есть. Когда мы захватим станции, всех, кто не будет согласен новыми порядками, мы будем вешать. Мы будем вешать их при тебе, Громов. Потом каждый солдат легиона выберет себе жену, которая родит ему детей. И все это будет на твоих глазах, Громов. И когда на Центральной ни останется ни одного солдата, мы тебя расстреляем, капитан. Мы расстреляем тебя, как собаку. Жаль, что ты отказался от моего предложения. Я тебе дал шанс выжить, а ты его упустил. Как тебе такое предсказание, Громов? – спросил Хансон.
- Я вижу у тебя дырку в голове. И твой труп… - Громов снова не успел закончить, получив удар от рядового.
- Мое будущее ты не изменишь. Громов, ты меня слышишь?
Громов уже не мог открыть глаз и поднять голову. Лицо Громова было похоже на красный овощ. Хансон не сразу приказал увести Громова. Громов, хоть и не мог поднять голову, но разговор, который состоялся между Хансоном и Пономаренко, он все-таки услышал:
- Кажется, он потерял сознание. Я думал, он крепкий парень, – заметил Хансон.
- Он доверенное лицо полковника Истомина. Он держался долго.
- Смысл его пытать есть? – спросил Хансон.
- Нет. Вы же сами слышали, генерал, что он лучше умрет, чем поможет нам. Я все-таки предлагаю его повесить. Раненый зверь вдвойне опаснее, – отметил Пономаренко.
- Это мне решать. Рядовой, подготовьте камеру для пленного, – отдал приказ генерал.
- Я сумел унести несколько карт, но на них не отмечено, где есть секретные входы на Президентскую и Центральную. Полковник Харитонов держит их в надежном месте. Если бы у меня было время, я бы сумел найти, – отчитался Пономаренко.
- Хорошо. У меня такой вопрос. Конференция завтра ?
- Да.
- Я должен на нее попасть. Пора внести разлад в настроение жителей подземного города. Если мы хотим избежать больших потерь, нам нужно будет появиться на конференции. Сможете организовать вход в Центральную?
- Конечно, – ответил Пономаренко.
- Тогда отправляйтесь немедленно. Встретимся там.
- Как мне потом выбраться с Центральной? – спросил Пономаренко.
- Мы возьмем вас с собой, не беспокойтесь, – заверил Хансон.
Разговор закончился, и Пономаренко вышел из кабинета. Затем рядовой Джонсон, подготовив камеру, пришел и с рядовым Фоли они потащили Громова в камеру.
Громов оказался в тесном закутке два на два метра. Ему развязали руки и, как мешок картошки, закинули в помещение. У двери Громова охранял натовец. Он все время что-то вещал на немецком, но Громову это было неинтересно. Капитан, медленно придя в себя, сумел встать и присесть у стенки. Ему было тяжело психологически. Он попал в самый настоящий плен.
Информация, которую срочно нужно было доставить на Центральную, была очень важной и ее было много. Предателем оказался начальник разведки, а неизвестные - это выжившие войска NATO. Организация, созданная после второй мировой войны, для противодействия Красной Армии СССР, а потом и Вооруженным Силам России. Выжившие старики рассказывали, что никто никогда не любил натовцев. Эта организация была в руках США, а остальные страны, входившие в ее состав, были марионетками, и делали все, как скажет большой брат.
Громов, ощупав стены руками, нашел сверток бумаги. Развернув его, капитан увидел, что там было что-то написано. Громов повернулся так, чтобы свет из коридора попадал на бумагу. Громов начал изучать письмо:
Если вы читаете это письмо, значит я уже скормлен рыбам в Волге. Меня зовут Алексей. Мне двадцать восемь лет. Все началось три месяца назад, когда я был жителем станции Афанасьевская. Я был обычным патрульным станции. Моя жизнь, как и жизнь многих в метро, была не очень хорошей. Платили мало, квартира, в которой нельзя было вытянуть ноги, две кружки и сушеные грибы. Мои родители умерли на станции, еще когда случился судный день. Меня воспитала женщина по имени Ольга. Когда я вырос, она ушла со станции в неизвестном направлении.
Моя жизнь шла своим чередом, пока я не встретил свою любовь. Ее звали Надеждой. Он была своего рода ангел во плоти. Я влюбился в нее с первого взгляда. Я тоже ей понравился. Но жила она несчастно. Ее в молодом возрасте выдали за заместителя начальника станции Шатова. Ей было двадцать, ему около пятидесяти. Мы с ней встречались, несмотря ни на что. Мы проводили ночи вместе. И в один прекрасный день все рухнуло. Я дежурил на станции и за мной пришли люди из службы безопасности Афанасьевской. Мне было предъявлено обвинение в изнасиловании девушки. Естественно, заявление якобы подала Надежда, но когда я увидел ее на так называемой очной ставке, то понял, что заявление она написала под давлением Шатова. Ее муж узнал о нашем романе и таким образом хотел избавиться от меня. Но мне не поверили. Наказание, которое мне вынес народ Афанасьевской – смерть через изгнание. Я получил самую высшую меру, по законам Афанасьевской.
Мне дали пистолет, один патрон и два фильтра для противогаза. Я принял это наказание, и нисколько ни жалел о том, что встретил Надежду. Я прошел через болота и попал в Новочебоксарск. Я видел там людей! Они так же живут, как мы под землей! Я два раза кричал им, пытался выйти на связь. Но при виде меня они убегали и исчезали в кварталах разрушенного города. Попав на Химпром, я раздобыл себе фильтры для противогаза и даже нашел автомат. Я принял решение идти дальше. Идя вдоль Волги, я встретил корабли! Наши военные корабли! Я кричал, махал, радовался. Я был рад, что наконец встретил выживших! Ведь в Чебоксарах люди уже двадцать лет никого не встречали. Но, попав на корабль, понял, что живым я отсюда уже не выберусь.
Это были выжившие войска НАТО. Они приплыли, как сказал один из русских охранников, который меня охранял, со стороны Астрахани. Как они попали в наше мертвое государство, не знал он и сам. Когда они меня пытали, я понял, что им нужно убежище и надолго. Я, сумев подслушать разговор генерала Хансона и его помощника ,понял, что им нужно постоянное место жительства. Они пытали меня и, когда я им рассказал о чебоксарском метро, то понял, что натовские войска устроят войну и захватят для начала несколько станций, а потом и все метро, превратив его в концлагерь.
Если ты читаешь это письмо, пожалуйста, предупреди выживших. Ведь среди них девушка, которую я люблю до сих пор. Я не хочу, чтобы она была в рабстве этих нелюдей. Предупреди всех, что грядет война! Чебоксарцы не должные ее проиграть, ведь если они проиграют, нормальной жизни под землей уже никогда не будет. А этот генерал Хансон – его нужно убить. В этом человеке самый настоящий дьявол. Я один раз видел, как он при мне расстрелял солдата за то, что по его вине погиб другой солдат. Что же тогда будет с жителями метро, если Хансон за такие поступки убивает своих же солдат?
И у меня будет еще одна просьба. Скорее всего, меня через два дня казнят за то, что я отказался быть с натовцами. Если ты найдешь Надежду, передай, что все равно ее люблю. Да хранит тебя бог, если ты веришь в бога.
Алексей.
Громов был удивлен. Натовцы и не знали о существовании чебоксарского метро. Алексей оказался тем, от кого они об этом узнали. Липовое обвинение в том, что Алексей изнасиловал женщину, которую любит, привело к грядущей войне. Именно тогда, три месяца назад, жители Афанасьевской с помощью Алексея по сути раскрыли местоположение выживших. Громов не мог поверить, что наказание “смерть через изгнание” приведет к такому развитию событий.
Прочитанное не давало покоя Громову, но его все-таки очень интересовал один важный вопрос: откуда взялись натовцы? Сирия? Афганистан? Южная Корея? Они могли придти откуда угодно и на чем угодно. Генерал Хансон медленно, но верно, цеплялся за любую возможность ослабить чебоксарцев. “Дъявол” - как назвал его Алексей, был действительно жестоким человеком. Его авторитет перед солдатами должен был быть непререкаемым, считал Громов. Хансон и его натовцы должны быть остановлены и уничтожены. Ведь, если не остановишь их, значит, они остановят тебя.
***
- Сара! Вылезай, завтра еще пойдем на пляж.
Полковник Эдвард Хансон отдыхал со своей женой и дочкой во Флориде. Будущий генерал Эдвард Хансон родился в Сан-Франциско в семье заводского рабочего Мартина Хансона. Эдвард никогда не видел свою мать. Она не захотела воспитывать сына и, бросив его и мужа, уехала в Даллас к любовнику. Отсутствие матери сказалось на Эдварде. Отец Хансона воспитывал сына методом кнута. Жесткие порядки, занятие спортом, поездки на бейсбольные матчи, отличные оценки в школе сделали из Эдварда Хансона настоящего парня. Отставной военный Мартин Хансон, участник войны во Вьетнаме, хотел, чтобы сын стал военным, и он сделал для этого все, что нужно. Эдвард любил своего отца и уважал. Ведь если бы не отец, скорее всего парень бы не стал личностью. Отец старался проводить с ним все свое свободное время. К сожалению, до свадьбы отец Хансона так и не дожил. Он умер задолго до катастрофы.
Закат на фоне океана смотрелся что надо. Солнце потихоньку исчезало за горизонтом, ветер, который нес прохладу, стихал, а небо становилось ярко-оранжевым. Хансон и его жена Мишель загорали на шезлонгах. Мишель Хансон родилась в Окленде. Она появилась на свет в семье политика Джона Фокса. Единственная дочь, всегда была под охраной, получала все то, что хотела и не испытывала потребности в деньгах и прочем. Отец и мать естественно хотели, чтобы дочь вышла замуж за миллиардера или политика. Все было так, как хотели родители, пока в жизни девушки не появился Эдвард Хансон. Они познакомились еще в школе. Вместе сидели за партой, а закончив школу, через пять лет поженились. Родители Мишель Фокс естественно учитывали желание дочери и нисколько не были против, чтобы дочь вышла замуж за военного. К тому же Джон и Эдвард сильно сдружились до свадьбы.
Весь день он провели пляже. Любящая жена читала очередной детектив, а отец и дочь любили нырять. День прошел не зря.
- Папа, я еще хочу купаться, – не хотела уходить из воды девочка.
- Хорошо, еще десять минут. И потом идем ужинать.
Девочка снова побежала купаться. Хансон хотел чаще проводить время с семьей. Армия лишала этого дорогого и нужного времени. Он принял решение, что после этого отпуска отслужит полгода, а потом уйдет из рядов армии США .
- Дорогой, когда ты уйдешь из армии? Твоей дочке нужен отец здесь, а не в телефоне, – спросила жена.
- Еще полгода, Мишель, и я ухожу, – ответил Эдвард.
- Полгода? Господи, Эдвард. Ты слышал, что творится в Сирии и Иране? Северная Корея со своим атомным оружием. Русский свой флот у наших берегов. Хоть мы и развалили Советский Союз, русские снова поднялись. Может, ты уйдешь из армии сейчас? Это не твоя война, Эдвард. Пусть воюют другие. Лучше откроем пиццерию в Торонто, как мы и хотели, – недовольно произнесла Мишель.
- Дай мне полгода, дорогая, а потом и откроем пиццерию, как мы хотели , – уговаривал Хансон.
- Что ж с тобой поделать, дорогой. Учти, если не уйдешь из армии, я заберу дочь и уеду в Чикаго, – заверила жена.
- Я тебя когда-нибудь подводил?
- Нет.
- Значит, не подведу и сейчас.
Через несколько дней Хансон уже летел военным спецбортом в Афганистан. Операция “Несокрушимая свобода”, которая началась после 11 сентября 2001 года, продолжалась. Полковник Хансон должен был прибыть сначала в штаб Международных Сил Содействия Безопасности. Конечно, все эти силы в основном состояли из армии США. Так же среди коалиционных сил были Великобритания, Германия, Франция и другие. Операция, которая длится десять лет, уже унесла жизни около десяти тысячи солдат коалиции. Но правительство США не планировало уходить из Афганистана, но выводило отдельные части каждый год.
Полковник Хансон прибыл в штаб, который находился в огромном бомбоубежище. О его существовании знали только военные, занимающие большие должности. Убежище было рассчитано на три тысячи человек и оборудовано по последнему слову техники. Запасов продовольствия хватило бы, чтобы прокормить за один месяц все бедные районы Афганистана.
Задача полковника была разработать вместе со штабом коалиционных сил операцию “Красное небо”. Она должна была пройти в районе Мазари-Шариф – район Афганистана, который находился на севере республики. Талибы, из-за которых американцы воюют в Афгане, соорудили базу в этом районе и задача коалиционных сил - ее уничтожить. Полконик Хансон, как всегда, предложил самый эффективный план, который генерал Мортон и другие приняли. Дата операция была назначена через неделю. И ровно через неделю наступил судный день.
Полковник Хансон был на улице. По каналу связи он решил позвонить Мишель.
- Алло?
- Эдвард, привет. Рада слышать тебя ,дорогой.
- И я тебя рад слышать, дорогая. Где вы сейчас? Как Сара? - спросил Хансон.
- Мы сейчас в Нью-Йорке. Помнишь, я говорила, что моя подруга Маргарет купила дорогую квартиру в Бронксе? Она меня пригласила и мы сидим, пьем чай. Сара немного утомилась, добираясь до Нью-Йорка, поэтому сейчас она спит. Дорогой, что у тебя нового? – тараторила Мишель.
- Кроме жары и ноющих солдат ничего. Мишель, я скоро… - не успел сказать муж.
- Дорогой, тут что-то не так… Звучит какая- то сирена и люди бегут по улицам …
- Мишель, срочно беги в метро! Мишель?
Связь была прервана. Хансон еще раз попробовал позвонить, но электроника отвечала ему, что абонент недоступен. Хансон подумал о худшем и так случилось. Из динамиков бункера завизжала сирена. Молодые солдаты сначала восприняли ее, как учебную и не- торопливо пошли в бункер. Из бункера неожиданно выбежал солдат:
- Давайте живее вниз! Через несколько минут по Афганистану будет нанесен ядерный удар! – кричал выбежавший из бункера солдат.
Солдаты устремились в укрытие. На улице ни осталось ни одного солдата и двери бункера закрылись. Все те, кто оказались у бункера, потом уже были смертниками. Им так никто и не открыл ни до ядерного удара, ни после. Хансон бегом по лестницам спустился в глубь трехуровневого бункера. Генерал Мортон и его подчиненные стояли у большого экрана и пытались связаться с другими силами.
- Наши парни с Мазари-Шариф на связи? – спросил генерал Мортон.
- Связи с ними нет, сэр! Они не успеют до бункера. Им двадцать минуты езды . Даже если джипы наберут максимальную скорость, они не успеют! – ответил солдат.
- Что, черт возьми, происходит, сэр? – спросил Хансон.
- Ядерная война…
- Что ? Кто первым пустил ядерную бомбу?
- Нам не удалось отследить, полковник. Мне нужна связь с Вашингтоном, щенки! – отдал приказ Мортон.
- Сэр, связи с Вашингтоном нет!
- С кем-нибудь есть связь? – продолжал генерал.
- Сэр! Шифровка из бункера Правительства США в Денвере! – откликнулся радист.
- Озвучить шифровку, рядовой!
- Сэр! Боже… Вашингтона и Нью-Йорка больше нет! По ним нанесен точечный ядерный удар! На восточном побережье от Сан-Франциско и Лос-Анджелеса остались руины! Президент погиб! В бункере выжили несколько членов Конгресса и три министра из Правительства. По Денверу удар будет нанесен через восемь минут! – зачитал шифровку радист.
Все зачитанное привело в шок стоящих в кабинете. Хансон просто закрыл глаза. Он потерял самых близких ему в жизни людей. Вашингтон и Нью-Йорк были уничтожены первыми. Укрыться в убежище или метро его жена и дочь просто бы не успели. Война,которую никто не ждал, свершилась. Хансон уже не знал, как реагировать, но все остальные замерли после слов радиста. Генерал Мортон так же был в шоке. Никто из них больше не мог сказать ни слова. Двухминутную тишину прервал радист.
- Генерал… У нас есть картинка с МКС. Выводим на экран, – отчитался радист.
Перед стоящими в кабинете людьми на большом экране была планета Земля. Из одной части земли вылетали маленькие огоньки и летели, огибая страны. Потом эти огоньки падали и там, где они падали, сначала была маленькая вспышка, а потом оранжевое пятно. И так сотни огоньков летали из одной части планеты в другую. Страны обменивались ядерными ударами. Человеческой цивилизации пришел конец. Планету сотрясали ядерные взрывы, и атомные пожары. Через несколько секунд картинка с МКС пропала. Тишина в кабинете еще была около пяти минут. Люди не могли еще осознать, что прежнего мира уже нет. В чувство людей привел ядерный удар, который встряхнул весь бункер.
Прошло пять лет с момента удара. Выжившие в бункере сумели организовать порядок, наладить систему питания и функционирование оставшейся в живых натовской армии. Естественно, выжившие искали выход, как дальше быть. Связь с Вашингтоном и другим миром была потеряна, а попытки связаться с бункером Правительства США, успехом не увенчались. Генерал Мортон, хоть и был главным в этой иерархии, но был сильно болен. Его жизнь подходила к концу. О реже стал появляться при солдатах, он перестал появляться перед своим штабом. Мортон понимал, что скоро он умрет, а солдатам нужен руководитель, который поведет их за собой в новом мире. Хансон под руководством Мортона после ядерного удара стал его заместителем. Справлялся он со своими обязанностям полностью и выполнял все, что требовал от него генерал. Когда генерал был уже при смерти, Хансона вызвали к умирающему Мортону. Мортон подписал бумагу, из которой следовало, что полковник Хансон становился генералом и теперь он возглавит объединенную выжившую коалицию. Мортон умер и помощник генерала вышел из комнаты генерала к стоящим у дверей солдатам и, как в средневековых традициях, провозгласил: “Генерал умер! Да здравствует новый генерал!”
Прошло десять лет, как генерал Хансон руководил выжившими солдатами НАТО. Теперь выжившие назвали себя Легионом. Около трех тысяч человек, неся потери от десяти до пятидесяти человек в год из-за мутантов, радиации и самоубийств, продолжали жить в военном бункере под Кабулом. Порядки новый генерал ввел жесткие, что не всем солдатам сразу понравилось. За каждый потерянный патрон или испорченное оружие людей могли лишить еды на день. Или за драки и провокации могли кинуть в карцер на неделю. Солдаты этого не понимали. А вот генерал Хансон все прекрасно понимал. Запасы продовольствия и оружия должны закончится через несколько лет и что тогда будут есть солдаты и чем воевать? Хансон и его окружение начали искать выход из сложившейся ситуации. Прочесывание поверхности Кабула и близлежащих районов последние двадцать лет приносило плачевные результаты. Казалось, что кроме этого бункера, никто не выжил. Но солдаты понимали, что были места, которые вообще атомный удар не задел. Всем хотелось попасть именно туда.
Наступила зима. Очередной день под землей ни придавал настроения генералу Хансону и его солдатам. Очередная группа отправилась на поверхность в поисках того, что и сами никогда не видели. Этот день так бы и остался обычным, если бы в кабинете генерала и его окружения не зашипело радио. Радист, проснувшись, сразу начал ловить канал, чтобы услышать голос из аппаратуры. В комнате люди зашевелились. Все потянулись к радио. Генерал остался сидеть на своем месте.
- Говорит Денвер… Всем, кто меня слышит… Отзовитесь… Отзовитесь, – кричал неведомый голос.
- Денвер! Кабул на связи! Повторяю, Кабул на Связи! – с радостью кричал радист.
- Черт возьми, Кабул, вы живы? Господи Иисусе! Двадцать лет других голосов не слышал! Кабул, сколько вас? Как обстановка в новом мире ?
- Денвер, нас около трех тысяч. Мы пытались выйти на связи с вами все двадцать лет, что находимся под землей! Как у вас обстановка?
- Кабул, обстановка плохая. В бункере была революция. Члены Правительства и Конгресса были казнены. Они не выполняли обещания перед выжившими, поэтому их пришлось убрать. На поверхности невозможно проводить и минуты! Мутантов настолько много, что мы теперь мало что решаем. Кабул, мы готовы вас принять! Вы сможете добраться до нас? – спросил радист из Денвера.
- Мы будем решать этот вопрос. Ждите нас, парни. Кабул постарается добраться до родной земли.
- Ждем вас, Кабул! Да хранит вас господь!
Настроение после радиосвязи в кабинете генерала улучшилось. Люди начали улыбаться, хлопать друг друга по плечам, и лишь генерал не проронил ни слова. Стоящие подчиненные обратились к генералу.
- Генерал, каков план наших действий? – спросил помощник.
- Подготовить две группы бойцов на поверхность. Чтобы вернуться домой, мы должны найти топливо и самолеты. Нам нужно разведать одну базу ВВС под Кабулом. Я был там не задолго до катастрофы. Так же нужны специалисты по самолетам. Пусть берут их с собой,– отдал приказ Хансон.
Спустя день бойцы вышли на связь и сообщили, что группа нашла 6 транспортных самолетов. Конечно были обнаружены недостатки: где- то не было топлива, где-то была нарушена система, а где-то были проблемы шасси. Легионеры сделали все, чтобы починить самолеты, и спустя полтора месяца все работы были завершены. Солдатам было объявлено, что они летят домой в Денвер. Это новость вызвала восторг у выживших. Все они устали жить двадцать лет одни под землей с мутантами.
Эвакуация из бункера прошла за один день. Солдаты на грузовиках были перевезены на самолеты. Погрузившись во все шесть самолетов и поочередно взлетев, воздушный конвой отправился в долгий полет. В этом пути было бы все гладко, если бы не одно но. Пролетая над неизвестной местностью, натовские самолеты попали в грозу. Пилотам пришлось делать экстренную посадку. Самолеты приземлились на неизвестной местности. Из шести самолетов посадить смогли только четыре. Два других разбились в десяти километрах от основной группы. Выжившие натовцы сумели сгруппироваться. Выживших оказалось около двух тысяч человек. Многие не могли понять, где они находятся. Одни солдаты думали, что в Италии, Другие говорили, что упали где-то на Украине или в Болгарии. Каково же их было удивление, когда они оказались в России. Такого поворота событий ни ожидал никто. Пилоты, взлетая, ошиблись и занесли выживший легион в мертвое государство. Легионеры начали искать убежище и нашли его у Волги. Как выяснилось позже, натовцы упали неподалеку от ремонтной базы ВМФ России, чуть выше Ульяновской области. Мертвая пустая база, и два военных корабля стали небольшим убежищем. К тому же на базе были обнаружены запасы вооружения, четыре бронетранспортера, два танка. Это был единственный положительный момент в этом крушении.
Генерал и его окружение приняли решение идти вверх по реке. Мысль о том, что у них все же будет шанс попасть домой, отпала. Теперь им придется искать убежище здесь, на территории некогда вражеского государства. Хансон знал, что русские сильны и люди здесь выжили. Они проплывали разные города, села. Где находили выживших: брали все пропитание с собой и сжигали людей , тем, кто попадал им в плен, предлагали служить им, чтобы сохранить себе жизнь. Когда натовцы проплыли Казань и, обследовав ее, так и ничего не нашли, им казалось, что в этой стране никто не выжил. И когда надежды уже нет, случается то, во что ты не верил.
- Генерал, человек слева по борту!
- Спустите катер! Принять его на борт…
Хансон узнал от человека, что в мертвом городе Чебоксары есть выжившие. Что есть так называемое метро, что люди научились себя кормить, что есть маленькие государства со своей идеологией. Хансон понял, что его людям нужно это метро, как воздух. Вот уже три месяца легионеры убирают разрушенные завалы Чебоксарской ГЭС. Еще немного и корабли пройдут дальше и поплывут к Чебоксарам. Генерал легионеров понимал, что русские не дадут станции для его войск, поэтому война неизбежна. Сильный пришел отбирать дом и хлеб сильного. Хансон обещал свои солдатам, что у них будет свой дом, что будут бороться за свою жизнь. Он не может подвести своих солдат. Он никогда не подводил свою жену, свою дочь, свое государство, которого уже не существует. Генерал сделает все, чтобы выполнить свое обещание, даже если для этого придется пролить много крови и пройтись по трупам мертвых, ни в чем не повинных, людей.
***
Громов уже около десяти часов находился в камере. Холодное, грязное, тесное помещение никак не помогало Громову придти в себя. Он еще чувствовал боль, но она уже была не такая, как в кабинете Хансона. Громов после прочитанного думал, как выбраться из этого проклятого плена. Охранял его один и тот же солдат. Кажется, он был немцем и при любом шорохе заглядывал в камеру и выражал какое-то недовольство на своем родном языке. Жизнь у легионеров на корабле была несладкой. Они постоянно были чем-то недовольны, а человек, принесший еду заключенному, вызвал негодование у немца. Видимо, с запасами питания у выживших натовцев было совсем туго. Громову немец дал только половину стакана воды.
Проводя очередной час в тесной камере, капитан увидел, что к немцу идет солдат. Кажется, в этот раз еды ему принесли немного больше обычного. Восторженный немец приветствовал солдата, несшего еду.
- Philip! es riecht lecker! Endlich haben Sie richtiges Essen gebracht! Ich bin schon von diesen Rationen müde. Lassen Sie sie verschlingen eine Maus oder dieses neschatsny Gefangener.
- Ich fragte den Chef gerade für Sie um Nahrung zu geben aus diesen Aktien! Der Gefangene hier?
- Ja. Die allgemeine befahl seinen ... – немец не успел договорить.
В коридоре послышался звук борьбы. Борьба закончилась ровно через тридцать секунд. Дверь камеры начала открываться. В коридоре лежал зарезанный немец. В камеру вошел невысокий боец, стройный по телосложению, светлые волосы. Нам вид ему было около тридцати пяти лет. Нам нем был темный плащ, черная форма легионеров. В руках он держал снаряжение Громова, каску и черный плащ. Он снял противогаз:
- Вставай. Тебе нужно бежать отсюда, – начал разговор неизвестный.
- Спасибо за освобождение. Как тебя зовут, брат? – спросил Громов.
- Старший сержант Вадим Соколовский. Разведка Н.Б.О.Н., – представился разведчик.
- Разведка чего? – удивленно спросил Громов.
- Новочебоксарского Бомбоубежища Особого Назначения, - пояснил разведчик.
- Так ты из…
- Капитан, у меня нет времени объяснять тебе что да как. Тебе нужно выбираться отсюда как можно быстрее. Ты должен предупредить свой дом о том, что эти выжившие натовцы устроят войну в вашем метро. Ты хоть знаешь, что их около двух с половиной тысяч солдат? Даже если у вас все метро объединится, не факт, что вы выиграете эту войну. У них даже несколько единиц техники в полном порядке.
- Я могу не успеть добраться даже до конференции. Нужно как-то их задержать на неопределенное время. Тогда мы успеем подготовить свои армии, – объяснил Громов.
- Вот поэтому я принес взрывчатку. Ты наверно заметил, что натовцы разбирают завал ГЭС уже несколько месяцев. Так давай добавим работенки ребятам. Мы подорвем им еще одну опору. Это задержит их минимум на один – два дня.
- Хороший план, сержант, – отметил Громов.
- Тогда делаем так: вот твой калаш, я достал его в оружейной. Эти придурки прикрутили к нему глушитель и добавили пару механизмов, которые увеличивают скорострельность, так что считай, они бесплатно усовершенствовали твое оружие. Одевай этот плащ, каску и противогаз. Сейчас мы выйдем из этого корабля и двинемся к левой опоре ГЭС. Натовцы проводят пересменку, поэтому сейчас на развалинах никого не будет, включая охрану. Время сейчас 18.00 ровно. Новая смена придет в тридцать минут. Полчаса нам на то, чтобы заминировать, взорвать, и уйти. Будем отступать в сторону Новочебоксарска, – объяснил Соколовский.
- Мне нужно в Чебоксары.
- Ты не пойдешь обратной дорогой. После того, как ты попал в плен, Хансон усилил патрули неподалеку от электростанции, на дороге и около чебоксарского авторынка. Он ждет, что тебя придут освобождать, поэтому отряды выставили в этих местах. Так что забежишь ко мне в гости. Да, вот это схема моего бомбоубежища, пойдешь к нему. Если я не выживу, вот тебе мой медальон. Когда на твоем теле появятся красные точки, поднимешь этот медальон, а эту бумагу передай капитану Владимиру Михайлову. Я могу не вернуться домой. Буду прикрывать тебя. Ты, я наслышан, парень живучий. У тебя больше шансов выжить, – закончил разведчик.
- Почему вы не выходили с нами на контакт? Двадцать лет ведь… - продолжал спрашивать Громов.
- Капитан, все, больше никаких разговоров. Работаем, – закончил обширную беседу старший сержант.
Громов был рад. Новочебоксарцы живы и у них даже есть собственная разведка. Видимо, выжившие в Новочебоксарске знали о враге заранее и послали в ряды врага своего человека. Соколовский уже прекрасно знал Генерала и все его натовское окружение. Соколовский по пути выхода из корабля так же передал план войны Громову. Громов изучал операцию “ Подземная буря” и пришел к выводу, что враг развернет свои боевые части прямо на чебоксарском заливе и оттуда сначала будет брать Президентскую, а затем и Центральную станцию. После взятия этих станций будет взято и остальное метро. Натовцы ни с кем не будут церемониться. Громов был благодарен Соколовскому. Человек, который узнал план грядущей войны, стал для Громова своего рода героем. С помощью этой бумаги Центральная и все метро узнает, к чему готовиться, примет необходимые меры для победы в войне.
Разведчик и пленный выбрались на улицу. Перед Громовым снова появилась разрушенная ГЭС. У разрушенной опоры, где разгребали завалы, никого не было. Патруль у этого участка отсутствовал, как и сказал старший сержант. Громов, спрятав АК в плаще, обычным шагом вслед за Соколовским двигался к разрушенной опоре. Молча и осторожно они начали взбираться на вершину ГЭС, где раньше была дорога на другой берег Волги. Взобравшись на гору, они увидели, что по разрушенным остаткам дороги ходил натовец. Тихо и осторожно, подкравшись сзади, Громов и Соколовский обезвредили часового. Избавившись от трупа, Громов и Соколовский закрепили тросы и начали медленно спускать по опоре, устанавливая одну взрывчатку за другой. Установив четыре заряда и поставив таймер на пять минут, бойцы пошли через руины здания ГЭС. Молча проходя солдата за солдатом, пост за постом. Они подошли к тропе ведущей в гору. Неожиданно из динамиков зазвучал голос на английском.
- Alert! Repeat Alert! The prisoner escaped! Cordon off the area of the Legion within power station! Inspect every soldier! – кричал голос из динамиков.
- Чего они говорят ? – спросил шепотом Громов.
- Твою пропажу обнаружили. Все, поднимаемся в гору и идем домой.
Неожиданно прогремел взрыв. Опора моста упала прямо в шлюзы, через которые два военных корабля были должны проплыть в Чебоксары. Зрелище с горы было впечатляющее. Взрыв, затронув ближайшие здания, устроил пожар. Пламя полыхало так, что ошеломленные натовцы бегали, как тараканы, по территории ГЭС. Каждый натовец думал о своем и уже не было слышно, что вопил из динамиков орущий радист. Подрыв опоры вызвал настоящую панику среди солдат, которую остановить уже никто не мог.
Поднявшись на гору, Соколовский и Громов начали двигаться по тропе. Все было ничего, если бы не выстрел. Громов, быстро упав на землю и не шевелясь, замер в ожидании. Через минуту он оглянулся назад. В траве лежал мертвый Соколовский. Снайпер, сидевший в засаде, попал точно в голову старшему сержанту. Громов так толком и не узнал этого разведчика получше. Он закрыл ему глаза и двинулся дальше. Громов жалел, что по человечески так и не сможет похоронить нового друга, который возможно подарил надежду на победу в надвигающейся войне.
Громов, сняв плащ, чужой противогаз и каску, марш броском двигался в сторону Новочебоксарска. Павел был прав, что люди в этом живы, а вот его подозрения, что именно они затеяли эту войну, не оправдались. Новочебоксарцы хорошо засели в тишине, раз натовские солдаты даже не смогли найти их. Громова тревожил вопрос, почему именно новочебоксарцы помогают чебоксарцам? Двадцать лет о существовании выживших в новочебоксарске никто не знал, а экспедиции националистов результатов не давали, заявляя о том, что в этом городе никто не выжил. Напрашивался вывод о том, что новочебоксарцев и чебоксарцев что связывает, раз выжившие из другого города посылают своего разведчика в стан Легиона. Но что именно связывает, так и остается загадкой. Он так же вспомнил, что полковник Истомин был ярым противником всех экспедиции в Новый город. Неужели полковник что-то скрывал от всего метро? Громов спешил в Новочебоксарск. Он уже и так узнал многое о предстоящей войне и ему осталось узнать последние ответы на заключительные вопросы в этой истории.

ГЛАВА 12. Н.Б.О.Н
Мальцев вместе с группой Кротова прибыл на станцию Национальная библиотека. Станцию называли вторым центром метро после Президентской. На этой станции и велось выращивание продуктов, которые и производила Центральная Линия. Станция была средних размеров, имела одноуровневые квартиры, большой рынок и военные склады. Станция была известна еще и тем, что на ней три года назад потребовали сместить полковника Истомина за якобы бездействие на посту Центральной линии. Весь митинг и протесты закончились после появления бойцов “Альфа”. Подразделение, которое решает задачи высшего уровня. Чтобы попасть в этот отряд, маленькие мальчишки губят свое здоровье и выполняют нормативы. Эти бойцы умеют ходить так, что обычные люди не слышат их шагов. Таких солдат отбирал лично полковник Истомин. Но попасть в этот отряд означало обеспечить своей семье достойное существование в подземной жизни.
Кротов и Мальцев ждали Павла у гермоворот, ведущих из станции Рынок. Именно через эту станцию должен был появиться Якименко. Солдаты Библиотеки были удивлены появлению группы Кротова, но найдя общий язык, разговаривали очень долго. Пока шла пересменка, Мальцев и Кротов беседовали на тему войны:
- Игорек, как думаешь, с кем воевать будем? – спросил Мальцев.
- Точно не с мутантами, – уверенно ответил Кротов.
- Жалко мне парней наших на ТЭЦ. Такие ребята были… - с грустью заметил лейтенант.
- Мы выиграем. Я лично умру, но в свою хату их не пропущу. У меня там еда и журналы с девчонками, – с улыбкой отметил Кротов.
- Ну, ты юморист, – посмеялся Мальцев.
Мальцев и Кротов еще долго шутили, когда в конце туннеля послышались быстрые шаги. Прожектор повернули вдаль и попросили представиться идущего. Им оказался Павел, который пробежал от Рынка до Национальной Библиотеки без остановки.
- Паша, здорово! – поздоровался Кротов
- Здорово, Крот. Здорово, Мальцев. Что вы здесь делаете, парни? – спросил Павел.
- Приказано тебя встретить и обеспечить тебе безопасный путь до Центральной. Приказ Истомина, – отметил Мальцев.
- Ничего себе. Меня что, убить хотят?
- Это был риторический вопрос? – спросил Кротов.
Дай бог, что так. Вперед, парни.
Павел, Мальцев и Кротов с бойцами пошли через станцию к другой стороне гермоворот. Павел чувствовал себя большой шишкой. Его охраняли как зеницу ока, и майору даже нравилась такая поддержка.
- Ты выяснил, кто предатель? – спросил Мальцев.
- Пономаренко, – коротко ответил Паша.
- Вот гнида… Я сразу на него думал. Вот интересно, за сколько или за что он продался? – спросил Мальцев.
- Это мы у него и спросим, если поймаем.
- Что с ребятами, Паш? – спросил Кротов.
- Они погнались за неизвестными. Долгая история, почему я один, но чувствую, к добру это не приведет. Надо побыстрее на Центральную, а оттуда на ТЭЦ. Я уверен, сладкая парочка узнает, что это люди в масках, – уверенно закончил Павел.
- Сладкая парочка? – с удивлением переспросил Мальцев.
- Все вопросы к Громову.
- Это что за столпотворение? – спросил Паша.
Группа бойцов сгрудилась у гермодвери, которая вела прямиком в библиотеку. Из-за двери доносились странные стуки. Как будто кто-то сверху рвался сюда, под землю, от чего- то страшного. Павел и остальные еще не успели подойти к этой толпе, и уже почуяли что-то неладно.
- Эй, ты, отзовись. Не стучи, представься, – крикнул один из бойцов.
- Мужики, эта дверь заварена лет этак десять. Этот вход секретный, как человек по ту сторону нашел его? – крикнул бойцам один дед.
- Что? Твою мать, отойти всем от двери! Отой … - боец не успел договорить.
Раздался мощный взрыв . Дверь отлетела на три метра, и впечаталась прямо в чью-то квартиру. Из проема двери появились около десяти человек в черных плащах. Двое их них несли крупнокалиберный пулемет и установили его на каких-то ящиках. Другие восемь бойцов начали выстраивать цепочку из кольца и, заняв круговую оборону, начали вести огонь. Павел и бойцы затаились у квартир. На Станции началась паника. Многие при появлении людей в черных плащах попрятались кто где может. Павел начал отдавать приказы.
- Крот! Сними пулеметчиков! Двое зайдите справа и двое слева, и на огневые позиции. Я отвлеку их, а вы мочите этих козлов! – отчеканил Паша.
- Есть! – подтвердил приказ Кротов.
Бойцы Кротова, разделившись на две группы и заняв положения с левой и с правой стороны станции, начали вести огонь. Пулеметчиков неожиданно снял Мальцев, и бойцы с плащами остались без огневой поддержки. После ликвидации пулеметчиков остальные солдаты в черных плащах начали двигаться в глубь станции. Погнавшись за Павлом, неизвестные прекратили стрельбу и нарвались на выживших бойцов Библиотеки. Завязалась рукопашная. Бойцы Центральной дрались неплохо, но все-таки понесли одну потерю, связали и оставили в живых одного неизвестного. Полуживой солдат долго упорствовал и, наконец, с него сняли маску и плащ. Солдат был без знаков отличия, имел обычную черную форму.
- Говори, гнида, кто вы такие! – не отрывал взгляда от неизвестного Павел.
Солдат молчал. Павел отвесил пару оплеух. Потом Павел снова задал вопрос.
- Кто вы такие? –
Солдат по-прежнему молчал. Павел понял, что пытать его бесполезно, и бросил стонущего солдата на землю.
- Он ничего не скажет, – заявил Павел.
- Что будем делать? Давай-те двигаться на Центральную. Его прихватим, там и попытают его, – заявил Мальцев.
- Нет. Я думаю, они пришли за мной, поэтому и устроили бойню. Пономаренко как-то узнал, что я двигаюсь в сторону Центральной. Мы пойдем на Форпост. Если они встретили меня, то встретят и Саню с красавицей. Мужики, у вас есть транспорт на ходу? – спросил Павел у бойца Библиотеки.
- Зил-131, – ответил боец.
- Двигаем наверх. Мы едем на ТЭЦ.
Павел вместе с бойцами Центральной линии поехал в сторону ТЭЦ. Он прекрасно понимал, что его друзьям не дадут выбраться живыми с информацией, которую они узнали. За Пашей уже прислали бойцов, и они не смогли уничтожить опытного майора, устроив маленькую войну на Национальной библиотеке. Сейчас главное было - успеть прибыть на ТЭЦ раньше, чем это сделают неизвестные. От этого зависит жизнь его лучших друзей.

***
Наступила ночь, и густой туман клубился на улице вблизи Новочебоксарска. Громов, пробираясь через густые заросли, вышел на Советскую улицу. Дорога эта уходила в сторону Марпосадского шоссе, которое вело в Чебоксары. Но прежде, чем покинуть Новый город, Громову нужно было найти выживших новочебоксарцев, которые двадцать лет не подавали признаков жизни. Громов проходил когда- то жилыми кварталами. Он заметил, что город пострадал не так сильно по сравнению с Чебоксарами, но разрушенные многоэтажки выглядели на фоне тумана ужасающе, остовы автомобилей, превратившихся в груду металлолома, шорохи и скрежет в многоэтажках. Громов проходил дом за домом, улицу за улицей и решил зайти в пятиэтажный дом. Поднявшись на второй этаж, он вошел в двухкомнатную квартиру. На стене висели запылившиеся фотографии неизвестной семьи, слева стоял сломанный стол, на котором когда-то была красная скатерть. В центре зияло разбитое окно, из которого виднелся маленький дворик. Все когда давно было реальностью Громов так и представлял, как по квартире бегают дети, мать готовит обед на кухне, а уставший отец возвращается с работы домой, чтобы увидеть свою семью. Двадцать лет назад никто не мог представить, что все это закончится в один день. Люди не сумели сохранить то, что наживали веками их предки. Многие говорили еще до катастрофы, говорили, что самое ужасное существо на планете - это человек. И эти многие были правы потому, что так разрушить мир может только человек.
Громов стоял у окна и грустил. Он ностальгировал по прошлой жизни, которую так и не прожил, за его спиной, как ему казалось, ходили духи умерших, которые просили его остаться. Неожиданно от грусти и печали Громова отвлек силуэт вдалеке. В пятиэтажке, на противоположной улице, появился силуэт человека. Громов не медля начал выбираться из “комнаты жизни”. Выйдя на улицу, он скрытно перебрался к тому самому дому, где видел силуэт человека. Громов не решился зайти со стороны подъезда, и хотел обойти дом, как вдруг увидел на своем костюме красные точки и остановился, держа в руках тот самый медальон разведчика . Он поднял руки вверх и оглянулся, чтобы найти направление , откуда исходит лазер. В окнах противоположного дома виднелись человеческие фигуры. Вскоре оттуда появились два солдата. Быстро передвигаясь и держа оружие наготове, они стремительно приближались к Громову. Выглядели они неплохо: защитные противорадиационные костюмы, которые носили разве что ученые, противогазы, автоматы АК-74 с глушителями. Один из прибывших размышлял вслух:
- Он явно не натовец, хотя форма у него похожа.
- Центральный это, не видишь что ли нашивку.
- Черт, откуда у него медальон Соколовского? – спросил второй.
- Ваш разведчик помог мне сбежать из плена. Он сказал, что я должен идти к вам и найти капитана Михайлова, – ответил Громов.
Солдаты опустили оружие. Бойцы на домах так же убрали автоматы и красные точки исчезли на костюме Громова. Все, как и сказал старший сержант Вадим Соколовский, сбылось. Новочебоксарцы имели оружие и хороший спецназ для встреч незваных гостей.
- Соколовский значит… - начал солдат.
- Погиб. Мы почти выбрались и его убил снайпер, когда мы стали двигаться в сторону Новочебоксарска. Он настоящий герой… – ответил Громов.
- Черт, а еще пару дней назад с ним у костра о жизни говорили , Катька у него теперь одна дочку растить будет. Черт, как ей сказать теперь… - сказал солдат и опустил голову.
- Мы ждали тебя, Центральный… Когда руководство узнало, что ты попал в плен, то Соколовского послали тебя освободить. Он выполнил свою задачу. Наше бомбоубежище будет гордиться им. Что ж, раз ты здесь, сначала ты поговоришь с Михайловым, а потом он решит, что с тобой сделать. Пошли.
Громов с солдатами спустился в новочебоксарское бомбоубежище особого назначения. Он по прежнему не понимал, что же такого особенного было в этом бомбоубежище? Естественно, Громову завязали глаза и он так и не смог узнать, где находится вход в убежище людей, которых считали погибшими. Он видел в глазах этих солдат ненависть к нему. Громов не понимал, по какому из двух поводов они злы: может быть по поводу погибшего Соколовского? А может быть то, что Громов является чебоксарцем? Он не мог упустить шанс задать такие вопросы капитану Михайлову в этих бомбоубежищах. Громов открывал для себя еще один мир под землей.
Громову развязали глаза, и он оказался в самом настоящем бомбоубежище. Следуя за солдатами, Громов видел отчаянное положение, в котором находились жители бомбоубежища. Теснота, грязь, холодные стены так и наводили мысль о том, что бомбоубежище особой радости выжившим не придавало. Дети, которые играют с плюшевыми мишками, женщины, которые были одеты на столько бедно, что мысли о том, почему новочебоксарцы не любят чебоксарцев приходила сама собой. Громову от увиденного было грустно, и теперь он понимал, как он хочет сильно оказаться дома, где, по крайне мере, не так тесно и грязно, где его друг, рискуя жизнью, в одиночку продвигается домой, чтобы разоблачить предателя, где его ждет девушка, которая полюбила его таким, каков он есть. Бомбоубежище оказалось трехуровневым. По пути бойцы пояснили, что в бункере развита социалистическая система, и все выжившие друг перед другом равны и получают одинаковые порции пищи и медикаментов. Громов приветствовал такой подход к выживанию, но, спускаясь все ниже и ниже, он видел, что слова солдат не совсем сходились с делом. Чем ниже были уровни, тем лучше выглядели люди. Равенство? Еще двадцать лет назад людям говорили о равенстве, а на деле человеческая жизнь ничего не стоила, хотя законы признавали человеческие нормы. Все осталось на своих местах, разве что государства теперь уменьшились до уровня нескольких станций метро.
Громова привели на самый глубокий третий уровень. Здесь находился длинный коридор, в котором были койки и кабинеты. Громова привели к человеку в старой военной форме . Он выглядел не старше пятидесяти , лицо изрезано морщинами , был он среднего роста и выглядел очень худым. Солдаты вышли из кабинета. Громов наблюдал за действиями человека в форме, который неторопливо положил книжку про А.С.Пушкина и начал заваривать настоящий чай. Громов сразу уловил аромат свежезаваренного чая. Такой чай он пил несколько раз у полковника Истомина. Наконец, заварив чай, “начальник” присел и начал беседу.
- Так ты и есть чебоксарец, который попал в плен к натовцам? – спросил хозяин кабинета.
- Так точно. Капитан Александр Громов. Центральная Линия, - представился Громов.
- Командующий Н.Б.О.Н капитан Владимир Михайлов. Повезло тебе, капитан Громов. Мы потеряли такого разведчика… Соколовский был прекрасным человеком. И все ради того, чтобы помочь вам выиграть надвигающуюся войну… – представился хозяин кабинета.
- Значит, вы выжили? Много вас? – спросил Громов.
- А ты думал, мы все сдохли двадцать лет назад? Конечно, выжили. Нас выжило намного меньше, чем вас в Чебоксарах. Всех нас предали, а людей отравили на тот свет, когда объявили атомную тревогу, капитан.
- И как вы тут живете? – спросил Громов.
- Как, как… Хреново. Запасы продовольствия с каждым годом кончаются , люди умирают от болезней, которые в обычной жизни мы бы вылечили. Скудные запасы медикаментов, к сожалению, не помогают нам всем выживать. Единственное, что у нас много, так это оружия. Куда его девать, мы знаем, – ответил Михайлов, попивая горячий чай.
- Почему вы не выходили с нами на связь эти двадцать лет? Мы бы совместно смогли… - не успел закончить Громов.
- Ни хрена бы вы нам не помогли! Люди ваши выжившие - гниды! Живете, как звери, держите каждый свой угол в надежде, что когда радиация рассеется и выбравшись наружу, будете снова строить мир, налаживать жизнь. Вы бы нас, как рабов, поделили и одни бы отправились к коммунистам, которые еще наверху всех обманули, другие к националистам, которые в бункере под Аэропортом проводят опыты над людьми, а третьи к западникам, что пропагандируют западную культуру, которая кроме, как разврата и насилия, ничем не запомнилась. Поможете… Расскажи эту сказку вон натовцам, которые сюда приплыли. И если бы не вы… Все бы жили спокойно, - в спокойном тоне высказал свое мнение командующий бункера.
- Если вы так не любите нас и считаете, что мы звери, то почему вы нам помогаете? Да, и как вы о них узнали? – спросил Громов.
- Все было просто. Наша разведка работала по всему мертвому Новочебоксарску, и наткнулась на Натовцев на Волге еще задолго до города. Нам пришлось закрыть все свои секретные и несекретные входы и выходы. Около месяца эти сволочи обследовали наш город и пытались найти входы. Возможно, они его приняли за Чебоксары, но, убедившись, что ничего не нашли, они разведку свою дальше послали. Мы помогаем вам потому, что нам… Нам не нужны такие соседи, как Легион. Это нелюди, которые убьют всех. Вы хоть и звери, но люди, в отличие от этих фашистов, – констатировал Михайлов.
- То есть вы тоже будете принимать участие в войне? Значит, рано или поздно вы бы вышли с нами на связь? Выбираете из двух зверей… – спросил Громов.
- Мы не будем участвовать в этой резне! Вы нас предали. Прошло двадцать лет, а вы так и не вышли с нами на связь. Когда умирающим детям нечего было есть, вы бы могли помочь, но нет, вы спасли бы в первую очередь своих детей. Когда мы выяснили, как живете вы и как живем мы… Мы не смогли это принять. Каждый в этом бункере думал, что он спасся, а на деле он попал в школу выживания в мире, которого никогда не существовало. В этом бункере в первые дни мужики за двести грамм хлеба глотки отрезали, а женщины душили друг друга, чтобы замуж выйти за мужика, который пищи по нормам получает выше, чем другие. Ты думаешь, все эти люди после этого возьмут в руки оружие и буду воевать за ваш дом? Такого не случится. Мы и так вам помогли, вытащив тебя из плена, в которым ты бы умер. Тебе повезло, капитан, – закончил командующий и допил кружку чая.
Громову надоело выслушивать:
- Да почему вы нас с говном смешиваете? Что, вы, такие святые все в этом бункере? Никого мы не предавали, мы бы помогли вам. Вы же сами же говорите, что мы люди в отличие от легионеров. В конце концов, я не понимаю, почему я и остальные предали вас? – с большим недоумением проговорил Громов.
- Ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос? Правда такая вещь… – спросил Михайлов.
- Я попал в плен и выбрался из него не для того, чтобы слушать ложь, – уверенно ответил Громов.
- Тогда слушай.

***
- Куда меня переводят?
- Новочебоксарск! Вот там ты и будешь тухнуть! Чтобы в моей части тебя больше не было! Понял?
- Сука…
- Что ты сказал?
- Я сказал, пошли вы в задницу, товарищ подполковник! – закончил капитан и ушел, не закрыв за собой дверь.
Капитан Владимир Михайлов был взбешен до нельзя. Его жизнь и так шла наперекосяк уже очень давно. Жена развелась и уехала, забрав с собой двоих детей. Служба в армии, о которой он мечтал еще с детства, не приносила радость, а у близких не было повода гордиться капитаном. Родители Михайлова были всю жизнь военными врачами. Они мечтали, что сын пойдет по их стопам. Так и произошло, но успехов и уважения сослуживцев капитан так и не заслужил. Ему было двадцать восемь, а у него уже было много выговоров за пьянство, из успехов только медаль за участие в операции по принуждении Грузии к миру в Южной Осетии. Подполковник Стрельников не выдержал и направил Михайлова из Рязани на перевоспитание командовать взводом ликвидаторов в Новочебоксарск. Задачу он получил странную и, самое главное, все вышесказанное было совершенно секретно. Задача была - подготовить бункеры, подсчитать запасы боеприпасов и оружия. Удивляло капитана и то, что в этот город, о котором он даже не знал, где находится, перебрасывают около двух тысяч солдат. Все это наводило на плохие мысли. Михайлов еще не знал, что он переживет на всю оставшуюся жизнь.
Он вместе с молодым солдатами прибыл в Новочебоксарск. Город показался ему неплохим. Он был достаточно новым по сравнению с другими городами страны. Так же в городе находилось предприятие Химпром, которое нередко производило выбросы вредных веществ в атмосферу, что естественно отражалось на здоровье горожан.
Как выяснил капитан, город имел три бомбоубежища. Самое крупное из них было под предприятием Химпром. Михайлов, изучая город, знал, что этот объект в советское время производил компоненты для ядерного оружия. Бомбоубежище построили на случай быстрого укрытия сотрудников предприятия. Другие два находились в Ивановском и Венгерском районе города. Бомбоубежища этих районов города были меньше, чем под Химпромом и теснее. Так же у всех трех бомбоубежищ отсутствовала система туннелей между бомбоубежищами, что в случае нанесения ядерного удара означало, что каждые выжившие будут сами по себе.
Капитан находился в Венгерском бомбоубежище. Появление военных в городе вызвало резонанс и местные журналисты всеми способами пытались узнать, а что вообще происходит? Догадки были самые разные, но даже Михайлов не знал, что происходит. И вот уже ровно неделю они то заносили в бункер вооружение, то снова грузили его на грузовики и они увозили его в другие места.
- Не понял? Куда повезут эти ящики? Мы же их только что вниз унесли, – ответил Михайлов.
- Часть ящиков приказано перебросить в Сосновку, – ответил майор.
- С чего бы это?
- Поступил приказ. Выполнять.
Капитан понял, что просто так они эти бомбоубежища запасать оружием и продовольствием не стали бы. Военные к чему-то готовились. Неужели на пороге была третья мировая война? Михайлову хотелось, чтобы все это осталось сказкой. Он еще не знал, что через неделю все города и люди исчезнут.
Михайлов находился в бомбоубежище, когда наступил судный день. Он с солдатами освобождал бомбоубежище. Он решил сделать как можно больше мест, чтобы больше людей могло поместиться под землю. Майор Вишняков отбыл в Чебоксары. Его вызвали срочно по какому-то делу. В бункере неожиданно зазвонил телефон. Михайлов взял трубку, так как его оставили за старшего.
- Код 13. Повторяю код 13!
Михайлов положил трубку и все понял. Через несколько часов страны, в которой он живет, не станет. Капитан отдал приказы о подготовке принять людей, наладить связь громкоговорителей , отдал приказы о закрытии гермоворот в определенное время.
Венгерское бомбоубежище уже готово было принять людей, как снова раздался телефонный звонок.
- Бомбоубежище С-13. Командир взвода ликвидаторов капитан Михайлов слушает, –уверенным голосом ответил капитан.
- На связи полковник Истомин. Приказываю во время объявления атомной тревоги не открывать гермозатворы бомбоубежища… - твердым уверенным голосом произнес Истомин.
- Товарищ полковник, да мы же людей погубим! Вы что там, совсем сдурели?
- Ваша задача выполнить приказ, а потом следовать дальнейшим инструкциям, прописанным в вашем конверте! Выполнять приказ!!! – завершил криком Истомин поручения для ликвидатора и положил трубку.
Михайлов был в шоке. Получается , что все бомбоубежища в Новочебоксарске должны быть закрыты. Такого поворота событий не ожидали и стоящие рядом солдаты. Для все них это огромный шок и непонимание того, что делать дальше.
- Товарищ капитан, нам придется… - начал солдат.
- Нет! Мы откроем гермоворота. Мы спасем людей. Мне плевать, что приказал этот полковник. Для меня важнее всего спасти жителей этого города! Если вы не согласны со мной, можете выбираться отсюда и идите куда хотите, – ответил Михайлов.
- Товарищ капитан, мы на вашей стороне! Какие будут еще приказы? – спросил солдат.
- Мне связь с другими бомбоубежищами города! – приказал капитан.
- Есть ,товарищ капитан.
Михайлов связался с бомбоубежищем под Химпромом, и командир взвода ликвидаторов дал добро, и сказал, что откроет гермозатворы убежища. Связь с Ивановским бомбоубежищем оказалась недолгой и ответ Михайлову был непонятен. Капитан надеялся, что разум возобладает над приказами сверху. Через несколько часов была объявлена атомная тревога. Венгерское бомбоубежище вместило всех, кто находился на улице в этот момент. Когда в бункер уже никто не бежал, ворота закрылись и произошел мощный удар. Наступил конец всему, что было наверху.
Прошло около месяца, как люди жили вместе в Венгерском бомбоубежище. Связь была только с убежищем Химпрома. Командир этого убежища заявил, что в его детище выжили почти все сотрудники предприятия и обычные люди. Связь с Ивановским бомбоубежищем по прежнему отсутствовала. Капитан Михайлов принял решение через две недели организовать экспедицию в это бомбоубежище. Он не мог поверить, что ликвидаторы того убежища мертвы.
Наступила неделя подготовки к экспедиции. Солдаты готовились пройти через весь город, чтобы добраться в Северную часть города. Неожиданно в гермодвери начали стучаться. Выжившие приготовились встретить нежданных гостей во всеоружии. Открыв гермодверь, в бомбоубежище вступили солдаты и группа генералов своими семьями. Михайлов приказал не спускать глаз с входящих, и остановил “делегацию” выживших.
- Генерал Смирнов. Капитан, что здесь делают гражданские? – спросил генерал.
- Что значит, “что они здесь делают”? – спросил капитан.
- У вас был приказ закрыть гермоворота, капитан. Вы знаете, что за невыполнение приказа… - не успел закончить Смирнов.
- Солдаты, взять генерала и его свиту!
В бомбоубежище началась драка. Некоторые солдаты генерала сразу сложили оружие, а некоторые начали сопротивляться. Через пять минут делегация была обезоружена. Генерала Смирнова и еще пять других генералов повели на третий уровень для допроса. Генерал чувствовал себя уверенно.
- Почему нам приказали закрыть гермоврота? – спросил Михайлов.
- Сейчас, буду я тебе отвечать… Какому-то капитану, – ответил генерал.
Михайлов начал избивать генерала. Лицо Смирнова уже не было похоже на человеческое и Михайлов снова задал вопрос.
- Почему мы не должны были пускать гражданских? – спросил генерал.
- Новочебоксарск… Город должен был стать местом для выживших военных… - начал Смирнов.
- Точнее сказать, для вас, для генералов, – добавил капитан.
- Город был… Выбран за три месяца до катастрофы… Город все равно маленький… Ты и сам знаешь, что убежища всех бы не вместили, капитан. Все равно пришлось бы кого- нибудь оставить наверху. Поэтому из города часть боеприпасов и вооружения были перемещены в другие местности, – закончил генерал.
- Ну, вы, и суки… Знали все с самого начала. Для себя миленьких все сделали, подготовили. Свои семьи спасли, а другие как? Выживайте сами? Вы гражданских даже за людей не считаете. Я думаю, ты знаешь, что я с тобой сделаю, – закончил Михайлов.
- Капитан, может договоримся ? – спросил полуживой Смирнов.
- Заткнись, гнида. Сколько еще генералов прибудет в Новочебоксарск? – спросил Михайлов.
- Еще около шести. Два к вам и четыре в Ивановское и Хипромовское бомбоубежище, –ответил Смирнов.
- Численность солдат?
- Около двухсот человек.
- Сейчас я приведу твою семью. У тебя ровно десять минут, чтобы с ними попрощаться, генерал, – закончил Михайлов и ушел из кабинета.
Михайлов был шоке от сказанного генералом. Убежища готовились не для гражданских, а для генералов. Такого развития событий не ожидал никто. Михайлов все честно рассказал выжившим в своем бункере, и народ принял одно единственное решение – смерть. Всем шести генералам был вынесен смертный приговор. Солдаты, которые не приняли сторону выживших, так же были расстреляны.
Прошло несколько несколько лет. Генералы, которые прибыли, как и сказал Смирнов, так же были расстреляны. Венгерское бомбоубежище наладило связь с убежищем Химпрома, и выжившие новочебоксарцы стали потихоньку жить. Ивановское бомбоубежище оказалось пустым. Куда исчезла группа ликвидаторов, осталось неизвестно. В Венгерском бомбоубежище был введен порядок, выбран командующий бомбоубежища, введены повинности и продовольственные карточки. Мужчины учились обращаться с оружием и способам выживания, женщины занимались воспитанием детей. Так в бомбоубежище и жили, пока не узнали, что в Чебоксарах люди тоже выжили.
Известие о том, что люди в Чебоксарах выжили, никого не удивило. Удивляло то, что эти люди не шли с выжившими из Новочебоксарска на контакт. Они не пытаются даже связаться с ними. Когда засланные люди принесли вести Михайлову, он был расстроен. Истомин, который приказал закрыть гермоворота для гражданских, управлял целой станцией. Выяснилось, что чебоксарцы и живут чуть лучше, чем они. Проблему с питанием решили ученые, а подготовка бойцов была на высшем уровне. Михайлов принял решение, что они никогда не выйдут на контакт с чебоксарцами, так как считал, что Истомин и другие предали его и выживших в новом городе.
Все изменилось, когда появились натовцы. Что послужило причиной помощи чебоксарцам, не знает даже и сам капитан. Где-то в душе он просто хотел помочь таким же людям, как они. Людям, которые так и не вышли с его убежищем на контакт.
***
- Так значит, Истомин… - начал Громов.
- Да. Именно он отдал тот приказ. Именно у этого человека ты на службе. Все вы предали нас в судный день. Я тоже первые недели, месяцы ждал, вот - вот приедут, наладим контакт, что-нибудь придумаем вместе. Все это бред, потому что все мы звери,которые будем держать свой кров до последнего, и не поделимся с ближним, которому нужна помощь, – с грустью закончил Михайлов.
Громову стало ясно, почему полковник был против экспедиций в Новый город. Он боялся, что если чебоксарцы узнают о выживших новочебоксарцах и грехах старого полковника. Теперь у Громова был козырь, чтобы узнать, что случилось с его родителями двадцать лет назад. Новость о выживших в Новочебоксарске заставит говорить Истомина.
- Я знаю полковника и с лучшей стороны. Если бы не он, то и Центральной линии не было бы. Он так же, как и вы, отдал душу и сердце, чтобы выжившие хоть как-то жили. Я вырос благодаря ему, товарищ капитан.
- Этого ничего не меняет. Мы помогли вам, чем смогли, Центральный, – закончил Михайлов.
В комнате наступила тишина. Через несколько минут в комнату вошел солдат.
- Товарищ командующий. Группа легионеров снова прочесывает наш город , – доложил солдат.
- Знают ведь уроды, что ты в Чебоксары не пошел… Так, Марат, берешь этого Центрального и ведешь к Толяну. Пусть проведет нашего гостя через болота. Дальше он сам по себе, – отдал приказ Михайлов.
Громова повели на выход из убежища. У выхода стояла настоящая толпа. Все они смотрели на него, как на спасителя остатков человеческой цивилизации. Громов чувствовал большую ответственность не только перед ними, но и перед всеми выжившими на этой земле. Он должен отправиться домой, а затем вступить в смертельную схватку с людьми, у которых уже нет человеческих понятий и каких либо правил. Громов и его проводник Анатолий пожали руки Михайлову и двинулись в путь.
- Удачи тебе, Центральный. Я знаю, ты скажешь, что мы живы, но даже если ты скажешь, мы никого не пустим в это убежище из Чебоксар, так и передай. Надеюсь, ты выживешь в этой войне, – попрощался Михайлов.
- Удачи вам, товарищ капитан. Зря вы так с нами, – попрощался Громов.
Громов и проводник начали подниматься по ступенькам. Гермодверь медленно начала закрываться.
- Товарищ командующий. Неужели мы не поможем им? – спросил помощник.
- Это не наша война, Филипп. Кто победит, с тем нам и придется жить, – ответил капитан.
- Но почему тогда вы хотите, чтобы выиграли чебоксарцы? Неужели Соколовский погиб зря, товарищ командующий? – спросил солдат.
- Потому, что они люди.
На улице было ранее утро. Легкий туман постепенно начал исчезать и вслед за туманом свое слово взял легкий ветер. Он обдувал мертвые постройки и холодную землю. Проводник Анатолий вел Громова вдоль Марпосадского шоссе. От шоссе, как ни странно, уже ничего не осталось. Сама дорога отсутствовала , стоявшая когда-то справа заправка превратилась в бугор. Пройдя примерно половину пути, впереди появилось болото. Радиация и атомные взрыв сделали свое дело. На месте дороги была глубокая яма, в которой и было болото, конца которого не было видно. Громов уже не был удивлен. Новочебоксарец сказал, что это болото образовалось в результате попадания ядерного снаряда, который сначала образовал воронку, а частые дожди и радиация сделали свое дело. Анатолий достал из-за кустов пародию на лодку и два весла. Перед тем как переправить Громова, он проинструктировал капитана:
- Послушай меня внимательно, Центральный. Сейчас мы переплывем это болото и дальше ты сам по себе. Когда будем переплывать, не задавай лишних вопросов, не встаем, особо в лодке не шевелимся. Если будешь соблюдать эти правила, то мы выживем и ты вернешься домой. Ты, говорят, должен спасти нас, так что я в тебя верю, парень! – закончил проводни.
Лодка медленно начала двигаться на другой берег. Анатолий, не делая лишнего шума, медленно греб, и лодка плыла настолько тихо, что было слышно, как внутри болота что-то шевелится. Громов от удивления было дернулся к проводнику, чтобы задать вопрос о том, что находится на глубине болота, но проводник не издал ни звука. Лодка медленно проплывала по болоту, когда вдали послышался шум бронетранспортера. Громов, привстав на плоту и взяв бинокль, увидел вдали джип легионеров. Михайлов был прав. Хансон и его люди понимали, что Громов не мог так быстро добраться до Чебоксар, и натовцы стали патрулировать местность. Громов начал уважать Хансона, как врага. Генерал оказался неглупым противником. Ведь, чтобы победить, нужно уважать противника.
Добравшись на другую сторону, Громов слез с плота и пожал руку проводнику.
- Удачи тебе, – пожелал Громов.
- Спасибо. И вам удачи, Центральный. Да, это, скажи своим, чтоб не стреляли в сторону тракторного завода, если увидят там человека, – сказал Анатолий.
- Это еще почему? – спросил Громов.
- Две недели назад я по заводу ходил, а когда вышел, в меня ваш солдат вроде как стрелял. Или это он в воздух, не помню. Я тогда как побежал, никогда в жизни так не бегал. Ты выполни просьбу, ладно? – пояснил проводник.
- Хорошо, передам, – с улыбкой пообещал Громов.
Еще одна маленькая тайна была разгадана и проводник на лодке поплыл обратно. Громов медленно стал двигаться домой.
Громов уже прошел около трех километров и с каждым шагом он все ближе был к форпосту, на котором его ждет Дарья и, как рассчитывал Громов, Павел. Громов шел через авторынок. Разрушенные машины, остатки металлолома и многое другое - уже вряд ли могло говорить о том, что здесь когда-то покупали и продавали машины. Громов быстро проходил мимо металла, как неожиданно раздались выстрелы. Засада. Громов этого не ожидал. Справа из разрушенных зданий начали выбегать натовцы. Около двадцати человек при поддержке “Тигра” проникли на территорию авторынка. Громов, отстреливаясь, начал двигаться вперед, чтобы не оказаться в окружении у натовских солдат.
- Сколько ты будешь бегать, русский? Ти окружен! Сдавайся и мы сохранить тебе жизнь, русский! – кричал с броневика на ломаном русском языке легионер.
“Еще чего” -, подумал про себя Громов, установив последнюю растяжку, и побежал прямо к форпосту. Натовцы по прежнему вели огонь, но Громов, увиливая от пуль, сумел выбраться с авторынка и побежал в сторону форпоста. Отстреливаясь каждые триста метров, Громов постепенно приближался к форпосту. У форпоста неожиданно появились баррикады из кучи мусора, машин и каких-то мешков. На улице уже наготове, как видел Громов, было около двадцати-тридцати бойцов Центральной линии. При виде бегущего Громова на посту началось хаотичное движение. Еще немного и он кажется со своими солдатами и они поборются с захватчиками в равной борьбе. Из-за форпоста застучали пулеметы, автоматы и где-то даже были слышны выстрелы снайперской винтовки. На форпосту уже были слышны знакомые голоса.
- Леня, ведете огонь по правой стороне, скажи, чтобы снайпер снял того парня в здании, Тоха, пулеметы пусть ведут огонь слева, где бежит Громов. Мальцев, готовьтесь встретить капитана и оказать прикрытие. Держать оборону, бойцы! – отдавал приказы Павел.
Громову осталось около двухсот метров до своих. В последнем рывке Громов заметил, как на форпосту солдаты начали что-то показывать Громову, но он не понимал, что.
- Беги левее! Там растяжки!!! Уходи налево, – кричали два солдата.
Когда Громов задел растяжку и раздались взрывы, он рванул, сломя голову. Его не задел первый взрыв, его оглушило от второго и на третий взрыв Громов полетел на полтора метра и упал, потеряв сознание.
- Прикройте меня! – крикнул Павел.
Павел рванул к своему другу под визг пуль и взрывы растяжек . Пробежав сто метров, добравшись до своего друга, который лежал у какой-то груды металла, он взвалил его на плечо и под прикрытием затащил своего друга за баррикады форпоста. Бой продлился еще около десяти минут. Оборонявшие свой форпост бойцы Центральной убивали солдата за солдатом противника. Когда натовцы поняли, что смысла в этой атаке больше нет, они начали отступать и скрылись в лесах слева от дороги.
Громова затащили в здание, где уже был врач. Дарья, увидав своего любимого, первая прибежала к месту, где его положили. Стоявшие бойцы наблюдали за всей это сценой. Распереживавшаяся девушка не отпускала руку Громова ни на секунду. Врач, осмотрев Громова, начал приводить его в чувство. Когда все поняли, что опасности для здоровья нет, напряжение в доме спало. Солдаты вздохнули с облегчением.
- Ну, Громов… Ну мужик, а. Второй раз на моих глаза выживает, – пояснил Паша.
- Везунчик он, – ответил Мальцев.
- Блин, если бы он подорвался и умер… Не простил бы себе, – сокрушался Павел.
- Ладно, пошли готовить машину. Едем домой, лейтенант, – отдал приказ Павел.
Солдаты оставили Громова и Дарью наедине. Дарья, пока Громова не положили в “Тигр”, так и осталась с любимым. Павел ходил по зданию и обнимал всех бойцов, которые помогли выиграть бой и спасти лучшего друга. Мальцев просто закурил впервые в жизни от увиденного и долго стоял и смотрел в окно, где лежали убитые натовцы. Когда Громов придет в себя, они узнают, кто является их врагом, что война будет за станции Центральной линии, что командует убийцами выживший американский генерал, который не знает пощады. Впереди конференция, которая должна спасти Центральную линию и все чебоксарское метро. Ведь если падет одно государство, то падут и остальные. Генерал Хансон в этой ситуации не знает главного. Бойцы чебоксарского метро будут драться за свой дом. Они лучше умрут, чем позволят создать на своей земле Освенцим.

ГЛАВА 13. КОНФЕРЕНЦИЯ
Громов потихоньку приходил в себя. Голова не давала ему покоя. Он помнил, как подорвался на растяжке и не добежал около двухсот метров до своих. Медленно открыв глаза, он увидел, что находится у себя в квартире. Кругом было прибрано, на столе стоял остывший чайник, а на полке у Громова прибавилось книг. Видимо, сталкеры принесли очередную порцию находок. Рядом с Громовым прикорнула Дарья. Девушка быстро проснулась, почувствовав, как ее близкий человек начал двигаться.
- Саша, ты проснулся. Живучий ты мой, – сказала Дарья и еще крепче обняла Громова.
- Есть такое. Второй раз уже подрываюсь за эту неделю. Что произошло, пока я спал? – спросил Громов.
- Когда ты подорвался и Павел спас тебя, неизвестные продолжили атаку. Когда они получили отпор, то отступили в леса. Тебя осмотрел врач и сказал, что с тобой все нормально.
- Голова по-прежнему гудит. С Пашей все нормально? – продолжал задавать вопросы Громов.
- Паша вычислил предателя. Он сказал, что это Пономаренко.
- Я знаю.
- Откуда? – спросила девушка.
- Я был в плену. У натовцев. Он там был. Эти нелюди. Если мы проиграем войну… Покоя жителям в метро не будет, – рассказал Громов.
- Значит неизвестные - это выжившие войска НАТО? - задала очередной вопрос Дарья.
- Да. Я сумел сбежать при помощи одного человека, но он погиб. Потом я был в Новочебоксарске. Там я узнал многое.
- Значит новочебоксарцы живы? – удивилась Даша.
- Да. Это долгая история, как они выжили, расскажу как-нибудь в другой раз.
Громов осторожно сел на кровати. Дарья поставила чайник, убрала все лишнее со стола и выставила приготовленную им еду. Громов молча осматривал комнату. Справа, где сидела Дарья, стояла сумка средних размеров. Громов, вспоминая разговор с Дарьей, все-таки переспросил ее:
- Ты теперь со мной живешь?
- Да. Как видишь, вещи от отца забрала и сразу к тебе.
- Он дал добро?
- Конечно. Ты у него теперь как сын родной будешь.
- Хорошее начало.
Громов и Дарья, как и при первом знакомстве, сидели друг напротив друга и ужинали. Еще совсем недавно они не знали друг друга, каждый из них жил своей жизнью. И спустя несколько дней они живут вместе. На Центральной это считалось нормально. Если в первые годы таких отношения вызвали негодование у людей старшего возраста, то со временем все это негодование ушло. Старики умирали, появлялось новое поколение, которое вырабатывало свои правила и устои жизни. Как и несколько дней назад, была та самая атмосфера наполнения добротой и любовью.
Громов съев всю порцию картошки с грибами продолжил беседу:
- Не могу поверить, что у меня есть ты, – отметил Громов.
- Я тоже не могла поверить, что встречу тебя.
- Да, если бы не эти события…
- Саш, скажи, ты пойдешь на войну?
- Конечно. Я не отдам этим американцам свой дом и своих близких.
- Саш, давай… Давай убежим? Я не хочу, чтобы ты погиб на этой проклятой войне! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! Я жить не буду, если узнаю, что ты погиб. Пусть воюют другие! Мы убежим куда-нибудь на Запад или в тот же Союз. Начнем новую жизнь! Пусть даже так, но мы будем живы! И жить будем нормально, без горя и печали, – предложила Даша.
- Даша, дорогая… Я прошел эти круги ада не для того, чтобы убежать и скрыться. Здесь мой дом, мой друг Павел, ты, в конце концов. Мне совесть не позволит оставить этих людей. А если я уйду? Нас все равно найдут и меня заклеймят позором, и будут называть дезертиром. Поверь, у людей, среди которых я был в плену… Нет ничего человеческого. Если мы отдадим им метро, они сделают из таких же как мы рабов. Никто в этом подземелье не сможет жить. Они будут либо убивать, либо издеваться над всеми, кто попадет им под руку. Я думаю, ты меня поймешь. Я люблю тебя так же сильно, как и ты меня, но я буду защищать свой дом. И если мне придется погибнуть, значит так суждено, – ответил Громов.
- Я тебя понимаю. Ты же знаешь, я соглашусь с твоим решением, каким бы оно не было, – закончила Даша.
Девушка села рядом с своим возлюбленным и, обняв его, долго не отпускала. В такой тишине они просидели около десяти минут. Каждый из них понимал, возможно они проводят последние дни друг с другом. Никто из них не хотел расставаться, но война лишает людей самого дорого, что у них есть.
Спустя некоторое время Громов услышал громко разговаривающих людей. Где-то за дверью слышался сильный шум и даже были слышны аплодисменты.
- Что это за звуки на улице?
- Так конференция началась.
- Блин! Надо спешить!
- Почему?
- На конференцию придут нежданные гости!
- Натовцы?
- Хансон.
***

На Центральной было что ни на есть столпотворение. Станция была заполнена не только жителями , но и прибывшими делегациями. Лидеры подземных государств не поскупились взять собой кучу охраны. Станцию пришлось разделить на четыре сектора. Каждый сектор был отведен определенному государству. Чтобы не смешивать солдат Запада, Союза и Националистов были поставлены ограждения, а у ограждений стояли бойцы отряда “Альфа“, задача которых была не допустить конфликтов и провокаций. На кону было слишком много поставлено, поэтому любой конфликт сейчас был совсем не-кстати.
Истомин в окружении бойцов” Альфы” стоял рядом с помещением, которое подготовили к конференции. Помещение напоминало дом в уменьшенном в десять раз виде. Комната четыре на четыре и стала той самой переговорной, где решится судьба метро. Кравцов и Соболев уже прибыли. В этой компании не хватало только Генсека Антонова. С чем было связано запаздывание лидера Союза, никто не знал.
Впереди в проходе шли Мальцев и Павел. Истомин заявил лейтенанта и майора как доверенных лиц на конференции. Бойцы пришли к месту регистрации.
- Здравия желаю, товарищ полковник!
- Приветствую, бойцы. Как Громов?
- Нормально. Как только придет в себя, он к нам присоединится.
- В каком он был состоянии когда вы его нашли? – продолжал спрашивать Истомин.
- Товарищ полковник, у капитана было плохое физическое состояние. На его теле были обнаружены следы побоев. Очевидно товарищ капитан был в плену у неизвестных и скорее всего его пытали. Слишком много шрамов, – отчитался Павел.
- Шрамы украшают мужчин. Нужно, чтобы он как можно скорее пришел в себя. Нам нужные его данные. Без них мы никуда, – отметил полковник.
- Лейтенант Харитонова приведет его в чувство, – со смехом сказал Мальцев.
- В этом и я не сомневаюсь. Да, я забыл. Мальцев, раз вы здесь, сообщаю для вас радостную новость. Благодаря вашим действиям при поиске предателя руководство Центральной линии решило присвоить вам очередное звание. Поздравляю вас, товарищ старший лейтенант, с повышением! – ответил полковник и передал в руки Мальцеву погоны.
- Служу Центральной линии!
Пока Мальцев радовался повышению по службе, вдали показались три солдата Союза, среди которых был Антонов и его помощники. Генсек был в плаще, в фуражке, а так же нес черный чемодан. Когда он проходил между рядами, солдаты Запада свистели ему вслед. Западники еще помнили войну, которая забрала много жизней.
- Добро пожаловать на Центральную, товарищ Антонов! Опаздываете! – поприветствовал Генсека Истомин и пожал ему руку.
- Прошу прощения за опоздание, полковник. У нас в переходе между Союзом и Афанасьевской опять мутанты. Рад прибыть и лично возглавить делегацию Советского Союза!
- Проходите! Только вас и ждем.
Генсек проследовал в кабинет. Полковник отдал последние приказы.
- Так, бойцы ! Мальцев , Якименко со мной. Гриша, поставить четверых бойцов “Альфа” и никого не впускать, кроме капитана Громова. Если тут появится кто-то еще, без моего согласия не пропускать. Следите за порядком. Нам тут между усобицы не нужны. Выполнять!
Кабинет смотрелся тесновато. В центре был стол, на котором лежала карта Чебоксар. Место прямо у выхода заняла делегация Союза. С левой стороны комнаты находилась делегация Запада. Справа место заняла делегация Националистов и лидер Афансьевской станции Петровский. Кравцов с ненавистью в глазах смотрел на курящего рядом Антонова. Генсек не смотрел на лидера Запада ни секунды. Войну из памяти не сотрешь. Истомин, Мальцев и Якименко сели за стол в другом конце комнаты. Начальник разведки Пономаренко был арестован тогда, когда Павел прибыл вместе с Громовым и Дарьей. Начальник разведки по прежнему отрицал все обвинения, и был спрятан в камере до начала допросов под усиленной охраной.
Конференция начала свою работу ровно в двенадцать часов дня. Открыл ее хозяин и организатор этого собрания Истомин.
- Приветствую всех лидеров на Центральной Линии. Я думаю, конференцию можно считать открытой, – сказал приветственное слово Истомин и взял двадцати секундную паузу.
- Все из вас прекрасно знают, что конференция проводится по вопросу Новочебоксарска. Все началось в начале недели, когда на форпосту Центральной линии - ТЭЦ было совершено дерзкое нападение и были убиты наши солдаты. Единственной выжившей в этой истории была девушка, которая входила в состав группы бойцов, дежуривших на поверхности. Спасена она благодаря нашим солдатам, успевшими вовремя прибыть на форпост. Бойцам уже выражена благодарность.
Хотелось бы так же выразить благодарность бойцам Запада, которые спасли нашу делегацию на Парижской станции от нападения неизвестных.
Далее, когда делегация смогла вычислить человека, который предал все метро и слил неизвестным достаточно много информации, делегацию попытались убрать, а именно, на одного из членов нашей делегации было совершено нападение с целью взятия его в плен на станции Национальная Библиотека. Погибло пять наших бойцов и восемь гражданских.
К сожалению, мы не можем назвать, кто скрывается под маской неизвестных, но факт того, что готовится атака на метро, подтвержден. Один из наших членов делегации был в плену у неизвестных, но он еще пришел в себя, поэтому более конкретную информацию мы получим позже. Центральная линия предлагает в срочном порядке мобилизовать все имеющиеся ресурсы и организовать разведку, а потом отправить ее в Новочебоксарск . И лично я считаю, что мы должны быть во всеоружии, – заявил полковник.
- Кто из членов делегации был в плену? – спросил Антонов.
- Капитан Громов. По видимому, он сумел сбежать. К сожалению, неизвестные пытались отбить у нас его на форпосту, и он подорвался на растяжке, – ответил Истомин.
- То есть капитан единственный, кто знает, что это за солдаты? – спросил Петровский.
- Да.
- Очевидно, что неизвестные - это выжившие новочебоксарцы, – заявил Соболев.
- У вас есть доказательства? - задал встречный вопрос Кравцов.
- У нас нет доказательств. Если рассуждать логически, это могут быть только новочебоксарцы. Этот город ближе всех, – рассказал свои мысли Соболев.
- А как же данные вашей разведки, которая три месяца назад проводила рейд в Новочебоксарске и ничего не нашла там? Может, враг и вовсе не наступает из Новочебоксарска, а с какой-нибудь другой территории? – спросил Антонов.
- Да мы ничего не нашли в Новочебоксарске. Есть вероятность, что эти твари попросту попрятались, когда наша разведка прочесывала город.
- Хотел бы отметить, – начал Антонов, – что эти неизвестные - профессионалы. Наши радисты были похищены у нас в Союзе, а потом найдены мертвыми в Сосновке. Это говорит о том, что враг обладает хорошей разведкой, а, соответственно, солдатами. Благодаря слаженным действиям делегации Центральной и солдат Союза, радиостанция, которая должна была заглушить наше радио, была уничтожена. Мы выражаем благодарность делегации,. – отметил Антонов и закурил очередную сигарету.
- Истомин, давайте перейдем к конкретным действиям, – предложил Кравцов.
- Хорошо . Я предлагаю мобилизовать разведки наших государств и организовать группу, которая прочешет Новочебоксарск и добудет нам данные. Прошу поднять руки тем, кто за.
Все участники конференции подняли руки.
- И так перейдем к следующему… - полковник не успел закончить.
В кабинет вошел человек в черном плаще, военной фуражке. Человек был в генеральских погонах. Генерал медленно начал снимать перчатки.
- Я думаю, надо представиться.
- Ты уж представься, пока тебя отсюда не выгнали, – ответил Кравцов.
- Командующий войсками НАТО Генерал Хансон.
Сидящие в комнате были в шоке. Перед ними был сам дьявол, который пришел к ним неизвестно с чем. Враг сам выдал себя перед надвигающейся войной. Каждый чувствовал что-то гнетущее, напрягающее при виде этого человека.
- Натовцы? На нашей земле? Ты ничего не перепутал? – спросил Антонов.
- Скажите, вы, все русские такие грубияны? – спросил Хансон у сидящих в комнате.
- Ты зачем сюда пришел, Гансон, или как там тебя? – спросил Соболев.
- Я пришел к вам с предложением, от которого вы не имеете права отказаться, – отметил генерал.
- Это еще почему? - спросил Истомин.
- Предложение у нас такое. Каждое государство метро даст нам по одной станции. Мы гарантируем вам, что никого не тронем и будем жить в мире и согласии.
- А что будет, если мы не согласимся? – поинтересовался Кравцов.
- Значит, война. Поймите, ни одно государство не выстоит против моей армии. Нас больше, у нас оружия столько, сколько вам и не снилось.
Многие замолчали. Этого и боялся Истомин. Хансон появился, чтобы внести раскол на конференции, и ему это удается. Истомину казалось, что это конец. Центральная линия одна против сильного врага не выстоит.
В этот момент распахнулась дверь. В переговорную вошел Громов.
- Все, что сказал этот генерал, ложь! – вскрикнул Громов и указал на Хансона.
- Говорили же, разведчик, повесить тебя надо было… - ответил Хансон.
- Даже если вы отдадите станции, они захватят метро! Все мы станем рабами! Я был в плену у натовцев. Этот генерал лично мне сказал, что мы все умрем, а наши женщины будут в рабстве. Не совершайте ошибку! – кричал Громов.
Настроение в комнате переменилось. Лидеры почувствовали силу и они уже осознали, какое решение принять.
- Послушай, Гансон… Мы не дадим тебе ни одной станции , ни один клочок земли здесь. Если твои солдаты сунутся сюда, мы дадим тебе бой, который мы выиграем, и ты со своей горсткой оборванцев можешь плыть дальше, - ответил за всех Соболев.
- Значит, вы выбираете войну… Хорошо. Учтите, в плен мы никого не берем, а ты, Громов, я тебя достану. Как только мы будем на Центральной, ты знаешь, что я с тобой сделаю, – закончил Хансон и ушел из кабинета.
Громов прошел и присел рядом со своей делегацией.
- Капитан, вы были в плену? – спросил Кравцов.
- Да. Меня пытали. Но благодаря добытой информации, я знаю,что они будут атаковать, – объявил Громов.
Громов достал листок бумаги, на котором была маленькая карта с зарисовками Чебоксар и статистическими данными. Лидеры встали со своих мест и всмотрелись в большую карту Чебоксар.
- Они будут наступать с залива . Им нужна наша Центральная линия. Потом, судя по этому плану, они будут наступать на Союз и Запад, – ответил Громов.
- С залива? Они что, на кораблях?
- Они приплыли на двух военных кораблях. Численность солдат до двух тысяч.
- Ничего себе, действительно армия…
- Сейчас их армия застряла на разрушенной ГЭС. Я подорвал пару опор. Так что один- два дня мы выиграли, – ответил Громов.
В комнате снова наступила пауза. После услышанного могло показаться, что не все государства выступят на стороне Центральной линии. Но каждый их них понимал, если падет Центральная линия, то падут и все остальные государства. Неожиданно тишину нарушил Генсек Антонов.
- Полковник. Армия Союза будет готова через два часа и мы пришлем столько людей, сколько нужно. Мы не бросим вас в беде, – заверил Генсек.
Слово Антонова подхватил Кравцов.
- Армия Запада в вашем распоряжении, полковник, – ответил Президент Запада.
- Республика и ее бойцы умрут, но не пропустят в метро натовскую сволочь! – ответил Соболев.
Истомин получил согласие всех государств на участие в войне. Теперь правители решали, что делать дальше. Слово взял Кравцов.
- Полковник, раз мы создаем объединенную армию, предлагаю ее возглавить именно вам. Вы знаете свою линию, как никто другой. Зная вашу прошлую жизнь, я думаю, вы прекрасно справитесь с задачей. – отметил Соболев.
- Добро.
- Какой план, полковник? – спросил Громов.
Истомин озвучил свои мысли.
- В такой ситуации я вижу единственное решение: мы дадим бой, но не на поверхности.
- Это как? – спросил Петровский.
- Мы организуем видимость боя прямо на заливе. Потом начнем отступать, чтобы не понести большие потери. Мы должны будем убедить их в том, что мы слабы. Отступать войска будут на Президентскую, и натовцы пойдут на Центральную. На Центральной мы и дадим генеральный бой. Фланги мы прижмем. Войска Союза должны будут занять больницу на Константина Пирогова, а войска Запада вместе с Националистами зажмут их в районе Калининской. Центр будем держать мы, – поведал план Истомин.
- Если это единственный шанс их остановить... Вы и в правду думаете, что мы не дадим бой на верху? – спросил Кравцов.
- Если мы дадим бой наверху, то проиграем! Их численно больше, а это минус для нас. Чтобы сделать из минуса плюс, мы должны пустить их сюда и перебить, как козлят. Только так мы победим, а я верю, что мы победим! Натовской сволочи на нашей землей тут не хватало… - ответил Истомин.
Все члены делегации согласились с планом полковника. За десять минут подписав все документы, лидеры вышли из кабинета к жителям Центральной и солдатам государств. Говорить взялся все тот же полковник. Он объявил всем, что грядет война, война против натовских оккупантов. Было объявлено, что жители Центральной и Президентской эвакуируются на Пушкинскую и Афанасьевскую. Потрясенные люди после речи полковника около минуты стояли и молчали. Они не могли поверить, что война когда-то доберется и до них. Спустя минуту солдаты начали кричать ура, аплодировать. Каждый из них верил, что отстоит свой дом. Так же было объявлено о объединении всех армий, что еще больше порадовало солдат. Под радость и овации лидеры государств начали покидать Центральную. Проводив всех лидеров на станции, люди начали расходиться по домам, и сегодня вечером будет произведена эвакуация всех жителей Центральной.
Громов, стоявший рядом с Пашей, Мальцевым и Истоминым, чувствовал себя героем. Он успел предотвратить очередной гениальный план Хансона. Он спутал все карты американскому генералу. Теперь война будет на равных условиях.
- Сань, ты ему задал. Ты видел его рожу, когда вошел? – спросил Павел.
- Громов. Я тебе по гроб жизни обязан. То, что пойдешь на повышение, можешь даже не сомневаться.- высказался Истомин.
- Служу Центральной Линии, товарищ полковник.
- Капитан, идем в пыточную. Пономаренко ждет не дождется, когда мы его спросим, – ответил Истомин.
Громов и остальные пришли в пыточную. Комната для допросов находилась рядом с гермоворотами, ведущими в сторону Президентской. Она представляла из себя землянку, которую сделали вручную. Стены были обшиты старыми досками, и в комнате ничего не было, кроме стула. Истомин и бойцы пришли в комнату, где находился Пономаренко. Целый и невредимый начальник разведки при виде Громова заулыбался.
- Ну что, будем говорить, разведчик? Ты думал, тебя не вычислят, сука? За сколько ты им продался? – спросил Истомин.
- Ой, старый пердун думает, что выиграет эту войну.
- Конечно, мы ее выиграем, а тебе уже ничего не поможет.
- Когда на станцию придут натовцы, они меня освободят.
- Да ты что? Правда? Хотел бы я на это посмотреть, но, к сожалению, вы ничего не увидите. Громов, он твой, – ответил Истомин и вышел.
- Громов… Ты все таки выжил. Ну ты и живу... – не успел договорить Пономаренко, как получил удар в живот.
- Что они тебе предложили? Как ты стал предателем? – спросил Громов.
- Спроси, что полегче. Я тебе ничего не скажу.
Громов взял Пономаренко за волосы и со всей силы кинул его лицом в стену. Подняв предателя, он начал избивать его. Пономаренко уже начал умолять его не бить, но Громов не мог остановиться. Казалось, еще один удар и начальник разведки будет трупом.
- Сань, хорош, – остановил друга Павел.
- Это тебе за Дашу, сволочь, – нанес последний удар Громов.
- Пожалуйста, не убивай… Хватит. Я… Я все скажу… Не бейте меня, боже, моя рука… - страдал предатель.
- Рассказывай, гнида.
- Все началось месяц назад…
***
Пономаренко закурил очередную сигарету. Сын рыбака, выросший один с матерью, не имел представления, кем будет в жизни. Закончив школу, он пошел в академию полиции, где учился на следователя. В прошлой жизни он так же не продвинулся по службе, и когда наступил судный день, из его малочисленной семьи выжил только он. Чистая случайность, что он оказался в управлении ФСБ, помогла ему выжить. Он уже и забыл, что когда-то у него были мать и отец, которого убили браконьеры. Он уже много лет был начальником разведки Центральной Линии. Работа, на которой приходилось добывать информацию, была одна из тяжелых на Центральной линии. Повышения по должности не предвиделось еще очень долго. Истомин держал власть в своих руках так крепко. что другие не имели права что-либо сделать.
Разведчик находился на Калининской. Пономаренко готовил группу для разведки Тракторного завода. Слухи о том, что там видели человека, нужно было проверить. Глава разведки немедля прибыл на Калининскую, чтобы дать указания и составить план разведывательных мероприятий. Пономаренко находился у себя в кабинете, когда неожиданно в дверь постучали.
- Войдите.
В кабинет вошел солдат.
- Разрешите обратиться, товарищ подполковник!
- Разрешаю.
- Вас ждет человек у гермодвери.
- Что за человек? – спросил Пономаренко.
- Сказал, что у него есть что-то важное для вас. В кабинет идти отказывается.
- Эх… Хорошо, сейчас я подойду.
Пономаренко направился через всю станцию к гермодверям. Как ни странно, ни охраны, ни человека, который его искал, здесь не было. Рассерженный Пономаренко хотел было идти назад, но неожиданно получил удар по затылку и отключился.
Начальник разведки пришел в себя спустя два часа. Очнувшись, он не понимал, где находится. Перед ним была комната с дубовым столом, на противоположной стене висели картины, а слева было окно иллюминатора. Встав с кровати, он увидал на столе настоящее вино и еду. Картошка с отборным мясом навевала ностальгию по прошлой жизни. Ему казалось, что все, что было до этого, всего лишь сон. Что он не живет в метро, а сейчас на дворе жизнь, где есть мобильные телефоны и девушки ходят в красивых платья от Дольче Габбана. Он принялся есть и пить. Его реальность нарушил вошедший в комнату человек в генеральской форме. Он присел на стул и начал беседу.
- Извините, что таким образом вынудили вас связаться с нами. Нас не пускают в метро, поэтому нам пришлось вас похитить, – начал генерал.
- Кто вы? Где я нахожусь? – спросил Пономаренко.
- Генерал Хансон. Командующий Легионом НАТО. Вы находитесь на военном корабле Север, - представился Хансон.
- Вы натовцы?
- Да. Я не буду говорить, как мы здесь оказались, это “веселая” история. Мы связались с вами потому, что у нас для вас есть предложение, - ответил Хансон.
- И что же это за предложение? – спросил Пономаренко.
- Как видите, мы в знак признательности выставили вам настоящее вино и еду из наших запасов. Мы хотим устроить, так сказать, революцию в вашем метро. Естественно, чтобы знать ситуацию и ориентироваться, нам нужен человек, который нам поможет. Мы были наслышаны о вас, как начальнике разведки Центральной Линии. Так же мы знаем, что с вами можно договориться. Поэтому вы были выбраны не случайно.
- Вы хотите взять всю Центральную линию?
- Речь идет о большем, чем Центральная линия. Мы хотим взять все метро. Зачем иметь одно государство, когда можно взять все? – продолжал убеждать генерал.
- У вас есть для этого люди?
- Мои солдаты во время катастрофы были молоды. Им было от двадцати до двадцати пяти лет. Сейчас это настоящие профессионалы, которые готовы выполнить любую поставленную задачу. Их сноровка и знания помогут нам держать все метро под собой.
- И как вы собираетесь это сделать? –
- Друг мой, скажите, Центральная линия и ее солдаты сильны?
- Но… не сказал бы. Есть много слабых мест… - не успел закончить Пономаренко.
- Вот видите. Если падет Центральная линия, падут и все остальные. Насколько я знаю, у вас в метро недавно была война, что ослабило коммунистов и наших братьев по идеологии - западников. Когда мы захватим все метро, я дам вам возможность управлять любым из этих государств, которым захотите. У каждого из нас будет столько женщин, сколько мы пожелаем.
- Неплохое предложение.
- Так что, согласны, Роман Дмитриевич? - протянул руку Хансон.
- По рукам.
Начальник разведки не мог упустить такой шанс. Он завидовал полковнику и мечтал, что когда тот уйдет, он возглавит Центральную линию. От таких предложений не отказываются. Он не считал свой поступок предательством. Ему казалось, что так и должно быть.
Генерал показал ему солдат, образ жизни. Он показал ему все, чтобы убедить начальника разведки, что он и его солдаты готовы ко всему. Пономаренко удивлялся, как люди, выжившие спустя двадцать лет, по прежнему не потеряли сноровку. Теперь он был убежден, что с такой армией победа за ними. Они вернулся в кабинет генерала. Генерал поведал первые фазы своего плана.
- Я убежден, что мы сможем выиграть эту войну, но мы должны уменьшить наши потери, знаю, что если все жители узнают о нас, возможно, они объединятся. Очевидно, что придется действовать скрытно и хладнокровно. Нам нужно предотвратить это. У вас есть идеи?
- Моя разведка неделю назад обнаружила на другом берегу Волги заброшенную радиостанцию в Сосновке. Мы бы могли заглушить радио, и тогда это на определенное время разобщит жителей.
- Отлично. Подготовим группу сегодня же.
- Будут нужны радисты.
- Не беспокойтесь. Мы знаем, где их взять.
- У меня даже есть мысль, как взять Центральную без единого выстрела.
- Поведайте.
- Нам нужна девчонка. Дочка Харитонова. Ее папаша ради нее все сделает, – отметил Пономаренко.
- Отправим для ее захвата столько людей, сколько нужно.
Он предал свой дом, в котором жил двадцать лет, не задумываясь. Доверчивость и глупость сделали из него предателя, который сдал почти все и всех. Теперь его ждал народный суд Центральной. Надежды на то, что его оправдают не было. Потому что с предателями выносят единственное верное решение – смерть.
***
- Так ты хотел занять место полконика? Глупее идеи никогда не слышал. Ты идиот, Пономаренко, – сказал Паша.
- Я реалист.
- Реалист? То есть ты считаешь, что все вооружение и подготовка наших бойцов не позволит победить оборванцев, которые неизвестно каким образом оказались здесь? Ты выбрал не ту сторону. Я думаю, ты знаешь что с тобой будет.
- Нет, я не хочу умирать! Пожалуйста!
Павел и Громов вышли из кабинета и пошли по станции. Народу было - не протолкнуться. Люди начали эвакуацию. Толпы заполонили каждое свободное пространство. Скоро на станции останутся только солдаты. Громов и Павел нашли место, где сидели бойцы. У костра сидели и общались солдаты Запада и Националистов. Теперь они будут воевать вместе, и перед боем они “отмечали” знакомство.
- Ну, ты ему задал,. – отметил Павел.
- Его повесить надо. Таким среди нас не место, – ответил Громов.
- Ты реально в плену был?
- Да. Этот Хансон не человек. Как такие вообще на земле живут? – удивлялся Громов.
- Они живее нас с тобой будут.
- Паш… Я решился, – ответил Громов.
- На что?
- На разговор с полковником.
- Ни фига себе. С чего бы вдруг?
- Люди в Новочебоксарке живы.
- Да ладно?
- Их разведка вытащила меня из плена и переправила меня в их город. Там я три часа побыл, а потом и домой помогли добраться.
- Значит у нас…
- Они не на нашей стороне.
- Почему?
- Полковник замешан в событиях, произошедших двадцать лет назад. В общем, там такое дело…
Громов рассказал Павлу об истории военных, которые решили из Новочебоксарска сделать убежище для себя и своих родных . История вызвала удивление у Павла.
- Ну ничего себе. Да полковник, если узнает, у него инфаркт будет.
- Не будет.
Пока Громов и Павел разговаривали у костра, из толпы выделилась девушка, которая искала Пашу. Это была Софья. Девушка знала, где находится Павел, и уверенно двигалась к тому месту, где сидели бойцы.
- Ничего себе, – удивился Павел.
Девушка подошла к бойцам.
- Привет, Паша. Здравствуй, Саша.
- Привет, – поздоровался Павел.
- Привет, Софья, – ответил приветствием Громов.
- Паша, я к тебе.
Павел, чтобы не задерживать гадалку, встал и попрощался с другом.
- Сань, я пойду, завтра увидимся.
- До завтра, брат.
Павел с Софьей ушел к себе, а Громов направился домой. Ему нужно было еще раз все обдумать. Поговорить с Дашей напоследок перед ее эвакуацией на Афанасьевскую, собраться с мыслями перед разговором с полковником.Человек ,который отдал приказ о закрытии всех убежищ в Новочебоксарске. Почему ему не хватило смелости не отдавать этот приказ? Может он выполнял приказ сгинувшего государства? Ему предоставлялся возможно последний шанс в жизни узнать, что же случилось двадцать лет назад с его родителями. Родителей, которых он надеется увидеть хотя бы один раз в этой жизни.


ГЛАВА 14. ИСПОВЕДЬ
К вечеру Центральная опустела до неузнаваемости. Многие жители покинули станцию еще в двадцать часов. Были и такие, кто еще не эвакуировал своих близких. На перроне уже было немноголюдно. Солдаты, которые только и вели разговоры о надвигающемся бое, командиры подразделений, решающие, где на станции будут делать укрепления. Станция готовилась к самой настоящей бойне под землей.
На часах уже было двадцать два часа тридцать две минуты. К отправлению на Афанасьевскую готовился последний “поезд”. Он уже был забит людьми и готовился двигаться сторону Президентской, а оттуда на Афанасьевскую. Машинист ждал, когда очередная группа солдат Союза пройдет туннель между Президентской и Центральной. Громов вместе с Дарьей находился на перроне. Пара стояла у поезда уже тридцать минут. Дарья, узнав об эвакуации, не хотела покидать станцию, но Громов сумел убедить ее эвакуироваться. Он не хотел ,чтобы его девушка погибла или попала в плен на всю оставшуюся жизнь. Она не хотела, чтобы ее парень погиб. Они знакомы всего считанные дни, а уже боятся расстаться друг с другом даже ненадолго. Это война и людям придется следовать ее правилам.
- Пожалуйста, как прибудешь на Афанасьевскую, сразу иди к Софье. Она тебя примет, я с Пашей договорился. Будешь у нее до тех пор, пока мы будем сражаться.
- Хорошо.
Поезд загудел. Последние солдаты Армии Союза вышли из туннеля и поезд подготовился к отправке. Машинист крикнул, что поезд отправляется через минуту. В вагон начали заходить люди. Даша крепко обняла Громова. Этот момент казался вечностью. Время остановилось, люди как в замедленной картинке двигались медленно и неторопливо.
- Пожалуйста выживи, Саш. Я тебя очень люблю.
- Я тебя тоже.
Девушка зашла в вагон. Двери закрылись. Поезд медленно тронулся. Громов и Дарья смотрели друг другу в глаза так, как никогда не смотрели в жизни друг на друга. Все это напоминало сцену из известного фильма про шпиона, который служил своей родине на территории фашисткой Германии. Шпион в фильме пришел в кафе, чтобы взглядом встретить свою жену, которую не видел долгое время. Поезд медленно скрылся в освещенном туннеле и гермоворота закрылись. Громов стоял на перроне еще около двух минут. Он понимал, что возможно, последний раз в жизни видел Дарью. Ему было грустно и паршиво на душе. Закрывшиеся гермоворота казались ему тюрьмой, из которой сбежать было нельзя. Но если сбежать, то обрести позор на всю оставшуюся жизнь. Громов, проводив Дарью, пошел в сторону кабинета полковника. Другого шанса поговорить с глазу на глаз не было, и он решил им воспользоваться и узнать ответ на главный вопрос в его жизни. Вопрос о родителях мучил его последние двадцать лет. Двадцать лет Громов ждал момента, когда он спросит с полковника то, что ему нужно.
Громов, постучав в кабинет и услышав громкий возглас полковника “войдите”, зашел в кабинет. Полковник стоял у стола и что-то отмечал на карте Чебоксар. Так же на его столе были схемы, и какие-то чертежи коммуникаций метро. Истомин нервничал и даже не поворачивал голову, чтобы поприветствовать вошедшего человека.
- Здравия желаю, товарищ полковник! – поприветствовал Громов.
- Здравствуй, Громов. Что-то хотел спросить? - пробормотал полковник.
- Товарищ полковник, мне нужно с вами поговорить.
- Саша, у меня сейчас много дел, еще план по обороне не полностью составлен. Давай попозже зайди, – ответил отказом Истомин.
- Полковник, это срочно.
Истомин был удивлен настойчивостью капитана. Истомин смотрел на капитана, как на врага народа. Такой взгляд полковника был очень редким. Если полковник смотрел на человека таким взглядом, значит он был в гневе. Громов уже не испытывал никакого страха, глядя в глаза Истомину. Истомин, видя в глазах Громова безразличие, сильно был удивлен. Полковник сел на стул и уставился на Громова.
- Я тебя слушаю, капитан, – резко отрубил Истомин.
- Полковник, я хотел задать вопрос о том, что случилось двадцать лет назад. До судного дня, – начал Громов.
- Ты думаешь, я еще что-то помню? Мне ж лет-то сколько. Не все и упомнишь, – спокойно ответил полковник.
- Скажите, вы помните Алексея и Марию Громовых? – спросил Громов.
- Первый раз слышу, – сразу же открестился Истомин.
- Неужели? Вы арестовали их двадцать лет назад, - резко бросил обвинение Громов.
- Ты что несешь, капитан? – с недоумением спросил Истомин.
- Я не стал бы вас спрашивать, если бы этого не случилось, товарищ полковник. Скажите, а вы в курсе, что люди в Новочебоксарске живы? Я знаю, что именно вы отдали приказ двадцать лет назад закрыть гермоворота бомбоубежищ. Потом, когда произошел апокалипсис, через несколько недель туда прибыли военные ближайших округов со своими семьями, а часть жителей Новочебоксарска погибла. Поэтому вы были ярым противником того, чтобы отправить группы для поиска выживших новочебоксарцев. Если бы мы их нашли, всплыло бы ваше имя и многие потребовали бы вашей отставки, в чем я сильно сомневаюсь. Капитан Михайлов рассказал мне все, что случилось в тот день. Фамилия ликвидатора бункера тоже вам ни о чем не говорит? Вы по прежнему будете открещиваться, товарищ полковник? – спросил Громов.
- Я… Как? Боже, что я наделал… - проговорил Истомин, опустив голову.
Истомин был в шоке от услышанного. Перед ним стоял боец, который знал его тайну. Знал о том злополучном приказе, который мучает его всю оставшуюся жизнь. Где-то в душе он надеялся, что никто в этом городе не выжил, и его приказ так бы и остался бумажкой, но Громов подтвердил, что его приказ один бункер все таки исполнил и часть новочебоксарцев так и не выжила. Для Истомина эта был сильный удар. Полковник медленно встал и налил стакан водки. Выпив, Истомин медленно сел и, снова взглянув на Громова, начал говорить.
- Значит, люди в Новочебоксарске живы? Сколько их? – тихо задал вопрос полковник.
- Живы и еще как живы. У них всего два бомбоубежища функционируют. Выжило несколько тысяч, хотя могло и больше, если бы Ивановское бомбоубежище функционировало, – ответил Громов.
- Саша, я… Я всего лишь выполнял приказ государства, которому служил, у меня не было другого выхода. Если бы я знал, что все это подготовили военные, я не исполнил бы этот приказ. Умер, но не исполнил бы . Тогда была другая жизнь, капитан. Я думаю, ты меня поймешь… – ответил полковник.
- Сколько человек знают о выживших? – задал очередной вопрос Истомин.
- Я и Паша, – коротко ответил Громов.
- Эх, если бы мы с ними установили связь... – высказал мысль полковник.
- Тогда в войне они выступили бы на нашей стороне. Михайлов и другие считают нас предателями, и поэтому не будут выходить на связь с нами. Если бы видели, как они живут… Мы по сравнению с ними живем еще нормально. А ведь они еще живут на запасах еды двадцатилетней давности. Представляете, каково это? – разъяснил ситуацию Громов.
В разговоре наступила пауза. Полковник обдумывал все услышанное, Громов смотрел на Истомина и ждал его ответа или выражение какой-то мысли, как это часто бывало. Все услышанное по прежнему было шоком для полковника. Громову показалось, что Истомину даже стало плохо, так как он держался за сердце.
- Значит, ты тот мальчишка… - начал Истомин.
- У которого вы арестовали родителей двадцать лет назад, – подчеркнул Громов.
- Как ты выжил? – продолжал задавать вопросы Истомин.
- У меня была няня, сейчас она живет на Президентской. Мы ехали в управление, чтобы узнать что с моими родителями, а потом попали в бомбоубежище на Президентскую, – пояснил Громов.
- Когда я брал вас с Пашей, у меня была мысль, что ты… Но я думал, что это скорее всего однофамилец, не более. Значит, ты сын тех самых “Громовых”… Я поражен, капитан, – отметил полковник.
- Видите, как в жизни бывает, товарищ полковник… Что случилось с моими родителями, полковник? – спросил в очередной раз Громов.
- Саня … Твои родители служили в ГРУ, – резко заявил Истомин.
- Они разведчики? Они же… - не успел договорить Громов.
- Да, они служили государству, но не в той структуре, о которой они тебе сказали.
- Почему вы их арестовали? – спросил Громов.
- Все это началось за несколько недель до катастрофы. Ко мне в управление принесли конверт с грифом “секретно”. Вскрыв его, я и узнал о существовании твоих родителей. Приказ был из ГРУ. Задача была такова, чтобы под видом ареста переправить твоих родителей в Москву. Был даже подготовлен самолет, который приземлился в Чебоксарах за два дня до того, как я получил конверт.
Я сразу же взял людей и поехал к вам на дом. Они прекрасно знали, что это не арест, и сразу же проехали с нами. Мы доставили их в аэропорт и посадили на самолет. Самолет улетел в Москву.
Спустя неделю я услышал новость о твоих родителях. К нам в управление поступила одна интересная папка.
- Что за папка?
- В ней речь шла о каком-то секретном проекте Правительства. Названия я уже не помню. Суть не в этом. Фамилия твоих родителей значилась в списке участников этого проекта. Проект был не так прост, как кажется. Правительство выделило средства, которые были очень велики. На такие деньги в прошлой жизни можно было отремонтировать все дороги в нашей стране. Капитан, я убежден, что твои родители живы. Если в этом было замешано наше Правительство, значит шансов у них выжить девяносто процентов, – ответил Истомин.
Громова после всех произошедших событий было трудно удивить, но полковнику это удалось. Родители были настоящими разведчиками, которые так, как и Истомин, служили своей родине верой и правдой. Слова полковника о том, что родители скорее всего живы, были похожи на правду. ГРУ одним из первых могло узнать о грядущей катастрофе и большинство сотрудников выжило. Но надежда Громова на то, что он увидит своих родителей, угасла. Искать своих родителей на территории сгинувшей страны вместе с ним никто не будет.
- Где может находиться эта папка, товарищ полковник?
- Возможно, она еще в управлении. Саня, не берись за это. Ну найдешь ты эту папку, что делать будешь?
- Буду искать.
Громов услышав ответы на все вопросы, двинулся в сторону двери. Истомин остановил капитана.
- Капитан… Прости меня за все, что я сделал, – ответил полковник.
- Не извиняйтесь. Я рад, что служу под вашим командованием. Вы отличный человек, товарищ полковник, – ответил Громов и ушел, закрыв за собой дверь.
Полковник остался сидеть в тишине. После услышанного он повернулся и открыл свой старый железный сейф. Он достал папку средних размеров. Истомин посмотрел на нее и отправился к выходу из кабинета.
У капитана после разговора с полковником на душе было смятение. Много лет он думал, что их арестовали по какой-то причине и они, скорее всего, погибли. На деле они служили в разведке. У Громова и раньше были мысли, что родители могли работать на какую-нибудь секретную службу. Где-то глубоко в глубине души он по прежнему верит, что встретит их в этом мире. Если люди в Новочебоксарске сумели выжить, значит и родители Громова по прежнему борются за свое существование.
***
Павел лежал вместе с Софьей. Возможно, они проводили последние часы вместе. Никто из нас не знает, что случится на войне. Ты можешь вернуться живым, или вместо тебя могут принести твои награды, которые будут символизировать память о тебе. Тобой будут гордиться, но тебя не будет рядом. Сколько жизней уносили разные войны? Трудно представить это количество. Павел был удивлен, что девушка, которую он любит, пришла к нему за несколько часов до войны. Он надеялся ее увидеть после войны, но был рад, что она приехала сейчас. Девушка была настолько раскрепощенной, что Павел был сильно удивлен. Еще никогда она его так крепко не прижимала к себе и не отпускала его ни на минуту. Такую Софью Павел никогда не знал.
- Я думал, ты не переедешь ко мне, – ответил Паша.
- Я почувствовала, что ты в опасности и сразу приехала на Центральную, – ответила Софья.
- Теперь заживем. А то как-то через блокпосты надоело ходить уже. Люди думают, что я сумасшедший. Теперь будем чай вместе пить, книжки изучать. Мне вот принесли книгу на днях интересную. Про историю древней Руси. Я вот и не помню уже, как наше государство появилось… – сказал Павел.
- Да ну этих людей. Ничему не учатся, – отметила Софья.
- Кстати, ты права была. – подметил Паша.
- На счет чего? – спросила гадалка.
- Люди в Новочебоксарске живы. Саня-то в плену у натовцев был! Как он в Новочебоксарске оказался, я не знаю, но говорит, живы там люди. Сам с ними разговаривал, – ответил Паша.
- Они... Бедные люди. Если бы они сказали о себе и пришли к нам, ничего бы этого не было. А ведь они голодали сильно. С другой стороны, у них есть человек, который знает, что им делать. Где-то в глубине души ему хочется нам помочь, но… Он не знает что делать, – сказал Софья.
- Ничего, вот выиграем войну и выйдем с ними на связь. Я думаю, чтобы еще вместе и придумают наши главные. Сотрудничество какое-нибудь, экспедиции всякие, походы. Всю жизнь на одном месте сидеть же не будем? Дальше двигаться надо. Да в ту же Москву или Питер. Там, я уверен, живут люди, – ответил Павел.
- Возможно так и будет. Люди не могут долго обижаться друг на друга. Прощение должно наступить тогда, когда настанет время,- закончила гадалка.
Девушка встала с кровати и начала одеваться. Она отправится на Афанасьевскую через Президентскую на военной дрезине. Дрезина отходила в двадцать один тридцать, поэтому до отправления оставалось еще полчаса.
Павел, так же одевшись, подогрел чай и вместе с Софьей принялся чаевничать. Уютная атмосфера придавала теплоту общению. Жилище у Якименко было простое. В центре был стол, справа была кровать, а слева стоял миниатюрный стул. Там, где находились стулья, была полка, забитая журналами про оружие и военную технику. Павел всегда хотел знать, какая была армия в нашей прошлой жизни. Сталкеры доставали эти журналы, а майор хорошо платил за них. Над кроватью висели фотографии Чебоксар и других городов. Конечно, Павел кроме Чебоксар нигде не бывал и уже вряд ли увидит ту красоту, которая существовала в прошлом.
- Паша, я хотела тебе передать кое-что, – начала девушка.
- Что именно? – удивленно спросил Паша.
- Прочитай пожалуйста это письмо, когда я уеду , – сказала Софья, передав письмо Павлу.
- Что за письмо? От кого? – спросил Павел.
- От меня.
- Ты шутишь? Скажи сейчас лучше . Зачем эти письма? – недоумевал Павел.
- Нет. Прочитаешь, когда я уйду, – настаивала на своем гадалка.
- Эх, уговорила , – смирился Паша.
Девушка начала собираться. Беседа при этом не прерывалась ни на секунду. Павел так же помог положить несколько вещей в ее сумку средних размеров.
- Паша, ты станешь героем, – озвучила очередное предсказание гадалка.
- Да ну, какой из меня герой? Обычный солдат, который выполняет все, что от него требуют,– не согласился Павел.
- Нет, у тебя на судьбе написано. Так и будут говорить люди, когда война закончится, – ответила Софья.
- Поживем, увидим. Главное, чтоб живым был.
Девушка собралась и приготовилась уходить. На прощание они обнялись и поцеловались. Девушка перед уходом заплакала. Она плакала так, как будто что-то случилось или у нее было видение. Павел не понимал, что происходит и начал успокаивать девушку. Она продолжала всхлипывать, прижавшись к его плечу.
- Да не плачь, все хорошо будет. Не навсегда же расстаемся, красавица ты моя, - с улыбкой ответил Паша.
- У меня к тебе просьба будет, – попросила на прощание Софья.
- Конечно, дорогая, – согласился Павел.
- Пистоле при себе держи, – проговорила Софья.
- Какой пистолет? – удивленно спросил Паша.
- Он у тебя будет. Добрый человек отдаст тебе, когда... В общем, он тебе его передаст. Это пистолет спасет жизнь не только тебе, - ответила Софья.
- Хорошо, как только он появится, я буду держать его при себе, – ответил согласием на просьбу Павел.
Девушка ушла. Он остался один. Павел сидел и держал в руке письмо. Он не понимал, что же в нем такого написано, и почему его следует прочитать, когда уйдет Софья. Павел давно привык к странностям любимой женщины, но письма, которые следует читать после ее ухода, это было что-то новенькое. Что в глубине души его сильно пугало. Не могла его любимая женщина просто так взять и дать письмо, в котором сказано то, что на не смогла передать словами. Он решил повременить с чтением письма. Так же Павел не понимал, о каком пистолете идет речь? И почему его должен дать человек, с которым непонятно что случится? Девушка что-то хотела всем этим сказать, но у Паши не было мыслей, что бы это могло быть. На душе было грустно. Произошедшие события за последнюю неделю вымотали и удивили Павла. На кону были люди и все метро. От того, как пройдет операция по защите метро, будет зависеть жизнь многих, кто выжил и живет здесь.
Павел, казалось было заснул, но ему пришлось проснуться от стука в дверь. Неужели вернулась Софья? Или пришел Саня? К удивлению Павла, в комнату вошел Истомин. Полковник вошел с мрачным видом, много говорить не стал, и перешел собственно к тому, за чем пришел:
- Здравствуй, Паша. Разреши войти? - спросил полковник.
- Здравствуйте. Проходите, товарищ полковник, – впустил Истомина Павел.
- У меня к тебе будет просьба, майор, - начал Истомин.
- Вы сегодня не первый, кто меня о чем-то просит, – ответил Паша.
- Не понял? – спросил полковник.
- Да я о своем. Слушаю вас, товарищ полковник.
- Павел, я… Передай эту папку капитану Громову, когда закончится война. Эти бумаги важны для него, – ответил Истомин.
- А почему нельзя сейчас ему ее отдать?
- Сейчас нам важно выиграть войну. Обо всем другом мы будем говорить после. Паша, меньше вопросов - больше дела. Ты выполнишь мою просьбу?
- Конечно, товарищ полковник.
- Жду тебя и Громова через два часа в радиорубке. Там организован штаб чебоксарской армии, - закончил Истомин.
- Будем вовремя, не сомневайтесь, – закончил Павел.
Павел, прочитав папку, понял, о чем шла речь. Павел осознал, что если Громов взглянет в эту папку, он скорее всего не будет сидеть на месте и его жизнь изменится. Эта папка открывала тайну того, кем были родители Громова и что могло с ними случиться. Гриф “секретно” подчеркивал статус бумаг в этой папке. Павел понял, что Громов все-таки побывал у полковника и то, судя по виду, был чем-то испуган. Майор сделал вывод из увиденного, что разговор скорее всего оставил мало приятного и для Громова и для Истомина. В любом случае остальное Павел решил спросить у друга.
Павел положил папку на стол и прилег. Он решил отдохнуть перед боем. Все, сегодня произошедшее, надо было переварить и собраться мысленно и физически. Впереди война, из которой живыми вернутся не все. Но он верил - чебоксарцы победят.
***
Громов после разговора с Истоминым пришел в церковь. Это был маленький храм, который мог вместить максимум двадцать человек. В центре храма находились самые известные иконы, которые удалось достать с поверхности, слева стояли две скамейки и место для свечек. Сегодня это место было уставлено свечами, как никогда. Эвакуирующиеся на прощание ставили свечку за своих родных и близких. Справа из стены так же сделали большую икону. Храм олицетворял все, что достиг человек под землей. То есть, ничего. Все было уничтожено еще наверху и даже обычная книга, которая двадцать лет назад была просто бумагой с надписями и картинкой, теперь считалась большой ценностью. Для тех, кто родился в этом подземном мире, всегда были удивительны изображения машин, домов, пейзажей, еды, техники, животных и много другого. Детям казалось, что все это создал бог. Создал это конечно не бог, а обычный человек и он же лишил себя этого, сотворив оружие, уничтожившее все живое на планете Земля.
История о том, как церковь появилась на Центральной, была одна из самых загадочных. Когда наступил судный день, никаких выживших людей, относящихся к церкви, на станции не оказалось. Спустя три года, когда в Северо-Западном районе города был образован Советский Союз, на Центральную пришел отец Алексей. Священник до судного дня служил в Покрово-Татианском соборе. Как он выжил, не знали даже сами коммунисты. Одни говорили, что священник оказался в толпе, которая спускалась в бомбоубежище на Роще. Другие говорили, что никакого священника Алексея в Покрово-Татинском соборе не существовало. Третьи заявляли, что он наместник бога в новом мире, и что он был не здешних мест. Легенд было много, но толком объяснить, откуда взялся батюшка, никто не мог. Отец Алексей старался развеять слухи о том, что он является наместником бога на земле, и говорил, что господь спас его жизнь потому, что истинная вера в бога всегда помогает человеку в трудную минуту. Священник попросил приютить его на несколько недель и он обещал, что двинется дальше в южную часть подземного города. За время двухнедельного пребывания на Центральной, отец Алексей помог многим психологически выдержать голод, который тогда убивал людей, как тараканов. Его молитвы и проповеди люди оценили и когда настал момент прощания, его уговорили остаться. Священник долго упирался, но увидав, что люди нуждаются в нем и его помощь нужна, как свежий чистый воздух, остался.
Стараниями жителей здесь, под землей, был организован первый храм, где еще осталась вера в бога. Были собраны иконы с поверхности, укреплены стены. Больше было не нужно отцу Алексею и всем прихожанам. После строительство храма священника Алексея стали неожиданно называть Патриархом. Он не просил этого титула и просил, чтобы люди называли его отцом, не более. Одни называли его просто отец Алексей, другие так и называли Патриархом. Да, это уже была не та церковь, что действовала при прошлой жизни, но атмосферу веры пытались сохранить, как никогда. Люди, которые верили в бога, постепенно исчезали, а новое поколение относилось к старой вере по-разному. Среди тех, кто верил в бога, был и Громов.
Громов поставил свечку и присел слева на скамейке. Его вера в бога осталась не- рушимой и, как считал капитан, именно он спасал его в трудные минуты, когда казалось ,что шансов на спасение нет. Громов услышал, как кто вошел в маленький храм. Это был святой отец Алексей. Он был одет в черную рясу, на груди у него висел серебряный крест. Лицо его заросло бородой, выглядел он очень худым, высокого роста, на ногах было скромное подобие кроссовок. Отец знал Громова лично. Частые походы в храм развивали их общение.
- Здравствуй, Александр, – поприветствовал Патриарх Громова.
- Добрый вечер, отец.
- Я вижу печаль и тоску в твоих глазах, – ответил отец Алексей.
- Знаете, отец, я… Я узнал, что мои родители были не теми, за кого себя выдавали, – ответил Громов.
- В жизни нам приходится сталкиваться с такими трудностями, которые мы должны вытерпеть, сын мой. Господь учил нас этому, но не все люди знают, что такое терпение, – дал ответ священник.
- Где-то в глубине души я надеюсь, что они живы. Как мы с вами. Как бы это странно ни звучало, я надеюсь найти их, – продолжал Громов.
- Вера человека в бога и самого себя делает человека сильным. Если твоя верна сильна, ты увидишь своих родителей, не сомневайся, сын мой.
- Скажите, отец, а почему многие думают, что бог ушел? – задал очередной вопрос Громов.
- Бог никогда не уходил от человека. Он есть в каждом из нас: в тебе, во мне, в наших братьях и сестрах. Каждый из нас когда-то должен для себя открыть истинную веру. Когда наступил последний день рая, люди просто забыли, что они люди. Бог уберег людей. Ведь многие из нас выжили не потому, что они избранные и небеса выбрали их, а потому, что у них есть вера в бога. Именно это вера помогла людям попасть под землю, – продолжал отвечать отец Алексей.
- Как же быть с теми, кто не верит в бога? – снова спросил Громов.
- Эти люди сами выбрали, в кого им верить. Я повторюсь, Александр, бог есть в каждом из нас. Даже в твоем друге, Павел, кажется, есть бог. И такие, как Павел, которые не хотят открывать эту веру, становятся героями. Они готовы пожертвовать собой ради других. Такие люди всегда оставляют свет в истории, – отметил отец Алексей.
- Я надеюсь, и он когда-нибудь поверит в бога.
- Все мы когда-нибудь начинаем верить. Тебе стало легче, Александр? – спросил священник.
- Да. На душе спокойнее как-то. Спасибо, отец.
- Ты идешь на войну против иноземцев, я слышал про это. Помни, вера в бога поможет тебе, в какой бы ситуации ты не оказался. Ты человек с широкой душой. Этот дар сейчас есть не у многих, Александр. Сохрани его, – закончил отец Алексей и медленно ушел из храма благословлять других бойцов на бой.
Громов еще посидел около тридцати минут и собрался уходить. Поход в храм избавил его от печали и грусти. О чувствовал веру в себя, веру в друзей, веру в бога. Истинная вера дает человеку силы, чтобы жить дальше. Жизнь не стоит на месте, какой бы она не была. Громов медленно встал , перекрестился и пошел на выход.
Громов, как и было запланировано, отправился в штаб объединенной чебоксарской армии. На часах было три часа и пять минут, поэтому опаздывать было нежелательно. Около радиорубки толпились солдаты. Кто-то курил, один играл на гитаре, третий стоял и рисовал что-то на маленьком листе бумаги. Каждый развлекал себя как мог. В бой рвались все и соответствующий настрой преобладал над всем.
Войдя в радиорубку, Громов увидел много личностей. Справа стояли шутили командир рейнджеров Ковальский и Павел, слева выделялись Кротов и Мальцев, которые о чем-то спорили. В центре кабинета вместе с командующими группами армий высился командир отряда “Альфа”. Командир был оснащен по полной. Вооружение, которое было у обычных солдат Центральной, походило на детские игрушки по сравнению с оружием бойцов “Альфа”. Так в центре нового штаба у стола стояли командиры групп Союза, Запада и Националистов, а так же полковник Истомин, который облачился в боевой костюм. Полковник, увидав зашедшего Громова, крикнул ему и остальным, и командиры групп подошли к столу. Здесь уже был определенный конкретный план для каждой из групп.
- Итак, слушайте внимательно. Мы укрепили оборону на поверхности всем, чем можно. Наши основные войска свяжут боем легионеров в центре залива. Прикрывать Парк Победы и подходы к нему поручено совместным группам Запада и Националистической армии, а именно командирам Таврину и Козлову. Больницу на Константина Пирогова и ближайшие объекты в северной части залива будут держать войска Союза и Афанасьевцы. Соответственно командуют Кондрашов и генерал Алексеев. Центр будем держать мы. Командовать будешь ты, Кротов. По твоему сигналу все войска должны начать бой. Мальцев, отправляешься вместе с Кротовым и будешь держать с ним вместе оборону, пока силы есть. Мы ждем сигнала разведки, как только корабли пройдут через ГЭС, командиры групп должны будут занять огневые позиции. Связь между группами мы обеспечим. Частота 85.6. Сейчас попрошу всех разойтись, кроме капитана Громова и майора Якименко.
Командиры групп, получив задание, разошлись. У стола по прежнему остались Громов и Якименко, а так же командир подразделения “Альфа”.
- Майор, разрешите вам представить моих лучших бойцов, которых я знаю. Это майор Павел Якименко и капитан Александр Громов, – представил бойцов полковник .
- Приветствую! Я командующий подразделением “Альфа” майор Леонид Самсонов, – поздоровался с бойцами командир и пожал им руки.
- Парни, у нас для вас особая задача. Часть подразделения “Альфа” будет ,как бы это не звучало, брать корабли штурмом. Чтобы это осуществить, мы должны прикрыть часть бойцов снайперским огнем. К сожалению, у майора не так много людей для поддержки, поэтому сейчас в ваше подразделение передается восемь бойцов Центральной. Ваша задача - обеспечить безопасность снайперов из группы Альфа. Так же помогать нашим бойцам на заливе, в случае отхода. Как только разведка сообщит нам все данные, сразу же выдвигаетесь в дом, который раньше имел обозначения 1/15. Там еще эмблема раньше была какая-то с зелеными буквами. Поймете, в общем, – разъяснил приказ полковник.
- Надеюсь, вы не подведете моих бойцов, – ответил Самсонов.
- Товарищ майор, это честь - служить рядом с вами. Никогда не видел вживую бойцов “Альфы”, – ответил Павел.
- Вам представился отличный шанс, парни, – ответил командир.
- Да поможет нам бог, – закончил Истомин.
Павел и Громов уселись в углу новоиспеченного штаба. Петрович налил им чайку, и два друга сидели молча очень долго. Здесь командиры ходили, что-то спрашивали у полковника, солдаты смеялись и распевали победные песни, в противоположном углу одни говорили, что выжившие одним махом сомнут натовскую сволочь, вторые сетовали, что война будет затяжная и верили в то, что победят, но это за эту победу выжившие заплатят множеством человеческих жизней, а третьи просто хотели выиграть этот бой. Громов и Павел долго наблюдали за тем, что творится в штабе. Первым тишину нарушил Громов:
- Настрой хороший у бойцов. Значит, победим, – уверенно заявил Громов, допивая очередную чашку чая.
- А ты думал мы с такими парнями проиграем? Ты шутник, Сань, –ответил Павел.
- Посмотри на них. Им ведь даже некоторым двадцати нет, а вон тому парню, мне кажется, еще в армии надо было остаться. Больно низкого роста он. Веселятся так, как будто уже выиграли эту чертову войну. Неужели они не думают, что идут на мясорубку? – спросил Громов.
- Они знают, Сань. Дай людям последний раз посмеяться. Чувствую я, что не все мы домой вернемся… - с грустью отметил Паша.
- Ты прав, Паш. Хорошо, что мы все таки с тобой дружим. Из нас вышла отличная команда.
- Мы еще с тобой так заживем… Я тебе говорю. Я вот понял, когда Софья ушла ,что … Жениться в общем буду! – уверенно заявил Павел.
- Да ты шутишь! Ты ж не хотел жениться? – удивленно спросил Громов.
- Знаешь, когда я сегодня с Софьей прощался… Я вижу, как ей больно, как она переживает. Хоть она и прорицательница, я ее одну не оставлю. Знаешь, впервые испытываю переживание за нее. Раньше думал, ничего с ней не случится, все хорошо, все равно никуда не выходит из своей квартиры. Сейчас уже так думать не могу, – ответил Паша.
- Мы изменились, Паш. Все эти события… Все отразилось на нас. Я вот узнал, что мои родители были… Разведчиками. В прямом смысле этого слова, – закончил Громов.
- Ни хрена себе! Это как? – спросил Павел.
- Да так вот. Двадцать лет думаешь, что их арестовали, а потом узнаешь у человека, который это сделал, что не было никакого ареста. Их таким образом выслали в Москву. Что дальше было, одному богу известно, – ответил Громов.
- Значит поговорил с полковником? Как он отреагировал? – спросил Павел.
- Да. Он был в шоке, когда узнал кто я, – ответил Громов.
- По нему видно, что немного грустен.
Павел и Громов продолжали общаться. Время шло, а данных разведки не было. За дверью штаба некоторые бойцы даже уснули рядом с горевшим костром, другие тихо наигрывали на гитаре грустную музыку. Из квартир солдаты сделали самые что ни на есть баррикады. Часть помещений была сломана, а часть вообще исчезла. Группы бойцов таскали ящики с боеприпасами. Всех солдат старались вооружить как можно лучше. Никто не должен остаться без патронов.
На часах показывало восемь часов двадцать минут. Под землей не было разницы, утро это или день. Под землей всегда одинаковая картина, нежели на поверхности. Сидевшие в штабе командиры, половина которых уснули, наконец услышали радиопомехи. В эфире начали шуметь волны и все командиры, включая Громова и Павла, столпились у него. Среди помех наконец раздался голос разведчика:
- Центр… Центр, я Шакал… Корабли прошли ГЭС!… Повторяю, корабли прошли ГЭС! … Перемещение солдат с восточной стороны города не наблюдается… - передавал разведчик.
- Вы все слышали, бойцы… Действуем по плану. Удачи всем вам. Возвращайтесь домой живыми, – сказал напоследок Истомин.
В штабе это означал сигнал к тому, что пора идти на поверхность. Все командиры начались выходить из штаба и брать свои группы. Все они идут на большую войну. Конечно тем, кто воевал еще в прошлой жизни, это все покажется не такой войной, которая была раньше, но это реалии сгинувшего мира и придется иметь то, что есть. Не все выживут, не все вернутся к своим женам и детям. Каждый из них не имеет права ошибиться, отдать инициативу, отдать свою землю и свой дом. В противном случае враг победит и будет обживаться в новом доме.
Громов и Павел идут на эту войну с высоко поднятой головой. Им есть что защищать, за что бороться. Шальная пуля может лишить их жизни, но они не боятся войны. Потому что война - это не самое страшное, что может случиться. Страшнее всего то, что будет после войны. И если они не смогут разбить войска генерал Хансона – наступит конец всему живому.

ГЛАВА 15. РАСПЛАТА
Страшный холод объял остатки строений мертвого города. Утро для защитников города оказалось холоднее, чем обычно. Темное небо наводило страх и боль на всех, кто находился на первом рубеже обороны. Залив за несколько часов был превращен в са настоящие окопы. Из мусора, старого железа и обломков зданий были сооружены баррикады, пулеметные точки, укреп позиции, которые были заполнены солдатами разных государств. Чебоксарцы были готовы принять любой удар, каким бы он не был.
Отряд ”Альфа” и группы Громова и Павла поднимались на пятый этаж дома номер 1/15. Расставив на втором и третьем этажах солдат на случай попытки противника взять дом ,остальные поднялись и закрепились на пятом этаже вместе со снайперами группы “Альфа”. Громов с Павлом обосновались в центре здания. Квартира была пуста. Куда исчезла мебель и все остальное, было неизвестно. Тем лучше для бойцов. Самсонов так же разместился вместе с капитаном и майором в этой квартире. Командир Альфы не отходил ни на минуту от связиста, пока тот не обеспечил связь со всеми группами. Как только связь была налажена, Самсонов ушел в другие квартиры, где находились снайперы, чтобы дать указания. Павел, прижавшись к стене, пытался немного подремать, Громов стоял и смотрел в окно. На Волге по прежнему не было видно кораблей. Тишина стояла на заливе, а уже было почти десять часов. Каждый из них думал о своем. Даже в других помещениях стало тихо после указаний Самсонова. Тишина казалась незыблемой. Но тишину неожиданно оборвало донесение разведки и в комнатах сразу послышалось шевеление, и даже Павел встрепенулся:
- Это Запад-один… Вижу две моторные лодки, повторяю, вижу две моторные лодки! Идут в сторону залива... – передал сообщение разведчик.
Все, кто были в комнате, взялись за бинокли. Сообщение о лодках подтвердилось через несколько минут. В залив вошли две моторные лодки. Это естественно были натовцы. Они причалили к огромному пирсу, рядом с которым находилось разрушенное здание речного порта.
- Это разведка? – спросил Самсонов.
- Да и… Часть из них ставит пулеметные точки, другие восемь человек идут вдоль пирса. Они двигаются к Воскресенской церкви, – ответил Громов.
Легионеры продолжали прочесывать местность. Пройдя Воскресенскую церковь, они пошли к зданию Национального музея, где находились чебоксарцы, которые не подавали признаков жизни.
- Первый, я третий. Захватчики двигаются в нашу сторону, дайте приказ уничтожить их! – кричал по рации один из командиров.
- Выполняйте! Cнайперы пусть отработают тех, кто на пирсе! – отдал приказ Самсонов.
С верхних этажей здания Национального музея и слева, где были баррикады, был открыт огонь. Восемь натовских солдат были убиты мгновенно. Все это напомнило стрельбу в тире, где натовцы исполнили роль железных банок. Снайперы начали стрелять в шестерых выживших у речного порта. Командир натовской группы, пытавшийся организовать какую- то оборону, был убит сразу же, как только его голова показалась из-за стен речного порта. Ошеломленная развитием событий, часть натовцев попыталась прорваться к лодкам, но они так же были убиты. Последний натовец, попытавшийся скрыться за зданием, был убит группой, засевшей неподалеку от речного порта в лесных зарослях. Разведка была полностью уничтожена, и все находящиеся на позиция чебоксарцы перевели дух и перезарядили свои автоматы.
- Первый, я Третий. Противник уничтожен.
Громов и остальные ждали корабли. Разведка была из нескольких человек и не представляла никакой опасности. Сам враг был только на подходе.
- Когда вы были в плену, была ли у них техника? – спросил Самсонов.
- Да. Две-три единицы. Что мы будем делать против техники? - спросил Громов.
- Бойцы Запада кое-что придумали, сами увидите, если эта техника появится , – ответил командир “Альфы”.
На улице постепенно стало еще холоднее. Солдаты, сидящие на улице, старались не обращать внимание на холод. Скоро должно было стать жарко. Снайперы в других комнатах стали о чем-то шутить, Громов по- прежнему высматривал в бинокль корабли, которые так и не появлялись. Помехи по радио и сообщение разведки привели в чувство всех, кто находился в здании:
- Это Запад один! Вижу корабли. Повторяю, вижу корабли! – передавал по рации разведчик.
Через пять минут из-за горы появился десантный корабль, уверенно шедший налево, где находился причал, ведущий к Успенской церкви. Вслед за десантным кораблем появился крейсер, на котором содержался в плену Громов. Крейсер шел направо, к пирсу Речного вокзала. Защитники ждали высадки врага. Кораблям хватило пяти минут, чтобы пришвартоваться и начать высадку войск. Как только на Речном вокзале несколько высадившихся натовских солдат обнаружили убитых легионеров, с корабля начали высаживаться большие группы солдат по тридцать человек. Часть из них развернули огневые точки, и началась выгрузка солдат. На крейсере забегали солдаты в черном.
Группа, высадившаяся с десантного корабля, окопалась в Успенской церкви. Солдаты Союза ждали, когда натовцы подойдут к зданию клуба. Техников с десантного корабля пока видно не было. Враг окапывался около десяти минут, потом первые группы начали двигаться в сторону Национального музея. Бойцы, прятавшиеся за баррикадами, приготовились открыть огонь. На связь по радио вышел Кротов, который закрепился рядом с музеем:
- Говорит Кротов! Подпустите этих сволочей ближе и открывайте огонь! – скомандовал Кротов.
Натовские солдаты двигались очень осторожно. Они понимали, что если их разведка была уничтожена, значит их ждут. Проходили метр за метром, шаг за шагом. Первые выстрелы неожиданно раздались в районе Свято-Троицкого монастыря на севере залива. Под громогласные “ура”, которые были слышны даже Громову и всем находившимся с ним рядом, солдаты Союза вступили в бой с натовцами. Вслед за выстрелами на севере залива открыли огонь и те, кто оборонял подступы к Национальному музею и дороге, ведущей к Дому мод. Началась война.
Снайперы Альфы, которые могли достать натовцев у Национального музея, открыли огонь. Отстреливая наступающих, как банки в тире, снайперы неторопливо делали свою работу. Часть натовцев попыталась с ходу взять Национальный музей, где закрепились чебоксарцы, но снайперы и солдаты уничтожили всех натовцев до единого. На Севере тем временем натовцы, целой армадой высадившиеся с десантного корабля, выбили из района Свято-Троицкого монастыря коммунистов. Солдаты Союза, как видел в бинокль Громов, отступили не потому, что натовцев очень много, они заготовили ловушку рядом с больницей на Константина Иванова, которая является штабом Союза на севере залива. Побежавшие брать больницу натовцы попались в задуманный капкан. В домах на улице застучали пулеметы. На этой улице было уничтожено около двух-трех групп натовцев. Ловушка сработала и враг понес большие потери. Когда выстрелы в районе больницы прекратились, на одном из зданий появилось красное полотно. Это был флаг СССР. Красный флаг быстро подействовал на натовские войска, очередная группа двинулась в сторону больницы, чтобы выбить коммунистов из нее.
Бой продолжался, и безуспешные атаки не приносили плоды натовцам. Целых восемь групп по тридцать человек каждая снова двинулись в сторону музея. Защитники ожесточенно отбивались от натовских солдат, и все-таки натовцы смогли прорвать оборону на улице, но не смогли далеко продвинуться. Начался рукопашный бой, который наблюдали все, кто мог видеть. Победителем из него один за другим выходили бойцы Центральной. Понес потери не только враг, но и бойцы Центральной. Громов и остальные продолжали наблюдать за тем, что творится на заливе. В комнате звучали переговоры групп и генералов. Неожиданно на связь вышли бойцы, удерживающие больницу в северной части залива:
- Я Союз-один! Требуется подкрепление. Мы понесли большие потери! Много раненых! – хрипел солдат.
- Бронетранспортер с двумя группами в трех минутах от вас. Вы держите больницу? – спросил командир армии Союза.
- Так точно, товарищ генерал! Будем держать столько, сколько надо! – уверенно ответил солдат.
Северная часть , как и остальные, держалась уже полтора часа. Бойцы понимали, еще немного и враг численностью заставит их отступить. Что придумывать людям на баррикадах, когда руках калашников и одна граната? Им остается только выполнять свой долг и приказы генералов. Неожиданно со стороны Речного вокзала вместе с обычными натовцами в плащах, пошли люди в странных костюмах. На них висела самая натуральная по сути броня. Это была пародия на экзоскелет. Он придавал броню и много весил, поэтому на вооружение армий государств чебоксарского метро максимум был один такой костюм для избранного. Когда началась атака, все поняли, что это были самые что ни на есть огнеметчики. Они стали выжигать тот перекресток, который держали обороняющиеся. Снайперы работали по людям в экзосклетах, но было поздно, бойцы начали отступать на второй рубеж обороны, который был организован рядом с Драматическим театром. Натовцы взяли численностью и заставили отдать часть залива им.
Техника, которую ждали, наконец-то появилась. С десантного корабля съехал БТР и два “Тигра”, загруженные солдатами и с пулеметчиками на крышах. БТР направился в сторону больницы, прикрывая около ста натовцев, а Тигры двинулись на поддержку своих солдат, которые заняли Национальный музей. Громов увидел, что именно придумали солдаты, чтобы справиться с бронетранспортерами. Солдаты кидали какие-то коробки, которые взрывались при соприкосновении с машиной. После небольшого взрыва “Тигры” загорались и солдаты быстро выбирались из горящих машин, где их ждали чебоксарцы. Справившись с бронетранспортерами, бойцам пришлось снова бороться с огнеметчиками. Настырные люди в экзосклелетах не хотели отступать. Когда казалось, что снова придется отступать, на помощь пришло подкрепление и пулеметчики уничтожили натовцев.
В Северной части у больницы неожиданно раздал взрыв. Всматриваясь в бинокль, никто не мог понять, что это было и кто был взорван. Но когда в северной части залива стали слышны громогласные ура, стало ясно, что натовцы в очередной раз не смогли взять больницу. Выдвинувшиеся очередные группы натовцев неожиданно остановились. Видимо Хансон решил что-то придумать, чтобы не впустую отправлять своих солдат на смерть.
Громов и Павел по прежнему находились с группой “Альфа”. Друзья обсуждали дальнейшие перспективы боя:
- Как думаешь, может и отобьемся? – спросил Павел.
- Не думаю. Хансон не на столько глуп. Этот генерал что-то придумает, – ответил Громов.
- Ты видел эти атаки. Идут так, как будто выиграли десять войн и думают, что возьмут нас одним махом. Чувствую, никакие они не профессионалы, Сань – высказал мнение Павел.
- Нет, Паш. Смысл какой-то в этом есть все равно. – закончил Громов.
- Поживем, увидим.
Бой, который казалось несколько минут назад затих, снова возобновился. На бульваре Купца Ефремова начались бои. Теперь эта маленькая улица, где когда-то продавали сувениры, была призраком Сталинграда. Солдаты в черных плащах, похожие на фашистов, и бойцы Центральной, которые похожи на советских солдат, защищающих свои дома. Когда натовцы врывались в дома, там начались рукопашные бои. Победителем чаще выходили защитники, но были дома, из которых победителями выходили натовцы.
Громов и Павел, которые так и не вступали в бой, а только наблюдали за тем, что творится, неожиданно после нескольких выстрелов по зданию прижались к полу. Кто-то начал обстреливать здание со стороны памятника Матери Покровительницы. Бойцы Громова, выглянув в окно, увидели, как по пешеходному мосту двигалась настоящая тьма. Около пятидесяти – шестидесяти человек перемещались по мосту, прикрывая друг друга. Часть бойцов Альфы передвинулись в западное крыло дома. Натовцы решили обойти укрепления с флангов, но сразу же нарвались на ответный огонь бойцов, защищающих дом, из которого велся снайперский огонь. Громов и Павел вместе со всеми открыли огонь. Часть бойцов, защищающих Красную Площадь и периметр Театра, переместилась к зданию, где находилась группа “Альфа”. Наступающая группировка с флангов была почти полностью уничтожена, а когда неожиданно из Дома Мод появился танк Т-90С, наступающие легионеры бросили свои автоматы и побежали назад. Танк, который пока не произвел ни одного выстрела, оказал моральное давление на наступающих, вследствие чего фланговый удар был остановлен. Когда всем показалось, что опасность миновала, на первом этаже здания зазвучали американские “Гоу,гоу”, бойцы во главе с Павлом и Громовым спустились и встретили врага на третьем этаже. Получив жесточайший отпор, натовцы один за одним были уничтожены на втором этаже. Последний натовец, пытавшийся убежать, был убит Павлом. При обороне дома погибло трое бойцов. Один из них оказался бойцом Самсонова, а двое других были бойцами Павла. Война лишала жизни одного за другим.
На Красной площади продолжалась битва. Натовцы не знали, как заставить отступить чебоксарцев. Атаки в лоб и попытки обойти с флангов, кроме больших жертв, ни к чему не привели. Но спустя два с половиной часа боя натовцы решились. Со стороны речного порта, где стоял крейсер,появилась целая армия. Людей было столько, что увиденное с пятого этажа поразило Громова. Неужели Хансон бросил в атаку все, что у него есть? Невиданное количество солдат бежало к Национальному музею. Это была ужасающее зрелище. Численность действительно должна была сыграть свое и она это сделала. Около пятисот человек при поддержке двух бронетранспортеров начали атаку. Понимая , что после такой атаки оборонять метро уже будет некому , зазвучало радио:
- Говорит Кротов! Приказываю всем отступать! Повторяю отступать! Мы не выдержим такой атаки! Требуется поддержка БТР! Всем отступать к Дому Мод ! – спокойным голосом проговорил Кротов.
- Вызываю Запад-один! – добивался связи Истомин.
- На связи Запад-один! Ждем приказа, товарищ полковник! – отозвались по связи бойцы, держащие оборону в Парке Победы.
- Приказываю начать фланговую атаку! Спуститесь с гор! Заставьте этих шакалов направить часть войск на штурм парка!
- Центр ! Приказ приняли, выполняем!
Громов и остальные начали собираться. Радиостанцию взял один из бойцов, снайперы, бросив свои винтовки, взяли автоматы и все находившиеся в здании двинулись на выход. Выйдя из дома, бойцы, прикрывая всех, кто отступал, двинулись по Ленинградской улице. Свистели пули, стучали пулеметы, рукопашные бои гремели у театра. Это была мясорубка в полном смысле этого слова. Никто не хотел умирать, но выжить всем не удастся. Громов закрепились с сооруженным блокопостом прямо у Дома мод. Пулеметный огонь ненадолго остановил солдат легиона. Они быстро перемещались и делали все, чтобы уберечься от пуль. Последними из мясорубки выходила группа рейнджеров Ковальского. Павел и Громов, увидев товарища и его солдат, не прекращали огонь. Спустя две минуты Ковальски и его рейнджеры были у блокпоста и продолжали вести огонь. Ковальски, не упуская момента поговорить с товарищем, перекинулся парой фраз:
- Майор, рад тебя видеть! Я думал, тебя убили, – со смехом произнес Ковальски.
- И тебе не хворать, капрал. Жарковато тут! – ответил Павел.
- Ты никогда не узнаешь, что я видел час назад. Один натовский сукин сын подорвал себя, подбежав к нашим баррикадам. От его взрыва у националиста руку оторвало. Но огнеметчики хуже всех! Эти ублюдки вылезают из ниоткуда и, на тебе, пожар.
- Я видел все это, капрал! – ответил Павел.
- Мы отступаем? Командование отдает отчет в том, что происходит? – спросил Ковалськи.
- Да. Сейчас главное - грамотно отступить. Дальше будем вести бой под землей. Так глядишь и перебьем америкосов с фрицами! – был уверен Павел.
Когда отступать уже было некому, к Громову прибежал солдат из Дома Мод и сообщил, что они и бойцы “Альфа” должны закрепиться на втором этаже Дома Мод, где находился Кротов с Мальцевым. Получив приказ, все группы короткими перебежками, прикрывая друг друга, добрались до торгового центра. Поднявшись на второй этаж, здесь они обнаружили группу Кротова. Мальцев, стоя у окна, отстреливал одного натовца за другим. “Альфа”, Громов, Павел и группа Ковальского быстро распределили свои места и открыли огонь. Натовцы продолжали наступать и нести огромные потери. Казалось вот-вот натовцы подберутся к Дому Мод, но они побежали назад. Громов удивился, но когда со стороны Макдональдса снова появился Т-90С, все стало ясно. Бойцы встали у окна и наблюдали за тем, что будет дальше.
- Интересно он стреляет? – задал всем стоящим на этаже Павел.
После вопроса заданного Павлом, башня танка повернулась в сторону бывшего бара Бар Дак, где сидели, как мыши, натовцы. Через двадцать секунд танк произвел выстрел. Вопли из здания были слышны, наверно, даже Хансону. Очевидно, что снаряд танка уничтожил часть бойцов, засевших в зданиях.
- Танк ответил на твой вопрос, Паш, – ответил Громов.
На поле боя снова наступило затишье. Но спустя две минуты с Северной части залива раздался мощный взрыв. Кричащие натовцы очевидно снова понесли потери при наступлении на Больницу. Кротов собрал всех у разрушенного стола, где было радио. Все выглядели бодро и каждый из стоящих понимал, что война не окончена. Громов, не теряя времени, спросил Кротова:
- Что дальше?
- Сейчас мы прикрываем тех, кто несет раненых, потом спускаемся следом за ними. Ждем приказов с Центральной, – ответил Кротов.
- Большие потери? – задал вопрос Самсонов.
- Мы потеряли меньше половины тех, кто был на площади. Биться силы есть. Союз вон как Северную часть держит. Натовцы наверно уже голову сломали, как с Северной части на Афанасьевскую выйти, – ответил Кротов.
- Ничего. Победа будет… - майор Самсонов не успел сказать победную речь.
Выстрелом из здания напротив майор Самсонов был ранен в грудь. Бойцы сразу же открыли огонь по противоположному зданию. Обстрел велся до тех пор, пока танкисты не выстрелили на второй этаж – туда, откуда и был выстрел. Когда выстрелы стихли, все подбежали к раненому Самсонову, которому уже помочь было ничем нельзя.
- Якименко, слушай приказ… Все бойцы переходят под твое командование. Не подведи, майор… - задыхаясь, произнес Самсонов.
- Щас мы тебя на носилки и вниз, жить будете, товарищ майор! – ответил Павел.
- Нет… Я все… Отва… Отво… Отвоевался… - прошептал умирающий Самсонов.
Неожиданно умирающий майор достал пистолет и дал его в руки Павлу. Павел, помня слова своей любимой, принял пистолет умирающего командира группы “Альфа”. Командир через несколько секунд закрыл глаза. Самсонов для всех стоящих будет героем и человеком, который выполнил свой долг. Майора накрыли курткой. Все стоящие вокруг погибшего долго молчали. Молчание прервало радио:
- Центральная вызывает на связь Кротова!
- Кротов на связи, товарищ полковник… - с грустью произнес Кротов .
- Приказываю начать вторую фазу нашей обороны! Вы закрепились на Президентской? С ними нет связи! – взывал Истомин.
-Мы прикрыли эвакуировавшихся. Сейчас спускаемся на Президентскую, – ответил Кротов.
- Группы Громова , Якименко и Самсонова с вами? – спросил Истомин.
- Так точно. Майор Самсонов погиб.
В радио наступило тридцатисекундное молчание.
- Приказываю группам Якименко и Громова выдвигаться на Центральную. Они нужны здесь. Конец связи.
Все бойцы двинулись под землю. Впереди два решающих боя. Выжить в которых будет сродни полету на другую планету, где есть пища и ресурсы.
***
На Президентской было столпотворение. Солдаты укрепляли баррикады, пополняли запасы оружия, переносили раненых на последний поезд. Станция была готова принять бой. Некоторые бойцы были одеты в экзоскелеты. Смотрелись они грозно. Главное, чтобы это количество металла на теле солдат, помогло им выжить и остановить натовцев.
Громов помог бойцам погрузить последних раненых на последний поезд, уходящий на Афанасьевскую. Громов и еще около шести групп отправлялись на Центральную. Истомин не хотел бросать в бой свои лучшие силы. Капитан понимал, рано или поздно этот бой состоится. Громов двигался к гермоворотам, ведущим на Центральную. Среди тех, кто остался на Президентской, был отец Павла. Петрович Алексеевич остался защищать свой дом, как и многие, кто живет на Президентской. Отец Павла выглядел уверенно. Павел уже успел с ним поговорить. Ему было жалко отца, который возможно не вернется из боя. Громов приближался к гермоворотам. Повсюду были молчаливые солдаты и только у гермоворот громче всех были Павел и Кротов.
- Мужики, если выживем, надо будет бухнуть конкретно, – сказал Кротов и стоящая рядом толпа солдат засмеялась.
- Тебе лишь бы побухать! Вот алкаш! Ты давай Крот на Центральную, чтоб живой пришел, – сказал Павел и пожал руку Кротову.
- Без меня не пей, Паша! – крикнул вдогонку Кротов.
Гермоворота закрылись и группы пошли по туннелю, ведущему на Центральную. Среди идущих оказался и Мальцев. Истомин так же решил поберечь старшего лейтенанта, как и многих тех, в кого он верил. Все они шли на последний рубеж обороны. За Центральной, как говорили все языки, все остальное метро. Сдача врагу этой станции означала, что натовцы установят полный контроль над всем метро. Туннель все еще был освещен. Серьезное выражение на лицах солдат не сходило до самого конца пути. Каждый из них думал о своем. Каждый из них хотел выиграть. Наконец, пройдя этот короткий путь, они подошли к открытым гермоворотам.
На Центральной людей было в четыре раза больше, чем на Президентской. На станции уже было столько укреплений, что многим казалось, натовцам такую крепость под землей не взять. Пока войска держались на поверхности, под землей было сделано все, чтобы укрепить станцию. Солдаты потрудились на славу.
На перроне прибывшие группы встречал лично Истомин. Полковник был в одиночестве, отправив свою охрану на укрепление станции. Выглядел он более бодро и уверенно, чем ранним утром, когда солдаты ушли воевать на поверхность.
- Якименко, Громов, рад вас видеть, парни! – поприветствовал Истомин своих бойцов.
- Здравия желаем, товарищ полковник.
- Благодаря нашим войскам мы выиграли много времени и укрепили станции. Натовцам придется сломать зубы об наши укрепления. Так же мы запаслись оружием и боезапасами, так что я надеюсь, они тут все слягут. Так же мы открыли секретный туннель на Афанасьевскую. Поезд для раненых с Центральной обеспечен, – уверенно заявил полковник.
- Секретный туннель? Откуда ему здесь взяться?– удивленно спросил Громов.
- Мы его открыли четыре года назад, когда сталкеры провалились в подвале здания Республиканской больницы. Ну, они потом этот туннель и нашли. Афишировать тогда не стали, и с Петровским решили все это дело в секрете оставить. Сейчас, когда ситуация такая, то не до секретов дело,– разъяснил Истомин.
- Это хорошо, что такой туннель есть, – подметил Павел.
- Сейчас двигайте в штаб. Через десять минут я подойду и получите приказ.
Громов и Павел, прибыв к штабу, сильно удивились. На месте той самой подземной площади были укрепления и слева, рядом с чьим-то жилищем, стоял стол, на котором было радио. Радио на данный момент молчало. Справа были ящики с боеприпасами, на которых сидели солдаты и ждали своего приказа. Громов вернулся домой. Вернулся, чтобы защитить возможно последнее место, где еще можно жить. Где еще могут бегать и радоваться дети, где его будет встречать любимая женщина, а старый полковник будет шутить на тему свадьбы и всего прочего. Место, где прошла его текущая жизнь. Место, которое хочет получить враг.
Истомин, собрав всех командиров, имеющихся на станции, у стола, где уже стояли Громов и Якименко. Собравшиеся внимательно слушали полковника.
- И так, план обороны станции таков: мы держим три линии. Первая линия начинается от гермоворот и заканчивается первыми шестью квартирами. Разметка там установлена, не потеряетесь. Вторая линия начинается с седьмой квартиры и заканчивается пятнадцатой. Третья линия начинается с шестнадцатой квартиры и заканчивается здесь, на, так сказать, площади. Отступать за третью линию нельзя. Позади этой площади все остальное метро. Значит так, Мальцев, под твоим началом восемьдесят человек. Ты на передовой. Ты знаешь, в каком случае ты можешь отступить. Дальше, Якименко, ты берешь сто двадцать человек и размещаешь их как хочешь, но чтобы они прикрывали Мальцева всем, чем можно. Громов, под твоим командованием твоя группа и еще пятьдесят человек. Вы прикрываете спины людей Мальцева и людей Якименко. Если у вас будут проблемы с боеприпасами, присылайте людей, мы на площади организуем что-то типа снабжения. Оставшиеся четыре группы держат площадь. Отступать нам больше некуда. Часть подкрепления находится на Пушкинской и Калининской, но особо я бы на них не рассчитывал. Они будут введены только в том случае, если тут на станции в живых никого не останется. Если всем приказ понятен, то все свободны. Ждем сигнала. Надеюсь, наши парни потреплют натовцев на Президентской, – отдал приказы Истомин.
По рации неожиданно зазвучал голос Кротова. В эфире слышно было, как начали взрываться гранаты, застучали пулеметы:
- Это Президентская! Натовцы вторглись на станцию. Ведем бой! Мы… - не успел закончить Кротов.
На этом связь оборвалась.
Каждый из них разошелся и выполнял указания полковника. Громов разместил своих людей так, чтобы враг имел минимальную видимость того, где находятся бойцы второй линии, Павел, познакомившись с новыми людьми, рассказывал им какие-то смешные истории из жизни, Мальцев, который за неделю обрел такой авторитет, что ему и не снилось, подготовил всех, кто держал оружие, к бою. Все они ждали, сколько продержится Президентская. Час? Два? Ответ мог быть любой.
Спустя почти два часа из гермоворот появились солдаты Президентской. Они несли много раненых, некоторые из них были с черными лицами. Солдаты Центральной сразу же брали раненых и несли их на последний поезд, который доставит всех их на Афанасьевскую.
По словам солдат, которые два часа вели непрерывный бой на Президентской, натовцы подавили их численностью и применили дымовые шашки, которые не позволили вести точный огонь. Часть бойцов осталась прикрывать отступающих, среди которых не оказалось Кротова. Истомин сидел у радио и вызвал Президентскую. И наконец ,спустя десять минут, на связь вышел командующий наземного сопротивления:
- Товарищ… Станция под контролем… Мне больше некем оборонять станцию… Я рад, что служил рядом с вами… - Кротов не успел закончить и после странного звука связь прервалась.
Собравшиеся поняли, что пора готовиться к последнему бою. Каждый из них начал занимать позиции , пулеметы были развернуты , автоматы заряжены. Настал момент икс. Все ждали врага. Враг шел в логово, которые должно было стать ловушкой. Павел, задумавшись, вспомнил, что так и не прочитал письмо, которое оставила ему Софья. Быстро найдя бумагу и развернув ее, Павел присел у укреплений и начал читать:
Дорогой Павел. Я долго думала и решила, что эту новость я лучше скажу тебе в письме. Так как я человек-пророк в этом метро, то хочу сказать, что через три месяца у нас родится ребенок. Я знаю, какая сейчас ситуация в метро и поэтому решила ,что эта новость будет тебе некстати перед предстоящим боем. Я знаю, что ты бываешь очень серьезным, когда вас отправляют с Громовым на какую-нибудь операцию, и у тебя до меня мыслей нет. Я знаю, как сильно ты меня любишь. Помни, какой бы ты не был человек, я тоже тебя люблю. Я надеюсь, что вернешься живым из боя и мы вместе будем растить нашего ребенка. Я скажу честно, я не гадала на твое будущее потому, что я боюсь. Я боюсь потерять дорогого мне человека.
Cофья.
Павел прочитав письмо, был рад. Несмотря на то, что Софья сказала эту новость в письме, а не напрямую, Павел заплакал и обрадовался до глубины души. В его жизни произошло событие которое подняло его дух в самый тяжелый момент. Стоявшие рядом солдаты не понимали, что происходит.
- Мужики! У меня девушка ребенка ждет ! – крикнул Павел.
На станции понеслись радостные слова и кто-то даже аплодировал майору. Часть солдат, знавших Павла, немного шутила.
- Чтоб пацан был! И что бы пророком не стал! – сказал один из солдат и стоявшие солдаты немного посмеялись.
Громов был рад за Павла. Мечта Петра Алексеевича о внуке сбывалась. Капитан не был удивлен таким развитием событий. Это означало, что впереди свадьба , забота о ребенке, в общем насыщенная жизнь обычного военного Центральной Линии. Будущее казалось незыблемым. Все это было радостно на фоне наступающего противника. Где-то в отдалении туннеля послышался звук шагов идущих людей. Этих людей было много, очень много. Звук этот с каждой минутой приближался. И наконец эти шаги замерли на определенное время. Где-то в дали послышался треск то ли рации, то ли еще какого прибора. Неожиданно в туннеле заговорил микрофон:
- Жители метро! Сдавайтесь! Мы сохранить вам жизнь, гарантировать еда, медикаменты. Мы не трогать ваших раненых, женщин и детей, – на очень ломаном русском звучало из туннеля.
- Пошел ты к черту, америкос поганый! – крикнул один из солдат, находившийся на первой линии обороны.
В туннеле через десять минут послышался топот шагов. Теперь эти шаги переходили в бег. Натовцы, предъявив требования и получив на них ответ, начали атаку. Из туннеля повалил дым. Командиры линий обороны приготовили пулеметы. Все они ждали, когда враг покажется из-за дыма. Прошло две, три, четыре минуты и… В клубах дыма , кричащие что- то наподобие ура, появились натовцы. Их было много, и застучавшие автоматы и пулеметы положили первый строй натовцев, как скошенную траву. Вторгавшиеся на станцию натовцы тут же не успевали увернуться от пуль и сразу становились мишенью для бойцов Центральной. И все таки, когда пулеметам требовалась перезарядка, часть натовцев прорвалась. На первой линии обороны их встретили люди Мальцева, схватившись врукопашную с натовскими солдатами. Громов и его люди тем временем отстреливали прибывающих натовцев, как уток на охоте. Постепенно ряды наступающих редели и стало очевидно, что первый блин у войск Хансона вышел комом. Войска, наступающие без какого- либо прикрытия, все были уничтожены. Получив небольшую передышку, бойцы Центральной сгруппировались, унесли раненых с поля боя, перезарядили оружие. Тем временем в наступившей тишине зазвучало радио:
- Говорит Союз-один! Атак на больницу уже нет больше часа! Товарищ Генерал, разрешите штурмовать десантный корабль! Пришедшие подкрепления Запада окажут нам поддержку! – просил приказа солдат.
- Разрешаю!
На поверхности дела стали идти лучше. Это означало, что Хансон бросил всех своих людей на штурм Центральной. Пока его корабли будут брать войска Союза, бойцы Центральной будут отбивать атаки на свою станцию. Из туннеля донеслись крики на английском и немецком. Очередная атака началась неожиданно. Натовцы, соорудив на дрезине какой-то железный щит и кидая из-за него гранаты, начали продвигаться вглубь перрона. Эти же гранаты бойцы Центральной кидали обратно натовцам и, когда вторая граната попала в движущуюся платформу, с этой дрезины устремилась на землю настоящая толпа. Натовцев было настолько много, что пулеметчикам казался бесконечным поток атакующих их людей. Первая линия обороны под таким давлением не выдержала и отступила на второю линию. На второй линии Павел и Громов, объединив усилия встретили натовцев врукопашную. Началась резня, которая ничем не отличалась от той, которая была на поверхности. Ножи, кулаки, трубы - все пригодилось тем, кто дрался за свой дом. Громов уже не считал, скольких он убил за этот бой, Павел умением пользоваться ножами убивал одного натовца за другим. Когда большинство единоборств выиграли бойцы Центральной, натовцы побежали на первую линию обороны. Но останавливаться на достигнутом бойцы Центральной были не намерены. Проведя масштабную контратаку по всем участкам станции, Центральные выбили натовцев даже с перрона. Натовцы бежали, бросая оружие , гранаты и все, что было у них при вторжении.
Когда наступила очередная передышка, стали считать тех, кто еще мог держать оружие. Оказалось, что теперь от обороняющихся осталось не более ста человек. Все они были готовы умереть, но не пропустить врага. Полковник в этой ситуации все-таки вынужден был запросить подкрепление, которое сейчас было бы очень кстати.
- Центральная вызывает Пушкинскую!
- Пушкинская слушает, товарищ полковник! –уверенно ответили на другом конце рации.
- Высылайте подкрепление! У нас слишком большие потери… - отдал приказ Истомин.
- Высылаем, товарищ полковник! Подкрепление будет через десять минут ! – уверенно заявил солдат по рации.
Когда полковник отдал приказ, из туннеля донеслись крики. Натовцы за второй час боя за Центральную перешли в последнюю третью атаку. Неожиданно из гермоворот, которые как и вся станция, были окутаны пеленой дыма, появились огнеметчики. Они начали выжигать все укрепления и все квартиры ,которые были снесены. Вслед за огнеметчиками побежали натовские солдаты. Завязалась стрельба, зазвучали взрывы гранат. Численное превосходство опять сыграло свое. Натовцы начали занимать уголок станции за уголком, продвигаясь все дальше и дальше. Вынужденные отступать, Громов и Павел со своими бойцами заняли последний рубеж обороны прямо на площади. Яростные атаки натовцев снова привели к рукопашному бою между бойцами Центральной и натовцами. В очередной раз Громов убивал одного за другим, Павел, прикончив троих натовцев и взяв РПД, открыл огонь по идущим на него натовцам. Очередная бесполезная атака натовцев была отбита и выжившие бойцы, организовав из двадцати человек контратаку, отбросили натовцев к перрону.
Громов сидел на площади у кабины старого поезда, которая кому-то служила жилищем. Он был тяжело ранен. Бой дался ему нелегко. Из его людей, которыми он командовал, выжил только один боец - Слава Чумин.”Чума”, как называли Славу свои, переносил раненых на бронепоезд, который должен отправиться на Афанасьевскую. Капитан периодически терял сознание. Он находил силы , не закрывал глаза , видел своих товарищей, как отбиваются, делают все, чтобы остановить захватчиков. Он не имел права терять сознание. Он должен быть с ними. Павел, увидел раненого друга, под визг пуль и взрывы гранат, сразу же бросился к нему.
- Саня, твою мать! – крикнул Паша.
- Паш ... Ща встану, подожди ... – ответил Громов держась за ногу.
- Какой встаю? Тебя отсылать надо на Афанасьева. Ты не...
В этот момент произошел мощный взрыв...
Громов пришел в себя спустя десять минут. Паша сидел слева от него у стены. Неподалеку от них лежал истекающий кровью полковник Истомин. Его взрывом отбросило от рации чуть ближе к началу площади. Истомин прижался к мешкам с песком. На станции еще звучали выстрелы, но теперь этих выстрелов было меньше. На площадь забежало около десяти натовцев. Громов, попытавшийся схватить автомат, сразу же получил удар прикладом в лицо и был взят на прицел. Громов не понимал, почему натовцы не убивают его и Павла. Но через несколько минут все вопросы отпали сами собой. По Центральной медленно шел сам генерал Хансон. Он рассматривал остатки горящих жилищ, приказывал кого убить, кого пощадить. Хансон надолго остановился у одной из квартир. Его задумчивость прервал подбежавший солдат и что-то произнес, генерал сразу повернул голову в сторону Громова. Увидав Громова, Хансон без промедления направился к нему. По пути увидав раненого Истомина, Хансон остановился.
- Истомин. Я же вам говорил, что вы не выиграете у нас. Мои солдаты всегда выполняли мои приказы, – очеканил Хансон.
- Пошел ты, гнида американская! – резко ответил Истомин.
Неожиданно для самих натовцев Хансон достал свой Desert Eagle и двумя выстрелами застрелил Истомина. Громов, наблюдая все это, пришел в ужас. Неужели это был конец? На его глазах застрелили человека, который был ему вторым отцом в жизни, не смотря на арест его родителей.
Хансон повернулся и пошел сторону, где сидел Громов. Сама смерть с оружием приближалась к Громову. Он почти смирился с тем, что возможно этот бой последний в его жизни. Генерал подошел к Громову, встал перед ним и начав вещать:
- Кого я вижу? Капитан Громов собственной персоной! Как бой, капитан? Я смотрю, здорово мои солдаты вас потрепали. Я ведь говорил, отдайте нам четыре станции и мы будем жить мирно, но нет, вы же русские! Когда вас просят поделиться - нет, мы не будем этого делать. Смотрите, к каким последствиям это привело, капитан : ваша армия разбита, ваши раненые умирают один за другим, ваши станции метро через неделю будут подчиняться нам. Мы хотели, как лучше и вам и нам, но победителями вышли мы, Громов, – издевался Хансон.
- А скольких вы людей угробили на поверхности, генерал? Я сомневаюсь, что такая кучка оборванцев, как… - Громов не успел закончить . Хансон наступил ему на больную правую ногу.
- Ааа…, – кричал от боли Громов.
- Ну и захватите вы эти корабли, дальше что, Громов? Выбьете нас из станций? Громов, я думал, ты умный человек, а оказывается глупый. Прав был тогда Пономаренко. Надо было повесить тебя еще на ГЭС. Тогда бы меньше потерь на поверхности было. Ничего, сейчас мы исполним этот приговор.
- В отличие от тебя он мужик! – высказался Павел.
- Смотрите, кто заговорил! Я так понимаю, это и есть тот самый майор Паша Якименко? Я смотрю жизнь, у тебя нелегкая? Ничего, сейчас вы тут оба ляжете. Как говорится, зачем мучить одного, когда можно убить сразу двоих лучших лиц Истомина. Потерпи, майор, сейчас мы решим наш вопрос с капитаном и потом мы поговорим с тобой, –ответил Хансон.
Хансон, перезарядив свой любимый Desert Eagle, направил пистолет на Громова. Капитан в душе приготовился к смерти.
- Громов. Молись. Вы же, русские, все святые. У тебя наступают последние минуты в твоей жизни. Молись, ублюдок!
Громов не закрывал глаза и не молился. Он смотрел на генерала, от которого веяло смертью. Ну что же, стреляй , стреляй, думал про себя Громов. Что ты медлишь! Ты же так долго ждал этой минуты, чтобы застрелить солдата, который сорвал тебе часть плана. Давай, стреляй, докажи, что ты палач, докажи, что ты сама смерть, которую должны бояться собственные солдаты.
- Знаешь, Громов, вообще-то перед тем, как умереть, ты должен немного пострадать. Я тебе все-таки обещал.
Хансон неожиданно повернулся и выстрелил в Павла. Павел схватился за грудь и за- стонал. Громов, попытавшийся что-то сказать, сразу получил удар пистолетом от Хансона.
- Что, больно смотреть, как умирают близкие тебе люди? Теперь ты понимаешь, за что я тебя мучаю, русская собака! Теперь ты сдохнешь вместе с ним, –закончил Хансон.
Генерал снова повернулся и оружие на Громова. Теперь он решил окончательно избавиться от бойца Центральной. Громов закрыл глаза. Он вспомнил все лучшие моменты жизни: детство, родителей, дружба с Пашей , ночь с Дарьей. Все эти картинки пролетели за какие-то секунды. Наступил момент, когда его жизнь оборвется и он больше никогда не увидит близких ему людей. В этот момент Громов вместо того, чтобы молиться почему-то очень сильно захотел поверить в чудо… И чудо произошло.
Спустя несколько секунд стали слышны голоса людей, их бег, крики. Натовцы не могли понять, что происходит. Еще полчаса назад казалось, что битва закончена и оставшееся сопротивление минимально. Но неожиданно справа у гермоворот, ведущих на Президентскую, раздался оглушительный взрыв. Часть натовских солдат просто отбросило в другую часть платформы. Из образовавшейся дыры размером с туннель побежали… Новочебоксарцы. Громов не мог поверить своим глазам. Их было настолько много, что натовские солдаты даже не стали стрелять. Все натовцы просто бросали автоматы, пулеметы, гранаты и бежали в сторону гермоворот Пушкинской. Новочебоксарцы убивали всех и даже тех, кто складывал оружие и садился на колени. Они не щадили никого из натовцев. На Центральной началась тотальная зачистка.
В этот момент, когда Хансон и его охрана отвернулась и смотрела в сторону Новочебоксарцев, Громов из-за толчков слева обернулся. Павел протянул ему пистолет и Громов, долго не думая, взял его и прицелился в голову Хансону. Генерал обернулся, выстрел… Хансон, получив пулю в лоб, медленно повалился. Стоявшие рядом солдаты, которые не заметили гибели своего генерала, были расстреляны подоспевшими солдатами новочебоксарских бомбоубежищ. Когда площадь очистили от натовцев, к Громову подбежало около десяти новочебоксарцев.
- Сейчас мы их зачистим здесь, а потом двойным ударом выбьем из Президентской. Вы ведь капитан Громов, я правильно понимаю? – спросил солдат.
- Да. Вы вовремя. Спасибо вам.
Громов не стал разговаривать со стоящим рядом солдатом. Он переместился к Павлу, который почти закрыл глаза. Громов сел на колени и взял друга на руки. Майору уже никто не мог помочь.
- Пашка. Пашка…
- Саня… Ты прости… Прости друга… Не доживу я до… - начал Павел.
- Да брось , щас дрезина прибудет, врачи что-нибудь придумают. Мы ж еще на свадьбе на твоей не погуляли! Сына ты своего увидеть должен, - говорил Громов со слезами на глазах.
- Саня… Без меня ей придется.. Тяжело, но она справится… Она хоть с характером, но выдержит… Ты пригляни за ней с сыном, если что… - просил умирающий Павел.
- Паш, как же так? Мы ж еще в Москве и Питере не побывали… Как я без тебя? – плакал Громов.
- Саня, у меня в жилище там… Полка в общем… В ней папка спрятана, которую ты ищешь… Ис… Ист… Истомин сказал, чтобы я передал ее тебе, как война закончится… Я уже не смогу передать, сам понимаешь… - продолжал Павел
- Нет, Пашка, нет! Не умирай! – кричал Громов.
- Красавицу свою береги… Увидимся не скоро… А все таки классно мы им… - недоговорил Павел.
Павел Якименко умер. Он умер на руках у лучшего друга. Стоявшие рядом новочебоксарцы один за другим снимали каски. На их глаза умер последний герой. Последний герой чебоксарского метро. Громов потерял одного из самых близких ему людей. Он сидел рядом ним и как маленький мальчик верил, что вот вдруг он очнется и бегущие в конце станции врачи смогут его спасти. Но чуда не произошло. Чудо бывает в жизни лишь однажды.

ЭПИЛОГ.
Громов уже по привычке вышел из Дома Мод. На улице было тепло и где-то за темными облаками показались лучи восходящего солнца. Капитан, хромая на правую ногу, пошел в сторону Парка Победы. Он прошел Ленинградскую улицу, вышел на Красную площадь.
Площадь все еще напоминала о тех ужасах войны весной две тысячи тридцать третьего года. Гильзы, остатки подбитых бронетранспортеров, ямы образовавшиеся от взрывов бомб. Все это осталось в памяти на всю оставшуюся жизнь. Три месяца назад на этой войне погибло очень много защитников чебоксарского метро. Почти каждая вторая семья осталась без кормильца. Натовцы, хоть и понесли огромнейшие потери, но своей цели добились. Пленные натовцы, а таких было немало, были заселены на Олимпийскую станцию, которая до этого была заброшена и на ней никто никогда до этого не обитал. Естественно их содержали, как в тюрьме и своих порядков им устраивать не позволили. Часть из них оказались специалистами в различных областях и сильные государства таких пленных забрали себе. И люди после такого задавали вопрос, а где же справедливость?
Так же на площади около театра висели недавно повешенные натовцы, оставшиеся верные своему генералу. Среди повешенных висел и предатель Пономаренко. Так называемый народный суд Центральной спустя два месяца начал вынесение приговора. Народ, имея факты предательства, церемониться с врагом народа не стал. Приговор был прост – смертная казнь через повешение.
Громов прошел дальше и оказался у Речного порта. Из стоявших кораблей уже многие месяцы выгружали боеприпасы. По договору, который заключили государства чебоксарского метро, все боеприпасы решили поделить поровну. Рейнджеры, так же обыскивая корабль, пытались найти того самого профессора Симонова, но не нашли. По словам пленных, такой чело