Лесков Николай. Леди Макбет Мценского уезда — r..

Спасибо , ч то скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru Все книги автор а Эта же книга в других форматах Приятного чтения ! Николай Семёнович Лесков Леди Макбет Мценского уезда Школьная хрестоматия – Николай Семёнович Лесков ЛЕДИ МАКБ ЕТ МЦЕНСКОГО УЕЗДА «Первую песенку зардевшись спеть.» Поговорка Глава первая Иной раз в на ших местах задаются такие характеры , что , как бы много лет ни прошло со встречи с ними , о некоторых из них никогда не вспомнишь без душевного трепета . К ч ислу таки х характеров принадлежит купечес кая жена Катерина Львовна Измайлова , разыграв шая некогда страшную драму , после которой наши дворяне , с чьего-то легкого слова , ста ли звать ее леди Макбет Мц енского уезда. Катерина Львовна не родилась красавицей , но была по наружности женщина очен ь приятная . Ей от роду шел всего двадц ать четвертый год ; росту она была невысоко го , но стройная , шея точно из мрамора в ыточенная , плечи круглые , грудь крепкая , носик прямой , тоненький , глаза черные , живые , бел ый высокий лоб и черные, аж досиня черные волосы . Выдали ее замуж за нашег о купца Измайлова с Тускари из Курской губернии , не по любви или какому влечен ию , а так , потому что Измайлов к ней присватался , а она была девушка бедная , и перебирать женихами ей не приходилось . Д ом Измай л овых в нашем городе был не последний : торговали они крупчаткою , держали в уезде большую мельницу в аре нде , имели доходный сад под городом и в городе дом хороший . Вообще купцы были зажиточные . Семья у них к тому же б ыла совсем небольшая : свекор Борис Тимоф е ич Измайлов , человек уже лет под восемьдесят , давно вдовый ; сын его Зин овий Борисыч , муж Катерины Львовны , человек тоже лет пятидесяти с лишком , да сама Катерина Львовна , и только всего . Детей у Катерины Львовны , пятый год , как она вышла за Зиновия Борисы ч а , не было . У Зиновия Борисыча не было детей и от первой жены , с которою он прож ил лет двадцать , прежде чем овдовел и женился на Катерине Львовне . Думал он и надеялся , что даст ему бог хоть от второго брака наследника купеческому имени и капиталу ; но опят ь ему в эт ом и с Катериной Львовной не посчастливил ось. Бездетность эта очень много огорчала Зиновия Борисыча , и не то что одного З иновия Борисыча , а и старика Бориса Тимофе ича , да даже и самое Катерину Львовну это очень печалило . Раз , что скука непомер ная в запертом купеческом терему с высоким забором и спущенными цепными собаками не раз наводила на молодую купчиху т оску , доходящую до одури , и она рада бы , бог весть как рада бы она была п онянчиться с деточкой ; а другое и попреки ей надоели : «Чего шла да за ч ем шла замуж ; зачем завязала человеку судьбу , неродица» , словно и в самом де ле она преступление какое сделала и перед мужем , и перед свекром , и перед всем их честным родом купеческим. При всем довольстве и добре житье Катерины Львовны в свекровом доме было самое скучное . В гости она езжала мало , да и то если и поедет она с мужем по своему купечеству , так тоже не на радость . Народ все строгий : наблюд ают , как она сядет , да как пройдет , как встанет ; а у Катерины Львовны характер был пылкий , и , живя девушкой в бедности , она привыкла к простоте и свободе : пробежать бы с ведрами на реку да покупаться бы в рубашке под прист анью или обсыпать через калитку прохожего молодца подсолнечною лузгою ; а тут все иначе . Встанут свекор с мужем ранехонько , напьются в шесть час о в утра ч аю , да и по своим делам , а она одна слоняет слоны из комнаты в комнату . В езде чисто , везде тихо и пусто , лампады сияют перед образами , а нигде по дому ни звука живого , ни голоса человеческого. Походит , походит Катерина Львовна по п устым комнатам , н ачнет зевать со скуки и полезет по лесенке в свою супружес кую опочивальню , устроенную на высоком неболь шом мезонинчике . Тут тоже посидит , поглазеет , как у амбаров пеньку вешают или крупча тку ссыпают, – опять ей зевнется , она и рада : прикорнет часок-другой, а проснется – опять та же скука русская , скука купеческого дома , от которой весело , говорят , даже удавиться . Читать Катерина Львовна была не охотница , да и книг к тому же , окромя Киевского патерика , в доме их не было. Скучною жизнью жилось Катерине Львовн е в богатом свекровом доме в тече ние целых пяти лет ее жизни за неласк овым мужем ; но никто , как водится , не о бращал на эту скуку ее ни малейшего в нимания. Глава вторая На шестую весну Катерины Львовниного замужества у Измайловых прорвало мельничную плотину . Работы на ту пору , как нарочно , на мельницу было за везено много , а прорва учинилась огромная : вода ушла под нижний лежень холостой скр ыни , и захватить ее скорой руко й никак не удавалось . Согнал Зиновий Борисыч народу на мельницу с целой округи , и сам там сидел безотлучно ; городские дела уж один старик правил , а Катерина Львовна маялась дома по целым дням о дна-одинешенька . Сначала ей без мужа еще с кучней было , а тут бу д то даже как и лучше показалось : свободнее ей одной стало . Сердце ее к нему никогда особенно не лежало , а без него по край ней мере одним командиром над ней стало меньше. Сидела раз Катерина Львовна у себя на вышке под окошечком , зевала-зевала , ни о чем опре деленном не думала , да и стыдно ей , наконец , зевать стало . А на дворе погода такая чудесная : тепло , с ветло , весело , и сквозь зеленую деревянную решетку сада видно , как по деревьям с сучка на сучок перепархивают разные птички. «Что это я в самом деле раззев алась ? – подумала Катерина Львовна. – Сем-ну я хоть встану по двору погуляю или в сад пройдусь». Накинула на себя Катерина Львовна ста рую штофную шубочку и вышла. На дворе так светло и крепко дыши тся , а на галерее у амбаров такой хохо т веселый стоит. – Чег о это вы так радуетесь ? – спросила Катерина Львовна свекровых приказ чиков. – А вот , матушка Катерина Ильвовна , св инью живую вешали, – отвечал ей старый пр иказчик. – Какую свинью ? – А вот свинью Аксинью , что родила сына Василья да не позвала нас на к рестины, – смело и весело рассказывал молодец с дерзким красивым лицом , обрамленн ым черными как смоль кудрями и едва п робивающейся бородкой. Из мучной кади , привешенной к весовому коромыслу , в эту минуту выглянула толстая рожа румяной кухарки Аксиньи. – Черти , дь яволы гладкие, – ругалась кухарка , стараясь схватиться за железное коромысло и вылезть из раскачивающейся кади. – Восемь пудов до обеда тянет , а пихтерь сена съест , так и гирь недостан ет, – опять объяснил красивый молодец и , п овернув кадь , выбросил куха рку на слож енное в угле кулье. Баба , шутливо ругаясь , начала оправляться. – Ну-ка , а сколько во мне будет ? – пошутила Катерина Львовна и , взявшись за веревки , стала на доску. – Три пуда семь фунтов, – отвечал тот же красивый молодец Сергей , бросив гирь на весовую скайму. – Диковина ! – Чему же ты дивуешься ? – Да что три пуда в вас потянуло , Катерина Ильвовна . Вас , я так рассуждаю , целый день на руках носить надо – и то не уморишься , а только за удоволь ствие это будешь для себя чувствовать. – Что ж я , не чело век , что ли ? Небось тоже устанешь, – ответила , слегка краснея , отвыкшая от таких речей Катерина Львовна , чувствуя внезапный прилив желания разболтаться и наговориться словами веселыми и шутливыми. – Ни боже мой ! В Аравию счастливую занес бы, – отвечал ей С ергей на ее замечание. – Не так ты , молодец , рассуждаешь, – г оворил ссыпавший мужичок. – Что есть такое в нас тяжесть ? Разве тело наше тянет ? тело наше , милый человек , на весу ничего не значит : сила наша , сила тянет – не тело ! – Да , я в девках страсть силь на была, – сказала , опять не утерпев , Катер ина Львовна. – Меня даже мужчина не всяки й одолевал. – А ну-с , позвольте ручку , если как это правда, – попросил красивый молодец. Катерина Львовна смутилась , но протянула руку. – Ой , пусти кольцо : больно ! – вскрик нула Катерина Львовна , когда Сергей сж ал в своей руке ее руку , и свободною рукою толкнула его в грудь. Молодец выпустил хозяйкину руку и от ее толчка отлетел на два шага в сторону. – Н-да , вот ты и рассуждай , что жен щина, – удивился мужичок. – Нет , а вы позвольте так взяться , на-борки, – относился , раскидывая кудри , Серега. – Ну , берись, – ответила , развеселившись , К атерина Львовна и приподняла кверху свои локоточки. Сергей обнял молодую хозяйку и прижал ее твердую грудь к своей красной руб ашк е . Катерина Львовна только было шев ельнула плечами , а Сергей приподнял ее от полу , подержал на руках , сжал и посади л тихонько на опрокинутую мерку. Катерина Львовна не успела даже распо рядиться своей хваленою силою . Красная-раскрасная , поправила она , сидя на мерке , свалив шуюся с плеча шубку и тихо пошла из амбара , а Сергей молодецки кашлянул и к рикнул : – Ну вы , олухи царя небесного ! Сыпь , не зевай , гребла не замай ; будут вершки , наши лишки. Будто как он и внимания не обрати л на то , что сейчас было. – Девичу р этот проклятый Сережка ! – рассказывала , плетясь за Катериной Львов ной , кухарка Аксинья. – Всем вор взял – что ростом , что лицом , что красотой , и улестит и до греха доведет . А что у ж непостоянный , подлец , пренепостоянный-непостоянный ! – А ты , Аксинья… тог о, – говорила , идучи впереди ее , молодая хозяйка, – маль чик-то твой у тебя жив ? – Жив , матушка , жив – что ему ! Где они не нужны-то кому , у тех они ве дь живущи. – И откуда это он у тебя ? – И-и ! так , гулевой – на народе ве дь живешь-то – гулевой. – Давно он у нас , этот молодец ? – Кто это ? Сергей-то , что ли ? – Да. – С месяц будет . У Копчоновых допреж служил , так прогнал его хозяин. – Аксинья понизила голос и досказала : – Сказывают , с самой хозяйкой в любви был… Ведь вот , треанафемская его душа , какой смелый ! Г лава третья Теплые молочные с умерки стояли над городом . Зиновий Борисыч еще не возвращался с попрудки . Свекра Б ориса Тимофеича тоже не было дома : поехал к старому приятелю на именины , даже и к ужину заказал себя не дожидаться . К атерина Львовна от нечего д елать рано повечерила , открыла у себя на вышке о кошечко и , прислонясь к косяку , шелушила п одсолнечные зернышки . Люди в кухне поужинали и расходились по двору спать : кто под сараи , кто к амбарам , кто на высокие душистые сеновалы . Позже всех вышел из кухни С ергей . Он походил по дв ору , спустил цепных собак , посвистал и , про ходя мимо окна Катерины Львовны , поглядел на нее и низко ей поклонился. – Здравствуй, – тихо сказала ему с св оей вышки Катерина Львовна , и двор смолк , словно пустыня. – Сударыня ! – произнес кто-то через две минуты у запертой двери Катерины Львовны. – Кто это ? – испугавшись , спросила Ка терина Львовна. – Не извольте пугаться : это я , Сергей, – отвечал приказчик. – Что тебе , Сергей , нужно ? – Дельце к вам , Катерина Ильвовна , име ю : просить вашу мил ость об одной м алости желаю ; позвольте взойти на минуту. Катерина Львовна повернула ключ и впу стила Сергея. – Что тебе ? – спросила она , сама отходя к окошку. – Пришел к вам , Катерина Ильвовна , поп росить , нет ли у вас какой-нибудь книжечки почитать . Скука очень одолевает. – У меня , Сергей , нет никаких книжек : не читаю я их, – отвечала Катерина Льв овна. – Такая скука, – жаловался Сергей. – Чего тебе скучать ! – По милуйте , как не скучать : челов ек я молодой , живем мы словно как в монастыре каком , а вперед видишь только то , что , может быть , до гробовой доски должен пропадать в таком одиночестве . Даже отчаянье иногда приходит. – Чего ж ты не женишься ? – Легко сказать , сударыня , жениться ! На ком тут жениться ? Человек я незначитель ный ; хозяйская дочь за меня не пойдет , а по бедности все у нас , Катерина Ильв овна , вы сами изволите знать , необразованность . Разве оне могут что об любви понимат ь как следует ! Вот изволите виде т ь , какое ихнее и у богатых-то понят ие . Вот вы , можно сказать , каждому другому человеку , который себя чувствует , в утеше ние бы только для него были , а вы у них как канарейка в клетке содержитесь. – Да , мне скучно, – сорвалось у Катер ины Львовны. – Как не ск учать , сударыня , в эдакой жизни ! Хоша бы даже и предмет к акой у вас был со стороны , так , как другие прочие делают , так вам и видетьс я с ним даже невозможно. – Ну это ты… не то совсем . Мне вот , когда б я себе ребеночка бы ро дила , вот бы с ним , кажется , и ве село стало. – Да ведь это , позвольте вам доложить , сударыня , ведь и ребенок тоже от чего -нибудь тоже бывает , а не так же . Нешто теперь , по хозяевам столько лет живши и на эдакую женскую жизнь по купечеств у глядючи , мы тоже не понимаем ? Песня п оется : «без м ила дружка обуяла грусть- тоска» , и эта тоска , доложу вам , Катерина Ильвовна , собственному моему сердцу столь , м огу сказать , чувствительна , что вот взял б ы я его вырезал булатным ножом из мое й груди и бросил бы к вашим ножкам . И легче , сто раз легче бы мне тогда было… У Сергея задрожал голос. – Что это ты мне тут про свое сердце сказываешь ? Мне это ни к чему . Иди ты себе… вЂ“ Нет , позвольте , сударыня, – произнес Сер гей , трепеща всем телом и делая шаг к Катерине Львовне. – Знаю я , вижу и оч ень даже чувствую и п онимаю , что и вам не легче моего на свете ; ну т олько теперь, – произнес он одним придыханием, – теперь все это состоит в эту минут у в ваших руках и в вашей власти. – Ты чего ? чего ? Чего ты пришел ко мне ? Я за окно брошусь, – говорила Ка терина Львовна , чувс твуя себя под несн осною властью неописуемого страха , и схватила сь рукою за подоконницу. – Жизнь ты моя несравненная ! на что тебе бросаться ? – развязно прошептал Серге й и , оторвав молодую хозяйку от окна , к репко ее обнял. – Ox! ox! пусти, – тихо стонала Кат ери на Львовна , слабея под горячими поцелуями Сергея , а сама мимовольно прижималась к ег о могучей фигуре. Сергей поднял хозяйку , как ребенка , на руки и унес ее в темный угол. В комнате наступило безмолвие , нарушавшее ся только мерным тиканьем висевших над из головьем кровати Катерины Львовны карманн ых часов ее мужа ; но это ничему не мешало. – Иди, – говорила Катерина Львовна через полчаса , не смотря на Сергея и поправ ляя перед маленьким зеркальцем свои разбросан ные волосы. – Чего я таперича отсюдова пойду, – о твечал ей счастливым голосом Сергей. – Свекор двери запрет. – Эх , душа , душа ! Да каких ты это людей знала , что им только дверью к женщине и дорога ? Мне что к тебе , что от тебя – везде двери, – отвечал мо лодец , указывая на столбы , поддерживающие гале рею. Г лава четвертая Зиновий Борисыч е ще неделю не бывал домой , и всю эту неделю жена его , что ночь , до самого бела света гуляла с Сергеем. Много было в эти ночи в спальне Зиновия Борисыча и винца из свекрового погреба попито , и сладких сластей поедено , и в сахарные хозяйкины уста поцеловано , и черными кудрями на мягком изголовье поиг рано . Но не все дорога идет скатертью , бывают и перебоинки. Не спалось Борису Тимофеичу : блуждал с тарик в пестрой ситцевой рубашке по тихом у дому , подошел к одному окну , подошел к другому , смотрит , а по столбу из-под невесткина окна тихо-тихохонько спускается книзу красная рубаха молодца Сергея . Вот тебе и новость ! Выскочил Борис Тимоф еич и хвать молодца за ноги . Тот разве рнулся было , чтоб съездить хозяина от всег о сердца по уху , да и остановился , расс удив , что шум выйдет. – Сказывай, – говорит Борис Тимофеич, – г де был , вор ты эдакой ? – А где был, – говорит, – там м еня , Борис Тимофеич , сударь , уж нету, – отв ечал Сергей. – У невестки ночевал ? – Про то , хозяин , опять-таки я знаю , где ночевал ; а ты вот что , Борис Тим офеич , ты моего слова послушай : что , отец , было , того назад не воротишь ; не клади ж ты по крайности позо ру на свой купеческий дом . Сказывай , чего ты от меня теперь хочешь ? Какого ублаготворения желаешь ? – Желаю я тебе , аспиду , пятьсот плетей закатить, – отвечал Борис Тимофеич. – Моя вина – твоя воля, – согласился молодец. – Говори , куда идти за тобой , и тешь ся , пей мою кровь. Повел Борис Тимофеич Сергея в свою каменную кладовеньку , и стегал он его н агайкою , пока сам из сил выбился . Сергей ни стона не подал , но зато половину рукава у своей рубашки зубами изъел. Бросил Борис Тимофеич Сергея в кладов ой , пока взб итая в чугун спина заж ивет ; сунул он ему глиняный кувшин водицы , запер его большим замком и послал за сыном. Но за сто верст на Руси по пр оселочным дорогам еще и теперь не скоро ездят , а Катерине Львовне без Сергея и час лишний пережить уже невмоготу стало . Развернулась она вдруг во всю ширь своей проснувшейся натуры и такая стала решительная , что и унять ее нельзя . Пр оведала она , где Сергей , поговорила с ним через железную дверь и кинулась ключей искать . «Пусти , тятенька , Сергея», – пришла о на к свекру. Ст арик так и позеленел . Он ник ак не ожидал такой наглой дерзости от согрешившей , но всегда до сих пор покор ной невестки. – Что ты это , такая-сякая, – начал он срамить Катерину Львовну. – Пусти, – говорит, – я тебе совестью заручаюсь , что еще худого промеж на с ничего не было. – Худого, – говорит, – не было ! – а сам зубами так и скрипит. – А чем вы там с ним по ночам займались ? По душки мужнины перебивали ? А та все с своим пристает : пусти его да пусти. – А коли так, – говорит Борис Тимофеи ч, – так вот же тебе : м уж приедет , мы тебя , честную жену , своими руками на конюшне выдерем , а его , подлеца , я з автра же в острог отправлю. Тем Борис Тимофеич и порешил ; но т олько это решение его не состоялось. Глава пятая Поел Борис Тимофе ич на ночь грибков с кашицей , и начала сь у него изжога ; вдруг схватило е го под ложечкой ; рвоты страшные поднялись , и к утру он умер , и как раз так , как умирали у него в амбарах крысы , для которых Катерина Львовна всегда своими собственными руками приготовляла особое кушань е с порученным ее хр а нению оп асным белым порошком. Выручила Катерина Львовна своего Сергея из стариковской каменной кладовой и без всякого зазора от людских очей уложила его отдыхать от свекровых побоев на му жниной постели ; а свекра , Бориса Тимофеича , ничтоже сумняся , схоронил и по закону христианскому . Дивным делом никому и невдомек ничего стало : умер Борис Тимофеич , да и умер , поевши грибков , как многие , поевши их , умирают . Схоронили Бориса Тимофеича с пешно , даже и сына не дождавшись , потому что время стояло на дворе теплое , а Зиновия Борисыча посланный не застал на мельнице . Тому лес случайно как-то дешево попался еще верст за сто : посмотрет ь его поехал и никому путем не объясн ил , куда поехал. Справившись с этим делом , Катерина Льв овна уж совсем разошлась . То она была баба нер обкого десятка , а тут и не льзя было разгадать , что такое она себе задумала ; ходит козырем , всем по дому ра споряжается , а Сергея так от себя и не отпускает . Задивились было этому по двору , да Катерина Львовна всякого сумела найти своей щедрой рукой , и все э то дивованье вдруг сразу прошло . «Зашла, – смекали, – у хозяйки с Сергеем алигория , да и только. – Ее , мол , это дело , ее и ответ будет». А тем временем Сергей выздоровел , разо гнулся и опять молодец молодцом , живым кре четом заходил около Катерины Львовны , и опять пошло у них снова житье р азлюбезное . Но время катилось не для них одних : спешил домой из долгой отлучки и обиженный муж Зиновий Борисыч. Глава шестая На дворе после обеда стоял пеклый жар , и проворная мух а несносно докучала . Катерина Львовва закрыла окно в спальне ставнями и еще шерстя ным платком его изнутри завесила , да и легла с Сергеем отдохнуть на высокой к упеческой постели . Спит и не спит Катерина Львовна , а только так ее и смаривает , так лицо потом и обливается , и дышится ей таково горячо и тягостно . Чувствует Катерина Львовна , что пора ей и проснуться ; пора идти в сад чай п ить , а встать никак не может . Наконец к ухарка подошла и в дверь постучала : «Самовар, – говорит, – под яблонью глохне т» . Катерина Львовна насилу прокинулась и ну кота ласкать . А кот промежду ее с Сергеем трется , такой славный , серый , рослый да претолстющий-толстый… и усы как у оброчного бурмистра . Катерина Львовна заворошилас ь в е го пушистой шерсти , а о н так к ней с рылом и лезет : тычет ся тупой мордой в упругую грудь , а сам такую тихонькую песню поет , будто ею про любовь рассказывает . «И чего еще сюда этот котище зашел ? – думает Катерина Львовна. – Сливки тут-то я на окне пост авил а : беспременно он , подлый , у м еня их вылопает . Выгнать его», – решила он а и хотела схватить кота и выбросить , а он , как туман , так мимо пальцев у нее и проходит . «Однако откуда же этот кот у нас взялся ? – рассуждает в кошмаре Катерина Львовна. – Никогда у н ас в спальне никакого кота н е было , а тут ишь какой забрался !» Хотела она опять кота рукой взять , а его опять нет . «О , да что ж это такое ? Уж это , полно , кот ли ?», – подума ла Катерина Львовна . Оторопь ее вдруг взял а и сон и дрему совсем от нее про гнала . О г лянулась Катерина Львовна по горнице – никакого кота нет , лежит только красивый Сергей и своей могучей рукой ее грудь к своему горячему лицу прижимает. Встала Катерина Львовна , села на посте ль , целовала , целовала Сергея , миловала , миловал а его , поправила и змятую перину и пошла в сад чай пить ; а солнце уже совсем свалило , и на горячо прогретую землю спускается чудный , волшебный вечер. – Заспалась я, – говорила Аксинье Катери на Львовна и уселась на ковре под цве тущею яблонью чай пить. – И что это т акое , Аксин ьюшка , значит ? – пытала она кухарку , вытирая сама чайным полотенцем б людечко. – Что , матушка ? – Не то что во сне , а вот совс ем наяву кот ко мне все какой-то лез. – И , что ты это ? – Право , кот лез. Катерина Львовна рассказала , как к ней лез кот. – И зачем т ебе его было ласка ть ? – Ну вот поди ж ! сама не знаю , зачем я его ласкала. – Чудно , право ! – восклицала кухарка. – Я и сама надивиться не могу. – Это беспременно вроде как к тебе кто-нибудь прибьется , что ли , либо еще чт о-нибудь такое выйдет. – Да что ж так ое именно ? – Ну именно что – уж этого тебе никто , милый д руг , объяснить не может , что именно , а только что-нибудь да будет. – Месяц все во сне видела , а пото м этот кот, – продолжала Катерина Львовна. – Месяц это младенец . Катерина Львовна покраснела. – Не спослать ли сюда к твоей милости Сергея ? – попытала ее напрашивающа яся в наперсницы Аксинья. – Ну что ж, – отвечала Катерина Львов на, – и то правда , поди пошли его : я его чаем тут напою. – То-то , я говорю , что послать его, – порешила Аксинья и закачалась у ткою к садовой калитке. Катерина Львовна и Сергею про кота рассказала. – Мечтанье одно, – отвечал Сергей. – С чего ж его , этого мечтанья , пр ежде , Сережа , никогда не было ? – Мало чего прежде не бывало ! бывало , вон я на тебя только глазком гляжу да сохну , а нонче вона ! Всем твоим белым телом владею. Сергей обнял Катерину Львовну , перекружил на воздухе и , шутя , бросил ее на п ушистый ковер. – Ух , голова закружилась, – заговорила Ка терина Львовна. – Сережа ! поди-ка сюда ; сядь тут возле, – позвала она , нежась и п отягиваясь в роскошной позе. Молодец , нагнувшись , вошел под низкую яблонь , залитую белыми цветами , и сел на ковре в ногах у Катерины Львовны. – А ты сох же по мне , Сережа ? – Как же не сох. – Как же ты сох ? Расскажи мне про это. – Да как про это расскажешь ? Разве можно про это изъяснить , как сохнешь ? То сковал. – Отчего ж я этого , Сережа , не чув ствовала , что ты по мне убиваешься ? Это ведь , говорят , чувствуют . Сергей промолчал. – А ты для чего песни пел , если тебе по мне скучно было ? что ? Я ведь небось слыхала, – как ты на галдар ее пел, – продолжала спрашивать , ласкаясь , Кат ерина Львовна. – Что ж что песни пел ? Комар вон и весь свой век поет , да ведь не с радости, – отвечал сухо Сергей. Вышла пауза . Катерина Львовна была пол на высоча йшего восторга от этих призн аний Сергея. Ей хотелось говорить , а Сергей супился и молчал. – Посмотри , Сережа , рай-то , рай-то какой ! – воскликнула Катерина Львовна , смотря скв озь покрывающие ее густые ветви цветущей яблони на чистое голубое небо , на котором стоял полный погожий месяц. Лунный свет , пробиваясь сквозь листья и цветы яблони , самыми причудливыми , светлыми пятнышками разбегался по лицу и всей фигуре лежавшей навзничь Катерины Львовны ; в воздухе стояло тихо ; только легонький те плый ветерочек чуть п ошевеливал сонные листья и разносил тонкий аромат цветущих трав и деревьев . Дышалось чем-то томящим , располагающим к лени , к неге и к те мным желаниям. Катерина Львовна , не получая ответа , о пять замолчала и все смотрела сквозь блед но-розовые цветы яблони на небо . Сергей тоже молчал ; только его не занимало н ебо . Обхватив обеими руками свои колени . о н сосредоточенно глядел на свои сапожки. Золотая ночь ! Тишина , свет , аромат и благотворная , оживляющая теплота . Далеко за оврагом , позади сада , кто-то завел звучну ю песню ; под забором в густом чере мушнике щелкнул и громко заколотил соловей ; в клетке на высоком шесте забредил сон ный перепел , и жирная лошадь томно вздохну ла за стенкой конюшни , а по выгону за садовым забором пронеслась без всякого ш ума веселая стая со б ак и исче зла в безобразной , черной тени полуразваливши хся , старых соляных магазинов. Катерина Львовна приподнялась на локоть и глянула на высокую садовую траву ; а трава так и играет с лунным блеском , дробящимся о цветы и листья деревьев . Всю ее позолотили эти прихотливые , св етлые пятнышки и так на ней и мелькаю т , так и трепещутся , словно живые огненные бабочки , или как будто вот вся трава под деревьями взялась лунной сеткой и ходит из стороны в сторону. – Ах , Сережечка , прелесть-то какая ! – воскликнула , огл ядевшись , Катерина Львовна . Сергей равнодушно повел глазами. – Что ты это , Сережа , такой нерадостны й ? Или уж тебе и любовь моя прискучила ? – Что пустое говорить ! – отвечал сух о Сергей и , нагнувшись , лениво поцеловал К атерину Львовну. – Изменщик ты , Сережа, – ревновала Катерина Львовна, – необстоятельный. – Я даже этих и слов на свой счет не принимаю, – отвечал спокойным тоном Сергей. – Что ж ты меня так целуешь ? Серг ей совсем промолчал. – Это только мужья с женами, – продол жала , играя его кудрями , Катерина Львовна , – так друг дружке с губ пыль обиваю т . Ты меня так целуй , чтоб вот с эт ой яблони , что над нами , молодой цвет н а землю посыпался . Вот так , вот, – шептала Катерина Львовна , обвиваясь около любовника и целуя его с страстным увлечением. – Слушай , Сереж а , что я тебе с кажу, – начала Катерина Львовна спустя малое время, – с чего это все в одно сл ово про тебя говорят , что ты изменщик ? – Кому ж это про меня брехать охо та ? – Ну уж говорят люди. – Может быть , когда и изменял тем , какие совсем нестоющие. – А на что , дурак , с нестоющими связывался ? с нестоющею не надо и люб ви иметь. – Говори ж ты ! Неш это дело тоже как по рассуждению делается ? Один соблаз действует . Ты с нею совсем просто , без всяких этих намерений заповедь свою прес тупил , а она уж и на шею тебе вешается . Вот и любовь ! – Слушай же , Сережа ! я там , как дру гие прочие были , ничего этого не знаю , да и знать про это не хочу ; ну а только как ты меня на эту теперешнюю нашу любовь сам улещал и сам знаешь , что сколько я пошла на нее своею о хотою , сколько ж и твоей хитростью , т ак ежели ты , Сережа , мне да изменишь , е жели меня да на кого да нибудь , на какую ни на есть иную променяешь , я с тобою , друг мой сердечный , извини меня, – живая не расстанусь. Сергей встрепенулся. – Да ведь , Катерина Ильвовна ! свет ты мой ясный ! – заговорил он. – Ты сама посмотри , какое наше с тобою дело . Ты вон как теперь замечаешь , что я задум чив нонче , а не рассудишь ты того , как мне и задумчивым не быть . У меня , может , все сердце мое в запеченн о й крови затонуло ! – Говори , говори , Сережа , свое горе. – Да что тут и говорить ! Вот сейч ас , вот первое дело , благослови господи , му ж твой наедет , а ты , Сергей Филипыч , и ступай прочь , отправляйся на задний двор к музыкантам и смотри из-под сарая , ка к у Кат ерины Ильвовны в спальне с веченька горит , да как она пуховую постель ку перебивает , да с своим законным Зиновие м с Борисычем опочивать укладывается. – Этого не будет ! – весело протянула Катерина Львовна и махнула ручкой. – Как так этого не будет ! А я так по нимаю , что совсем даже без э того вам невозможно . А я тоже , Катерина Ильвовна , свое сердце имею и могу свои муки видеть. – Да ну , полно тебе все об этом. Катерине Львовне было приятно это выр ажение Сергеевой ревности , и она , рассмеявшись , опять взялась за с вои поцелуи. – А повторительно, – продолжал Сергей , ти хонько высвобаживая свою голову из голых по плечи рук Катерины Львовны, – повторительн о надо сказать и то , что состояние мое самое ничтожное тоже заставляет , может , н е раз и не десять раз рассудить и та к и иначе . Будь я , так-скажу , равн ый вам , будь я какой барин или купец , я бы то есть с вами , Катерина Ильво вна , и ни в жизнь мою не расстался . Ну , а так сами вы посудите , что я за человек при вас есть ? Видючи теперь , как возьмут вас за белые ручки и повед у т в опочивальню , должен я все это переносить в моем сердце и , может , даже сам для себя чрез то на целый век презренным человеком сделаться . Катерина Ильвовна ! Я ведь не как другие прочие , для которого все равно , абы ем у от женчины только радость получить. Я чувствую , какова есть любовь и к ак она черной змеею сосет мое сердце… вЂ“ Что ты это мне все про такое толкуешь ? – перебила его Катерина Львовна . Ей стало жаль Сергея. – Катерина Ильвовна ! Как про это не толковать-то ? Как не толковать-то ? Когда , може т , все уж им объяснено и расписано , когда , может , не только что в каком-нибу дь долгом расстоянии , а даже самого завтра шнего числа Сергея здесь ни духу , ни п аху на этом дворе не останется ? – Нет , нет , и не говори про это , Сережа ! Этого ни за что не будет , чт об я без тебя осталась, – успокаивала его все с теми же ласками Катерина Львовна. – Если только пойдет на что дело … либо ему , либо мне не жить , а уж ты со мной будешь. – Никак этого не может , Катерина Ильв овна , последовать, – отвечал Сергей , печально и грустно качая своею головою. – Я ж изни моей не рад сам за этой любовью . Любил бы то , что не больше самого меня стоит , тем бы и доволен был . Ва с ли мне с собою в постоянной любви иметь ? Нешто это вам почет какой – полюбовницей быть ? Я б хотел пред святым предвечны м храмом мужем вам бы ть : так тогда я , хоть завсегда млаже се бя перед вами считая , все-таки мог бы п о крайности публично всем обличить , сколь я у своей жены почтением своим к ней заслуживаю… Катерина Львовна была отуманена этими словами Сергея , этою его ревн остью , этим его желанием жениться на ней – желанием , всегда приятным женщине , несмотря на самую короткую связь ее с человек ко м до женитьбы . Катерина Львовна теперь гот ова была за Сергея в огонь , в воду , в темницу и на крест» Он влюбил ее в себя до того , ч то меры ее преданности ему не было никакой . Она обезумела от своего счастия ; кровь ее кипела , и она не могла более ничего слушать . Она быстро зажала ладонью Сергеевы губы и , прижав к груди своей его го лову , заговорила : – Ну , уж я знаю , как я тебя и купцом сделаю и жить с тобой со всем как следует стану . Ты только не п ечаль меня попусту , пока еще дело наше не пришло до нас. И опять пошли поцелуи да ласки. Старому приказчику , спавшему в сарае , сквозь крепкий сон стал слышаться в ночно й тишине то шепот с тихим смехом , будто где шаловливые дети советуются , как злее над хилою старостью посмеяться ; то хохот звонкий и веселый , словно кого озерные русалки щекочут . Все это , плескаясь в лунном свете да покатываясь по мягко му ковру , резвилась и играла Катерина Льво вна с молодым мужниным приказчиком . Сыпался , сыпался на них молодой белый ц вет с кудрявой яблонки , да уж и перест ал сыпаться . А тем временем короткая летня я ночь проходила , луна спряталась за круту ю крышу высоких амбаров и глядела на землю искоса , тусклее и ту с клее ; с кухонной крыши раздался пронзительный ко шачий дуэт ; потом послышались плевок , сердитое фырканье , и вслед за тем два или три кота , оборвавшись , с шумом покатились по приставленному к крыше пуку теса. – Пойдем спать, – сказала Катерина Львов на медлен но , словно разбитая , приподнимаяс ь с ковра , и как лежала в одной ру башке да в белых юбках , так и пошла по тихому , до мертвенности тихому купеческо му двору , а Сергей понес за нею коверч ик и блузу , которую она , расшалившись , сбро сила. Глава седьмая Только Катерина Львовна задула свечу и совсем раздетая улеглась на мягкий пуховик , сон так и окутал ее голову . Заснула Катерина Львовна , наигравшись и натешившись , так крепко , чт о и нога ее спит и рука спит ; но опять слышит она сквозь сон , будто опят ь дверь отво р илась и на посте ль тяжелым осметком , упал давишний кот. – Да что же это в самом деле за наказание с этим котом ? – рассуждает усталая Катерина Львовна. – Дверь теперь уж нарочно я сама , своими руками на ключ заперла , окно закрыто , а он опять тут . Сейчас его выкину, – собиралась вст ать Катерина Львовна , да сонные руки и ноги ее не служат ей ; а кот ходит по всей по ней и таково-то мудрено курнычит , опять будто слова человеческие выго варивает . По Катерине Львовне по всей даже мурашки стали бегать. «Нет, – думае т она, – больше ниче го , как непременно завтра надо богоявленской воды взять на кровать , потому что пре мудреный какой-то этот кот ко мне повадилс я». А кот курны-мурны у нее над ухом , уткнулся мордою да и выговаривает : «Какой же, – говорит, – я кот ! С какой стати ! Ты это очень умно , Катерина Львовна , рассуждаешь , что совсем я не кот , а я именитый купец Борис Тимофеич . Я толь ко тем теперь плох стал , что у меня все мои кишечки внутри потрескались от невестушкиного от угощения . С того, – мурлычи т, – я весь вот и поубавился и котом теперь показываюсь тому , кто мало обо мне разумеет , что я такое есть в самом деле . Ну , как же нонче ты у нас живешь-можешь , Катерина Львовна ? Как свой закон верно соблюдаешь ? Я и с кладбища нарочно пришел поглядеть , как вы с Сергеем Фи л ипычем мужнину посте льку согреваете . Курны-мурны , я ведь ничего не вижу . Ты меня не бойся : у меня , видишь , от твоего угощения и глазки пов ылезли . Глянь мне в глаза-то , дружок , не бойся !» Катерина Львовна глянула и закричала благим матом . Между ней и Сергее м опять лежит кот , а голова у того кота Бориса Тимофеича во всю величину , как была у покойника , и вместо глаз по огненному кружку в разные стороны так и вертится , так и вертится ! Проснулся Сергей , успокоил Катерину Львов ну и опять заснул ; но у нее весь с он прошел – и кстати. Лежит она с открытыми глазами и в друг слышит , что на двор будто кто-то ч ерез ворота перелез . Вот и собаки метнулис ь было , да и стихли, – должно быть , лас каться стали . Вот и еще прошла минута , и железная клямка внизу щелкнула , и дверь от ворилась . «Либо мне все это слы шится , либо это мой Зиновий Борисыч вернул ся , потому что дверь его запасным ключом отперта», – подумала Катерина Львовна и торопливо толкнула Сергея. – Слушай , Сережа, – сказала она и сам а приподнялась на локоть и насторожила ухо. По лестнице тихо , с ноги на ногу осторожно переступаючи , действительно кто-то пр иближался к запертой двери спальни. Катерина Львовна быстро спрыгнула в о дной рубашке с постели и открыла окошко . Сергей в ту же минуту босиком выпрыгну л на галерею и обхватил ногами столб , по которому не первый раз спускался из хозяйкиной спальни. – Нет , не надо , не надо ! Ты приляг тут… не отходи далеко, – прошептала Катерина Львовна и выкинула Сергею за окно его обувь и одежду , а сама опять юркнула под одеяло и дожидается. Сергей послушался Катерины Львовны : он не шмыгнул по столбу вниз , а приютился под лубком на галереечке. Катерина Львовн а тем временем слы шит , как муж подошел к двери и , утаивая дыхание , слушает . Ей даже слышно , как учащенно стукает его ревнивое сердце ; но н е жалость , а злой смех разбирает Катерину Львовну. «Ищи вчерашнего дня», – думает она се бе , улыбаясь и дыша непорочным младенцем. Это продолжалось минут десять ; но , нак онец , Зиновию Борисычу надоело стоять за д верью да слушать , как жена спит : он пос тучался. – Кто там ? – не совсем скоро и будто как сонным голосом окликнула Катерин а Львовна. – Свои, – отозвался Зиновий Бори сыч. – Это ты , Зиновий Борисыч ? – Ну я ! Будто ты не слышишь ! Катерина Львовна вскочила как лежала в одной рубашке , впустила мужа в горницу и опять нырнула в теплую постель. – Чтой-то перед зарей холодно становится, – произнесла она , укутываясь одеялом. Зин овий Борисыч взошел озираясь , п омолился , зажег свечу и еще огляделся. – Как живешь-можешь ? – спросил он суп ругу. – Ничего, – отвечала Катерина Львовна и , привставая , начала надевать распашную ситцев ую блузу. – Самовар небось поставить ? – спросила она. – Ни чего , вскричите Аксинью , пусть поставит. Катерина Львовна нахватила на босу но гу башмачки и выбежала . С полчаса ее н азад не было . В это время она сама раздула самоварчик и тихонько запорхнула к Сергею на галерейку. – Сиди тут, – шепнула она. – Докуда же си деть ? – также шепотом спросил Сережа. – О , да какой же ты бестолковый ! С иди , докуда я скажу. И Катерина Львовна сама посадила его на старое место. А Сергею отсюда с галереи все слы шно , что в спальне происходит . Он слышит опять , как стукнула дверь и Катерин а Львовна снова взошла к мужу . Все от слова до слова слышно. – Что ты там возилась долго ? – с прашивает жену Зиновий Борисыч. – Самовар ставила, – отвечает она спокой но . Вышла пауза . Сергею слышно , как Зиновий Борисыч вешает на вешалку свой сюртук . Вот он у мывается , фыркает и брызжет во все стороны водою ; вот спросил пол отенце ; опять начинаются речи. – Ну как же это вы тятеньку схоро нили ? – осведомляется муж. – Так, – говорит жена, – они померли , их и схоронили. – И что это за удивительность такая ! – Бог его знает, – отвечала Катерина Львовна и застучала чашками. Зиновий Борисыч грустный ходил по ком нате. – Ну , а вы тут как свое время провождали ? – расспрашивает опять жену Зинов ий Борисыч. – Наши радости-то , чай , всякому известны : по балам не ездим и по тиатрам столько ж. – А словно радости-то у вас и к мужу немного, – искоса поглядывая , заводил Зиновий Борисыч. – Не молоденькие тоже мы с вами , чтоб так без ума без разума нам встре чаться . Как еще радоваться ? Я вот хлопочу , бегаю для вашего удовольстви я. Катерина Львовна опять выбежала самовар взять и опять заскочила к Сергею , дер нула его и говорит : «Не зевай , Сережа !» Сергей путем не знал , к чему все это будет , но , однако , стал наготове. Вернулась Катерина Львовна , а Зиновий Борисыч стоит коленями на п остели и вешает на стенку над изголовьем свои с еребряные часы с бисерным снурочком. – Для чего это вы , Катерина Львовна , в одиноком положении постель надвое разост лали ? – как-то мудрено вдруг спросил он жену. – А все вас дожидала, – спокойно гляд я на него, ответила Катерина Львовна. – И на том благодарим вас покорно… А вот этот предмет теперь откуда у вас на перинке взялся ? Зиновий Борисыч поднял с простыни мал енький шерстяной поясочек Сергея и держал его за кончик перед жениными глазами. Катерина Львовна н имало не задума лась. – В саду, – говорит, – нашла да юбку себе подвязала. – Да ! – произнес с особым ударением Зиновий Борисыч – мы тоже про ваши про юбки кое-что слыхали. – Что ж это вы слыхали ? – Да все про дела ваши про хороши е. – Никаких моих дел таких нету. – Ну это мы разберем , все разберем, – отвечал , подвигая жене выпитую чашку , Зин овий Борисыч. Катерина Львовна промолчала. – Мы эти ваши дела , Катерина Львовна , все въявь произведем-проговорил еще после долгой паузы Зиновий Борисыч , поведя на свою жен у бровями. – Не больно-то ваша Катерина Львовна пужлива . Не так очень она этого пужается, – ответила та. – Что ! что ! – повыся голос , окрикнул Зиновии Борисыч. – Ничего – проехали, – отвечала жена. – Ну , ты гляди у меня того ! Что-то ты больно речиста здесь стала ! – А с чего мне и речистой не быть ? – отозвалась Катерина Львовна. – Больше бы за собой смотрела. – Нечего мне за собой смотреть . Мало кто вам длинным языком чего наязычит , а я должна над собой всякие наругатель ства сносить ! Вот еще новости тоже ! – Не длинные языки , а тут верно п ро ваши амуры-то известно. – Про какие-такие мои амуры ? – крикну ла , непритворно вспыхнув , Катерина Львовна. – Знаю я , про какие. – А знаете , так что ж : вы яснее сказывайте ! Зиновий Борисыч промолчал и опя ть подвинул жене пу стую чашку. – Видно , и говорить-то не про что, – отозвалась с презрением Катерина Львовна , а зартно бросив на блюдце мужу чайную ложеч ку. – Ну сказывайте , ну про кого вам д оносили ? кто такой есть мой перед вами полюбовник ? – Узнаете , не спешите очень. – Что вам про Сергея , что ли , что-нибудь набрехано ? – Узнаем-с , узнаем , Катерина Львовна . Нашей над вами власти никто не снимал и снять никто не может… Сами заговорите… вЂ“ И-их ! терпеть я этого не могу, – скрипнув зубами , вскрикнула Катерина Львовна и , побледнев как полотно , неожиданно выск очила за двери. – Ну вот он, – произнесла она через несколько секунд , вводя в комнату за рукав Сергея, – Расспрашивайте и его и ме ня , что вы такое знаете . Может , что-нибудь еще и больше того узнаешь , что тебе хочется ? Зиновий Б орисыч даже растерялся . О н глядел то на стоявшего у притолки С ергея , то на жену , спокойно присевшую со скрещенными руками на краю постели , и н ичего не понимал , к чему это близится. – Что ты это , змея , делаешь ? – нас илу собрался он выговорить , не поднимаясь с кресла. – Расспрашивай , о чем так знаешь-то хо рошо, – отвечала дерзко Катерина Львовна. – Т ы меня бойлом задумал пужать, – продолжала она , значительно моргнув глазами, – так не бывать же тому никогда ; а что я , может , и допреж твоих этих обещаниев знала, что над тобой сделать , так я то сделаю. – Что это ? вон ! – крикнул Зиновий Борисыч на Сергея. – Как же ! – передразнила Катерина Ль вовна . Она проворно замкнула дверь , сунула ключ в карман и опять привалилась на постели в своей распашонке. – Ну-ка , Сережечка , поди-ка , поди , голу бчик, – поманила она к себе приказчика. Сергей тряхнул кудрями и смело присел около хозяйки. – Господи ! Боже мой ! Да что ж это такое ? Что ж вы это , варвары ?! – в скрикнул , весь побагровев и поднимаясь с к ресла , Зиновий Борисыч. – Что ? И ль не любо ? Глянь-ко , гл янь , мой ясмен сокол , каково прекрасно ! Катерина Львовна засмеялась и страстно поцеловала Сергея при муже. В это же мгновение на щеке ее запылала оглушительная пощечина , и Зиновий Бо рисыч кинулся к открытому окошку. Глава восьмая – А… а , так-то !.. ну , приятель дорогой , благодарствуй . Я этого только и дожидалась ! – вскрикнула Катер ина Львовна. – Ну теперь видно уж… будь же по-моему , а не по-твоему… Одним движением она отбросила от себя Сергея , быстро кинулась на мужа и , пре жде чем З иновий Борисыч успел доскочи ть до окна , схватила его сзади своими тонкими пальцами за горло и , как сырой конопляный сноп , бросила его на пол. Тяжело громыхнувшись и стукнувшись со всего размаху затылком об пол , Зиновий Борисыч совсем обезумел . Он никак не ожида л такой скорой развязки . Первое насилие , у потребленное против него женою , показало ему , что она решилась на все , лишь бы только от него и збавиться , и что теперешнее его положение до крайности оп асно . Зиновий Борисыч сообразил все это ми гом в момент своего падения и не вскр икнул , зная , что голос его не достигнет ни до чьего уха , а только еще ускор ит дело . Он молча повел глазами и оста новил и х с выражением злобы , упр ека и страдания на жене , тонкие пальцы которой крепко сжимали его горло. Зиновий Борисыч не защищался ; руки его , с крепко стиснутыми кулаками , лежали выт янутыми и судорожно подергивались . Одна из них была вовсе свободна , другую Кат ерина Львовна придавила к полу коленом. – Подержи его, – шепнула она равнодушно Сергею , сама поворачиваясь к мужу. Сергей сел на хозяина , придавил обе его руки коленами и хотел перехватить под руками Катерины Львовны за горло , но в это же мгновение сам отч аянно вскрикнул . При виде своего обидчика крова вая месть приподняла в Зиновии Борисыче в се последние его силы : он страшно рванулся , выдернул из-под Сергеевых колен свои при давленные руки и , вцепившись ими в черные кудри Сергея , как зверь закусил зубами ег о горло . Но это было ненадол го : Зиновий Борисыч тотчас же тяжело засто нал и уронил голову. Катерина Львовна , бледная , почти не ды ша вовсе , стояла над мужем и любовником ; в ее правой руке был тяжелый литой подсвечник , который она держала за верхний конец , тя желою частью книзу . По виск у и щеке Зиновия Борисыча тоненьким шнуро чком бежала алая кровь. – Попа, – тупо простонал Зиновий Борисыч , с омерзением откидываясь головою как мож но далее от сидящего на нем Сергея. – Исповедаться, – произнес он еще невнятнее , з адрожав и косясь на сгущающуюся под волосами теплую кровь. – Хорош и так будешь, – прошептала Ка терина Львовна. – Ну полно с ним копаться, – сказала она Сергею, – перехвати ему хорошенько г орло. Зиновий Борисыч захрипел. Катерина Львовна нагнулась , сдавила своими руками Сергеевы руки , лежавшие на м ужнином горле , и ухом прилегла к его г руди . Через пять тихих минут она приподнял ась и сказала : «Довольно , будет с него». Сергей тоже встал и отдулся . Зиновий Борисыч лежал мертвый , с передавленным го рлом и рассече нным виском . Под головой с левой стороны стояло небольшое пятнышк о крови , которая , однако , более уже не лилась из запекшейся и завалявшейся волосами ранки. Сергей снес Зиновия Борисыча в погреб ок , устроенный в подполье той же каменной кладовой , куда еще та к недавно за пирал самого его , Сергея , покойный Борис Т имофеич , и вернулся на вышку . В это вре мя Катерина Львовна , засучив рукава распашонк и и высоко подоткнув подол , тщательно замы вала мочалкою с мылом кровавое пятно , оста вленное Зиновием Борисычем на пол у своей опочивальни . Вода еще не осты ла в самоваре , из которого Зиновий Борисыч распаривал отравленным чаем свою хозяйскую душеньку , и пятно вымылось без всякого следа. Катерина Львовна взяла медную полоскатель ную чашку и намыленную мочалку. – Ну-ка , свети, – сказала она Серг ею , идучи к двери. – Ниже , ниже свети, – говорила она , внимательно осматривая все по ловицы , по которым Сергей должен был тащит ь Зиновия Борисыча до самой ямы. Только на двух местах на крашеном полу были два крошечные пятнышка величиною в вишню . Катерина Львовна потерла и х мочалкою , и они исчезли. – Вот тебе , не лазь к жене вором , не подкарауливай, – произнесла Катерина Льво вна , распрямляясь и оглянувшись в сторону кладовой. – Теперь шабаш, – сказал Сергей и взд рогнул от звука собственного голоса. Когда они вернулись в спальню , тонкая румяная полоска зари прорезывалась на во стоке и , золотя легонько одетые цветом ябл они , заглядывала сквозь зеленые палки садовой решетки в комнату Катерины Львовны. По двору , в накинутом на плечи пол ушубке , кре стясь и позевывая , плелся и з сарая в кухню старый приказчик. Катерина Львовна осторожно дернула ходивш ую на веревочке ставню и внимательно огля нула Сергея , как бы желая прозреть его душу. – Ну вот ты теперь и купец, – ска зала она , положив Сергею на плечи с вои белые руки. Сергей ничего ей не ответил. Губы Сергея дрожали , и самого его била лихорадка . У Катерины Львовны только уста были холодны. Через два дня у Сергея на руках явились большие мозоли от лома и тяжел ого заступа ; зато уж Зиновий Борисыч в своем п огребке был так хорошо приб ран , что без помощи его вдовы или ее любовника не отыскать бы его никому до общего воскресения. Глава девятая Сергей ходил , зам отав горло пунсовым платком , и жаловался , что у него что-то завалило горло . Между тем , прежде чем у Сергея зажили ме тины , положенные зубами Зиновия Борисыча , мужа Катерины Львовны хватились . Сам Сергей ещ е чаще прочих начал про него поговаривать . Присядет вечерком с молодцами на лавку около калитки и заведет : «Чтой-то , однако , исправди , ребята , нашего х о зяина по сю пору нетути ?» Молодцы тоже дивуются. А тут с мельницы пришло известие , что хозяин нанял коней и давно отъехал ко двору . Ямщик , который его возил , сказы вал , что Зиновий Борисыч был будто в р асстройстве и отпустил его как-то чудно : н е доезжая до города версты с три , вста л под монастырем с теле г и , взя л кису и пошел . Услыхав такой рассказ , и еще пуще все вздивовались. Пропал Зиновий Борисыч , да и только. Пошли розыски , но ничего не открывалос ь : купец как в воду канул . По показанию арестованного ямщика узнали только , что н ад рекою под монастырем купец встал и пошел . Дело не выяснилось , а тем вре менем Катерина Львовна поживала себе с Се ргеем , по вдовьему положению , на свободе . С очиняли наугад , что Зиновий Борисыч то там , то там , а Зиновий Борисыч все не возвращался , и Катерина Львовна лучше всех з нала , что возвратиться ему никак невозможно. Прошел так и месяц , и другой , и третий , и Катерина Львовна почувствовала се бя в тягости. – Наш капитал будет , Сережечка : есть у меня наследник, – сказала она и пошла жаловаться Думе , что так и так , она чувствует себя , что – беременна , а в делах застой начался : пусть ее ко все му допустят. Не пропадать же коммерческому делу . Ка терина Львовна жена своему мужу законная ; долгов в виду нет , ну и следует , стало быть , допустить ее . И допустили. Живет Катерина Львовна , ца рствует , и Серегу по ней уже Сергеем Филипычем стали звать ; а тут хлоп , ни оттуда н и отсюда , новая напасть . Пишут из Ливен городскому голове , что Борис Тимофеич торго вал не на весь свой капитал , что более , чем его собственных денег , у него в обороте было д енег его малолет него племянника , Федора Захарова Лямина , и что дело это надо разобрать и не дава ть в руки одной Катерине Львовне . Пришло это известие , поговорил о нем голова Катерине Львовне , а эдак через неделю бац – из Ливен приезжает старушка с неб ольш и м мальчиком. – Я, – говорит, – покойному Борису Тимофе ичу сестра двоюродная , а это – мой пл емянник Федор Лямин. Катерина Львовна их приняла. Сергей , наблюдая со двора этот приезд и прием , сделанный Катериною Львовною при езжим , побледнел как плат. – Чего ты ? – спросила его хозя йка , заметив его мертвую бледность , когда он вошел вслед за приезжими и , разглядывая их , остановился в передней. – Ничего, – отвечал , поворачиваясь из пер едней в сени , приказчик. – Думаю , сколь эти Ливны дивны, – договорил он со вздохо м , затворяя за собой сеничную дверь. – Ну , а как же теперь быть ? – спрашивал Катерину Львовну Сергей Филипыч , сидя с нею ночью за самоваром. – Теперь , Катерина Ильвовна , выходит все наше с в ами дело прах. – Отчего так прах , Сережа ? – Потому что это все теп ерь в раздел пойдет . Над чем же тут над пустым делом будет хозяйничать ? – Неш с тебя , Сережа , мало будет ? – Да не о том , что с меня ; а я в том только сумлеваюсь , что счастья уж того нам не будет. – Как так ? За что нам , Сережа , счас тья не будет ? – Потому , к ак по любви моей к вам я желал бы , Катерина Ильвовна , вид еть вас настоящей дамой , а не то что как вы допреж сего жили, – отвечал Серг ей Филипыч. – А теперь наоборот того выхо дит , что при уменьшении капитала мы и даже против прежнего должны гораздо ниже ещ е произойти. – Да неш мне это , Сережечка , нужно ? – Оно точно , Катерина Ильвовна , что ва м , может быть , это и совсем не в ин тересе , ну только для меня , как я вас уважаю , и опять же супротив людских г лаз , подлых и завистливых , ужасно это буде т больно . Вам там как будет угодно , разумеется , а я так своим соображением располагаю , что никогда я через эти обстоя тельства счастлив быть не могу. И пошел и пошел Сергей играть Кат ерине Львовне на эту ноту , что стал он через Федю Лямина самым несчастным челов еком , лишен б удучи возможности возвеличит ь и отличить ее , Катерину Львовну , предо всем своим купечеством . Сводил это Сергей всякий раз на то , что не будь этого Феди , то родит она , Катерина Львовна , ребенка до девяти месяцев после пропажи м ужа , достанется ей весь капит а л и тогда счастию их конца-меры не будет. Глава десятая А потом вдруг Сергей и перестал совсем говорить о на следнике . Как только прекратились о нем ре чи в устах Сергеевых , так засел Федя Л ямин и в ум и в сердце Катерины Л ьвовны . Даже задумчивая и к самом у Сергею неласковая она стала . Спит ли , по хозяйству ли выйдет , или богу молиться станет , а на уме все у нее одно : «Как же это ? за что и в самом деле должна я через него лишиться капитала ? Столько я страдала , столько греха на св ою душу приняла, – думает К а терин а Львовна, – а он без всяких хлопот п риехал и отнимает у меня… И добро бы человек , а то дитя , мальчик…» На дворе стали ранние заморозки . О Зиновии Борисыче , разумеется , никаких слухов нио ткуда не приходило . Катерина Львовна полнела и все ходила задумчивая ; по г ороду на ее счет в барабаны барабанили , добираясь , как и отчего молодая Измайлова все неродица была , все худела да чавр ела , и вдруг спереди пухнуть пошла . А о трочествующий сонаследн и к Федя Лямин в легком беличьем тулупе погуливал по двору да ледок по колдобинкам поламывал. – Ну , Феодор Игнатьич ! ну , купецкий сын ! – кричит , бывало , на него , пробегая п о двору , кухарка Аксинья. – Пристало это т ебе , купецкому-то сыну , да в лужах копаться ? А сонаследник , смущавший Катерину Львовну с ее предметом , побрыкивал себе безмятежн ым козликом и еще безмятежнее спал супрот ив пестовавшей его бабушки , не думая и не помышляя , что он кому-нибудь перешел дорогу или поубавил счастья. Наконец набегал себе Фе дя ветряну ю оспу , а к ней привязалась еще просту дная боль в груди , и мальчик слег . Лечи ли его сначала травками да муравками , а потом и за лекарем послали. Стал ездить лекарь , стал прописывать л екарства , стали их давать мальчику по часа м , то сама бабушка , а то Катерину Львовну попросит. – Потрудись, – скажет, – Катеринушка, – ты , мать , сама человек грузный , сама суда бо жьего ждешь ; потрудись. Катерина Львовна не отказывала старухе . Пойдет ли та ко всенощной помолиться з а «лежащего на одре болезни отрока Феод ора» или к ранней обедне часточку за него вынуть , Катерина Львовна сидит у больного , и напоит его , и лекарство е му даст вовремя. Так пошла старушка к вечерне и ко всенощной под праздник введения , а Катери нушку попросила присмотреть за Федюшкой . Маль чик в э ту пору уже обмогался. Катерина Львовна взошла к Феде , а он сидит на постели в своем беличьем тулупчике и читает патерик. – Что ты это читаешь , Федя ? – спр осила его , усевшись в кресло , Катерина Льв овна. – Житие , тетенька , читаю. – Занятно ? – Очень , тетеньк а , занятно. Катерина Львовна подперлась рукою и с тала смотреть на шевелящего губами Федю , и вдруг словно демоны с цепи сорвались , и разом осели ее прежние мысли о т ом , сколько зла причиняет ей этот мальчик и как бы хорошо было , если бы его не было. «А ведь что, – думалось Катерине Львовне, – ведь больной он ; лекарство ему дают… мало ли что в болезни… Только всего и сказу , что лекарь не такое лекарство потрафил». – Пора тебе , Федя , лекарства ? – Пожалуйте , тетенька, – отвечал мальчик и , хлебнув ложку , добавил : – очень за нятно , тетенька , это о святых описывается. – Ну читай, – проронила Катерина Львовна и , обведя холодным взглядом комнату , оста новила его на разрисованных морозом окнах. – Надо окна велеть закрыть, – сказала она и вышла в гостиную , а оттуда в зал у , а оттуда к себе наверх и присела. Минут через пять к ней туда же наверх молча вошел Сергей в романовском полушубке , отороченном пушистым котиком. – Закрыли окна ? – спросила его Катер ина Львовна. – Закрыли, – отрывисто отвечал Сергей , сн ял щипцами со све чи и стал у печки . Водворилось молчание. – Нонче всенощная не скоро кончится ? – спросила Катерина Львовна. – Праздник большой завтра : долго будут служить, – отвечал Сергей . Опять вышла пауз а. – Сходить к Феде : он там один, – п роизнесла , подымаясь , Катерина Львовна. – Один ? – спросил ее , глянув исподлоб ья , Сергей. – Один, – отвечала она ему шепотом, – а что ? И из глаз в глаза у них замелькала словно какая сеть молниеносная ; но никто не сказал более друг другу ни слова. Катерина Львовна сошла вниз , прошлась п о пустым комнатам : везде все тихо ; лампады спокойно горят ; по стенам разбегает ся ее собственная тень ; закрытые ставнями окна начали оттаивать и заплакали . Федя си дит и читает . Увидя Катерину Львовну , он только сказал : – Тетенька , положьте , пожалуйста , эту книжку , а мне вот ту , с образника , пожалуйте. Катерина Львовна исполнила просьбу племян ника и подала ему книгу. – Ты не заснул ли бы , Федя ? – Нет , тетенька , я буду бабушку дожида ться. – Чего тебе ее ждать ? – Она мне благословенного хлебца от всенощной обещалась. Катерина Львовна вдруг побледнела , собств енный ребенок у нее впервые повернулся по д сердцем , и в груди у нее потянуло холодом . Постояла она среди комнаты и в ышла , потирая стынущие руки. – Ну ! – шепну ла она , тихо взо йдя в свою спальню и снова заставая С ергея в прежнем положении у печки. – Что ? – спросил едва слышно Сергей и поперхнулся. – Он один. Сергей надвинул брови и стал тяжело дышать. – Пойдем, – порывисто обернувшись к двер и , сказала Катерина Ль вовна. Сергей быстро снял сапоги и спросил : – Что ж взять ? – Ничего, – одним придыханием ответила К атерина Львовна и тихо повела его за собою за руку. Глава одиннадцатая Больной мальчик в здрогнул и опустил на колени книжку , когда к нему в третий раз взош ла К атерина Львовна. – Что ты , Федя ? – Ох , я , тетенька , чего-то испугался, – отвечал он , тревожно улыбаясь и прижимаясь в угол постели. – Чего ж ты испугался ? – Да кто это с вами шел , тетенька ? – Где ? Никто со мной , миленький , не шел. – Никто ? Мальчик потя нулся к ногам кровати и , прищурив глаза , посмотрел по направлен ию к дверям , через которые вошла тетка , и успокоился. – Это мне , верно , так показалось, – ск азал он. Катерина Львовна остановилась , облокотясь на изголовную стенку племянниковой кровати. Федя п осмотрел на тетку и зам етил ей , что она отчего-то совсем бледная. В ответ на это замечание Катерина Львовна произвольно кашлянула и с ожидание м посмотрела на дверь гостиной . Там только тихо треснула одна половица. – Житие моего ангела , святого Феодора Стратилата , тетенька , читаю . Вот угождал бог у-то . Катерина Львовна стояла молча. – Хотите , тетенька , сядьте , а я вам опять прочитаю ? – ласкался к ней племя нник. – Постой , я сейчас , только вот лампаду в зале поправлю, – ответила Катерина Львовна и вышла торопливою походкой. В гостиной послышался самый тихий шеп от ; но он дошел среди общего безмолвия до чуткого уха ребенка. – Тетенька ! да что ж это ? С кем же это вы там шепчетесь ? – вскрикнул , с слезами в голосе , мальчик. – Идите сюда , тетенька : я боюсь, – еще слезливее позвал он через секунду , и ему послыш алось , что Катерина Львовна сказала в гост иной «ну» , которое мальчик отнес к себе. – Чего боишься ? – несколько охрипшим голосом спросила его Катерина Львовна , вход я смелым , решительным шагом и становясь у его кровати так , что дверь из г остиной была закрыта от больного ее телом. – Ляг, – сказала она ему вслед за эт им. – Я , тетенька , не хочу. – Нет , ты , Федя , послушайся меня , ляг , пора ; ляг, – повторила Катерина Львовна. – Чт о это вы , тетенька ! да я не хочу совсем. – Нет , ты ложись , ложись, – проговорила Катерина Львовна опять изменившимся , нетвердым голосом и , схватив мальчика под мышки , положила его на изголовье. В это мгновение Федя неистово вскрикн ул : он увидал входящего б ледного , босо го Сергея. Катерина Львовна захватила своей ладонью раскрытый в ужасе рот испуганного ребенк а и крикнула : – А ну скорее ; держи ровно , чтоб н е бился ! Сергей взял Федю за ноги и за руки , а Катерина Львовна одним движе нием закрыла детское личико страдальца большою пуховою подушкою и сама навалилась на нее крепкой , упругой грудью. Минуты четыре в комнате было могильно е молчание. – Кончился, – прошептала Катерина Львовна и только что привстала , чтобы привесть все в порядок , как стены тихого дома , с о крывшего столько преступлений , затряслись от оглушительных ударов : окна дребезжали , по лы качались , цепочки висячих лампад вздрагива ли и блуждали по стенам фантастическими т енями. Сергей задрожал и со всех ног бро сился бежать ; Катерина Львовна кинулась за н им , а шум и гам за ними . Казалось , как ие-то неземные силы колыхали грешный дом д о основания. Катерина Львовна боялась , чтоб , гонимый страхом , Сергей не выбежал на двор и не выдал себя своим перепугом ; но он кинулся прямо на вышку. Взбежавши на лестницу , Се ргей в темноте треснулся лбом о полупритворенную дверь и со стоном полетел вниз , совершенно обезумев от суеверного страха. – Зиновий Борисыч , Зиновий Борисыч ! – бормотал он , летя вниз головою по лестн ице и увлекая за собою сбитую с ног Катерину Львовну. – Где ? – спросила она. – Вот над нами с железным листом пролетел . Вот , вот опять ! ай , ай ! – закр ичал Сергей, – гремит , опять гремит. Теперь было очень ясно , что множество рук стучат во все окна с улицы , а кто-то ломится в двери. – Дурак ! вставай , дурак ! – кр икну ла Катерина Львовна и с этими словами она сама порхнула к Феде , уложила его мертвую голову в самой естественной спящей позе на подушках и твердой рукой отп ерла двери , в которые ломилась куча народа . Зрелище было страшное . Катерина Львовна глянула повыш е толпы , осаждающей крыльц о , а чрез высокий забор целыми рядами перелезают на двор незнакомые люди , и на улице стон стоит от людского говора. Не успела Катерина Львовна ничего соо бразить , как народ , окружающий крыльцо , смял ее и бросил в покои. Глава двен адцатая А вся эта тре вога произошла вот каким образом : народу на всенощной под двунадесятый праздник во всех церквах хоть и уездного , но довольно большого и промышленного гор ода , где жила Катерина Львовна , бывает вид имо-невидимо , а уж в той церкви , где за втра престол , даже и в ограде яблоку у пасть негде . Тут о быкновенно поют певчие , собранные из купеческих молодцов и управляемые особым регентом тоже из люби телей вокального искусства. Наш народ набожный , к церкви божией рачительный и по всему этому народ в свою меру художественный : благолепие церковное и стройно е «органистое» пение состав ляют для него одно из самых высоких и самых чистых его наслаждений . Где поют певчие , там у нас собирается чуть не половина города , особенно торговая молодежь : приказчики , молодцы , мастеровые с фабрик , за водов и сами хозяева с св о ими половинами, – все собьются в одну церков ь ; каждому хочется хоть на паперти постоят ь , хоть под окном на пеклом жару или на трескучем морозе послушать , как органит октава , а заносистый тенор отливает самые капризные варшлаки. В приходской церкви Изма йловского дома был престол в честь введения во храм пресвятые богородицы , и потому вечером под день этого праздника , в самое вре мя описанного происшествия с Федей , молодежь целого города была в этой церкви и , расходясь шумною толпою , толковала о достои нст в ах известного тенора и случай ных неловкостях столь же известного баса. Но не всех занимали эти вокальные вопросы : были в толпе люди , интересовавшиеся и другими вопросами. – А вот , ребята , чудно тоже про мо лодую Измайлиху сказывают, – заговорил , подходя к д ому Измайловых , молодой машинист , привезенный одним купцом из Петербурга на свою паровую мельницу, – сказывают, – говори л он, – будто у нее с ихним приказчик ом Сережкой по всякую минуту амуры идут… – Это уж всем известно, – отвечал тул уп , крытый синей нанк ой. – Ее нонче и в церкви , знать , не было. – Что церковь ? Столь скверная бабенка испаскудилась , что ни бога , ни совести , н и глаз людских не боится. – А ишь , у них вот светится, – зам етил машинист , указывая на светлую полоску между ставнями. – Глянь-ка в ще лочку , что там делают ? – цыкнули несколько голосов. Машинист оперся на двое товарищеских плеч и только что приложил глаз к ста венному створу , как благим матом крикнул : – Братцы мои , голубчики ! душат кого-то здесь , душат ! И машинист отчаянно заколотил рукам и в ставню . Человек десять последовали его примеру и , вскочив к окнам , тоже заработали кулаками. Толпа увеличивалась каждое мгновение , и произошла известная нам осада Измайловского дома. – Видел сам , собственными моими глазами видел, – свидетельствовал над мертвым Фед ею машинист, – младенец лежал повержен на ложе , а они вдвоем душили его. Сергея взяли в часть в тот же вечер , а Катерину Львовну отвели в ее верхнюю комнату и приставили к ней двух часовых. В доме Измайловых был нестерпимый хол од : печи но топил ись , дверь на пяди не стояла : одна густая толпа любопытного народа сменяла другую . Все ходили смотрет ь на лежащего в гробу Федю и на д ругой большой гроб , плотно закрытый по кры ше широкою пеленою . На лбу у Феди лежа л белый атласный венчик , которым был закр ы т красный рубец , оставшийся после вскрытия черепа . Судебно-медицинским вскрытием было обнаружено , что Федя умер от удуше ния , и приведенный к его трупу Сергей , при первых же словах священника о страшно м суде и наказании нераскаянным , расплакался и чистосер д ечно сознался не только в убийстве Феди , но и попросил откопать зарытого им без погребения Зиновия Борисыча . Труп мужа Катерины Львовны , зар ытый в сухом песке , еще не совершенно разложился : его вынули и уложили в большой гроб . Своею участницею в обоих эти х преступлениях Сергей назвал , к всеобщему ужасу , молодую хозяйку . Катерина Л ьвовна на все вопросы отвечала только : «я ничего этого не знаю и не ведаю» . Сергея заставили уличать ее на очной ста вке . Выслушав его признания , Катерина Львовна посмотрела на нег о с немым изумлением , но без гнева , и потом равнодуш но сказала : – Если ему охота была это сказывать , так мне запираться нечего : я убила. – Для чего же ? – спрашивали ее. – Для него, – отвечала она , показав н а повесившего голову Сергея. Преступников рассадили в остроге , и ужасное дело , обратившее на себя всеобщее внимание и негодование , было решено очень скоро . В конце февраля Сергею и купеч еской третьей гильдии вдове Катерине Львовне объявили в уголовной палате , что их р ешено наказать плетьми на торговой пло щ ади своего города и сослать потом обоих в каторжную работу . В начале марта , в холодное морозное утро , палач отсчитал положенное число сине-багровых рубцов на обнаженной белой спине Катерины Львов ны , а потом отбил порцию и на плечах Сергея и заштемпелевал е го красив ое лицо тремя каторжными знаками. Во все это время Сергей почему-то возбуждал гораздо более общего сочувствия , че м Катерина Львовна . Измазанный и окровавленны й , он падал , сходя с черного эшафота , а Катерина Львовна сошла тихо , стараясь тол ько , что бы толстая рубаха и грубая арестантская свита не прилегали к ее и зорванной спине. Даже в острожной больнице , когда ей там подали ее ребенка , она только сказа ла : «Ну его совсем !» и , отворотясь к стене , без всякого стона , без всякой жал обы повалилась грудью на жесткую койку. Глава тринадцатая Партия , в которую попали Сергей и Катерина Львовна , выступа ла , когда весна значилась только по календ арю , а солнышко еще по народной пословице «ярко светило , да не тепло грело». Ребенка Катерины Львовны отдали на во спитание старушке , сестре Бориса Тимофеича , та к как , считаясь законным сыном убитого муж а преступницы , младенец оставался единственным наследником всего теперь Измайловского состоян ия . Катерина Львовна была этим очень д овольна и отдала дитя весьма равнодушно . Любовь ее к отцу , как любовь многих слишком страстных женщин , не перех одила никакою своею частию на ребенка. Впрочем , для нее не существовало ни света , ни тьмы , ни худа , ни добра , ни скуки , ни радостей ; она ничего н е понимала , никого не любила и себя не любила . Она ждала с нетерпением только выступления партии в дорогу , где опять надеялась видеться с своим Сережечкой , а о дитяти забыла и думать. Надежды Катерины Львовны ее не обману ли : тяжело окованный цепями , клейме ный Сергей вышел в одной с нею кучке за острожные ворота. Ко всякому отвратительному положению чело век по возможности привыкает и в каждом положении он сохраняет по возможности спос обность преследовать свои скудные радости ; но Катерине Львовне не к чему бы ло и приспосабливаться : она видит опять Серг ея , а с ним ей и каторжный путь цв етет счастием. Мало вынесла с собою Катерина Львовна в пестрядинном мешке ценных вещей и еще того меньше наличных денег . Но и э то все , еще далеко не доходя до Нижнег о , раздала он а этапным ундерам за возможность идти с Сергеем рядышком дорогой и постоять с ним обнявшись часок тем ной ночью в холодном закоулочке узенького этапного коридора. Только штемпелеванный дружок Катерины Льв овны стал что-то до нее очень неласков : что ей ни ска жет , как оторвет , т айными свиданьями с ней , за которые та не евши и не пивши отдает самой ей нужный четвертачок из тощего кошелька , до рожит не очень и даже не раз говарива л : – Ты замест того , чтобы углы-то в коридоре выходить со мной обтирать , мне бы эти д еньги предоставила , что ундеру отдала. – Четвертачок всего , Сереженька , я дала, – оправдывалась Катерина Львовна. – А четвертачок неш не деньги ? Много ты их на дороге-то наподнимала , этих ч етвертачков , а рассовала уж чай , немало. – Зато же , Сережа , видалис ь. – Ну , легко ли , радость какая после этакой муки видаться-то ! Жисть-то свою прокл ял бы , а не то что свидание. – А мне , Сережа , все равно : мне лиш ь бы тебя видеть. – Глупости все это, – отвечал Сергей. Катерина Львовна иной раз до крови губы кусала при та ких ответах , а иной раз и на ее неплаксивых глазах слезы злобы и досады навертывались в т емноте ночных свиданий ; но все она терпела , все молчала и сама себя хотела обман ывать. Таким образом в этих новых друг к другу отношениях дошли они до Нижнего Новгород а . Здесь партия их соединилась с партиею , следовавшею в Сибирь с мос ковского тракта. В этой большой партии в числе мно жества всякого народа в женском отделении были два очень интересные лица : одна-солдатк а Фиона из Ярославля , такая чудесная , роск ошная женщ ина , высокого роста , с густо ю черною косою и томными карими глазами , как таинственной фатой завешенными густыми ресницами ; а другая – семнадцатилетняя вос тролиценькая блондиночка с нежно-розовой кожей , крошечным ротиком , ямочками на свежих щечка х и золоти с то-русыми кудрями , капр изно выбегавшими на лоб из-под арестантской пестрядинной повязки . Девочку эту в партии звали Сонеткой. Красавица Фиона была нрава мягкого и ленивого . В своей партии ее все знали , и никто из мужчин особенно не радова лся , достигая у не е успеха , и никто не огорчался , видя , как она тем же самым успехом дарила другого искателя. – Тетка Фиона у нас баба добреющая , никому от нее обиды нет, – говорили шу тя арестанты в один голос. Но Сонетка была совсем в другом р оде. Об этой говорили : – Вьюн : около рук вьется , а в руки не дается . Сонетка имела вкус , бл юла выбор и даже , может быть , очень стр огий выбор ; она хотела , чтобы страсть прин осили ей не в виде сыроежки , а под пикантною , пряною приправою , с страданиями и с жертвами ; а Фиона была русская п ростота , которой даже лень сказат ь кому-нибудь : «прочь поди» и которая знае т только одно , что она баба . Такие женщ ины очень высоко ценятся в разбойничьих ш айках , арестантских партиях и петербургских с оциально-демократических коммунах. Появление этих двух ж енщин в одной соединительной партии с Сергеем и К атериной Львовной имело для последней трагиче ское значение. Глава четырнадцатая С первых же д ней вместного следования соединенной партии о т Нижнего к Казани Сергей стал видимым образом заискивать расположе ния солдатки Фионы и не пострадал безуспешно . Томная красавица Фиона не истомила Сергея , как не томила она по своей доброте никого . На третьем или четвертом этапе Катерина Львовна с ранних сумерек устроила себе , посредством подкупа , свидание с Сережечкой и лежит не спит : все ждет , чт о вот-вот взойдет дежурный ундерок , тихонько толкнет ее и шепнет : «беги скорей» . Отво рилась дверь раз , и какая-то женщина юркну ла в коридор ; отворилась и еще раз две рь , и еще с нар скоро вскочила и т оже исчезла за провожатым др у гая арестантка ; наконец дернули за свиту , кот орой была покрыта Катерина Львовна . Молодая женщина быстро поднялась с облощенных арес тантскими боками нар , накинула свиту на пл ечи и толкнула стоящего перед нею провожа того. Когда Катерина Львовна проходила по коридору , только в одном месте , слабо освещенном слепою плошкою , она наткнулась на две или три пары , не дававшие ни чем себя заметить издали . При проходе Кате рины Львовны мимо мужской арестантской , сквоз ь окошечко , прорезанное в двери , ей послыш ался сдержа н ный хохот. – Ишь жируют, – буркнул провожатый Катер ины Львовны и , придержав ее за плечи , т кнул в уголочек и удалился. Катерина Львовна нащупала рукой свиту и бороду ; другая ее рука коснулась жарк ого женского лица. – Кто это ? – спросил вполголоса Серг ей. – А ты чего тут ? с кем ты это ? Катерина Львовна дернула впотьмах повязку с своей соперницы . Та скользнула в ст орону , бросилась и , споткнувшись на кого-то в коридоре , полетела. Из мужской камеры раздался дружный хо хот. – Злодей ! – прошептала Катерина Львовн а и ударила Сергея по лицу концам и платка , сорванного с головы его новой подруги. Сергей поднял было руку ; но Катерина Львовна легко промелькнула по коридору и взялась за свои двери . Хохот из мужск ой комнаты вслед ей повторился до того громко , что часовой, апатично стоявший против плошки и плевавший себе в носок сапога , приподнял голову и рыкнул : – Цыц ! Катерина Львовна улеглась молча и так пролежала до утра . Она хотела себе ск азать : «не люблю ж его» , и чувствовала , что любила его еще горячее , еще больше . И вот в глазах ее все рисуется , все рисуется , как ладонь его дрожала у той под ее головою , как другая рука его обнимала ее жаркие плечи. Бедная женщина заплакала и звала мимо вольно ту же ладонь , чтобы она была в эту минуту под ее головою и чтоб другая его ж е рука обняла ее исте рически дрожавшие плечи. – Ну , одначе , дай же ты мне мою повязку, – побудила ее утром солдатка Фион а. – А , так это ты ?.. – Отдай , пожалуйста ! – А ты зачем разлучаешь ? – Да чем же я вас разлучаю ? Неш это какая любовь или интерес в самом деле , чтоб сердиться ? Катерина Львовна секунду подумала , потом вынула из-под подушки сорванную ночью пов язку и , бросив ее Фионе , повернулась к стенке. Ей стало легче. – Тьпфу, – сказала она себе, – неужели ж таки к этой лоханке крашеной я ре вновать стану ! Сгинь она ! Мне и при менять-то себя к ней скверно. – А ты , Катерина Ильвовна , вот что, – говорил , идучи назавтра дорогою , Сергей, – ты , пожалуйста , разумей , что один раз я тебе не Зиновий Борисыч , а другое , что и ты теперь не велика купчиха : так ты не пыщи сь , сделай милость . Козьи рога у нас в торг нейдут. Катерина Львовна ничего на это не отвечала , и с неделю она шла , с Серг еем ни словом , ни взглядом не обменявшись . Как обиженная , она все-таки выдерживала х арактер и не хотела сделать первого шага к примире нию в этой первой ее ссоре с Сергеем. Между тем этой порою , как Катерина Львовна на Сергея сердилась , Сергей стал чепуриться и заигрывать с беленькой Сонетк ой . То раскланивается с ней «с нашим о собенным» , то улыбается , то , как встретится , норовит обнять да прижать ее . Катерин а Львовна все это видит , и только пуще у нее сердце кипит. «Уж помириться бы мне с ним , что ли ?» – рассуждает , спотыкаясь и земли под собою не видя , Катерина Львовна. Но подойти же первой помириться тепер ь еще более , чем когда-либо , гор дость не позволяет . А тем временем Сергей все неотступнее вяжется за Сонеткой и , уж всем сдается , что недоступная Сонетка , котор ая все вьюном вилась , а в руки не давалась , что-то вдруг будто ручнеть стала. – Вот ты на меня плакалась, – сказала как-то Катер ине Львовне Фиона, – а я что тебе сделала ? Мой случай был , да и прошел , а ты вот за Сонеткой-то глядела б. «Пропади она , эта моя гордость : непрем енно нонче же помирюсь», – решила Катерина Львовна , размышляя уж только об одном , к ак бы только ловчей взяться за это примирение. Из этого затруднительного положения ее вывел сам Сергей. – Ильвовна ! – позвал он ее на пр ивале. – Выдь ты нонче ко мне на мину точку ночью : дело есть . Катерина Львовна п ромолчала. – Что ж , может , сердишься еще-не выйдеш ь ? Катерина Львовна опять ничего не ответила . Но Сергей , да и все , кто набл юдал за Катериной Львовной , видели , что , по дходя к этапному дому , она все стала ж аться к старшему ундеру и сунула ему семнадцать копеек , собранных от мирского пода яния. – Как только соберу , я вам додам гривну, – упрашивала Катерина Львовна. Ундер спрятал за обшлаг деньги и сказал : – Ладно. Сергей , когда кончились эти переговоры , крякнул и подмигнул Сонетке. – Ах ты , Катерина Ильвовна ! – говорил он , обнимая ее при входе на сту пени этапного дома. – Супротив этой женщины , ребята , в целом свете другой такой нет. Катерина Львовна и краснела и задыхал ась от счастья. Чуть ночью тихонько приотворилась дверь , как она так и выскочила : дрожит и ищет руками Сергея по темному коридору. – Катя моя ! – произнес , обняв ее , Сергей. – Ах ты , злодей ты мой ! – сквозь слезы отвечала Катерина Львовна и прильн ула к нему губами. Часовой ходил по коридору , и , останавл иваясь , плевал на свои сапоги , и ходил снова , за дверями усталые арестанты храпели, мышь грызла перо , под печью , взапуск и друг перед другом , заливались сверчки , а Катерина Львовна все еще блаженствовала. Но устали восторги , и слышна неизбежна я проза. – Смерть больно : от самой от щиколотк и до самого колена кости так и гудут, – жаловался С ергей , сидя с Катериной Львовной на полу в углу – Что же делать-то , Сережечка ? – расс прашивала она , ютясь под полу его свиты. – Нешто только в лазарет в Казани попрошусь ? – Ох , чтой-то ты , Сережа ? – А что ж , когда смерть моя больн о. – Как же ты останешься, а меня погонят ? – А что ж делать ? трет , так , я тебе говорю , трет , что как в кость вся цепь не въедается . Разве когда б шерс тяные чулки , что ли , поддеть еще, – прогово рил Сергей спустя минуту. – Чулки ? у меня еще есть , Сережа , н овые чулки. – Ну , на что ! – отвечал Сергей. Катерина Львовна , ни слова не говоря более , юркнула в камеру , растормошила на нарах свою сумочку и опять торопливо выскочила к Сергею с парою синих болхо вских шерстяных чулок с яркими стрелками сбоку. – Эдак теперь , ничего будет, – произнес Сергей , прощаясь с Катериной Львовной и принимая ее последние чулки. Катерина Львовна , счастливая , вернулась на свои нары и крепко заснула. Она не слыхала , как после ее прихо да в коридор выходила Сонетка и как т ихо она возвратилась оттуда уже перед сам ым утром. Это случилось всего за два перехода до Казани. Глава пятнадцатая Холодный , ненастный день с порывистым ветром и дождем , пере мешанным со снего м , неприветливо встретил партию , выступавшую за ворота душного эта па . Катерина Львовна вышла довольно бодро , но только что стала в ряд , как вся затряслась и позеленела . В глазах у нее стало темно ; все суставы ее заныли и расслабели . Перед Катериной Львовн о й стояла Сонетка в хорошо знакомых той синих шерстяных чулках с яркими ст релками. Катерина Львовна двинулась в путь сов сем неживая ; только глаза ее страшно смотр ели на Сергея и с него не смаргивали. На первом привале она спокойно подошл а к Сергею , прошепта ла «подлец» и неожиданно плюнула ему прямо в глаза. Сергей хотел на нее броситься ; но его удержали. – Погоди ж ты ! – произнес он и обтерся. – Ничего , однако , отважно она с тобой поступает, – трунили над Сергеем арестанты , и особенно веселым хохотом заливал ась Сонетка. Эта интрижка , на которую сдалась Сонет ка , шла совсем в ее вкусе. – Ну , это ж тебе так не пройдет, – грозился Катерине Львовне Сергей. Умаявшись непогодью и переходом , Катерина Львовна с разбитою душой тревожно спала ночью на нарах в очередном этапном доме и не слыхала , как в женскую казарму вошли два человека. С приходом их с нар приподнялась Сонетка , молча показала она вошедшим рукою на Катерину Львовну , опять легла и заку талась своею свитою. В это же мгновение свита Катерины Львовны взлетела ей на голову , и п о ее спине , закрытой одной суровою рубашко ю , загулял во всю мужичью мочь толстый конец , вдвое свитой веревки. Катерина Львовна вскрикнула ; но голоса ее не было слышно из-под свиты , окутываю щей ее голову . Она рванулась , но тоже б ез успеха : на плечах ее сидел здоров ый арестант и крепко держал ее руки. – Пятьдесят, – сосчитал , наконец , один гол ос , в котором никому не трудно было уз нать голос Сергея , и ночные посетители раз ом исчезли за дверью. Катерина Львовна раскутала голову и в скочила : нико го не было ; только невдал еке кто-то злорадно хихикал под свитою . Ка терина Львовна узнала хохот Сонетки. Обиде этой уже не было меры ; не было меры и чувству злобы , закипевшей в это мгновение в душе Катерины Львовны . Она без памяти ринулась вперед и без памя ти упала на грудь подхватившей ее Фионы. На этой полной груди , еще так неда вно тешившей сластью разврата неверного любов ника Катерины Львовны , она теперь выплакивала нестерпимое свое горе , и , как дитя к матери , прижималась к своей глупой и рыхлой сопернице . Они были теперь равны : они обе были сравнены в цене и о бе брошены. Они равны !.. подвластная первому случаю Фиона и совершающая драму любви Катерина Львовна ! Катерине Львовне , впрочем , было уже ни что не обидно . Выплакав свои слезы , она окаменела и с дерев янным спокойствием собиралась выходить на перекличку. Барабан бьет : тах-тарарах-тах ; на двор в ываливают скованные и нескованные арестантики , и Сергей , и Фиона , и Сонетка , и Катер ина Львовна , и раскольник , скованный с жид ом , и поляк на одной цепи с татарино м. Все скучились , потом выравнялись кое в какой порядок и пошли. Безотраднейшая картина : горсть людей , отор ванных от света и лишенных всякой тени надежд на лучшее будущее , тонет в холод ной черной грязи грунтовой дороги . Кругом все до ужаса безобразно : беск онечная г рязь , серое небо , обезлиственные , мокрые ракиты и в растопыренных их сучьях нахохлившаяс я ворона . Ветер то стонет , то злится , т о воет и ревет. В этих адских , душу раздирающих звуках , которые довершают весь ужас картины , зву чат советы жены библейск ого Иова : «Про кляни день твоего рождения и умри». Кто не хочет вслушиваться в эти с лова , кого мысль о смерти и в этом печальном положении не льстит , а пугает , тому надо стараться заглушить эти воющие голоса чем-нибудь еще более их безобразным . Это прекрасн о понимает простой челов ек : он спускает тогда на волю всю свою звериную простоту , начинает глупить , издевать ся над собою , над людьми , над чувством . Не особенно нежный и без того , он ста новится зол сугубо. – Что , купчиха ? Все ли ваше степенство в добром здо ровье ? – нагло спрос ил Катерину Львовну Сергей , чуть только па ртия потеряла за мокрым пригорком деревню , где ночевала. С этими словами он , сейчас же обра тясь к Сонетке , покрыл ее своею полою и запел высоким фальцетом : За окном в тени мелькает русая головк а. Ты не спишь , мое мученье , ты не спишь , плутовка. Я полой тебя прикрою , так что не заметят. При этих словах Сергей обнял Соне тку и громко поцеловал ее при всей па ртии… Катерина Львовна все это видела и не видала : она шла совсем уж неживым человеком . Ее стали поталкивать и показыват ь ей , как Сергей безобразничает с Сонеткой . Она стала предметом насмешек. – Не троньте ее, – заступалась Фиона , когда кто-нибудь из партии про бовал п одсмеяться над спотыкающеюся Катериной Львовною. – Нешто не видите , черти , что женщина больна совсем ? – Должно , ножки промочила, – острил молод ой арестант. – Известно , купеческого роду : воспитания н ежного, – отозвался Сергей. – Разумеется , если бы и м хотя чулочки бы теплые : оно бы ничего еще, – продолжал он. Катерина Львовна словно проснулась. – Змей подлый ! – произнесла она , не стерпев, – насмехайся , подлец , насмехайся ! – Нет , я это совсем , купчиха , не в насмешку , а что вот Сонетка чулки бол ьно гожи е продает , так я думал ; не купит ли , мол , наша купчиха. Многие засмеялись . Катерина Львовна шагал а , как заведенный автомат. Погода все разыгрывалась . Из серых обл аков , покрывавших небо , стал падать мокрыми хлопьями снег , который , едва касаясь земли , таял и увеличивал невылазную грязь . Наконец , показывается темная свинцовая полоса ; другого края ее не рассмотришь . Эта п олоса – Волга . Над Волгой ходит крепковат ый ветер и водит взад и вперед медлен но приподнимающиеся широкопастые темные волны. Партия промокших и продрогнувших ар естантов медленно подошла к перевозу и ос тановилась , ожидая парома. Подошел весь мокрый , темный паром ; ком анда начала размещать арестантов. – На этом пароме , сказывают , кто-то вод ку держит, – заметил какой-то арестант , когда осыпаемый хло пьями мокрого снега пар ом отчалил от берега и закачался на в алах расходившейся реки. – Да , теперь ба точно безделицу пропу стить ничего, – отзывался Сергей и , преследуя для Сонеткиной потехи Катерину Львовну , п роизнес : – Купчиха , а ну-ко по старой дружбе уг ости водочкой . Не скупись . Вс помни , моя разлюбезная , нашу прежнюю любовь , как мы с тобой , моя радость , погуливали , осенние долги ночи просиживали , твоих ро дных без попов и без дьяков на вечный спокой спроваживали. Катерина Львовна вся дрожала от холод а . Кр оме холода , пронизывающего ее под измокшим платьем до самых костей , в о рганизме Катерины Львовны происходило еще неч то другое . Голова ее горела как в огне ; зрачки глаз были расширены , оживлены блу дящим острым блеском и неподвижно вперены в ходящие волны. – Ну а водочки и я б уж выпила : мочи нет холодно, – прозвенела Соне тка. – Купчиха , да угости , что ль ! – мо золил Сергей. – Эх ты , совесть ! – выговорила Фиона , качая с упреком головою. – Не к чести твоей совсем это, – поддержал солдатку арестантик Гордюшка. – Хушь бы ты не против самой ее , так против других за нее посовест ился. – Ну ты , мирская табакерка ! – крикнул на Фиону Сергей. – Тоже – совеститься ! Что мне тут еще совеститься ! я ее , м ожет , и никогда не любил , а теперь… да мне вот стоптанный Сонеткин башма к милее ее рожи , кошки эдакой ободранной : так что ж ты мне против этого говорит ь можешь ? Пусть вон Гордюшку косоротого лю бит , а то… вЂ“ он оглянулся на едущего верхом сморчка в бурке и в военной фуражке с кокардой и добавил : – а то вон еще лучше к этапному п усть поластится : у него под буркой по крайности дождем не пробирает. – И все б офицершей звать стали, – прозвенела Сонетка. – Да как же !.. и на чулочки-то б шутя бы достала, – поддержал Сергей. Катерина Львовна за себя не заступала сь : она все пристальнее с мотрела в волны и шевелила губами . Промежду гнусных речей Сергея гул и стон слышались ей из раскрывающихся и хлопающих валов . И вот вдруг из одного переломившегося вала показывается ей синяя голова Бориса Тимофеича , из другого выглянул и закачался муж , об н явшись с поникшим головкой Фед ей . Катерина Львовна хочет припомнить молитву и шевелит губами , а губы ее шепчут : «как мы с тобой погуливали , осенние дол ги ночи просиживали , лютой смертью с бела света людей спроваживали». Катерина Львовна дрожала . Блудящий взор ее сосредоточивался и становился диким . Рук и раз и два неведомо куда протянулись в пространство и снова упали . Еще минут у – и она вдруг вся закачалась , не сводя глаз с темной волны , нагнулась , сх ватила Сонетку за но г и и одни м махом перекинулась с нею за борт па рома. Все окаменели от изумления. Катерина Львовна показалась на верху волны и опять нырнула ; другая волна вынесл а Сонетку. – Багор ! бросай багор ! – закричали на пароме. Тяжелый багор на длинной веревке взви лся и упал в воду . Сонетки опять не стало видно . Через две секунды , быстро уносимая течением от парома , она снова вскинула руками ; но в это же время из другой волны почти по пояс поднялась над водою Катерина Львовна , бросилась на Сонетку , как сильная щука на м ягкоперую плотицу , и обе более уже не показались. 1864 Спасибо , что скач али книгу в бесплатной электронной библиотеке RoyalLib.ru Написать рецензию к книге Все книги автора Эта же книга в других форматах

Приложенные файлы

  • rtf 5574180
    Размер файла: 606 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий