тюрьма

Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
Исторически факультет




Парадигмы взаимоотношений государства и заключенных ИТУ: методы воздействия системы и реакция зэков

Доклад по Отечественной истории
Студента 3 курса, кафедры ННИ
Кутергина В.А.
Руководитель семинара:
к.и.н. Хорошева А.В.






Москва-2013 Содержание
Введение..3
Характеристика источников14
Обзор историографии..20
Официальная точка зрения..27
Реакция заключенных..58
Основные выводы78
Список литературы и источников...80
Приложения..83

Введение
Тюремное заключение существовало еще со времен древних обществ. Но, как показал Мишель Фуко в своей работе «Надзирать и наказывать» в Новое время тюрьма приобретает отличный характер в связи с новой психологией государства. Как показал Макс Вебер, в 19 веке происходит постепенный переход от общества с харизматичным правлением к обществу легитимного порядка. То есть, структура тюрьмы перестроилась под эту новую систему. Ценность человеческой личности, вера в исправление. Если раньше воздействовали на страх, эмоции (публичные казни, пытки) – теперь рассчитывали на то, что человек, сидя в тюрьме, осознает свои ошибки, переосмыслит их. Тюрьма позволяла воспрепятствовать новому преступлению и давала возможности вернуться в общество. Тюрьма использовала методы муштры тела, оставляющей в поведение следы в виде привычек. Мишель Фуко показывал вариативность тюремных систем в англо-саксонских странах, сходства и различия. Следовательно, качественные характеристики исправительной системы зависят от времени и государства, в котором она существует. Это позволяет нам сказать, что в СССР существовала своя, особая система, которая имела в чем-то континуитет с государством Старого порядка, но все-таки новое превалировало. В тюрьмах еще со времен Российской империи сложилась особая жизнь со своими правилами и законами. Обитатели тюрем создали свой мир, который после Революции стал эволюционировать в силу нового состава заключенных:например, в период раскулачивания в лагерях появилось много крестьян, отсюда повелось рядовых узников называть мужиками. В 20-30х годах государство стравливало политических заключенных и уголовников, делая ставка на вторых, так как первые были пережитком буржуазного прошлого. Но после войны ситуация менялась, государство стало бороться одновременно и с уголовниками и с политзэками, что привело к их некоторой консолидации. Мы выделяем хронологический период с начала 60-х по середину 80-х, так как это новый этап в отношениях между государством и заключенными. В этот период в тюрьмах находились люди, не знавшие Россию Старого порядка, прошедшие через советскую систему образования, жившие в дискурсе советской цивилизации.
В самих наших источниках, о которых будет сказано чуть позже, есть обоснование выделения данного периода, как отдельного: «В уголовном мире СССР произошли качественные изменения. Хотя у создателей советской власти лагерная система появилась 'в мозгах' задолго до ее воплощения в явь, эту систему они смогли создать, перемолов миллионы, только к концу пятидесятых годов. До этого был заключенный, у которого, даже у последнего мерзавца, сохранялось где-то в подсознании что-то из нравственно-религиозного воспитания: христианского, исламского, буддистского, иудаистского, зороастрийского. Он, зэк, не был еще в полной мере советским: родился в начале века, в 20-х годах при звоне колоколов, при бабушках и дедушках, папах и мамах; он жил в семьях, хозяйствах, дворах, и этого зэка можно сравнивать, даже правомочно, с дореволюционным, 'царским' зэком, а также с зарубежным собратом. В конце пятидесятых годов семья в классическом ее понимании исчезла, бабушки и дедушки присоединились к большинству когда-то живших, унеся с собой христианские понятия о милосердии, о добре и зле, и появился новый, секуляризированный зэк - не понимающий, что такое семья, этакий дебильно-кретинный продукт индустриального ландшафта, мозги которого из головы - вместилища ума, переместились в желудочно-половую и кишечно-трактовую сферы». С другой стороны, на официальном уровне, в интересующий нас период или чуть раньше, были изданы несколько законов, обновивших исправительную систему государства: "Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах Министерства внутренних дел РСФСР" от 9 сентября 1961 года, а также закон «Об утверждении Основ исправительно-трудового законодательства Союза ССР и союзных республик» от 11 июля 1969 года. Как мы видим, наш выбор обоснован с психологической точки зрения: в тюрьмах уже не было людей «старого порядка», в большинстве случаев заключенные уже успевали в той или иной мере пройти через образовательную систему СССР, они жили в идеолого-герменевтическом мире (об этом ниже) и поэтому мыслили этими категориями. С другой стороны, в конце 50-х ГУЛАГ был преобразован в систему исправительных колоний под ведомством Министерства внутренних дел. В самом тюремном мире произошли кардинальные изменения. Во время Великой Отечественной войны часть из воров были вынуждены пойти на фронт, а так как в воровском мире любое сотрудничество с властью не признается – этих воров стали называть «суками» и не хотели их пускать обратно в «элиту блатного мира», отсюда главная причина т.н. «Сучьих войн». После ликвидации системы ГУЛАГа С.Г. Серебряковым, началась борьба с уголовными авторитетами. Всех «законников» свезли в одну тюрьму под Свердловском, дабы достичь своей цели. Воров заставляли работать, тех, кто отказывался – морили голодом, требовали подписку об отказе от «воровского закона, устраивались провокации. Кульминацией этой кампании стала встреча Н.С. Хрущева с бывшим «вором в законе», который после этой встречи получил работу и квартиру. Однако это не сломило тюремный мир, а наоборот, укрепило и позволило выработать механизмы защиты.
Так как в нашей работе мы будем затрагивать одну из страт советского общества, нам необходимо отметить важные парадигмы государства и общества, существовавшие в интересующий нас период.
Главной особенностью советского государства была новая система «партия - государство». Своеобразный симбиоз. Коммунистическая партия была ведущей силой в системе несущих конструкций советского общества. В Конституции СССР так определялась роль коммунистической партии: «Руководящей и направляющей силой Советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу». Этот тандем предполагал не ориентацию на связь с обществом, а на адекватное воплощение директив партии. Партия и государство влияют на всю без исключения жизнь общества. Для реализации этого влияния необходим аппарат насилия и аппарат пропаганды. Они становятся важными столпами государства. Вся эта система, функционируя непрерывно, создала особое, монолитное общество, общества высокой степени централизации, с мощными механизмами социального управления и воздействия на людей. В советском государстве была поставлена глобальная цель построения определенного общества – коммунизма. Своеобразной инструкцией этого процесса была Программа РКП (б), а позже хрущевская Программа КПСС. Вся жизнь общества была подчинена этой цели. В этом смысле советское общество – доктринальное общество.
С 1966 г. и до 1989 г. в официальном языке имелось понятие «советский народ». Суть его была в том, что на стадии «развитого социализма» возникла эта новая историческая общность, имеющая ряд характерных признаков. Советский народ сложился как продукт длительного развития единого государства. Граждане этого государства разных национальностей воспринимали СССР как отечество и проявляли лояльность к символам этого государства. Советский народ был нормальной полиэтнической нацией. Ряд исследований, проведенных в конце 80-х и начале 90-х годов, показали наличие множества тонких, но важных объединяющих связей, так что возникли общие для советских людей культурно-психологические особенности (предрассудки, суеверия, любимые образы и типы юмора). Разумеется, степень «советкости» была различно у разных групп населения.
Однако важно отметить то, что в наш период стали проявляться кризисные явления. В 70х годах люди стали осознавать, что в СССР существуют эксплуататорские классы. Общество стало требовать уже не просто обеспечение количественных потребностей, теперь было нужно не количество, а качество (отсюда феномен дефицита). Советская система, пока ей хватало ресурсов, обеспечивала экономический рост и социальную стабильность. Поэтому, когда общество в своем развитии подошло к барьеру новой научно–технической революции, к решению задач постиндустриальной эпохи, правящая элита долго не решалась сделать следующий шаг. Дело в том, что любые подвижки к новым постиндустриальным отношениям были губительны для государственного «социализма». Такой переход требовал перестройки социального организма на новых основаниях, отказа от стремления к всеобщей управляемости в пользу большей автономности и творческой деятельности, горизонтальных, более равноправных социальных и коммуникативных связей. Не управляемые государством связи должны были выйти из тени так или иначе, и они вышли – полу–мафиозной экономикой с одной стороны и гражданским обществом – с другой. Если в середине ХХ в. задачи, стоявшие перед страной, требовали организации общества в виде «вертикали», то теперь требовалась «горизонталь», не пирамида, а корни травы. Государство продолжало руководствоваться принципами, заложенными в программе ЦК КПСС, принятой при Н. С. Хрущеве, но это программа была похожа на программу РКП (б) 1919 года. Советская элита не хотела входить в постиндустриальный мир, боясь потерять свое положение: в новом мире, в условиях открытой информации, партия теряла монополию на власть и контроль за обществом. Из-за этого перехода могла разрушиться связка партия-государство
Социологи признают, что в любом обществе существует как бы два мира. Иллюстрацией этого служит идея Августина Блаженного «Град Земной» и «Град Божий». Т.е. бытийно-онтологический и идеолого-герменевтический. Бытийный мир – это жизнь общества, человека в его объективно непосредственной данности, в его эмпирической реальности. В любом обществе всегда есть более или менее развитые элементы общественно-идеологической интерпретации любых общественных явлений. Особенностью советского общества было то, что абсолютно все бытийные явления не существовали просто так. Они были неразрывно сращены с социалистически-коммунистической интерпретацией. Эта спайка была настолько тесной, что сами данные явления были ценны как бы не просто своей данностью. А прежде всего тем, что они подтверждали марксистко-ленинскую идеологию, служили иллюстрацией ее могущества. Но в таком обществе существовали и объективные противоречия: если на идеологической поверхности этого общества торжествовал идеолого-герменевтический социалистический мир, которому все подчинялось, то в бытийно-онтологических глубинах общественных и частных процессов действовали иные течения, далеко не всегда совпадающие и идентичные с ним. Это важный момент для нашего исследования. Идеолого-герменевтический мир был в таком случае своего рода коррекцией, попыткой преодолеть данное противоречие. Порой об этом противоречии старались просто не говорить (вспомним знаменитое «В Советском союзе секса нет!»). Это касалось и того слоя общества, той стратой, о которой будет данное исследование. Мы имеем в виду людей, которые по той или иной причине попали в тюрьму. В нашей работе мы попробуем показать, как происходило противостояние системы и тюремного мира, разные формы сопротивления государству: от пассивного к активному, с помощью этого, мы сможем увидеть, как создавался особый мир, мыслящий своими категориями, отличными от сознания человека советского, подобно тому, как существовала плановая экономика, а была и теневая. Целые города были заселены бывшими зэками, так как у них не было возможности попасть в «нормальные города». Такие населенные пункты, как Златоуст в Челябинской области, Нерюнгри в Республике Саха и т.д. стали притчей во языцах ввиду того, что среди их населения было много уголовников.
Если в Советском Союзе и показывалась эта «неприятная» сторона жизни – она наполнялась особым смыслом: идея исправления и становления «правильного» товарища (здесь можно вспомнить фильм «Опасные друзья», основная идея которого в этом и заключается: путь от зэка к законопослушному гражданину). Мы попытаемся увидеть жизнь тюремного общества, какой она была в своей идеологически неоткорректированной действительности, но стоить отметить, что полностью уйти от этого второго мира невозможно, иначе мы придем к неправильным выводам. Этот мир воздействовал на самосознание homo sovetiсus’а и от этого воздействия мы не уйдем, но нам необходимо как бы «выйти» за пределы этого мира, его самооценок. На первый план мы поставим бытийный мир, взаимодействие между индивидами.
Сами заключенные признавали, что многие явления советской жизни отпечатывались на тюремных нравах: «И еще: эта жестокость. Она связана, как мне кажется, с тем, что наше общество там проявляется Вот эта материальная приземленность, отсутствие духовного... Мы же на свободе как звери живем. А когда попадаем в экстремальные условия, то, конечно. Еще больше звереем. Мало того. Сейчас уже рецидив идет такой, что все эти зоновские отношения выплескиваются на свободу все больше и больше». Мы отметили то важное, что необходимо нам учитывать, когда мы будем анализировать наши источники
Необходимо раскрыть некоторые термины, которые мы будем упоминать в нашей работе. Что мы понимаем под социальным явлением: «Социальное явление есть социальная связь, имеющая психическую природу и реализующаяся в сознании индивидов, выступая в то же время по содержанию и продолжительности за его пределы. Это то, что многие называют «социальной душой», это то, что другие называют цивилизацией и культурой <> Всякое взаимодействие между кем бы оно не происходило, раз оно обладает психическим характером – будет социальным явлением». Зачастую эти социальные явления будут выражаться с помощью предметной символизации. Это общество (общество потому что мы понимаем под ним определенное количество индивидов, находящихся в постоянном взаимодействии) воспроизводит с помощью такой символизации определенные стороны своей жизни: особый язык («феня»), особые ритуалы (распитие чифира), особая структура (блатные, паханы, мужики, петухи-вафлеры). Всякое социальное явление состоит из определенного ряда мыслей и чувств, а также ряда символов. Эти символы являют собой проводники, с помощью которых передаются переживания.
Социолог П.А.Сорокин выделяет три основных акта поведения: делание чего-нибудь, неделание чего-то, которое распадается на пассивность и терпение (терпение, как активный акт). Каждый из этих актов в определенной социальной группе приобретает свое наполнение: например, «опомоивание» нового заключенного блатным в среде зэков считается нормой, а с точки зрения общечеловеческой морали это выглядит отвратительным актом. Это необходимо учитывать при чтении наших источников и стараться не смешивать разные ценностные ориентиры.
Что именно было уголовным преступлением в СССР? Стоит отметить, что все определения, даваемые курсами уголовного права, догматичны и имеют ввиду точку зрения того уголовного позитивного права, которое в данный момент является фиксированным в соответствующих уголовных уложениях. Поэтому важно определить, в силу каких обстоятельств тот или иной акт вызывает ответную реакцию в виде наказания. Следовательно необходимо понять, что понималось под уголовным преступлением в Советском Союзе, при этом, важно понимать, что внутри тюремной культуры существовали свои преступления и свои наказания (изнасилование – преступление, а в среде зэков за это полагалось опускание, или же удачный вор в среде «братвы» получал «котировки»). Говоря о преступлении, советские юристы приводили высказывание Маркса: «От официального общества до некоторой степени зависит квалификация некоторых нарушений установленных им законов как преступлений или только как проступков». Т.е. общество или государство само определяет, что считать преступлением. Советская уголовная политика, исходя из основных условий уголовной ответственности (степень общественной опасности, вина, вменяемость и т.д. ) определяет общее направление и пути решения вопросов об отнесении тех или иных деяний к разряду преступных и уголовно наказуемых. Таким образом, в качестве одного из главных критериев криминализации выступает вред, причиняемый социалистическим общественным отношениям. В связи с этим важна такая категория, как принцип социалистической законности: «Социалистическая законность в условиях советского общенародного государства выступает как гарантия социалистической демократии, как постоянно действующая сила, обеспечивающая защиту завоеваний трудящихся, интересов советского народа, многообразных прав и свобод личности.».
Говоря термин «тюрьма» мы ставим знак равенство между ним, колонией, зоной, лагерем, потому что в общественном сознании закрепилась эта парадигма (например, один из наших источников так и называется Э. Майер «Чешежопица. Очерки тюремных нравов», хотя писался он про колонии и лагеря). Т.е. существуют тюрьмы в узком смысле (те учреждения, где как правило 60% заключенных были теми, кто находится под следствием, 25% тех, кто был арестован за мелкое хулиганство, а остальные – это те, кто был приговорен к тюремному заключению). А было широкое толкование понятия тюрьма: все места лишения свободы. Именно его мы будем использовать в нашей работе.
В нашей работе мы посмотрим на то, как происходило противостояние заключенных и системы. Мы исследуем данную проблему с двух сторон: со стороны государства и со стороны зэков. Это, собственно говоря, и будут две наши задачи, после которых мы придем к выводам. В исследовании будут две главы. В первой главе мы рассмотрим методы воздействия на заключенных со стороны системы, как в официальных документах, научных исследованиях рассматривался вопрос перевоспитания зэков, работа с ними. Во второй мы посмотрим, в каких случаях заключенные от пассивного сопротивления переходили к активному, как выглядели формы сопротивления политике государства в ИТУ. Мы считаем, что это важно, потому что так мы сможем увидеть одну из групп противоречий, с которым общество подошло к перестройке: «Возрастало противоречие: власть - общество, причем ответственность за это надо возлагать в большей мере на власть». Именно так мы сможем понять, почему в 90х годах в России такое значение получили криминальные структуры.

Характеристика источников
В нашей работе мы будем использовать огромный массив источников. Чтобы легче было его характеризовать - мы разобьем это на большие группы.
Первой группой являются материалы официального характера. К ним относятся акты государственного законодательства (причем, в нашем случае, это обыкновенные законы). Первым из них стало «Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах Министерства внутренних дел РСФСР» от 1961 года. Его цель: «Настоящее Положение устанавливает правила отбывания наказания лицами, осужденными к лишению свободы, и определяет порядок деятельности исправительно-трудовых колоний и тюрем по исправлению и перевоспитанию заключенных». Другим актом стал Исправительно-трудовой кодекс РСФСР. Его задача: «Исправительно-трудовой кодекс РФСР имеет своей задачей обеспечение исполнения уголовного наказания с тем. Чтобы оно не только являлось карой за совершенное преступление, но и исправляло и перевоспитывало осужденных (ст. 1)». Характер государственных актов предполагает то, что эти источники отличаются высокой степенью достоверности. Для нашего исследования они дали возможность увидеть то, как государство на правовом уровне вело себя в отношении с системой ИТУ, какими функциями и задачами оно их наделило. В нашем исследовании мы использовали официальную публикацию Исправительно-трудового кодекса, что касается «Положения» - мы воспользовались интернет версией с сайта Российского правового архива, т.е. в степени достоверной передачи мы можем не сомневаться.
Другими официальными источниками стали статистические данные об осужденных, отбывающих наказания в ИТУ. Данная статистика сделана в форме текущего наблюдения, т.е. перепись заключенных проводили ежегодно, но в нашем случае мы располагаем данными за 1970 и за 1979, что наоборот позволило нам увидеть определенную динамику. По степени охвата данные переписи являются сплошными, т.е. они охватывают всех заключенных, потому что данная статистика является ведомственной (Министерство внутренних дел). По способу регистрации это документированная запись (ведение по установленной форме первичного статистического учета и статистической отчетности в определенных организациях). Ведомственный характер статистики предполагает высокую степень надежности данных, поэтому мы можем говорить об отсутствии ошибочных данных. В данном исследовании будут использоваться публикации на микроформе МВД СССР.
Другими источниками официального характера стали всевозможные учебники по криминальной и уголовной политике СССР, по исправительно-трудовой психологии, а также работы и статьи советских юристов и судебных психологов. Данные источники отличаются высокой степенью надежностью: публикации, как правило, были ведомственными (Министерство внутренних дел) или же работы были выпущены издательствами советских университетов или исследовательских центров. Эти источники были необходимы для нашей работы, потому что они позволили нам увидеть те или иные стороны действий системы, а также частные взгляды отдельных специалистов, работавших в ее рамках.
Другой группой источников стали материалы личного происхождения: воспоминания, эпистолярная документация. Первой нашей публикацией стал сборник интервью «Тюремный мир глазами политзаключенных». Стоит отдельно сказать о респондентах. Первый наш респондент Кузнецов А.А. Родился в 1948 году. Образование высшее, по профессии экономист. В 1983 был осужден по статьям 90 и 228 УК РСФСР, некоторое время после вынесения приговора содержался в Бутырке, затем был направлен в ИТК Кабардино-Балкарской АССР, по пути в эту колонию побывал в Воронежской тюрьме. Освобожден в 1985 г. Данное интервью является очень полным и в нем много полезной информации. Далее мы рассматривали интервью Сереброва Ф.А. Он родился в 1930 году. Ему пришлось сидеть 4 раза, причем два раза ему приходилось сидеть за правозащитную деятельность. Интервью представляет интерес в виду количества «ходок», т.е. Серебров Ф.А. прекрасно знал быт и нравы уголовной среды. Следующим интервью стала беседа с Яненко В.И, участником движения за свободу эмиграции. Родился в Киеве, образование высшее. В январе 1983 был осужден за антисоветскую деятельность. Освободился в 1986, потом эмигрировал в США. Другое интервью было взято у двух крымских татар(Кадыров Сенавер, Аблаев Решат), которые были националистами. Они были осуждены в 1985 году за свою антисоветскую деятельность. Другие интервью были взяты у Ефремова Н.А. и Абрамкиным В.Ф. Оба были участниками правозащитного движения. Первый был осужден за распространение самиздата в 1985, второй был осужден в 1979 по делу журнала «Поиски». Их интервью позволяют увидеть, как нонконформисты из советской читающей публики воспринимали тюремный мир и как они воспроизводили те или иные его реалии в своих интервью. Но читая эти интервью, мы должны помнить об особенностях данного источника: личный характер накладывает отпечаток, порой эмоции респондента превалируют над точностью в изложении, поэтому из этих источников мы брали наиболее достоверные данные, которые подтверждались материалами других источников или научных трудов. Чтобы понять особенность этих интервью. Необходимо пару слов сказать о публикации. Она осуществлена общественным центром «Содействие», причем ответственным редактором является один из респондентом: В.Ф. Абрамкин. Т.е. цель этого сборника с одной стороны придать определенную известность составителям, как узникам совести, с другой показать, как политзэки воспринимали тюремный мир. В публикации присутствует хорошая вступительная статья, а также словарь блатных выражений.
Другим наши источником личного происхождения стали очерки социолога В.А. Майера «Чешежопица. Очерки тюремных нравов». Автор – социолог, диссидент, эмигрировавший из СССР. Очерки представляют собой смесь воспоминаний, историй, увиденных и услышанных социологом, а также в какой-то мере социологического исследования: «Эмиль Дюркгейм написал большой трактат о самоубийцах. Он вывел зависимость самоухода из жизни от погоды, жизненных установок, болезней, возраста. Философ писал еще до начала нашего века, ведь наш век начался не в 1900 году, а в 1914-м. Век не обязательно сотня лет. Некоторые года нашего века стоят тысячи прошлых и они всей тяжестью ложатся на маленького человека. Двадцатый век - это век очумелых толп, шагистики и шеренг, погромов и вакханалий, колючих объятий многокилометровых заборов, утонченного рабства, научного обмана, пулеметных очередей и всепроникающего стронция. Век складирования трупов, как поленьев, в жутком безмолвии сибирских зим. И, если человек в этом веке рвался умереть, то он слишком любил жизнь, он еще оставался Человеком». В сочинении автор показывает те или иные стороны тюремной жизни, при этом разбавляет их социологическим анализом, выявляя те или иные закономерности. Основная цель данного произведения: показать то, что реально происходило в местах лишения свободы, чтобы у людей не складывался романтический образ уголовного мира. То что автор пытается смешивать исследовательский подход с личным восприятием имеет свои плюсы и минусы. Из плюсов стоит отметить то, что он тщательно отбирал те или иные данные и старался показывать лишь те вещи, которые имели важное значение в тюремном мире (например, показанная им иерархия подтверждается другими источниками), минусом же является стиль написания, когда автор везде использует «феню», также то, что он зачастую все сводит к шуткам и частностям. Но в целом, его работа дала нам много информации, как источник.
Другим нашим источником данной группы стал сборник документов «Владимирская тюрьма», который был составлен известным диссидентом В.К. Буковским. В сборнике присутствуют заявления политзаключенных, воспоминания М.Ланды, Т. Ходорович, Т.Великанова, письма политзаключенных, а также описание состояния тюрьмы (от состояния полов до рациона) и документация Владимира Буковского по Владимирской тюрьме. Разумеется, публикация не является научной. Сделана она в Нью-Йорке в 1977 после эмиграции В.К. Буковского. В ней нет научно-справочного аппарата, но все же, в ней собраны документы, которые сохранились у диссидента за время нахождения в этой тюрьме. Все документы были сделаны узниками, когда они еще находились в тюрьме, поэтому мы можем говорить, что память в тех или иных моментах их вряд ли могла подвести.
Публикацией, где присутствует эпистолярная документация, стал сборник «Письма с зоны-87». Создан он общественным фондом «Содействие». Все письма разделены по тематическим группам и представляют собой отклик на некоторые статьи из журнала «Огонек». Писем очень много и написаны они разными людьми, причем зачастую они не скрывают свои проблемы с орфографией: «Здравствуйте, пожалуйста. Простите за мои грамматические ошибки». Разумеется, письма имеют какие-то недостоверные данные. Например, когда заключенный пишет, что был осужден просто так, это надо проверять или когда они пытаются давить на жалость, но в целом, отбрасывая какие-то личностные моменты, в этом источнике мы находим много важных данных, например, о конфликтах с администрацией. Другой особенностью публикации является то, что письма опубликованы без имен и адресов, а также они претерпели исправление орфографии. Но, как уже говорилось, этот сборник писем помог нам уточнить некоторые данные и проиллюстрировать то или иное наше предположение.
Другой группой источников стали кино-фото-фонодокументы. В нашем случае это два художественных фильма: «Опасные друзья» (1979) и «Беспредел» (1989). Первый фильм мы использовали, чтобы увидеть один из методов государственной политики в области исправительного процесса, второй же был использован, как иллюстративный источник, чтобы в наглядной форме показывать ту или иную сторону тюремной жизни. Фильм опасные друзья – это первый советский фильм полностью посвященный местам не столь отдаленным. Главный режиссер – В.Г. Шамшурин, получивший в 1979 году за фильм «Безотцовщина» премию ленинского комсомола. Фильм был просмотрен 34 миллионами зрителями, при этом важно учитывать то, что он был агитационным и показывал волнующую общество проблему в «правильном свете». Другим фильмом мы заявили работу режиссера И.А. Гостева «Беспредел». Фильм используется нами в качестве иллюстраций тех или иных наших положений. Наша работа предполагает то, что читающий ее должен быть знаком с фильмом «Беспредел». Обзор историографии
Работ по интересующей нас проблеме не так много, а те что есть лишь косвенным образом затрагивают ее. Присутствует множество работ, посвященных ГУЛАГу, но это не относится к нашему периоду и для нашей они работы они ничего не дали, так как социальная структура в уголовном мире претерпела изменения в ходе т.н. «Сучьих войн».
В исследовании А.И. Хабарова «Тюрьма и зона» затрагивается исправительная система 90х годов, но все же, кое-какие наблюдения исследователя оказались важны для нашей работы. Например наблюдение касательно роли «ментов»: «Многое в жизни зэка зависит от пупкаря. Пупкарь ведет зэка на прогулку, к врачу, в его власти – вовремя оказанная медпомощь, пусть она и примитивна». Интересными оказались две главы «Форма борьбы зэка за свои права» и «Формы борьбы администрации с зеком, отстаивающим свои права». В них А.И. Хабаров выделяет виды сопротивления системе: «малявы», голодовки, вкрытие вен и полости живота, глотание «весел» и бунты. Исследователь показывает, как они укладываются в понятия: «При любой форме протеста, если руководствоваться тюремно-лагерными понятиями, необходимо стоять до конца. Сломленная натура теряет уважение. А потеря уважения - увеличивает тяготы тюремной (и зоновской) жизни вплоть до невыносимых». Основные формы подавления в тюрьме и зоне – карцер, пониженное питание, лишение передач и свиданий, физическое насилие, унижение различных видов, вплоть до угроз переводов в «петушиную хату».
Самой полезной для нашего исследования с точки зрения информативности стало исследование В.М. Анисимкова «Тюрьма и ее законы». Исследователь рассматривает тюремную субкультуру от Российской империи до 90х годов 20 века. Он также примерно выделяет период от 60х до развала СССР, как отдельный с точки зрения тюремного мира. Нам оказались полезны ряд наблюдений. Например: «Изменения в уголовном-процессуальном, исправительно-трудовом законодательствах 1958-1961 годов, усиление борьбы с «уголовно-бандитсвующими» в местах лишения свободы заставили привычных преступников реформировать свои принципы, нормы запреты, вынудили избрать новую тактику поведения. От активной открытой антиобщественной и преступной деятельности авторитеты отказались». Анисимков показал, что в «касте» воров произошли изменения: появилия т.н. фрайера и жиганы, которые заняли место сук. Также он показал новые отношения администрации и авторитетов: « «Хранители» и к новым режимным требованиям относились весьма своеобразно. Получая форменную одежду, перешивали е, отказывались одевать нарукавные повязки, пришивать нагрудные знаки. Лица, составляющие ближайшее окружение «воров» и иные фрайера , считали. Что отбывать дисциплинарнуые взыскания - это долг и даже особая доблесть. Правда, абсолютные авторитеты старались держаться в тени, показывая себя администрации людьми лояльными. Им предписывалось быть всегда выдержанными, не допускать грубостей, не давать поводов для оскорблений , избиений, выходить на работу». Мы не согласимся с этим наблюдением, как будет показано ниже, устоявшаяся новая иерархия была антисистемна и на сотрудничество с системой не шло. Только на разумный симбиоз в своих целях. Также исследователь показывает, что авторитеты были заинтересованы в новых антисистемных элементах типа панков, фашистов и тд. Авторитеты «работали» с этой категорией, чтобы она впитала в себя «воровской закон». Т.е. здесь они сошлись на почве противостояния системе.
В работе двух специалистов Майкла Джекобсона и Лидии Джекобсон «Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник (1940-1991)» во вступительной статье говорится, что песни были тоже формой сопротивления: «Основной аудиторией бардов была образованная публика, критически относившаяся к правительству, и барды, забавляя ее, использовали все то, что правительственная цензура не разрешала. <> Барды подсмеивались над правительством, коммунистической идеологией и хрестоматийными событиями, которым правительство старалось придать религиозные смысл. Так, одна песня о лагере высмеивала квалификацию Сталина, как ученого-лингвиста. Другая называла «залпиком выстрел с крейсера «Аврора», т.е. главному событию Октябрьской революции. Профессиональным преступникам такие экскурсы в науку и истории казались совершенно ненужными, образованной же публике они пришлись по вкусу. Лагерь принял эти песн».
Другой интересной работой является исследование Е.С. Ефимовой «Современная тюрьма ». Исследователь признает то, что тюремный мир – это отдельная культура: «Рядом с культурой, господствующей в том или ином обществе всегда существовали периферийные, экстернальные культуры, культуры-изгои, изолированные от общества, замкнутые в «себе», закрытые от «чужих», противопоставляющие господствующей культуре свои нормы и ценности. В этих окраинных культурах формируется свой язык, мораль, идеалы, образ жизни, стереотипы поведения». По мнению автора, «общак» задает императивы поведения, формирует идеалы. Существует набор признаков, характеризующих вора –власть, справделивость, честь. Вор – король, правитель, фигура сакральная. Игра является стержнем воровской жизни, поэтому в «тюремном языке» присутствуют картежные термины. Для нашего исследования наиболее важно следующие наблюдения: «Оппозиция власти – это и «антинорма (протест)», и одновременно норма, продиктованная собственной субкультурной системой: все возможные символы власти («своих», ставших «чужими») расшифровыются тюремным социумом как знаки нарушения нормы равенства арестантов и, следовательно, - разрушения этого социума». Также: «Всякий контакт с представителями администрации трактуется коллективом арестантов символически – как нарушение внутритюремной нормы, поступок бесчестный <> В соответствии с арестантским кодексом чести, принимать участи в любых мероприятиях, организуемых начальством – западло. <> «Достойные» арестанты не выполняют требования администрации, не работают, при необходимости идти на работу не ходят в строю, не вступают в актив». Это исследование позволило нам понять дискурс заключенных, а также увидеть, как в системе ценностей зэков менялся социальный статус в зависимости от поступков, которые могут дискредитировать заключенного.
Мы смогли найти полезную информацию в работе А.А. Сидорова «Воры против сук 1941-1991». В целом. Исследователь показывает то, как те или иные шаги государства приводили к консолидации тюремного мира: «Все мероприятия властей по ужесточению борьбы с ворами в законе привели к обратному: «воровская масть» стала еще опаснее и сильнее». Власть в своем стремлении «окоротить» преступников зашла слишком далеко. Она установила в местах лишения свободы настолько строгие, жесткие условия содержания, что это постепенно, но неуклонно вело к усилению позиций «благородного преступного мира». Именно он за многин десятилетия выработал традиции и приемы выживания в условиях самой строгой изоляции. По своим источникам А.А. Сидоров показал, что идея рэкета появилась в воровской среде в силу компромисса, заключенного с «цеховиками», занятыми в теневой экономике. Это нам важно отметить, чтобы понять, что тот рэкет, существовавший в 90-х, имел свои корни в СССР. Мы согласны с исследователем во всех его наблюдениях, но мы располагаем другой источниковой базой (например, мы не имели возможность брать интервью у заключенных), поэтому мы будем вести наше исследование в другом ключе.
Интерес представляет работа американского исследователя Э. Эпплбаум «ГУЛАГ. Паутина террора»., где им рассматривается эволюция исправительной системы в СССР с 1917 по 1986гг. Нашему периоду здесь посвящены две главы. Например, говоря о политзэках, историк пишет: «После Хрущева людей все еще изредка брали “ни за что”, как сказала в свое время Анна Ахматова. Но в большинстве случаев брежневские “органы” арестовывали людей за что-то если не за настоящее преступление, то за несогласие с режимом в литературной, религиозной или политической сфере». Изменилось поведение охранников, милиционеров: «Кое-что, однако, изменилось. В послесталинскую эпоху прокуроры, тюремщики, лагерные охранники были гораздо более чувствительны к тому, какое впечатление производят их действия, и пытались соблюдать видимость законности. Когда, к примеру, формулировка статьи 70 оказалась слишком расплывчатой, чтобы сажать всех, кого начальство считало нужным, в уголовный кодекс добавили статью 190-1, где запрещалось “распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй”. Судебная система должна была выглядеть как судебная система, пусть даже все знали, что это фикция». Одной из причин антисистемной деятельности зэков историк видит вот в чем: «Некоторые уголовники даже стремились перейти в разряд политических, пусть даже с добавочным сроком: в политических лагерях, считали они, условия лучше. Для этого писались листовки против партии и Хрущева, полные матерных ругательств, или делался из тряпки американский флаг. В конце 70-х часто можно было встретить уголовников с татуировками на лбу, подбородке и щеках: “Раб КПСС”, “Большевики, хлеба!”, “Долой советский Бухенвальд!” и др.». Также Эпплбаум пишет о том, как произошло сближение между политзэками и уголовниками: «Несомненно, сильно изменились со времен Сталина и отношения между уголовниками и политическими. Блатные по-прежнему иногда издевались над “политиками” и избивали их: украинскому диссиденту Валентину Морозу урки, сидевшие с ним в одной камере, не давали спать по ночам, а один из них ранил его в живот заостренным черенком ложки40. Но нередко уголовники проявляли к политическим уважение за их сопротивление властям. Владимир Буковский пишет: “Просили рассказать, за что мы сидим, чего добиваемся, с любопытством читали мой приговор и только одному не могли поверить что все это мы бесплатно делаем, не за деньги». В целом, заключенные постоянно вели борьбу с системой, которая принимала разнообразные формы и система отвечала на те или иные действия по-разному: «Многих отправляли в ШИЗО за еще менее значительные “проступки”: когда начальство хотело сломить чью-то волю, оно жестоко наказывало за мельчайшие нарушения режима. В 1973 и 1974 году в пермских лагерях два заключенных были лишены свиданий за то, что они “сидели на постели в дневное время”. Другого наказали за то, что на свидании ему передали банку варенья на спирту. Придирались по множеству поводов: “Почему медленно идешь?”, “Почему без носков?” и т.д.»
Таким образом, мы видим, что присутствует лакуна. Отдельных исследований, которые относятся к отношениям государства и заключенных как таковых не. Существует много работ о ГУЛАГе, о современных российских тюрьмах, но период, который интересует непосредственно нас, затрагивался историками посредственно или поверхностно, либо его упускали из вида.

Официальная точка зрения.
В данной главе, рассматривая официальные источники, такие как материалы научных конференций, учебники судебной психологии интересующего нас периода, характеристики заключенных, некоторые кодексы и законы, где мы найдем упоминания о правах и обязанностях заключенных. Мы сможем увидеть, какую роль система определяла себе во взаимоотношениях с этой девиантной категорией населения, как психологически и на правовом уровне она предполагала воздействовать на заключенных.
Статистика
Мы располагаем статистическими данными за 1970 г. и за 1979 г. Попробуем проанализировать. Рассмотрим возраст осужденных. В 1970 году заключенных возрастной группы от 18 до 24 лет было 20,7 %. В 1979 году мы же наблюдаем рост: теперь доля этой возрастной группы составляет 22,6%. Другая возрастная группу 25-29 лет, на 1970 у нас 17, 35 %, на 1979 21,8%. Следующая возрастная группа 30-39 лет 1970 39,9% и 27,2 % на 1979 соответственно. Последней группой у нас будет категория 40-49 лет: 1970- 18,3% и 1979- 20,5%. В целом, динамика такова, что мы наблюдаем общее «помолодение» заключенных. От этого напрямую зависит другой показатель, как семейное положение. В 1970 году 53,9% заключенных были без брака, то в 1979 67,7 % заключенных не имели супругу. Соответственно, легко предположить, что уменьшилось число заключенных в браке. Причем в 1970 тех, у кого семья сохранилась после заключений 27%, в 1979 их 18,9%, тех, у кого распалась в 1970- 8,1%, а в 1979 – 7, 1 от общего числа заключенных. Историк А.В. Шубин пишет о том, что в этот период молодежь перестает быть «надеждой», теперь она начинает вызывать тревогу: «Все более очевидная пропасть между официально провозглашаемыми ценностями и реальностью заставляла молодежь искать собственные идеалы, далекие от тех, которые навязывались системой скучного, далекого от творческой практики «коммунистического воспитания». «Наметился, а может быть, произошел нравственный раскол поколений, утверждал социолог Г. Забрянский, Не желая наследовать лозунги–обманки, «принципы» и догмы, противоречащие логике развития общества, молодежь растерялась». Последнее утверждение о «растерянности» вряд ли может быть отнесено к молодежи в целом молодые люди просто пошли разными путями, и многие совсем не теми дорогами, которые были им предначертаны «старшими товарищами». Часть молодых людей с присущим юности радикализмом стала искать возможность преобразования общества, построенного отцами, пополняя ряды неформальных движений. Другая часть бунтовала и криминализовалась. Молодежные группировки брали под контроль целые кварталы крупных городов (например, Казани). В 1984 г., на следующий день после гибели двух девушек в результате наезда на них машины милиции тысячная молодежная толпа штурмовала Лениногорский горотдел МВД, воскрешая в памяти грандиозные антимилицейские выступления 1957–1967 гг.»
Теперь рассмотрим другие данные: распределение осужденных в зависимости от наличия постоянного места жительства. На 1970 тех, кто имел постоянное место жительства было 81,4 %, а на 1979 82,4%.. Среди тех, кто не имеет 1970 год- 10,8%, а на 1979 – 12,5 %. Здесь мы наблюдаем увеличение. Его можно объяснить вот чем: «По сравнении с Конституцией 1936 г. в Конституцию 1977 г. появились новые виды прав граждан: право на охрану здоровья и право на жилище».
Перейдем к уровню образования. В 1970 23% заключенных не имели неполного среднего образования, в 1979 17,5 %. . Неполное среднее, на 1970 год – 64,1%, на 1979 53,1%. Среднее общее на 1970- 9,9%, на 1979- 27,1%. Среднее специальное 1970-6,7%., 1979-7,1.. Незаконченное высшее 0.28% и 0,28%.. Высшее – 0,57 и 0,5% в 1979 соответственно. В целом, динамика положительна, мы можем утверждать, что уровень образования у заключенных повысился.
Теперь нам надо рассмотреть распределение заключенных в зависимости от квалификации преступлений. Так как данных много – мы для удобства расположим все в таблице.
Категории преступлений(в скобках статьи УК РСФСР)
1970
1979

Государственные преступления (ст. 64-88)
4,4%
1,1%

Преступления против социалистической собственности (ст. 89-100, 144-150)
39,8%
44,8%

Разбой (ст. 91, 146)
8,5%
7,8%

Грабеж (ст. 90, 145)
5,47%
6,9%

Кража (ст. 144)
12,5%
17,6%

Преступления против жизни, здоровья, достоинства личности
31,05%
32,6%

Преступления против порядка управления
23,4%
18,7%

Исходя из данной таблицы, мы видим, что в целом наблюдается рост преступности, что говорит об ущербной политики государства в борьбе с преступностью.
Теперь же нам важно рассмотреть количество судимостей и их распределение.
Количество
1970
1979

Первая
26,9%
23,5%

Вторая
20,1%
18,9%

Третья
17, 05%
15,6%

Четвертая
14,9%
15,1%

Пятая
9,6%
10,7%

Шестая
5,2%
6,3%

Седьмая
2.7%
3,8%

В целом, динамика такова, что выросла макрогруппа 4 и более судимостей, что говорит о количествах рецидивов и о том, что система не справлялась.
Что касается поведения заключенных в тюрьмах – здесь у нас данные лишь с 1975, но за 4 года произошло несколько изменений. В 1975 году дисциплинированных заключенных было 28,3%, а в 1979 25,9%. Людей, с несколькими нарушениями 37,1 % и 41,3 соответственно. Злостных нарушителей режима в 1975 году было 25,1%, а в 1979 21, 5% . Как мы видим, к 1979 нарастали кризисные явления.
Подытоживая данный раздел, мы можем сказать, что в целом видны отрицательные показатели с точки зрения государственной политики. Заключенные «помолодели», ухудшилась дисциплина, увеличилось число рецидивов и число убийств, краж. Все это говорит о том, что государственная машина теряла постепенно контроль над тем, что происходило в тюрьмах. Любопытен факт, что в данной статистике присутствуют данные лишь о тех показателях, которые были связаны в той или мере с обществом на свободе: образование, жилье, поведение в ИТУ, т.е. государство интересовало лишь то, каким человек вернется на волю, прохождение через тюрьму предполагало априорное освобождение(но об этом чуть ниже)
Правовая сфера
После ликвидации ГУЛАГа в 1959, необходимо было реорганизовывать сложившуюся систему исправительных учреждений. Поэтому начало 60-х – 70-х характеризуется активной правотворческой деятельностью органов власти по созданию и упрочнению правовых основ функционирования мест заключения, интенсивным развитием исправительно-трудового законодательства. Поэтому нам необходимо рассмотреть важные следствия законотворческой деятельности.
В советской правовой мысли присутствовал такой тезис: «Изложенное подводит нас к выводу о возможности четко различать уголовную политику как директивно - установочную платформу (партийно-государственная доктрина) и как ее реализацию в практике коммунистического строительства, с одной стороны, и уголовную политику как идеологическую, теоретико-познавательную категорию, с другой». Т.е. существует два уровня: теоретический и практический. Поэтому, мы будем рассматривать уголовную политику в интересующий нас период с этих позиций. Сначала нам необходимо обратить к советскому законодательству, а далее мы рассмотрим некоторые практические моменты. При этом стоит добавить касательно практики: «Арсенал практических мер, направляемых советской уголовной политикой на борьбу с преступностью и порождающими ее причинами, очень велик». Наказание в условиях социалистического общества призвано воспитывать. Реализация этой цели представляет собой исправление и перевоспитание лиц, совершивших преступление, привитие им навыков законопослушание, активного и сознательного исполнения норм права и морали.
В «Положении об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах Министерства внутренних дел РСФСР» от 1961 года мы читаем: «Настоящее Положение устанавливает правила отбывания наказания лицами, осужденными к лишению свободы, и определяет порядок деятельности исправительно-трудовых колоний и тюрем по исправлению и перевоспитанию заключенных». Т.е. в этом документе мы найдем часть интересующей нас информации. Основные задачи исправительно-трудовых колоний описываются в третьей статье: «На исправительно-трудовые колонии и тюрьмы возлагается: а) обеспечение отбывания осужденными наказания по приговорам судов в соответствии с правилами, предусмотренными настоящим Положением; б) исправление и перевоспитание осужденных с целью подготовки их к честной трудовой жизни; в) предупреждение совершения осужденными новых преступлений». Какими же методами происходило это перевоспитание? Ответ находим в положении: «обязательное вовлечение заключенных в общественно полезный труд и оказание им помощи в приобретении производственной специальности, установление для осужденных определенных режимных условий, раздельного содержания лиц, осужденных впервые, от других категорий заключенных и отбывания осужденными срока наказания, как правило, в одной исправительно-трудовой колонии; проведение политико-воспитательной работы и общеобразовательного обучения среди осужденных с учетом особенностей личности каждого из них, развитие самодеятельных организаций осужденных, содействующих строгому соблюдению внутреннего распорядка и дисциплины в местах лишения свободы» (ст. 4.).
Задачи исправительных колоний описаны также в 14 статье: «14. Режим в исправительно-трудовых колониях и тюрьмах должен обеспечивать: а) обязательную охрану и изоляцию всех заключенных и постоянный надзор за ними с тем, чтобы исключалась возможность совершения ими новых преступлений; б) строго раздельное размещение заключенных в зависимости от пола, характера совершенных преступлений и их личности; в) точное и неуклонное выполнение заключенными их обязанностей и строгое соблюдение дисциплины». Государство заинтересовано в исправлении граждан и в тюрьмах есть возможность, выражаясь по-блатному, «попасть на химию», т.е. условно-досрочное освобождение, также существует вариант перевода в колонию-поселение (положение от 1975 года): «Заключенные, как правило, отбывают весь срок наказания в определенном им виде исправительно-трудовой колонии, с изменением условий содержания по мере их исправления. Перевод заключенных из одного вида колонии в другой не допускается. В случае совершения преступления во время отбывания наказания заключенные подлежат переводу в колонию, вид которой им определит суд, либо в тюрьму в соответствии с приговором суда» (ст. 18). В Положении говорится и об идеологическом воспитании: «Политико-воспитательная работа среди заключенных организуется политорганами мест заключения и проводится всеми работниками колоний и тюрем.
В политико-воспитательной работе среди заключенных участвуют представители советских, общественных и хозяйственных организаций» (ст.41). 42. Политико-воспитательная работа осуществляется путем: индивидуальной воспитательной работы, проводимой на основании глубокого изучения личности каждого заключенного, с учетом состава совершенного им преступления, профессии, возраста, образования, национальности и других особенностей заключенного; проведения агитационно-массовой и пропагандистской работы в форме чтения лекций и докладов, занятий по текущей политике, бесед на политические, естественнонаучные, атеистические и другие темы; читок газет и журналов, художественной и политической литературы; издания многотиражных и стенных газет, организации радиовещания, конкретной и целеустремленной наглядной агитации; развертывания трудового соревнования за звание коллективов высокопроизводительного труда и примерного поведения и распространения положительного опыта их работы (ст. 42). Нужно сказать, что заключенные обязаны получить восьмилетнее образование. Если же заключенный малограмотен – он получить четырехлетнее образование (ст. 43). Если мы вспомним введение нашей работы и понятие идеолого – герменевтического мира, то нам станет понятно, почему аспект с образованием необходим: в плане мышления заключенные в той или иной степени имели черты хомо советикуса, полученные знания преломлялись также через мир уголовной среды, какие-то вещи понимались и воспринимались по-своему.
Колонии подразделяются на следующие виды: а) исправительно-трудовые колонии общего режима; б) исправительно-трудовые колонии усиленного режима; в) исправительно-трудовые колонии строгого режима; г) исправительно-трудовые колонии особого режима. (ст. 16). О каждой из них следует сказать отдельно. Появляется четырехчастная система колоний от более мягкого варианта к жесткому. Исправительно-трудовые колонии общего режима являются, как правило, местом отбывания наказания в виде лишения свободы для осужденных впервые за менее опасные преступления. Заключенные таких колоний имеют право на 6 посылок в год весом не более 5 кг, 10 рублей на личные расходы, 8 часовой рабочий день,6 общих и 4 личных свиданий в год (ст. 22). Исправительно-трудовые колонии усиленного режима являются, как правило, местом отбывания наказания в виде лишения свободы для осужденных впервые за тяжкие преступления. Заключенные имеют право на 4 посылки той же массы, что и в предыдущем случае, 7 рублей на личные расходы, 4 общих свидания и два личных в год. При хорошем же поведении, стоит отметить, условия заключения улучшаются и становятся похожими на колонии общего режим. Например, Дополнительные свидания или объем расходов увеличивается до 10 рублей (ст. 23). Исправительно-трудовые колонии строгого режима являются, как правило, местом отбывания наказания в виде лишения свободы для осужденных два раза и более к лишению свободы, но не признанных особо опасными рецидивистами. Заключенные таких колоний имеют право на 1 общих свидания и одно личное в год. Для расходов заключенные имеют каждый 5 рублей, посылки возможны при хорошем поведении, но можно слать 2 письма в месяц. При хорошем поведении условия заключения приближаются к колониям второго вида. Именно с такого типа зон возможен тип колонии, как «голодная зона», где каждый окурок становится ценностью (ст. 24). Исправительно-трудовые колонии особого режима являются местом отбывания наказания в виде лишения свободы для особо опасных рецидивистов и преступников, которым смертная казнь в порядке амнистии или помилования заменена лишением свободы. Заключенные таких тюрем имеют право на 2 общих свидания в год, 1 письмо в месяц, а также 3 рубля на личные расходы. При хорошем поведении условия улучшаются и становятся близки к третьему виду (ст. 25). В каждом виде также действуют два режима: общий и строгий (ст. 26). При общем режиме заключенный ходит на работу, реализует все свои права. Строгий режим – это попадание в ШИЗО, когда заключенный лишается части рациона, права на посылки и письма, свидания, уменьшаются деньги на личные расходы. Как правило, в ШИЗО отправляют в качестве наказания (фильм «Беспредел»). Этот правило породило ответную реакцию зэков. Если попал в ШИЗО – первый день не ешь, так как с воли сыт, последний тоже - так как на воле наешься и т.д.
Важно отметить некоторые новшества, чего не было раньше: это регламентация посылок и писем: «Заключенные в местах лишения свободы содержатся под стражей и надзором, подвергаются обыску, их корреспонденция - цензуре, а посылки и передачи - досмотру; заключенные особо опасные рецидивисты и преступники, которым смертная казнь в порядке амнистии или помилования заменена лишением свободы, носят специальную одежду, отличную по внешнему виду от применяемой в гражданском обиходе; трудоспособные заключенные могут пользоваться по безналичному расчету деньгами, только заработанными в колонии, им не разрешается иметь при себе деньги и ценные вещи» (ст. 19). Сами зэки отмечают, что после войны можно было хоть что получить в тюрьму, не было регламентации, цензуры: «В сороковых годах посылки не ограничивались – посылать нечего было. Были другие времена. Переписка тоже не ограничивалась. «Зарежимили» переписку кодексом 1961 года. До 1961 года не было ограничений. В 1947-м году каждый день передачи принимали – пожалуйста. Причем без ограничения веса. Набора продуктов. Был бы шоколад – пожалуйста и шоколад». Это важный момент, так как система создала «базис» для возникновения новых отношений в тюрьме: количество ресурсов ограничено – в связи с этим начинается, как нам кажется, иерархичность использования ресурсной базы. Например, чай. Чай стал теперь редким гостем в «хатах» и его распитие происходило по принципу отжима: заварка первого отжима шла паханам, петухам доставались «ошметки». Сигареты и чай стали валютой в колониях: использование денег регламентировано: цитата. Государство, само того не ведая, создало в тюрьмах отношения нового типа, межличностные контакты становятся более жесткими, более кастовыми. Оно спроецировало в тюремный мир основное правило в системе советской экономики: расплатиться обычным продуктом, а получить дефицитный ресурс – обменять количество на качество.
Если заключенные проявляют буйство – согласно Положению можно применять следующие меры: «К заключенным, проявляющим буйство и бесчинство, а также оказывающим должностным лицам физическое сопротивление, могут применяться наручники и смирительные рубашки. В качестве исключительной меры, в случаях нападения заключенных на работников исправительно-трудовых колоний, тюрем и других лиц, угрожающего их жизни, а также в случае побега заключенных допускается в установленном порядке применение оружия, если другими способами не представляется возможным предотвратить или пресечь эти действия».(10 ст.) Таким образом, как мы видим, физическое насилие в отношении заключенных не исключается. Для нашего исследования важно отметить, что система в отношении зэков на правовом уровне не отрицает возможность физического насилия. Хотя советские юристы отрицали эту возможность: «Советская уголовная политика принципиально отрицательно относится к бессрочным наказаниям, к наказаниям членовредительным и позорящим. Она в принципе отрицательно относится к смертной казни».
После того как заключенный пройдет через это испытание – он перерождается и исправляется: «Освобождаемому выдаются справка об освобождении, удостоверение о полученной специальности, квалификации, о стаже работы, деньги, хранящиеся на его лицевом счете. По просьбе освобождаемого ему может быть выдана характеристика. Освобождаемому возвращаются личные документы, ценности и вещи. Специальная одежда при освобождении изымается» (ст. 57). Важно отметить, что государство верило в исправление каждого, присутствовала идея утилитаризма: полезности каждого: «Уголовная политика является неотъемлемой частью общесоциальной политики Коммунистической партии и Советского правительства, поскольку ее реализации неразрывно связана с осуществлением программы социального развития советского общества, и в конечном счете сама уголовная политика направлена на создание такого социального климата в стране, при наличии которого ускорилось бы решение программных задач формирования коммунистических общественных отношений и воспитание нового человека – активного строителя коммунистического общества». Важно понять, что с этой точки зрения государство заинтересовано в искоренении маргинальных категорий населения. Для этого необходимо лишить их «самости» и подвести под общий знаменатель.
Теперь необходимо рассмотреть Исправительно-трудовой кодекс СССР от 11 июля 1969 года («Исправительно-трудовое законодательство имеет своей задачей обеспечение исполнения уголовного наказания с тем, чтобы оно не только являлось карой за совершенное преступление, но исправляло и перевоспитывало осужденных в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов и уважения к правилам социалистического общежития» (ст. 1)). В общем, он повторяет многое, что есть в Положении, но кое-что нам важно отметить. Появляются колонии-поселения: «Исправительно-трудовые колонии разделяются на колонии-поселения для лиц, совершивших преступления по неосторожности, колонии-поселения для лиц, совершивших умышленные преступления, колонии-поселения для лиц, твердо вставших на путь исправления, колонии общего режима, усиленного режима, строгого режима, особого режима» (ст. 14. р. 3). Надзор за осуществлением приговора осуществляет прокуратора СССР: «Надзор за точным соблюдением законов при исполнении приговоров к лишению свободы, ссылке, высылке и исправительным работам без лишения свободы осуществляется Генеральным прокурором» (ст. 10 р.2). Любопытна 15 статья из 3 раздела: «осужденные к лишению свободы в виде тюремного заключения особо опасные рецидивисты, лица, по достижении восемнадцатилетнего возраста совершившие особо опасные государственные преступления, лица, по достижении восемнадцатилетнего возраста совершившие другие тяжкие преступления, осужденные за них к лишению свободы на срок свыше пяти лет». Любопытна формулировка опасные государственные преступления: такая формулировка позволяла политических заключенных держать вместе с обычными зэками. Это нам важно отметить для следующего раздела. В 19 статье 3 раздела раскрываются основные требования режима в местах лишения свободы: «Основными требованиями режима в местах лишения свободы являются: обязательная изоляция осужденных и постоянный надзор за ними с тем, чтобы исключалась возможность совершения ими новых преступлений или других антиобщественных поступков; точное и неуклонное выполнение ими своих обязанностей; различные условия содержания в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности и поведения осужденного. Осужденные носят одежду единого образца, подвергаются обыску. Корреспонденция осужденных подлежит цензуре, а посылки и передачи - досмотру». В этой статье выражается в краткой форме основные принципы исправления заключенных и государственной политики. Статьи 27 и 28 3 раздела устанавливают обязательный труд для заключенных. Рабочий день длится 8 часов. Чем тяжелее колония – тем хуже условия труда. Зэков могли заставлять делать детали для радио, напыления из графита для машин, выпиливать детали, шить одежду. Государство эксплуатировало труд заключенных, мобилизуя тем самым огромные людские массы. Все это приводило к тому, что люди учились «халявить», подобно луддитам в Англии, они ломали станки, наносили себе увечья, черная масть вообще не работала – труд для нее был чем-то позорным, но об этом ниже. Таким образом, мы просмотрели государственную политику по отношению к заключенным на правовом уровне. Мы отметили самые важные моменты для нашей работы и увидели то, как государство создало определенный базис, который формировал уголовную культуру нового типа.
Заключенных рассматривали исходя из одного положения Маркса: «Человека, живую частицу государства солдата, который должен защищать родину, свидетеля, к голосу которого должен прислушиваться суд, члена общины, исполняющего общественные обязанности, главу семьи и, наконец, самое главное – гражданина государства». Государство «рассчитывало» на каждого человека, на его возвращение в общество. Способы исправления, помимо идеологических, был труд. Важно отметить. Что такое представление привело к идеалистическим представлениям, в основе которых лежало убеждение, что с бурным расцветом и развитием советского общества преступность должна полностью исчезнуть(идея т.н. «локкианского человека»). и Причем, советская правовая мысль подчеркивала его отличие от эксплуатации в тюрьмах «буржуазного мира»: «Лишь при социализме обретает реальные социальные основы не просто идея исправления и перевоспитания преступников, но и требование соединения с уголовным наказанием разнообразных воспитательных мер некарательного характера. В условиях нового общества наказание - важное, но не главное средство предупреждения преступности. <> В случаях максимальной изоляции от общества – при лишении свободы – осужденные сохраняют экономические связи с обществом. Нет объективных оснований считать осужденных особым классом или социальной прослойкой. В большинстве своем они к моменту совершения преступления работали на социалистических предприятиях и в учреждениях, в совхозах и колхозах. Эти люди, которые, даже будучи временно изолированными от обществ, должны и имеют возможность в последствии вернуться в тот или коллектив свободных тружеников. В этой связи принципиально важным является то отмеченное в Программе партии обстоятельство, что в условиях социализма «каждый выбившийся из трудвой колеи человек может вернуться к полезной деятельности»». Таким образом, труд служит методом не эксплуатации, а исправления в тюрьмах, возможностью ввода обратно в общество.
Советское государство было озабочено проблемой роста преступности и принимало всевозможные меры для ее предупреждения. Проводились целые конференции, писались научные работы о том, как не допустить рецидива, как повысить правосознание людей. Например, профессор Бабаев М.М. в статье «О комплексном подходе к предупреждению преступности» писал: «Условиями реализации комплексного подхода к профилактике являются: а) последовательность и непрерывность профилактического воздействия б) использование проверенных практикой форм и методов руководства в) высокий уровень профессионального мастерства и знаний кадров, осуществляющих профилактику г) четкая и точная дифференциация объектов профилактического воздействия, позволяющих его максимально индивидуализировать д) анализ объективных и процессов, а также конкретных обстоятельств, при которых предстоит осуществлять профилактическое воздействие е) информационное, организационное и правовое обеспечение комплексного профилактического воздействия ж) создание предпосылок, исключающих дублирование профилактичеких мероприятий различных субъектов профилактики з) наличие опыта осуществления научного, комплексного подхода к решению практических задач профилактики правонарушений и) использование критериев, позволяющих на научной основе анализировать правильность, последовательность и эффективность применяемого комплексного подхода».
Говоря о правосознании, советские ученые юристы подчеркивали: «Правосознание, будучи частью общественного сознания, возникает как явление классового характера. Господствующее в СССР социалистическое правосознание представляет собой обусловленную общественным бытием совокупность сложившихся в социалистическом государстве идей, взглядов, представлений и теорий, выражающих оценку характера, принципов, задач и целей всех существующих явлений». Государству важно, чтобы оно было развитым, чтобы не существовала «масса фиктивных представлений и связанное с ними ложное чувство уверенности». Развитие правосознани - это один из шагов в создании «идеального гражданина».
Говоря об исправлении, советские юристы имели в виду вот какое положение: «Под исправлением, таким образом, следует понимать искоренение в личности осужденного тех субъективных свойств, т.е. антиобщественных взглядов, убеждений и привычек, которые привели и реально способны вновь привести к совершению преступления, и приобретение осужденным качеств, свидетельствующих о прочной привычки к элементарно-добропорядочному поведению».
Важно отметить, что только к концу 80-х советские юристы пришли к мысли о том, что нужны определенные меры по борьбе с иерархиями и что государство только усугубило своей политикой ситуацию в тюрьмах. Например, юрист А.И. Гуров провел комплексное исследование на стыке юриспруденции и истории «Преступность: прошлое и современность», где им была показана преемственность между старыми видами самоорганизации преступников и тем, что существовали во время написания этой монографии: «Живучесть уголовно-воровских традиций объясняется, главным образом, их постоянным воздействием на сознание преступников, отражаясь в котором они становятся неотъемлемой частью субкультуры». При этом, автор признает, что государственная политика в этой части отличалась непоследовательностью и ошибочностью: «Нельзя не учитывать также отсутствие целенаправленной профилактики уголовно - воровских традиций, так как многие годы считалось, что в обществе при господствующей коммунистической морали не может быть никакой антиподной субкультуры. Между тем невидимые, статистические процессы этого явления не только продолжали развиваться, но даже фиксироваться без должной оценки в литературе». Все это привело к тому, что правоохранительные органы, по существу, успокаивали общественное мнение, создавая искаженное представление о реальной действительности, чему также способствовали отсутствие гласности о состоянии преступности и низкий уровень социологических исследований. Также произошел значительный разрыв между теорией и практикой, в результате чего подавляющая часть юридических учебных заведений страны в силу различных обстоятельств оказалась слабо осведомленной о состоянии преступности и происходящих в ней процессах. Юрист пришел к выводам, что рост преступности и форм организации был спровоцирован самим государством и его непродуманной политикой, а также определенной ролью криминальных традиций. А.И. Гуров в конце своего исследования пришел к выводам относительного того, как повысить эффективность в борьбе с преступностью: необходим комплексный подход, который будет осуществляться государством, необходимо совершенствование уголовно-правовых институтов, разработка таких мер, которые покажут экономическую невыгодность преступлений, необходимо подорвать материальную базу преступников, создание специальных подразделений в структуре МВД СССР.

Исправительно-трудовая психология и методы психологического воздействия на заключенных
Помимо права, как возможности влиять на заключенных и их исправительный процесс, существовали методы воздействия на сознание человека, попавшего в тюрьму, выходили научные работы, учебная литература. При этом важно учитывать, что судебные психологи руководствовались тезисом Л.С. Выготского: «Психологическая природа человека природа человека представляет собой совокупность общественных отношений, перенесенных внутрь и преобразованных в функции личности и формы ее структуры».
В 1974 году вышел учебник по исправительно-трудовой психологии от Академии МВД СССР. В нем касательно исправления мы читаем: «Соблюдение осужденными установленного в исправительно-трудовом учреждении режима обеспечивается не только посредством охраны их и надзора за ними, использования мер поощрения и взыскания, применения в строго определенных случаях особых мер безопасности (оружия, наручников, смирительных рубашек), но и мер воспитательных, основанных на глубоком учете особенностей психологии отдельных осужденных и их групп». Авторы учебника признают, что внешние ограничения не влияют на поведение и процесс исправления, так как во внешних рамках заключенные могут спокойно существовать, поэтому нужно «умело применять средства психологического стимулирования». Например, одним из таких средств является правильное применение поощрения, которое, по мысли авторов, «формирует чувство личного достоинства, вселяет веру в свои силы и тем самым побуждает к повторению положительных поступков, содействует закреплению начавшегося исправления». Система исправительных колоний полноценно воздействует на психику человека. Если для одного какой-то элемент наказания не будет воспринимается, как что-то тяжелое, то для этого у системы «в рукавах» есть другие рычаги воздействия. Распорядок дня тоже является методом психологического воздействия: «Ежедневное длительное упражнение в строгом соблюдении правовых норм, правил режим формирует уважение к советским законам, привычку соблюдать их, воспитывает социалистическое правосознание». Одним из элементов исправления является формирование идеи правильного выбора, чаще всего, по мысли советских психологов (см. ниже), в сознании присутствует лишь одна альтернатива. Режим способствует также возникновению привычных групповых форм поведения, традиций, скрепляющих коллектив. Как мы видим, исправительно-трудовая психология признает единство нормативных актов. Они должны быть всегда психологически обоснованными, психологически целесообразными.
Одной из задач исправительно-трудовой психологии является формирование положительного отношения к требованиям режима: «Требования режима не сразу воспринимаются всеми осужденными и определяюще влияют на их поведение. Частью осужденных, особенно неоднократно судимых, режим воспринимается как враждебная, злая сила». Для этого необходимо, чтобы осужденный изменил мнение о своем наказании, чтобы он осознал свою вину и воспринял систему, как помощника в исправительном деле. Но так не происходит, блатные воспринимают себя, как чуждых элементов системы, политические заключенные гордятся своей деятельностью или не видят своей вины. Т.е. эти 2 элемента являются заведомо антисистемными и между ними возможны точки соприкосновения, о чем будет сказано ниже. Как пишут авторы учебника: «Некоторые осужденные (особенно рецидивисты) считают, что требования режима им известны, а их долголетний опыт позволяет им «в мелочах» не соблюдать их. Попытка рецидивистов выделиться в особую группу и добиться определенных незаконных поблажек, очень опасна, так как действует разлагающе на остальных осужденных и должна решительно просекаться». В этой связи любопытно то, как в этом учебнике описываются красные зоны: «Правильному отношению к режиму способствует коллектив осужденных, его общественное мнение, авторитет которого непререкаем для большинства осужденных. Сплоченный коллектив помогает работникам ИТУ держать в поле зрения все сторон жизни, быта, труда и отдыха осужденных и добиваться общего укрепления режима».
Теперь рассмотрим роль труда в процессе исправления и перевоспитании осужденных. Вспоминая тезис о единстве нормативных актов и исправительно-трудовой психологии, мы сможем проанализировать этот аспект исправительной политики. В учебнике выделяются 4 основных пункта, почему необходим труд. Во-первых, осужденные, внося материальных вклад, трудом искупают вину перед советским обществом и государством, труд понимает осужденного до уровня непосредственного участника созидательного социального процесса и тем самым перестраивает психологию его личности. Во-вторых. В трудовом процессе, который носит коллективный характер, личность включается в такую систему общественных отношений с ближайшим социальным окружением, которая с неизбежностью требует от нее сотрудничества, здорового соревнования, взаимодействия, взаимопомощи. В-третьих, участие в труде порождает совокупность навыков и привычек, развивает волевые черты характера и поведения, потребности и интересы. В-четвертых, производительный труд способствует физическому развитию и поддержанию здоровья осужденных. Такое отношение служит, чтобы одновременно решить две задачи психологической и практической подготовки осужденных к трудовой деятельности на свободе. Авторы учебника сделали любопытную таблицу, где показали различное отношение к труду у заключенных от раскаявшихся до бравирующих совершенным преступлением. Почти 85% раскаявшихся с интересом овладевают новой профессией, тогда как «бравирующие» лишь в 17 из 100 случаев являются таковыми.
Другой частью исправительной программы является политико-воспитательная работа: «Политико-воспитательная работа - одно из главных средств исправления и перевоспитания осужденных. Вся система идейно-политического воздействия в ИТУ направлена на достижение основной цели – изменить сознание осужденных, перевоспитать их, вернуть на честный путь жизни, сделать полноправными членами нашего общества». Эта борьба характеризуется, как противодействие и искоренение буржуазных пережитков. Для этого необходимо знание внутренних механизмов образования ошибочных взглядов, стереотипов в мышлении, а также путей разрушения антисоциальных установок и переубеждения осужденных. В связи с этим, все заключенные делятся на три категории: осужденные, имеющие правильные взгляды и убеждения; лица с некоторым грузом ошибочных или антисоциальных частных, разрозненных взглядов и убеждений; осужденные с явно антисоциальными по своей сущности взглядами и убеждениями. Среди этих категорий мы находим в учебнике националистов, религиозных людей, людей с предрассудкам. Именно это способствует процветанию в тюрьме своего мира. Для того, чтобы уничтожить эти взгляды, необходимо проникнуть в мир осужденного. Именно такой подход приводит к искоренению пережитков.
Заключенные прибывают в колонию с различными установками, сложившимися у них под влиянием прежнего образа жизни. Поскольку осужденные прибывают в колонию с различными установками, постольку перед воспитателями ИТУ возникает задача – уметь выявить имеющиеся у них установки и обеспечить строго дифференцированный и индивидуальный подход к ним. Установку на исправление легче сформировать у осужденных, искренне раскаявшихся в совершенном преступлении, глубоко осознавших свою вину. Успех в убеждении, переубеждении и формировании установки на исправление можно добиться, если воспитатель знает особенности направленности личности осужденного, действительные его взгляды и убеждения, а не те, которые диктуются мелкими, корыстными соображениями, а иногда являются бравадой. В политико-воспитательной работе нельзя игнорировать позитивные или негативные установки в отношении осужденных к фактам, событиям, личностям, идеям, ситуациям.
Исправительно-трудовая психология дает рекомендацию, каким должен быть воспитатель: он не должен впадать в крайности, т.е. быть излишне жестким или излишне либеральным. За сотрудничество с системой он должен поощрять заключенных («прогрессивная система отбывания лишения свободы»). Никакие уставы и программы, никакой искусственный организм заведения, как бы хитро он ни был придуман, не может заменить личности в деле воспитания. Воспитатель должен быть высоким, моральным, идейным, с педагогическими способностями и склонностями. Он должен обладать моральным и идейным превосходством над заключенными. Воспитатель обязан знать и соблюдать закон. Наиболее благоприятствуют педагогической деятельности в ИТУ такие свойства темперамента, как высокая сензитивность и активность, высокий темп реакции и пластичность нервной системы, умеренная реактивность, важна коммуникабельность воспитателя. Важно отметить различие между идеалом и тем, что было в реальности. Порой воспитателем мог стать некомпетентный человек, но об этом ниже.
Проводились эмпирические исследования: «Были получены результаты, указывающие на то, что правовая осведомленность, хотя и является первичной и необходимой предпосылкой нормативного поведения, недостаточна для того, чтобы поведение было правомерным. Общий объем осведомленности в рамках требований, который определен в качестве необходимого для правомерного поведения, оказался достаточно высок у всех испытуемых и даже несколько вые у преступников и правонарушителей по сравнению с законопослушными гражданами». Были и другие эксперименты, которые показывали, почему в том или ином случае случался рецидив. Результаты были таковым, что преступники в большинстве одобряют противоправные варианты поведения и отдают им предпочтения, что свидетельствовало о криминальной ориентации сознании. Подчеркивалось, что преступная психология – это скаженное представление действительности: у преступников в голове присутствует чаще всего один вариант, без альтернатив. В данной ситуации психолог дает следующий рецепт: «Отсюда вытекает необходимость дальнейшего совершенствования деятельности исправительно-трудовых учреждений в части более дифференцированного содержания под стражей лиц, осужденных за совершение различных видов преступлений, с применением в отношении этих лиц специализированных мер воздействия, направленных на корректировку имеющихся деформаций». В другой статье были сформулированы основные черты самооценки преступников: завышенная самооценка, она коррелирует с преступлением, принятие на себя некоторых стереотипов, которыми общество наделило преступников, самооценке преступника свойственно самооправдание своих деяний. То есть, советская психологическая мысль подчеркивала, что именно из-за того. Что завышенная самооценка сталкивалась с «неудобной реальностью» - отсюда конфликт, который и приводил к тому, что в сознании преступника появлялась идея совершения преступления.
Как мы видим, хотя и проводились психологические исследования, все же, теория, как и в случае с правом, остается оторванной от практики. Психологи не упоминали многие особенности тюремного мира, без которых невозможна работа по исправлению. Всех преступников пытались сгруппировать в несколько категорий, с которыми предполагалась работать. На методы элементарной психологической защиты, которую проявляли преступники, о чем будет сказано ниже, система не знала, какой дать ответ. Если взять и прочесть один из наших источников, который был написан социологом Э. Мэйером – можно увидеть все это.
Государственная пропаганда
Из доступных нам источников, мы рассмотрим здесь кинофильм «Опасные друзья» (1979), киностудия Мосфильм. Фильм по данным сайта Кинопоиск просмотрело более 30 млн человек, что говорит о том, что он мог воздействовать на широкую аудиторию. В фильме положительно показываются сотрудники колонии, показывается, как они могут помочь в исправлении и то, что исправиться может каждый, если захочет.
Как мы видим, в самом начале главный герой Юрий Громов подпал под влияние одного из авторитетов (Лорд). Любопытно, что Лорд удивлен тем, что Громов по первому сроку сразу попал на строгий режим, а когда Юрий признается, что бежал – Лорд говорит ему: «Ну молодчик», а позже, когда Юрий говорит, что брал кассу с авторитетом Сатаной – Лорд признает его не за того, кому надо получить прописку. Т.е. он в Юрии увидел своего, человека, который объявил войну системе и имел на воле контакты с авторитетами. Примечательно, что когда у Громова возникает конфликт с Утюгом – Лорд говорит: «Свой он», а в у Профессора он спрашивает: «Ну как тебе этот парень? Подойдет?», на что профессор выражает согласие. Юрий уже готов смириться со своей судьбой, в разговоре с начальником отряда он прямо говорит, что зона – это его судьба. Начальник же отвечает: «Не судьба, а дурость» и показывает, что у него нет ничего общего с уголовниками.
В первый же день Громов «прокручивает» в голове преступление, которое он совершил. Начинается процесс его исправления: ему пишет девушка, напоминает то, каким он был для нее и остается. На лесоповале Громов отказывается от безделья и начинает работать, что само по себе очень важно (см. ниже об отношении блатных к труду). Тогда и случился его первый конфликт с черными. Потом Юрий отказывается наказывать пана Петлюру валенком. Когда на зоне пропали медикаменты именно Юрия Профессор с Лордом отправили их возвращать, т.е. они не хотели «опомоиться» в глазах братвы, а когда Громов нарушает их указ и говорит ,что это они его послали доложить и про это говорят по радио- Лорд и Профессор были возмущены, так как они могли потерять котировки. Ключевой момент в исправлении Громова – разговор с начальником колонии Калининым о свидании с девушкой. После него Юрий все переосмыслил, он вспомнил наставления матери. Когда его заставляют бежать Лорд и Профессор, он долго сопротивляется, а позже освобождает заложника и ждет, пока их найдут правоохранительные органы, чтобы сдать 2 преступников. Т.е. вот он водораздел, исправить можно всех, но не все готовы на это (кстати, не поэтому ли Лорд и Профессор в фильме люди почтенного возраста и часто ссылаются на свою старость?), но государство дает шанс всем. В конце фильма Юрий получает свидание со своей девушкой, эта встреча говорит нам о духовном перерождении Громова.
Заключенные этой зоны возмущаются действиями нового «кума» Калинина, который решил «поставить закон в порядок дня». Он заставляет их работать, ходить строем. Братва не может терпеть такое отношение. Показательно, что когда заключенные пьют чифир и калики-моргалики и появляется Калинин – они начинают все убирать в спешном порядке. В сцене, где Магадан танцует жигана, обращает внимание то, как Калинин смотрит на него, Валета и Громова. Их выделяет оператор на фоне других. Отметим это. Позже авторитет Магадан начинает постепенно «ссучиваться», т.е. переходит на сторону системы. Он переходит на сторону СПК во главе с Суховым (Лорд его фамилию рифмует с Суков). Магадан приходит к начальнику и обещает ему завязать «начисто» с криминальной средой. Искупить свою вину перед обществом и народом - вот что он предлагает Лорду, честному вору. Позже он вступает в секцию внутреннего порядка, на что Лорд тут же реагирует недвусмысленным : «На нож!». Другим вставшим на путь исправления стал Валет. Калинин, забыв о его шутках, издевательствах, проявил человечность и пустил его на похороны матери. С этого началось исправление. По возвращению, он начинает работать, чего раньше не делал, а позже он сдал Утюга (позже в ШИЗО Утюг снял с себя куртку, показал татуировки, т.е. продемонстрировал то, что он готов пойти на сотрудничество). Не зря в конце фильма Вальта отпускают по УДО и Калинин говорит о том, что тот заслужил и исправился. Перед выходом Валет успевает перекинуться парой фраз с Магаданом, который просит первого навестить сына.
«Кума» Калинина изображают, как справедливого и доброго начальника, который может понять, простить. Если капитан требует наказать за прием наркотиков по всей строгости – Калинин проводит разъяснительную беседу с заключенными. Причем, капитану он говорит, что из-за одной ошибки нельзя ставить крест на человеке. С каждым начальником отряда он проводит инструктаж, смотрит личное дело каждого заключенного. В разговоре с Магаданом он ведет себя по-человечески, не заводит дело из-за проноса наркотиков, берет с Магадана честное слово об исправлении (любопытно, что он просит заключенного заявить об этом публично, чтобы «ссучить» и назад не было пути). В разговоре с Лордом он говорит, что исправляют на их зоне трудом и свежим воздухом. Выше мы уже отмечали роль труда в исправительном процессе. Именно Калинин «отбивает» у блатных людей, возвращая их в общество. И говорит, что для него все на зоне люди, граждане, которых можно исправить.
Таким образом, на примере этого фильма мы смогли увидеть, как государство в массы транслировала свою исправительную политику. Система показывала, что ей не чужд каждый заключенный, что она не берет под гребенку всех, возможен индивидуальный подход и на исправление способны абсолютно все (хотя мы видели, что это не так на примере исправительно-трудовой психологии). Оно демонстрировала положительный образ начальника колонии, его непреклонность и способность быть человечным. Но такой киношаблон расходился с практикой. Государство внешними средствами старалось «перекрашивать» зоны из черного в красный цвет. Оно верило в локкианского человека, т.е. в человека от природы доброго. Такой кинофильм, будучи просмотренным 34 миллионами зрителями, мог показать государственную политику в положительном ключе, что могло создать положительное общественное мнение и положительный образ ситуации в тюрьмах. Важно отметить, что майор Калинин действует не по букве инструкций, он проявляет инициативу. Это иллюстрация тому, что формулировок в них действительно не хватало, они не были рассчитаны на каждый случай и требовали проявление инициативы на местах, что подводило положение под роль личности.
«Частные случаи»
В данном разделе мы покажем непоследовательность действий системы на примере некоторых повседневных моментов.
Один из способов воздействия на заключенных – это ШИЗО и пресс-хаты. В ШИЗО заключенный может находиться, пока не исправиться: «Голод используется как одно из средств «исправления» узников совести: средство воздействия на их убеждения, нравственные, религиозные, национальные, политические. Заключенные получают пищу, недостаточную по калорийности и ассортименту, качество продуктов низкое, иногда они вообще несъедобны. Такое питание сочетается с тяжелым принудительным трудом и плохими жилищно-бытовыми условиями – карцером или штрафным изолятором. Заключенный здесь кроме пытки голом подвергается также ряду других бытовых физических и моральных мучений, в частности, пытке холодом ». Это приводит к тому, что у заключенных могут появиться новые заболевания или обостриться старые. Как избегать ШИЗО и выживать там – мы рассмотрим в следующей главе.
У администрации есть другие рычаги давления: досмотр писем, а также не доведение их до заключенных, лишение узников книг, лишение свиданий, конфискация жалоб и заявлений.
Система также мешает заключенных разных национальностей. Например, узбека могут этапировать в Пермь, русского могут отправить в Ташкент. Но как таковых попыток разжечь межнациональную рознь от системы не видны: «Да мне кажется, что этот мир, где действительно «нет ни эллина, ни иудея». По крайней мере, пока. Я очень боюсь, что кого-то посадят из «Памяти». Этот мир представляет собой пороховую бочку. Если туда внести эту рознь – туда, где вообще все готово для любой вражды» Это одна из причин, почему система пытается бороться с семьями: формами самоорганизации заключенных на национальной или местечковой осонове: «Евреев содержат отдельно друг от друга». Например, два участиника движения крымских татар за возвращение на историческую Родину Сенавер Кадыров и Решат Аблаев случайно пересеклись во время одного этапа, а дальше их пути разошлись. Это один из механизмов контроля националистов и сепаратистов.
Распорядок дня – то же форма воздействия. У заключенных мало свободного времени: «Так что пусть читатели не думают, что мы здесь только тем и занимаемся. Что играем в карты и валяемся на нарах. Мы работаем и работаем много. В колониях жизнь заключенных организуется так, чтобы человек постоянно пребывал в состоянии психического напряжения, постоянно у всех на виду. Каждый следит за каждым. Распорядок дня составлен таким образом, чтобы у человека было как можно меньше свободного времени, ему не нужно принимать какие – либо решения, все расписано по часам, все решают за него, превращая осужденного в механического робота, не умеющего думать и чувствовать».
Также администрация пытается воздействовать с помощью «козлов» (об этом в следующем разделе) или с помощью СПП (СВП) (секция внутреннего порядка, организованная из заключенных). Порой в нее могут заставлять вступать насильно. Они могут советовать администрации, кого отправить в ШИЗО, такая структура появляется, как правило, когда необходимо черную зону сделать красной: «Приходят приспособленцы (иначе их не назовешь) с особого режима, становятся членами СПП, это же смех! Занимают должности завхоза отряда, зав. бани, дневального ШИЗО. И вот эти члены СПП захотят – лишают осужденных ларька. Посылок, свидания и даже сажают в изолятор. Им администрация верит и не проверяет». Заключенных администрация может заставить «стукачить», давать за подписью признания в якобы совершенных преступлениях.
В качестве предварительных выводов к данной главе мы можем выделить несколько важных моментов. Во-первых, мы смогли показать то, что существовала действительно исправительная политика, как комплексная система исправления, в рамках которой существовали специальные нормативные акты типа Исправительно-трудового кодекса РСФСР или отдельных положений, также мы можем говорить о целой плеяде юристов, которые разрабатывали те или иные положения, посвященные этому процессу, отдельным вниманием у нас была удостоена исправительно-трудовая психология. В теории все было хорошо, однако. Когда теория встретилась с практикой, это усугубило ситуацию в тюрьмах. Показательно, что работники ИТУ сами признают недостатки такой политики. Вот красноречивая фраза из интервью с прокурором: «Вся система порочна». Одной из причин этого, по нашему мнению, являются слишком общие формулировки системы в отношении процесса исправления. Это приводило к тому, что на местах действовала инициатива и все зависело от личности того или иного начальника тюрьмы (иллюстрацией будет новый «кум» из фильма «Беспредел», который пытался перестроить зону по своим представлениям) А это зачастую приводило к новым конфликтам.
Реакция заключенных
В данной главе мы попытаемся рассмотреть, как же заключенные отвечали на методы воздействия системы, как выражались формы их сопротивления и чем все это заканчивалось: «Арестантская мораль определяет взаимоотношения зеков друг с другом и отношение их к администрации. К ментам. Борьба ментов и зэков везде. Везде администрация стремится сломать зэков, подорвать их сплоченность, разложить мораль. Тут все в ход: сила, запугивание, провокации, интриги, подкуп. И конечно же использование предателей арестантских принципов, всякого рода доносчиков, повязочников – козлов одним словом». Как нам кажется, в этом отрывке наиболее точно выражена реакция заключенных на действия системы. Дальше мы сможем это все проиллюстрировать примерами.
Уже в санитарной камере ощущается солидарность, которая существует между заключенными, чтобы легче было противостоять администрации: «Конечно, были люди, которые уже довольно долго просидели и просто случайно проходили через эту камеру – скажем, их этапировали через Киев. Они могли больше объяснить, если выступали в роли доброжелательных советчиков. Никаких враждебных, агрессивных проявлений по отношению к новичкам абсолютно не наблюдалось».
Зоны по мнению узников бывают двух видов, черные и красные. Черные зоны – это где правят паханы, а администрация старается лишний раз не вмешиваться во внутризэковские отношения: «Каждое утро, когда я выходил умываться, умывальник был забит бутылками из под шампанского. Коньяка, водки. Зона была так называемая черная, воровская. Есть основной принцип в том, что все внутреннее самоуправление осуществлялось самими заключенными, блатными, менты, охрана только смотрели, чтобы они не разбежались». В таких зонах существует иерархия. Как нам кажется, это один из способов проявления непокорности системе: «Там существовала жесткая иерархия управления зоной. Был старший, который смотрел за зоной. При нем было человек пять-шесть – «общак». Как Генеральный секретарь и Политбюро. Каждый из этого общака смотрел по определенным направлениям за жизнью в зоне – как бы следил, курировал. Один следил, чтобы «шизняк грелся». То есть, чтобы всегда было, что покушать, курить, чтобы наркотики были в ШИЗО. Второй смотрел за мужиками, третий – еще за кем-то. Общаку, в свою очередь, подчинялись блатные, которые назывались пацанами. Они сидели в секциях. В углу каждой жилой секции был пацан, который смотрел за ней. То есть была жесткая градация: старший – общак – пацаны. Потом шли «мужики» - простые заключенные, которые работали , ниже шли шныри всякие, турболеты – что-то типа слуг, которые носят еду, стирают носки. Еще нижке так называемые петухи. Петушатник – это самая низша градация зэков». Даже если посмотреть на структуру – ниже т.н. «козлов»(«А козлы в каждом отряде есть. По штатному расписанию должен быть завхоз обязательно. Помимо завхоза. Там есть еще две-три должности, спортивный организатор, например») только петухи, а вафлером можно стать за стукачество ли сотрудничество с администрацией. Если даже ты в малой степени связан с системой – это уже «западло»: «Нас встретили земляки. Встретили замечательно: банка чифира, все стали рассказывать, вспоминать улицы, - чуть ли не рядом все жили. Но меня сразу насторожило то, что почти все москвичи, которые нас встретили. Работали на кухне. В тюрьме это считается западло». В эту иерархию надо правильно вписаться и доказать мужикам и паханам, что ты не являешься подсадным. Доказать можно по-разному: можно отдать вещи, можно попросить «маляву» с воли, где какой-нибудь авторитет распишет, «кто ты есть». Также новичка испытывают, «гонят жуть»: пытаются напугать и посмотреть, как он это выдержит. Это необходимо для того, чтобы понять, в какой круг входит данный человек: свои или чужие. Вообще, процесс укрепления иерархии вписывается в общеисторический контекст: «Социальная и идейная расстановка в советской элите и средних слоях накладывалась на поколенческую. В 50–80–е гг. в недрах слоя специалистов–интеллигентов и служащих (в условиях СССР среднего слоя) формировались зачатки гражданского общества системы горизонтальных, независимых от государства общественных связей. Однако пока это были изолированные друг от друга круги неформального общения, связанные с музыкальной культурой (клубы самодеятельной песни и рок–движение), литературными пристрастиями (клубы любителей фантастики), хобби, семейными и дружескими узами, и лишь иногда с общественной активностью. Крупнейшими общественными движениями того периода были культурно–экологическое (дружины охраны природы, актив Всероссийских обществ охраны природы и памятников истории и культуры), педагогическое (коммунары, педагоги–новаторы) и правозащитное (диссиденты). Только последнее носило открыто оппозиционный характер».
Отдельно надо сказать о блатных. Они ни в коем случае не должны трудиться и работать на систему, они сразу себя ставят против государства. Их функции в этом и заключаются: они должны обладать волей, которая позволит им сидеть в ШИЗО. Отказ от труда и от соблюдения режима важная характеристика их положения: «Путевым одна из традиций повелевала не приходить на завтрак и на ужин. На завтрак они не должны были приходить, чтобы таким образом демонстрировать, что имеют смелость нарушать режим содержания. Кроме того, они ночью были заняты ответственными делами, поэтому им нужно утром отдохнуть. А на ужин приходить – это было уже ниже их достоинства, для этого подряжались определенные зэки, так называемые «пайконосы»». Одна из задач черной масти – отсидка в ШИЗО, дабы занимать места, чтобы администрация не могла отправить кого-нибудь туда лишний раз из мужиков: количество место ограничено. Такие зэки окружались почетом и лишними котировками: «Мужикам так было проще. Путевые их защищали путем самопожертвования, потому что это обходилось им очень дороо, путевым. Они практически не вылезали из штрафных изоляторов. Что они имели взамен? Авторитет. Это не так мало. Чувство собственного достоинства». Иллюстрацией этому служит один из героев фильма «Беспредел» Князь. Он постоянно сидел в ШИЗО, на зоне все его знали, но когда он появился «на свободе» многие были удивлены. Если авторитет начинает работать на систему – он становится сукой (причина т.н. «Сучьих войн»). Блатные никогда не выходили на работу и показательно нарушали режим, причем до 60-х, они могли выполнять какие-то общие работы, а в связи с ожесточением конфронтации с системой, они отказались от труда вообще. Как мы помним из предыдущей главы, главным принципом исправления был труд. Следовательно, нарушение его можно рассматривать, как один из элементов конфликта с режимом (вспомним, как одного из героев фильма «Беспредел» из черной масти заставили работать, ответ его был мгновенным: он стал изображать, что ему плохо). Таким образом, мы видим, что иерархия была такой формой самоорганизации, которая противостояла системе и являлся одной из форм противостояния государству на зонах.
По нашему мнению, особое положение политических заключенных в этой иерархии объясняется тем, что блатные уважали антисоветскую деятельность политзэков, даже пытались пойти с ними на союз: «Путевые пытались уговорить политических занять своего рода позицию мыслителей, идейных руководителей, я бы сказал – лагерной оппозиции»<> Они предлагали политическим: путевые организуют их материальную поддержку, облегчают им быт, освобождают их от всех хлопот, но с тем, чтобы политические взяли на себя духовное лидерство. Но это очень редко получалось, потому что у политических цели практически никогда не совпадали с целями путевых: путевым важна сама конфронтация с администрацией, а с точки зрения политических, администрация – это мелкие шавки, обычные тюремщики, от которых ничто не зависит». Умные люди на зонах ценились, они действительно могли стать своего рода духовными лидерами, здесь можно вспомнить фильм «Беспредел», где один из главных героев Витя Мошкин, обладая слабыми физическими данными, благодаря «мозгам» стал одним из лидеров мужиков. Сами политзэки воспринимали карательный механизм системы, как попытку сломать именно их.
Особое положение было у бывших милиционеров, которые попали на зону: как правило, их тут же за прошлое опускали. В некоторых тюрьмах поэтому «ментов» сажали в отдельные хаты и старались сделать так, чтобы они не соприкасались с тюремным миром. Внутри их камер складывались свои отношения. Они могли делить зону с паханами, могли воевать за нее: «Тогда в Ростове было некое противоборство, которое шло с переменным успехом, потока традиционного уголовного мира, и потока мусорских людей. В конце концов, победили все-таки уголовные».
Как правило, на черных зонах с администрацией проблем особых не бывает: «Администрация с этого тоже многое имеет. Как о людях мне очень трудно о них судить, потому что я их знаю только с негативной стороны. Там встречаются, совершенно естественно, сволочи. Садисты с патологией какой-то, которые просто ненавидят этих заключенных. А в основном там деловые люди, за деньги делают все». Блатные выполняют роль хозяйственников, через них идут потоки денег, которыми они делятся с администрацией: «Через них, как я сказал, идет в зону многое, в основном они контролируют эти поступления. В лагерях и по сей день существуют азартные игры, хотя гонения на них больше. И все играющие должны иметь какое-то прикрытие. Но как бы хорошо они ни прятались, все равно их найдут. Значит, они должны покупать и ментов, и прочих. Ну а менты не могут иметь со всеми иметь дело, они будут с кем-то одним иметь. Стало быть, это прикрытие». То есть, существует некий симбиоз между блатными и администрацией. Но обращаться к администрации нельзя. Внутренние конфликты решаются только через блантых, которые являют собой своего рода суд чести.
Когда этот симбиоз разрушается – происходят бунты. Когда администрация пытается нарушить иерархию (очернить новичков или буянов) – это вызывает ответную реакцию: «А причиной бунта послужило то, что один солдат подстрелил заключенного. Причем подстрелил не потому, что тот пытался убежать с зоны. Вся зона разделена запретной полосой между жилой зоной и промзоной. Там постоянно шла борьба между арестантами и администрацией, потому что администрация этой запретной полосой пыталась, если говорить на жаргоне, «душняки» на зоне устроить». Бунты как правило происходят до момента, пока на зону не вызовут отряд солдат. Бунты имеют форму открытых столкновений. В виде оружия используют камни, палки, арматуру. Причем, динамика такова, когда администрация пытается разрушить иерархию и всех уравнять – случаются бунты. Можно вспомнить фильм «Беспредел», когда новый начальник пытался мужиков заставить подняться против паханов, что, собственно говоря, и произошло в конце фильма. Здесь любопытен эпизод, когда одна из шестерок блатных, бежала после драки мужиков против черной масти с криками: «Петухи взбунтовались!». Это очень красноречивый эпизод: в глазах черной масти такое невольное орудие администрации само себя «опомоило». В приведенном бунте из интервью А.Н. Кузнецова любопытен момент, связанный с «ролью личности». Заключенный попал в число тех, кого должны были наказать, так как он повздорил с оперуполномоченным Абидовым из-за нежелания вступать в секцию. Вот пример того, как «самодеятельность на местах» начальства компенсировала недостаточность формулировок.
Еще одна причина бунта или забастовки: «Иногда, хотя и очень редко, возникали забастовки – в тех случаях, если администрация уж очень нагло обворовывала заключенных и, скажем, начинали баланду варить из вообще непотребных продуктов, или урезать нормы питания <> И вот, когда становилось уже в невмоготу из-за этих урезаний, зона не выдерживала и начинала забастовку. Отказывались от пищи, посылали парламентеров» Налицо опять нарушение администрацией некой идеальной модели существования, которая была выработана в процессе длительного сожительства.
Также, чтобы выразить недовольство – можно нанести себе физическое увечье. Можно пораниться за станком, случайно упасть. Можно дойти до «экстрима»: «Я сидел в ШИЗО, и поднимают к нам из ПКТ парнишку молодого. Который в этот день дважды вскрылся – резал себе вены. Вызывали врача. Тут же в коридоре накладывали швы и бросали его обратно в камеру. Ни в больницу. Никуда У него мойка (кусок бритвы) была затарена с собой. Да и потом, в камере всегда найдется чем вскрыться, нельзя отказать в этой ситуации. Это его проблема. Он требует мойку – и ему дают. Он вскрывается еще раз и еще раз, уже лужи крови на полу. Приходит зам. начальника по РОР и совершенно таким гнуснейшим голосом говорит: «Ты хоть сдохни здесь, мы тебя никуда не отправим». Парень-то требовал, чтобы его отправили в больничку, т.е. в краевую больницу для зэков. И тогда он вскрывает себе живот. Причем ему надо было обязательно распороть диафрагму, чтобы вылезли кишки, в таких случаях местные врачи не рискуют зашивать сами». Почему в данном случае заключенному было важно попасть в больницу? Ответ находим в другом источнике: «Перевод в больницу ими воспринимается как жалость, как материнская забота. Они для этого глотают иголки, пружины, ложки, наборы домино, прошивают свое тело проволокой, втыкают ржавые гвозди в легкие, вдыхают сахарную пудру и растертый в пыль целлофан пакетов, выдавливают пасту из шариковых ручек, соскабливают слизь с зубов и втирают все это в порезы. Опухают руки, ноги, начинается заражение крови, гангрена, гниют кости, предстоит ампутация. Надо так трансформировать жизнь зоной, что ампутация воспринимается, как забота о больном». Таким образом, больница становится чем-то вроде «другой планеты», где нет «кума», «козлов» и т.д.
Нередко формы активного противостояния принимают изощренные проявления: «Около ста человек принесли чурочки в столовую, служившую, как и во всех зонах, одновременно и клубом, и стомиллиметровыми гвоздями, передавая гвозди и молоток друг другу, прибила к пенькам: свои мошонки. Среди участвующих в этом мероприятии был и зэк, в прошлом генерал, прошедший финскую, германскую и японскую войны. Когда начальник отряда вошел к ним с лектором, который должен был провести беседу, никто не встал. Все кричали: 'Не можем, гражданин начальник, встать, члены из дерева вытащить'. Своих санитаров не хватило, пришлось пригласить из местной районной больницы для ответственного задания - гвозди из мошонок выдергивать». Причиной такого психоза стала лекция, на которую согнали заключенных
В сознании заключенных присутствует понимание того, что смерть делает человека свободным и поэтому они не боятся умирать: «Это еще жизнь и уже не жизнь. Протест. Пусть посмотрят, как будет валяться голова моя, и тонкая проволока натягивается на шею. Проволока или веревка могут висеть на шее как крест, до толчка. Человек ушел из жизни, считайте, что он победил жизнь. А смерть торжествует в зоне, когда его возвращают к жизни». Иллюстрацией к этому может служить эпизод из фильма «Беспредел», когда умирает друг Колгана Толич. Когда его обнаруживают мертвым на «шконке»– Колган говорит: «Вот и сбежал, Толич». С одной стороны – это открытое выражение недовольства, когда заключенные протестуют против того или иного решения администрации, с другой стороны, это попытка прийти в состояние экстаза, чтобы почувствовать себя в «другом мире»: «Равиль Муратов, вор-рецидивист с шестнадцатилетним стажем отсидки, рассуждает: 'Когда я вскрываю вены, я отдыхаю, я ложусь, мне становится так хорошо и свободно, словно сбросил с себя огромный груз'».
Другой формой активного сопротивления являются побеги: «Думают, думают зэки о побегах - они становятся манией, снятся по ночам». Администрация беспощадно пытается бороться с этим явлением: «А еще мне в Бутырке красную полосу прилепили. Все менты смеялись. Од сроку, а красная полоса. «Склонен к побегу» - ты знаешь , что это такое? Это ночной счет. Отдельный барак, особые проверки и прочее». Истории удачных побегов становятся символом для заключенных, они гордятся «бегунами»: «Мамрук вышел и мэтр подносов и бокалов, известнейший Фрол, протянул ему руку и сказал: 'Мамрук, вспомни Мерзлотную, мы верили в тебя и знали, что ты ушел, ушел. Секретарь-то по пристани голяком бегал. Каково?!' И они обнялись и расцеловались, что среди зэков бывает очень редко...».
У политических заключенных есть вариант показать недовольства в виде заявлений, петиций, памфлетов. Например, в «Заявлении в Комиссию законодательных предположений Совета Союза Верховного Совета СССР», которое написано целой группой политических заключенных, есть пункты о том, как государство, по их мнению, должно строить с ними свои отношения. Например: «8. ПЗК имеют право на самообразование, на занятие искусством и физкультурой» или «13. Самодеятельные организации ПЗК функционируют вне контроля администрации мест лишения свободы». В этот заявлении в виде выводов есть три пункта, которые должны быть им гарантированы: право апелляция к прессе, общественным деятелям и организациям, право посещения общественными деятелями зон с политзэками, а также распространение этих пунктов на все страны. «Заявление Председателю Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорному в годовщину подписания Заключительного акта Совещания по европейской безопасности и сотрудничеству, направленное русскими политзаключенными Владимирской тюрьмы» интересно тем, что содержит много политических требований, касающихся не самих заключенных, а ситуации в СССР: «Лица, проживавшие на территории Литвы, Латвии и Эстонии, оказались гражданами СССР с момента издания указов о принятии этих республик в состав СССР в августе-сентябре 1940 года. Самих граждан никто и никогда не спрашивал об их согласии на изменении гражданства». Составители заявления призывают провести в каждой республике Союза плебисцит, чтобы граждане сами определили ее статус. Неполитические же тоже пользуются данной возможностью, но для них письмо в вышестоящую инстанцию является чем-то другим: «Есть и такой психоз, как вера в слово, в писанину, в силу бумаги. Одержимые им пишут во все инстанции (большинство писаний не доходит, их изымают лагерная цензура, милиция, КГБ. Почтовым перехватом заняты сотни людей, только в маленькой по населению Читинской области на перехвате в почтамте работало 76 человек), передают на волю через знакомых, тратя на это большие деньги. Реально письмо может дойти, если попадет из рук в руки, это знают опытные зэки и содержат при зонах (поселках) специальных нарочных. Посылать через другие населенные пункты, скажем, в Иркутск через знакомых в Ужгороде, бесполезно, так как вся информация от зэка и вся вообще информация к его родне проверяется. Передача только простой ксивы за зону стоит 25 рублей, а нарочного послания - сотни рублей». Немецкий философ Герберт Маркузе в своей работе «Одномерный человек» писал про то, что одной из форм сопротивления является создание вокруг себя своего мира, в виде своего «защищенного пространства».
Весь мир вокруг заключенные стараются наполнить неким дуализмом: «свои - чужие». Это проявляется даже в отношении к животным. Если у милиционеров есть свои звери (собаки), которые являются частью системы, то зэки выдумывают себе покровителей из животных, дабы было кому совладать с собаками и милиционерами: «Есть и такой зверь-проказник, любящий переполох, величают его 'друг с кисточкой' из-за красивых ушей. Это рысь. Очень любит она посещать лесные зоны. Стоит на вышке охранник, скучает, зевает, проклинает про себя советскую власть, и дни прошедшие отмечает крестиками в календарях (в нагрудном при себе и в другом - казарменном по вечерам, чтоб со счета не сбиться) сколько осталось до дембеля. Дни прошедшие со злостью вычеркивает. Ни один нормальный человек, время, прошедшее в конвойной сторожевой службе МВД, за жизнь не считает. Об этой службе с товарищами говорить зазорно, девушкам приходится врать и придумывать, что, дескать, служил в войсках ПВО, на худой конец, в стройбате. И в момент таких раздумий - прыжок. От страха вопль нечленораздельный, бешеный лай собак и стрельба с других вышек. Что произошло? Побег? Зэки-то знают: зверь с кисточкой прошел по зоне. Рысь зэков не трогает, а охранников пугает до онемения. Считается, что рысь наказывает страхом и переполохом тех, кто не в ладах с моралью. Собак заключенные не любят». Такое же отношение у заключенных к тиграм и медведям.
Формами пассивного сопротивления вообще системе (а не локальным ее проявлениям в виде администрации) являются кошения под дураков, которых садят в отдельные камеры, к ним особо не лезут.
Другой формой пассивного сопротивления являются татуировки. О них следует сказать особо: «Кстати, что меня поразило, это татуировки. То есть. Начиная от макушки и кончая пятками. Такого никогда раньше не было. Повальное стремление к татуировкам». Татуировки – это часть тюремного дискурса, своего рода символический язык, который им понятен. Если в наши дни в некоторых субкультурах паутина на локте означает верность традициям – в тюремной среде это клеймо наркоманов. Разберем некоторые типичные примеры татуировок. «Некоторые блатные на одной груди Сталина накалывали, а на другой – Ленина. Вот вам «социально близкие» и «социально далекие». Это их отношение к вождям. И у довольно многих. Ленина татуировка была у многих. Это говорит об отношении уголовников- профессионалов к власти». С одной стороны могут набить Ленина, причем уголовники питают к нему некоторое уважение. Но в тоже время, когда уголовник хочет показать полное отрицание советской власти - он бьет на себе свастики, портреты Гитлера, Муссолини, эмблемы дивизий СС (см. Приложения).
Положение от 1961 года регламентировало количество писем и посылок на зоне, это создало базис, под который подстроились все тюремные отношения. Вместо денег стали использовать чай: «На чай меняется все, из-за чая убивают, растлевают, мучают. Уже давно все пропахло, провоняло чаем и баландой в зэковских учреждениях Союза. Торговля чаем - важнейшая статья дохода работников зон и тюрем, а также охраны и конвойной службы. Охрана в большинстве комплектуется из иножителей: в русских районах охранники нерусские, в национальных наоборот - русские, украинцы, литовцы. Подкопить к дембелю деньжат, купить иногда водочки можно только продажей чая. В районах с зонами в магазинах чая днем с огнем не найдешь, его получают в посылках, достают через знакомых, спекулянтов и родственников. Чай в зоны носят вольнонаемные, а также зэки, находящиеся в расконвое. Как ни просматривают машины, детали, готовую продукцию, какую только слежку ни организуют, чай проходит в зоны, скрепляя и объединяя людей, толкая их на разговор, отгоняя дурные мысли и не позволяя всему 'шиферу' упасть с головы».Часто дефицитные продукты кто-то с воли перекидывал через забор: «На этой сетке всегда висят 'мертвяки' - не долетевшие до зоны пакеты с чаем, висят, как повешенные, служа предметом частых пересудов зэков. Мастера кида - это непревзойденные спортсмены. На воле хобби 'кид' очень ценится. Приезжают к ним дружки и направляются они в окрестные зоны, хорошо зная их ландшафтную планировку. Цена зоны повышается, ежели туда можно закидывать - забрасывать с размаху - с руки, с бега, с машин, мотоциклов; используют самострелы-арбалеты и переносные кидо-бросальные машины. Если зона в лесу, машину устанавливают на деревья и натяг - канатно-кожаные ремни - позволяет перебрасывать через противокид любой высоты. Кидают обычно в праздничные, воскресные дни, ночью, заранее оповещая о времени кида, а на территорию строящихся зэками объектов даже в обычные рабочие дни. Удачный кид - радость и праздник: шутка ли, получить два килограмма чаю сразу!». Как мы видим, этим положением государство само создало для себя проблему «теневой экономики» в тюрьмах.
Как мы помним, система пыталась ликвидировать возможность национальных конфликтов и вообще проявлений национализма в колониях, но это не удавалось, заключенные в ответ создавали «семьи»: «Издавна зэки живут семьями - большими и малыми, национальными и земляческими, группируясь по мастям. Прожить одиночкой в тюрьме еще можно, а в зоне нельзя. Опасности подстерегают со всех сторон, везде ментовские и зэковские 'прокладки' - все усилия направлены на твое уничтожение и низведение тебя до стойлового состояния». Цель семьи – не позволить сгинуть человеку в одиночестве: «Жизнь семейника наполняется смыслом. В семьях отмечают дни рождения друзей, своих родителей, помогают друг другу во всем. К примеру, ты стар и неповоротлив, и норму, рассчитанную на молодого, вытянуть не можешь. Что ж, в семье есть молодые, шустрые. Они подбегают к тебе, помогают, и пошла работа. Удивляется начальство, пожелавшее убить тебя работой, даже в пример другим ставит: 'Смотрите, в могилу, морда, смотрит, а работает на наше светлое будущее'. В ларек тоже ходят семьей - перед этим принимается решение семейного совета: столько-то хлеба взять, маргарина, конфет - глюкозы. Выделяют и на курево, и на спички. Сахар в зонах не продают, опасаясь, что зэки будут гнать из него брагу. Семья все делит по справедливости. Ежели у кого есть 'дорога' на волю, то семья живет богато - с чаем, маслом, деньгами, книгами». Причем, зачастую важнее территориальный признак: в бурятскую семью могут принять русского из Бурятской АССР. Другой причиной существования семей является попытка системы разрушить формы самоорганизации заключенных, уравнять всех. Семьи – это попытка спасти идентичность от размывания: «Важное значение при этом имеет знание групповых мнений бытующих в коллективе и через коллектив, в котором воспитывается личность. Важное значение при этом имеет знание групповых мнений, бытующих в коллективе, групповой убежденности. Нередко осужденные с близкими или однотипными пережитками образуют замкнутую малую группу с твердо установившимся внутри нее ложным или антиобщественным групповым мнением».
Также формы «отрицалова» бывают непоследовательными: «Там, на строгом, практически мужиков не было. В основном, все хулиганы сидели по 206-ой статье. Мне все это интересно было. Сидел там такой подопытный для меня объект. Я достаточно с ним говорил, могу привести пример. Это человек. Который не слушал радио («коммуняки поганые»), газеты не читал («коммуняки поганые»). И вдруг как-то зашел разговор о баптистах. И он говорит: «Твари, их надо давить!». Я говорю «Коля, с чего ты это взял-то?» А он книжку читает. Я говорю: «Ведь ты в газету не веришь, а в книжку веришь». «Но это же книга!» Я говорю: « Да ее такая же поганая коммуняка написала!». Тут он взорвался, он меня чуть не убил». Как нам кажется, такая непоследовательность связана с тем, что книга – это один из способов «убить время» и если внушить себе, что ее написали «коммуняки поганые» - это явно не обогатит досуг.
Особым уважение в среде заключенных пользуются религиозные люди, которые из-за этого попали в тюрьму: «Приходит очень много верующих, баптистов. Они тоже пользуются сразу уважением, хотя не считаются эти статьи настолько авторитетными, как политические. У них статьи-то неавторитетные. Но уважением они пользуются сразу. Понятно, они будут жить по своим правилам. Иногда эти правила до смешного используют. Вот в ростовской зоне был адвентист, который в субботу, что его ни попроси все сделает. И авторитетам зоны пришлось вмешаться: ну что такое, перестаньте, нельзя так человеку». Их поддерживает авторитет, следит, чтобы их нормально вписали. Одной из причин такого уважения является дополнительный пресс со стороны администрации, а также то, что верующие живут в своем мире и как правило отличаются умственными способностями и глубиной.
Что такое красная зона? Находим в одном из источников: «Беспредел? – спросит читатель. Что- то знакомое слышится в этом слове. Все правильно, беспредел – произвол не имеющий предела. Это точное жаргонное слово гуляет по всем лагерям. Везде администрация беспредельничает. Где-то беспредел осуществляет своими руками, где-то руками зэков. Но нет ничего беспредельней «красной крытой»». Красные – это как правило зоны общего режима, так как на усиленном «народ посерьезнее» и принципы арестантские сильнее. В красных зонах наиболее жестко проявляются методы воздействия администрации: с помощью «козлов», с помощью пониженной нормы питания, с помощью «пресс-хат» (где с помощью физических и моральных унижений заставляют дать показания, стать агентом администрации). В таких зонах бесполезны протесты, все равно сломят: «Вот и началась жизнь в прессе. На первых порах прессуемого могут избить в любой момент, беспричинно. Ночью и днем. Кстати о ночах. Куда делись былые на них упования? Парочка прессовщиков спят днем, парочка ночью. Цель пресса – сломать зэка духовно. На таких зонах пытаются разрушить иерархию, заставляют отказаться от «воровских идей». Заставляют это делать всевозможными способами: «Если администрация дала «добро», прессуемого перегибают через мостик и насилуют. Обычно по очереди, и право первого за бригадиром. Теперь прессуемый петух. Давая санкцию на изнасилование администрация руководствуется различными соображениями. Например, уничтожить авторитет прессуемого в уголовном мире полностью и навсегда». Возможны и пытки, например: «Иногда применяется фиксация к шконке. Истязуемого крепко привязывают в лежачем положении и так оставляют». В такие зоны свозят все «отрицалово», т.е. воров от могза костей.
В таких зонах после карантина тебя пытаются повести уже на запретку, дабы опустить до категории козлов: «Ты отказываешься идти на запретку, сейчас же вызывают наряд, и тебя в подвал. Сначала в дежурную часть: пиши объяснительную – почему не вышел».
Если удается воздействовать и сломать черную зону, превратить ее в красную – постепенно каждая камера превращается в некий фаланстер с планом, соревновательским духом: «В пресс-хате Зенкина царствует коммунистический стиль. Выполнивший свою норму прессуемый с «радостью» берется помочь товарищам – поддержке, а в первую очередь – бригадиру. Зенкин работает мало, подддержка большая, прессуемые - очень много. <> В воздухе витает дух товарищества. Он проявляется везде: в рабочей солидарности с прессовщиками, в гастрономической солидарности с ними. <> Порядок в камере Зенкина идеальный. Ей обеспечено первое место во внутритюремном соревновании по всем показателям. По работе, и по чистоте, и по дисциплине. В подтверждении сего на почетном месте висит переходящий красный вымпел «За первое место в соревновании». Впрочем, переходящий вымпел почти не переходит – здесь его место». После этого следует ШИЗО или пресс-хата, дают красную полоску, как группа риска.
В целом, мы можем говорить о трех типах сопротивления режиму в ИТУ: структурный, активный, пассивный. Структурный – это горизонтальные и вертикальные связи, построенные заключенными. Это и иерархия, и семьи. Все их существование, как мы видели, было направлено на противостояние с режимом, на то, чтобы можно было выручить товарища из беды, это была своего рода солидарность и альтернативная модель власти Под активными формами мы подразумеваем бунты, голодовки. членовредительство, побеги. Как правило, это происходило, если государство нарушало «правило игры»: пыталось «перекрасить» зону, заставляло перевыполнять план. Под пассивным мы понимаем татуировки, солидарность с политическими заключенными, нонконформистами. Таким образом, мы увидели, что по всему Союзу (например, автор одного из наших источников сидевший в Ташкенте, а потом этапированный в Якутск, а позже Нерюнгри отмечает единство принципов по всему Союзу) существовали структуры, жившие по «воровскому закону». Они разделяли одни и те же принципы и идеи. Противостоя режиму, заключенные выработали иммунитет, который позволил им проявлять гибкость к формам государственного воздействия, они знали всегда, как отвечать. Именно это, по нашему мнению, позволило им в конце 80х – 90х в условиях кризиса социалистического мышления и развала государственного аппарата на целое десятилетие стать своего рода новой властью. Вспомним самые известные группировки из 90х, например Люберов или Ореховских. Они были организованы по типу семьи с жесткой иерархией и лидером во главе, они существовали по своим законам и государство им не было особо нужно.
Как мы видим, в целом политика системы была неправильной. Изолировав людей от общества, государство приводит к тому, что необходим период адаптации к социуму на свободе: «Выйдя на так называемую волю, мы нуждаемся в длительной реадаптации ко всему, повторяю, ко всему, мы - чучеки, нас надо наполнять человеческим». Тюремный мир оторван от государства на ментальном уровне, заключенные всем своим образом жизни показывают «отрицалово», создают свои альтернативные институты в ответ на действия системы. Все это приводит к тому, что по выходу на свободу заключенный остается чужим элементом для общества, ему нужно втягиваться, а это не всегда получается, ввиду чего происходят рецидивы: «По моему мнению, во многих случаях колония портит сознание людей. Здесь, очевидно, играет роль и непродуманность при назначении срока пребывания а лагере, и внутреннее содержание лагерной жизни». Если мы продолжим анализ писем из тюрьмы – обнаружим, что заключенные и даже работники системы говорят о ее ущербности. Зачастую подчеркивается роль личностного фактора в переводе на строгий режим: конфликт с «кумом» может привести к бесконечным наказаниям в ШИЗО или продлением срока заключения.
Сами заключенные признают, что вся эта система прогнила и не приводит к исправлению: «Человек, впервые попавший в ИКТ и отсидевший 9-10 лет, по-настоящему становится преступником. Неоспорим тот факт, что у отсидевшего 7 лет и более происходит деформация морально-психологической сферы личности до крайней степени проявлений». Или же: «Здесь абсолютный застой Все это пришло как эстафета из 40-50-х годов и передается из поколения в поколение работниками МВД». «ИТУ созданы для исправления масс, преступивших черту закона, а что получается на самом деле? Люди, в большинстве случаев работающие с нами, не имеют даже малейшего понятия о педагогике, и не имеют юридических знаний. Как может человек, окончивший физкультурный техникум или ему подобный заниматься формированием нового человека для нашего общества». Такая система – конвейер, дающий продукцию в виде озлобленных, антисоветски настроенных людей
Проводя те или реформы, шаги в изменении ситуации в тюрьмах, государство не учитывало очень многое, оно было оторвано от реалий и тем самым усугубляло те негативные явления, что были в ИТУ.
.
Основные выводы
Теперь нам необходимо подвести итоги. Мы рассматривали, как складывались отношения государства и уголовного мира с периода от середины 60-х до середины 80-х. Мы анализировали различные группы источников и смогли увидеть то, что хотя и государство комплексно подходило к делу исправления заключенных (законодательство, разработки юристов, психологов, пропаганда), оно это делало все однобоко, не вдаваясь в то, что происходило в тюремном обществе. Некоторые законы порождали ответную реакцию: ограничение писем и посылок породило тюремную теневую экономику с бартерным обменом на чай, сигареты. Заключенные ко всему этому приспосабливались, на методы психологического воздействия зэки отвечали психозащитой, которая проявлялась в виде организаций коллективных сообществ, можно рассматривать татуировки, как часть такой защиты (набил, значит заявил о своем бесстрашии и непреклонности, усилил свою мораль). Основной принцип исправления труд встречал сопротивление со стороны арестантов: существование иерархии предполагало то, что чем выше ты расположен, тем меньше ты трудишься. Поэтому-то блатные старались не запятнать свои руки трудовой деятельностью, а петухи занимались самой ужасной работой (чистка туалетов, например). На те или иные частные моменты или попытку превратить черную зону в красную заключенные отвечали бунтами, голодовками. Они писали заявления, которые тоже являли собой форму сопротивления и своего рода «стеба» над государством или попытку ему показать свою позицию (вспомним заявления узников Владимирского централа). Люди, которые связывались с государством, становились «суками» и «козлами», предавшими воровской закон. Мир зэков, заявляя о своем неприятии государства, показывал это своей жесткой приспособляемостью, своими формами сопротивления и противодействиям тем или иным шагам системы. В итоге, к концу 80х мы получаем развитое тюремное сообщество, с огромной внутренней сплоченностью и солидарностью, оно было спаяно дисциплиной и принципами. В конце 80-х им было легче преодолеть кризис социалистического мышления, так как они уже с 60-х сопротивлялись государству в той или иной форме. Именно этим можно в частности объяснить разгул криминала в 90-х годах, когда государству было явно не до этого, а простой народ думал, как и где достать деньги, еду и оказался в идеологическом вакууме. Именно в этот период на первый план вышли криминальные структуры, сформировавшиеся еще в СССР, прошедшие свои «институты» в тюрьмах (показательно, что дед Хасан сформировался, как вор в законе именно в СССР, сидел он начиная с 60-х годов).

Список использованной литературы и источников
Источники:
1. Бабаев М.М. О комплексном подходе к предупреждению преступности.//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985.
2.Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Советская уголовная политика и ее отражение в действующем законодательстве. М., 1979.
3.Владимирская тюрьма. Сборник статей и документов. Сост. В.К. Буковский. Нью-Йорк. 1977.
4. Волошин Н.И., Минаков Ю.А. Характеристика осужденных, отбывающих наказание в тюрьмах., М., 1972, 1982.
5. Герцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970.
6. Глазкова В.Н. Исправление осужденного и возможность его установления судом. // в кн. Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью. Томск., 1979.
7. Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Исправительно-трудовая психология. М., 1974.
8. Гришаев П.И. Влияние правосознание на советское уголовное право и состояние преступности. .//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985.
9. Гуров А.И. Преступность: прошлое и современность. М., 1990.
10. Ефремов Г.Х. Изучение ценностно-нормативной сферы преступников.// в кн. Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979.
11. Загородников Н.И. Советская уголовная политика и деятельность органов внутренних дел. М., 1979.
12. Исправительно-трудовой кодекс. М., 1977.
13. Коган В.М. Правосознание в механизме уголовно-правового воздействии. .//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985. С. 52.
14. к/ф Беспредел. М., 1989.
15. к/ф Опасные друзья. М., 1979.
16. Майер В. А. Чешежопица. Очерки тюремных нравов. М., 1995.
17. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 1. С. 132.
18. Маркс К. Энгельс Ф. Соч., т. 13. С. 516.
19. Письма из Зоны-87. Сост. В.Ф. Чеснокова, В.Ф. Амбрамкин. М., 1993.
20.Положение об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах Министерства внутренних дел РСФСР 09.09. от 1961 года (http://zakon.law7.ru/base18/part5/d18ru5874.htm)
21. Ратинов А.Р., Константинова Н.Я., Собчик Е.М. Самооценка преступников.// в кн. Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979.
22. Тюремный мир глазами политзаключенных. Сост. Абрамкин В.Ф. Чеснокова В.Ф. М. 1993.
23.Уткин В.А. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. Томск 1984.
Литература:
Анисимков В.М. Тюрьма и ее законы. Саратов. 1998.
Ю Базунов В.В., Детков М.Г. Тюрьмы НКВД-МВД СССР в карательной системе советского государства. М., 2000.
Барулин В.С. Российский человек в XX веке. Потери и обретение себя. СПб, 2000.
Вебер М. Понятие легитимного порядка. //в кн. Избранные произведения. М., 1990.
Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М., 1960.
Джекобсон М., Джекобсон Л. Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник (1940-1991)
Ефимова Е.С. Современная тюрьма. М., 2004.
Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. М., 2008.
Маркузе Г. Одномерный человек. М., 2009.
Медведев А.В. Диалектика развития советского общества. Н.н. 2007.
Сидоров А.А. Воры против сук. М., 2005.
Сорокин П.А. Преступление и кара. СПб., 1999
Хабаров А. И. Тюрьма и зона. М., 1997
Фуко М. Надзирать и наказывать. М., 1999.
Шубин А.В. «Золотая осень» или период застоя. М., 2008.
Эпплбаум Э. ГУЛАГ. Паутина террора. М., 2006.

Приложения


Сабля без ножен. Татуировка символизирует агрессивность и тайную угрозу. Наносится на предплечье, запястье. Сабля в ножнах означает, что уголовник "завязал". Встречается очень редко.
Палач, казнящий обнаженных женщин. Татуировка иногда дополняется аббревиатурой "БОГ" . Символизирует ненависть к законам и админорганам..
Черт. Наколка относится к так называемым "оскалам" и символизирует ненависть к административным структурам. Наносят на грудь. Сопровождается текстами антигосударственного содержания.




Крест, объятый пламенем, с надписью "Верь в Бога, а не в коммунизм". Политическая татуировка. Как правило, ее наносили политзаключенные.

"Ну, волк, погоди!" Карикатура на сотрудника милиции. Часто волка изображают в форменной фуражке, кителе и с портупеей. Наносится на бедро и поясницу

Пират с ножом в зубах. На ноже надпись "ИРА" ("Иду резать активистов"). Татуировка встречается у отрицал. Лагерный актив - Служба внутреннего порядка ("СВП"). Эту службу отрицалы называют "Сука вышла погулять" и "Суке вышла половина" (досрочное освобождение).

Купола означают количество сроков. Сама церковь может восприниматься, как отрицалово.
Свастики – тоже татуировка, означающая отрицание государства (логика от противного: серп и молот - свастика)
 Вебер М. Понятие легитимного порядка. //в кн. Избранные произведения. М., 1990. С. 636.
 Фуко М. Надзирать и наказывать. М., 1999. С. 194.
 Там же. С. 201.
 Анисимков В.М. Тюрьма и ее законы. Саратов. 1998.
 Майер В. А. Чешежопица. Очерки тюремных нравов. М., 1995. С.3.
 Сидоров А.А. Воры против сук. М., 2005. С. 291-299.
 Конституция СССР. М., 1977. С. 7.
 Барулин В.С. Российский человек в XX веке. Потери и обретение себя. СПб, 2000. С.30.
 Там же. С. 33.
 Кара-Мурза С.Г. Советская цивилизация. М., 2008. С. 637.
 Шубин А.В. «Золотая осень» или период застоя. М., 2008. С. 91.
 Шубин А.В. Указ. соч. С. 110.
 Барулин В.С. Указ. соч. С. 39.
 Там же. С. 43.
 Барулин В.С. Указ. соч. С.50.
 Кузнецов А.Н. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.115.
 Сорокин П.А. Преступление и кара. СПб., 1999. С. 66.
 Сорокин. Указ. соч. С. 76.
 Маркс К. Энгельс Ф. Соч., т. 13. С. 516.
 Загородников Н.И. Советская уголовная политика и деятельность органов внутренних дел. М., 1979. С. 49.
 Там же. С. 77.
 Базунов В.В., Детков М.Г. Тюрьмы НКВД-МВД СССР в карательной системе советского государства. М., 2000. С. 90.
 Тюремный мир глазами политзаключенных. М., 1993. С. 284.
 Медведев А.В. Диалектика развития советского общества. Н.н. 2007. С. 41.
 Исправительно-трудовой кодекс. М., 1977.
 http://zakon.law7.ru/base18/part5/d18ru5874.htm
 Волошин Н.И., Минаков Ю.А. Характеристика осужденных, отбывающих наказание в тюрьмах (микроформа)/ Н.И. Волошин, Ю.А. Минаков, МВД СССР, Всесоюз. НИИ. , М.: Изд-во ВНИИ МВД СССР 1972, 1982.
 Сведения о респондентах. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. С. 23.
 Сведения о респондентах. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. С. 93.

 Майер В.А. Указ. соч.С. 26.
 Там же. С. 3.
 Владимирская тюрьма. Сборник статей и документов. Сост. В.К. Буковский. Нью-Йорк. 1977.
 Письма из Зоны-87. М., 1993. С. 173.

 http://www.kinopoisk.ru/film/42778/
http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_cinema/13383/%D0%9E%D0%9F%D0%90%D0%A1%D0%9D%D0%AB%D0%95
 нап. Иванова Г.М. ГУЛАГ в системе тоталитарного государства. М., 1997.
 Хабаров А. И. Тюрьма и зона. М., 1997. С. 66.
 Там же. С. 75.
 Там же. С. 76
 Анисимков В.М. Тюрьма и ее законы. Сртв., 1998. С. 29.
 Там же. С. 30.
 Анисимков В.М. Указ. соч. С. 37.
 Джекобсон М., Джекобсон Л. Песенный фольклор ГУЛАГа как исторический источник (1940-1991). М., 2001. С. 26-27.
 Ефимова Е.С. Современная тюрьма. М., 2004. С. 57.
 Ефимова Е.С. Указ. соч. С. 111.
 Там же. С. 115-116.
 Сидоров А.А. Указ. соч. С. 314.
 Сидоров А.А. Указ. соч. С. 330
 Там же. С. 348.
 Эпплбаум Э. Гулаг. Паутина террора. М., 2006. С. 458.
 Эппбаум Э. Указ. соч С. 491.
 Там же. С. 499.
 Там же. С. 501.
 Там же. С. 505.
 Данные приводятся по: Волошин Н.И., Минаков Ю.А. Характеристика осужденных, отбывающих наказание в тюрьмах., М., 1972, 1982.

 Шубин А.В. Указ. соч. С. 150.
 Кара-Мурза С.Г. Указ. соч. С. 637.
 Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Советская уголовная политика и ее отражение в действующем законодательстве. М., 1979. С. 9.
 Герцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970. С. 179.
 Загородников Н.И. Указ. соч. С. 51.
 далее цитаты даются по статьям с http://zakon.law7.ru/base18/part5/d18ru5874.htm
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 127.
 Загородников Г.И. Указ. соч. С. 56.
 Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Указ. соч. С. 6.
 Далее цитаты по: Исправительно-трудовой кодекс РСФСР. М., 1977
 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., Т. 1. С. 132.
 Уткин В.А. Наказание и исправительно-трудовое воздействие. Томск 1984. С. 20.
 Бабаев М.М. О комплексном подходе к предупреждению преступности.//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985. С. 140
 Гришаев П.И. Влияние правосознание на советское уголовное право и состояние преступности. .//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985. С. 56
 Коган В.М. Правосознание в механизме уголовно-правового воздействии. .//в кн. Криминальная и уголовная политика. М., 1985. С. 52.
 Глазкова В.Н. Исправление осужденного и возможность его установления судом. // в кн. Вопросы повышения эффективности борьбы с преступностью. Томск., 1979. С. 45.
 Гуров А.И. Преступность: прошлое и современность. М., 1990. С. 223.
 Гуров А.И. Указ. соч. С. 238.
 Там же. С. 288-289.
 Выготский Л.С. Развитие высших психических функций. М., 1960. С. 198-199.
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Исправительно-трудовая психология. М., 1974. С. 304.
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Указ. соч. С. 314.
 Там же. С. 317
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Указ. соч.. С. 319.
 Там же. С. 324.
 Там же. С. 330.
 Там же. С. 339.
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Указ. соч. С. 340.
 Там же. С. 340.
 Там же. С. 347.
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Указ. соч. С. 350.
 Там же. С. 381.
 Ефремов Г.Х. Изучение ценностно-нормативной сферы преступников.// в кн. Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979. С. 36.
 Ратинов А.Р., Константинова Н.Я., Собчик Е.М. Самооценка преступников.// в кн. Личность преступника как объект психологического исследования. М., 1979. С.71.
 Владимирская тюрьма. Нью-Йорк, 1977. С. 25.
 Там же. С. 41.
 Ефремов Н.А. Интервью. // в кн. : Тюремный мир глазами политзаключенных. С. 189
 Владимирская тюрьма. Нью-Йорк, 1977. С. 43.
 Письма с Зоны-87. М., 1993. С. 134.
 Там же. С. 80
 Там же. С. 91.
 Там же. С. 164.
 Письма с зоны-87. С. 128.
 Подрабинек К. Беспредел. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 237.
 Яненко В.И. Интервью. . // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.130.
 Кузнецов А.Н. Интервью. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 95.
Там же. С.96.
 Яненко В.И. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 149.
 Кузнецов А.Н. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.97.
 Абрамкин В.Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993 С. 228.
 Шубин А.В. Указ. соч. С. 144.
 Яненко В.И. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993 С. 151.
 Там же. С. 154.
 Сидоров А.А. Указ. соч. С. 319.
 Яненко В.И. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 153.
 Абрамкин В.Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993 С. 212.
 Ефремов Н.А. Интервью// кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 172-173.
 Кузнецов А.Н. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.101.
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 121.
 Яненко В.И. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 148
 Кузнецов А.Н. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.101.
Там же. С. 109.
 Яненко В.И. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 153
 Абрамкин В.Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993 С. 218.
 Майер В.А. Указ. соч. С. 27.
 Майер В.А. Указ. соч. С.30.
 Там же. С. 25.
 Там же. С. 26.
 Майер В.А. Указ. соч. С. 53.
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.126.
 Майер В.А. Указ. соч. С. 58
 Владимирская тюрьма. Нью-Йорк, 1977. С. 13.
 Там же. С. 14.
 Там же. С. 15.
 Владимирская тюрьма. С. 18.
 Там же. С. 19.
 Майер В.А. Указ. соч. С. 29.
 Маркузе Г. Одномерный человек. М., 2009. С. 53.
 Мэйер Э. Указ. соч. С.33.
Там же. С. 34
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С.118
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 119.
 Там же. С. 119.
 Майер В.А.. Указ. соч. С. 48.
 Там же. С. 48
 Майэер В.А. Указ. соч. С. 37.
 Там же. С. 37
 Глоточкин А.Д., Пирожков В.Ф. Указ. соч. С. 344.
 Серебров Ф. Интервью. // кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 120.
 Ефремов Н.А. Интервью кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 188.
 Там же. С. 190
 Подрабинек К. Беспредел. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 236.
 Там же. С. 237.
 Там же. С. 237
 Там же. С. 239
 Там же. С. 241.
 Ефремов Н.А. Интервью кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 199.
 Ефремов Н.А. Интервью кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 201.
 Подрабинек К. Беспредел. // в кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 246.
 Ефремов Н.А. Интервью кн. Тюремный мир глазами политзаключенных. М. 1993. С. 201.
 Кадыров С., Аблаев Р. Интервью. // в кн. Тюремный глазами политзаключенных. С. 160.
 Майер В.А.. Указ. соч. С.3.
 Письма с Зоны-87. С. 169
 Там же. С. 174-175.
 Там же. С.129
 Там же. С. 128.
 Там же. С. 138
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D1%81%D0%BE%D1%8F%D0%BD,_%D0%90%D1%81%D0%BB%D0%B0%D0%BD_%D0%A0%D0%B0%D1%88%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87









13 PAGE \* MERGEFORMAT 148115




Рисунок 3Рисунок 5Рисунок 10Рисунок 11Рисунок 12Рисунок 1315

Приложенные файлы

  • doc 8280889
    Размер файла: 592 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий