Несовместима с Миром


Несовместима с Миром
Пролог
Глава I О, нет…как…сестра…
Глава II Дневник Ангелины
Глава III Двойной удар
Глава IV Время откровений
Глава V Старое, новое, забытое
Глава VI Свежее дыхание лёгкого, нежного ветерка
Глава VII Ново приобретённое, потерянное старое…
Глава VIII Я другой, поверь!
Глава IX Расплата за грехи
Пролог

Тонны, миллионы слов,
Сказано было про любовь!
О чувстве – нечто,
О чувстве – вечном,
О чувстве, согревающем кровь,
О чувстве, под названием – любовь!
Как Вы догадались друзья, речь в произведении пойдет о любви, а именно об образе женщины. О её влиянии на сильнейшую половину населения человечества.
Как там говориться в истории библейской про возникновение человечества: «Бог вылепил человека (Адама) из «праха земного», вдохнул жизнь в его ноздри и поместил его в Сад Эдемский. ( Быт. 2:7) Позже Бог усыпил Адама, взял одно из рёбер и сотворил из него первую женщину – Еву, которая стала женою для первого человека (Быт. 2:21-22). «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».
Это говорит лишь об одном и о многом!
Женщина недостающая часть пазла, имя, которому – мужчина, и когда пазл складывается, мужчина способен творить чудеса.
Единственная задача мужчины отведённое Богом на этой планете, это – создавать подобно Ему. А женщине в свою очередь, по Божиему замыслу, возложена на её хрупкие плечи, ноша куда тяжелее. Ласковым трепетом оберегать и охранять мир, созданный Творцом, и улучшаемый мужчиной в благодатной целостности.
Созидать своей красотой, добротой, мудростью и многим ещё чем, но главное, - излучать искреннею любовь, которая способна зажечь всё и всех, распарить океаны, заставить солнце пробить своим дающим жизнь теплом, равнодушные, тяжёлые тучи.
Направлять…
Мне не выпало такого счастья, и до чудес пока ещё не дорос. Но искорка та чистая, светлая, не так давно проскользнула прямиком из глубин моей души.
Был влюблён, «розовые очки» вот – вот должны были сменить мои тёмные и любимые «Ray–Ban», готов был полюбить без остатка, безо лжи… Но, увы.
Единственным намёком на чудо в этот светлый и короткий период времени, стал стих: «Просто, Ты!». Стих, который писал не я, а выплескивала на белую бумагу в клетку, моя душа; стих который очень сильно полюбил и люблю.
Речь пойдёт не об этой тёмноволосой девушке, вдохновившей меня, нет, нет! Строчки эти, результат её естественной красоты, но, так же это жест моего поклонения, миленьким божьим созданиям, украшающие жизнь, дарующие смысл и желание жить.
Это произведение намного многограннее, чем Вы, дорогие друзья, можете подумать.
Это сказка с чертами и возможностями реальности.
Под вуалью, под нагнетённым мною красивым туманом, скрыты многие вопросы, трогающие мой разум, волнующие моё сердце, не оставляющие меня равнодушным.
Основную мысль, звенящую в резонансе, заключённую в произведении, можно поймать и сформулировать следующим образом:
«Красота спасёт Мир или разрушит её?!»
Наша планета красива, но бессмысленна, смысл придают ей живые, а самые жизнь – дающие среди живых, это - женщины.
Глава I
О, нет…как…сестра…

Зашарпанный, тёмный коридор районной больницы пытается покинуть коренастый, темноволосый молодой парень лет двадцати. Мелко и быстро перебирает усталыми ногами, которые тяжелеют с каждым шагом. Он останавливает движения утомлённого тела, наваливается всей своей массой на холодную стену, выкрашенную стандартной голубой краской, без единой капли тепла. Затхлый запах сырости, еле-еле доносится до раздражённых ноздрей. Парень сердито фыркает, увеличивает темп беспокойного дыхания. Прерывисто и тяжело дыша, он ощущает лёгкие покалывания в груди, при каждом глубоком вдохе больничного воздуха.
Дрожащей правой рукой, он тянется к левому нагрудному карману рубашки в клетку, в надежде вытащить фото той единственной, которой верил, в которую был безумно влюблён.
Жизнь в самом расцвете сил, но парню живётся нелегко, виной всему - череда потрясений надломавших его изнутри.
Внешне, молодой человек, выглядит старше своих лет. Приятный на вид брюнет. Черты лица строгие, смуглый цвет кожи, нос с горбинкой, красивые, пухлые губы, взгляд глаз безумен, но они всё равно источают то обаяние, которое привлекает к нему интерес. Молодой человек всегда одет с ног до головы, дорого и по моде.
Этого парня можно со сто процентной уверенностью назвать метросексуалом. Любопытство окружающих, также вызывает маленький шрам, исказивший край губ с левой стороны.
Сейчас, он услышал те факты, которые окончательно взорвали ему мозг. Он потерян психологически и дезориентирован в пространстве.
Лёгкая джинсовая куртка не согревает тело в пасмурный, сырой осенний вечер, парень весь дрожит, мурашки без устали мчаться по молодой коже. Сырость и холод проникают с улицы прямиком в коридор больницы на первом этаже, но причина дрожи не холод, а шок, в котором прибывает молодой человек. Его мечты и планы рухнули в один миг.
Парень держит содрогающуюся фотографию эффектной девушки.
- Ладно… - Тихо произносит парень, отрывается от стены, держит фото в руке и уверенно шагает к выходу.
- Александр, возьмите зонт! – С уважительным тоном, говорит одна из стоящих у выхода, возле стойки ресепшена, сплетничавших, молоденьких медсестричек. – На улице дождик моросит! – Продолжает, игриво улыбнувшись.
Александр смотрит на неё с таким призрением, что девушке становиться не по себе, её рука так и застывает на весу с протянутым зонтом ядовито – зелённого цвета.
Алекс громко хлопает огромной железной дверью, торопливо выбегает на улицу, останавливается на бетонных ступеньках, сгибается, его лицо выражает боль горячего сердца.
Он судорожно шарит в карманах пытаясь найти ключи от автомобиля. По его щеке медленно сползает скупая слеза, вспоминая о том, что отец разбился за рулём любимого автомобиля и находится в реанимации этой злосчастной больницы на втором этаже. А этажом выше, в одной из палат лежит якобы сестра, чуть ранее признавшаяся в родстве, которая тоже была в этой проклятой машине.
Сестра, о существовании, которой не знал раньше, которую увидел недавно. В которую бездумно влюбился.
Алекс не может разобрать мыслей навещающие голову.
- Что они делали?! Почему мне не сказали раньше?! Что скрывать?! Зачем?! – жалобно бормочет он.
Сделав пару осторожных шагов, Алекс стоит на мокром асфальте. Тонкие струйки воды, весело журча, стекают по желобам из блестящей на свету нержавейки, старой казённой больницы.
Погода действительна ужасна. Александр не любит моросящий дождь. Это его сильно раздражало, но сейчас Алекс находится в своих мыслях, не обращает внимания, что потихоньку промокает до ниточки. Прохладный ветерок довершает картину очередного промёрзлого осеннего вечера. На небе местами виднеются звёзды, оголяемые тучами. Луна изредка освещает мезоморфную атлетическую фигуру Алекса. Вдали от её белого света, так же блестят седые вершины величавых гор.
Алекс вытаскивает из кармана синих джинсовых штанин сотовый телефон, набирает на фирму такси, вызывает автомобиль.
Начинает движение к ларьку напротив больницы. Время позднее и ему интересно, почему ларёк ещё работает.
Александр с детства любознателен и умён. В детстве его все хвалили, и сейчас в этом потрясённом состоянии, любознательность никуда не исчезает.
На сформировавшийся вопрос, частично отвечает то горевшая, то нет вывеска: «Круглосуточно все 22 часа»!
Видя надпись, Алекс, сдержанно улыбнулся, видит продавца выглянувшего из окошка ларька. Лысина мужчины сверкает от света уличного фонаря, под которым находится его ларёк тёмно – зелённого цвета.
Алекс кричит:
- Уважаемый, у вас опечатка на вывеске. Я думаю, по - этому она изредка загорается!
Продавец дожидается, пока молодой человек приблизится к нему. Он с неприязнью разглядывает в свете фонаря лицо парня - нахала.
Продавец в годах мужчина с круглым заплывшим жиром лицом, свисающими щёками. У него маленькие глаза с постоянно оценивающим взглядом. Он намётанным глазом старожилы, несколько раз проводит по парню снизу вверх, делает короткую паузу, произносит:
- Шутник! Ты не учёл перерыва на обед!
Алекс улыбается сквозь искажённое болью выражение лица.
- В это время мы закрыты, вот и получается двадцать два часа, - мягким тоном, улыбаясь, произносит продавец. Эта ситуация кажется ему забавной. До этого паренька в этом его никто не упрекал. - Ты понял?!
- Так вы обманываете клиентов. – Весело произносит Алекс. – Вы не круглосуточный магазин, а с перерывами на обед!
Представитель торговли смеётся, потом хмурит брови, угрожающе смотрит на мальчика, говорит:
- Хорош, малец! Посмеялись и хватит! Что тебе?!
Алекс стирает улыбку с лица, но маленькая весёлость всё же остаётся у него внутри. Несмотря на горечь, кипящую у него внутри, он умеет находить, что-то смешное в незначительном, шутить, веселить себя и окружающих.
- Пачку сигарет.
- Каких?
- Хм, а вы, что курите? – с интересом спрашивает Алекс.
- Я не курю и тебе не советую, малец.
Алекс начинает рассматривать пачки сигарет на витрине ларька, по все четыре стороны относительно окошка, из которого продавец высунул голову.
Эта ситуация вводит Алекса в затруднение, не имея этой вредной привычки, не знает, что выбрать, хочет лишь отвлечь себя от боли терзающую душу.
- Прима. – Говорит продавец. - Я курью сигареты «Прима». – Он понимает, что мальчик хочет отвлечься, что в растерянности, разбит. Продолжает. – Что-то серьёзное приключилось с кем - то из близких тебе людей?
- Да. – Тяжело произносит Алекс, также тяжело выдыхает.
- Мой тебе совет, мальчик. Сигаретами не заглушить тревогу за близкого человека. Не убрать боль. Не развеять проблемы, как и, впрочем, алкоголем. Упаси Боже – наркотиками. – С привычной серьезностью говорит пухловатый мужчина.
- Да…вы правы, пожалуй. – Алекс чувствует весь груз проблем касающихся в первую очередь души. Материальными средствами он обеспечен столетиями вперёд. Глаза парня тускнеют.
- Иди домой и хорошенько выспись, а утром помолись за здоровья родных. Время расставит всё на свои места.
- Вы такой мудрый человек и работаете продавцом…
Продавец смеётся.
Тем времен подъезжает тёмно-синяя «девятка». Автомобиль такси.
Алекс нехотя подходит к машине, небрежно открывает дверь, усевшись рядом с водителем на переднем пассажирском кресле, громко хлопает дверью, это вызывает недовольство на лице таксиста.
Неаккуратно постриженные кудрявые волосы таксиста колышутся под струями задуваемого воздуха через открытое переднее водительское окно движущегося автомобиля. Лицо таксиста, истинно кавказского типа: запущенная щетина на лице, кривой нос с выдающейся горбинкой, сухие губы, припавшие щёки и страшный хмурый взгляд. Чёрная кожаная куртка, смотревшаяся на нём шикарно, пожалуй, единственная вещь, которую хоть как-то принимает Алекс. Всё остальное, начиная с сырой погоды на улице, кончая таким же холодным отношением таксиста к нему, подвергается разрушительной критике.
- Вам куда? – вдруг прерывает рассуждения Алекса таксист, предварительно выключив магнитолу.
- Мне, пожалуйста, на Калиновую рощу. – С осторожностью отвечает Алекс, так как предполагает последующей реакции извозчика двадцать первого века.

«Калиновая роща» – это район в данном городе для наиболее зажиточных граждан. Огромные особняки, сплошная охрана, красивые насаждения, радовавшие глаз неискушенного зрителя, но не самим господам, живущим в этом уютном местечке. В центре всего этого великолепия, находится калиновая роща. Территория элитного района окружена высоким железным забором по всему периметру, и напичкана камерами видеонаблюдения и датчиками движения.

Таксист смеётся.
- И ты! О, простите, вы жалуетесь на жизнь?! Я с утра до ночи работаю! Днём учителем физики, а ночью развожу в основном мудаков! Но вы… - Видно по блестящим глазам таксиста, что он выведен из себя, зол. –
Хуже! У вас есть всё, и вы имеете совесть жаловаться на что-то ещё!
Будучи импульсивным, Алекс, забыв боль души на мгновенье, даёт чувствам волю.
- Я не виноват в том, что мой отец заработал все, что сейчас имеет! Не виноват! А все мы имеем проблемы, и тебе не представить какие! – Алекс, было, хочет сказать, что в раннем возрасте остался без матери, что сейчас может остаться и без отца, но сдерживает порыв, умолкает, опускает взгляд на пол старой, давно заржавевшей «девятки», вспоминает мать.
Воспользовавшись молчанием оппонента, таксист продолжает:
- Вы мните себя королями города, этого Мира, но вы никто! Мы с женой из кожи вон лезем, что бы заработать для нашей дочки на операцию, а вы купаетесь в ненужной никому роскоши, просаживаете пачку денег за час, которую мы зарабатываем целый год! Проблемы, решаемые за деньги, не могут считаться проблемами, это расходы! Я буду рад, если один из королей уйдет из жизни. – Сказав это, таксист опешил. Не хочет желать, кому - либо зла, считает это грехом, но сейчас его вывел из себя этот пацан. Этот молокосос, не вступивший ещё во взрослую жизнь, читающему ему мораль.
Услышав, что отцу пожелали смерти, Алекс заводится не на шутку.
- Ты убогое тупое существо, сожалею твоей дочке, её отец бестолковый «нулёвый» человек, который к сорока своим годам не смог заработать ей на светлое будущее, у которого эта ржавая «гробовозка на колесах»! «Чудо» нашего автопрома!
Таксист со всех сил ударяет по тормозам, Алекс понимает, что сейчас будет.
- Я могу терпеть оскорбления в свой адрес, но моих родных и мою «ласточку»… - Говоря эти слова, таксист открывает дверь автомобиля, выталкивает Алекса, тот и не думает сопротивляться, понимает, что сказал много лишнего. Алекс лишь нервно смеётся, когда таксист волочит его на обочину, схватив за шиворот.
Таксист доволок Алекса до обочины, разворачивается в направлении своей «ласточки».
- Это всё! Я думал люди с таким лицом, как у тебя убивают и забирают деньги!
- А ты прав. – Развернувшись к нему, нервно вдохнув, отвечает таксист. Он делает пару резких шагов в направлении Алекса, ногой сильно ударяет в грудь.
Алекс, сидящий на пятой точке, от удара улетает на пару метров.
Открывает глаза, видит, что по карманам шарит таксист.
Его обкрадывают, а он лежит, разведя руки по сторонам, замёрзший, обессиленный, угнетённый, озабоченный проблемами, которых не решить не за какие деньги. Мозг вырублен. Сердце вот-вот выскачет из груди, прорвав нещадно грудную клетку. Душа горит…
- В правом кармане штанов крупные, возьми их… - С трудом выговаривает Алекс.
Таксист с подозрением смотрит на него, потом проводит рукой по штанине, нащупав пачку денег, вытаскивает их, благодарит, собирается уходить, как Алекс добавляет:
- Этот город прямиком катится в Ад.
- Ты опять прав! – таксист подходит к нему. Наклоняется. Левым боковым «вырубает», оттаскивает к кустам, растущим около дороги, с полностью опавшими мелкими, хрустящими листьями. Вытаскивает из своего кармана позаимствованный телефон Алекса, что-то печатает, кидает ему на грудь. Заводит «ласточку», буксуя уезжает, растворяясь в ночной мгле освещаемой лишь луной и светом фар изредка проезжающих автомобилей в это позднее время.
Около десяти минут спустя, Алекс приходит в себя от громкого гудка проезжающего мимо грузовика. Резко вскакивает. Ухмыльнувшись, подбирает телефон с мокрой земли. Дрожит, как осиновый лист. Он переохладился.
- Кто мог подумать, что побои оказывают терапевтический эффект.
И в правду, ему стало легче. Голова хоть болит, но не от тяжести мрачных мыслей, съедающих мозг на подобии червей сжирающих сочное, спелое яблоко, голова стала легче и светлее соображать. Стук сердца стал привычным. Душа успокоилась на этот момент времени.
Вокруг темно и сыро, но отнюдь не страшно.
Алекс мало чего боится с ранних лет.
Рано потеряв мать, того единственного человека, который любит тебя бескорыстно, чисто и такого какой ты есть, каким плохим бы ни был, конечно, не убийцей, не вором. Хотя…

Мама Алекса умерла в результате дорожно-транспортного происшествия, когда мальчику было семь лет. После смерти родного человека в столь раннем возрасте у мальчишки были попытки суицида. Два раза прыгал в горную реку с моста, Алекса спасал телохранитель приставленный отцом, и не полноводная река, не дополучившая мощь, львиную долью воды от таяния ледников весной и летом. Один раз резал вены на маленьких ручонках, но будучи маленьким мальчуганом, толком так ничего и не смог. Последующий год провёл под домашним арестом в загородной даче отца высоко в горах, под наблюдением лучших детских психологов страны. После этого периода жизни, пережитого с трудом и в мучениях, с осознанием того, что у него есть ещё и отец, который любит и нуждается в нём, Алекс стал не соответствовать своим годам.
Он стал мудрее, взрослее, бесстрашнее многих старшеклассников и некоторых взрослых. Отцу это метаморфоза не нравилась. Он чувствовал себя виноватым в смерти жены и краже детства у сына, охотно выполнял и выполняет любые капризы своего единственного сына.

Алекс разблокировал телефон и видит заметку оставленную таксистом, начинает читать вслух: «Не все катятся к чёрту, прости, но ты вынудил меня, разозлил, обидел мою «ласточку». Я оставляю тебе твой дорогущий телефон только для того чтоб ты позвонил. Не сомневаюсь, у тебя есть свой Альфред! Хотя желание украсть телефон велико!»
Прочитав, Алекс заулыбался, махнул левой рукой, как бы говоря этим: «Да ладно, забрал бы и телефон! Я не был бы в обиде!»
Алекс отправляет сообщение начальнику охраны отца, – Тимуру.
- Да один Альфред есть, и он сейчас будет! Хоть чувство юмора у людей присутствует! – Весело и живо проговаривает еле-еле слышным голосом Алекс. Садится на куст, хрустя листвой и ломая сухие ветки, обхватывает себя руками в надежде согреть так спину, и начинает терпеливо ждать своего дворецкого.
Проходит пять минут.
Тимур был экстраординарным, и в то же время легко угадываемым для Алекса обыденным человеком, но сейчас Тимур его поражает:
- Ты что твою мать творишь, Тимур?! – Голосом не довольного разгневанного начальника спрашивает Алекс, тот лишь пожимает своими широчайшими плечами. – Ты приехал ко мне на своём мотоцикле! На мотоцикле Тимур! Я тебе написал, что промок насквозь и озяб! Написал?!
Тимур смеётся, умиляется видом напыщенного индюка, как в этот миг ему кажется, смахивает капли дождя с чёрной, кожаной куртки.
- Я тебя понял, брат! Добрался за четыре не полных минут, за это время успел бы выгнать одну из машин с гаража. Так какие претензии ко мне, малыш! Ну, чуть тебя ветерок побьёт на обратном ходу, но домой к теплу доберёшься намного быстрей! И знаешь что?! – угрожает Алексу указательным пальцем. – Мы бы добрались уже! – с ухмылкой на лице, с открытым забралом шлема говорит Тимур.
- Ты прав! Полетели!
Алекс запрыгивает на спортбайк, обхватывает огромного Тимура. Они с визгом задней покрышки и рыком мощного двигателя стартуют к теплу родного очага, к чашке горячего кофе, с неприятной новостью, которая крутится у него на устах.

И вот родной «домик», так Алекс называет особняк отца. Трёхэтажный, качественный, из ряда вон выходящий замок, построенный из горного камня с центральным возвышающимся стеклянным куполом, продолговатым огромным залом именовавшаяся «гостиной», с двумя разведёнными в разные стороны спальными крылами, где слева была башня с зубчиками и бойницами. Перед домом фонтан.

«Домик» греет тело Алекса, но не согревает душу. Вся роскошь в этом доме ни как не влияет на него. Интерьер его комнаты довольно аскетичный. Третий этаж. Голые стены местами украшены постерами автомобилей, которые не вызывают интерес, но вот огромные четыре клубные колонки – сабвуферы, выносящие все мозги охране, довольно любопытны.
Алекс устало кидает себя на огромное красное кресло в центре комнаты,
на пульте управления нажимает кнопочку, с потолка на уровень глаз опускается огромная плазма, мебели нет. Эта комната служит ему местом уединения. Здесь он слушает музыку. Нередко, раздвигает шторы под стеклянным потолком, всматриваясь в бескрайнее ночное небо. Вглядываясь ввысь. Мечтая хоть на миг приблизиться к звёздам. Он сливается с мелодиями разных жанров музыки в симбиоз, успокаиваясь, отвлекаясь на время от груза проблем, от самого себя, забывая, что он человек, чувствуя себя частью Вселенной.
Самое страшное для находившихся в доме людей, плоховато ему было – часто, очень.
Отец часто «пропадает» в последнее время, только его может Алекс послушаться и «спустить» звук стереосистемы. Мачеху! Хм! Он специально делает звук таким, что «крышу» отрывает и соседям, не смотря на то, что расстояние между граничащим соседским домом с «домиком» Алекса довольно приличное.
Маленькая сестричка иногда сама напрашивалась к нему, и они вместе балдели от громких басов, заставляющих танцевать в резонансе все окна в доме. Алекс, «вырубал» музыку только тогда, когда сестра засыпала. Тогда Алекс относил её в свою спальную, бережно укладывал на кровать, ложился рядом, часами смотрел на неё мирно спящую, безмятежную и любимую. Алекс радовался, что в его жизни есть человечек, который так искренне, бескорыстно и сильно его любит. Он засыпал - детским, блаженным сном с этой мыслью.
Сестрица от третьего брака. Мачеху Алекс ненавидит, считает, что она воспользовалась смертью матери и охмурила страдающего отца.
«Очень подвижный, озорной и смышленый ребёнок». - Говорили все родителям и Алексу, про его сестричку. Отец Алекса видит в ней копию сына, такие же живые карие глазки с огоньком любознательности. «Мелкая» сильно любит Алекса, большую часть времени проводит с ним, тот только рад этому, сестре пять лет.
По этой причине, мачеха специально подсылала её к Алексу для его успокоения.
Вот и сейчас Алекс готовился включить всю аппаратуру на полную мощь, но отдых прерывает та, которую он не может видеть.
- Марина тише, ты так сломаешь мою дверь! – Алекс специально поставил акцент на слове «мою», говоря таким образом, что это его дом.
- Ах ты, паршивец, когда собирался мне сказать?!
- Что?!
- То, что Артур в больнице! – с беспокойством произносит Марина.
- Разве тебя это волнует! Ты бы рада, чтоб Артур Борисович скончался поскорее! А красивая ты кукла?! – Алекс не сдерживает напирающий гнев, швыряет пульт дистанционного управления всеми примочками комнаты в огромную плазму.
- Журналисты трубят, что он был не один, а с той стервочкой, твоей преподшей по психологии, кажется!
- И?! – с ревностным, защитным тоном крикнул Алекс. Не понятно только, кого он защищает: отца или новоиспечённую сестру.
- Бог знает, чем они там, в машине занимались на ходу! – Ух, как сильно эти слова выводят Алекса из-за пределов допустимого, взяв в руку чашку с горячим кофе, выпитым на половину, хочет запустить ей в лицо, но обдумав, швыряет в белоснежную дубовую дверь, крикнув:
- Проваливай, тварь! Уйди, с глаз долой!
Марина с испугом на смазливом личике открывает залитую кофеем дверь, с грохотом закрывает.
Алекс снова падает на кресло. Слабая, голубоватого тона неоновая подсветка комнаты, расслабляет глаз, он фокусирует взгляд на огромной, распечатанной фотографии Артура Борисовича и Светланы Евгеньевны сделанной в день их свадьбы.
Его родители были ярче праздничного салюта, данного в их честь. Свет искренней радости, удивительным образом запечатлела фотокамера.
Свет счастья родителей – являлся несомненным, своеобразным успокоительным для него.
Вспоминая всё хорошее что было, когда они все втроем были вместе и были счастливы, Алекс начинает вспоминать первую встречу со своей якобы сестрой:
Начало сентября, старт учебного года. Алекс третьекурсник местного университета, гремевшего в своё время, но сейчас – этот ВУЗ, такой же коррумпированный, как и вся страна в целом. Внутри всё создано для комфортного пребывания всех, кто как - либо связан с ним: студенты, преподаватели и многие разные рабочие, поддерживающие «здоровое» функционирование образовательного учреждения.
Обновлённые здания старой постройки сверкают, подобно новым. Деревья создают обворожительный антураж. Зелёные газоны без изъянов, - без оголённой почвы. Декоративной плиткой отделаны фундаменты корпусов учебных зданий, тропинки вымощены тротуарной плиткой с витым, простеньким узором красных и белых плиток, повсюду маленькие фонтанчики. Возле главного входа красуется экспонат архитектуры, – композиция скульптур, передающая ужас войны, придающая дополнительный шарм. Благоустроенные под огромными, высокими липами, зоны отдыха, радуют глаз. Деревянные лавочки, повторяющие старину девятнадцатого века, удобно расставлены под тенью деревьев.
Алекс этим будничным, скучным днём сидит на одной из этих лавочек возле огромного фонтана, сооруженного довольно оригинально. Небольшая площадка, отделанная белой плиткой, в центре, которого овальный бассейн, посередине него большущий, необтёсанный валун, в высоту под три метра, а в ширину чуть больше метра, обливаемый со всех сторон струями воды, вырывающихся со стенок бассейна вырастающего над землей на полметра.
Ветер слабо шевелит листья деревьев. Солнце пробивается сквозь листья, изредка ослепляя его. Довольно прохладно.
Алекс в компании друзей, страдает от безделья, часом надоевших ему пустых разговоров. Других вариантов нет, так как Артур Борисович дал наставление лично ректору ВУЗа: «Контролировать моего сына и сообщать об успехах в учебе».
В голове у Алекса крутятся последние дни августа, прошедшие на пляжах Ибицы в компании единственного лучшего друга, который в отличие от него учится за границей.
Вдруг все притихли. Взгляды всех привлекла – она.
Высокая, привлекательная девушка. Безумно красивые карие глаза, Алексу показались знакомы. Привлекает его внимание чёрный, как смоль, цвет волос, причёска каре. Тоненькая талия с не менее грациозными длинными ножками возбуждает в нём животный инстинкт.
К Алексу клеились многие девушки. Кто-то, из-за богатого отца, кто из-за с ног сшибающей внешности. В общем: за то и за это…
Но Алекс не с кем близко не общается, имеет много друзей среди девушек, с которыми он такой, какой он есть: весёлый, жутко обаятельный и крайне интересный для них, как парень, и как не глупый человек. Определённо, что-то магнетическое есть в нём.
К нему тянулись и парни, ставя его себе в пример.
В основном при общем времяпровождении досуга с друзьями, у Алекса было понурое настроение, но в моменты душевного подъема было хорошо всему окружению.
- Посмотрите на эту шлюху, как она вырядилась! – высказалась одна из девочек.
- Зачем ты так! – пресекает Алекс, намекая на то, что комментарии излишне, продолжая. – Да. Она одета легко. Она быть может, очутилась в новом месте, для неё наша земля, быть может, новый регион. Может быть, она не учла, что погода меняется у нас по нескольку раз за день! Ты согласна со мной Анжела?! – Смотря на недовольную девушку, произнёс он. Та, нахмурив брови, смотрит на него непонимающе. Алекс махнул рукой, поправляет чёлку, вскакивает со своего места, убегает вдогонку за этой незнакомкой.
Догоняет. Снимает с себя мастерку с гербом ФК Барселоны на всю спину.
Одевался Алекс, конечно, модно, но иногда странно. Сейчас это мастерка была бы на ком-то не корректна, но только не на нём. Строгая белая и дорогая сорочка, элегантные тёмно - синие джинсы, рыжие мокасины, сочетавшиеся с золотыми часами на правой руке, и она – спортивная мастерка.
То - ли мастерка всему виной, то- ли новый носитель был таким же уникальным человеком, но на этой мисс, одетой в голубую шёлковую кофту с чёрной, как её волосы юбкой, она и накинутая на её плечи мастерка, образовали нечто убийственное. Все представители противоположного пола сворачивают шеи в след ей. Милая улыбка является венцом данного создания, она возбуждает всё и всех.
- Спасибо. – Благодарит девушка.
- Не стоит благодарностей. Утро было жарким, а сейчас…
- Сейчас прохладно. Вы предусмотрительны и обходительны, спасибо, мне приятно.
- Не смущайте меня! Хм…Могу я узнать ваше имя?!
- Ангелина. – Девушка останавливается, протягивает руку. – Дурацкое имя, правда?!
- Нееет! Что вы! Конечно, нет! Прекрасное имя!
- Думаете?! Типичное имя куртизанки.
- Нет.
- А вас… - Дёргая рукой. – Зовут?!
Алекс, спешно хватает нежную ручку милой девушки.
- Я! Я, Алекс. Александр.
- Александр Великий!
- Отнюдь! – Смущённо восклицает, Алекс.
Ангелина разжимает рукопожатие и шагает дальше.
- А вы к нам по какому вопросу? Хотите перевестись к нам?!
- Перевестись?!
- Ну, вы, Ангелина…ты…будешь у нас учиться?!
- Само собой я чему-то научусь. Ты позволишь мне поторопиться?!
Александр останавливается.
- Конечно.
- Прекрасно. Я просто опаздываю.
- У тебя красивые глаза… - Тихо говорит Александр.
- Спасибо, мне приятно… - Улыбаясь, произносит Ангелина. – Ещё увидимся.
Алекс послушно кивает, Ангелина смеётся. Парень провожает взглядом стройную девушку прямиком до огромных дверей ректората.
Алекс сидит в летнем кафе, находившийся на территории ВУЗа, вспоминает особенную улыбку, строгие, нежные, милые черты лица. Звонкий, незнакомый для него заразительный смех. Завораживающий голос. Грациозную и идеальную фигуру. Модельную походку. Вспоминает и не хочет идти на пару. Как вдруг его блаженство тревожит его однокурсник. Изрядно запыхавшись, он сообщает:
- Здарова! Знаешь, чё узнал?!
- Нет. Говори.
- Неа, это надо увидеть! Пошли.
- Куда?
- На пару, Алекс, скорее, ну!
- Да не хочу я. На четвёртую пойду.
- Скорее, я тебе говорю!
- Что за… - Алекс, встаёт из-за стола.
- Пошли, пошли.
- Скажи, что такого интересного будет на психологии?!
- Пошли, пошли…Ща увидишь!
Алекс, следует за однокурсником, поневоле увеличивая темп ходьбы.
И вот Алекс сидит за зашарпанной партой в довольно уютной аудитории с недавно проведённым совестливым капитальным ремонтом. Но как всегда, что - то да должно было сделано не так. На оборудование аудитории достойной мебелью средств не хватило.
Открывается дверь и входит она. Милая незнакомка, что кружила всем головы.
Она будет им преподавать! Все думали, что она студентка, переведённая с другого ВУЗа.
На первый взгляд, ей никто не дал бы больше девятнадцати, двадцати лет, а ей скоро должно было исполниться тридцать лет.
Нежная кожа, которая так и манит к ней парней. Задорный эротичный блеск глаз, лёгкие, местами детские движения тела, необычная манера общения, притягивают к ней ребят, как мух на горящую лампочку в Эдемском саду, и как любая лампочка, раскалённая, она обжигает!
Обжегся её светом и непонятным поведением и Алекс.
- Добрый день. – Строго произносит, Ангелина. – С сегодняшнего дня, курс психологии, буду вести вам я. Ангелина А… - Ангелина кашляет.
- Принести вам воду?! – Спрашивает ближе сидящий к преподавателю студент.
- Нет, всё хорошо. Спасибо.
- Елена Ивановна, взяла декретный отпуск.
Аудитория недовольно вздыхает.
- Вы не договорили. Как к вам обращаться?! – спрашивает Анжела.
- Орлова Ангелина Олеговна.
- Ангелина Олеговна, можно выйти?! – произносит неряшливый студент в конце учебной аудитории.
- Нет. Все дела, не касающиеся учебного процесса, ждут перемену. Всем ясно?!
Аудитория окутывается всеобщим недовольством. Александр легко улыбается, радующимися глазами пожирает своего преподавателя, смущая её.
Александр увязался за милой преподавательницей.

Алекс не понимал, что она с ним делает, то подпускает к себе, то отталкивает беспричинно, был в смятении на протяжении двух недель. Красиво и напористо ухаживал, на подобии павлина в брачный период. Каждый день дарил цветы. Веселил её подобно клоуну, но не встречал в ней ничего, что могло бы подсказать ему о взаимности с её стороны. Он не понимал, почему она так хорошо к нему относиться, не понимал.
Самым сильно - раздражающим во всём этом был, – этот её смех, когда не раз говорил, что влюбился по уши, смех – саркастичный, неадекватный. Алексу казалось, что ей плевать на его чувства и в то же время, что нет. Когда расстраивался, сердился, она с привычной лёгкостью подбегала к нему, обхватывала за талию одной рукой, другой за плечо, нежно целовала щеку, приговаривая: «Дурачок». Алекс в эти моменты стоял неподвижно, словно его поражала молния.
Но всегда Алекс смущённый этой несерьезной нелепостью, говорил сердито: «Ангелина Олеговна, успокойтесь!» вырываясь из её крепких объятий.
Алекс чувствовал себя подавленным, ушёл с головой в сложившуюся ситуацию.
Страсть пылавшая у него в груди затуманила разум.
Алекс забыл об одиночестве. Он впервые в жизни допустил мысль, что встретил ту, которая украсит жизнь. Его интерес нельзя было скрыть на лице, это льстило Ангелине, каждый раз увидев его горящие, как угольки карие глазки, мило улыбалась. Часто вызывала к доске на семинарах, «докапываясь» до него с вопросами не касающихся тем лекций, личные вопросы общего плана.
Сколько попыток было у Алекса пригласить Ангелину на свидание, не счесть. Она не соглашалась.
В один прекрасный день Алекс «убедил» преподавателя в незнании учебного материала, признался, что провалит рейтинг – контроль, если ему не помочь. Ангелина согласилась приехать к нему домой. Вечером.
Алекс весь день трясся, не зная реакции Ангелины Олеговны на подготовленный им сюрприз. Подготовив празднично столовую, ждал с нетерпением, со страхом в глазах появления своей спасительницы.

Раздаётся глухой звук клаксона старенького «Гольфика» его любимого преподавателя психологии. Алекс, вскакивает с места, тревожно теребя золотые часы, снятые с руки. Нервничает. Выглядывает из окна своей комнаты, быстро разворачивается и выходит из комнаты.
Охрана открывает ворота, и Фольксваген Гольф 1993 года заезжает в шикарно обустроенный двор. Ангелина поражается великолепию, не понимает размах владений в центре крупного города.
Весь периметр дома ограждён довольно высоким забором, выложенный блоками, отделанный декоративной штукатуркой. Это кажется странным, ведь сам район Калиновой рощи охраняется – будь здоров!
«Этакая защита в защите!» - Думает она. Ангелина медленно едет и разглядывает: аккуратно рассаженные карликовые ели, постриженные кустарники, цветы за которыми тщательно ухаживают. Фонтан перед домом был лишним, но отнюдь не безобразным. Двор, выложенный шикарной тротуарной плиткой лазурного цвета, создаёт ощущения лёгкости. Этот громадный дом напоминает Ангелине старые замки лордов в Англии, где она долгое время училась, и что-то ещё, что было не понятно ей. Этот дом, вызвал в девушке чувство важности и мысль, что хозяин дома принадлежит к какому-то, непривычному сословию населения.
Она остановила автомобиль у огромных дверей дома, вышла с автомобиля, хочет закрыть дверцу, как её окликает один из охранников, подходит, выхватывает ключи от автомобиля, загоняет автомобиль в подземный гараж.
Ангелина дивится, думает: «Охранники загоняют автомобили в гараж, открывают ворота, что они ещё делают?! Много охраны!».
Пребывая в растерянности от мысли, зачем приехала суда, её уже приветствует Алекс, широко улыбаясь, сверкает присуще только ему специфическим манящим обаянием. Ангелина заходит внутрь дома.
- А в этом доме есть бассейн?!
- Да.
- Впрочем, зря спросила! – улыбнулась Ангелина.
- Не стесняйся, договаривай. Прошу. – Прокрутил ладонью правой руки Алекс, жестом требуя договорить. – Говори, не бойся! – Приветливо улыбается Алекс.
- Бассейн то же охранники чистят?!
- За бассейном следит чистильщик бассейнов. – Алекс выдерживает паузу. – Но у него чёрный пояс по карате, и стреляет он со всех видов огнестрельного оружия.
Ангелина смеётся, но она не видит улыбки на лице Алекса.
- Я говорю правду. А садовод Владимир, мастер спорта по дзюдо. Неоднократный бывший чемпион мира. Подбором персонала занимается отец, а он опасливый человек. – Улыбается Алекс. – Или просто приколист! – Смеётся, наконец, а Ангелина поверившая, обидевшаяся игриво толкает своего студента.
Вид дома снаружи поражает своим величием, оригинальностью. Но внутри роскоши хоть отбавляй, повсюду серебро: лестницы, люстры, рамки картин, потолок. Мебель из дорогих сортов дерева, обитые высококачественной кожей. Предметы искусства, которыми был «напичкан» дом, превращал его в своеобразный самодостаточный районный музей.
Ангелину очень сильно поразил куполообразный потолок холла: композиция из серебра, платины и золота. Из платины были выполнены три фазы луны: молодая луна, полнолуние и старая луна, которые довольно выигрышно смотрелись на полотне во весь потолок из серебряной нити. Россыпь пролетающих звёзд, выполненных из золота, довершает замысел художника.
Ангелина привыкла к великолепию сооружения, после проведенной Алексом экскурсии, который не завел её в ту, приготовленную для неё столовую, они «припухли» в личном кабинете Артура Борисовича.
Ангелина, раскрыв рот, рассматривала дом. Она осмелилась спросить, кто автор потолка, что потрясло воображение.
- Мой отец, Артур Борисович. – Скучно отвечает Алекс.
- Вот, как. Как я могу знать, он делец, но искусство… Похвально.
- Да. Он молодец.
Эта комната изображает чувства хозяина, как и весь дом в целом. Чувства, которые он отпускал, рисуя интерьеры комнат дома.
- Присядем за стол?
- Да, да, конечно. Я всё приготовил, распечатал вопросник, который ты мне скинула по мылу.
- Поделал задания?!
- Да, немного.
Преподаватель и студент присели за массивный стол. На столе вопросник, ручка, пару тетрадей и несколько карандашей.
- Итак. Немного политологии, но эти знания тебе помогут лучше освоить темы.
- Как скажешь.
- Знаешь что, расскажи-ка мне политические режимы?
- Хорошо, Ангелина Олеговна. Политический режим – это система методов, средств и приёмов, благодаря которым осуществляется политическая власть и характеризуется политическая система данного общества.
- Продолжай.
- Режимы по Аристотелю – это монархия, тирания, демократия, олигархия и аристократия. Охлократию, кажется, Аристотель не вводил.
- Полибий ввёл термин. Тебе точно нужна моя помощь?! – Улыбается Ангелина.
- Да, да, конечно…
- Хорошо, продолжим. Какой политический режим на твой взгляд правильнее, лучше для человеческого общества?
Александр берёт со стола карандаш, начинает крутить его, через пару секунд останавливает, ударяя о стол.
- Лучшего нет.
- Подумай, ещё.
- Я хорошо подумал. Я ответил.
- Это не оцениваемый ответ. Аргументируй свою точку зрения.
- Зачем? Мы ведь готовимся к экзамену по психологии?
- Для того чтобы понять человеческую психологию. По поводу экзамена я не волнуюсь. Ты умён и собран, проблем у тебя не возникнет. Зря я приехала.
- Не зря… Но я ответил на твой вопрос. Лучше свободы ничего нет. Любой режим, это попросту навязанная, угодная кому-то власть, а не инструмент управления и поддержания мира во всём Мире.
- Ах, вот как! Интересно.
- Весьма. К сожалению, общество нуждается в управлении, по - этому главенство какого ни будь режима неизбежна. Лучше, хуже, неважно. Люди разные.
- Вот, Александр. Люди разные. Вот эту мысль я хотела услышать от тебя. Запомни это.
- Зачем! Я это чувствую, каждый год, день, каждую секунду!
- Это из-за отца?
- Отца?!
- Да. Он ведь, так богат, что пропасть между вашей семьей и там… - Ангелина указывает на мир за окном. – Очень сильно разниться.
Александр устало закрывает вопросник.
- Нет. Не из-за папы. Я другой…просто другой.
- Другой, так другой. Открой вопросник, начнём отвечать на вопросы.
- Может быть, перекусим чего?!
- Устал?
- Да, серое вещество потребляет очень много энергии, зарядиться не помешало бы. Ты как - «за»?!
Ангелина ухмыльнулась с привычным озорством, понимает, что Алекс подготовил романтический ужин.
- Можно и поужинать при свечах. Ты сам готовил?!
- Конечно сам! – Не растерявшись, воскликнул Алекс.
Ангелина аккуратно выходит из-за стола, протягивает руку Алексу.
- Веди меня, мой рыцарь!
Александр берёт её за руку и краснеет.
Представшая перед глазами Ангелины картина, кажется довольно милой. Разведённые по разные углы два огромных стола, аккуратно выстроенные возле них в ряд стулья, с привязанными красными шариками в форме сердечек на спинках. Стеклянный столик на трёх ножках в центре столовой стоит под средней, огромной, помпезной люстрой. Приглушённый свет и включивший спокойную музыку Алекс, веселят Ангелину.
Алекс проводит по ней страстным взглядом, входит в привычное состояние.
Состояние – смущения и злости. Одиночество покинуло его в эти дни общения с Ангелиной, он поглощён только ей, той, что заставляет забыть былые обиды на отца. Алекс не говорил отцу, но глубоко в душе считает его виновным в смерти матери. Он не оправдывает ничем, его прошлый, бандитский образ жизни.
Александр включает светомузыку. Из темноты в углах столовой засверкали дискошары, это поражает Ангелину сильнее дорогой мебели.
- Дискошар в столовой! Отлично!
- Это мои модернизации! – По - детски произносит Алекс.
- Алекс, ты не боишься, что твои родители могут нас увидеть?
- Нет. – Уверенно говорит он.
- Хорошо. Ну что твой отец подумает обо мне, увидев тридцатилетнюю даму с его единственным, несозревшим сыном? Ты об этом подумал? – С серьёзностью произносит Ангелина. Алекса вводят в ступор её слова, ведь впервые он видит её такой взрослой, что ли.
- Они не скоро будут. Не увидят.
- Хорошо. У тебя есть, что ни будь кроме «коллы», что-то посильнее? – Без эмоционально спрашивает Ангелина, садясь за приготовленный столик.
- Прокисший компот! – шутливо отвечает Алекс. Ангелина, нахмурив строгие, ухоженные, тонкие брови даёт понять, что предельно серьезна сейчас.
- В погребе вино. Сейчас сбегаю! – Алекс воодушевлённым умчался за кровью Иисуса.
Ангелина осталась одна со своими мыслями, она разглядывает столовые приборы, аккуратно разложенные на столике, запечённую курицу, три нервно горящие свечки, «Цезарь» в салатнице. Думает: «Как безобразно смотрятся эти две стеклянные бутылки «Кока – Коллы», возле свечек, рядом с этими изысканными бокалами для вина. Ноль воображения у парня. Детские мысли, вперемешку со взрослыми фантазиями. Что с ним такое?».
На этот последний вопрос она не как не могла найти ответ. Будучи психологом, Алекс показался интересным объектом. Чувствовала в этом парне, что - то великое, но не понимала, что ему мешает развить данный Богом потенциал до невообразимого уровня, открыть истинную светлую сторону своей Души. Чувствовала в нём надлом. Смерть матери, подумала она с начало, но её беседы с ним в которых задавала скрытые вопросы, выявили, что причина этому не смерть близкого человека, это горе, конечно, оставило громаднейший отпечаток в сознании Алекса, но откуда чувство одиночества и обиды на всех. Откуда боязнь самого себя? Страх раскрыть себя? Нежелание Алекса действовать? Его пассивность расстраивала. Он ушёл в уныние. Закрылся искусственно созданным панцирем, наплевав на всех, на себя. Ангелина была полна решительности разговорить его, в этот прекрасный для него вечер, но неприятный для неё.
- Вино красное пятилетней выдержки и белое семи! – Проговорил Алекс, заходя в столовую неспокойным шагом. Он присаживается напротив неё.
Оба молчат. Алекс наполняет бокалы вином, хочет, что - то сказать, но его опережает Ангелина:
- Я старше тебя. Зачем тебе я? – от безысходности спрашивает девушка.
- Я с ума схожу по тебе. – Стеснительным тоном отвечает парень.
- Разве?! Мне думается, что это юношеское влечение, страсть. Похоть, если быть точнее. Но ничего более. – Осторожно произносит Ангелина. Алекс задумался. Смотрит на неё злым взглядом, замечает в её глазах смущение. Ярость обуздало им. Вскакивает, срывает со стола скатерть, падает всё, кроме курицы и «Цезаря»! Ангелина не шелохнулась даже, лишь косо посмотрела на него с пониманием, это ещё сильнее злит Алекса. Его мужественные черты лица пришли в нервное движение. Он вскипает изнутри. Пальцы приведены в кулаки, кулаки дрожат.
Ангелина в растерянности, обнять его, приговаривая нежно: «Дурачок!», кажется ей неуместным.
- Успокойся Алекс. Держи себя в руках. Это всё очень мило, но ты знаешь, мне надо уже уходить. – Со спокойствием удава произносит она. – Мой молодой человек ждёт меня. Волнуется уже, наверное. – Она не знает, какую отговорку ещё придумать. Как уйти. Она впервые в своей практике, столкнулась с непонятным для неё «случаем». Глаза Алекса с любящих, светлых за один миг наполняются яростью.
Алекс смеётся.
- Нет у тебя никого, милая моя! Никого. Ты с детдома. – Исступлённо звучит его незрелый голос.
- Значит, искать меня никто не будет! – шутит она, в надежде разрядить ситуацию. – Но откуда ты знаешь?!
- Тимур, начальник охраны. Я попросил его узнать тебя получше. – Тяжело дыша, говорит Алекс, понимает, что сейчас что – то будет, не сдержит себя. Страсть пылающая в груди слишком велика, низменные инстинкты берут над ним вверх.
- За деньги продаст Родину. Тот ещё фрукт! – добавляет Алекс.
Ангелина медленно приблизилась к Алексу, обеими руками обхватывает кулак правой руки, с трепетом смотрит в его налитые кровью глаза. Она мило улыбнулась, звук скрежета зубов парня пугает её. Алекс, видя испуг, громко произносит:
- Ты прям, как она! Играешь мною! Да?! – Ангелина, не поняла фразы.
- Кто?! – Она хотела, что - то добавить, но Алекс левой рукой обхватывает её горло, а правой задирает красную юбку, скажем так, недлинную, но и не до колен. Страстно целует её. Она растерялась. Алекс получает по гладко - выбритой щеке. Звонкий звук, эхом пронёсся по столовой. Это останавливает Алекса.
Заглянув в его глаза, Ангелина увидела в них жестокость, необузданную страсть вперемешку с похотью. Ангелина возбудилась. (Она была ещё той развратницей, но судьба её была тяжка.) В её голове товарником снова проносятся мысли об Алексе: «С ним, определенно, что – то не так. Он сломлен!». Она отстранилась от происходящего с ней в данный момент, а происходят приятные вещи.
Алекс жадно целует её нежную кожу шеи с той неожиданной опытностью, которая инстинктивно заставляет довериться ему. Его безумно трепетные, шершавые от турника и спортивных снарядов ладони рук, рыщут у неё под кашемировой кофтой, проводя по тоненькой талии вверх-вниз. Ласкают бюст. Опускаются всё ниже и ниже. В этот момент следует не оплевуха, а удар в нос, Алекс ошеломлён, сгибается.
- Ты же знаешь, я детдомовская! Могу постоять за себя! – Эти слова вызывают нервный смех Алекса, ей же было не до смеха. Ангелина надеялась, что Алекс одумается. Они стоят параллельно стеклянному столику. Алекс высморкался. Пальцем прикрывает ноздрю, с которой хлестает кровь. Ангелина подбирает с пола тканевую, белую салфетку, наклоняется к нему, протягивает салфетку, намереваясь помочь. О чём, наверное, пожалела в дальнейшем. Удар в нос отрезвил Алекса, но этот жест доброй воли вызывает в нём неистовый гнев, он резко хватает её вытянутую руку, разворачивает в сторону стола, толкает, она, упав спиной на стол, ломает его на мелкие, острые осколки.
Алекс безумно смеётся. Падает на неё, прижимает всей массой тела, смахивает кровь на её кашемировую кофту.
Глаза Ангелины выражают непонятный смысл: страх перемешанный с похотью, определенное желание отдаться Алексу, такое происходит с ней впервые, она ощущает Алекса насильником, а себя жертвой. Ей это кажется интересным, Ангелина забывает, что это не сон, не игра, а реальность!
Алекс чувствует, что Ангелине нравиться, если бы он увидел страх, как обычно бывает у жертвы насилия, остановился бы. Алекс надеялся увидеть это, но раз нет, то соблазн греха слишком велик.
Его руки безумно и лихорадочно проносятся по её телу в поисках чего - то необычного. Внутренний голос говорит ему: «Перестань! Остановись!». Алекс не слушается его, отдавшись искушению, продолжает.
Ангелина сама поддаётся искушению на мгновение. Поцелуи её жгучи, опасны, такие же опасные, как она сама, руки обвивают стан Алекса, вонзаясь глубоко ногтями в горячую плоть. Она кротко, неуверенно застонала. Почувствовав грань неизбежной ошибки, забрыкалась. Она начинает хлопать Алекса по спине. Громко орёт.
Риск ошибки – тот фактор, что привёл её в трезвое состояние. Но Алекс, выключен, действует на автопилоте. Его хватка очень крепка, он нащупывает средь обломков столика пульт от стереосистемы, и соображает усилить звук.
- Остановись! Александр! Что ты делаешь!
Алекс не отвечает, ладонью прикрывает рот девушки, но та кусает его палец. Алекс приподнимает Ангелину и ударяет о холодный пол. У Ангелины темнеет в глазах, картинка размывается.
- Заткнись! Тебя никто не слышит!
Алекс начинает в спешке расстегивать ширинку чёрных джинсовых штанов. Он не замечает появившегося за ними фигуру мужчины.
Мужчина хватает Алекса за белую рубашку, сильным рывком откидывает в сторону. Алекс не понимает, что произошло. Артур Борисович, не контролируя свои действия, бьёт ногой Алекса, тот возмущённо вскакивает, поднимает руку на отца. Останавливается.
- Ты что мать твою творишь! – Угрожающе кричит Артур Борисович. Алекс внимательно смотрит на отца, опускает руку, глотает часть крови, остальную вытирает подобранной салфеткой с пола.
Артур Борисович очень сдержанный человек. Высокий в теле мужчина, которому на вид лет тридцать пять, сорок, на самом деле он недавно справил полувековой юбилей, на котором присутствовали все важные люди города. Торжество, которое отметили все СМИ страны. Суровое, грозное, добродушное лицо, как это, не парадоксально, привязывала к нему моментально. Седые волосы, короткая чёрная борода, не увязывались по логике вещей. Он вызывает уважение и доверие у всех. Артур Борисович обладает ни с чем несравнимой энергетикой, истинной мужской харизмой.
Артур Борисович явился Ангелине тем суперменом, которого она ждала последние пять минут.
- Отец ты разорвал мою любимую сорочку! – весело и осторожно, произносит Алекс. Он знает, что отец на него не будет долго злиться. И в правду, Артур Борисович сменил разъяренную маску на лице, на непонимание и отцовскую любовь. Любовь, которая прощает любые проделки единственного сына. Это видит Ангелина. Она не то, что бы была испуганна, но ей было определённо неловко, она смущенна.
- Простите моего сына, с ним в последнее время, что - то не так! – Говорит Артур Борисович, протягивая руку Ангелине, та отмахнулась от помощи.
- Я ещё посижу. Прейду в себя. – Кивает головой, соглашаясь, что с Алексом не всё в порядке. – Ему нужно помочь. Я готова, но мне бы хотелось разумных, взрослых действий от него.
- Вы?! – Удивлённо проговаривает Артур Борисович.
- Да пап, она.
- Молчи щенок! Ты сегодня наказан! Не имеешь право разговаривать сейчас с кем либо! – Грозно и громко грозится Артур Борисович. Алекс ухмыльнулся.
- Моя деятельность связанна с преподаванием психологии в ВУЗах, но я не исключаю лечебной практики. К счастью опыт имею. – Говорит Ангелина, продолжая сидеть на полу.
- Надо обсудить эту возможность. Этот вариант. – В привычной, деловой манере сказал отец Алекса.
В праздничную столовую входят Марина с Алесей, маленькой сестрицей Алекса.
- Зачем коза, привела её сюда?! – Показывая на сестричку, спрашивает у Марины, Алекс. – И вообще, почему вы так рано приехали? - Артур Борисович, хочет сделать замечание, но понимает, что толку с этого не будет. Не принял сын третью жену, в этом считает виновным себя перед ним, он лишь смотрит на Ангелину, убедившись, что резкие слова Алекса не смущают её, он удивлён. Ангелина живо наблюдает за движениями полусонной Алеси, та мило зевает, умиляя этим ещё сильнее. Артур Борисович думает: «Не её сейчас хотели изнасиловать?! Хм, странная женщина!».
- Судьба, наверное, было акробату свалиться с каната под куполом цирка! – С извращённым интересом говорит Марина. – Страховка подвела. От него остался мокрый след на матах. Но! Благодаря этому мы успели обломать твой вечер, да незнакомка?! – Посмотрев на Ангелину, произнесла она.
- Хватит. – Командно прикрикнул Артур Борисович. - Уведи сестру спать. Взрослые люди поговорят и обсудят произошедшее. - Все кивают, включая еле-еле стоящую на ногах Алесю.
Она любит отца, но никогда не слушает. Не раз Артур Борисович ей маленькой объяснял рамки поведения, та слушала и кивала, хитрая лисичка, смекнула, что, когда в конце предложения отца кивает, тот прекращает упрекать, и сейчас кивнула рефлекторно. Ангелина улыбнулась.
Алекс подходит к сестре, останавливается, зло кидает взгляд на голубые глаза Марины, после делает ангельское личико, наклоняется к сестре, поднимает на руки, готовясь унести её, устроить ей встречу с Морфеем.
Уходя, они разворачиваются к Ангелине, та продолжает сидеть на полу среди обломков стола и испорченного ужина, измазанная кровью Алекса, растрёпанная, но отнюдь, не расстроенная или испуганная. Ей приятно наблюдать за поведением Алекса по отношению к сестре.
Ангелина понимает, что Алекс может любить. Также понимает огромную ненависть к Марине, скорей всего не из-за того, что она жена Артура Борисовича. Нет! Предателем отца Алекс не считал. Следовательно, Алекс не чувствовал к Марине обиды ребёнка – пасынка, негативного отношения как к злой мачехе. Нет! Она не увидела этого. Она видит злость, желание Алекса наказать Марину. Ангелина вспомнила слова Алекса: «Ты такая же, как она!». Ангелина приковала внимание на шрам Алекса.
Алекс посмотрел на Ангелину, на Алесю.
- Ася, посмотри, что бывает, когда взрослые тётеньки слишком много пьют! Они падают! – Только Алекс называл Алесю – Асей. – Я хотел помочь, но поранился. – Алекс демонстрирует ладонь правой руки, разрезанный осколком стола. Ася (производная форма имени Алеся), нехотя, сквозь реснички рассматривает руку брата.
- Ал, больно?
Ал, – только Алеся имела право звать Алекса так. Все родные звали Алекса по имени. Прислуга и охрана – Александр Артурович. Друзья – Алекс. Нарушение установленного порядка злило его.
По началу, его сильно бесило, что младшая сестра зовёт его: Ал, ей трудно было выговорить слово «Алекс», но он привык.
Алекс не прощает всех и колко отвечает на обращение к нему – Ал, даже отца. Артур Борисович, иногда, таким образом, злит его.
Асе же Алекс прощает всё, исполняет любые желания. Ругает Марину, ругающую свою дочь. Ревниво опекает Асю.
- Очень. – Ласково отвечает он. – Ты же хочешь быть врачом. Поможешь братику?!
- Дааа! – Звучит звонкий детский голосок Аси. Алекс поцеловал её в лоб, разворачивается, пересекает небольшой коридор, делает пару шагов в сторону винтовой лестницы, поднимается по ступенькам. Разворачивается опять к Ангелине, которую скрывает арка входа в столовую, ей интересно, что же сейчас он сделает, поэтому она, легла на пол и смотрит на них, в этой неудобной позе. Марина безразлично наблюдает за этой милотой. Эта картина пробирает до сухих слёз хозяина дома.
- Сделай тете ай-йяй-йяй! – Шутливо говорит Алекс. Ася повинуется, неистово двигая указательным пальцем, вместе со своей маленькой ручкой. Ангелина, лёжа на полу, делает виновное выражение лица и машет в ответ. Асе показалось это всё забавным, её звонкий смех пролетает по всему пустому дому. Артур Борисович, прикрывает лицо ладонью. Марине всё равно, она уткнулась в смартфон. Алекс, скрывается из виду, поднявшись по лестнице.


- Я прощу вашего прощения…за этот цирк.
- Да нет, что вы! – Ангелина встаёт с пола, Артур Борисович помогает ей, аккуратно придерживая за талию. На это обращает внимание Марина, снова зло утыкается в смартфон. – Я в порядке.
- Как же?! У вас кровь, на шее вот, на руке.
- Это не моя. – Неловко отвечает Ангелина.
- Хорошо, что не ваша. Вот гадёныш! Чего ему не хватает?!
- Отца, а мне мужа. – Громко произносит Марина. – Понимаешь, Артур. Да, куда там.
- Отца значит. Иди, скажи прислуге, чтобы накрыли в зале на три персоны.
- Да нет, вы что! Не надо ничего! – Восклицает Ангелина.
- Она уже отужинала. Не видишь что ли?!
Артур Борисович тяжело вздыхает.
- Марина…
- Да, Артур. Слушаю.
- Иди. Сделай так, как надо, пока наша гостья будет умываться.
- Слушаюсь и повинуюсь.
Марина засовывает смартфон в маленькую сумочку. Показательно уходит, стуча высоким каблуком.
В зале торжеств, Ангелина чувствует себя чужой. Небывалую роскошь и размах фантазии хозяина она ни с чем не может сравнить.
- Вам нравиться? – Спрашивает Артур Борисович.
- Это вы автор. Да я знаю! – Угадала последующую мысль мужчины Ангелина.
- О, вы знаете.
- Да. Алекс, всё рассказал, всё показал. – Смутившись косого взгляда Марины, произносит Ангелина. – Присядем за стол?!
- Можно. – Говорит Артур Борисович.
Марину она хорошо прочувствовала за это короткое время. Ангелина сделала вывод: ветреная стерва с уклоном в эгоизм, но эта эгоистка шикарная красавица. Изящная фигура. Высокая, длинноногая девушка с узкой талией, с пышной грудью, явна не данной природой. Длинноволосая блондинка с блестящими, манящими голубыми глазами, со смазливым, овальным, очень милым и сексуальным личиком.
Одета она была некстати. Обтягивающая синяя юбка до колен. Чёрная, вульгарная блузка из лёгкой ткани с пуговицами, верхние две пуговки были специально расстёгнуты, для пущей эффектности.
«Зачем она так вырядилась для семейной поездки в цирк?!» - думает Ангелина, выдвигая стул, присаживаясь напротив хозяина дома.
- Вы будите горячее?
- Что, простите?
- Если вы голодны, вам приготовят, что ни будь. Клара, подойди.
Из угла, слабо освещённого зала, выходит симпатичная, молодая девушка с выразительными глазами и худощавой фигурой.
- Слушаю вас.
- Приготовьте, что ни будь из мяса.
- Нет, нет. – Смущённо машет рукой Ангелина.
- Мясо птицы, говядины, баранины…
- Говядина. – Перебивает, Артур Борисович.
- Пожарить, потушить…
- Суп, как я люблю.
- Не голодна я! Мне кофе вполне хватит.
- Я голоден. Марина, ты что будешь?
Марина смотрит на Артура Борисовича, ухмыляется, встаёт из-за стола, говорит недовольно:
- Я в постель. Клара принесёшь мне моё любимое кофе с круассаном.
- Да хозяйка. Кофейный напиток из Лос Плейнс и французский круассан.
- Именно. – Марина задвигает стул. – Сделай то же самое нашей гостье. -Служанка кивает. Марина кладёт руку на плечо Ангелины. – Попробуй, тебе понравиться!
Марина смеётся, шумно удаляется.
- Пожалуй, попробую. Будьте добры. – Обращается к служанке Ангелина.
- Спасибо, Клара.
- Да, Артур Борисович. – Служанка хочет уйти, но оборачивается. – А вам принести чаю, пока суп готовиться?
- Можешь. Спасибо.
Служанка кивает и удаляется.
- А когда она пойдёт домой?
- Никогда.
- Это, как?
- У неё нет дома. Люди, которые…хм…помогают мне в быту, живут здесь.
- В доме?!
- Нет, нет, что вы! За особняком есть гостевой домик, вот там они живут.
- Понятно.
- Они не заключённые, просто у них нет своего дома, нет родных. Я их не держу! Я им достойно плачу и даю кров. Если кто ни будь, захочет уйти. Пожалуйста! Я не зверь! Вы не подумайте, только.
- Я поняла. У вас умный мальчик и прекрасная дочь.
- Спасибо, большое.
- Но глупая жена!
Артур Борисович пожимает плечами, говорит:
- Прошлое не изменить. Но я благодарен ей за дочь. А у вас есть дети?
- Нет. Я не думала ещё о детях, мне кажется рано ещё.
- Не думайте так, а то вы недалеко уйдёте от Марины.
Ангелина улыбается.
- Хорошо. Мне неловко…
- Понимаю.
- Может быть, мы познакомимся, а то я знаю ваше имя, а вы нет?!
- Ах, неужели! – Краснеет Артур Борисович. – Простите меня, но мне кажется, как будто я вас знаю сто лет!
Артур Борисович привстаёт, протягивает руку. Ангелина нежно кладёт свою руку, Артур Борисович галантно сжимает руку девушки, подтягивает ближе к себе.
- Артур. Для вас, просто. Артур.
- Ангелина Олеговна.
Артур Борисович дёргается, поднимает глаза.
- Что с вами?!
- Всё хорошо. – Мужчина целует руку девушки. Его глаза помрачнели. Артур Борисович присаживается на своё место. – Прекрасное имя.
- Спасибо.
Клара бесшумным шагом очутилась за Ангелиной, та пугается.
- Это вы!
Клара кивает, раскладывает принадлежности быта с подноса на небольшой стол, рассчитанный на шесть персон.
- Пятнадцать минут, и ваш суп будет готов.
- Иди Клара, мы тут сами разберёмся. Принесёшь, как будет готово.
Клара кивает, и исчезает так же незаметно, как и пришла.
Ангелина разламывает круассан, осторожно пробует кофе.
- Смелей. Пейте. Он вкусный.
- Мне удобнее на «ты». Да, вкусно.
- Хорошо. Как успехи моего сына на поприще умственного труда?
- Он умён.
- Он много читает.
- Нет, не это.
- Он начитан и много знает.
- Я хотела сказать, что он не просто начитан. Он умён, Артур. Очень талантливый мальчик, жутко сообразительный и проницательный, но, как у всех гениев…
- Гениев?!
- Да, да… Он страдает приступами ярости. Он не контролирует себя в эти моменты, хотя и понимает всё происходящее.
- Он не был таким! Чёрт, меня дери!
- Не ты виноват в этом.
- А кто же ещё?!
- Он виноват сам. Его психа – физиологическое состояние на прямую зависит от него самого. На всё необходимо время и воля. Мы есть мы. Никто нам не поможет, кроме нас самих.
- Лишь отчасти. – Не соглашается Артур Борисович.
- Поверь моему опыту. Высота горы, на которую ты поднялся, определяется глубиной ямы, из которой ты выбрался.
- Это слова Ремарка?
- Сократ.
- Умный был человек.
- Конечно. Я займусь им, просто, пообещай, что проконтролируешь его порывы.
- Хорошо. Это у него началось года два как. Он раздражительным стал, грубым, безучастным.
Артур Борисович, машинально вытаскивает из кармана золотой, огромный перстень с зелённым камнем в центре, вокруг которого яркие бриллианты. Она пугается. Это кажется странным хозяину дома.
- Ты удивленна? – Спрашивает он.
- Видела его раньше, где-то. – Тревожно произносит она.
- Исключено! Это кольцо арабского шейха, выполнен единственным экземпляром. У кольца было три владельца: собственно шейх, семья моего друга и я, получивший его в наследство. – Улыбнулся он.
- Обозналась. – Тихо сказала Ангелина. – Я, наверное, поеду домой.
- Тебя отвезти?
- Нет, сама доеду.
- Сама! Нет, ты что, в таком состоянии, нет. Мой водитель отвезёт.
- Не надо беспокоить водителя по пустякам.
- Ничего с ним не станет.
- Такси. Вызову такси.
- Хорошо. Поступай так, как считаешь нужно.
Через короткое время ожидания на крыльце дома, в холодный вечер, во двор заезжает жёлтый автомобиль такси.
- Прости, пожалуйста, за поведение сына.
- Нормально всё! Не расстраивайся больше меня! – Язвительно, но с добротой сказала Ангелина. Хозяин дома улыбнулся.
- А как звучит твоя фамилия?
- Орлова, я. – Садясь в машину такси, ответила Ангелина. – Спокойной ночи!
- Спокойной…
Такси покидает территорию дома. Артур Борисович, несколько минут стоит на улице, размышляет над чем-то.
- Ангелина… – Произносит он, наконец, в мёртвой тишине.
Артур Борисович, нервно ударяет кулаком стену дома, открывает дверь и заходит в дом.
Звук дребезжащих стёкол и дверей забавляет Алекса, он раскинулся на кресле, двигает корпусом и руками в темп музыки, изредка потопывает ногами.
Дверь комнаты пытается открыть Ася, но цепочка на двери мешает ей сделать задуманное, она лишь бестолково пытается пробить лавину звука своим голоском. Алекс замечает её, сбавляет звук.
- Ал! Ал! Алекс! – Услышав свой голос, девочка перестает кричать, победно улыбается. – Ал, пусти меня! Я к тебе хочу!
- Сестрёнка, братику плохо. Спрячься отсюда!
- Ал! Ну, Ал! Братик, пусти меня! Меня, Марина ругает! Ал!
- Уходииии!
Девочка стоит на месте, как вкопанная, думает, что её братик шутит. Александр, разворачивается к Асе.
- Убежала быстро! Брысь! Кому говорю! – Яростно - громко орёт на младшую сестру Александр.
У Аси намокают глаза, и вот она уже всхлипывает от горя.
- Пошёл ты! – Ася убегает.
Алекс улыбается.
- Молодец, сестра. – Алекс с сердитым выражением лица увеличивает звук до максимальных значений. Лавина, аккурат выносящий мозг, накрывает соседний дом. Стеклопакеты не выдерживают и разбиваются в красочный фейерверк. Алекс, забавляется дальше, но чему он радуется не понятно.
Смятён, дезориентирован, ослеплен, разочарован. Алекса проклинает половина «Калиновой рощи», дополнительно установленные четыре колонки - сабвуфера на панорамной крыше включаются в бой
Артур Борисович появлялся под рассвет, каждого из трёх медленно тянувшихся дней после инцидента. Отец ударил и ударяет прямо в сердце молодого парня, своего сына. Мало того, что Артур Борисович отнял у него мать, отец ещё уводит у него ту, при мысли о которой забывает, кто он есть. Горит из нутрии, подобно факелу, ощущает боль души каждой клеточкой тела. Алекс понимает, что счастье рядом, но так далеко, как звёзды, до которых хочет дотронуться, но невозможно.
По словам друзей на следующее утро после проявления вырвавшихся необузданных чувств Алекса, Артур Борисович вместо старенького «Гольфика», подарил Ангелине Мерседес - Бен-с СЛ класса, 63 АМГ.
Это означает лишь одно, – отца не на шутку заинтересовала Ангелина, Артур Борисович готовит очередную измену Марине.
В городе ездило довольно много красных «Меринов» кабриолетов, за рулем которых были: замужние, свободные девушки, женщины за сорок и медийные девушки. Все они без исключения, были «интересны» Артуру Борисовичу.
- У отца нет фантазии! – Проговаривает сквозь слёзы Алекс. - Посмотрим, что будет. Да, да Алекс. Не вмешивайся пока, успокойся. Ты довольно бед натворил. – Ведёт беседу с самим собой Алекс, сидя на привычном месте, оглушаемый басом аппаратуры.
Проведённое в одиночестве время даёт плоды. Алекс делает вывод о том, что в жизни только на одного самого можно рассчитывать, ведь его предаёт родной человек, – отец.
Все любят его только за внешность, за деньги, но никто не понимает его широкой доброй души. Он хочет быть добрым, правильным и терпимым.
- Всё! Хватит! Вы получите того, кого во мне видите! Люди не в состоянии сделать свою жизнь доброй, справедливой и богатой, так зачем же мне париться за других?! Страдать?! Стараться помочь, когда мою помощь считают должным и наигранным! Зачем быть честным, порядочным, соблюдать традиции, когда мои слова воспринимают за ложь! Хорошим быть уже не в моде, так зачем пытаюсь угнаться за прошлым, когда у меня все возможности быть королём плохишей! Завтра вы хлебнёте всё сполна!
Безусловно, в чём - то Алекс прав, но это мысли обиженного ребёнка.
Общество теряет представление о морали, о рамках приличия. Беспощадно развращается извне и из нутрии, подаваясь соблазну всяческих плотских искушений очерняя Души, данные людям – Свыше.
Люди, теряют самосознание, понятие единства, взаимопомощи и дружбы. Для радужной жизни всех в целом людей, нужно, чтобы каждый человек вносил свою «здоровую» лепту, чтобы, каждый воспитывал в «моральной чистой среде» своих детей, строив тем самым – светлое будущее.
- Вы получите меня! – Сонно голосит парень.
Взглянув вверх на звёздное небо, встаёт со своего кресла, выключает музыку и медленно волочёт своё бренное тело в свою спальную комнату.
Лёжа на спине в своей спальне, выполненной без вкуса, на огромной кровати, он чувствует себя таким одиноким, как никогда раньше. Да, в его жизни есть Ася, но она ему любимая сестричка. Есть отец. Есть единственный лучший друг, который уже два года далеко от него, по которому безумно скучает.
- Я в одиночной камере, средь толпы людей. – Проговаривает Алекс еле слышным голосом, закрывая глаза.
Парню хочется уверенности в будущем с той единственной, которая будет будоражить кровь, которой довериться всей своей громаднейшей душой.
Душой, которая пока что не осквернена, душой, которая мечется в одиночестве, заставляя тело дрожать, сжимать сердце до боли в груди. Мечтать о светлом будущем в полной гармонии с самим собой. Хочется простого семейного счастья, воспитывать своих детей. Детей от любимой девушки.
Девушки, которая сумеет понять его, примет целиком со всеми огрехами и счастьем, пылающим у него внутри, на подобии неугасаемой звезды, до которой невозможно добраться.
Счастье терпеливо ожидает ту единственную, ту, что полюбит его естественной, простой любовью, обретёт и направит в доброе русло.
Алекс стал за три дня мудрее себя прошлого.
«Ангелина – та?!» – крутится мысль в засыпающем мозгу.

Наступившее солнечное утро нового дня течёт вязкой рутиной обыденного дня, пока воздух не разбавляется рёвом оппозитного двигателя. Алекс, впервые выгнал свой «подарок» в будничный день.
Порше 911 турбо, специально собранный под заказ лучшим тюнинг ателье Германии. Абсолютно чёрного цвета автомобиль. Чёрный глянцевый кузов, чёрные матовые колесные диски, чёрные тормозные суппорта, тонированные стёкла. На заднем ветровом стекле белыми буквами красуется надпись: «HeLL».
Надпись была актуальной, при перегазовке с выхлопных труб 911-го вылетали языки пламени. Двигатель внутреннего сгорания имеет мощность в 666 лошадиных сил. Алекс выпендривается перед девочками, дрифтуя у университета, поднимая клубы пыли и дыма, добавляя в воздух едкий запах жжённой резины.
Алекс, первым решает «наказать» новоназначенного ректора ВУЗа, часто опаздывающего по утрам, он припарковал автомобиль на парковочном месте ректора, это очень дерзко и нагло, даже для него, а главное бессовестно. Автомобиль ректора медленно подъезжает, останавливается, клаксон «Приуса» смешно звучит, но парень не реагирует. Алекс ждёт, пока соберется толпа зевак. Брань ректора ласкает его слух, он внимательно слушает сидя в автомобиле и притворно наслаждается. Обмануть самого себя никому не суждено.
Ректор злится. Это мужичок лет сорока, невысокого роста, солидно одет всегда. Всегда свежо выбритое, розовое лицо, которое сейчас сверкает под лучами осеннего, живого утреннего солнца.
- Успокойтесь уважаемый! – Надменно произносит Алекс, предварительно опустив ветровое стекло двери водителя. Ректор впадает в моментное оцепенение. Алекс аккуратно открывает дверь, элегантно выходит из авто, поправляет дорогую сорочку. Открывает футляр очков «Рей – Бан», цепляет очки, кидает футляр в салон автомобиля. Ректор выпрыгивает из своего «Приуса».
- Ты что там замер! Выкинь этого нахала! Немедля!
Охранник у КПП, вспотел от трудности принятия решения: либо решиться работы, либо дома. Он выбирает работу, после того, как Алекс повернул в его сторону голову, спустил очки на нос и сделал угрожающую мину на лице. Охранник хватает со своей головы фуражку и бросает на землю, разворачивается и уходит.
- Ах, ты сукин, сын! – Замахнулся на Алекса ректор.
- Тише, тише! – Громко, отчётливо говорит Алекс, медленно доставая из кармана элегантных штанов «Верту». – Один мой звонок папочке,
и вы, господин ректор не то, что покинете своё место, вы сядете в тюрьму. И там уж в качестве кого будете, не знаю! – Ухмыляется Алекс, восторг от своих же слов радует его раздувающееся эго.
Не до смеха ректору. Он чувствует себя униженным, бессильным. Мужчина застыл в одном положении тела, безучастно смотрит в след спокойно шагающему нахалу, облаченному в шикарный костюм, туфли цокающие по нагревающемуся асфальту и сверкают на свету, того же осеннего солнца, что ослепляет ему глаза. Алекс вызвал к себе чувство отвращения и злости.
Махнув рукой, ректор делает правильный вывод, - уходит работать.
Алекс всё утро ждёт встречи с Ангелиной, сейчас он отстранён от реальности, сидит один на лавочке, не пытаясь заговорить с якобы друзьями, которые не особо интересовались, не беспокоились о нём в его отсутствие. Алекс, в стороне наблюдает за друзьями, задрав ногу на ногу, рассуждает о каждом, ему интересно, как им жилось эти дни, ведь с ними не было их «копилки», их «мешка валюты».
Алекс считает их не плохими, но жалкими, лукавыми и больно глупыми. Большинство ещё не прочувствовали всю серьёзность жизни в полной мере, не ощутили его ударов. Они думают, что у него всё в ажуре, но это далеко не так. Деньги, конечно, помогают в жизни, но это далеко не главный фактор счастливого пребывания на этом Свете.
Алекс, начинает вспоминать один рассказ друга отца, о том, как он проверил своё окружение на верность. Будучи маленьким пацаном, Алекс любил слушать рассказы пьяных «коллег» отца. Бывалых, бесстрашных, отчаянных разбойников тех лихих лет и зим. Он обожал слушать Старого, единственного человека, которого уважает и к которому прислушивается его отец. Алекс не торопится, ждёт третьей пары, её пары.
Осенний ветер обдувает теплом кожу лица парня, невольно его расслабляя. Спокойно колышутся, местами ещё совсем зелённые, а местами пожелтевшие, листья липы, под которыми Алекс сидит и наблюдает за друзьями, сидящими на огромной полуовальной скамье под елями, около железной угловой ограды университета. Рядом с ними очаровательный прудик, через который, перекинут маленький, импровизированный декоративный мостик. Они веселятся, и начинают размываться в глазах Алекса, который вспоминает историю, так резко впившуюся в сознание десятилетнего мальчика.


Одним спокойным утром, назовём его - Лихим, решил обрадовать родственников и друзей. Сообщив, что на днях отжал, у какого - то лоха отмывающего валюту, один лимон зелённых. Все насторожились.
- Лихой ты конечно крут, но мы не хотим полечь почём зря из-за твоей глупости! – твердили все в один голос. Он их успокаивал, заверяя, что дырявая крыша была у фраера.
- Хорошо! – последовали возгласы. – Но мы причём?! - спрашивали многие, боясь за свои душонки.
Лихой объяснил, что его пасут мусора, ему нельзя за раз тратить большие суммы денег – это раз. Два, – он не выездной! Третьим сказал, что любит каждого, что желает всем только добра и ему не впадлу будет разделить этот куш на равные части. Глаза у всех присутствующих заблестели корыстью и счастьем! Деньги были поделены.
Прошло около полугода, как Лихой одним неспокойным вечером явился в дом одного из друзей, попросив экстренно собрать всех тех, кому дал денег. Через неполный час, все сидели за круглым столом.
Лихой был прострелен в ногу, морда его стала – одной большой гематомой. Лихой сообщил, что бандиты крышевавшие того типа, были мелкими сошками, но за него держались мусора и местные чиновники, и они дали срок до завтрашнего утра собрать всю украденную сумму, в противном случае его ждёт участь куска говядины брошенной злым и голодным ротвейлерам.
Лихой попросил вернуть то, что отдал. Огромная часть людей отвернулась от него, с формулировкой: «Хронический идиот!!!». Добавив, что понакупали автомобилей, домов и съездили в отпуск, Лихой понимающе вздохнул, с грустью принял ждущую участь, пожелал всем удачи и успехов в будущем, но среди тех друзей и родственников, нашлось и пару истинных экземпляров.
Они поддержали бедолагу в трудное время, пообещав отдать всё паганным, лживым мусорам, но ежели этого не хватит, то они возьмутся за оружие.
Это сильно обрадовало Лихого.
Радовал этот светлый момент в жизни Лихого, спустя огромное количество времени, каждый раз пересказывая эту историю, выражение его лица менялось, это запомнил тот маленький десятилетний Алекс, запомнил смысл настоящей дружбы и жизни:
Самопожертвование.
Ранее утро со свежей росой на пышной, молодой зелени и запах сырой земли успокаивал Лихого, но беспокойны были, двоя его друзей, и его двоюродный брат с «Калашами» в руках, которые ожидают «гостей», на окраине густого леса, закрывающего поднимающеюся солнце. Полчаса, час, два часа.
- Они ссыканули! – вдруг не выдерживает один из друзей.
Все устали от напряжения, все кроме Лихого.
Весело было только ему, он подошёл к ним, обнял каждого, и признался, что таким, жестоким и нехитрым образом выявил сук и шлюх. Они, конечно, разозлились, но Лихой успокоил народные волнения.
- Братва, у меня ещё три лайма в загашнике!
- Чьи эти деньги?! – спросил брат, Лихого.
- Чьи эти деньги! Да они гниют под землей, кормя червей, а этих предателей к чёрту!
Люди на такой доброй ноте разошлись довольными по домам.
- Да, Лихой был и в прям лихим!» - выговаривает вслух Алекс. - Кто бы мне помог?! - Продолжает беседу с собой. Подумав чуть – чуть, даёт ответ на свой же вопрос. – Никто!
Алекс всё это время ловил страстный взгляд голубых глаз той, которая в кругу его знакомых парней является идеалом, объектом вожделения.
Она кружит головы, морочит просто по детскому! Она совсем «зелённая», наивная, только – только вливается во взрослую жизнь, ей определённо нравится столь много мужского внимания. Ей было лестно видеть взгляд Алекса на себе, он не удержался и «съедал» её, та готова была изучать его с ног сшибающего, загадочного, обворожительного, брутального парня бесконечное количество времени.
Свалиться ему в душу и остаться там навсегда!
Этот флирт замечает один из знакомых, помешанного на ней. Паренёк неоднократно объяснялся в любви, дарил подарки на каждый праздник: цветы, конфеты, побрякушки. Это бесило Алекса.
«Ну не может так мужик приклоняться перед девушкой, прогибаться, быть на подобии раба!»
Один из девизов Алекса гласит: «Я не флюгер. Я не поворачиваюсь за потоком воздуха! Я его создаю…!»
Тем самым говоря, что главный, босс, лидер.
Тот парень заревновал, увидев пристальный, разглядывающий взгляд Алекса, играющего с его единственной любовью всей жизни. Парень встаёт со своего нагретого места, спокойным, уверенным шагом подходит к Алексу.
- Здарова! Перестань, пожалуйста, клеить мою девушку. – Говорит Отелло.
- Твою?! – Удивлённо произносит Алекс. – Она сама не прочь пококетничать со мной!
- Заткнись! Если у твоего папочки есть деньги, это не означает, что ты король! Я не ректор, не промолчу, а дам в табло! – Резко угрожающе говорит некогда друг Алекса.
Паренёк в теле, крупный по своей природе человек, но местами обвисший лишним жирком, сильнее всего напрягает Алекса в нём, это смазливая мордашка.
- Нет! – Смеясь, отвечает Алекс. – Не король… – Он медленно снимает очки, держит за правую душку, бросает якобы случайный взгляд на ту, что заставила этого бедолагу подойти к нему и угрожать. Начинает смеяться так, не громко и не слишком наигранно, чтобы Вика заметила его.
Виктория Волкова - в правду достойна рыцарских баталий, можно рискнуть всем, чтобы только зацепить её. Чтобы она была только твоей! Ростом не модельным, но она и не сказать, что была мелковатой. Всё было при ней! Грудь, манившая парней, ввергающая в чёрную зависть бывалых красавиц. Грациозная узкая талия, подчёркивала и без того красивые формы её подтянутых, молодых ягодиц. Русый цвет длинных волос, менял свой диапазон с светло-тёмного до тёмно- каштанового цвета в зависимости от падающего света. Глаза – необычны! Небесный цвет глаз прекрасен, но взгляд, такой лёгкий, игривый, детский, даёт этим глазам образ живого голубого неба. Милые, аккуратные, пухленькие губки на фоне овального личика с заостренным подбородком, сводили с ума! Но самое главное в ней есть что-то, что можно назвать: «ферментной привлекательностью». Она говорила всем своим видом, обаянием: «Возьми меня! Мне так интересно. Я вся горю!» В общении Виктория довольно интересна и жива. Алекс не берёт её в расчет, так как видел только пару раз, и она показалась ему ещё такой не опытной, ребёнком, но желание оказаться с ней наедине огромное.
- Давай! – Крикнул Алекс. – Паренёк нервно перебирает ногами. Дрожит.
«Давай Азамат!» - Кричат кенты Азамата.
Азамат всё посматривает на Вику, та в предвкушении того, что сейчас будет, её глазенки сверкают от мысли, что за неё сражаются. Алекс, начинает цеплять очки за край нагрудного кармана, синей рубашки, как получает правым хуком в челюсть и переваливается через скамейку. Лёжа на спине, он искренне весело смеётся.
- Красавчик, ёпта! – Зло прокричал Алекс.
Алекс резко вскакивает. Азамат ещё раз хочет провернуть удавшийся приём, но Алекс отклоняется, бьёт Азамата по печени, замечает открытую коленку, и прямым ударом правой ноги выбивает Азамату коленную чашечку. Азамат неистово начинает кричать от боли. Незамедлительно подбегают охранники, осматривают впопыхах сложившуюся обстановку, хотят вызывать полицию. Алекс жестом руки показывает, что не нужно этого делать.
- Господа, этот паренёк споткнулся и сломал себе ногу! Всё в поряде! – Посмотрев на корчившегося от боли Азамата, спрашивает его:
- Брат ты упал сейчас, я прав?!
- Я упал. – Сквозь боль произнёс он.
Охранники понимают всё.
- Хорошо. Парень, пошли, заглянем в профилакторий. – Говорит один из двух охранников.
Спешно, место драки оккупировали студенты. Друзья Азамата приподнимают его.
- Мы сами. – Произносит один из друзей Азамата.
- Ну, как знаете.
Охранники уходят, зачем им перечить сыну одного из влиятельнейших людей города. Азамата уводят, а Алекс ловит возбуждённый и влюблённый взгляд молоденькой принцессы, имя которой – Виктория.
Настал момент, которого всё это время ждал Александр.
Привычная неуютная аудитория. Пылинки, поднятые заходившими на пару студентами, мерцают тоненькими отблесками от света солнца. Шум в аудитории прекращается, входит она.
- Доброго всем дня!
- Здравствуйте, Ангелина Олеговна! – Хором, дружно, приветствуют преподавателя студенты.
- Итак, сегодня мы тщательней поговорим об ощущении и восприятии. Для начала, кто мне скажет, что такое ощущение?! Что это значит?!
Большинство задумалось над поставленным вопросом, некоторые нарочно заняли себя посторонними делами, немногие подняли руки. Готовым к ответу, оказался и Алекс. Ангелина замечает руку Алекса, украдкой улыбается.
- Слушаю вас, Александр Артурович.
Александр встаёт, не отводит проницательного взгляда от глаз Ангелины.
- Ощущения…
- Смелее!
- Ощущения, - форма отражения адекватных раздражителей. Большинство физических воздействий не имеющего жизненного значения нами не воспринимаются. Мы чувствуем лишь необходимое, мы не нуждаемся в большем и довольствуемся имеющимся…
- Хорошо, молодец.
- Конечно.
- Вот видите, ребята. Вот вам пример прилежного студента! Александр хоть и пропустил предыдущую лекцию, но он подготовился. Теперь вам понятно, что «меня не было» не оправдание! Так… Кто расскажет о видах ощущений?!
- Я могу.
- С тебя довольно, присаживайся Александр.
- Как скажешь. – Александр присаживается, закидывает руки на грудь замком, продолжает не отводить глаз от Ангелины.
- Кто желает ответить? Лес рук! Анжела, может быть ты, попробуешь.
- Нет, нет, я не готова. – Тараторя, говорит Анжела.
- Поднимайся, поднимайся. Давай подумай.
Анжела повинуется.
- Так… Слух…
- Молодец, ещё.
- Глаза…хм…зрительное восприятие.
Алекс снимает пиджак, душно. Ощутимо греет низкое осеннее солнце, припекает его обиженное сердце. Алекс играет мышцами, обтянутые элегантной тканью синей рубашки, заметив взгляд преподавательницы.
- Анжела, обрати внимание на Александра.
Анжела поворачивается в сторону Александра.
- Видишь, он снял пиджак?
- Да.
- Ему тепло. Это, какое ощущение?
- Тепловое…
- Температурное. – Поправляет Александр однокурсницу.
- Прекрасно Анжела, присаживайся на своё место. Мы начинаем, записывайте всё, что вам непонятно.
- Хорошо! – Отвечают студенты, приготовившись записывать учебный материал.
Алекс замечает зло уставленные на него глаза Азамата, вытаскивает из кармана смартфон, строчит.
- Александр! – Алекс убирает аппарат. – Записывай.
- Я запомню, мне приятен ваш голос, я его не забываю и не забуду.
Аудитория несмело хихикает. Лекция продолжается.
Звенит звонок, оповещая об окончании лекционного занятия.
- Хорошо выучите материал, послезавтра всех опрошу. Свободны.
Ребята собираются, и потихоньку освобождают аудиторию. Александр шагает к выходу.
- Александр, прошу вас задержаться на минуточку.
Александр останавливается, подходит к Ангелине, студенты стараются побыстрей покинуть аудиторию, зная о не давнем инциденте.
- Твой отец беспокоится о тебе. – Алекс кивает. – Он сильно тебя любит. Заботиться о тебе, дарит подарки…
- Подарки от него получаю не только я. – Отвернувший голову проговаривает Алекс. Слышен скрежет его зубов.
- Глупенький мальчик!
Александр хватает Ангелину за руки, его глаза мокнут.
- Не встречайся с ним больше! Красный кабриолет означает лишь одно!
Ангелина обнимает Александра, тот вырывается из объятий и выстреливает из аудитории, как пробка шампанского.
Ангелина устремляется за ним, но останавливается, возвращается за сумкой, выходя, закрывает аудиторию.

Алекс выбегает на улицу, чуть не спотыкается о бордюр отделяющий газон от гладкого асфальта. Оглядывается по сторонам. Поправляет причёску, сбивает сползшую слезинку по щеке, глубоко втянув воздух и шумно выпустив через рот, он спокойно шагает в направлении парковки. По пути, возле углового учебного корпуса, Алекса ждёт Азамат с братвой. Алекс видит их и думает: «Убожество!», Алекс смело продолжает движение.
- Пойдём, поговорим! – Хриплым голосом обращается к нему один из четырёх верзил.
- Горю желанием говорить! Но почему-то мне кажется господа, мы не будем долго беседовать! – Нервно шутит Алекс, пытаясь отвлечься от предстоящего мероприятия.
Они отходят вглубь здания, к ограде не просматриваемый камерами, за которой шумно и торопливо мчаться автомобили.
И вот Алекса уже вминают три туполоба, один стоит на стрёме. Азамат, периодически подрывается, стоя на четвереньках, ударяет руками по его голове, покрикивая: «Ну как тебе мразь! Получил!».
Алекс закрыл лицо, свернувшись калачиком, сам прикрикивает с землей во рту:
- Пожалеешь ведь, пожалеешь!
Думая: «Где же черти носят его!».
Один из бьющих верзил достаёт нож, в этот момент подоспевает Ангелина.
- Ей, вы, уроды! Прекратили этот балаган!
- Цыпка, иди ко мне, милая! Цып, цып, цып! – Подходит к Ангелине самый «симпатичный» из мордоворотов, но получает в нос.
- Ах, ты сука! – В бешенстве проговаривает он, его напарники отвлекаются на него, и останавливают избиение, продолжает, лишь Азамат.
Симпатяга замахивается широчайшей ладонью, спускает руку, но подоспевший Тимур перехватывает неминуемый удар лица прекрасной девушки, и одним ударом – укладывать симпатягу спать.
Тимур нейтрализует второго. Азамата поднимает в воздух и бросает оземь, тот: «Охнул!».
Двоя подледников Азамата, пустились наутёк.
Алекс приподнимается, дрожит, прикрывает лицо ладонями и глухо рычит.
- Приведи его в чувство!
- Что?! Кого?
- Пухлую тварь! Не тупи, блядь!
- Ааа. – Тимур очарованно глазеет на Ангелину. – Хорошо.
На третье происшествие за день, снова стягиваются любопытные студенты, словно они лейкоциты сражающиеся с вирусом гриппа. Тимур поворачивает Азамата, наносит хлёсткую пощёчину, Азамат просыпается, пытается вырваться, но мужчина крепко его держит, глаза Азамата испуганно двигаются, как у обречённого поросенка, они находят Ангелину.
- Помогите, пожалуйста! На помощь! На помощь!
- Заткни его, твою мать! – Сквозь пальцы произносит Алекс.
Тимур закрывает рот парня, своей ладонью. Ангелина намеревается помочь Азамату, Алекс не видя движения преподавательницы, ощущает это.
- Стой, на месте! – Прорывается обозлённый голос Алекса. Он резко открывает лицо, видит собравшуюся толпу. – Уйди, Ангелина… Не мешай!
Ангелина осекается, обжигаясь о гневный взгляд парня, который не шутит, который может навредить.
Алекс медленно подползает к Азамату, забирается на его грудь, прожигает его глаза своим испепеляющим взором. Тимур убирает руку.
- Говорил зря! – С пеной во рту орёт Алекс - Поверь, никогда ни о чём не просил отца! Ты, убогая тварь, вынудила меня! Ты подписал себе судьбоносный приговор! Тебя с завтрашнего дня не то, что в универе не будет, тебя, и твоих предков не будут в городе! Всех родственников этих обезьян! – Указательным пальцем правой руки обводя лежащих людей. – Но у вас будет выбор. Остаться тут и с дохнуть… Или убраться мирно, но ни с чем! О, я тебя уверяю! – Азамат плюёт Алексу в лицо. Он вытерся, ухмыльнулся, блеск ярости в глазах не нравится Ангелине. Толпа снимает на мобильники, в передние ряды пробирается Виктория, с обожанием наблюдая за движениями тела Алекса, которая неистово наносит удары по лицу Азамата, её обожателя, фаната, корчащийся сейчас от боли. Тимуру смешно, он продолжает держать брыкающегося Азамата. Многим не нравиться это жестокость, и они хотят разнять драку, но остывают от угрожающего взгляда Тимура.
Ангелина подбегает к Алексу, обхватывает со спины, кричит в ухо:
- Остановись! Ты не такой! – Алекс перестаёт молотить парня, безумно оглядывает толпу людей, с интересом и ужасом наблюдающих за происходящей картиной, находит Вику, с любовью наблюдающую за Алексом.
- А кто я вообще? – Тихо произносит он.
Алекс, встаёт, подходит к Вике, как будто ничего не было.
– Не верь им милая. Не верь своим глазам. Верь только мне.
Тимур еле-еле сдерживает напирающий смех.
- Сейчас будет его коронный номер! – Обращается Тимур к Ангелине.
Алекс читает строки:
Затрепетало сердце моё,
Заметалась душа моя,
Проснулась она от не малого сна.
Ведь увидел тебя, я!
Прочитав, Алекс видит в её обворожённом, пленённом взгляде то, что хочет видеть: «Виктория повержена!»
- Вау! – Воскликнула Ангелина. – А как же этот парень?! - Тимур не выдерживает и ржёт подобно бешеному коню, с трудом проговаривая сквозь смех:
- Старый как мир приём Алекса!
- Как быть с этими… - Вновь проявляет человечность Ангелина.
- Тимур, ты понял, что нужно делать? Сейчас же передай мои пожелания отцу! Думаю, он примет правильное решение, и да, пусть это будет моим подарком на двадцатилетие. – С угрожающим взглядом и нервным голосом говорит всё это Алекс. Ангелина расстроена, видя в Алексе злость. Алекс разворачивается, хватает и прижимает к себе Викторию. Хочет уйти, как его останавливает Тимур, схватив за плечо.
- Брат, ты что - то забываешь?!
- Не брат ты мне, Тимур! – Алекс достаёт пару сотен долларов, даёт их Тимуру.
- У нас чисто деловые отношения. – Обращается к Ангелине Тимур, видя на её лице непонятность ситуации. – У нас договор, а договор дороже денег!
- Да уж! – Вздыхает Алекс. – Ангелина смотри. Тимур намного психованнее меня и сильней, так что, не дразни его собой!
Ангелина обижается на слова Алекса. Алекс улыбнулся, оставив толпу зрителей, Тимура с Ангелиной, прихватив с собой Викторию.
Охранники, запыхавшись, подбегают, их лица покрыты беспокойством и страхом.
- Есть ещё посторонние на объекте?!
- Вас уволить мало! – Восклицает Ангелина.
- Девять человек на пять тысяч! А утром было десять!
- Делайте свою работу. – Говорит охраннику Тимур, тот послушно кивает.
- Он серьёзно?! Он правду говорил?! Артур Борисович накажет этих всех людей и этого молодого парня?! – С интересом спрашивает Ангелина Тимура, тот лишь пожимает плечами, не зная, что ответить.
- Да. – Сухо говорит, Тимур, немного подумав. – Может быть, выпьем чашечку кофее?!
- Пожалуй. – Соглашается Ангелина, ей интересно немного узнать больше об Алексе и об Артуре Борисовиче.
С этого дня Алексу стало легче прежнего. Он выпустил томившуюся в заключении часть себя, которую держал под замком, того – плохиша, что хотело видеть в нём окружение.
Вечером того дня, дня причинившим страдания целым семьям, Алекс «добил» Азамата.
Алекс прекрасно провёл время с Викторией, лучше узнал её, она понравилась ему. С неимоверно титаническим трудом и подключением всей мощи своего особо обаяния, Алексу удалось сломить защиту Виктории и переспать с ней в вечер этого же дня, сфотографировать себя с ней в пылу страсти и отправить фотографии угнетённому Азамату.
Последующие дни с Викторией проносились весело, но дико однообразно. Она нравиться ему, но ничего более. Виктория хорошая девушка, отличный человек, но в ней нет того, что так сильно хочет Алекс найти и обрести, что видит в Ангелине.
Свет неоновой подсветки режет глаз Ангелины.
- Алекс, ты опять начинаешь?!
Алекс застывает с пультом в руке, кривит губы и улыбается.
- А тебе страшно?!
- Немного… Как у тебя продвигаются дела с Викторией?!
- А как твои с моим отцом?!
Ангелина смущенна. Отводит глаза от Александра. Неделя пребывания в этом доме, а от назойливой роскоши, её тошнит, видеть Артура Борисовича ей сложно, а упоминание о нём, от Алекса расстраивают её и она грустнеет.
Золотой блеск ручек кресел, рамок картин, подсвечников, люстры, ручек дверей, ножек столов и письменных принадлежностей другой рабочей комнаты Артура Борисовича, режет не глаз, а душу Ангелины.
- Ну, зачем, Алекс… Я хочу тебе только, помочь…
Алекс бросается к ногам девушки, обхватывает дрожащие колени девушки, Ангелина отуманенными глазами пытается разглядеть страдания молодого парня.
- Не встречайся больше с ним! Я прошу тебя… И не говори… Не говори больше, что вы обсуждаете меня! Что заботитесь обо мне! Прошу не говори!
Ангелина вонзает пальцы в густые волосы Алекса, начинает ласково с заботой массировать голову парня.
- Успокойся, Алекс. Я и ты… Этого не будет…
- Не говори… Нет! Нет!
- Никогда этого не будет…
- Почему?!
- Просто не будет.
- Почему?! Ну же, скажи!
- Не могу…
Алекс, начинает целовать руку Ангелины, та вырывает руку, встаёт с кресла, отталкивает Алекса.
- Ну, почему! – Громко звучит голос Александра. – Ответь, милая… Ангелина, скажи. Я ведь, чувствую, пойми… Я знаю, что ты любишь меня. Я вижу, как встречи с отцом даются тебе с трудом. Так зачем ты насилуешь себя?!
Ангелина не выдерживает, крича:
- Так нужно!
Алекс стоит на коленях, доползает до ног Ангелины, обхватывает своими разгоряченными руками.
- Ты впилась в моё сердце, я во снах не представляю другую, кроме как тебя… - Ангелина не смотрит на Алекса, она тупо уставилась на дверь. - Я оставлю Викторию, она никто… Она ничто для меня! Ты, только, ты!
Дверь рабочего кабинета открывается и входит одна из молоденьких служанок, работающих в доме.
- Простите, Александр Артурович, - растерянно произносит девушка, увидев Алекса на коленях. – Надо было постучать, простите меня!
- Ничего страшного. Чего тебе, Инесса?!
- Артур Борисович вам звонил, а вы не берёте свой телефон…
- Давай к сути. – Александр поднимается на ноги. – Ты не вовремя.
- У нас занятие. – Говорит Ангелина.
- Учебное. – Добавляет Алекс.
- Вот. Вашему отцу нужны ключи от вашего чёрного автомобиля…
- От Порше что ль?
- Да от него самого, визжащего такого, и он ещё просит…
- Что он ещё хочет?! Хочет всё у меня отнять что ли!
Инесса обращается к Ангелине.
- Вас он просит спуститься.
- Что! – Алекс вытаскивает из кармана ключи от 911-го и бросает в служанку. – Пусть забирает и уезжает к чёрту! – Инесса подбирает ключи с пола. – Ты понимаешь?!
- Это как же так, господин?! Я не могу!
Инесса разнервничалась. Ангелина собирается уйти, но Алекс хватает её и обнимает.
- Нет… Что… Куда ты! Не иди к нему! Я тебя прошу, умоляю… Хочешь, я на колени упаду?!
- Успокойся, Алекс, - без эмоций произносит Ангелина. – Не надо падать на колени, это не поможет.
Ангелина доходит до служанки, берет с её рук ключи от Порше.
- Ну, и катитесь к Дьяволу вдвоем! Я вас ненавижу!
Ангелина бросает последний безжизненный взгляд на Алекса, медленно закрывает дверь, темнота поглощает фигуру Алекса.







Алекс пугается этой мысли, сказанных слов, вспомнив произошедшее сегодня. Отец в тяжёлом состоянии, а Ангелина, та единственная была рядом с ним, пострадала в меньшей степени, но она сегодня убила Алекса, признавшись в родстве, признавшись, что она сводная ему сестра.
О, Боже! Кем он в этот миг себя чувствовал! Предателем! Преданным! Голова готова разорваться, лопнуть, сгореть.
Алекс, вскакивает со своего любимого красного кресла, аккуратно снимает фотографию родителей, бросает взгляд на звёзды, кажущиеся такими безразличными, такими же одинокими, как и он.
Алекс начинает снова дрожать от непонятного чувства безразличия и всеобъемлющей любви - ко всему!
Со злостью, окончательно разбивает плазму, ударяет правой рукой, безумно колотя, не обращает внимания на костяшки пальцев, кожа которых содрана. Останавливается, подходит к аудио – колонке, берёт биту возле неё, которая на удивление Марины молчит, Алекс разбивает всё - то немногое, что у него есть. Ему становится легче. Сердцебиение нормализовалось. Он начинает приходить в себя от воспоминаний прошедшего неполного месяца, от печальных воспоминаний прошлого, которых ему не обойти, не забыть.
От состояния ступора его выводит звонок Вики.
- Да. – Грустным голосом произносит он. С телефона с трудом доносится до барабанной перепонки испуганный, неуверенный голос Вики.
- Привет. Я увидела в новостях… как твой папа?!
- Плохо, но шансы у него, определённо есть.
- А как Ангелина Олеговна, говорят, они были вместе?
- Ей повезло… Отец подставил свою сторону под удар…
- Ясно. А ты как Алекс?
- Я?!
- Да.
- Я не знаю. Спокойной ночи.
Алекс обрывает связь, как вдруг его осенило.
У него есть личный дневник Ангелины, по словам которой, он поведает всю правду о ней. Находясь в шоковом состоянии, Алекс забыл о его существовании.
Алекс в лёгких, волнующих конвульсиях рыщет в вещах и обломках джинсовую куртку, взгляд натыкается на неё. Парень кидается, словно леопард в засаде, к углу пустой комнаты, где на полу валяется мокрая, испачканная землёй верхняя одежда парня. Алекс вытаскивает из внутреннего кармана маленький, цвета ярко - алой крови дневник сестры. Алекс привычно падает на своё удобное кресло. С трепетом открывает дневник.
Алекс, не смотря на сонное состояние, полон решительности прочесть дневник Ангелины, сегодняшней ночью, во что бы то ни стало.

Глава II
Дневник Ангелины

«Привет мой милый братик!» - с этих строчек начинается дневник Ангелины. Лицо Алекса окрашивается в красный от стыда цвет, ему неприятно осознавать всё произошедшее. Зевая, продолжает чтение.
«Ведение дневника не было моим самым любимым занятием, но пришлось. Ведь бумага помнит всё! А я не хотела забывать ничего. Зная, что ты прейдёшь, спросишь о произошедшем… Я хочу, чтобы ты узнал всю правду от меня. Дневник был переписан мною сегодня, специально для тебя, для более верного восприятия тобой, изложенной в нём, моей никчёмной жизни. Моих переживаний. Злость, которую долго хранила и лелеяла внутри себя. Моя жизнь ошибка, сплошной грех. Ты тот лучик света, который ворвался в неё. Но… Я дурра…»
Алекс осторожно берёт вырванные листики дневника, выкидывает в сторону, хорошо сохранившуюся обложку, бережно хранившейся хозяйкой. Местами между вырванными листами дневника, есть поясняющие записи Ангелины, для этого она видимо открепила листы дневника от обложки. Ангелина отметила красным фломастером те моменты жизни, описанные в дневнике, которые стоит прочитать Алексу. Он сразу это понял. Алекс углубляется в чтение.
«Прошло четыре года…как не стало мамы. Сегодня день её смерти. Я ужасно скучаю, но больше всего хочу убить, наказать, истерзать того кто это с ней сделал».
Алекс натыкается на статью газеты, в которой говориться о пожаре, возникшем внезапно, унесший жизнь молодой женщины. Пожар, оставивший сиротой девочку одиннадцати лет. Видя фотографию в статье, Алекс ужаснулся. Девочка сильно напоминает ему Асю. Впервые за весь день, он предполагает, что Ангелина может быть ему сестрой, что она не лжёт!
«Мне никто не верит. Ладно. Я знаю, что произошло в ту ночь, знаю. Виновный будет наказан».
Не хватает многих листов из дневника, описывающих ту ночь, был пояснительный лист, заляпанный золою от сожжённых Ангелиной листов дневника:
«Я задумала месть, ровно полжизни моей тому назад, будучи четырнадцатилетней девочкой, потрёпанной, изрядно жестокостью судьбы. Одинокая, ни кому не нужная, горячая, вспыльчивая, дурная. Обиженная. Разозлённая. Очень красивая.
То в чужом доме, где относились ко мне хуже, чем к привязанной собаке во дворе, то в детском доме, где ощущала себя никем. В итоге, выбрала наименьший из зол, как я тогда думала… Сосед, вытащивший меня из горящего дома, показался мне добрым человеком. Но трудно найти людей помогающих бескорыстно.
До двенадцати лет я была в районном детском доме, он приходил ко мне часто. Всякие разные гостинцы, подкупали того ребёнка.
Несмотря на возражения со стороны его жены, я была удочерена. Это было моей ошибкой».
Алекс, закончил читать эту записку, отложил её в сторону, снова принимается за чтение самого дневника.
«Мне повезло, что мне нет четырнадцати лет, что следователь мой спаситель, оказался хорошим.
Миленькая, взрослая Ангелина забудь это в будущем! Забудь! Этот гад получил по заслугам, ты сделала всё правильно!»
- О, Боже. Не может быть… Господи… - Алекс не может понять, что же четырнадцатилетняя Ангелина натворила, опять оборванные листы. Это взбесило его, он швыряет дневник в сторону стены, но листы рассыпаются, не столкнувшись со стеной. Алекс собирает листы, складывает их бережно, так, как они и были.
«Вечер, устала. Прошлые два дня меня таскали на следственные эксперименты. Много незнакомых лиц пугают меня. Сейчас успокоилась. Ужасный запах держится в этой гостинице «Заря». Меня дядьки с пистолетами держат под замком, смешно!
Я ведь сказала всю правду: дядя Игорь, был в тот вечер, как всегда пьян. Маша пыталась, как всегда поизмываться надо мной. Она понимает, что я красивее её. Ревнует меня к Ване. Хороший мальчик, одноклассник наш. Но она не верит, что он мне не нужен. Все мне не верят, кроме тебя мой дневник. И ты – взрослая Ангелина. Только ты мне и веришь. Тётя Люба была на работе. Она не замечает меня. Я ей, почему то противна. Коза она, а не тётя! Так вот, Маша попыталась меня ударить книгой, я отклонилась. Дурочка промахнувшись, сама навернулась. Мне было очень весело. Дядя Игорь проснулся. Крикнул на неё. Она, всплакнув, убежала в свою комнату. Дядя Игорь косо, как-то посмотрел на меня. Нахмурил брови. Почесал ногу, кажется. Он и раньше не хорошо смотрел на меня, но сейчас я испугалась! Встал со стола и выключил свет. Сказал мне принести ему очередную бутылку водки. Я пошла к холодильнику, а когда пришла, он схватил меня. Я начала кричать. Маша, выбежав с комнаты, оперлась на дверной косяк и смотрела на меня так зло… Я не ожидала этого. Я плакала. Умоляла дядю Игоря отпустить меня. Он ударил меня кулаком по лицу и швырнул на пол. Мне было больно. Ещё болит нога, но это ничего. Я рада, что убила его. Я не опускала бутылку водки из рук. Посмотрела на бутылку и, увидев наклоняющегося ко мне дядю Игоря, ударила его по башке. Он упал, бутылка сломалась. Я била его бутылкой. Маша кричала, сильно, сильно. Плакала. А я продолжала бить, пока в руке у меня не осталась только горловина бутылки, пока я не увидела кровь. Я испугалась. Выбежала на улицу. Мне на встречу шла тётя Люба, возвращающаяся с работы. Маша выбежала вслед за мной и кричала: «Ангелина убила! Ангелина убила! Папу!» Любовь ударила меня бидоном по голове. Синяк большой на лбу. Я поднялась с земли. Убежала. Потом меня нашли милиционеры. И вся эта суета. Устала, очень, очень. Хочу спать. Надеюсь, что завтра будет добрым. И ты Ангелиночка не будешь в тюрьме».
Алекс с трудом читает, клюёт носом. Веки тяжелы. Снова «пояснилка!»
«Тот случай, как ты понимаешь, был необходимостью. Старый извращенец не просто так меня удочерил. Поделом таким людям. Нисколечко мне тогда и сейчас не жаль. Поступила бы так и во второй, и в последующие разы. Но этот случай «очернил» мне жизнь. Поставил на мне клеймо: дрянной, непослушной девочки – бунтарки. Все сторонились меня. Никто из девочек не дружил со мной, ребята повзрослее вожделели меня. Наверное, видели меня в своих извращённых фантазиях.
Меня переводили из одного детского дома в другой, на протяжении трёх последующих лет. В последнем моём детском доме, задержалась до его окончания, о котором ты, собственно, навёл справки. Мне помог «задержаться» сам директор этого детского дома – Олег Орлов.
Это был мужчина лет шестидесяти. Весёлый старичок, как я его называла, прочувствовал мою тяжёлую судьбу. Стал тем жизненным маяком, в котором нуждалась. Отцом, матерью, другом и наставником. Он был солидным ученым, профессором медицинских наук в сфере психологии человека. Успешным психиатром.
Он потерял дочь, которая погибла при родах.
Профессор Орлов, очень сильно любил свою дочь, а целью её жизни было помогать обездоленным, вот он и построил этот детский дом, назвал его – «Надежда», в честь своей дочки. Внучку же он назвал Верой, отец девочки не возражал. Он был печален. За малышкой смотрела я, вплоть до моего окончания и отбытия. Маленький комочек счастья вдохнул в меня жизнь. Кроме мести ни о чём не думала раньше, а они, – добрые люди, дали надежду в будущее и веру в себя.
Я не помню себя маленькой девочкой, но я помню наши частые переезды с мамочкой. Лет до пяти, шести, мы жили у бабушки в деревне. Я лишь запомнила сору мамы, с каким - то мужчиной, как поняла позже, это был мой отец, – Артур Борисович. Мамочка не пускала его ко мне, не хотела видеть его рядом с нами. Бабушка написала письмо перед смертью, что мой отец не раз хотел меня украсть и крал, но совесть ли его мучила, то ли он жалел маму, возвращал меня ей обратно. Те пару лет у бабушки были самыми прекрасными в моей жизни, полные любви и беззаботного пребывания в этом красивом мире.
Мама любила отца, но бегала от него. Поняла причину после окончания Оксфорда, когда начала копать под Артура Борисовича, одного из влиятельных людей нашей страны. Он бандит. Я знаю, тебя это очень сильно тревожит Алекс, но ты не он. Ты сам вправе решать, кем тебе быть и кем стать!»
Пояснительная записка закончилась. Алекс устало листает оставшиеся листики в надежде, когда же они закончатся. Делает открытие. Ангелина оборвала практически все оставшиеся листы дневника, оставив ему для чтения лишь момент её первой встречи с ним. Алекса это настораживает. Остаются лишь пояснительные записки.
- Ладно. – Тихо произносит Алекс. – Дочитаем и спать.
«Первое сентября, не думала, что, когда - либо признаю этот день хорошим, но… Он был прекрасным! Я увидела, своего братика! Милый, нежный, заботливый, внимательный, элегантный! Ух, моя кровь!
Вечер. Не могу отойти от общения с ним. Забавно, конечно, что я ему понравилась, как девушка».
- Забавно! Не то слово! - шепчет зло, недовольно Алекс.
«Он такой славный! Я рада, что решилась приехать домой, узнать отца, понять, что за дела он тут ведёт. Понять какой человек. Думаю, я обрету больше, неужели обрету семью…»
На этом дневник Ангелины обрывается. Остаются лишь «пояснилки».
«Ты меня испугал и поставил в неловкое положения, когда хотел… Я не могла открыться, сказать, что сестра твоя!!! Понадеялась на твоё благоразумие. Этот случай показал мне, что ты был обделён лаской, заботой. Я не знала, что делать, что думать. Может быть, наверное, жесткое воспитание отца, внесло свою лепту. Мне были интересны твои ухаживания. Находила это прикольным! Я не могла раскрыть все карты, пойми, поэтому решила подыграть. Узнать тебя, таким образом, поближе. Чувствовала в тебе, что-то светлое, что-то своё. Обаяние, которым ты обладаешь – магнетическое! Моральный упадок твоего окружения, испортил тебя, довёл до крика души, я это чувствовала, но не понимала основную причину трещины.
Ты проговорился, раскрыл своего обидчика. Марина та ещё штучка! Мне есть чем её прижать. Я знаю – она тобой играла, влюбив в себя и не пуская к себе.
Тем вечером моё тревожное состояние усугубила встреча с нашим отцом. Ты похож на него, как я, как и Ася впрочем.
Воспользовалась и этим моментом, для того, чтобы узнать его, разобраться в нём. Сердце моё вскипало до предела, я с трудом сдерживала себя в руках, чтобы не сорваться, не накричать на него, не ударить, не убить…
Он виноват в сломанной моей жизни. В смерти мамочки. Его беспутная, бестолковая, криминальная жизнь испортила многим, слишком многим их судьбы. Я не хочу, чтобы в этот список попали вы с Асей. Я хотела удостовериться в его виновности, прежде, чем начать какие либо действия.
Я красивая, умная, хитрая, эгоистка. Всеми этими качествами пользуюсь сполна. Бывший мой парень сотрудник структур безопасности страны, помог мне накопать много «хорошего», для поимки Артура Борисовича. Он же познакомил меня с местным капитаном, который в одиночку пытается противостоять криминалу и господству отца. Соблазнила я и одного из приближенных людей Артура Борисовича, который и слил его.
Мы вместе с Виктором Васильевичем полгода работаем, но прежде, чем предъявить обвинения отцу, хотела познакомиться с ним, понять кто он.
В тот несчастный вечер, я увидела на его пальце, тот огромный перстень».
- О! И мне оно нравиться! – замечает Алекс.
«Я словно выключалась, опустела, как банка рассола в студенческом блоке после вечеринки!
Кошмарные мысли встрепенули разум. Он стал холодным и расчетливым! Спросив у него, чьё кольцо, услышала, что оно его, решила наказать, не смотря на то, что есть ты и Ася. Наказать самой, жестоко и извращённо, так, как этому научила меня жизнь, наказать так, чтоб самой желанной мыслью была, - идея самоубийства.
Я хочу огородить тебя Алекс и Асю от этого человека».
Читать больше нечего. Алекс смотрит на часы, на правой руке, ровно пять утра. Безумно сильно хочет спать, но свежая порция информации не даёт его мозгу возможности выключиться.
Алекс думает, долго думает до самого рассвета, о том, что его отец, каким плохим бы не был, никогда не причинил бы вред родным людям.
Артур Борисович часто вспоминал мать Ангелины, – Елену.
Алекс решает завтра же разобраться во всём, навестить Ангелину и отца.
Алекс зажмурился от бьющего в глаза света встающего из горизонта солнца, и вот в мгновения ока он храпит, как кипящий чайник, изредка посвистывая.

Глава III
Двойной удар
Ясное голубое небо. Солнце радует своим присутствием суетящихся людей, этой, потрепанной временем больницы. Горы полны свежевыпавшим снегом. Издалека, хвойные деревья смотрятся, как щетина на белокуром парне.
Ангелина любуется всем этим великолепием, находясь возле окна своей палаты, ей становится немножко весело, а то пасмурная погода, державшаяся чуть менее недели, как её понурое настроение сейчас, сильно бесит. Ей наскучило сидеть и лежать в замкнутом пространстве, не понимает, почему её здоровую, ещё держат в этой противной больнице. Нервничает. Вдруг раздаётся стук в дверь.
- Прошу разрешения войти. – Звучит мужской голос за дверью.
- Войдите. – Тихо произносит Ангелина. Улыбнулась, увидев знакомое лицо.
- Как Вы? – спрашивает Виктор Васильевич.
- По-моему Виктор, я просила не обращаться ко мне на «вы». Я вам не хозяйка, не начальница.
- Однако, Вы, Ангелина Артуровна, поступаете именно так! - с грозным, но переживающим тоном сказал Виктор. Ангелина, услышав своё настоящее отчество, делает злую гримасу, отворачивается к окну.
Произносит командно:
- Всегда!
Виктор присаживается на стул рядом с кроватью, оглядывается вокруг. Ангелина прибывает в ВИП – палате на третьем этаже для «особых» больных.
Условия здесь, куда лучше, чем в остальных блоках больницы. Опрятные стены комнаты, имеют обои с узорами, белоснежный потолок, огромная люстра, большие окна, позволяют проникать огромному количеству света и самое главное, есть удобная кровать, рядом с которой по обе стороны присутствуют все необходимые медицинские приборы.
- Не плохо тут?! – спрашивает Виктор. Ангелина молчит. – Зачем ты полезла?! Ты хотела убить его, убив заодно и себя?! Мы так не договаривались! – Ангелина продолжает молчать, Виктор вскидывает руки, глухо хлопает ладонями по кровати.
- Много вопросов. Тебе так не кажется?
- Я сотрудник полиции, если ты забыла. – Ангелина улыбнулась.
- Всего лишь сотрудник?! – кокетливо произносит девушка, намереваясь чуть – чуть помучить Виктора Васильевича, тем самым развеяться. Она хочет отвлечься от событий вчерашнего дня, забыть это поскорее, вычеркнуть всё. Виктор не подаётся играм.
- Что произошло?!
Ангелина не выдерживает, резко оборачивается в его сторону.
- Хорошо! – проходит к своей кровати. Присаживается на кровать. Медленно, поднимает ноги, поджимает к себе, опирается обеими руками на матрац кровати.
Стройные ножки Ангелины на мгновение оголяются. Виктор смущенно отворачивает в сторону голову.
– Расскажу всё, только, по сути. Хочу побыть одна. Я ведь, говорила, что провожу с ним много времени, играя в любовницу.
- Да.
- Всё это время, осторожно, разумеется, пыталась заставить его заговорить о прошлом, но он держался. Вопросы, задаваемые мной про его женщин и про первую жену в особенности, сильно злили его. Он насторожился, ответил грубо мне и в качестве извинения… Мы ехали с ресторана, как…
- Не лги! – прерывает рассказ Виктор. - Вы не были в ресторане! - Ангелина, нахмурившись с подозрением, взглянула на следователя. Девушка сменила положение тела, облокотилась спиной о спинку кровати, недовольно нахмурилась. Думает: «Что тебе за дело, ищейка».
Продолжает:
- Да... Мы ехали с его квартиры. – Виктор подозрительно смотрит на неё, махнул ладонью, мол, продолжай. – Ехали не спеша. Он положил свою ладонь мне на ногу. Начал проводить. Мило посмотрел на меня. Улыбнулся! Я не выдержала! Выкрутила руль. Автомобиль повело на дороге, мы опрокинулись и вот… я в палате, а он в реанимации.
- Как так?! – с наигранным интересом спрашивает Виктор Васильевич.
- Пристегиваться нужно! – сухо шутит Ангелина. Указывает Виктору на дверь, тот ухмыляется, достаёт из потайного нагрудного кармана служебного пиджака «жучок».
Ангелина, Виктора видела только в полицейской форме, это раздражает в нём, считает его довольно привлекательным мужчиной, но безвкусным и явным «туристом» в мире моды.
- Вот вам, агент, прослушивающее устройство! Постарайтесь поместить его в палате нашего клиента. Мы должны узнать, что ни будь!
Офицер, протягивает, также устройство, которое принимает сигнал и записывает.
Ангелина не реагирует. Виктор бросает устройство на кровать, уходит, аккуратно закрывает за собой дверь.
Ангелина, отвлечённо думает.

Ангелина осторожно открывает дверь палаты Артура Борисовича, тихо на цыпочках продвигается вперёд. Его палата такая же светлая, как и её. Ангелина огорчается, видя беспомощное состояние отца. Ей жалко видеть человека, которому вчера желала кару не соизмеримую ни с чем.
Её отец прикован к кровати. Нога в гипсе подвязана к перекладине, левая часть лица покрыта парезами от мелких осколков стекла, бинтами перевязана грудная клетка, получившая основной удар (о стальной руль девятьсот одиннадцатого) при ДТП.
Единственный звук, который Ангелина отчётливо слышит, это пиканье аппарата: контроля сердцебиения, изредка, заглушаемого тяжелым дыханием мужчины. Информация всякая разная выводится на экран. Всё говорит о том, что пациент стабилен и медленно идёт на поправку.
Ангелина оглядывает просторную палату, ставит жучок под кровать, крепит магнитным держателем на стальную поверхность.
Дочери любопытно, с интересом разглядывает отца, освещаемого теплым светом с улицы. Лицо мужчины выражает полноту мук, - душевных и телесных, нервно протекающих внутри. Замечает отклеившийся лейкопластырь, поддерживающий трубку подачи воздушной смеси для дыхания, медленно и осторожно прикрепляет на место.
Артур Борисович открывает глаза, полные пустоты, ярости и непонимания. Сердцебиение вмиг учащается. Ангелина наклоняется, хочет поцеловать, но Артур Борисович отводит голову в сторону, оголяя раненую часть, девушка целует небольшой «островочек» на щеке, где нет блестящих на свету мазей.
Артур Борисович часто, тяжело, глубоко начинает дышать.
- Я хотела заставить тебя страдать так… – Ангелина задумалась. Выпрямилась, посмотрела на отца. – Будто Ад, казался тебе бы Райям… И знаешь что?! – Ангелина стремительно наклоняется к отцу, хватает за подбородок, подводит его глаза под свой карающий взгляд.
Артур Борисович злиться до невозможности, вскипает изнутри. Сердце стучит, как отбойный молоток. Из мелких царапин на лице, начинает сочиться кровь. Аппарат тревожно начинает визжать, параллельно оповещая медсестёр, что, что – то неладно с уважаемым пациентом.
- Мне это удалось! – без эмоционально произносит Ангелина. Артур Борисович вырывает правую руку, небрежно привязанную жгутом к кровати. Намертво хватает её за горло. Ангелина пугается, хочет разжать руку отца. Он невнятно начинает говорить что - то, но мешает трубка во рту. Он вырывает и левую руку, скидывает трубку.
- За что?! – еле-еле выговаривает, сквозь хрип и выхарканную кровь. Слышится шум и шаги в коридоре. В палату врываются врачи вместе с Тимуром. Артур Борисович оперившись на левую руку, приподнимается, не отпуская горло Ангелины, дико смотрит ей прямо в глаза, он находится на грани безумства, толкает её, от боли сломанных рёбер вырывается гортанный крик. Ангелина, находиться в полностью потерянном состоянии, безучастно смотрит на то, как врачи привязывают Артура Борисовича, запихивают трубку, делают укол. Ангелина прослезилась.
Тимур, обхватив её за талию, выводит в коридор.
- Что ты тут делала?! – Ангелина молчит. - Ангелина к боссу нельзя заходить в палату… В следующий раз…
Ангелина ведёт себя, как дрянная девчонка: фыркает, разворачивается и уходит в направлении своих апартаментов.
Алекс тяжело открывает веки. Ася осмелилась прервать его сон, своими невероятными потугами вытолкала брата со своего места.
Алекс заразительно зевает, улыбается, встаёт со своего красного, любимого кресла на котором так сладко спал, что не услышал надрывавшийся от звонков сотовый телефон.
Размазанное лицо, кажется Асе смешным, он игриво - угрожающе смотрит на неё, резко хватает за маленькие плечики, поднимает вверх, любя обнимает, купаясь в звонком смехе сестрёнки.
- Сестрёночка, что такое?! – интересуется Алекс.
- Ты обещал, помнишь, Ал!
– Помню, - уверенно отвечает. – А что, именно, мелкая хулиганка?! Алеся захихикала ещё сильней.
- Мультик, мультик, мультик! – Она начала орать во весь голос в ухо Алексу.
- Да, да, да! Успокойся! – Рявкнул Алекс. – Сейчас прейду в себя, и поедем.
Это нравится Асе. Александр, ставит её обратно на пол.
- Топай к Марине.
- Её нет.
- Твоей мамы нет… А где она?!
- Не знаю, Ал. Она ночью была… Я проснулась, а её нет!
- Ну, к Кларе иди пока.
- Не хочу. Я с тобой хочу.
- Я в ванну сейчас пойду. Кто-то хочет на мультик, а братик, грязным никуда не поедет. Иди, топай отсюда.
Ася не дёргается с места, лишь тупо уставилась на Александра.
- Ну, что такое! Ты обиделась на меня?! – Ася отрицательно машет головой. – Хорошо. Тебе скучно? – Ася опять отрицательно машет головой. – Ну что тогда?!
Девочка хватает руку Алекса, прижимает к себе, медленно уводит парня к окну.
- Ты боишься…
Ася кивает.
- Не бойся. Беги к Кларе, пусть тебя оденет, а я быстро соберусь. Хорошо?
- Да, братик.
Алекс ласково подталкивает девочку, Ася с признаками радости выбегает из комнаты, а он с ненавистью вглядывается вдаль, за ограду дома, где кишат журналисты в надежде урвать свежий и горячий материал.

Стемнело, солнце заходит за горизонт, наступил вечер. Дни становятся всё короче и короче. На часах нет ещё пяти вечера, а солнце вот-вот скроется за горизонт.
Алекс подбирает галстук к чёрному, элегантному костюму, пишет сообщение Виктории:
«Скоро заеду за тобой. Будь готова».
Он останавливает свой выбор на тёмно-красном галстуке. Парень похож на агента «007». В его спальную комнату забегает Ася, которая одета посредственно.
- Братик! Я готова!
Алекс оценивающе, как опытный стилист, осматривает девочку.
- Нет. Ты не готова…
- Как?!
- Ты взрослая леди, а леди всегда должны сногсшибательно выглядеть. Тем более моя сестра!
- Что?! Ал, мультик. Мультик! Мультик!
- Пока не переоденешься, мы никуда не поедем!
- Почему! Братик, я готова! Готова! Понимаешь?!
- Ты сама оделась что ли?!
- Да…
- Ясно. Подумал, что у Клары ужасный вкус… Пошли переодеваться. Модница, моя!
Ася выглядела смешно и забавно. Красные колготки, белые балетки, чёрная юбочка, жёлтая расстегнутая кофточка, оголяет белую, безвкусную футболку.
Алексу непривычно самому выгонять автомобиль с отцовского гаража, открывать ворота, быть водителем на вечер. После случившегося «незаконного проникновения» в палату босса, Тимур стянул охрану к больнице, оставив в доме лишь одного охранителя, который, сейчас, в отсутствии хозяина и начальника, где-то мило воркует с прислугой.
В поездках с Асей, Алекс предпочитал быть пассажиром, но сейчас нет выхода, вся охрана в больнице, сдерживает толпу людей, выкрикивающих негативные речёвки и пожелания отцу скорой смерти, а пытающиеся проникнуть к нему в палату журналисты получают отпор, но вот, про дом, Тимур благополучно забыл. Такси Алекс не вызывает из-за маленькой девочки. Для Аси всё самое лучшее.
- Ал, я забыла Микки.
Алекс объезжает разглядывающих автомобиль журналистов, его внимание сосредоточенно на дороге.
- Ал! Алекс! – громко произносит Ася.
- Что?
- Я Микки забыла.
- И что?
- Он тоже хочет посмотреть мультик. Братик! Братик! Братик!
Алекс останавливается, сдаёт задним ходом, аккуратно доезжает до внешних ворот особняка. Алекс привлёк внимание журналистов, они начинают собираться, они ждали в фургонах.
- Пульт не работает, дверь не открывается, так что сама сбегай за Микки.
- Да, Ал. – Ася открывает дверь представительской машины.
- Стой! «333» - код от калитки, не забудь опять.
- Знаю.
Ася убегает, не закрывает дверь автомобиля, оглядывается, ей страшно, ей не привычно наблюдать столько незнакомых людей дома, она понимает, что с отцом не всё в порядке. Ася заходит и, словно ошпарившись, бежит к дому по вымощенной плиткой тропе.
Журналисты окружили Мерседес Алекса, норовят открыть дверь, стучат в окно, требуют ответить на вопросы, стоящий гул жутко неприятен.
Алекс замечает у железной калитки Асю с куклой Микки, она не решается выйти за территорию дома. На неё наводят камеры, это выводит его из себя, он распахивает дверь, толкая собравшихся людей, устремляется к сестре.
Алекс медленно проводит сквозь жужжащую толпу журналюг, испуганную Асю. Обернул её своей рукой, прикрывает корпусом тела, идя в полусогнутом положении для её удобства.
- Пожалуйста, тише. Идите домой, разойдитесь, я ничего не знаю…
Вот уже добравшись до чёрного Мерседеса представительского класса, Алекс готовит сестру к посадке, как вдруг прилетает камень в их сторону, он успевает разглядеть кинувшего камень, тот собрался для репортажа расшевелить обстановку, его затея с лихвой исполнилась.
Камень, отскочив от автомобиля, попал в лоб Асе, и идёт кровь, та сначала не поняла, что произошло, но сейчас ужасно громко заревела. Алекс, не отошедший от вчерашнего, вскипает за секунду, видя слёзы и кровь родного человека.
Парень с силой ударяет дверь Мерина кулаком, она проминается. Он усаживает заплаканную девочку, которая за пять секунд сумела выплакать литра три слёз. Закрывает дверь. Зная тайник, где храниться запасной пистолет, подходит к переднему пассажирскому месту, распахивает дверь, открывает бардачок, бьёт по дну, снизу отпирается крышка, проводит рукой понизу, нащупывает пистолет, берёт его и направляется к обидчику сестры.
Яростные глаза, нервное дыхание пугает собравшихся журналистов до усрачки, которые путём подкупа проникли в этот сверхсильно охраняемый район. Все замолкают. Обидчик же застыл на месте, как вкопанный. Алекс подходит к нему, ударяет в челюсть рукоятью оружия, тот сваливается на четвереньки, хочет пальнуть ему в ногу, но вовремя соображает, что у него в руках боевой пистолет, а не игрушка. Алекс опустошает обойму, отстрелявшись по колесам припаркованных фургонов.
- Если ещё кого ни будь, увижу! Расстреляю к чёрту! Вы поняли меня?!
Алекс кидает пистолет на переднее пассажирское кресло, захлопывает дверь, садится и, буксуя, уезжает прочь от этого дома, от навязчивых проблем.

Виктория стоит во дворе девяти этажного дома, полностью готовая к культпоходу. Она одета соблазняющее – вызывающе. Тёмно-синее платьице отливает матовым светом, поверх накинута белая курточка. Вика видит знакомый Мерседес, она веселеет. Мило улыбается Алексу, видя его через ветровое стекло. Бог знает, о чём она думает в этот миг, но открыв заднюю дверь, она опешила.
- Кто это тут, у нас такая красавица?! – мило спрашивает у маленькой девочки.
- Это я! – восклицает Ася, не отошедшая от знакомства со свободной прессой.
Виктория аккуратно садится в автомобиль. Не тихого вечера она хотела, определённо. Она взглянула на Асю, скривила губы, брови уголком, мимикой говоря: «Мне жалко тебя, милая девочка!».
- Кто её обидел? – обращается она к Алексу. Увидев на лбу Аси огромный, небрежно залепленный лейкопластырь. Алекс занят вождением автомобиля.
- Ох, вы мужчины! – упрекающее произнесла она.
Алекс не стал заморачиваться, купил в аптеке самый огромный лейкопластырь, чтоб наверняка обхватить добротное боевое ранение Аси. Царапина серьезная.
- Да нормально всё с ней будет! Да Ася?! – та молчит, смекнув, что её чем-то обделяют.
- Тебя зовут Ася?! – с интересом спрашивает Виктория. Ася задумалась.
- Так-то Алеся, но для тя Ася! – с серьёзностью в молодом голосочке произнесла она, посмотрев в сторону водителя. Виктория смеется, поняв, что Асей, её называет только брат. Алексу самому смешно.
- Хватит смеяться! Ей надо к доктору, наложить швы, пока царапина свежая! Давай, Алекс, езжай!
- Да и так заживёт! Мы на сеанс опаздываем!
- Нет! Ты что! Эти твои шуточки…
- Я совершенно серьёзно!
Виктория легонько толкает Александра в плечо.
- Поехали…
- Проживёт и так.
- Она девочка! – с душевностью в нежном голосе произносит Вика. – Красивая девочка, очень, очень. – Ася, надувшись, то смотрит на Вику, то находит отражение глаз Алекса в зеркале заднего вида. – Шрамы украшают лишь мужчин, но не прекрасных девушек!
- Да, завтра, утром покажу её врачу…
- Нет! Прямо сейчас!
- Алекс! Алекс! Алекс! Александр! – срывается Ася.
- Что, Ася!
- Я хочу к врачу, не хочу мультик!
- Вот видишь! – Вика поглаживает кожу около царапины девочки. – Ей надо в больницу.
- Микки тоже хочет…
- Хорошо! – Алекс сворачивает на перекрёстке в сторону больницы. – Раз Микки этого хочет.

Длинная улица, свет фонарей отражается о сырой асфальт, поднимается ветер, который будоражит спящие деревья, заставляя тех расставаться с последней, борющейся со смертью листвой. Виктория прижалась к Алексу, заворожено внимает каждому слову, не отрывается от движений его губ. Виктория безумно хочет вновь вкусить вкус сладких губ парня, но её взгляд натыкается на уставшую девочку, которая вяло тащит за собой куклу Микки.
Александр открывает дверь припаркованного Мерседеса, сажает сестру, захлопывает заднюю дверь авто, затем сажает Вику на переднее пассажирское место, кокетливо улыбаясь глазами.
Весь вечер Алекс думал и думает о Виктории, только о ней! Куда–то пропали мрачные мысли. Любовь, которую он чувствует к Ангелине, мутирует у него в душе. Оправдывает себя и своё к ней преступное влечение, как к притяжению к чему-то близкому, родному.
«Она ему сестра, – вот и отлично! Расстаться с Викторией ошибочно». - Размышляет он, заводя автомобиль.
«Она красива, добра, отзывчива, умна, да и Асе Виктория по душе». Спавшая пелена, которую навеяла Ангелина, открыла Викторию Волкову в новом свете. В качестве невесты.


Ангелина весь день и вечер лежит в своей кровати и подслушивает Артура Борисовича, не зная, чем себя занять. К нему заходили его друзья, компаньоны, но все говорили, как будто специально, по шаблону: желали скорого выздоровления. Но всё же один посетитель шокирует её воображение.
Артур Борисович привязан основательно, так, что не может шевелиться. Трубку обклеили с двух сторон. Вокруг кровати стуча каблуками, расхаживает Марина, подходит вплотную, смотрит на проснувшегося от звука шагов, Артура Борисовича.
- Ты ещё жив милый?! А я надеялась, что ты умрешь! Ты умрешь, когда ни - будь?! – он хочет мотнуть головой отрицательно, но меняет своё решение. Безразлично смотрит на неё.
- Врачи сказали, что ты всё понимаешь, хоть и слаб. Хм, долго ты не протянешь, увы… дорогой… Ты ушиб своё сердце. – Марина чуть задумалась. – А знаешь, я добью тебя! Да, да! Добью! – Артур Борисович бровями показывает громаднейшую заинтересованность, говоря этим:
«Как ты стерва добьешь меня, если мне плевать на тебя!»
- Ты всегда знал моё к тебе отношение. Я влюбилась в тебя с первого взгляда. Потому что ты, – мечта любой девушки. Был… В двенадцать лет, когда мы с матерью вынуждены были переехать с насиженного места из - за моего отца, скота, я была очень расстроена. Ты… Светлана Евгеньевна добрая женщина… Дурра помогла маме по старой дружеской памяти! Вы приютили нас, дали работу матери. Я училась… Росла… Хорошела, в конце концов! А ты не смотрел на меня! Ты был поглощён своим сыном и сильной любовью к тёте Свете. И вот, я семнадцатилетняя девушка, вся в соку! А что я вижу?! – взглянула на Артура Борисовича, который закрыл глаза, тем самым показывая полное безразличие. – Не надо так, прощу, любимый, не сейчас… Я взорвала, гостевой домик, со спящей матерью внутри! – Артур Борисович, резко открывает глаза, они горят осуждением. – Да, да, любимый! Все из–за тебя! Она хотела переехать обратно в Столицу, но я не желала этого! Вот и нашла самый простой и действенный выход! Да брось солнышко! Твои глаза выражают ужас?! Не может этого быть! Как меня может осуждать человек, убивший за одну ночь сорок семь человек, из которых пять, были ещё детьми?! А, ответь?! – прикрикнула на него Марина. Артур Борисович закрывает глаза, начались сочиться слёзы, скатываясь с крайних уголков глаз по щекам, задерживаясь на щетине, глухо падая на простыню, которая начинает быстро промокать. – Мы стоим друг друга… Сказать по правде. Если признаться, то убийство действенный и лёгкий способ решать некоторые проблемы. А это вариант получить тебя, подумала я тогда! И решила убрать твою семью с моей дороги… Соблазнила ту милашку… водителя, которого ты скормил своим собакам! Твои любимцы! Аланские звери, так ты их называешь, кажется. Я его заставила всё провернуть, положить заряд, под днище Мерса, в том месте, где сидела Светлана, специально в гараже, чтобы камера его сняла. Вот влюблённый идиот! – медицинский аппарат снова бьёт тревогу. Марина вырывает приклеенные датчики на груди Артура Борисовича, аппарат умолкает. Артур фыркает от злости, тяжело дышит, матает головой из стороны в сторону.
Всё это время он безуспешно искал виновника в смерти любимой жены. Смерть, сломавшая жизнь ему и сыну, который в столь раннем возрасте лишился той заботы и искренней ласки, лишился материнской любви.
– Ты долго горевал. Отправил меня учиться. И вот я приехала. Королева красоты. И что я увидела, этот козёл Алекс, встал у меня на пути! Такой же упрямый, как и ты. Баловник, непоседа, твоя жизнь. Ты всё это время хранил верность своей ушедшей в иной мир жене. Мило… – Кровать под Артуром Борисовичем ощутимо вибрирует. – Успокойся любимый! Тебе не убежать от меня, слушай и наслаждайся, ведь это не всё, далеко не всё! Так вот, соблазнить тебя, и женить на себе было не сложно. Страсть, которую я вызвала в тебе… - Марина страстно кусает нижнюю губу, нежно проводит по своей соблазнительной талии тоненьким пальчиком. – Ух, это был лучший в моей жизни неполный год! Ты был таким диким, ненасытным! Ты был моим! Но, сказка моя кончилась, толком так и не начавшись… Наигрался и охладел. Жестоко. В твоём духе… Чем не хороша, ответь! Ответь, прошу! Что во мне нет, что было в Светлане! – Артур Борисович, не смотря на дикую боль в груди, включает в дело и корпус. Кровать теперь начинает шататься.
Марина настораживается. Весь свой рассказ она ходит около кровати, описывая круги, но сейчас чувствует, что её муж может освободить руки, она присаживается рядом и крепко прижимает своим телом, она забирается на него, распластавшись, как змея под солнцем. Целует в щеку, не расцарапанную. Смотрит на него, уткнувшись подбородком ему в грудь.
– Ну, зачем ты мне изменяешь?! Это меня очень сильно бесит! Я решила родить тебе ребёнка. Алеся милая девочка, но не сказать, что я безумно её люблю. Она как была инструментом, для удержания тебя, так и осталась. Люблю лишь тебя, только тебя! Милый, а ты этого не понимаешь! – Марина ударяет Артура по лицу, сбив трубочку во рту, отклеились пластыри державшие его. – Рада, что у неё есть Алекс. Рада, правда… Ты переспал с каждой шалавой в этом, чёртовом городе! Уж за семь то лет! Подружки, за моей спиной смеялись надо мной. Твои друзья, хотели такую жену, как я! Но, а ты не прикасался ко мне! Сколько у нас не было секса?! Год, два?! Может быть три?! Не помнишь, вот и я не помню. Я тебе тоже изменила, милый… Знаешь? – Артур освободил рот от проклятой трубки, затыкающий его весь вечер.
- Я тебя закопаю сука! Скормлю моим мальчикам! Расстреляю! – с трудом выкрикивает он, сконцентрировав последние силы в языке.
- Да брось, ты же знаешь, что не сможешь. Знаешь, что сейчас будет?! Знаешь ведь?! – беспристрастно произносит слова Марина. Артур Борисович, понял, что жить ему осталось минуты три, не больше. Успокаивается. Так зло смотрит на Марину, что вызывает у неё нервный смех и дрожь тела.
- Палач! Вот и взгляд его, да Артур! Так ведь тебя звали?! Палач на службе у Дьявола, если быть точнее! Ух, твой взгляд пробирает до дрожи! Взгляд, который желает в данный момент лишь одного, - растерзать меня! Взгляд, который не боится потухнуть через минуту! Нет, нет милый, ты не боишься смерти, никогда не боялся, я это видела раньше, но сейчас, ты её хочешь… Почему?! Неужели из–за меня! Тебе не вынести того, что я сказала?! Так это не всё милый!
- Увидимся в Аду безумная блядь! – выхаркнув кровь, тяжело произнёс Артур Борисович.
- Не оскорбляй меня! Я этого не заслуживаю! Понимаешь, дорогой?! Марина, находит тряпку и запихивает его в рот мужчины. Артуру становится трудно дышать.
- Так вот, я изменила тебе, и ты не угадаешь с кем! – весело произносит Марина. - С Алексом! Да, да! Я отыгралась на нём! Над твоей копией! Я поняла, что он влюблён в меня, ну и дала ему себя, когда ему было лет семнадцать, наверное, вот где-то тогда, когда ты начал избегать меня. Не надо было этого делать, не надо! Потом, сказала, что он не достоин меня! Не достоин моего прекрасного тела! Сказала, что он маленький уродец! А мы то, знаем, что он далеко, не уродом был, пока я не постаралась! Мы с ним трахались целых полгода. Полгода Артур! А ты не заметил этого! – Артур смеётся, начав снова плакать. – Тебе смешно?! - Марина бьёт его по широкой груди, сидя у него на животе, потом зажимает ему нос, начинает душить, поняв, что ничего не получиться, пока трубки у него в носу, отмахивает их в сторону. Левой рукой прижимает его рот, задействовав вес тела, а правой зажимает ему ноздри.
Артур Борисович даже не дёргается, зло глядит в красивые, бестолковые голубые глаза Марины так, что мурашки по её телу не бегут, а дико скачут.
В палату вбегает Ангелина. Хватает Маринку за плечи и опрокидывает на пол, начав бить её ногами, на крики девушек прибегает охрана. Два высоких амбала разнимают дерущихся. Тимур не подоспевает вовремя.
Артур Борисович, произносит сквозь боль:
- Тимур ещё раз, и ты потеряешь мою милость.
- Понял, босс! Этого не повториться. – Тимур оглядывает своих ребят. – Выгнать всех! Быстро!
Один из телохранителей поднимает Ангелину и выносит из палаты, Марину в коридор выводит сам Тимур.
- Ты что тут делаешь?!
- Не твоё дело! Занимайся тем, что тебе велено.
- Уезжай домой.
- Домой! – Марина смеётся. – Блядь, эта! Сломала всё!
- Возвращайся домой, я тебе говорю. Ты меня слышишь, вообще?
- Нет. Дома не безопасно. Не безопасно! Понимаешь?!
- Что?!
- Я уеду! Да, да, уеду.
Марина в смятениях идёт к выходу, с опаской поглядывая назад.

Ангелина вновь оказывается в своей палате, разбито облокачивается на стену и безжизненно стекает на пол. Некоторое время она, не шевелясь, сидит на холодном полу, потом медленно проходит к своей кровати, мёртво падает на него лицом.
- О Боже, что я натворила! – громко крикнула девушка.
Ангелина дико заревела, она думает об отце.

Алекс, как всегда проводит экскурсии по дому. Сестрице весь вечер было хорошо с Викторией, но сейчас усталость не даёт озорнице больше поиграть с новой подругой. «Мелкая» хочет спать. Восторг в глазах Виктории, удивляют и смешат Алекса. Он неустанно продолжает думать о ней, обнимать, целовать, смущая этим Асю. Сестра ревнует, постукивает брата, разнимает их с Викой объятия. Они смеются, а Ася показательно плачет.
Уложив Асю спать, Алекс предлагает Вике выпить горячего кофе.
- В постель?! – соблазнительно произносит она.
- От чего же нет! – отвечает Алекс.
Алекс заводит девушку в супружескую спальную, которая находилась рядом с детской комнатой Аси. Обстановка спальни, сводят Вику с ума.
Огромная кровать, полностью выполненная из эбена, как, впрочем, вся мебель в просторной комнате. Постельные принадлежности - шелковые, в цвет серебра обшитые золотой нитью. Стены выполнены венецианской штукатуркой, украшенной дорогими картинами. Весело, неуместно весит причудливая, огромная люстра, напоминающее Солнце. Люстра имеет три режима работы. Слабый, приятный белый свет. Обычный, инфракрасный, желтый. Страстный, яркий, красный. Артур Борисович занимал себя, рисуя интерьеры своего дома, воплощая их в жизнь, уходя, таким образом, от реальности. Он был влюблен в космос.
Сейчас, Алекс, включает последний, энергоёмкий режим, – режим страсти.
Кофе допито. Вика нежно целует Алекса, содрогаясь при каждом касании его рук. Каждый раз, как будто новый. Она полностью «уходит» в него. Доверилась, полюбила, потеряла голову. Он стал для неё Богом! Она не понимает что происходит, в её голове крутится лишь одна мысль:
«О Боже, что ты со мной делаешь!»
Вика влюбилась в Алекса с первого взгляда. Долго пыталась заставить его обратить на себя внимания, в тот памятный день, когда Алекс, сдвинулся с мертвой точки, он был зол, воспользовался ей. Она хорошо, понимала это. Она никогда не могла подумать, представить, что так легко распрощается с девственностью, так рано отдастся мужчине, хоть и любимому. Тот вечер, был для неё особенным. Она хранила этот день не в памяти, а в сердце! Последующие их встречи были прекрасными. Близость, ощущения тела, были умопомрачительными, но сейчас, одни лишь нежные прикосновения его рук, ввергают её в экстаз. Она чувствует, что Алекс поменял к ней своё отношение. Она чувствует, как Алекс отдаётся ей, одно лишь это чувство, мысль, что он её хочет, не как вещь, а как девушку, перевешивают всё то, что было у них до этого! Мысль о том, что будет дальше, когда он разорвёт всю одежду, так мешающему ей сейчас, до невозможности, взрывали её всю!
Но, увы, крик Маринки, мешает её мечтам сбыться или же они просто переносятся на более подходящее время.
- Ты, что тут делаешь?! – яростно кричит Маринка. Алекс улыбается. Вика расстроена, а не испуганна, растерянна или смятенна.
- Тебе смешно?! А, гадёныш!
- Ничего плохого! – отвечает Алекс, продолжая смеяться, это ситуация кажется ему прикольной. Маринка задумалась, взглянула на красавицу Вику.
- На твоём месте была и я! – зло произносит Маринка, победно улыбнулась. Алекс теряется.
- Что, что… - обидчиво произносит Вика, у которой намокают глазки от непонятного чувства предательства. Она отталкивает Алекса и убегает прочь.
- Ну почему ты такая, а? – от безысходности, разбитым голосом спрашивает Алекс Маринку.
- Сама не в курсе! Как узнаю, сообщу!
Алекс, двинулся к двери, задумался, опустил голову вниз.
- Всё тайное рано или поздно становиться явным. – Добавляет Марина. Он продолжает идти к выходу. Маринка хватает его за плечо, разворачивает к себе. Алекс не поднимает голову, не хочет показывать ей глаза, промокшие от слёз.
- Твоему отцу я тоже рассказала! – Алекс содрогнулся, ужаснулся, нервничает. Вытирает глаза, поднимает голову, зло, смотрит на Марину.
- Ты совсем тупая! Нам же обоим не жить!
- На счет себя уверенна… По этому я за вещами.
- Ася, а Ася?! – живо спрашивает Алекс.
- Ох, ты! Сказала же за вещами, думаешь, свою дочь воспринимаю, как вещь?! Совсем без чувств, что ли я! Она инструментом была, к сожалению, неудачным…
Алекс бьёт Марину в нос, сильно. Марина спиной натыкается на дверную раму. Кровь льётся с носа. Алекс кипит.
- Уходи! Скорее, а то я тебя убью! А не отец! – Алекс выходит из комнаты, подходит к двери Аси, закрывает на ключ Асю.
Спускается вниз, видит сидящую на диване, плачущую Викторию. Темно. Свет люстр и бра не горят в доме. Лишь полная бледная луна освещает, через огромные окна холла, красивое, бледное, заплаканное, жалостливое, преданное личико Виктории. Преданная сама собой же. В миг её мечты разбились об шокирующую правду. Правду, в которую она не хочет верить, но зная экстраординарность и непредсказуемость Алекса, которую чувствует, верит словам Марины. Виктория разбилась в миг! Слова оправдания, летящие из уст Алекса, не слышны, она видит лишь его слёзы, но не понимает, настоящие они или лживые, как он сам. Права была её старшая сестра, которая наказывала, даже не думать о нём! Но он такой, такой! А как же, то чувство?! Чувство, где она почувствовала его доверие к себе! То безумие, что он творил с ней, так сладко, так недолго…Тварь эта блондинка! Одним предложением сломала её хрупкий Мир! Вика включает слух.
- Прости, ну что мне сделать? Я был жертвой! Наивным, похотливым мальчиком! Желавший узнать, что-то новое, почувствовать себя взрослым! Этот вечер был волшебным. Сегодня я многое понял! – Алекс обнимает Вику, которой прохладно, которая дрожит, как осенний лист, захлебывавшаяся в своих слезах, стекающих по её остренькому, миленькому подбородку.
Приходит один из телохранителей.
- Снимай пиджак. – Командует парень.
Телохранитель повинуется, отдаёт пиджак Алексу, тот накидывает его на Викторию, она отмахивает его. Алекс пробует ещё раз, ещё и ещё. На пятой попытке, накинув, он сильно обхватывает эту разбитую молодую девушку, которой нет ещё и девятнадцати! Девушка, которая безумно сильно страдает! Девушку, которую влюбил в себя, которой дал надежду!
Алекс, сейчас понимает, что жестоко играл с ней. Но эта игра довела его до того, что, не ожидая от себя, он влюблялся в эту бедную голубку! В эту чистоту и наивность! Сердце его безумно сжимается от боли, видя зарёванную Викторию.
Стоя с краю, телохранитель, наблюдает за этой душераздирающей картиной. Он прослезился. Огромный бык, голубоглазый блондин, богатырь, и прослезился.
- Женя, ты то, куда! – улыбнувшись, произнёс всплакнувший Алекс, его душа не выдерживает чужих страданий.
- Ладно, тебе пора, уже полночь. Твои родители беспокоятся, наверное.
- Я взрослая. – Обидчиво произносит Вика. Алекс улыбнулся, посмотрел на неё заботливыми глазами.
- Увези её домой, доведи до квартиры, не говори с её родителями. – Даёт указания Алекс телохранителю.
- Да, Александр Артурович, как скажете.
Они вдвоём, выводят Викторию к уже готовому ехать автомобилю, сажают. Женя запрыгивает за штурвал Мерседеса, плавно трогается с места.
Алекс замечает Мерседес – МЛ, Марины. Подходит к автомобилю, дырявит ей колеса и разбивает окна, успокаивая себя этим.
- Пешком, свалит! – крикнул Алекс, кому-то в тени ночной.
Он заходит в дом, чтобы побыть с Асей, посмотреть на неё спящую. Успокоиться.
Глава IV
Время откровений
Прошли две тяжёлые недели, которые Алекс вынес с трудом.
Они с Ангелиной взяли небольшой отпуск от бытовой рутины и жизни по распорядку. Ждут лишь одного, – скорейшего выздоровления Артура Борисовича.
Ангелина в этот период времени сблизилась с Алексом и Асей. Алекс настоял, чтобы Ангелина жила в «домике» их отца. В сооружении, которую она принимала, как смесь замка английского феодала в средневековые времена с виллой сицилийского мафиози, «больного» искусством.
Иначе говоря – «Обитель зла!» В обители, где жили две светлые души, Ася с Алексом.
Ася, узнав, что у неё взрослая сестра, долго не могла принять её, сторонилась, настороженно смотрела, изучала. Поняв, что она хорошая, иногда, называла Ангелину – мамой, тем самым расположив её, сразу же к себе. Сейчас, Ангелина души в ней не чает. Алеся «оттянула» на ненамного её от того ракового вечера. Вечера, в котором Ангелина оставила часть своей растерянной по дороге жизни души. О времени, котором хотела не вспоминать, забыть раз и навсегда.
Все вопросы Алекса, касаемо того вечера заставляли её становиться безжизненной, мрачной, раздражительной. Она словно выключалась от реального мира и уходила в себя. На протяжении всех этих дней она умоляла Тимура впустить её в палату к Артуру Борисовичу, но Тимур был неумолим, смог лишь передать ему её дневник с запиской.
Ангелина с лихвой заменила Асе, ушедшею на вольные хлеба мать. Мелкая девочка скучала по Маринке, но она любила свою мать, не больше, чем мать её. Единственной любовью для неё был – Алекс! Асечка часто, напоминала о Вике, спрашивая Алекса помногу раз по дню, когда они ещё погуляют с ней.
На этот вопрос Алекс не в состоянии был дать уверенного ответа. Виктория Волкова обиделась на него не на шутку. Назвала его аморальным человеком, а всё его окружение не достойными, развратными скотами! Ну, кроме Аси, конечно же! Это маленькая пуговка, слишком сильно вонзилась в её сердечко.
Артур Борисович на подобии собаки, его раны быстро затягивались. Он живучий, как танк КВ-1 в годы Великой Отечественной Войны.
Природной силой, которой не был обделен, Артур вызывал восхищение и уважение, всех своих компаньонов, давних товарищей.
Вот и сейчас, способность – жить, никуда не исчезло. Артур Борисович своим привычным способом снова выкарабкивается из безнадежной ямы, дно которого виднеется в Аду, сам того не желая. Он в состоянии самостоятельно, хоть с трудом, ставать с койки, ходить по палате.
Узнав эту новость, безграничную радость одолела Алекса, а Ангелина боялась встречи со своим отцом, она не знала, как реагировать. Неделю назад, искренне, хотела наискорейшего выздоровления отца, но когда этот, день вот-вот настанет, а он настанет намного быстрее, чем она ожидает, Ангелина стала потерянной, она словно приговоренная, самостоятельно идущая на плаху. Алекс этого не заметил, особенно, после того, как отец, позвонил ему и попросил о встрече.

Алекс с некой опаской заходит в палату, не знает реакции отца по поводу их связи с Мариной.
Артур Борисович нежно взглянул на него. Алекс увидел добродушные глаза и приветливую улыбку на его суровом, мужественном лице, где каждая морщина, являлась результатом тяжелых решений, и с души Алекса свалился камень. Артур Борисович с утра был на перевязке. Бинты, окутывавшие его с пояса до уровня грудных мышц, белоснежны.
- Ты в прям, как мумия египетская! – весело, как мог, произнёс Алекс. Артур ухмыльнулся, посмотрел в окно, не отводя глаз от кружащих в воздухе, лёгких, пухленьких, таких же, как его бинты чистых снежинок, начал смеяться.
Алекс, закрыл за собой дверь, медленно продвигается к кровати.
- Дурная погода, тебе так не кажется?! – томно спрашивает Артур.
- Да пап, природа шалит! Вчера было довольно солнечно и тепло, а за ночь всё кардинально поменялось, октябрь…
- За ночь… - тяжело вздохнув, выговаривает Артур Борисович. Он устал.
- Что?!
- Продолжай Александр.
- Так вот. Думая, что сегодня будет так же тепло, как вчера, накинул футболку. Вышел. Пока доходил до гаража, промёрз до того, что зубы стали стучать!
- В окно бы посмотрел. И что не вернулся, и не оделся потеплее?! – с заботливым укором в голосе интересуется Артур Борисович.
- К тебе спешил! – воскликнул Алекс в надежде растопить сердце отца. Отец взглянул на него с такой любовью в глазах, что сердце потекло у Алекса.
Артур Борисович никогда не выказывал, каких либо ласк, смотрел за сыном, как спартанский учитель, воспитывающий в нём стальной характер. Алекса тянет на «обнимашки», и вот Алекс сжимает отца в крепких объятиях, положив свою голову ему на широкую, оголённую грудь. Артур Борисович медленно теребит правой рукой густые волосы сына, а левой рукой, нежно похлопывает по спине, с его глаз скатывается чистая слеза радости.
- Хватит… - с небывалым до этого дня, нежным, заботливым тоном произносит Артур Борисович. – Ты заново сломаешь мои не зажившие рёбра! Алекс ослабляет хватку. Артур разглядывает лицо сына, которое становится всё взрослее, грубее, мужественнее. Восхищается. Умиляется. Проводит большим пальцем правой руки, по его шраму на левом уголочке его губ.
- Это её рук дела, скажи мне? – грозно, задаёт вопрос сыну. Алекс призадумался. – Марины, имею ввиду. – Дополняет Артур Борисович.
- Я понял отец. Нет… – тихо - неуверенно держит ответ Алекс. Отец ухмыльнулся. Жестом показывает, что ему нужно помочь присесть на кровать, Алекс подсобляет. Сам присаживается на стул, рядом. Артур Борисович долго смотрит на сына, не отводя взгляда от его глаз.
- Ты хочешь, о чём - то спросить? – разрывает молчание Алекс.
- Говорят, ты встречаешься с какой - то милой девушкой?!
- Догадываюсь, кто говорит! Чтобы успокоить меня, Тимур и с тебя берёт деньги за дополнительные действия?!
- Это же Тимур! – веселее отвечает Артур.
Компания сына, согревает ему душу, утоляет боль тела сильнее любых обезболивающих. Алекс ещё молод, не видавший жизнь парень, он представить не может, какую неистовую боль сдерживает его, огромнейшей воли отец, чтобы мимикой не выказать боль. Быть сильным, быть примером. Лицо его хуже красной, потрепанной тряпки тореро к концу боя. Артур Борисович чувствует, что бой его окончен. Жизнь его подошла к концу. Матадор пал от своей же шпаги. Шпаги, которую долго затачивал до идеальной остроты, шпаги, поразившего его душу насквозь, поперёк, наискось. Сейчас он хочет понять, способен ли его сын подхватить красную мулету, добротно опорошенную каплями алой крови его врагов и близких. Сумеет ли сын выстоять и победить в этой корриде жизни, - жестокой, безжалостной и прекрасной. Без него…
Алекс надрывается от эмоциональности передачи своих рассказов. Описывает всю свою будущую жизнь в мелочах с милой, прелестной Викой. В ярких красках составляет её портрет, жестикулируя руками, всем телом. Но Артур Борисович ничего не слышит, он рассматривает сына. Алекс продолжает, рассказывает о жизни с двумя сёстрами, о милой Асечке, которая сильно скучает по отцу. Об Ангелине, взвинченной последние дни, которая идеально влилась в их жизнь.
Артур Борисович, мрачнеет, услышав о своей старшей дочери.
- Хорошо. – Еле проговаривает он, сквозь внезапный сухой кашель. Алекс тотчас реагирует, на столике возле кровати, у стены бутыль, хватает бутылку с газированной водой, наливает в чашку. Аккуратно подносит отцу, не давая ему чашку в руки, поддерживает за дно, подносит к губам отца, тот выпивает, затем хмурится. – Я тебе не больной, какой-то, немощный! – смеётся Артур Борисович. Жалеет. Корчится от боли в рёбрах. Алекс понимающе смотрит на него. Ставит чашку обратно на стол. Укладывает его на кровать, присаживается возле его ног. Алекс ждёт слов.
- Так, ты любишь эту милую, красивую девушку – Викторию?! – Артур, спрашивая, внимательно смотрит на реакцию сына, на мимику лица, в глаза. Он хищник чувствующий страх, ложь и всё остальное.
- Конечно! – восхищённо отвечает Алекс. О, какой укор, выказал Артур Борисович, увидев и услышав сына!
- Намылить бы тебе шею, Алекс! Не лги отцу.
- Конечно, нет! – произносит Алекс, со смехом, идущим из нутрии. Отец становится серьёзным. Алекс понимает, что сейчас будут правдивые слова и дельные советы. Он выявил это эмпирическим путем! Старших нужно слушаться.
- Сын, не путай влюбленность и любовь, тем более страсть, о которой ты мне рассказал. Влюбленность может перерасти в искреннюю любовь, а страсть… Наиграешься и забудешь. Ты хочешь расстроить доброго человека, коим твоя Виктория является?! – Алекс задумался, чуть погодя говорит:
- Я люблю её отец, люблю сильно. – С серьёзностью и уверенностью в голосе звучит он. – Как ты сильно любил маму, так, наверное. – Эти слова, злят Артура Борисовича, но он сдержанно улыбнулся.
- Твою маму… Хм, она была для меня всем. Она единственная, кто вдохнул в меня жизнь. Жизнь, ушедшая со смертью… - Артур Борисович задумался. Нащупывает руку сына, тянет к себе. Алекс нагибается, пересаживается ближе. Артур Борисович обхватывает ладонь правой руки сына двумя руками, соорудив своеобразный бутерброд. Прижимает к груди. Проницательный, жалостливый взгляд отца, пробирает Алекса до слёз. Эму ново зреть спектр всех увиденных сегодня чувств отца. Он долго молчит, Алекс не сдерживает плач, рыдает взахлёб, потирая сопли внешней стороной ладони левой руки.
- Рад, что Ангелина жива, рад… - глаза Артура Борисовича делаются грустными. – Я прочитал её дневник. Скажи ей, что она прошена мной и перед Богом. Буду молить, покаюсь, но она…
- Сам скажешь! Ты что отец, не хандри!
- Да, да, конечно, но это будет не скоро. А пока ты понимаешь, что прошу тебя сделать?
- Естественно! – задорно отвечает Алекс, не скрывает радости за улучшения состояния здоровья отца.
- Пусть она простит саму себя, во всём лишь моя вина. Скажешь, сейчас же Старому, пусть он расскажет всё обо мне, всё, о чем она спросит. Расскажет моей дочке… Дочке. – Артур Борисович всплакнул. Разжимает руку сына. Хватается за лоб. Тяжело вздыхает. Глаза его красные от частого плача, но Алекс думает, что это из – за лекарств. Видя отца таким: лицо его усталое, под глазами синюшние мешки, видно, что он давно не высыпался, на должном уровне, глаза грустные, потерянные.
Алекс понимает, что виной всему этому не лекарства. Что–то сильно тревожит отца, терзает, хоть он старается скрыть от него это маской веселости, но Артуру Борисовичу этого сделать не удалось. Алекс думает: «Что же Ангелина такого тебе сказала?!»
- Сейчас отец, позвоню Ангелине, предупрежу её, и мы навестим Старого. Он, кстати, уже как две недели в запое. Страдает. Всё из – за тебя! Артур Борисович жестом показывает, что хочет побыть в одиночестве. Алекс кивает. Встаёт с кровати, смотрит на отца, шагает к выходу, находясь у двери:
- Сын я люблю тебя, знай это.
- Знаю, пап! – весело, но с долей подозрения в голосе произносит Алекс. Отец ни разу не говорил, что любит его.
«Странно». – Думает Алекс.
Он захлопывает за собой дверь, пишет сообщение Ангелине, отправляет.

Ночь безоговорочно царствует, так темно, что глаз можно выколоть. Алекс останавливает автомобиль у главных железных ворот. Ангелина ждёт его с пакетиком в руках, довольно взволнованная и озябшая, морозец даёт по зубам. Александр выходит из машины, оглядывает владения, замечает прогуливающегося в темноте охранника.
- Алё! Эй ты, включи свет!
- Кто, это?!
- Не нервируй меня! Быстро побежал и включил!
- А Александр Артурович, это вы!
- Вроде, я!
- Сейчас, коротнуло где-то!
Спустя минуту, включается свет во всём доме. Первый снег, покрыл всё вокруг, сверкает, как россыпь разноцветного бисера, из - за света многочисленных фонарей и гирлянд. Которые установили по всему периметру крыши дома, на прошлый Новый Год, и оставили по просьбе Аси.
К Алексу подходит Ангелина.
- Не поздно ехать по гостям?
- А?!
- Ты сказал, что мы в гости сейчас, я вот… - Ангелина приподнимает пакет. – Подготовилась!
- Мы тут рядом, пошли.
Алекс под ручку хватает Ангелину, они заходят вовнутрь особняка.
Старый живёт в доме для прислуги. Этот дом скрыт несколькими соснами, находится в триста метрах от «домика», рядом с высокой угловой оградой. К нему ведёт аккуратная тропинка, посыпанная красным, крупным щебнем, камушки еле заметны под пухленьким снежком.
Алекс, не отошедший от встречи с отцом, очень радостный, лепит пару снежков и кидает в Ангелину, та делает недовольную мину. Алекс расстраивается. От счастья внутри, он не чувствует холод, по прежнему в одной футболке, мастерку оставил в машине, а переодеваться не стал, увидев Ангелину в полной боевой готовности. Ему интересно, что же она купила на чай Старому!
Ребята дошли до неплохого здания. Алекс открывает дверь. Они заходят.
- Полный аскетизм. – Саркастически высказывается Ангелина.
- Да, Старый полный… – Алекс останавливается, хотел сказать, матерное слово.
Домик для прислуги, это огромное двухэтажное жилище со всеми удобствами. На первом этаже гостиная, столовая и кухня. На втором шесть спальных комнат, две ванных комнат и отдельно располагающиеся четыре санузла. Открыв дверь, человек сразу попадает на кухню, по правое плечо виднеется старая газовая печь и стоит мойка. Перегородок разделяющих зоны дома нет, лишь по центру здания, вдоль, располагаются две бетонные, голые, квадратные в поперечном сечении балки. Стены отделаны вагонкой, пол выполнен из белого напольного кафеля.
- Можешь снять ботинки, Ангелина, пол теплый! Не привыкла к таким капризам?! Вчера плюс пятнадцать, сегодня минус и снег! Несмотря на то, что середина октября!
- Нет. – Сухо отвечает Ангелина, погода её не интересует совсем. Сердце её трепетало от страха узнать, что - то новое, ведь слова отца, переданные через Алекса, смущают её сильнее непостоянной погоды.
Алекс видит Старого, под длиннющим лакированным, каштановым столом, который «отдыхает». Возле него множество опустошенных бутылок водки, он месяцами не выходит со своего замка, заглушая кошмары прошлого, - спиртным нектаром.
Алекс тихо крадется к спящему человеку, осторожно вынимает пластиковый протез левой ноги, и пинает им, его зад. Ангелина раздевается и не замечает шалостей брата. Снимает с себя белую куртку, разувается, заметив проказничающего брата, она прикрикнула на него.
- Вставай Старый! У меня хорошие вести! Вставай, вставай!
Старый медленно подтягивается придерживаясь за спинку стула, сделанную, как и стол из каштана. Мебели мало. Стол, три стула, да шкаф с мойкой. Кажется и в кровати Старый не нуждается, спит на полу.
В один холодный вечер, Артур Борисович застал Старого, спящего на полу, покрытым линолеумом. На следующий вечер, Старый спал уже на подогреваемом полу. Артур Борисович поменял все полы, включая каждую спальную на втором этаже, не зная в какой из них «приземлиться» его давний друг.
Старый - мужчина, которому немного за шестьдесят, дряхлая кожа выдает его любимое занятие. Добрые, безмятежные, голубые глаза украшают его охудавщее лицо. Чуть кривоватый, красный нос, тонкие, сухие, синеватые губы, седые, ломкие волосы на голове вызывают к нему жалость. Добродушный взгляд голубых глаз, радует Ангелину. Она подбегает к нему, не отпуская с рук пакетика с подарками для доброго старичка, помогает ему подняться. Осуждающий взгляд дырявит Алекса, тот дергает плечами.
- Это метод мой такой, от алкоголизма. Пусть поймёт свою беспомощность. – Твердо выговаривает Алекс.
- Вдруг в его жизни были потрясения, которые он просто хочет забыть.
- Ты же не бросаешься к бутылке?! – укалывает Алекс Ангелину, та умолкает.
- Александр Артурович прав, о, милая леди. – Тихо, бархатистым голосом произносит старик, встав во весь рост. Он усох на протяжении последних лет, скулы виднеются, кости обтянуты кожей. Он невысокого роста. Ангелина удивлена услышав чудный тон и силу в голосе.

Андрей Богатырёв, он же Старый, – первый нанятый Артуром Борисовичем телохранитель. Впоследствии соратник, советник, товарищ и нянька, для Алекса, потом и для Аси. Добрейшей души человек. Жизнь его была не легка. Он спас отца Алекса ценою здоровья, потерял ногу и половую принадлежность к сильной стороне населения, что в дальнейшем сказалось на отношениях с женой. Жена его бросила, так как не была удовлетворённой, как женщина. Она оставила его одного, уехав с семилетней дочерью. Андрей остался один, подался к другу, тот его приютил и обеспечивает все нужды и запросы, которых практически не было, кроме одного, – Артур Борисович исправно перечисляет деньги его семье, семье, - отвергший инвалида. Старый помог Артуру Борисовичу в трудные времена, в свою очередь Артур Борисович помогает ему, - у них духовный симбиоз.

Старый внимательно следит за пакетом у Ангелины, когда пакет ударился об ножку стула, и он услыхал звук тары, сильно обрадовался. Ангелина достаёт шампанское, затем конфеты. Андрей сильно разочарован, он ждал чего - то покрепче и слаще для его страдающей души.
- Шампусик! Конфеты! Хм, странно! Меня клеить не надо! – задорным, приятным голосом произносит Старый. Алексу нравилось слушать его рассказы ещё по тому, что у Старого хорошая дикция и до ужаса «теплый» тембр голоса. Прям, как сирена морская!
- А как там Асечка?! – чуть прейдя в себя, спрашивает Андрей.
- О, ты так много пропустил! Хорошо! Я был у отца, он попросил рассказать нам всё о его жизни!
- Всё?! – уточняет Старый.
- Всё, всё! Как на духу!
Ангелина неподвижно стоит возле стула, на который присел Андрей. Молчит, пока Андрей Иванович не посмотрел на неё, ткнул указательным пальцем.
Старый обращается к Алексу:
- Кто она?!
Алекс улыбнулся. Строгие, не впалые, пухленькие щеки Ангелины порозовели от неловкости.
- Старшая сводная моя сестра!
- Что! – возмущается Андрей, стул под ним пошатнулся, Ангелина удержала его, посмотрела в его глаза.
Старый дико смотрит на неё, прибывает в состоянии шока и оцепенения. Его добродушный взгляд пропал, глаза пусты. Мимики на лице нет. Он застыл. Долго ничего не говорит, но начинает переваривать данность, картина проявляется.
- Аллексс..с, знаееешь, что…хм…подожди. – С трудом вымолвил он. Закрывает лицо ладонями. Ангелина продолжает стоять рядом. Он хлопнул колено правой ноги ладонями, громко выдохнул. – Принеси чайник, выпьем чаю и, и возьми, что ни будь поесть. Мне нужно поесть. Прийти в себя. Ангелина значит.
Алекс выходит из дома для прислуги.
Он не может поверить своим глазам. Встаёт, сажает Ангелину на своё место, сам с горем пополам на костылях, поднимается на второй этаж, выносит какую - то черную, старую, картонную коробку, не покрытую слоем пыли, что говорит о том, что его часто открывают. Старый присаживается напротив Ангелины за столом, проталкивает эту коробку в её сторону, та медленно снимает крышку, хрупкую от старости, начинает плакать. В этой старой коробке из - под туфель, хранятся старые фотографии Артура Борисовича с её матерью.
- Мама! – умилённо восклицает Ангелина. Она никогда не видела свою мать такой молодой, у прабабушки её, не было никаких фотографий внучки, она была деревенской женщиной старой закалки, не разбирающейся в технологиях. Дочь её с мужем, шахтером, рано покинули её. Валентина Петровна внучку, увидела уже с пятилетней правнучкой, - Ангелиной.
- Елена Михайловна, м-да, - с грустью в душе произносит Старый. – Она была всем для Артура, всем… – Старый начинает плакать, вспомнив, что-то. Мимические морщины выделяются на лбу, он нервно дёргает веком правого глаза, постукивает костылем о пол.
Ангелина с жадностью разбирает фотографии, смотрит на каждую по несколько секунд, она счастлива увидеть свою мать. Ностальгия охватывает каждую клеточку её тела, всю душу. Жадно дышит, сердце бьется чаще обычного. Вдруг она останавливается, подносит пожелтевшую фотографию ближе к лицу.
На этой фотографии она узнает себя трёхлетнею: Ангелина стоит по серёдке, по левое плечо Елена, по правое Артур. Её счастливые родители. Фотография была черно-белой, сделанной возле родительского дома Артура Борисовича, в горах. Ангелина вглядывается, различает свой браслетик.
- О, мой браслетик, - с сожалением произносит Ангелина. - Мама продала его, когда мне было шесть или семь лет, кажется.
- Да, продала! – улыбается Старый, нервный тик на лице прекращается. – Достань вон с того шкафа… На его крышке, коробочка, алюминиевая из–под чая. – Андрей указывает пальцем на единственный шкаф, который напротив него. Ангелина разворачивает голову к шкафу. Оценивает высоту. Встаёт. Двигается к шкафу, захватив с собой стул, встаёт на него, нащупывает коробочку. Обратно присаживается на своё место с коробочкой. Это коробка была, под метровым слоем пыли. Ангелина не думая снимает синею кофточку, поверх длинного, чёрного платья. Дрожащими руками она протирает алюминиевую коробочку, видит знакомый рисунок на коробке, ужасается. Коробочка выскальзывает из её тоненьких, изящных рук, с дребезжащим звуком ударяется о массивный каштановый стол.
- Успокойся девочка. – Опекающим, нежным голосом, произносит, как можно мягче, Старый.
Коробка, одной стороной обуглена.
– Ты узнала его, вижу, успокойся, пожалуйста, не будоражь мне кровь, моё сердце, не плачь, прошу, не плачь… - Ангелина продолжает стоять и не отводить глаз с блестящей, грязной и обожжённой, как её жизнь коробки. Она начинает рыдать, душа её рвётся на мелкие кусочки, вспоминая тот раковой вечер.
Андрей Иванович позабыв, что у него нет одной ноги, что давно уже не мальчик, ринулся к бедной девочке, успокоить, обнять, взять частичку её боли. Так он помогал Артуру Борисовичу. На полпути, он теряет опору в руках, они его подвели, силы их давно покинули, падает, захватив с собой коробочку, крышка слетает и содержимое разлетается по кафелю обогреваемого пола. Сказывается действие алкоголя, да и давно не ел Старый, как следует, хоть служанки исправно несли еду по графику, как в армии. Еда пропадала.
Ангелина приподнимает исхудавшего мужчину, обхватывает рукой, нащупывает рёбра. Андрей одет в разорванную белую рубашку, и в строгие чёрные штаны. Он плачет, то ли от своей беспомощности, то ли вспоминает всё то, что хочет забыть.
- Артур часто заходит, очень часто. Мы каждый раз вместе проливаем слёзы. О, прошлом, о содеянном… Девочка, ты хочешь знать всё?!
Он, взглянув в карие, до боли знакомые глаза Ангелины, Старый отвечает на поставленный вопрос.
- Всё! – твёрдо произнесла Ангелина.
- О, старый, ты опять на полу! – входя в дом, шутит Алекс, не видя заплаканных лиц Ангелины и Андрея Ивановича. Увидев. Алекс делается мрачным, подобно граниту на кладбище. Притихает, его движения становятся более степенными, понимает, что сегодня будет вечер не радостных откровений.
Алекс переоделся, накинул поверх футболки, шерстяной, вязанный, лёгкий свитер с длинным воротником. Снял прежние джинсы с дырками в коленях, и надел чёрные, теплые. Белые кроссовки оставил. В правой руке он держит чайник, вскипевший, в другой свитер, с парой штанин для Старого.
Пока Алекс делает чай, Ангелина подбирает с пола браслетик, выполненный из серебра, добытого в этом регионе из первых чистых сто грамм серебра, обогащенного комбинатом Артура Борисовича. Он сам отлил для дочки браслет. Ангелина поднимает с пола старые, золотые часы матери, которые напоминали ей об Артуре, с въевшеюся копотью и почерневшим стеклом; вот и золотая заколка, где есть гравировка: А и Л, которую Артур Борисович отлил для жены на первую годовщину.
Алекс бережно раскладывает чашки чая, стараясь не пролить ни капли на стол. Ангелина поднимается с пола, присаживается за стол.
Старый похлёбывая напиток, которого давно не пил, закусывая конфетами, начинает рассказывать историю жизни Артура:
- Я расскажу то, что он сам мне поведал о своей жизни. Совсем немножечко приукрашу! О, Артур был хорошим мальцом, достойным сыном своего многоуважаемого отца банкира. Воспитанный, умный, справедливый. С ранних лет выказывал задатки лидера, окружил себя друзьями. Жил Артур с родителями в этом прекрасном, некогда городе, с сестрой, с твоей тетей Александр, у которой ты любишь гостить, - грозно взглянул на Алекса. Алекс ненавидит гостевать у тёти в горах. – Так вот, их было три друга: собственно Артур, Славик Семёнович и Павел Холодов. С первого класса вместе, не разлей вода, до того времени, как к ним в девятом классе не перевели одну девочку с провинции. Описать её не могу, забыл. Уж давно её не видел с того дня…» - Андрей Иванович похолодел, вспомнив пожар. Кивком головы даёт понять Ангелине, что хочет услышать, снова представить образ её матери, заполнить бреши в памяти, которые увеличиваются с каждым божиим днём, всё сильнее и интенсивнее.
Ангелина успокаивается, слёзы подсыхают на щеках. Алекс присаживается рядом с ней, медленно проводит по её спине, утишает, он полностью серьёзен, хоть не раз и не два слышал историю жизни отца.
- Мама, - начинает Ангелина, - запомнилась мне милой, доброй и очень, очень работящей, мудрой женщиной. Её золотые, длинные волосы были всегда ухожены. Я ей завидовала всегда. Не понимала, почему я чёрненькая! Тёмные, как ночь волосы мои, карие глаза, смугловатый цвет кожи, не сходилися у меня в голове. Я считала мамочку королевой красоты! Милое личико, вся нежная такая. Глаза голубые, тоненькие губы, аккуратненький носик. Статная, солидная. А я… - Снова начинает плакать Ангелина. Алекс прижимает её к себе, поправляет свисающие у глаз волосы сестры, говорит:
- А ты, моя сестра! – это заставляет Ангелину улыбнуться, подвести себя в более глубокие объятия Алекса. Алекс прижимает старшую сестру, как потрепанного воробушка. Старый со своего кармана достаёт платочек, через стол передаёт Ангелине, та вытирает слёзы.
- Красивая… Так вот, твоя мать стала яблоком раздора между закадычными друзьями. Она влюбила всех троих в себя. Угу - гу драк было много, говорил мне Артур Борисович, но твоя умная мама в свои семнадцать лет была мудрой непогодам своим молодецким. Её слова были справедливы и искренни, цитирую:
«Я вам не приз, а девушка. Я была выбрана вами, вы в меня влюбились, но любить буду одного из вас, и выберу я его сама. Живите, как жили, будьте самими собой. Скажу своё решение, когда посчитаю нужным, вы мне втроем симпатичны, но если стану причиной конца вашей дружбы, я не достанусь никому».
Вот, так заявила эта семнадцатилетняя девушка! После таких слов друзья ещё больше влюбились в неё. Артур говорил, что они влюбились друг в друга с самого первого взгляда! Они были единым целым. Он понимал потаённый смысл слов любимой Леночки! Год паузы охладила друзей, они смирились с тем, что выбор будет справедливым, но Артур знал, нет, нет, заранее чувствовал ответ Елены. И вот, услышав то, что ждал больше года, Артур летал на седьмом небе от счастья. Славик затаил обиду, что там таил, он до сих пор злиться на Артура Борисовича, сколько раз я говорил ему, что Славик эта хитрющая лиса, - не счесть. Но он ослеплён любовью к другу. Свадьба твоих родителей была шикарной. Её справляли высоко в горах, в родительском доме Артура. Я знал твоих дедушку с бабушкой, свадьба их сына с Еленой было самым прекрасным днём их жизни и ваша же гибель, стала самым печальным днём… Анна Николаевна ушла в иной мир на следующий же день, после того, как ей сообщили о вашей смерти…
Старый начинает дрожать. Голос хрипит от волнения. Теряется та нежность, которую Ангелина услышала в первый раз. Глаза Старого наполняются ужасом.
На лице Ангелины печаль, но она хочет продолжения. Андрей Иванович взглянул на Алекса, думая продолжать ли ему или отправить его, заключив, что Артур Борисович велел говорить всё, продолжил:
- Борис Игнатьевич умер на похоронах жены, не выдержав всего. Похороны невестки, внучки, жены. Ангелиночка представь, что творилось в душе Артура, и представь мою дешёвую душонку, которая рвалась из тела вон, прочь из этого мира! Я провалил задание, единственное важное задание, которое Артур поручил мне. Он поручил охранять вас, не привлекая внимания. Я отлучился от вас всего лишь на час, на час… - заикаясь, сквозь стенания выговаривает Старый. Алекс сильнее прижимает Ангелину, при каждом новом слове Старого. Он не знал всего этого.
- Продолжайте, пожалуйста, я хочу знать все обстоятельства того вечера. – Тихо произнесла Ангелина.
- Пошёл я, за деньгами, которые Павел забыл в аэропорту. Он начал наркоманить.

Павел Холодов – сын крупнейшего предпринимателя края, державший всех в железных рукавицах, но которого убили конкуренты. Павел был мягким, очень добрым и сильно боялся большой ответственности. Он не знал, что делать, по этому став в двадцать четыре года держателем империи отца, не нашел лучшего выхода, как сделать Артура генеральным директорам. Хозяином. Артура отговаривал его отец, - Борис Игнатьевич. Увы, тщеславие и жажда власти ослепили парня. С начало всё было хорошо. Комбинаты развивались. Золото и серебро стали основным источником богатства этой земли, но на блестящий свет цацак потихоньку начали слетаться коршуны.

Старый продолжает:
- Год вы прожили так вместе. Стало опасно. Тебе Ангелина была четыре годика, как Артур попросил вас уехать от него, я работал тогда уже, - задумался старый, - кажись пять или шесть лет, не помню. Артур сильно доверял мне. Вот и доверил мне самое дорогое, заметь, вы были дороже ему собственной жизни. Он признался, что принять комбинаты было самой большой глупостью в его жизни, он провожал вас со слезами на глазах. Настали «тёмные времена» для государства. Полный беспредел, полное беззаконье. Все посягали на то, что не было их никогда. О, Артур и его друзья стали настоящими шерифами этого богатого края, отбивая и убивая нахальные, зубастые, голодные рты бандитов. Павел сломался через год, его выходом стала – «искусственная Нирвана». А Славик хотел лишь одного, – крови. У него бандиты отобрали семью, вырезав его родителей, и двух младшеньких сестричек. Творились ужасающие вещи… Я иногда приезжал к ним, помогал, улаживал за «деловыми встречами» будущее этого города, имел свои связи с криминалом. Бандиты шли на компромисс с Артуром. Бычился лишь Славик, ставя ему в пример, всегда, свою семью, наказывал, что и у Артура отнимут вас. Артур верил мне. В мою защиту…
Андрей Иванович ударяет массивный вишневый стол тоненькими руками, сжатыми в единый кулак, бьет с такой силой, что чашки с не допитым чаем, чуть подпрыгивают. Он смотрит на Ангелину.
- Как ты выжила?! Ведь я видел твой изуродованный сожжённый трупп, мы нашли его на второй день после пожара?! – удивлённо спросил Старый, он только сейчас созрел до этого вопроса.
- Меня спас наш сосед. – Тяжело вздохнув, смотря в голубые, потерянные глаза Андрея, произносит Ангелина. Она в смятениях, в полном недоумении. Алекс ошарашен, смотрит, как козёл на новые ворота, заворожено, ново, смотрит на Старого, отклоняет входящие вызовы Вики на телефоне.
Александр понимает, сколько всего от него скрыли, понимает сколько горя хлебнул отец, понимает, что зря считал себя обиженным судьбою, единственным страдающим, ведь его отец натерпелся таких мук, что, то доброе, оставшаяся у него внутри, результат титанической силы духа и чистой души. Его отец – человек! А мог бы стать безжалостным зверем!
- Что вы знаете о том дне? – спросила Ангелина.
- Ах да, да. Павел забыл ваши деньги, он обычно передавал крупную сумму денег. Но в этот раз, место вашего пребывания знал лишь только я. Но меня объявили в федеральный розыск. Артуру вновь пришлось довериться Павлу, который что и делал: спал и кололся. Зря, зря, он это сделал…
Старый утихает на несколько минут, он опускает голову вниз, слёзы градинами начинают капать на стол. Ангелина, толкнула его за плечо, протянула платочек.
Платочек, пропитавшийся стольким горем, что ничем не измерить его количества. Ангелина через силу улыбнулась, хоть внутри сгорает от стыда, от непонятных чувств, поняв, что она опять, сотворила глупую ошибку, наказав, совсем не того человека.
- Я приехал, когда дом уже горел довольно сильно. Была зима. Ночь. Лунная ночь, было светло. Большой слой снега мешал быстро двигаться, я бежал, что было мочи. Но дерево… Проклятое дерево горит быстро… В дали увидал силуэт, смотрящий на горящий дом, закрывающий нос правой рукой, а на нём большой золотой, с хорошим камнем перстень, который давно себе приметил, хотел украсть перстень Павла. Окликнул его, он кинулся бежать, я за ним.
Глаза Ангелины наливаются кровью, она начинает дрожать ещё сильней. Алекс весь свой шарм и магию собирает воедино, одобряюще смотрит на милое личико Ангелины, которая трясётся, зубы её стукаются друг о друга так, как в его детстве, когда они с ребятами до вечера купались в горной речки, промерзали до синюшности губ и такого же стука зубов, как у Ангелины сейчас.
Старый продолжает:
- Приехал к нему в гостиницу. О, Боже! Павел лежал с закатившимися глазами на диване гостиничного номера, гостиницы «Заря», помню, каждую деталь того дня и последующего месяца, они были ужасны. Он в плаще испачканного золою, весь в крови. В нескольких метров от него лежал нож, до рукояти в крови.
На минуту Ангелину выкидывает из этой реальности, она вспоминает тот вечер, ту зловещею картину. Как некий человек, зашедший к ним в дом со стуком, проходит через коридор в гостиную, не обращает на неё внимания, не снимает плаща, присаживается на диван перед телевизором. Мама уходит на кухню, готовит яичницу, она вспоминает тот сладкий запах маминого омлета, которую она готовила божественно вкусно и очень быстро. Мать просит её уйти в свою комнату, делать уроки. Она уходит. Через полчаса она выбегает на крики матери, дядя в плаще, валит её мать на стол, рядом с диваном. Мать выхватывает вилку, втыкает ему в плечо, прокручивает, мужчина неистово кричит. Мать кричит Ангелиночке бежать, звать на помощь, а она заворожено застывает на месте. Наблюдает, а мать продолжает кричать. Мужчина ослабляет хватку, толкает увернувшуюся от его удара женщину на телевизор, на крышке которого находится керосиновая лампа. Елена выхватывает лампу, замахивается на нападавшего, опускает руку. Мужчина успевает закрыть лицо плащом – макинтош, языки пламени разлетаются по комнате. Всё вокруг загорается, это выходка Елены, сильно злит мужчину, он выхватывает с чехла на поясе - нож, Ангелина сохранила в памяти лишь эти возвратно – поступательные движения руки, на безымянном пальце которой красовался блестящий перстень проклятого шейха. Мужчина отбрасывает в сторону бездыханное тело матери Ангелиночки. Он поворачивается в её сторону. Она не пугается, лица убийцы не видит, на мужчине капюшон, тень от которого скрывает его лицо. Плащ с длинными рукавами, она убегает, и прячется в своей комнате под кроватью.
Дальше темнота. Она не помнит, что было. Очнулась в доме у соседа.
Вспомнив весь ужас, вновь пережив этот день за секунду, Ангелина вырывается из теплого объятия Алекса, не надевает свою белую куртку, быстро лишь просунув, свои легкие ноженьки в большие зимние ботинки Алекса, выбегает к свежему воздуху. Алекс срывается за нею, оставляя Андрея, один на один с мучающим прошлым.
Алекс догоняет Ангелину.
- Стой, я помогу тебе!
- Нет, Алекс, я побуду одна у себя. Пойми одна! – кричит на него старшая сестра.
- Осторожнее будь только. По плитке возле дома ходи, не беги больше так. Скользко ведь! В прошлом году руку сломал на Новый Год!
Ангелина машет рукой, нервно шагает, разбрасывая в разные стороны свежий снежок. Алекс, взглянул на импровизированные часы на экране телефона, половина десятого, просматривает журнал звонков, он шесть раз отклонил входящие вызовы от Вики, до этого дня она ему не звонила.
- Ладно, дослушаю до конца Старого, и может Виктория меня обрадует. Алекс даёт ценные указание самому себе, заходит в дом. Присаживается напротив Старого, на место Ангелины. Берёт конфету, съедает.
- А что было дальше?!
- Маленький ещё. – Язвительно отвечает Старый. - Это и в правду дочь Артура Борисовича, а то, я пью, ты ведь знаешь, может и белочка. - Алекс, щипает его за плечо.
- Ну, доскажи, отец попросил, ведь… - Алекс делает молящие глаза, бравшие Старого на абордаж всегда весьма успешно.
- Мы прилетел утром следующего дня на частном самолете. Артур был разъяренным, как бешенный бойцовский пёс. Начал бить Павла, который только отошёл от огромного количества наркоты. Но знаешь, что Александр, мне подозрительным показалось вся эта картина. Ну не мог, Павел вколоть себе столько наркоты тремя шприцами подряд, не мог. Ему как будто кто - то помог, он не понимал, в чём его обвиняют. Рыдал, клялся, что был в гостинице. Персонал весь спал, камер наружного наблюдения в то время не было. Ему никто не верил. Больше всех его обвинял Славик, грозил расправой. Тогда, Славик прилетел прямо ночью. Всю ночь мы искали Ангелину, мы думали, что она спаслась. Но, увы, в пять утра мы нашли её сгоревший трупп, в пару километрах от их с матерю дома. Рядом с этой деревней был лес. Наверное, Павел увидел куда она убежала, и чтоб не оставлять свидетелей, убил ребенка и сжёг. Его мозги из – за наркотиков сильно поплыли, видимо. Кажись и инопланетяне ему снились…
Утром мы привезли на Родину любимую семью Артура, и виновника их гибели. Я был очень виноватым, долго не показывался на глаза твоему отцу. Артур сам выхватил меня, успокоив, что он не считает меня виновным, а виновного хорошенько накажет. У него творились не понятные злые вещи в душе. В первый раз видел его таким… А! И во второй раз, когда он потерял мать твою, – Светлану Евгеньевну, она была бальзамом для его ран, но судьба жесткая штука, мой мальчик…
- Не правильную жизнь он выбрал… – зло произнёс Алекс.
- Да, да, Александр Артурович вы правы. – С уважительностью соглашается Андрей Иванович. – У твоего отца не было выхода… Судьба…
Артур Борисович в сыне видит своё продолжение. Лучшее продолжение, чем он сам. С ранних лет он воспитывал в нём абсолютную справедливость. Любовь ко всем, но и жестокость, непоколебимость ума. Артур готовил своего сына с ранних лет к препятствиям, к которым сам не был готов в свои двадцать четыре года.
- Это была чёрная неделя, для всего региона…
- Да я слышал про пожары в нашем городе, читал. Это, когда погибли около полсотни человек?
- Хм, газеты, телевидение было нами куплено, чтобы люди не были в панике, не суетились почём зря. – С сожалением говорит Старый, опять его фигура делается понурой. Тяжело сидит на стуле, видно, что старик совсем ослаб. Держится на морально – волевых качествах, рассказывает. – Сорок семь людей, из которых пять пацанов. – По сухим, впавшим щекам старика, текут скупые слёзы. Скупые не от избытка чувств, а от избытка воды в иссохшем теле, которое он медленно убивал спиртом.
- Да, вот так вот, Алекс... Артур долго пытал Павла, ломал ему пальцы, каждый раз спрашивая, зачем он это сделал, но друг его кричал и молился. Мол, не я это сделал! Не помнит, говорит ничего! Когда слышал Артур, что Павел не помнит, становился ещё злее. Разрезал ему живот, медленно вытаскивал кишки, тот был…я не знаю, какого ему было…Не знаю! – кричит Старый. – Не знаю! – Алекс срывается со своего места, прижимает своего учителя к своему сердцу. Приподнимает его. Они поднимаются по деревянной лестнице на второй этаж. Алекс ногой отпирает дверь первой же комнаты. Старый, всё это время молвит про себя: «Не знаю». Алекс, чуть постояв, думает, куда его уложить: на кровать или на пол. Перед ним встаёт дилемма. Выбирает кровать. Присаживается рядом, смотрит в обезумевшие глаза Старого, хочет узнать, что же было дальше.
- Доскажи, и пойду, принесу с погреба вино.
- Вина дашь?! Много?! – с интересом задал вопросы Старый.
- Обижаешь. Отец в больнице, ключ от погреба у меня! Да сколько хочешь!
- Тогда пару дорогих бутылок. А то Артур никого не пускает туда. И да Алекс, те три бутылки не трожь. Он тя побьёт!
- Да, да Старый не волнуйся, всё будет! Ты говори дальше, доскажи про тёмную неделю!
- Чёрную, Алекс. - Поправляет его Старый, - Славик не выдержал страданий друга и пальнул ему в голову, это взбесило Артура, он выхватил нож с рук Славика, приставил нож к его горлу, хотел было разрезать плоть, но я его остановил. После он, приказал Славику, сбросить тело некогда любимого друга с обрыва, в горную речку, как бездомную, безродную никчемную дворнягу. Дальше были, собственно, похороны. Славик всё это время уговаривал его разобраться со всеми бандитами, что бы больше никто не пострадал. Славик, змея, указывал на родителей Артура и на сестру, когда те умерли от сердечных приступов, с начала бабушка твоя, потом дед, Артур сдался. Он пошёл на поводу у Славика. Артур думал, что убив основных лидеров группировок, сможет контролировать бандитов города, что они станут его рабами и слугами. Славик хотел большего – убить всех. В пример принёс Варфоломеевскую ночь. Застать врасплох, спящих. Мы собрали чуть больше ста человек, из которых больше восьмидесяти были Славика, тот сам стал бандитом, Артур знал это, но ничего не предпринимал, доверял другу. Через связи в милиции, Славик разузнал адреса всех мешавших ему криминальных элементов. Наказ Артура был таков: «Не убивать детей, женщин, стариков». Но это тварь сказала своим людям убивать всех мальчуганов, дабы они не стали угрозой в будущем. Кровь за кровь. Хорошо помню сбор на эту операцию, - Старый ухмыльнулся, - Шутка Артура, впилась мне в голову. Мы собирались, надели бронежилеты, нацепили автоматы, собрались покидать базу. Пусть удача улыбнется нам, сказал я. Артур очень зло посмотрел на меня. Остановился. Дал мне автомат. Снял бронник. Все недоуменно смотрели на него. Уставил свой взор на меня и сказал: «Удача должна ржать над нами, что бы мы просто остались живы»! С иронией сказал он. Все засмеялись, многие заливались от смеха, только не он и не я. Я смотрел ему в глаза и видел, что они были пусты и тот укор, тот, укор, который мог вызвать только Артур Борисович, пробрал меня до моих дурных костей. Я показался глупым ребёнком, а он отцом мне, не смотря на то, что я старше твоего отца на семнадцать лет, потом он добавил: «Не богохульствуйте. Не просите у сил природы везения, удачи, тем более у Бога, сил на убийства, таких же, как и вы людей. Кому сейчас смешно, кто рад этому, того сейчас же, тут, я лично убью на месте». Все заткнулись. Мы группой из пяти человек пошли к дому главного. Мерзкий был тип. Я знал его давно по моим давним делишкам, он мне не нравился, был рад его смерти. Славик и Артур, держались сзади. Я и два пацана были впереди. Убрали охрану, они убили одного из молодых, тот прикрыл меня случайно от пули. Дом был огромным, но охраны было маловато, всего лишь четыре человека, не считая садовника, который выбежал на нас с вилами, которого Артур отпустил, но его убил Славик. Артур ударил Славика прикладом. В тот день, думаю, Славик и затаил, что – то плохое на Артура, ну мне так кажется. Хозяин дома отстреливался, ранил меня в ногу, убил второго салагу. Артур выстрелил ему в грудь, тот кинул в нашу сторону гранату, Артур стоял. А под ним граната, посмотрел на меня, несущегося к нему со всех ног. Я забыл про простреленную ногу, которую оторвало вдобавок от взрыва этой гранаты. Успел спасти его ценою… «Зачем?!» - было его слово. Он хотел умереть в ту ночь, а я спас его, опять подвёл! Пока мы лежали, слышались крики женщины, жены бандита. Артур понял, что Славик хочет убить её сыновей. Их была два ребёнка лет по пять, семь, я дополз до этой комнаты, та была спальня, решил перевязаться простынями. Увидел страшную картину, Славик убил кричащую женщину на глазах у сыновей, хотел убить и мальчуганов, хотя, Артур долго его отговаривал, Славик нажимал на курок, как Артур прострелил ему ногу, потом забрал пистолет. Когда он узнал, что было убито пять мальцов, он был, как робот, все эмоции покинули его. Вычислив убийц детей в своих рядах, сам лично расстрелял их без капли жалости и сожаления. Они говорили, что это Славик им так приказал. Славик боялся, что Артур убьет его, но почему то Артур этого не сделал, я хотел это сделать, но потом Артур убил бы и меня… На протяжении двух лет у Артура было лишь одно желание: убить себя. Я дал бы это ему сделать, сам бы это сделал для него, он не раз меня просил, умолял, но всё же его инстинкт самосохранения был сильнее его мозга, не мог себя убить! А чтоб не проверять эту теорему, я был рядом с ним, в горах, в объятиях матери природы. Но Артур Борисович нужен был этому городу, как необходимое зло в борьбе с большим злом. Второй шанс на счастье дала ему твоя мама. Вдохнула в него жизнь. Светлана Евгеньевна, милая женщина.
- Да, Старый, милая моя мать. – Трещит трубка, Алекс принимает звонок, подносит к уху Верту.
- Алё, слушаю Вика… Виктория. Не молчи! – Виктория молчит. Алекс психует, в своем репертуаре. Со словом «Блядь!» на устах, разбивает дорогущий, новенький сотовый телефон об стену. Не отошедший от услышанного он на нервах.
- Пей, чтоб успокоиться. – Советует Старый.
- Непременно, ты ведь знаешь, я принципиальный трезвенник.
- А я беспринципный. Принеси две бутылки вина. Мне надо пойми. Вы взбудоражили мою память… И факт, то, что Ангелина жива, взволновало меня. Давно?!
- Что за вопрос, давно жива, конечно!
- Нет, что объявилась?
- Уже, как две недели.
- А что мне не сказали, где я был?
- Да тут не далеко. В запое. – Смеётся Алекс. - Сейчас принесу «твои билеты».
Звонки Вики беспокоят его.
«Заскучала милая» - думает Алекс.
Алекс принес, Старому две хорошие бутылки красного вина, тот немного обрадовался, пустые его некогда глаза чуть подобрели и начинают наполняться смыслом - прямо пропорционально наполнению желудка вином.
Алекс прибрался у Старого на кухне, вымыл всю скопившуюся посуду. Прислуга не жаловала пьющего человека. Старый жил отшельником, думал, что три сосны скрывают его от цивилизации, от трехэтажного дома Артура Борисовича.
Алекс заводит Мерседес. Рвет с клумбы Маринки розы, за которыми она ухаживала сама, садится в авто с нехилым букетом, и направляется к Виктории, покорять её юное нежное сердечко.

Время полночь. Алекс заезжает во двор Вики. Перед тремя девятиэтажками располагается довольно просторная прямоугольная площадка, удобные, широкие заезды для автомобилей ко всем корпусам этих многоэтажных домов со всех сторон, а посередке находится импровизированный лесочек, около которого разбросаны маленькие детские площадки с каруселями и песочницами, одна, из них, расположилась напротив дома Виктории.
Алекс бесшумно припарковал автомобиль, чтоб ни кого не побеспокоить. Вот он вмиг стоит на холодке с цветами в руке, думает, как же набрать любимой, ведь телефона у него нет.
Вспоминает номер домафона её квартиры. Набирает. Тишина. Такое проворачивает три раза, прекращает, ему становится неудобно перед спящими людьми. Присаживается на лавочку, вскакивает сразу же.
- Холодно! – воскликнул он, привыкнув к креслу с обогревом Мерса. Двигается к автомобилю. Смотрит на четвёртый этаж, видит в окне свет и женский, прекрасный силуэт. Он гордо ухмыляется.
- То та же, милая! – довольно проговаривает Алекс. Выкидывает цветы, на газон, припорошенный свежим октябрьским, нежданным снежком, который завтра превратиться в слякоть. Его осенило.
Он уехал, купил много роз, в круглосуточном магазине цветов, персонал, которого заставил отрывать лепестки роз от их цветолож. Когда припарковался, было уже полвторого ночи, ровно до трех ночи Алекс выкладывал, аккуратно слова из лепестков роз:
«Прости меня, моя Богиня»!
Сел в машину, не видит света в окне Виктории, Алекс огорчился, мол, все его старания, да не вознаграждены! Нажал на клаксон. Спустя несколько секунд выглядывает она, с горящим сотовым телефоном в руке. Вика набирает Алексу, но слышит в динамик: «Абонент не доступен».
- Твоё сердечко съедено мной! – эгоистично, самовлюблённо произносит Алекс.
Он не замечает, что для него Виктория Волкова, постепенно вновь становится игрой, но что–то влечёт его к ней. Быть может страсть, о котором говорит его мудрый отец.
- Миссия выполнена! Ух, да как! С шиком! – умиляется Алекс самому себе, глядя на своё творение на снегу. – Теперь домой. – Автомобиль трогается со своего места, на лице Алекса довольная улыбка.

Мерседес вальяжно подъезжает к «домику», Алекс не замечает знакомых ему стальных ворот на прежнем месте. Он видит полицейский автомобиль во дворе, около фонтана. Сердце его ёкнуло вмиг, понял, в чём дело. Некогда мимика победителя на его симпатичном, харизматичном лице разбивается в пух и прах. Лицо делается призрачным, руки начинают дрожать от необъяснимой тревоги.
Автомобиль останавливается около ворот. Алекс выходит из автомобиля, немного стоит, потом жадно вдыхая воздух бежит к дому.
Пробегает мимо маленьких декоративных кустов с ошеломительной скоростью, фонтан, автомобиль полиции, взбегает по ступенькам, открывает огромную белую парадную дверь, попадает в эпический зал с гениальной композицией отца.
- Женя. Что, что произошло?! – дрожащим голосом произносит Алекс. Телохранитель не знает, что ответить.
- Ваш отец покончил с собой, - говорит один из трёх полицейских. Капитан. – Мы вам звонили, но ваш телефон был не доступным.
- Да, я разбил его…
- Прикиньте Виктор Васильевич, он два раза себе пальнул в бошку, вот мужик! – капитан толкает говоруна плечом, жестом глаз показывая на Алекса, мол, не надо при сыне.
Раздаётся звук детского плача на втором этаже. На веранде в розовой пижаме стоит Ася, которая проснулась от суеты и шумов, в отличие от нанятой няньки. От зала уходят две противоположные друг другу лестницы из мрамора, вид оттуда, на куполообразную крышу прекрасен.
- Женя, ты ведь знаешь, где живет моя тётя? – понимая, что теряться ему нельзя произносит Алекс.
- Да.
- Забирай Асю и отвези её к ней. – Алекс, как зомби, поднимается к Асечке, обнимает её, целует в лобик. Полицейские стоят и не смеют двигаться.
Алекс надевает на неё теплые вещи, выносит к автомобилю, Алеся вырывается, дико кричит, заливается от плача.
- Папа, папа! Папа умер, папа! Не хочу с ним, не хочу, папа! Папа! – орет девочка, эта невинная пуговка. Алекс понимает, что единственный кроме него человек, который её успокоит это Старый.
- Тише, систреночка, прошу, успокойся.
- Папа, где папа?!
- Не кричи. Мне больно видеть тебя такой… - Алекс прослезился. – Успокойся, Асечка. Тише… Тише…
- Где он, братик?! Ал, ответь! Папа! Папа!
- Ш-ш-ш… Тише, сейчас пройдемся до Старого, только успокойся…
Ася на руках Алекса, так он заходит к спящему Старому. Он спит на полу. Алекс ставит Асю на ноги, за плечо теребит Андрея Ивановича, тот просыпается.
- О, Аська, это ты…
Алекс зажимает уши систре.
- Вставай, отец убил себя. – Грустно произносит он. Старый содрогнулся от этой вести, встаёт живо, как в армейское время, когда орали: «Рота подъем!», ошарашено смотрит на маленькую девочку.
- Она испуганна! Ох, ох - ой! Алеся не пугайся, не плачь! – Старый сидя на пятой точке, тянется к ней, та делает пару шагов назад. Алекс отпускает уши девочке, оглядывается, Старый осушил его «билеты». Обратно поднимает Асю на руки.
- Ты любишь меня?! – спрашивает сестру.
- Да. – Слабо отвечает Ася.
- Так вот, не плачь, и слушайся Андрея. – Ася недоумённо смотрит на брата. – Старого. Слушайся Старого, вы поедите с дядей Женей к тёте Фатиме.
- К Фате! – восклицает Ася.
В отличие от Алекса, Ася любила гостевать у своей тёти, она была одинокой женщиной и рада была каждому приезду племянников, а Ася бывала у неё в горах часто.
- Да, да, не плачь и не ори. Ты поняла меня! - та кивает.
Алекс выходит из комнаты, за ним, накидывая свитер, спешно выходит Андрей Иванович.
Асю со Старым Алекс сажает в один из МЛ Мерседесов Марины, у неё их было три, в гараже остался один с пробитыми колёсами. Путники уезжают на розовом внедорожнике к суровым неприветливым горам с печальной вестью.
Алекс долго стоит возле выбитых ворот, к нему сзади подходит Виктор. Другие полицейские усаживаются в автомобиль во дворе дома, заводят его, объехав фонтан, медленно выезжают со двора дома прямиком к ним.
- Ангелина Артуровна услышав эту новость, ничего не говоря, завела машину и, выломав эту дверь, - капитан указывает на ворота, беспомощно лежащие на асфальте, в слякоти из грязного снега, который начинает подтаивать, - умчалась прочь. Я боюсь, как бы она не натворила бед! Вы как?!
Алекс, взглянул на чистое небо, постояв так несколько секунд, сплюнул сгустившуюся слюну, вытерев нос от крови, посмотрел на приближающий полицейский автомобиль.
- Что с вами, вам помочь?! – беспокойно спросил капитан.
- Помочь. – Улыбнулся Алекс. – Не этого вы хотели, товарищ капитан?! А Виктор Васильевич Пороховой? - капитан подозрительно смотрит на него.
- Вы всё знаете. Ангелина рассказала?!
- Да, - Алекс, загребает ладонью, чуть нагнувшись в поясе вниз, чистого снега, вытирает им нос, оскверняет белоснежный снег.
- Нервы. Лопаются капилляры. После смерти матери такое у меня. – Он смотрит в глаза мужчины с таким презрением и угрозой, что у капитана бегут мурашки по телу, и вздыбливаются волосы.
Алекс открыл в себе генетически переданную ему от отца способность проницательного и пробирающего взгляда.
- Вы не на того думали капитан, - сотрудники Виктора сигналят, призывая того запрыгнуть в автомобиль, поздно. – Идите… За Ангелину не беспокойтесь, я знаю, как её найти.
Капитан сажается в машину, как Алекс окликает его:
- Я понял все его слова, воспитание его, все мои обиды пропали. Я смогу вам помочь. Обращайтесь, но не смейте очернять память моего отца. Я вам не прощу этого. Я сын своего отца.
Капитан понимающе кивает, садится в авто. Менты уезжают по домам.
Алекс садится в представительский Мерседес отца, на его место. Включает компьютер. На этом компьютере установлена программа, которая отслеживает автомобили подаренные отцом своим любовницам.
Высвечивается: «Введите код».
Алекс вбивает дату рождения матери – нет. Дату рождения отца – мимо. Свою дату рождения – «Доступ разрешен». Он заметил однажды, как отец вводил цифры.
- Неужели. – Алексу приятно. На экране видит тридцать три желтые точки. Около десяти минут разглядывает места локации всех машин. Четыре автомобиля выделяются от остальных, они не возле домов и не статичны, как явно припаркованные автомобили. Одна стоит прямо на мосту. Две другие двигаются, а четвёртая, где то далеко в лесу.
- Ну, чтоб, убить себя, я выбрал бы мост, мы же семья… – Пошутил сам над собою Алекс, в это тяжелое время юмор его не покидает.
Он решает направиться к этой желтой точке на мосту.

Этот мост считается достопримечательностью города Алекса, показывает всё богатство края. Огромный мост с шестью полосами по три в каждые направления; с хорошим освещением. Сравнительно не длинный мост, на балках, метров триста в длину. На каждой стороне по три позолоченных крылатых льва, во ртах, которых были серебряные опилки. Удивительно, что их никто не крал, под камерами видеонаблюдения! Ангелина остановила свой красный кабриолет посередине моста. Алекс, видит её, стоящую на пласте выступающей перпендикулярной к мосту тавровой балки.
- Перелезла через перила, плохо. – Говорит самому себе Алекс. Нажимает на тормоз, автомобиль скользит, и чуть не ударяется о высокий бордюр, разделяющий проезжую часть от тротуара. Алекс выпрыгивает из авто, как ошарашенный.
- Что ты хочешь, сделать?! – кричит он. Ангелина молчит, не обращает на него внимания. Она уставилась на горный, буйный поток воды, который завораживает, кружит голову, вводит в транс. Алекс перелетает через ограду не желая терять и сестру.
- Хватит… Я устал от потерь! Хватит! – продолжает громко кричать Ангелине, медленно продвигается по балке к ней.
- Я не хочу умирать Алекс. – Слабо, угнетённо произносит его сестра.
- Так не умирай!
- Но мне и не жить… – Оборачивается к Алексу Ангелина. Некогда милое её живое личико, стало белым и мёртвым, карие глаза блестели золотыми искорками слёз, отражающие желтый свет уличных фонарей, качественно освещённого моста. Её волосы то - закрывали ей лицо, то «разбегались» в разные стороны, под дуновением прохладного ветра горной речки.
- Ты знаешь! Я прыгал в неё, но то было летом, сейчас в ней мало воды. Ты просто разобьёшься, а это неприятно думаю. – Хочет Алекс её напугать.
- Я дурра, я отомстила, отомстила, - стенала Ангелина. Сердце Алекса разрывается, ощущая солоноватый вкус во рту, кровь с носа идёт добротно. Такого волнения он ещё никогда не испытывал. Не весть о смерти матери в его семь лет ни новость о смерти отца не вызвали в нём столько отчаяния, горя, обиды и страха, как видеть сестру у пропасти, которая не шутит о самоубийстве, которая на грани срыва кипящих нервов. Весёлое лицо, то которое было у неё, когда называла его «Дурачком», вспоминается у него в памяти, он вспоминает её ту радостную, незнакомую, не принужденную, не обременённую чем то.
- Что произошло, скажи мне?! – Ангелина водит головой в разные стороны, выказывая полное нежелание говорить об этом, вглядываясь в головокружащий поток воды, сверкающий во мгле ночи.
- Ну, увела ты руль под встречную машину, и что с того! Вы же не умерли! А что отец сейчас себя убил, не твоя вина, пойми! – Ангелина, нервно смеётся.
- Отомстила, отомстила. - Продолжает она орать. Алекс начинает выходить из себя, злиться, наполняться голой яростью.
Наполняться чувством у которого, как и у любви нет границ, нет смысла. Такое же всепоглощающее, всё сжигающее, дурманящая.
Ангелина отворачивается, вновь смотрит вниз, Алекс пользуется этим, хватает её за руку, та немного пошатнулась, на ней были все те же ботинки Алекса, которые ей велики, неуклюжи.
- Отпусти меня Алекс, отомстила я! Отпусти! – кричит она, смотря в его злые глаза, не менее бешеным взглядом.
- Как ты блядь, отомстила?! – не выдерживает Алекс. - Прости, прости, Ангелина, сестрёночка, прости! Я не хотел тебя…
- Нееет! Не извиняйся, ты прав… - выдерживает паузу, смотря в яростные глаза брата, произносит тихим, виновным, дрожащим голосом. - Соблазнила. Переспала…
Сквозь Алекса, как будто проходит несколько тысяч вольт, затем он молвит:

- Ооотца. – Еле-еле выговаривает пошатнувшийся Алекс.
Такого потрясения он не ожидал. Это, осознания этой мысли в его голове, уничтожили его мозг путём заморозки. Он застывает, выключается, перегорает, умирает.
Ангелина не может больше плакать, лишь виновно опустила голову вниз, уставилась на шумящий, бурливый, блестящий золотом от света фонарей поток воды.
- Ты, ты… Ты не знала, что он отец нааш?! – в надежде услышать утвердительный ответ, задаёт риторический вопрос Алекс.
- Не обманывай себя Алекс, ты знаешь, что знала. Опусти меня, я тебя прошу, отпусти… Я не хочу больше жить, пойми, не хочу. – Смиренно произносит Ангелина.
Как долго бы стоял так Алекс неизвестно, не мог взять вдомёк, как такое может быть.
Вдруг раздаётся сильный гудок грузовика, подобно грому. Тягач, уклоняясь от брошенного посередине дороги кабриолета, ударяет чёрный двести двадцать второй Мерседес Артура Борисовича в заднюю часть. Удар на большой скорости очень мощный, от приданной скорости автомобиль по инерции направляется в сторону Алекса и Ангелины. Алекс тянет Ангелину к себе, держит её за руку, правой рукой повернувшись к надвигающемуся автомобилю, хватается за перила. Автомобиль подскакивает об бордюр, выламывает перильное ограждение, вырывает их из бетона и тащит за собой вверх, потом автомобиль под собственным весом сваливается с грохотом вниз, но не взрывается. Арматура с перил, каким - то образом протыкает ладонь Алексу.
Алекс рефлекторно выдергивает руку, освободив от штыря. Вырывается дикий гортанный крик Алекса от внезапной неистовой боли. Ангелина ужаснулась. Её чуть повело в неудобных ботинках, и она валится вниз, захватывая с собой Алекса, который внимательно разглядывал кровоточащую руку, сюрпризом для него становится, – удар об пласт балки брюхом и челюстью. Для него всё вдруг становится ярким, звездочки пляшут в ритме лучших клубных ремиксов современности.
- Отпусти меня! - кричит свисающая на левой руке Ангелина. Её лёгкую, Алекс держит без напряга, без особого усилия. Он делает жим лежа весом в сто девяносто килограмма.
Алекс смотрит вниз.
- Не могу, ты моя сестра. Хоть и грешная, очень, очень грешная. Отец тебя простил. Просил простить себя самой. Так прости же себя.
Без эмоций говорит Алекс, вдруг он слышит брань водителя грузовика. Ангелина замолчала, она не хочет умирать молодой. Алекс чувствует её сожаление и осознание своей глупости и горячности принятий решений.
- Месть блюдо, которое подают холодным. - Вытаскивает сестру Алекс. - Ты не задумывалась над этими словами, - та молчит. - Семь раз отмерь, один раз отрежь… Продумывать нужно каждую деталь, а не рубить с плеча…
И вот Ангелина стоит на твёрдом покрытии моста. Навстречу им идёт дальнобойщик, который ругает их всеми матерными словами и выражениями.
Мужичок приличных лет, полной комплектации, с забавными усами, как у Вахтанга Кикабидзе в фильме «Мимино». Алекс специально, начинает громко говорить, продолжает держать сестру за руку.
- Вот сейчас могу огорчить, этого уважаемого гражданина водителя, который нёсся с большой скоростью и не заметил препятствие на дороге, не среагировал должным образом и сбросил в обрыв автомобиль стоимостью двенадцать миллионов… Но это не главное, он не оказал помощи пострадавшим, то есть нам. Видя мою дырявую руку… - Алекс, взглянул через дырку в руке на водителя, тот ужасается. – Нахальным образом нас ругает, хотя виновен он по всем статьям. У меня на поясе травмат, и я бы пальнул в него. Но, но… - грозно, яростно с укором смотрит Алекс на виновника ДТП, - большее удовольствие мне доставит вколотить его в асфальт голыми руками, не посмотрев на его почтенный возраст. А знаешь почему?! – взглянул на Ангелину, та в растерянности, в полном смятении, дезориентирована, оглушена, тупо уставилась своими красивыми глазами на Алекса.
- Почему? – с удивлением и со страхом спрашивает водитель.
- Потому, что вы свинья! – зло отвечает Алекс, тот смущается, молчит, хочет скрыться.
- Я этого не сделаю, потому что я прощаю его! – Алекс разворачивает Ангелину к себе. Проницательный взгляд Алекса направлен на неё, она уводит взгляд карих отцовских глаз в сторону. Ангелина выглядит жалкой. Алекс обнимает её, сильно сжимает. Шепчет на ухо:
- Я тебя прощаю. Прости себя сама.
- За грузовик, кто заплатит! – вклинивается дальнобойщик.
- Вот скот! - сердито восклицает Алекс.
Алекс вытаскивает из пояса травматический пистолет, стилизованный под «Beretta 92FS», начинает беспорядочно стрелять в упитанного мужчину, тот бежит к своему грузовику.
Алекс пытается запихнуть Ангелину в красный кабриолет, она упирается.
- Не хочу! Нет! Нет! Этого его!
- Хорошо.
Ангелина выпрыгивает из авто, Алекс хватает её.
- Никуда не отпущу! Пешком дойдём, а там и такси найдётся!
- Только не на этой… - Ангелина с призрением оглядывает шикарный автомобиль.
- Ясно. Идём.
Алекс закрывает дверь, запирает авто, засовывает травматический пистолет за пояс, убирает ключи в карман, обняв сестру, говорит:
- Ну, прогуляемся.

Обнявшись, родственники медленно шагают в неизвестную даль, их силуэты скрываются во мгле холодной ночи.
Глава V
Старое, новое, забытое
Утро солнечное и теплое, как ожидал Алекс прошлой ночью. Таявший снег, смешиваясь с пылью, под колесами автомобилей, превращается в жиденькую, неприятную кашицу, которая издаёт похлебывающий звук, при каждом проезде машин. Это действует на нервы Алекса.
Ангелина не захотела направиться в особняк отца.
И вот они находятся в снимаемой Ангелиной квартире, ужас для Алекса, привыкший к размаху, пространству и тишине.
Двухкомнатная квартира довольно уютная и опрятная. Приличная мебель, приятный светло - зелёный тон стен, довольно хорошо расслабляющий глаз, большие окна, впускающие большое количество света и звука, так сильно беспокоящий усталый мозг Алекса.
Прирожденное чувство справедливости играет им. Он борется с природой абсолютного альтруиста, идеалиста, моралиста.
Алекс потерян.
С одной стороны, он не приемлет порочные действия сестры, намеренно совершившей страшный грех. Инцест – непростительно, смерть! Он понимает, что она была движима всепоглощающей яростью.
В печальные моменты жизни, он слишком, часто поддавался, этому «вкусному», манящему чувству, под действием которого было лишь одно желание, – ломать всё, крушить не щадя себя. Ему не вспомнить, сколько шедевров мировой культуры им было разбито, сколько раз ругал его отец. Алекс, вспоминает горячность своего характера: когда принимал уверенное, непоколебимое решения уйти из жизни, как он твердо решив, прыгал в речку с моста, как вскрывал своими дрожащими маленькими ручками себе вены. Он в эти моменты был одурманен моментной мыслью, идеей Фикс, когда для него не существовала больше ничего. Решался – делал!
Горячностью Алекс пытается оправдать адский поступок сестры.
Его чистая, добрая, щедрая душа вкупе со страстным, горячим сердцем, наполненным всеобъемлющей любовью, сопереживают и прощают Ангелину.
«К тому же, отец её простил», - думает Алекс. Он жарит яичницу на кухне, рядом. Ангелина привязана к спинке своей кровати. Ночью Алекс хотел спать, он был уверен, что сестра сможет сбежать и убить себя, поэтому пришлось перестраховаться.
Ангелина противна сама себе!
В голове Алекса крутятся предсмертные слова отца, та боль и пустота, которая у него была месяц назад, куда-то исчезла, канула в небытие. Он чувствует груз проблем, хлопот и забот на своих плечах, ему хватило одной сутки переживаний и содроганий души, чтобы, та детская дурь с концами вылетела с головы. Алекс значительно стал мудрее за небольшое количество времени, вырос подобно царевичу в сказке о царе Султане, Пушкина.
Звонок в дверь прерывает размышления Алекса, он уходит открывать дверь в фартуке, с лопаткой в руке.
Дверь открывается.
- Серьёзно! – с неприязнью произносит Алекс, видя капитана, тот удивился.
Капитан, молча, заходит в квартиру, толкает Алекса. Виктор Васильевич испуган и озабочен. Алекс смутился, направляяется вслед за ним. Капитан входит в спальную, иронично ухмыльнулся:
- В Сада – Мазо играете?! – неудачно шутит он. Алекс ударяет спину капитана лопаткой заляпанной подсолнечным маслом.
- Ты ненормальный?! Щенок бешенный!
- Да, я ненормальный, у меня отец умер! Могу быть нормальным, сейчас?! И как мне прикажете, товарищ капитан, реагировать на эту глупую шутку?!
Капитан утвердительно кивает.
- Пыталась убить себя?
- Да. – Тяжело выдохнув, отвечает Алекс.
- У меня плохие новости, но… - Виктор думает, над тем, как бы мягче изложить свою идею. Достаёт из нагрудного кармана, синей зимней шинели письмо и документ.
- Вот это письмо лично для Ангелины от Артура Борисовича.
Ангелина подавленна своей несчастной натурой. Ангелина угнетена невидимым грузом, который тянет её душу прямиком в Ад. Она вся бледная, как будто её осыпали всю ночь мукой, смиренно распласталась на кровати, после того, как поняла, что ничем не убедит Алекса в своей безопасности от самой себя. Её карие глаза потухли, они бездонны. Обаяние, которым она владела, куда-то исчезла, просто потускнела, а с ней пропадает Ангелина, из красочной, яркой, сочной фотографии, она становится черно-белой фотокарточкой.
Ангелина приоткрывает опухшие веки. Видит перед собою Виктора, Алекса в фартуке, до неё донесся знакомый, вкусный аромат уже приготовленной Алексом яичницы, с её глаз начинают сочиться слезы.
- Вот зачем ты пришёл, а капитан? Она снова плачет.
Капитан пожимает плечами, недоумённо, поочерёдно разглядывает измученные лица, не знает, что ответить. Слёзы Ангелины смущают его. Они размягчают его каменное сердце, такой крепости, которым должен обладать сотрудник полиции, видавший те ещё зверства, совершенные людьми, а не животными. Он иногда думает, что звери намного гуманнее людей…
- Нет, хорошо всё Виктор, не ты… - слабым, еле доносившимся до ушей двух мужчин голосом говорит Ангелина, - Алекс, - с жалостной мимикой на лице, обращается она к брату, - ты приготовил завтрак?
- Да, - удивлённо произносит Алекс.
- Знакомый, давно не испытываемый аромат…Вкусный… Замечательный…
- Так по рецепту отца… - Алекс отворачивается в сторону, что бы капитан ни видел его слёз.
- Я её развяжу? – спрашивает разрешения у Алекса.
Алекс утвердительно махнул деревянной лопаткой. И вот за мгновенье, Виктор даёт Ангелине свободу, та продолжает мертво лежать в чёрном платье, с шерстяными, вязаными носками тёти Фатимы, который Алекс берёг для себя.
Ангелина, подкладывает обе свои руки под голову, поворачивает голову к окну, радостное солнце бьёт в её опустевшие глаза, согревая их мёртвым теплом, её сердце, как будто перестало биться, пальцы на ногах и на руках ледяные. Алекс поправляет сползшее одеяло. Капитан ставит письмо на тумбочку.
- А это самое интересное друзья, - Виктор Васильевич размахивает завещанием Артура Борисовичем, переписанный им в день смерти. После ухода Алекса к нему пришёл нотариус. – Артур Борисович поделил всё своё имущество поровну на вас троих. Всё движимое и недвижимое имущество. Комбинаты, заводы, магазины! Всё, всё, всё! Вы понимаете, что это означает?!
Ангелина прибывает в своем горе, ничего другое её не волнует, кроме мысли, как простить себя, забыть этот кошмар, эту боль причиненную себе и родным.
- Мы богаты. – Неохотно шутит Алекс, ему не хочется возвращаться домой, зная, что там его ожидает, но он должен. Оставлять одну сестру, тоже нет желания, как оставить её с этим служивым псом, который ему не приятен.
- Да, но вы не понимаете, это в корни всё меняет!
- Что именно? – с любопытством задаёт вопрос Алекс.
- А то, что, Славик Семенович, добился своего, что Артур Борисович мертв! На девятьсот одиннадцатом шланг тормозов был перерезан довольно небрежно, не аккуратно, человек не знал, что с этой машиной делать! Автоэксперт сказал! Но, прежнее завещание делило всё поровну между Алексом и Асей, то есть Маринкой, она была регентшей своей дочки до её совершеннолетия! Славик Семенович непременно купил бы долю Марины, осуществив, таким образом, свою мечту. Он стал бы единоличным хозяином всего. Не сразу, между прочим, но главным! Но тут, появляется она! Вы понимаете, что с вами будет?! – капитан увлеченно рассказывает, не отрываясь, смотрит на Алекса.
- Что же? – Алексу становится тревожно, вспоминая слова Старого, которые поселили семья недоверие в его сердце к дяде Славику. И этот шланг. Он знал, что его «Дьяволица», не могла без посторонней помощи, как ни - будь капризничать. Позволить людям пострадать, - тормозов не было…
- Да, а с вами, будет…
- Он постарается нас убить. – Тихим, но достаточно громким, чтоб брат её услышал, голосом произнесла Ангелина.
Она встаёт с кровати, кидает взгляд на тумбочку, замечает письмо. Ангелина ерошит шёлковые, чёрные, как тьма волосы, проницательно смотрит на капитана.
- И ты хочешь, чтобы мы с братом были приманками? Поймать его на живца, с поличным… - тон её голоса увеличивается, пока не превращается в отчаянный крик. – Уходи, прощу, убирайся! Ты не лучше их! Думаешь о себе, только о себе! Проваливай! Уходи!
Алекс видит знакомый блеск ярости в её глазах, чистый и сильный, точно такой, который он видел в своём отражении.
Алекс уводит капитана к двери. Ангелина успокаивается.
Капитан открывает дверь, хочет сделать шаг за порог.
- Я больше не верю дяде Славе, но…
- Говори Александр.
- То что он мог убить отца… Не верю этому.
- Дело твоё, моя задача сохранить вам ваши жизни.
- Да, конечно, но дядя Славик меня нашёл утром, он организовывает похороны отца. Не знаю.
- Не наступай на те же грабли, что и твой отец. Он верил ему и что из этого вышло?! Вот тебе мой номер, звони, как обдумаешь всё. Теперь ты Александр, глава семьи. Прими это.
Алекс берёт визитку капитана.
- Хорошо.
- Удачи тебе, Александр Артурович.
Капитан выходит из квартиры, закрывает дверь.
Алекс возвращается к Ангелине с тарелкой в руке.
Блюдо прекрасно подано. Безупречно выполненный омлет, без единой точечки пережарки, приправленный разнообразной зеленью, с разрезанными пополам помидорами сорта «Чери», с ломтиком бекона и всё это прикрыто кусочком белого хлеба.
- Откуда?! - удивлённо смотрит на это великолепие Ангелина. Она не умеет готовить.
- Сбегал утром в магазин. Папа готовил мне, а я готовлю Асе. А сейчас, и ты почувствуешь мою любовь, мою заботу своим желудком.
- Спасибо, поставь на тумбочку и уйди, пожалуйста, Алекс. Я хочу побыть одна.
- Но, ты не…
- Нет, Алекс. Всё же, я хочу жить больше, чем умереть. – Крича. - Просто хочу жить!

Алекс понимающе кивает, бережно ставит тарелку на тумбочку.
- Передай письмо, я хочу прочитать его.
Александр молча, передаёт письмо отца адресованной своей старшей дочке.
Они оба мрачны. Алекс уходит прочь.
Ангелина долго не решается вскрывать конверт, то кидает его, то подбирает, то сминает в комок, то разглаживает. Она ест приготовленный ей завтрак, тёплая слезиночка скатывается по щеке. Она вспоминает и ощущает потерянные со временем нежность, ласку, всю любовь матери, вкус омлета идентичен забывшимся вкусам.
- Кто кого научил жарить яичницу: мама папу или отец маму? – задаёт сама себе вопрос Ангелина.
Смирившись с мыслью, что она никогда не узнает ответ на этот вопрос, тянется к разглаженному письму возле ног, ждущий своего момента на скомканном белоснежном одеяле кровати.
Ангелина вскрывает конверт, достаёт письмо с опаской принимается медленно читать:
«Прости милая моя дочь за сломанную жизнь. Свою, твою, нашу. Прости.
Мой скоропостижный уход не должен тревожить тебя, не думай, что ты виной этому – нет. Не знаю, что написать тебе, с чего начать.
Хотел быть всегда первым, лучшим, единственным, за что и горько поплатился, очень сильно огрёб. Гордыня присущая мне с самого моего рождения сыграла со мной в ящик. Я проиграл по всем статьям. Желание сделать этот мир лучшим для всех, для себя, отуманил мой разум, ввёл меня в заблуждение.
Найдя своё единственное счастье, бездумно отрёкся от него, не слушал, чьих либо советов. Не прислушался к своему сердцу. Не слушал свою единственную душу, – твою любимую маму, мою Елену Прекрасную. Наивностью меня не обделила природа, не оценил своих возможностей. Недооценил жестокость людей, стремящихся к власти, к контролю над всеми, это меня раздражало, и я становился ещё яростнее, злее, самоотверженнее, забывчивее. Вы отошли на второй план.
О, я глупец, я признаю это! Прости меня. Я признаю все ошибки прошлого. Заметь, прошлого Ангелина. Не кори себя моя дочь. Это всё мои ошибки, я заберу их с собой в Ад. Заберу туда, где тебе не место.
Бездумная, бессмысленная, жестокая ярость у нас в крови. В твоей, – моей. Ты моя дочь, – моё продолжение, мои гены. Ты подалась зову крови, чувству мести. Это моя черта, которая проявилась в печальный момент моей жизни, проявилась в тебе в столь раннем возрасте, проявляется и в Александре. С моим уходом в иной мир, эгоистично ударю по моей родненькой кнопочке. Прошу, ты как старшая позаботься о них, они нуждаются в тебе. Ты, обязана. Не дай Алесе хлебнуть горя, не дай испортится, прошу не дай!
Прости себя за всё.
Я вижу, что в Александре, просыпаются эгоистичные чувства, горделивость и неприязнь его к людям пугают меня эти два последних года жизни.
Я считал себя солнцем, которое согреет своим теплом всех, считал себя богом, но Бог наказал меня, я заслужил это. Я повержен своим Ангелом, просто изничтожен. Прошу тебя Ангелиночка, не позволяй брату совершить отцовскую ошибку.
Помоги ему, прошу, заклинаю, не кори себя в содеянном грехе, он мой, и только мой!
Я любил сильно, искренне всегда лишь твою маму. Она была моей частью, моей второй половинкой. Моей душой. На протяжении всех моих последующих дней жизни искал похожую на неё внешне и характером женщину. Судьба благоволила мне и послала Свету, мать Александра. Не уберег и её. Ударился в блуд, о чём сожалею. Ты Ангелиночка, очень похожа на свою мать, это подкупило меня, коварно соблазнило меня. Чувствовал в тебе родное, но разгулявшаяся распутная душа закрыла отчаянно сигнализирующую интуицию. В чём мне нет прощения перед Богом, перед твоей мамой, перед тобой. Гореть мне до скончания времён синим пламенем, но каждая секунда жизни с мыслью, что мне понравилась та ночь, ночь с моей девочкой, в несколько миллион раз сильнее любой испытанной боли!
Не хочу жить, не хочу умирать с мыслью, что в загробном мире со мной это будет, хочу лишь раствориться, исчезнуть в небытие. Стать ничем, стереть всё.
Так, почему думая так, не могу предположить того же происходящего с тобой. Думаю, ты осознаёшь всё, тебе больно, сильно больно. Не хочешь жить. Ты была пьяна местью, ослеплена, вот и нашла самое страшное наказание для меня. Ты осквернила своё тело. Я же осквернил свою душу, поддавшись греху, меня предупреждали, предохраняли от глупости, я ослушался.
Прости себя и живи дальше, помогай любимым тебе людям. Алекс и Асечка твоя семья, твоя кровь. Подари им свою любовь. Отрекись, выгони всё - то зло, которое живёт у тебя в душе. Вылечи себя любовью, ты не потерянна перед Богом, перед своей матерью, прошу, только живи. Живи с добротой в душе и в сердце.
Я тебя любил до твоего рождения. Когда ты родилась. Когда жила. Когда сказали, что ты покинула этот Мир. Когда не была со мной. Буду любить вечно в каждом из миров в котором мне суждено побывать, заслуженно мучатся за свои ошибки, за грехи.
Прощай моя любимая Ангелиночка, мой маленький Ангелочек».

Ангелина не может прийти в себя от прочитанного текста. Её пустое состояние, её лживый хрустальный мир рухнул с оглушающим звоном, от взрыва души. Вулкан неизведанных, смешанных чувств накрывает её тело разгоряченным, стремительным потоком. У неё поднимается температура, кожа краснеет, необычная дрожь тела пугает девушку до холодного пота.
- Вот она смерть. – Тяжело, сквозь слёзы произносит Ангелина. Слёзы градом падают на последнее письмо отца, письмо с засохшими частичками плача души Артура Борисовича. Милое личико Ангелины становится мертвецки белым, подобно лицу призрака. Глаза источают холод, их обворожительность рухнула в пропасть.
Вдруг Ангелина обеими руками молниеносно хватается за сердце, ощутив резкую, кольнувшую боль в глазах темнеет.
Она смиренно продолжает лежать на неубранной кровати, в этом чёрном, потрепанном плате и в шерстяных носках тёти Фати связанных с любовью, её взгляд натыкается на них, задумчиво смотрит на свои ножки, облачённые в искреннюю заботу Алекса, думает о нём и об Асе.
- Жизнь ещё не кончена, - бормочет она, вселяя оптимизм в своё убитое тело, но не тронутую душу. – Надо жить…
Ангелина с трудом доползает до домашнего телефона, который находится в прихожей, снимает трубку, клацает по клавиатуре, звонит в скорую помощь.
- Улица Мира, дом 3, квартира 33… Мне плохо…
Ангелина теряет сознание и падает на пол, взволнованный голос шумит в телефонной трубке.
Алекс стоит возле новых ворот, отлитых за ночь из серебра с инициалами отца из позолоты. Это не нравится ему.
Дом, как никогда кажется пустым, хоть битком набит страдающими людьми, которых Алекс не то, что не знает, он их видит в первый раз.
Холл принимает основную долю скорбящих людей, остальные ждут на улице, восхищаясь великолепием особняка, с упоением разглядывают лазурную плитку под ногами, вымытую от слякоти первого снега до идеального блеска.
Серебряный гроб с подкладками внутри из ярко - красной шёлковой ткани, наполненный белоснежным гусиным пухом на котором мирно возлегает Артур Борисович. Стенания людей пришедших проводить его отца вводят Алекса в состояния исступления. Он трясется, как отбойный молоток. К нему подходит подтянутый, одетый, как франт, Славик Семенович, раздосадованный вестью о переписанном завещании. Ласково обнимает мальчика, показательно пускает слезу. Алекс не выдерживает:
- Дядя Славик, ты как будто готовился к этому дню?! – довольно громко произносит Алекс. Славик смущается, краснеет.
- Алекс, в этой жизни ко всему нужно быть готовым. – С некой надменностью парирует Славик.
- Туше. – Колко отвечает Алекс. Стряхивает руки Славика со своих плеч. Алекс направляется в свою крепость одиночества. Закрыться. Прийти в себя. Обдумать всё. Успокоиться.
Продвигаясь сквозь толпу людей, которые дико смотрят на него, Алекс рассматривает отца. Вал слёз нахлынули на его глаза, цунами движущийся от сердца прорывает искусственную маску зрелого мужчины.
- Папа! - всхлипывая, неустанно душераздирающим стоном, идущим из нутрии, кричит Алекс. Он подбегает к серебряному гробу, кладёт голову на бездыханную грудь отца. Слёзы рекой льются на шикарный белый пиджак, белую сорочку, белый галстук. С каждой слезой, Алекс становится всё злее и злее, видя лицемерие, самодовольную ухмылку Славика, ждавший этот день, как долгожданный праздник, что превратил из похорон его любимого человека в спектакль. Некогда пустые глаза наливаются кровью, яростью, его бесконтрольные эмоции обретают очертания, цель.
Алекс осознаёт, что его пребывание в этой лживой атмосфере ещё хоть на несколько секунд выльются в беду, он вырвет этот гнусный язык, выкалит эти лживые глаза, оборвёт ухоженные усы Славика.
Алекс через дверь под мраморной лестницей выбегает на улицу.
Ошеломлённые визитеры этой выходкой Алекса, перешептываются между собой. Алекс безумно зло смотрит на собравшихся людей, заполонивших двор, подобно свинцовым тучам над его головой.
Высоко на соснах вороны постукивают грецкими орехами о тяжелые, крепкие ветки вековых деревьев. Алекса всё нервирует, видя домик Старого, он ринулся к нему.
Распахнув дверь, ворвавшись в столовую, Алекс быстро поднимается на второй этаж, влетает в знакомую спальную, прыгает на кровать лицом. Ревет сжав в руках одеяло.
Алексу больно, больно от потери отца, от потери той опоры, вселявшую уверенность в будущее. Больно от того, что показал слабость, дал слабину, выплеснув эмоции, которых не сдержал, а должен был. Все увидели его слёзы, слёзы стоящие дороже этих всех лицемерных, помпезных, фальшивых поминок.
Вдруг Алекс слышит знакомый голос. Алекс приподнимает голову, оборачивается в сторону двери, видит его.
- Йося, - веселеет Алекс, - Макс! – кричит, вскочив с кровати, зажимает друга крепким объятьем.
- Я, я Алекс! – Иосиф хватает друга за плечи, тот руками растирает слёзы, высморкавшись, смотрит на одеяло, Йося даёт ему носовой платок.
- Прими мои соболезнования… Жалко Артура Борисовича… Ты как?! Как твоя сестричка?!
Иосиф – друг детства Алекса, единственный и неповторимый. Любимый! Друг, конечно, же! Единственный сын Славика Семеновича.
Высокий молодой человек, обаятельный, жизнерадостно настроенный всегда, с долей реалиста и рационалиста в сердце.
Иосиф худощавого телосложения, на удивление с длинными конечностями. Алекс подшучивал над ним, мол, ты мог стать баскетболистом, футболистом, волейболистом, но стал батаном из Кембриджа. Кучерявые, чёрные с хаотично разбросанными на голове седыми волосами добавляли солидности, некоевого шарма. Худощавое лицо, строгий нос с горбинкой, скривленный от давнего удара, чёрные глаза. Проницательный, переменчивый взгляд их полон задора и оптимизма, заражающего всех. Грамотная, красивая речь, подвешенный язык в купе с упрямым характером могли убедить любого человека, что белое, - чёрное, а чёрное - белое! Довольно простой по своей натуре человек с хорошим воспитанием, полученным в основном от матери и от общения с Алексом. Они дополняли друг друга.
Алекс любит раздавать «позывные» всем, вот и Иосиф получил свою кличку. Ребята с родителями и их знакомыми, дома у Алекса смотрели фильм с Расселом Кроу, – Гладиатор. Иосиф под впечатлением, сорвал штору с карнизом, накинул его как плащ, позаимствовал с кухни большой японский столовый нож и провозгласил себя Максимусом Деци… дальше не запомнил имени героя фильма, да и выговорить не мог, и сформулировал фразу, которую хотел сказать по новому: «Я Макс, новый император римских угодий! Аве, мне!», угорали все находящиеся в комнате, включая садовника, стригущего кусты. Вот так и закрепился за Иосифом, позывной – Макс.
- Я не видел Асю со вчерашнего дня… да, есть ещё кое-что…
- Что такое… - Волнуется за друга, Иосиф. – Ты такой… Я тебя не видел таким мрачным, даже на похоронах твоей…
- Молчи, не говори дальше!
- Как скажешь. Ты помнишь ту блондинку?!
- Блондинку! Ты о чём Макс?!
- Помнишь или нет?! Отвлечь тебя хочу!
- Откуда? Где? Когда?
- На Ибице, летом?!
- Богдану, что ли?!
- В точку!
- Смутно так, а вот лица вообще не помню… - Алекс улыбнулся. – И что?!
- Ну, вот, ты улыбнулся!
- Она была обходительна со мной.
- И со мной!
- Ах, ты! Но как вы встретились, она ведь не оставила каких либо контактов.
- Она живёт в Лондоне!
- Небось, замучил лондонских девчонок?!
- Оставь! Какие там девчонки! Одна из десяти может, попадётся приличной, а остальные…
- А здесь все девять!
- В точку, Алекс! Все девять! Расскажи-ка мне, что у тебя тут с личным фронтом?!
- Не хочу… Хотя…
- Что?! Ну, же кались!
- Есть одна прекрасная леди.
- Это хорошо, дальше Алекс.
- А дальше пока нечего говорить.
- Ясно, тебя не разговорить. Как зовут – то, эту леди?!
- Вика её зовут.
- Виктория, прекрасное имя.
- Да и сама она, не менее прекрасней…
- Ясно. Ты знаешь, меня прислал к тебе отец.
- И что?!
- Пойми, ты должен выйти, и проявить уважение к пришедшим людям…
- Да пошли они!
- В точку Алекс! Ну, а как же проявить уважение к Артуру Борисовичу?!
Эти слова ударили по голове Алекса, как тяжёлая кувалда.
- Ты прав.
Алекс, встаёт, шагает к двери, останавливается, оглядывает сидящего на краю кровати Иосифа.
- Ты со мной, друг?!
- Естественно.
Они выходят из веющей теплотой комнаты к прохладной, равнодушной реальности.
Последующие сутки, Алекс вынес с трудом.
Ситуацию осложнила происшествие с Ангелиной, у которой случился инфаркт, к счастью скорая помощь успела оказать должную, своевременную и качественную помощь. Алекс не смог навестить её.
Погребение отца осталось позади, осталась выжженным следом у него на сердце и на памяти.
Родственники хотели, чтоб Ася присутствовала на похоронах, но Алекс, оградил сестричку от этого кошмара, та осталась с Женей, который втерся в её детское доверие.

Вечер. В доме остаются самые близкие Артуру Борисовичу люди: Алекс, тётя Фатима, Старый, дядя Славик, объявившаяся Марина, Тимур, Иосиф и пару служанок любивших Артура Борисовича, словно родного отца.
Тимур с Иосифом разжигают огромный камин в гостиной.
Огромный, светлый зал с высокими потолками. Эта часть особняка находится за куполообразным холлом. С потолка свисают три декоративные люстры, выполненные в средневековом стиле, типа железного обруча с подсвечниками, закрепленный к потолку толстыми цепями. В каждом углу находятся кованые, исполненные на заказ блестящие доспехи рыцарей с заточенными до блеска мечами, всё это великолепие стоит больших денег. Стены на уровне первого этажа закрыты разными восточными паласами. Уровень второго этажа занимают огромные окна, рамки которых из серебра. Серебра в этом доме много. Артур Борисович шутил по этому поводу: «Я ж не сапожник без сапог! Добывая драгоценный метал, мои сапоги не могут не быть из серебра и золота!»
Языки пламени завораживают, они неотъемлемая часть этого зала, который метров тридцать в длину, около десяти в ширину и высоту в два этажа. Прямо посередине располагается, как и полагалось в старину, - длинный стол, сделанный из того же материала, что у Старого в домике.
Андрей Иванович безмолвно глядит на пламя, душевно плачет сидя на кресле – качалке, остальные сидят за столом и пьют горячий чай.
Молодые служанки усердно хлопочут. Персонала в доме предостаточно, эту махину нужно обслуживать, комнат в нём много, территория вокруг дома является декоративной, требующая особенного тщательного ухода в зимнее время года.
Телохранитель Славика Семеновича осторожно заходит в зал, аккуратно шагает к своему хозяину, наклоняется к нему, что – то шепчет на ухо. Славик встаёт, задвигает за собой стул.
- Прошу меня простить, мне надо отлучиться на несколько минут.
- Да, конечно. Идите. – Откликается Фатима.
- Сейчас буду.
Славик потягивается, его спина затекла. Заправленная чёрная рубашка выпадает, оголяя форменный пресс, Фатима смущенно отводит в сторону взгляд.
Славик Семенович – не смотря на свои полвека, находится в отличной физической форме. Утренние пробежки, походы в бассейн по два раза на неделе, поддерживаю его физическую форму и состояние в тонусе, а отличное время результатов обеспечивается минимальным коэффициентом сопротивляемости встречного потока воздуха и улучшенной обтекаемости головы под водой, благодаря лысой голове. Коренастый мужчина, не высокого роста, широкие плечи. Живые движения тела молодили его. Холёное лицо с пухлыми щёками, аккуратный, красивый нос, голубые глаза, а посидевшие густые усы являются его гордостью. Сияющее молодостью выражение лица, никого не оставляла равнодушным.
Славик с телохранителем выходят из зала, немного погодя вслед за ним выходит Старый.
Алекс подсаживается к своей тете.
- Ты как?
- О, мой мальчик… Я как… Это не важно. Ты в порядке?
- Какой тут может быть порядок, но я… Я держусь. Ася плакала утром?
- Нет, не так сильно, как вчера. Не хотела отпускать Андрея и меня.
- Я ведь правильно поступил?
- Ты остался за главного… Вчера была против, но сейчас, Алекс, трезво осознав всё, я отчётливо понимаю, что ты, мой мальчик, принял правильное решение.
Алекс признательно улыбнулся, кидает теплый взгляд, обнимает родную тётю.
- Твой отец гордился бы тобой. Ты больше ничего мне не хочешь сказать?
Тётя Фатима старше своего ушедшего брата. Женщина пятидесяти двух лет. Длинные, блестящие от здоровья волосы, зелённые глаза достались ей от матери. Кожа Фатимы всегда белая, хоть не выглядит болезненно, но она не обгорает под нещадно палящим горным солнцем. Лицо милое с очень женственными чертами, всегда располагает доброй улыбкой. Статная, подтянутая фигура. Медленные, заученные, аристократические её движения приятны. Если Артур Борисович вызывал к себе непоколебимое уважение, то его старшая сестра, вызывает не убиваемую любовь и доверие, желание расспрашивать у неё суть бытия, так как она является мудрейшей женщиной и очень умный человек, чтущим традиции предков.

- Я нет, а что? – Подозрительно спрашивает Алекс.
- Марина ни разу за день не спросила меня о своей дочери.
- Она не её!
- Что ты такое говоришь?
- Она не любит Асю! Вот поэтому не спрашивает, и поэтому она её не получит!
- Марина мать, рано или поздно что-то в ней проснётся.
- Нет.
- Но, а Ася?
- А что Ася?!
- Она любит свою мать. Марина её мать, и у неё нет другой мамы.
- Хорошо не будем, я подумал, что ты хочешь спросить о, другом.
- Это о чём?
- Не существенно.
- Я вижу, как ты насупился. Что, мой мальчик, скрывать от меня, от своей тёти? А?
- Хорошо. – Алекс согревает теплые руки тёти. – Скажу. – Имя Ангелина, давно ты слышала это имя?
- Уже давненько не слышала… - Мрачнеет тётя Фатя. – А что такое?
- Она жива.
- Кто! – Так громко восклицает тётя Фатима, что привлекает на себя внимание окружающих её людей.
- Она. О ком ты сейчас подумал, только тише, прошу.
- Как, Александр! Не может этого быть! – Женщина в смятении. – Не возможно! Это фарс!
- Я не шучу.
- Как? Скажи мне как?!
- Я не знаю! Жива, вот и всё! А сейчас она в больнице. Я сильно волнуюсь за неё.
- Жива… В больнице… Как!
- Не знаю, тётя Фатя, не знаю.
- Вызови мне такси, мы поедем к ней, сею секунду, вызови такси!
- Я не могу оставить гостей, но, а ты можешь поехать.
- Да, да, гости… - Женщина ошарашена. – Но, а как я её узнаю!
Алекс по приложению вызывает блажащую машину такси.
- Узнаешь.
Тётя Фатима обнимает родного племянника.

Славик радушно встречает мужчину в полицейской форме. Мужчина худощавого телосложения с замученным, усталым и тревожным лицом. Они шагают на задний двор, пока они идут, мужчины о чём-то громко спорят, вызывая настороженность у телохранителей Славика, которые при каждом эмоциональном всплеске служивого тянутся к пистолетам, их три дубалома.
Андрей Иванович выходит к группе людей навстречу, замечает их, быстро прячется за угол дома.
Солнце прячется за горизонт, блекло освещает лица спорящих людей, но по блеску лысины Старый понимает, что это Славик.
Люди вплотную подходят к ограде, они скрыты от посторонних глаз соснами и множественными кустарниками, рассаженные в строгой композиции. Недалеко стоит дом Старого, куда собственно он и направлялся, но набрёл на них. Старый на таком расстоянии, что может подслушать разговор:
- Вы мне обещали заплатить! Прошло около трёх недель, но вы кормите меня обещаниями! Где мои деньги?! – возмущается служивый.
- Твои?! Напомни-ка мне, какая у тебя была задача, после того, как ваши ребята загребли моего паренька.
- Убить Артура Борисовича.
- Ты его убил?! А?! Отвечай мне! Убил?!
- Убил, убил! – Замялся полицейский. – Он ведь умер!
Славик Семенович иронично вздохнул и выдохнул, улыбнувшись при этом, вызывая ухмылки и насмешки над полицейским у своих ребят.
- Он убил себя, ау! Меня слышно, алё?! – злится Славик, его лицо краснеет. – Он два раза пальнул себе в башку, живучая была скотина, однако! Признаю, трудно его убить, это да!
- Вы мне спонтанно предложили, а я не знал, что с этой грёбанной Порше делать! Перерезал провода, какие-то, то ли шланг тормозной! Не помню! Дайте деньги, вы обещали! Он ведь умер!
- Хорошо.
Безмятежно отвечает Славик, подзывает одного из телохранителей, тот встаёт позади него. Славик, прищурив глаза, глядит на полицейского, который перед ним.
- Ты его не убил, но косвенно, причастен к его смерти. Сколько ты хочешь?! Отправлю сейчас Ефима к машине за деньгами, сколько тебе надо?!
Мусор задумался.
- Ну, мы договорились на сто тысяч долларов, раз я сделал половину, то дайте мне половину! – весело произносит мусор с некой опаской.
- Пятьдесят кусков зелённых! Справедливо! – обращаясь к своим ребятам. - Будьте так добры, приз в студию!
Славян быстро поворачивается к Ефиму, у которого вечно не застегнута кобура пистолета. Выхватывает пистолет «ТТ», выстрел, у полицейского образуется дырка между глаз. Звук от выстрела пугает ворон, они с шумом покидают ветки деревьев. Кровь брызнула на чёрную рубашку, Славик приказывает Ефиму снять сорочку, Славик снимает испачканную кровью тёмную рубашку, надевает белоснежную сорочку.
Полицейский лежит на сырой, холодной земле, подобно мешку с мусором.
- Уберите его. Только аккуратно, чтоб никто не видел.
Ребята думают над задачкой.
Всё это увидел Иосиф, вышедший по нужде, услышавший громкие слова отца, проследивший за ним. Один из телохранителей замечает его.
- Владислав Семенович, ваш сын, он видел всё.
Макс испуганно прижимается к дверному косяку запасного выхода, не моргая, смотрит на отца. Иосиф не впервые видит, как его отец решает человека жизни. Он никуда не дёргается, знает, что замечен.
- Йося, подойди-ка, ко мне. – Ласковым тоном голоса, произносит его отец. - Ты прям, как твоя мать! Хочешь меня контролировать! Следишь за мной?!
Иосиф медленно подходит к отцу.
- Нет, нет отец, просто услышал разговоры, просто, случайно!
- Много услышал?! – Макс не двигается с места, не решается убежать или подойти ближе. Славик кивком головы, приказывает одному из людей привести сына к нему, тот повинуется, приволок Макса.
- Много раз говорил тебе, ещё раз повторю: Жизнь это, как океан! Понимаешь сынок?! Выживает самая огромная и безжалостно кусачая рыба! Знаешь кто я сын?
- Акула. – Неуверенным тоном говорит Иосиф.
- Именно! Тигровая мать его акула! Так что знай, акулы иногда едят и своих акулят?! Ты же знаешь, о, мой умный мальчик! – Славик обнимает сына. – Но ты у меня, почему-то рыба – клоун! Умный клоун! Я уважаю тебя за это, люблю и ценю! И как всякая умная рыбка, ты забудешь сейчас о том, что произошло в этом аквариуме, и просто поплывешь дальше, к другому клоуну! Ты понимаешь меня, сыночек?!
- Да… - с ужасом выговаривает Макс.
- Надеюсь, что понял, а то потеряешь ещё один палец на ноге!
Славик толкает сына, тот быстро двигает к Алексу, нервно оборачиваясь назад.
- Плыви, плыви сынок, становись акулой!
Славик ждёт пока сын зайдет в дом. Сооружает грозную мину на лице, нервно двигаются его скулы, смачно харкнул, попав на лицо убитого им же полицейского.
- Собака гнусная! Вы меня поняли?! Осторожно. –Взглянул на одного из телохранителей. – Сейчас ты зайдешь в дом, подойдешь к Фатиме, и извинишься за меня. А то мне неудобно заходить в белой рубашке! Не хочу проявить не уважение к покойному другу! – Славик зло смеётся.
Андрей, горит желанием порвать Славика на американский флаг.
- Ничего, ты у меня ещё попляшешь! Предатель! Иуда!
Больше всех на свете Андрей Иванович ненавидит предателей. Большее уважение в его глазах вызывают убийцы, грабители, имеющие некий кодекс чести, но не предатели! Особенно, если тебя предаёт друг! Старый горит местью, начинает в голове прокручивать способы убийства Славика. Тряхнуть стариной, избавить этот мир ещё от одной мрази. Огорчается, что не дал Артуру Борисовичу в своё время убить эту тварь.
Старый сердито махнул рукой и поплёл к себе, пить и думать, думать и пить.

Алекс провожает желтый автомобиль такси, нервно отклоняет входящие вызовы Виктории, к нему незаметно подкрадывается Иосиф.
- Кто звонит?!
- Что! – не ожидая за спиной никого, восклицает Алекс. – Не важно…
- Это почему? Плохой человек?
- Отчего же! Нет!
- Ну, так ответь, вон… - Иосиф указывает на смартфон. – Телефон опять звонит!
- А как же гости?
- Папа уехал, а эти женщины… служанки, да?!
- Они у нас не работают больше.
- Ясно. Они тут остаются на ночь, так что…
- А Марина?
- Она разве гость?!
- Сейчас да…
- Здесь остаётся. Сними вызов, это ведь невежливо!
- А ей напишу, лучше.
- Ей! Это та Виктория?!
- Да. – Александр печатает сообщение, отправляет. – Отправил. Поехали тогда, встретимся с ней.
- Поехали!
Два парня дружно шагают к наружным воротам, Иосиф приободрён, ему интересно посмотреть на выбор лучшего друга.
Белый яркий лёд слепит глаза Алекса, уставшие от постоянного плача. Прохладный ветерок колюще бьёт по лицу при каждом резком ускорении на льду, эти ощущения окунают его в забывающееся детство, в те свободные, беззаботные дни жизни лишённые дум, о чём либо, когда единственной мыслью было, как же увлекательнее провести время, весело отдохнуть! Но, а сейчас, в одного мгновение Алекс погряз в заботах, молниеносно вспомнил об Ангелине, которая сейчас находится в больнице.
История с обретением клички Иосифом кажется Виктории забавным, налёт весёлости до сих пор держится на её лице.
- Максиму-с говорите! Прикольно вышло!
- Ребёнком был, что взять с ребёнка! – оправдывается Иосиф, катаясь с Викторией, Алекс немного позади, отстаёт.
- Пожалуй!
- Хорошо, со мной всё ясно, но я знаю, Алекс любитель раздавать дополнительные имена! – шутливо произносит Макс, он пытается развеселить мрачного Алекса.
- Наверное, есть, такое. – Отвечает Виктория, приостановившись и подтолкнув Алекса плечом. – Но он, не называл меня другими именами, даже Зайкой ни разу не обмолвился!
- Молния огненной страсти… – громко и чётко выговаривает Алекс, смотря Виктории в глаза, та раскрывает рот от изумления, ломающая девичье сердце! Эти слова, произнесённые Алексом с железной уверенностью, дурманят ей подсознание и сознание. Она теряет самообладание, глядит в глаза Алекса с детской наивностью, безоговорочным доверием, где присутствует некий оттенок рабства. Ей не трудно признавать, что раба она ему, принадлежит ему вся целиком и полностью. Она всей своей молоденькой душой чувствует, знает, что Алекс чувствует себя Богом и хозяином по отношению к ней. Это её настораживает, не пугает и не отталкивает от любимого человека.
Виктория останавливает Александра, останавливается и улыбающийся Иосиф.
- Три слова… Это много, для…
- Не думай так… - Алекс обнимает Викторию. – Это ничто, слова ничто. Они не способны передать всю твою красоту.
- В точку! – Соглашается Иосиф.
Алекс разжимает объятия.
- Мне надо увидеть сестру. Ты понимаешь меня, Вика?
- Асю?! Она ведь далеко?
- Нет.
- Как! - Иосиф удивлен.
- Я не хочу объяснять. Останьтесь, прогуляйтесь. Я вас оставляю.
- Я ничего не понимаю, но надеюсь, ты мне объяснишь завтра утром!
- Непременно. – Алекс обращается к Виктории. – Прости меня, моя Зайка.
Виктория целует Алекс, затем он подавленным прокатывается до бортика, открывает дверь, снимает коньки и исчезает в тени.

Александр останавливается у знакомого ларька, выходит из автомобиля, оглядывается, удивляется видя закрытый круглосуточный ларек. Проходит до знакомой двери, и вот он снова оказывается в затхлой больнице.
Ангелина пребывает не в ВИП – палате, а на втором этаже для «других». В общей палате на шесть человек находятся три человека с Ангелиной, совсем рядом кряхтят и стонут, никто не спит, не смотря на позднее время. Алекс присаживается возле ног сестры, кладёт холодную, как лёд руку, на лодыжку ближней к нему ножки, медленно начинает проводить по ней, нежно смотрит на бледное лицо сестры, та открывает глаза.
- Как ты? Прости, что не смог зайти раньше, - Алекс мотает головой, - Мне так тяжело не было никогда. – Алекс, с пренебрежением смотрит на соседку Ангелины, у которой проблемы с легкими, харкает кровью в платок.
- Давай мы тебя поднимем на третий этаж. – Ангелина молчит.
- Дядя Славик, тот ещё тип, только сейчас открыл глаза. Старый был прав, как я раньше мог любить его не знаю. Как отец, вообще, доверял ему? Странно….
- Не думай. – Тяжело проговаривает Ангелина. Ей больно, она ещё слаба, не отошла от экстренной операции на сердце. – Как тебя пустили?
- Нет, мы тебя переведём, однозначно! Моя фамилия ещё имеет вес. – Алекс начинает суетится, ищет чей-то номер в контактах смартфона.
- Не надо.
Вновь слышит Алекс слабый голос сестры.
- Меня переведи! – обращается к Алексу одна из больных, старая бабулька устроившаяся в углу палаты.
- Какие проблемы! – восклицает Алекс. – Всех переведу. – Смотря на Ангелину говорит он. Ангелина незаметно улыбнулась.
- Не стоит всех, я вторую ночь не могу заснуть.
Алекс улыбается. Встаёт, подходит ближе, нагибается, целует её холодный лоб, поправляет волосы, мешающие её глазам, крепко обнимает, шепчет на ухо:
- Я тебя люблю. Борись, не смей покидать меня. Я ругал тебя все это время, но сейчас…я тебя прощаю за всё твоё прошлое. Люблю тебя, Ася тоже, она скучает, выздоравливай.
Алекс одаривает Ангелину таким заботливым взглядом, что теплая слеза скатилась по её бледной, идеальной щеке.
«Я любима! У меня есть семья!» - думает она.
- Я видела женщину, которая дико смотрела на меня через окно двери… Пусть не пускают журналистов.
- Эта была тётя Фатя… Твоя тётя…
Приветливо улыбнувшись в последний раз, Алекс выходит из палаты.

Алекс лично договаривается с главным врачом больницы и через час, Ангелина и та дерзкая, наглая старушка прибывают на третьем этаже в разных ВИП - палатах.








Глава VI
Свежее дыхание лёгкого, нежного ветерка
Около недели Алекс пускается в пьянство, в забвение разума, таким образом, отвлекаясь от реальности. Угрюмая, противная погода предрасполагает к этой обстановке.
Природа, как будто бы сочувствует потере Алекса, солнце не может пробиться сквозь, налитые серым мраком тучи. Душа Алекса ноет от боли и глухой таски. Алекс скучает по отцу.
Кто заставит пробить эти баррикады судьбы?!
Ангелину выписали. Она не захотела перебраться в отцовски дом, он для неё является отвратным. Ангелина вновь оказывается в своей снимаемой двухкомнатной квартире.
Комната Ангелины наполнена пылью, Александр размахивает рукой.
- О, как тут у тебя пыльно! Может…
- Нет, Алекс, не говори больше об этом. Я больше не хочу думать об отце, и эти квартиры купленные его деньгами… Нет, не хочу!
- Как скажешь сестра, давай хоть проветрим, немного! – Алекс осторожно заводит её в спальную комнату. Ангелина ещё слаба, врачи порекомендовали постоянный присмотр и уход за ней.
Алекс видит на полу рядом с оставленной неубранной кроватью, помятое письмо отца.
- Двигаем к кухне. Я хочу прибрать тут у тебя, есть свежие наволочки, простыни там?
- Да. Последний выдвижной ящик комода.
- Хорошо. Надо было заранее подготовиться! Вот я!
- Ничего… Ты был занят, ведь так много всего сейчас на тебе.
- Да, был занят. – С досадой произносит Алекс.

Александр уводит Ангелину на кухню в прямом направлении. Ставит чайник. Готовит заварную кашу.
- Ты огорчён?
- Что? – Алекс оборачивается к сидящей за столом сестре, помешивая получившуюся смесь.
- Ты как будто расстроился, сейчас?
- Ты с маслом будешь?
- Не важно. Что тебя сейчас беспокоит?
- Не отстанешь?
- Не отставать, - моя работа.
- Хочешь сказать, я расстроился ещё сильнее, находясь в нынешнем положении.
- Да, Александр. Тебе неловко и стыдно признаться мне. Вопрос лишь, в чём.
Александр ставит тарелку с кашей на стол, идёт к холодильнику, вытаскивает сливочное масло, закрывает холодильник и кидает замёрзшее масло на стол, раздаётся глухой звук.
- Я как это масло, сестра… Не пытай меня, я тебя прошу.
Ангелина берёт нож, раскалывает кусок, кидает в тарелку, топит под кашей, через мгновение на поверхности каши, появляется ярко-жёлтое пятно масла.
- Все можно растопить. Подай хлеба, пожалуйста.
- Конечно.
Алекс нарезает хлеб, аккуратно складывает на хлебницу, подаёт, затем покидает сестру. Алекс входит в спальную, прибирает комнату, меняет постельное белье, долго не решается подобрать мятое письмо, но решается и читает.
Алекс без движения сидит на стуле, возле окна, всматривается в небо затянутое густыми тучами. С интересом наблюдает за суетившимися людьми, которые вечно куда - то спешат. Видит просящих милостыню пару цыганят, открывает окно спальни, которое находится на уровне третьего этажа, резко чувствует городской аромат: выхлопы автомобилей; вкусный аромат жарившихся внизу чебуреков; аромат фруктов, многие из которых разрезаны пополам для наглядной оценки покупателями; дурманящие нотки аромата цветов, открытой лавки напротив дома, через дорогу; и слышен периодически оскверняющий всё это великолепие запах городской канализации, доносившийся до его носа лёгким дуновением ветра. Деревья, рассажены в строгий, аккуратный ряд, особо не фильтруют воздух, являются частью декора города, не обладают выдающейся красотой. Так и город, город как город.
- Ужас. – Тихо проговаривает Алекс, осознавая, что его жизнь, не самая плохая. Понимает, что возможностями, которыми он обладает, безграничны. Как материальные, так и духовные.
- Пацаны! – вдруг выкрикивает Алекс, заставляя попрошаек взглянуть на него, вверх.
Немного думая отзывается старший из них, которому на вид лет двенадцать:
- Да! Хлебу купить?!
Алекс думает, он хотел дать им немного денег, но предложение молодого предпринимателя кажется ему соблазнительней. Алекс улыбается своей брендовой, милой улыбкой, которая способна предрасполагать к нему всех без исключения людей, не зависимо от возраста, пола, нации. Мальчики улыбаются в ответ, маленький даже машет запачканной грязью ручонкой.
- Именно! Забегайте в дом, тридцать третья квартира! Дверь дома вам не открою. Будет, кто заходить, выходить, проскочите, будут ругать, скажете, что курьеры! Ферштейн?!
Ребята недоуменно перекинулись друг с другом взглядами, потом отвели взгляд на него.
- Понятно, говорю?!
- Да, мужик!
Обращение «мужик» для Алекса, была подобно «пилюлей лести».
«Наверное, из-за бороды». - Думает он.
Ребята бегом направляются к нему, для исполнения миссии.
Пока агенты 007 добираются до командного пункта, Алекс составляет список необходимо. Обессиленная Ангелина уснула на кухне, подложив руки под голову на столе.
- Как пьяница! Унесло с каши! - шутит Алекс, видя сестру в таком положении. Волочет до спальни, снимает с неё белый, вязаный пуловер с чёрными полосками, его белая обтягивающая футболка, на сестре смотриться очень эротично.
- Стянуть с тебя джинсы? – интересуется Алекс у Ангелины.
- Попробуй. – Вяло отвечает она.
- Это да или нет?!
- Месяц назад ты бы не спросил… – С язвительным тоном, намерением обидеть говорит Ангелина. Алекс понимает это.
- Перестань дуться на меня и на себя… Было, было… Было больно очень, очень… забудь. Не вымещай свою злость на мне, не вымещай…
Ангелина ухмыльнулась, пусто глядит на Алекса, кивает.
Алекс не трогает её штаны, встает, идёт до прихожей из тумбочки для обуви вытаскивает комнатные розовые ушастые тапочки, возвращается в спальную комнату, оставляет тапочки возле кровати.
- Помоги снять… Я не могу…
- Как?
- Ну, обычно. Стащи их, просто.
- Нет, ты так слаба? Я не оставлю тебя, нет, нет, ты что!
- Я устала… И хочу побыть одна. Со мной больше ничего не случиться.
- Точно. – С заботой произносит Алекс. – Не обманываешь?!
- Нет. Сними их…
Ангелина вяло откидывает в сторону одеяло, Алекс видит застрявшие на бёдрах немного присушенные расстёгнутые джинсовые штаны. Ангелина вправду не смогла их снять. Алекс медленно стягивает штаны, с каждым сантиметром оголяющихся красивых женских ножек, ему становится не по себе. Сняв, он бережно укрывает сестру теплым одеялом, раздаётся звук дверного звонка.
«Вот и дельцы!» - думает Алекс.
Александр открывает дверь и содрогнулся от неожиданности. Стоят два грязных Маугли на пороге, чумазые симпатяги, одетые в порванные штаны и в облезлые свитера, оба обутые в старые кроссовки, внизу их вид казался куда приличней, блики солнца замазали несовершенство этих ребят.
- Идите, помойтесь пока, потом на задание. – Мальчики повинуются.
Через пять минут они готовы исполнить задание.
- Вот список, вот деньги. – Алекс обращается к старшему пацану. – Прочитаешь что тут написано?
- Да. – Уверенно отвечает пацан, видя деньги.
- Хорошо. Обманывать меня нет смысла, убежите с деньгами, хорошо они будут ваши, но, а если купите все по списку, я дам раза в три больше. Понятно?
- Да. – Отвечает старший.
- Ко-о-о-нечно. – Добавляет младшенький.
Александр даёт им деньги, список и отправляет с Богом.
Пока ребята совершают контрольную закупку, Алекс, облокотившись на холодную стену, смотрит на измученное, совершенное лицо сестры, думает, о том, что будет с ней, с ними, сумеет некогда жизнерадостная особа выкарабкаться из ямы, которую сама же выкопала.
Сестра Алекса лучший объект антропологии. Восхищение Алекса ею, как девушкой, как человеком, как нечто внеземным, - безгранично! Страсть, которую испытывал Алекс к ней, окончательно мутировала в искреннюю, бескорыстную любовь, наполненную жаждой заботы, желанием оберегать её вечно, огородить от мук, защитить от самой себя.
Этот метаморфоз в его сознании прекрасен. Прочтённое письмо отца, развеяло, разрушило последние сомнения по отношения к ней. Ангелина всецело прощена.
Вспомнив о письме, Алекс сжигает его в белой, чугунной ванне в небольшой ванной комнате.
Звонок в дверь. Алекс открывает дверь, забирает у ребят сдачу, пакеты и относит их на кухню, возвращается, те с надеждой, в предвкушении награды внимательно следят за каждым его движением. Алекс, ловит их чувство, захлопывает перед их носами дверь. Цыганята, грозно раскричались, ногами и руками бьют стальную дверь, бранят Алекса на родном языке!
Алексу веселеет, вновь открывает дверь, те успокаиваются, обиженно смотрят на него, особенно младшенький на лице которого гримаса серийного убийцы или злого рабочего автомобильного завода, которому полгода не платили заработную плату.
- Друзья! Тише! – хихикает Алекс, достаёт из кармана деньги, видя купюру номиналом в тысячу и пару сотен, задорный блеск их глаз вновь возвращается, чёрные глазки вновь сверкают подобно бриллиантам. Алексу кажется, дать им тысячу триста не достойной для них награда, с заднего кармана вельветовых синих штанин, он вытаскивает купюру номиналом в пять тысяч.
О, как сверкают лица у мальцов! Словно они верная паства, неустанна молившаяся последние полвека, к мольбам которым внял не священник, а сам Господь, в лице этой красненькой, безупречной купюры!
Алекс угорает от смеха, играет детьми, как заправский кукловод. Сам на мгновенье становится ребёнком, дразня детей деньгами. Устав, отдаёт им всё, младшему достаётся красненькая, а старшему тысячу триста. Дети начинают ссориться. Алекс прикрикивает на них:
- Деньги отдадите родителям! Ферштейн?!
- Ахтунг! – выкрикнул младшенький бес.
- Молодежь! – мило произносит Алекс, на мгновенье, поймав себя на мысли, что не прочь бы стать отцом. – Не ругаться здесь! На улицу, быстро!
Дети убегают прочь, Алекс захлопывает дверь.
Ангелина мирно спит. Тем временем, Алекс убирает все продукты в холодильник, сортируя по полочкам. Варит курицу, из бульона делает суп, попробовав, сразу выливает в раковину. Привык к домашним курам без всяких химикатов. Он слышит голос Ангелины:
- Принеси воды. Алекс. Воды.
- Хорошо, сейчас!
Алекс открывает бутылку воды без газа, наполняет чашку ровно до половины, хватает бутылку и выбегает из кухни, через секунду он стоит, как штык у кровати сестры.
Ангелина выпивает воду, протягивает пустую чашку. Алекс забирает утварь и кладёт на тумбочку с бутылкой воды.
- Я отвратна тебе? – спрашивает Ангелина, немного прищурив глаза. Кашляет.
- Нет.
- Прошу не лги, Алекс… Я отвратна тебе?
- Я совершенно правдиво, абсолютно честно так считаю!
- Ты прочитал письмо… Ты всё знаешь… Я отвратна тебе?
- Да, что это с тобой! Тебя заело что ли?! Я отвратна тебе, я отвратна тебе! Что случилось?!
- Где оно? – с ужасом на лице спрашивает девушка.
- Сжёг. Это никто не должен знать кроме нас с тобой. – С серьёзным тоном говорит Алекс. – Не хочу, чтоб об отце плохо думали.
- Вот видишь, ты об отце думаешь, всё же меня ты считаешь шлюхой…
- Не считаю я тебя шлюхой! Ангелина, успокойся! Мы все… - он не успевает договорить.
- Я проститутка, шалава, я никчемная тупая сте…
Алекс свойственной ей душевной «обнимашкой», заставляет сестру замолчать, та легко, неловко обхватывает его, прижимает к бешено бьющейся груди, плачет.
- Ты дурочка, сестрёнка, а я дурачок! И что теперь!
Ангелина тихо шепчет:
- Уйди, пожалуйста, ты напоминаешь мне его…
Алекс перестаёт обнимать сестру, встаёт с колен, бросает понимающий взгляд, говорит:
- Я сварил курицу. Хотел тебе приготовить полезный бульон, но он не такой как надо. Гарниры в холодильнике. Если слабость не покинет, звони…
Ангелина не реагирует, отчужденно смотрит в окно, Алекс уходит.
Проходит пару часов со встречи Алекса с Ангелиной. Алекс в наушниках слушает музыку, так как громким звуком он не хочет осквернять память отца, и параллельно он вливает в свой организм дорогого вина.
Фото родителей, бутылка вина в руке, красное, назойливое кресло, которая ему кажется ему небесным пухом.
Алекс абстрагировался от мира, иначе говоря, он в стельку пьян!
Крепость Александра взята наглой осадой Андреем Ивановичем, путём отданного хитрого приказа Жене: «Выбей к чёрту эту клятую дверь!»
Старый с укором смотрит на Алекса.
- Ах ты, гад мелкий, Александр, врунишка этакий! Не буду пить, не буду пить!
- Он плохо выглядит! – с добродушием замечает Женя.
- Для своих двух метров ты слишком добр! А где твой начальник? – сурово выглядит Старый, вспоминая былой грозный тон – начальника.
- Тимур сказал, что защищать ему больше некого и ушёл четыре дня тому назад. Грустит, наверное. – С раздосадованным выражением лица произносит Женя. Он хочет унести Алекса в спальную, уложить на постель. Женя тянется к нему всей своей огромной массой, вселяющей страх, но светло-голубые глаза, детское лицо, добрая улыбка и всегда причесанные с использованием геля цвета платины волосы, напрочь рушат его грозность. Старый останавливает его.
- Не трогай его, ему сейчас плохо, раз он нашел выход в алкоголе. В топку Тимура, возвращаю себе своё место, а то заржавел уже, к тому же, - с тревогой смотрит на заботливое, упитанное лицо Жени. - Всё веселье ещё впереди! Зуб даю! – мигнул одним глазом Старый.
Евгений думает, Старый машет рукой в сторону двери, Женя покидает территорию Александра.
- Эх, Алекс, Алекс, ей Богу, как первокурсницу с полбутылки размазало. – Зло ухмыльнулся Старый.
Александр начинает кичиться, твердит:
- Я в порядке, шеф! Полный контроль над ситуацией!
- Ну, ну!
- Я кремень, бля, моя воля железо, а слово закон! Тебе ясно старик!
- А то и видно, мысли связать не можешь, пацан! Щенок ты ещё, какой к черту кремень!
- Кто бы говорил! Это говорит тот, который не просыхает, тот, что жрёт водку ящиками! Он мне сейчас читает мораль?! А Старый, ты, быть может, знаешь его?! – с унижающим тоном произносит Алекс, встаёт со своего кресла. Старый предлагает помощь, Алекс отмахивается от засохших рук, Алекса повело к стене, бутылка вина ударяется об стену, ломается. Старый содрогается. Алекс выглядит ужасно, это тот, кто ухаживает за собой лучше любой знойной красавицы: педантично, скрупулезно и очень долго. Сейчас же красуется обросшая борода, как у канадского дровосека, этот образ так же дополняет толстая красная рубашка в клеточку с белыми линиями, чёрные безвкусные джинсы, чёрные кроссовки. Его шрам сильно выделяется из – за этого. Алекс специально брился каждое утро, чтобы меньше замечать шрам. На линиях пореза не растут волосы, и шрам на обросшем лице сильно бросается в глаза.
Это смущает Старого.
- Побрейся мальчик.
- Ты мне не отец!
Алекс вонзает в рот бутылку вина, допитого на половину, проливает. Старый знает, что в погребе минимальная стоимость одной бутылки колеблется в районе пятидесяти – пятистам тысяч, ключи от погреба были только у Артура Борисовича, а теперь достались Александру.
- Жалко, остановись, не проливай. – Душевно просит Старый.
- Не проливввай-вай! – дразнит Алекс. Раздвигает стеклянную створку овального огромного окна, ставит бутыль на подоконник, смотрит вниз: кустарники, розочки, справа полнеба закрывает купол эпического зала Артура Борисовича, слева ограда, и тропинка по которому не спеша, совершает обход телохранитель в чёрном костюме.
- Люди в чёрном! Ёптить блин… - оборачивается к Старому. - Жалко говоришь!
Алекс бросает не допитую бутылку вина вниз, с шести метров, та грохается со смачным звуком на сырую землю, не ломается. Телохранитель увеличивает амплитуду шагов.
Старый стоит на месте, возле красного кресла, отходит от увиденного кошмара.
- Это вино, а то мой отец, плевать мне на всех и на всё! А моя сестра, красивая глупышка! Вот… – Старый в углу замечает вторую не тронутую бутылку, подходит к нему, раскупоривает завалявшимся штопором, глотает, подходит к открытому окну, вышвыривает бутылку.
- Ты прав Александр!
Горд Старый.
- Угу, винный дождь! – голосит охранник.
Они оба выглядывают в окно. Телохранитель, подбирает обе бутылки, и пьёт из практический полной, которая так же успешно приземлилась, как и предыдущая. Засовывает бутылки за пазуху, кидает благодарный взгляд на молодого хозяина и начальника.
- Спасибо! – говорит он. Алекс отдаёт воинское приветствие, подобно м офицеру СС. Старый даёт ему подзатыльник.
- Пей на здоровье! бутылка стоит миллион!
Человек в чёрном изумлён, увеличивает шаг, поскорее обрадовать великодушием работодателя верных ребят.
- Это те! – в истерике вопит Старый. – Те, бутылки, который твой отец…
- Н-да-с, сударь! Те, те! – улыбается во весь рот Алекс. Продолжал, - Те, которыми должны были пр-р-р-оизнести… Выпиты на моей свадьбе! Вот так вот.
Старый неистово истерит, размахивает руками, как погремушка - человеческий скелет, одетый в подаренный свитер Алексом, тёплые джинсы. Понимая, что слова Алексу нипочем, вне зоны досягаемости, Андрей Иванович, не смотря на свой возраст и физическое состояние, одним ударом успокаивает молодого человека.
Старый тащит пьяное, безрассудное тело в спальную комнату, укладывает на кровать, уходит.

Алекс спускается в холл, через зал лежал путь к счастью.
На часах больше пяти вечера.
- Александр, ты куда?
Старый перехватывает лазутчика. Он сидит на чёрном, кожаном диване в углу, по правую руку начинается стеклянная стена, впускающая много света. Включенные светильники, ввинченные в стену, бесполезны, не смотря на пасмурную погоду, холодного света достаточно.
- Оставь меня, прошу.
- Не оставлю, не уподобляйся мне. Я нашёл этот самым лёгкий способ, и посмотри, что стало со мной.
Его голос нежен и добр как никогда. Алекс чувствует его заботу, все переживания Старого передаются ему, трогают душу.
- Старый!
Алекс двигается к дивану Алекс, спотыкается об оставленную служанкой швабру, скользнув по чистой мраморной, чёрной плитке не удерживается и плюхается на тоненькие ноги своего учителя.
- Сирота, сирота я…старый…один, понимаешь?!
- Понимаю, но пить – не выход!
- Старый блин, чёрт старый… сегодня двадцать седьмое ноября… память тебе не изменяет?! – старик думает.
- Кажись, старею, не припоминаю… Да мозги мои спёклись! Сам страдаю, пойми! – Старый не щадя костей своих, бьёт себя в грудь. - Ведь друг мой умер, товарищ, брат! Я в тумане, вот и пью эту неделю, прости, что забыл про вас! Себялюбиц я! Что поделать?! Водка будь она не ладна!
- Сегодня тот день, когда папа закрывался в погребе и пил всю ночь, припоминаешь это, - тихо говорит Алекс, лёжа у Старого на коленях, снизу верх, глядя на его дряхлое лицо.
- Светлана…
- Да, мама… - начинает рыдать Алекс, - Я хочу продолжить традицию, рас отца нет с нами больше.
Старый хлопает Алекса по спине.
- Давай выпьем, неси.
- Нет Старый. Я один. Только сам. – Алекс, встаёт на ноги, которые скользят в разные стороны на свежевымытом полу.
Старый, глядит на потолок куполообразного холла. Он видит эти золотые звёзды, платиновое солнце и серебряную нить, которая облезает, приоткрывая стеклянную крышу.
- Чего с этим куполом?
- Что с ним?
- Серебреная нить, как будто становиться всё короче и короче.
- Тебе кажется.
- Да нет же! Я больше часа тут сижу, она стала покороче!
- Не может это быть!
- Да, Богом клянусь!
Алекс быстро рассматривает купол холла, но не замечает отклонений.
- Не трогай Бога! Не смей! А если уж так, то поклянись дружбой отца, что ты не возьмешь больше в рот ни одной капли вотки!
Старый смотрит на Алекса непонятным взором: то ли испуганно, то ли непонятно, с каплей улыбкой во взгляде. Не может ничего вымолвить, кивнул.
- Нет, скажи! – командно произносит Алекс.
- Клянусь. – С трудом выжимает из себя Старый.
- Хорошо. Иди, отдыхай, а за меня не волнуйся. Все будет прекрасно.
Старый молча, разворачивается, сожалеет о сказанном, выходит их холла, Алекс направляется к погребу, открывает массивную дверь, запирается из нутрии, чтобы в загробной тишине продолжить печальную традицию любимого отца.

Он находится там, где его отец переносился в другой Мир.
Для того чтобы, горевать, убивать себя. Мучить тело, разум и душу. Выть волком на одинокую луну в небесной тьме, и страстно желать с ней встречи. Вспоминать всё хорошее, прибывать в другой реальности, в мире лишённый земных проблем. Самозабвенно быть вне пространстве вне времени, быть там, где можно было увидеть любимую женщину, поддержавшую в трудное время горечи потерь. Выкарабкаться и вновь обрести семью. Снова потерять.
Артура Борисовича три раза откачивали, возвращали с того света, один раз пришлось выбивать толстые железные двери погреба. Он боялся убить себя, но не боялся пить в неумеренных количествах. Вспомнив этот случай, Алекс отпирает дверь и оставляет его приоткрытой.

Алекс пьёт и медленно погружается в счастливое время, когда он был с мамой и папой.

Утро является болезненным для Алекса, голова тяжела и ноет, как голодная собака.
Алекс открывает веки, пытается привстать, но рука подгибается и он вновь падает на кровать.
Свинцовые тучи растворились, небо отливает сочно – голубым цветом, как никогда раньше. Воробьи несутся, как угорелые около дома, то ли от счастья, что стало теплее, то ли их гонят злые вороны.
Солнце светит Алексу в глаза, они болят, он щурится, прикрываясь ладонью, видит перед кроватью стул со столовой с красным шариком, завязанным на спинке. На сидении стопка водки и алюминиевая банка Кока – Коллы.
- Серьёзно. – Замечает шарик. - Странный способ у этого старика проявлять заботу.
- Ты уверен?!
Алекс пугается, находит Иосифа в стороне от себя.
- Макс, ты прям, как агент секретной службы! Что тут забыл! Утро ведь!
- Во - первых не утро, уже четвертый час дня, во - вторых, правильно Старый делает, как говориться: «Клин клином»!
Алекс запускает в друга подушку, скидывает на пол покрывало, оголив, мощный стан, мускулистую широкую спину, грудь, к которой можно подобрать бюстгальтер, идеальный пресс, пятая точка тоже вкачена Алексом на ура, столпообразные ноги смотрятся устрашающе.
- А ты в форме! – Иосиф запускает подушку в направлении Алекса, тот его не успевает схватить, получает по лицу. Иосиф смеётся.
- Прейди в себя, - открывая Колу говорит Иосиф, делает добротный глоток, потом доливает водку. - На выпей, полегчает.
- Сейчас. Накину что нибудь.
Алекс одевает чёрную футболку, тёмно – синие джинсы, ищет что-то тёмное среди спортивных мастерок, не находит, накидывает чёрный пиджак.
- Крутяк! Туфли ещё нацепи, самое-то будет, отвечаю! Вид – закачаешься!
- А то! - Эротично подмигивает Алекс, своему кучерявому другу, эксперту моды.
Выхватывает у него банку Колы, выпивает, отдает обратно, тот пьет до конца, пока Иосиф пьет, Алекс рыщет в вещах и находит ключ.
Думает: «Зря его Старый не спрятал»!
- Принеси с погреба что ни, будь, я туфли поищу, - выдвигая нижний ящик, во всю длину шкафа, говорит Алекс.
- Ну, комната твоя отпад, кровать да шкаф, даже стула тут не было! Мне пришлось эти два стула таскать со столовой!
Иосиф встаёт со стула, на котором сидит возле кровати Алекса.
- Я принесу, нет проблем! Но что с тобой?! Сколько тебя помню… А тут сам просишь принести выпить. Странно.
Алекс грустно смотрит на Иосифа.
- Понял, сегодня двадцать восьмое, я забыл. Потерялся во времени! Я ведь тебе говорю. Я влюбился! Всё - таки в Англии не такие девочки!
Иосиф сияет.
- Хорошо. Принеси уже!
- Бегу, бегу.
Спускаясь по лестнице холла вниз в направлении погреба, Иосиф невольно становится свидетелем гнусной картины.
Славик целуется с Мариной, прижимает её в пылу страсти к стене, под мраморной лестницей. Макс замечает их первыми, взбирается на несколько ступенек назад, вверх. Ждёт разговора, включает диктофон на телефоне. Он сильно любит мать, наглое неуважение отца к своей жене, бесит парня.
Славик Семенович всячески ругал, избивал и унижал свою жену. На правой ноге Макса нет большого пальца, что бы сделать больно жене. Иосиф лишился пальца в одиннадцать лет. Сейчас он слышит кокетничающего отца с Маринкой, вскипает, злиться, нервничает, но продолжает запись:
- А им точно ничего не будет?
- Нет, Мери!
«Мери»! – думает Иосиф, - «Унизительно и смешно»!
- Ты их не убьёшь?
- Ты делаешь меня совсем каким-то монстром! Ты что твою мать! – Макс, настораживается. – Так попугаю чуток, заставлю их черкануть на папирусе автографы, и отпущу деток на свободу, гулять! Вот и всё!
- И всё, обещаешь? – Раздается глухой звук, Славян шлёпнул Маринку по заднице. Иосиф содрогнулся от страха.
- Конечно! Честное пионерское! Ты кстати неплохо сегодня выглядишь, вчера была замотана и устала.
- Ну, ты мастер замотать, я прям, валилась с ног! – слышится игривый, лживый смех Марины, подкупающий нового покровителя.
- А что сказал, там этот юрист? – мягко спрашивает Марина.
- Он сказал, что всё переписано на детей…
- Но Ангелина ему никто по бумагам, - перебивает Маринка Славика Семёновича.
- Оно так, да. Артур для убедительности, и для рассеяния всёх сомнений и нападок, попросил сделать генетический тест.
- Это тест на отцовство?
- Именно.
Тишина, продолжавшаяся несколько десяток секунд, заставляет Иосифа задуматься о том, какие люди свиньи. Ищут чем бы поживиться, ставя себя выше всех. Взглянув на отца с нового ракурса, он больше в нём разочаровывается и сильнее ненавидит.
- Давай подкупим этого адвоката! – рассекает тишину гениальная мысль Марины.
- Было б неплохо, да вот крендель этот, работает на Артура семь лет личным юристом. – Смеясь, говорит Славик. – Так вот корень не в этом. Адвакашка меня люто ненавидит!
- Ах! – с жалостью вздыхает Марина.
- Поэтому милая, ты должна взять Алесю, скрыться в какой ни будь гостинице, заманить Алекса, а дальше мои дружки всё организуют!
- Да. – Тяжело выдыхает Марина. – Это единственный выход?
- Именно. Всё будет Тип – Топ! – Славик лезет целоваться к Маринке, та отмахивается.
- Да перестань! Нас увидят! Потом, потом! Перестань!
- Не боись!
На протяжении этих тянущихся минут, Макс еле – еле сдерживает желание чихнуть, но, увы. Предательская аллергия на пыль, ставит Иосифа в неудобное - привычное положение. Славик Семенович узнаёт сына по звуку чихания. Поднимается к нему. Видит прикрывшего рот с потерянными, виновными глазами мальчика, сидящего на белой мраморной ступеньке, которые прекрасно сочетаются с чёрными плитками пола холла, он выполнен в шахматной композиции.
- Ах, ты! Йося, ты такой фартовый! Попадаешь именно в интересные моменты житухи отца, или ты моя кара, блядь?!
Славик Семёнович от злости краснеет, его усы смешно дергаются, лысина блестит от света светильника прикрепленного на стене рядом с лестницей, на котором восседает испуганный Иосиф, не знает что ответить. Беспомощно пожимает плечами.
- Что ты тут делаешь?!
- К Алексу пришёл, он послал меня за вином.
- Ты ему прислуга?! – с призрением спрашивает Славик.
- Нет, ему плохо…- мямлит Иосиф.
- Оставь паренька. - Манящим, лёгким тоном голосит Марина, смотря на изумлённое лицо Иосифа. – Он всего лишь помогает лучшему другу.
Марина, якобы держит траур, старается. Чёрное вульгарное платье, подчеркивает её достоинства, нагло облегает на ней, словно платье в три размера меньше необходимого, от давления стяжек, грудь Марины, кажется огромной. Манящая улыбка смазливой мордашечки кошечки, возбуждает Иосифа, он смущается, тает. Славик недовольно качает головой.
- Скажешь кому. Отрежу все пальцы на ноге, обратно поедешь в свою Англию и больше суда не попадешь! Ты меня понимаешь?! – стоя внизу угрожает ему отец.
Иосифу не слышны угрозы отца, его взгляд прикован на Маринке. У Иосифа полным ходом играет фантазия, он растворяется в игривых голубых глазах этой дикой блондинки. Богини!
- Да, ладно Славик! Он никому и ничего не скажет! – нежно покусывая себя за нижнюю губу, томно произносит Марина. – Я права, Иосиф?!
Мальчик качает головой, не отводит глаз от бюста Марины, он впервые за двух годовалый перерыв видел её.
«Она изменилась» - думает он.
- Иди к своему другу, клоуну!
Иосиф встаёт со ступеньки, с трудом отводит глаза от груди Маринки, разворачивается, поднимается на пару ступенек, как его окликает Марина:
- Стой! Вино забыл! – соблазнительно смеётся Марина, ослепляя Макса своей улыбкой.
Славик смотрит на сына, и снова разочарованно качает головой, думая, что его сын бесхребетный слизняк, поддаётся на этот фантик, как фраер какой-то, которого запросто можно в этом состоянии легко ограбить или убить. Славик Семенович такого не допускает, пренебрежённо относится к женщинам, как к предмету быта. Но сам незаметно для себя околдован, этим же фантиком. Он находится в рабстве.

Иосиф притащил две бутылки хорошего, французского вина. В спиртном знает толк, да вообще во всём. Обладает врожденным изысканным вкусом.
- Только что видел Марину! – громко, говорит Иосиф.
- Пошла она… - со злостью произносит Алекс, сменивший доброе лицо на злое. – Ты и вчера её видел.
- Да! Но на ней такое платье!
- Как на дорогой шлюхе?!
- Нет.
- А что пришла?
- Из – за Ксении.
- Асю ей никогда не отдам!
Алекс сжимает красный шарик до хлопка. Хватает бутылку вина, резким рассекающим ударом краем ладони, ломает горлышко бутыли.
- О, фокус Старого! Крутяк! Как ты? Твои первые ощущения после пьянства? Как твоё похмелье? – весело расспрашивает Иосиф, иногда заикаясь, так, не заметно.
- Плевать на похмелье, плевать на чувства. Я хочу лишь продолжить традицию. Напиться сегодня в хлам и забыться на мгновение. Не думать ни о чём, ни о ком! Вот и всё! Сегодня напьюсь и буду, как свинья! Эх, гуляем?! – элегантно открывает и вторую бутылку Алекс, протягивает бутыль другу.
- Какие проблемы! Гулять, так гулять!
Иосиф выхватывает бутылку красного вина.

Друзья пьют французскую прелесть, разговаривают:
- Как я понимаю, ты свободно чувствовал себя в универе… Никто, ничего не сказал за эти два дня, что ли?!
- Никто не пискнул даже, хотя охранники заметили твой пропуск в моих руках!
- А преподаватели, что?!
- Я им говорил, что твой друг!
- И тебя не трогали?
- Да я особо никому и не мешал! Зачем меня трогать!
- Ты не студент данного универа, вполне приемлемый факт. Может ты террорист какой!
- Твоя фамилия гарант безопасности!
Алекс, искренне смеётся.
- Ну, конечно!
- Так получается, да в баню это всё! Это не главное!
- Ну, ну, ты сейчас опять начнёшь за неё говорить…
- В точку! – Иосиф осушает стакан, вновь наполняет. – У неё такой нежный голосок! Волосы – блеск! Она нежная, как летние облака!
Алекс раздражён.
- Да хватит уже, достал! Как я её не заметил тогда!
- Её перевели месяц назад.
- Ну, месяц это не день. – Нервничая, произносит Алекс, ему интересно увидеть эту нимфу. – Мой глаз должен был наткнуться на неё. Непременно.
- Она неприметно одевается. Не так, как ты любишь.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Ты смотришь на оболочку, Алекс. Этого не надо делать.
- А кто говорит, что в Англии одни уродки!
- Ты меня услышал, вообще?! На оболочку, имеется ввиду, то, что на девушке из вещей! Всякие «Армани», «шармани», там не критерий оценки! Они не красивые люди, большинство…
- Победил. Убедил. Хорошо, ты говорил с нею? - Да…
- И о чём же?
- Обо всём!
- Вот как! Круто, круто, мне нечего сказать. Плесни-ка.
- Да, сейчас.
Иосиф наливает последний глоточек.
- Я не мастак в пьянстве, но что-то не берёт это вино.
- Правда. Ерунду принес.
- Ну, ерунду, ты и сейчас носишь! – Алекс смеется.
Иосиф передразнивает Александра.
- А Вика тебе как, приглянулась?!
Иосиф думает, качает головой вверх – вниз, делает мину: «сомелье», говорит:
- Пять с плюсом! Девочка бомба! Одобряю! У неё какая-то привлекательность, своебразная…
- Ферментная.
- Дай пять! – тянется Иосиф к Алексу. - Вино, как сок. Вообще не бьёт в голову. – Добавляет он.
Заросшее лицо и шрам из некогда милого, притягательного парня, сделали террориста номер один в мире, отпугивающий вид. Иосиф отвык от вида настоящих, суровых, мужских лиц.
- Друг тебе надо побриться, ты пугаешь народ.
- Только тебя!

Иосиф смотрит на золотые часы, время десять часов вечера, стемнело ровно в пять вечера, поэтому время не так воспринимается Иосифом, он хотел в семь вечера заглянуть в одно место.
- У меня мысль.
- Анну - ка!
- Поедем в ресторан!
- Я пьяный, ты пьяный, кто сядет за руль?! – с любопытством спрашивает Алекс.
- Справедливо! Я буду меньше пить, это никак не повлияет на мою реакцию!
- Так-то да, но мы уже пьяные. Да и у тебя, наверное, какой ни будь бабский автомобиль, Опель кабриолет?!
- Хм. Пойдем, выйдем. Оценишь мою тачку!
- Давай, выйдем.
Друзья выходят шатаясь.
Алекс стоит возле фонтана, пританцовывает на месте, его ногам холодно, обут в чёрные туфли, довершающие мрачный образ Алекса. Иосиф осторожно выходит из угла дома.
- Что ты там забыл?! Гараж по другую сторону.
- Я знаю. Папа уехал.
- Да, поздно уже, что ему у нас делать?
Иосиф хитро улыбнулся и говорит:
- Ты хорошо вкинулся! Тебе не холодно?!
- Ты тоже молодцом, весь такой солидный парень. Костюм дорогой под заказ. Это видно. Ярко красная подкладка. Отлично! – Оценивающе оглядывает друга Алекс. – Красные туфли с мехом невинного убитого зверька, скорей всего тоже под заказ. Молодец, только сейчас тебя хорошенько рассмотрел.
- Подожди, это ещё не всё!
Телохранитель с гаража аккуратно выгоняет тёмно – красный Феррари четыреста пятьдесят восьмую спайдер.
Алекс смеется, хоть совсем не весел.
- Говорил же, девчачья сейчас, что - то будет! Ты заказал вещи для себя специально под этот автомобиль? Небось, первый раз выехал на Феррари. Хм, мы едем к этой девушке?!
- Да… Ты раскусил меня засранец!
- Ты говорил, что она не ведётся на твоё богатство, на подарки твои. Ты ведь номера её сотового телефона не знаешь, она не сидит в соцсетях. Мы едем просто кататься по городу в надежде её найти?!
Иосиф мило усмехнулся, выслушав насмешки друга.
- Нет, вчера случайно увидел её в ресторане!
- С кем - то?!
- Нет, она там работает.
- Молодец, реально молодец... – искренней интонацией произносит Алекс, ему нравятся люди, которые совмещают всё, проводят своё время с умом, в отличии от него.
- Стой, стой, пока я за руль, - Алекс выцарапал ключи из рук Иосифа, потом строго оглядывает салон машины. – Это Феррари, чёрт возьми!
- Лучше тачки просто нет! – с уколом во взгляде подтверждает Иосиф.
- Был девятьсот одиннадцатый, но… - мрачнеет Алекс.
- Я знаю, дальше.
- Ну, вкратце, моя немка была хороша.
Алекс нещадно давит на акселератор ново сверкающей, безумной машинки, будоражит всё вокруг, дико выпорхнув со своих владений, не задев показные ворота.
Алекс безрассудно несется по дорогам общего пользования, без страха смерти, интенсивно вырабатывая и жадно поглощая дурманящий адреналин.
Молодые люди с шумом врываются в ресторан. Алекс, не сумевший вовремя оттормозитьмся, сбивает уличный фикус, растущий в пластиковом горшке. Растение летит в сторону стеклянной двери, разбивает его вдребезги. Парни вылезают у порога заведения.
Алекс смеётся, Иосиф отрезвел.
- Я ж Шумахер, а ты сомневался?! Видишь, как эффектно припарковались!
Иосиф косым взглядом осматривает бампер, на котором маленькая царапина.
- Фух! Камень с души… Это машина отца. Он думает, что завтра её заберут, но мне утром позвонили с дилерской компании, привезли раньше и попросили забрать! Вот и забрал…
- Откуда пиджак и туфли?! – с интересом спрашивает Алекс.
- В Англии у меня красный Фиат пятьсот. Она экономичная. – Со стыдом произносит Иосиф, опуская голову, молча, даёт ключи парковщику автомобилей. – Будь с ней по - ласковей!
- Лучше вас буду! – отвечает парковщик.
Алекс улыбается. Навстречу им бежит управляющий, который находится в паническом и раздосадованном состоянии, держится за голову.
- Ах, вы! Вы за это заплатите!
Ребята, не обращая на него внимания, заходят вовнутрь, он шагает за ними. Друзья оглядываются.
Уютный ресторанчик, довольно аккуратный, посемейному добрый, небольшой, народом забит под завязку.
- Ты видишь хоть один свободный столик?!
- Нет Максиму-с.
- Что делать?!
Алекс пожимает плечами. Подбегает менеджер с суммой ущерба на бумажке, ловил беспокойство ребят.
- Сегодня вечер субботы, выступает именитый певец, почётный гость… Но… но, это вот, сумма ущерба, платите и уходите, иначе, хм… иначе…
Алекс, хрустит пальцами, говорит этим: «Умолкни!».
Менеджер, не высокого роста, худощавый, с круглым лицом и пухлыми щёчками, умолкает, глянув на Алекса.
- Так… Организуй нам место в первом ряду. – Командует опьяневший Алекс. Иосиф, восхищённо смотрит на друга.
Менеджер возмущается.
- Вы разбили нашу дверь, и ещё смеете здесь командовать! – делает мину важного человека.
- Как тебя звать уважаемый?! – тихо произносит невозмущённый Алекс, музыканты не играют в данный момент, он хорошо расслышал слова Алекса.
- Виталий Петрович и что? – Опасливо спрашивает менеджер.
Иосиф с интересом наблюдает за происходящей картиной, то смотрит на друга, то отвлекается на управляющего. Алекс обхватывает друга за плечо, его подкосило, хвалённая реакция с выдержкой становятся всё хуже, восприимчивость тоже подводит, Иосиф не чувствует руки друга. Они по-прежнему стоят в начале трёх параллельных рядов занятых столиков, обращённых к сцене, во всю длину зала. Свет гаснет, бегающий свет софитов и заигравшая музыка создают атмосферу праздника.
- Деньги ему хочешь дать?! – спрашивает Иосиф.
Алекс надменно усмехнулся, треплет его и так взлохмаченные, кудрявые волосы, перестав, Алекс обращается к менеджеру.
- Виталик дорогой, чьё это заведение?
Виталик думает, отвечает:
- Так - то господина Артура Борисовича, но он умер и… думаю, теперь это его сына. Вот так, да. – Неуверенно произносит управляющий.
- Хорошо. Правильно думаешь. Так вот, дорогой, я Александр Артурович, сын ушедшего, всеми уважаемого человека, – Артура Борисовича. - С гордостью и важностью говорит Алекс. Былые обиды на отца растворились. – Так что, иди, топай и организуй мне, наконец, с другом столик, а то я сейчас всё тут закрою за одну чёртовую секунду! Вот так ты станешь безработным!
Виталик, некогда чувствующий себя хозяином положения, вмиг превращается в золушку и начинает безропотно хлопотать.
Виталик притесняет парня, сидевшего за центральным первым столиком один.
- Прошу вас, вставайте, освободите столик.
- Но как? – Виновно произносит парень.
- Вставай, вставай. – Выдвигает менеджер стул из - за столика, на котором сидит молодой парень. – Ты уже час просто сидишь и ничего не заказываешь! Просто пьёшь воду! Бесплатную воду!
- Но я жду человека.
- Меня это не волнует. В другой раз дружище!
Парень встаёт со своего места, задвигает за собой стул. Алекс, чувствует вину, ощущает себя последней скотиной, видя недовольное, расстроенное лицо парня. Подходит к нему.
- Прости, так всё спонтанно случилось, я не хотел.
Алекс хватается правой рукой за сердце. Молодой парень понимающе качает головой и с презрением в душе смотрит на Алекса. Алекс с детство чувствует негативное отношение к себе, интуиция его сильна, развита, единственное невыносимой для него вещью было чувствовать волнообразные нахлёсты совести.
- Если хочешь, верну обратно твоё место. Ты один? – Парень, понимает всё. Он хозяин, что с ним спорить, как говорится: «Хозяин – барин!»
- Нет, вы что! Нет, нет! – восклицает парень, не желающий проблем.
- Не бойся, я чувствую, что ты разозлился на меня, понимаю ты в праве.
Парень утвердительно кивает. Алекс подзывает менеджера, совершая рукой не хитрые манипуляции.
- Ты один?! – ещё раз задаёт вопрос Алекс.
- Нет, вот - вот должна подойти моя жена.
- Жена, - удивляется Алекс, - Ты ведь молод!
- И? - раздражённо отвечает парень. - Я люблю её! Да и двадцать пять, не такой уж я и пацан. – Разгорячёно говорит парень, бесится от того, что этот «хозяин» учит его ещё и жизни, всё внутри у него горит.
- Не злись, я ради себя спрашиваю. Вот думаю, обзавестись ли семьёй… Не знаю.
- Ты её любишь? – серьёзно спрашивает парень Алекса.
Алекс, вспомнив последний разговор с отцом, улыбнулся. Безумно добро глядит на парня, хлопает по плечу, к управляющему, который подошел и который ждёт указаний.
- Ну, ты и скотина Виталя!
- Я, я, я… - Начинает заикаться управляющий ресторана.
Иосиф смеется, наблюдая со стороны, часто отвлекаясь на музыкантов.
- А кто ещё!
- Вы ведь сами просили…
- Молчать! Иди, принеси человеку компенсацию за моральный ущерб, понял?
- Сею минуту!
Виталик уходит исполнять приказ.

- Спасибо, ты мне помог. Присаживайся, обратно.
- Вы ведь не ответили, я вам ещё ничего не сказал.
- Ты не говоря, всё сказал. – Парень и Иосиф удивились. Алекс понимает, что нужно разъяснить.
- Твои глаза, они расширились на мгновенье, при мысли о жене, наполнились счастьем, повеселели. Вот и весь фокус. Мои же… - грустнеет Алекс. - Никогда не будут, такими, как твои.
- Не говори гоп, пока…
- Не перепрыгнешь. – Алекс перехватывает мысль парня.
- Так и есть, не стоит вешать нос раньше времени. - Парень становится добрее, обратно присаживается на своё место. Алекс, за минуту смог не только успокоить его гнев, но и расположить к себе, захватил его доверие, Алекс чувствует это.
- Вот и моя милая! – восторженно произносит парень.
К столику подходит высокая девушка в белом вечернем платье, симпатичная брюнетка, с черными, как ночь глазами, становится возле мужа.
- Здравствуйте! Мы с вами знакомы?
Алекс вновь чувствует себя мерзавцем.
- Прости. Ты долго меня ждал здесь, рано вышел с работы, о, знаю! Малышка не могла уснуть без меня, мы с мамой замучались. Прости!
Алекс смутился ещё сильнее.
- У вас дочка?! – молодые родители синхронно отвечают:
«Да!»
- Я чувствую себя ничтожеством…
Молодая жена не понимает, что происходит, улыбается невероятно приятно. Алекс усаживает девушку.
Отошедший по нужде Иосиф, видя столик занятым, взглянул на Алекса с вопросительной миной.
- Ты пьян! Что творишь!
- Абсолютно! - Утвердительно качнул головой Алекс. – Отстань, у этой пары малышка, а мы расстраиваем их вечер своими капризами! Приятного вечера.
Пара синхронно благодарит Александра.
Подходит Виталик с одним бокалом дорого коктейля.
- Вот ты дурень! – Алекс недоволен. – Ты приставлен лично к этой паре. Им все за счёт заведения.
- Нет, вы что?! Это лишнее! – Возмущается молодой парень.
- Всё хорошо, пожалуйста, прошу, мне хоть так немного загладить вину.
- Как знаете.
- Витя, ты понял?!
- Да, понял. – Подавленно произносит Виталик.
- У вас ведь работает Ирина?! – Спрашивает Иосиф управляющего ресторана.
- Да. Сегодня её смена.
- В точку! Пусть обслуживает нас, мы упадём, вон там… - Иосиф указывает на дальний столик в углу. – Давай, рули.
Иосиф пускает пинка под зад менеджеру.
- Это лишнее! Макс, ты что?!
Иосиф обнимает Алекса, обнявшись, они идут к столику, присаживаются.
- Алекс, вино просто зашибись! Крутяк! – вяло, но с некой любовью говорит Иосиф, что уж греха таить любит он расслабляться.
- Да, друг. Устроим батл?!
- А давай! – взыграл дух соперничества в Иосифе.
Ирины нет, её временно замещает Виталий. Друзья заказывали только выпивку.
Лицо Иосифа начинает сиять, как лицо пенсионера сумевшего получить пенсию с карточки из банкомата.
- Она! – понимает Алекс.
Иосиф заворожено смотрит на неё, мотает головой в разные стороны, теряя ориентиры. Алексу не понятно от любви ли это или от алкоголя, но что-то точно очень сильно дурманит его друга. Алексу становится интересно, он разворачивается вполоборота, вглядывается в образовавшуюся темноту в кафе, Ирина довольно далеко, выходит с технической зоны, стоит возле проёма, не решается подойти к ним. Ей беспокойно и тревожно, еле заметно дергается то вперед, то останавливается, поглядывает на злого Виталика.
- Мы её смутили Максиму-с, потребовав её услуг. – Выявляет причину беспокойства девушки Алекс. Иосиф кивнул. – Перестань на неё пялиться! Макс! Иёся, ты пугаешь её, чёрт возьми! – делает замечание Алекс.
Иосиф опять кивает. Алекс щурится, пытаясь разглядеть девушку.
Алекс обомлел от её вида. Она быстрыми, лёгкими шагами движется к ним. Милая, нежная девушка. Алекс не ожидал увидеть такую красавицу, глаз его застывает на ней, она, увидев пристальный взор Алекса, смущённо опускает голову, он резко и неуклюже разворачивается, опрокидывает пустой стакан.
«Макс плохой рассказчик, никудышный! Плохой фотограф, вообще не смог передать хоть косвенно представления о ней!» - думает пьяный Алекс.
- Привет Ирина! – Приветствует Иосиф девушку.
- Добрый вечер. – До боли нежным, бархатным, но с долей гордости, знающей себе цену голосом, произносит официантка.
Алекс изумляется от её вида, мысли ведут хоровод с его мозгом в разных плоскостях пространства, он ничего не может выговорить, лишь смотрит на неё и думает: «Я робею ужас, ужас, я, я, я…»
- Я. - Выбегает на свободу одно из его «Я», проявляясь в виде раздражения воздуха.
- Да?! – С интересом смотрит в его потрясённые глаза Ира. Алекс отводит взгляд в сторону, смотрит на стол.
- У меня опрокинут стакан.
- Ничего страшного, он был пустым, не доставил хлопот… - выдерживает паузу Ира, - скатерти на столе. – С каменным лицом не выражающих эмоций шутит она.
Иосиф улыбнулся. Алекс без эмоций. Его «локатор», подтверждает довод. Ирина обиженна, задета, тем, что они считают её должной выполнять их прихоти за деньги. Будто она рабыня, а не работающая на зарплату свободный человек.
Алекс, включает всё своё обаяние на максимум.
- Прости нас, мы сегодня, пьяные, не обижайся…
Алекс заглянул в её чистые глаза, понял, что эта девушка светлее солнечного света. Пару раз проводит испепеляющим взглядом сверху вниз, Ира смущается ещё сильней, её щёчки наливаются румянцем.

Ирина среднего роста девушка, с женственными бедрами, с прелестной грудью. Стройные ножки, которые обтянуты чёрной юбкой ниже колен. Белая кофта обтягивает её талию, не модельную, но очень аппетитную, гибкую. Волосы цвета золотой пшеницы не послушны, вьющиеся, старательно собранны в пучок, позади головы, хитро завязаны резиновой заколкой. Своеобразно, очаровательно - заманчиво смотрятся некоторые волосы, спадающие на её открытый лоб в хаотичном порядке. Круглолицая приятная девушка, с чуть выделяющимися скулами, с нежным подбородком, с пухленькими, приятными щечками, строгие брови. Миленький носик, безумно красиво смотревшийся с манящими, естественно – эротичными пышными алыми губами, не накрашены, выводят Алекса из строя.
Глаза её повергают его в шок, - золото – карие, Алекс разглядел их в темноте ресторанчика, когда она изящно нагибается, для того чтобы убрать опрокинутый стакан со стола, Алекс узнаёт в них свои прекрасные, как считал ранее карие глаза, но эти! Они до дрожи души зовущие, мечтательные, блестящие! Алекс раскрывает в удивлении челюсть, думает: «Как я её не заметил раньше!»
- А очки тебе не идут! Знай! Ты мне так сильнее нравишься! – весело бормочет Иосиф под шафе.
Ира мило улыбнулась лучезарной улыбкой, так нежно и непринужденно легко, что Алекс уплыл, уехал, улетел.

Ира приносит ребятам, по три стопки вотки на каждого, её доброе лицо выражает тревогу и заботу.
Алекс, становясь пьянее, остывает. Дурманящий эффект оказываемый на него светлой аурой девушки, становится привычней с каждой секундой проведённого времени рядом с ней, ему легко и радужно на душе. Он заставляет её присесть рядом с ними, та отпирается, но всё же ей самой интересно побеседовать, хоть чуточку с Алексом, он давно ей приглянулся. Она молчит. Слушает, вливается в обстановку, доверившись компании ребят, чувствует себя своей. Официанткой на время становится Виталик. Ему это определённо не нравится.
- Александр, меня вот интересует один вопрос. – С осторожностью, задорным тоном в нежнейшем голосе начинает разговор Ира.
- Спрашивай что хочешь?! – влюблено смотрит на неё Иосиф, - Это ж, Алекс! – Алекс утвердительно кивнул, мол, давай жги.
- Мне интересно, как вы меня не заметили раньше, я всегда находилась перед вашим носом в течение всего месяца?
Алекс улыбнулся: искренне, притягательно, элегантно.
- Мне это свойственно…
- Слепота?!
Некие нотки обиды в голосе, Алекс смог различить в её игривом голосе. Оскал белых зубов, меняется на приятную ухмылку.
- Алекс тот ещё… - не смог до конца договорить Иосиф, три выпитые им стопки водки бездумно вылеты в желудок, не ощущает себя в пространстве, одна лишь мысль живёт в его голове: «Смотри на неё, и кайфуй!»
- Быть может всё дело в очках?! – продолжила она.
Ей обидно и ненавистно отношение Алекса. Он не замечает её в будни, а сейчас у него отваливается челюсть. Алекс отводит взгляд: на стол, на рюмку последней третьей стопки водки, басы бьют по ушным перепонкам, яркий мигающий свет будоражит его сознание, он вспоминает всё произошедшее за этот месяц, мгновенно вливает водку, сильно ударяет рюмку о стол, продолжает смотреть на перевёрнутую, как его жизнь, рюмку. Собирает пьяные мысли, чтоб ответить этой божественной девушке на её дерзость. Алекс должен быть во всём первым, а уж последнее слово всегда за ним. Резко поднимает голову, взор глаз задерживается на стакане, в мгновенье перемещает фокус на изумительные злато - карие глаза Ирины, проницательный взгляд будоражит её молодое, жаркое тело. Она волнообразно содрогается от этого неудержимого взгляда.
- Милая, если бы ты знала, что произошло со мной за этот месяц… - останавливается Алекс, скатывается слезинка. – Голливудский блокбастер показался бы тебе детской сказкой на ночь…
Ира чувствует вину.
- Да уж, сказка не то слово, да ещё не всё…
- Что ты хочешь сказать друг? – С интересом спрашивает Алекс Иосифа, понимая, что сказал лишнее, вмиг трезвеет, вспоминая отца и отрезанный палец, не знает, как выкарабкаться.
- Ферррррари! – выдавливает из себя Иосиф.
Алекс смеется. Встаёт со своего места, подходит к другу, обнимает его кудрявую, пышную голову.
- Я поговорю с дядей Славиком. Не переживай, всё будет, как ты там любишь, говоришь?!
- Крутяк. – Из подмышки звучит голос Иосифа.
Алекс, отпускает друга, глядит на сцену, на которой выступает, какая – та певичка, трогается с места, по пятам идёт Виталик.
Алекс поднимается на сцену, уверенно подходит к непонимающей происходящее певице, выхватывает у неё микрофон.
- Здравствуйте друзья! - громко здоровается Алекс.
Музыка прекращается, включается свет люстр. Праздничная обстановка исчезает.
Алекс продолжает:
- У многих из вас сейчас возник вопрос, что этот малый тут творит, пьяный малый. Да согласен, творить я люблю! – Смех в зале, Иосиф начинает хлопать, Ира косо не дружелюбно смотрит на него, он ей не нравится. - Многие отмечают праздник, как эта милая пара! – указывая рукой на тех, кому чуть не испортил праздник, парень окрашивается красками смущения, слишком много внимания оказана им. – Похлопайте им! – зал начал хлопать. – Все вы знаете, что недавно в лучший мир ушел один хороший человек, сделавший очень много для этого города!
«Лучший!» - кто - то выкрикнул с зала. Алекс замолк, думает.
- Нет не лучший, но и не самый плохой… – Алекс жестом руки подзывает Виталика, тот с подносом, на котором две рюмки водки и один бокал мартини. Алекс улыбнулся, увидев мартини. – Он тут лишний! - Витя, пожимает плечами. – Так вот! Выпьем же за моего отца, покинувшего меня! – Алекс поднимает бокал мартини, залпом осушает бокал, но не все в зале повторяют за ним, только единицы.
«Он самоубийца, вор, наверно совесть его замучила» - Доносится до слуха Алекса. Иосиф делает кислое выражение лица, знающий вспыльчивый нрав друга.
- Ой, зря, - говорит Ире, та потерянно смотрит на Алекса.
Смех зала прерывает сумасшедший угар Алекса.
- Убил себя, смешно, очень, очень! Ах, вы мрази! - машет в сторону парня, исправляется - Не все! Вы не можете представить, что этот человек пережил, но он идиоты, дышал с болью в сердце, каждую секунду, что бы сохранить мир в этом прогнившем до фундамента городе! И знаете, что! – Он страшен. Борода, шрам этот, бешеные глаза, блестящие от ярости пугают присутствующих. - Вы скоро на своих задницах почувствуете это!
Алекс бросает микрофон, спотыкается о провода, наваливается на Виталика, они оба падают на пол, к Алексу быстро подбегает Ира, помогает встать.
Гул и свист в зале, но Алекс зрит её лицо.
Он видит невероятно ослепительную, заманчивую, ранимую, ласковую, заботливую, светлую, искреннюю, благородную девушку.
Простую и долгожданную.
С упоением слушает её приятный голосок, приободряющие слова. Ира ведет в сторону уборной, Алекс, упав на стакан с водкой, порезал нос по всей длине, кровь из раны интенсивно течёт, но он не чувствует ничего, он словно контужен. Контужен, – красотой.
Кое – как к умывальнику подходит Иосиф:
- Брат, не пора ли нам отчалить по домам?!
Алекс утвердительно кивает.
- Феррари поведу я. Я её тут не оставлю!
Алекс пожимает плечами. Иосиф уходит.
Умывальник, зеркало, Ира прочищает рану белым платочком смоченной под струёй холодной воды, шумящий с крупицами ржавчины. Алекс чувствует, как что - то сжимает его сердце, заставляет волновать, пробуждать слёзные железы. Гнев, испытываемый им несколько секунд назад, не просто утих, он исчез.
Глядя на милое, искренне сопереживающее личико Ирины, он мило улыбается, улыбается и она, он замечает еле заметные изящные ямочки. Алекс закрывает глаза, вспоминает заботу и любовь матери, ту недолгую, добрую, честную, обволакивающую, бескорыстную.
- Не надо, перестань. Стекло было продезинфицировано уже водкой.
- Конечно. – Молвила она. Алекс ничего больше не стал говорить, лишь смотрит на её отражение в зеркале, не отводя глаз, доверяет ей, подчиняется.
Спустя несколько минут, когда она сумела вычистить нос от пыли и от маленьких осколков стекла, забив рану маленьким валиком бинта, закрепив скотчем, вытащив Алекса на улицу, Ирина вызывает парням такси, отдельно для каждого.
Иосиф не хочет покидать ресторан без Феррари. Ира вызывает третью машину.
- Он поедет за тобой, на твоей машине.
- На Феррари, а не на просто машине. – Говорит Иосиф.
- Для меня все машины, просто автомобили. – Отвечает Ирина.
- Ха! Ну ты, баба, вот для тебя всё тачки. Просто тачки. А это Феррари! Я ведь прав, Алекс?! Скажи, же!
Алекс в плену, отрешен.
- Что?
- Ирка…
- Ирка?! Не зови меня больше так, хорошо? – Обращается она к Иосифу.
- Да…
- Что ты хотел, Йося?
- Ничего больше, я пьян.
- Есть, кеп! Ждём такси.
С небольшой разницей приезжают три автомобиля такси.
Алекс расплачивается с двумя, даёт крупную сумму денег, обращается к последнему.
- Видишь, красную Феррари?
- Да, брат! – Отвечает таксист. – Я такую никогда не куплю, если ты об этом, и просто хочешь меня подколоть, не стоит брат, э!
- Нет, ты что, брат! – Алекс смеётся. – Тебе надо сесть за руль, и последовать за моим другом. Справишься?!
- Конечно, брат! Какие вопросы!
- Пять, достаточно?
- Эй, брат, слушай, я сам тебе доплачу, лишь бы обуздать эту малышку. Ауф!
- Хорошо. – Алекс рад, что сэкономит денег.
- Но, а так, три касаря, брат. Необесудь, только, братуха!
- Ясно.
Алекс рассчитывается с таксистом, тот запрыгивает в громыхающий автомобиль, уезжает за такси Иосифа.
Алекс, подходит к Ирине.
- Ты зря тут простояла, холодно ведь.
Ирина тянет руку к лицу парня, нежно проводить по порезу.
- Мне хорошо. Кровь больше не просочиться, но с утра тебе надо к врачу.
- Прости меня…
- За что?! – Ирина удивлена.
- За то, что не обращал внимания на тебя. Я знаю, тебя это задело.
- Ты не знаешь.
Алекс ухмыльнулся.
- Конечно. До встречи.
- Пока. – Тихо произносит Ирина.
Алекс садится в такси, покидая ресторан, он думает:
«Что за Ангел?!»

Алекс не может уснуть, ворочался в кровати, словно рыба на льду. В спартанской спальне, свет луны касается влюблённых глаз, отражаясь, от стеклянного купала центрального зала, становясь ярче и больше в количестве и в назойливости. У него нет занавесок.
- Вот и пригодились… Неужели я влюбился.
Беседует сам с собой, держится за сердце, чувствует его частый и бешеный темп, вспоминает картинки прошедшего дня, прокручивает их снова и снова.
- О, это чувство! Что не дает привести сердцебиение в обычный лад, с той секунды, когда увидел её! Не может быть!
Алекс забывает обо всех потерях прошлого, вспоминает её личико, будоража кровь, заставляя бежать мурашкам по его горящему телу, пот от жара сочится сквозь тонкое покрывало. Уличный холод, вкрадывающийся в его душу убегает прочь! Образ Ирины разрушает всё плохое, что с ним произошло, сделанные ошибки кажутся ему мелочью. Алекс забывает о боли и тревоге.
Он ощущает давно забытое чувство детского наслаждения, – искреннюю любовь, то время, в котором он был беззаботен, чувствовал любящее сердце матери и защиту отца. Чувства честные, лёгкие, обыденные. Беззаветные чувства – просты.
Простоту и свет Алекс нашёл в Ирине.
Скрежет его зубов нарушил мёртвую тишину. В этом огромном доме он один. Алексу надоело быть одному, он знает, что Ирина, та самая единственная, о которой твердил ему отец и сказал этот добрый парень, принесший ему удачу.
Алекс встретил свою судьбу, он чувствует это.
Он чувствует нежность испытываемой к нему в её злато – карих глазах. Читает это.
Интуиция Алекса до сих пор не пришла в себя от встречи с этим ангелочкам. Она сигнализирует беспощадно и напористо. Интуиция даёт наводку, что и та его единственная, не ровно к нему дышит, она никогда не ошибалась. Интуиция Алекса очень сильная и безошибочная, досталась ему от матери.
Сегодня он увидел благосклонный взгляд, пронзительный, бездонный, неудержимый, наполненный любви и адресованный только одному человеку.
Только ему!
Алекс впервые за огромное количество времени бессонных ночей проведенных в одиночестве, закрывает глаза и засыпает младенческим, здоровым сном, для этого ему не потребовалось лицезреть любимое личико младшенькой сестрички, о которой много думает, лицо беззаветно любимого им человечка.
Во снах Алекс видит образ той, в которую влюбился с первого взгляда. Видит ту, которая сумела пробить бетонную стену сердца, растопить лёд души, оковавший, захвативший, державший его в заключении довольно долгое время.





Глава VII
Ново приобретённое, потерянное старое
Солнечное утро. Чирикают воробьи, вороны каркают в ответ. Дует прохладный ветерок, тепло солнца разгоняет кровь молодого парня.
Алекс тепло и удобно одет, без лишних модных фишек. Теплая водолазка, поверх чёрная дутая не громоздкая куртка, вчерашние теплые тёмно – синие джинсы, тёплые ботинки.
Он подобен моджахеду, с новым шрамом длиною во весь нос. Притягательно – отпугивающий.
Легко двигается, он находиться в приподнятом настроении, быстро пересекает холл, сползшая серебряная нить на четверть оголила стеклянный потолок, впуская солнечный свет, зал стал ещё светлее.
«К чему бы это?» - думает Алекс, не вникая, ведь в его голове крутится одна мысль: «Увидеть Ирину!»
Алекс открывает дверь гаража, цельно алюминиевая дверь, медленным правым ходом просачивается в стену.
- Да, не думал, что такой день настанет! – улыбается Алекс, перед ним предстаёт сложный выбор: старый синий Гольфик Ангелины или розовый МЛ Марины, Алекс выбирает первый вариант.
Выезжая с территории «домика», впервые за долгое время, здоровается со своей охраной.
Алекс весел и жизнерадостен в этот момент, пока не доезжает до университета.
У КПП его предупредили о том, что сам ректор ВУЗа, требует его личного присутствия для беседы, по поводу частых прогулов.
- Да, конечно, бегу. – Звучат его слова сотрудникам.
Алекс хочет одного, поскорее увидеть то милая создание, которая намертво впилась в его мозг.
Но он натыкается на Викторию, та крепко обнимает его, Алекс никак не реагирует, просто стоит и не дергается.
- Привет! Куда ты пропал?
- Разве я могу пропасть! Нет, я не пропадал.
- Что с тобой? Ты светишься? – подозрительно спрашивает Вика.
- Я пьяный был вчера, мы с Максом пили, наверное, побочный эффект.
- Ах, вот, почему вы оба не брали телефоны! – живо говорит Вика. - Вы неплохо провели эти несколько дней, тогда. Хорошо ведь было? А Алекс?! Виктория толкает его, Алекс, желает не выдать себя, мило улыбается, осторожно отодвигает её со своего пути. Её небесные глазки сверкают страстью. Она опять обнимает его, делать нечего, и Алекс прижимает её к себе. Этот нежный аленький цветок.
Вдруг звенит его телефон.
Звонит Ангелина, сообщает, что у неё есть проблема. Эту проблему нужно решить незамедлительно. Алекс расстроившись, что не увидит сегодня Ирину, оставляет, ту которую приручил, и уезжает помогать сестре.

Дверь открыла полная старушенция смешно одетая, в очках с круглыми линзами. Алекс сразу понимает, в чём заключается проблема. Заходит в спальную. Ангелина одевается, Алекс успевает увидеть её грациозные длинные ноги, отворачивается.
- Сколько её нужно дать?
- Пятьдесят три тысячи.
- Что! – возмущается Алекс. – За что?!
Старушка обижается.
- Мне не хватает четыре тысячи, не поможешь? – Грустно говорит Ангелина. Она не так бледна, как при последней встрече с ней.
Ангелина не позволяла навещать её, звонить ей, за последнюю неделю это был её первый звонок. Жизнь медленно, но верно начинает посещать её кожу, глаза, лёгкость тела.
Алекс восхищается ею.
- Не хватает, значит. То есть, денег у тебя больше нет, работы нет, деньги отца тебе не нужны. А как ты хотела жить после? – Ангелина пожимает плечами и с надеждой смотрит на него.
- Эх вы женщина, - кидается укором Алекс, - Видите, что человек в плохом состоянии, отдаёт вам последние деньги, и вам хватает наглости требовать ещё эту мизерную сумму!
- Да, и у вас молодой человек, я требую эти четыре тысячи, иначе я полицию вызову!
Алекс смеётся, хватает Ангелину за её тоненькую руку, та отмахнулась.
- Я не поеду в этот дом, не хочу!
- Знаю. На меня оформлены три квартиры в этом городе, они пустуют, выберешь любую. Поехали.
Алекс одаривает сестру добротой, он готов отдать всё ради её счастья. Ангелине приятно.
Старушка превращается в завистницу, услышав слова: «три квартиры» и «пустуют».
- А мои вещи! - Переживает Ангелина. - Как я без них?
- Купим новое!
Алекс ведёт Ангелину позади себя, держит за запястье, не отпускает, боится, что она передумает и останется в этой квартире полной негатива, мрачных воспоминаний, останется в своём потерянном мире.
- А четыре тысячи?! - окликнула их старушка, когда они оказались за дверью квартиры.
Алекс достаёт с кармана купюру в пять тысяч и кидает в сторону старушки.
- Сдачи не надо! – зло говорит он, они покидают этот мрачный, холодный дом.
Алекс надеется перевернуть эту страшную страничку жизни своей старшей сестры, так как чувствует, что он свою уже перевернул.
Перед ним чистый лист.

Алекс долго провозился с Ангелиной, они посетили множество бутиков, он стал специалистом в области женской одежды, был личным экспертом для неё. Ангелина впервые за последнее время улыбалась. Радостно было ей на душе, когда Алекс привёз её в одну из своих квартир. Ангелина не хотела суетную часть города, поэтому выбор пал на элитный район.

С окна девятого этажа, открывается великолепный вид на обустроенную набережную. Тротуарчики, элегантные фонарные столбы, симпатичные лавочки, клумбы разнообразных цветов, а внизу изящно извивается и блестит под лучами солнца горная речка, в которой так недавно хотела искупаться Ангелина. По правую сторону автомобильная дорога, где неугомонно несутся автомобили, но их гул не доносится до Ангелины, выглянув из окна, она видит группу конфликтующих парней, еле как слышит их крики.
- Красиво. Почему ты ту не живешь? Жалко ведь, никто не видит и не наслаждается этим великолепием. Мне тут спокойно. – Оборачивается к Алексу. – А тебе, брат? – Неуверенным, дрожащим голосом произносит она. Не смеет, смотреть Алексу в глаза. Милое лицо Ангелины слишком необычно – сумасшедшее красиво, чтобы на ней различались нотки боли.
- Дурачка!
Алекс горячо обнимает сестру, они стоят у открытого окна.
Алекс продолжает:
- Дурачка… Ты давно прощена.
Ангелина не смеет смотреть ему в глаза, Алекс нежно подводит её подбородок, она уводит взгляд в сторону. – Я говорю от чистого сердца. Ты поступила жестоко не только по отношению к отцу, но и к себе. Ты не думала о себе. О том, что будет после, но сейчас, покаяние которую в тебе чувствую, должно привести тебя в порядок. Посмотри же на меня. Я не отец. Я твой брат… - Тёплая слеза, падает на холодную руку Ангелины, разбивается, это приводит её в сознание, приближает к земному, обыденному миру.
- Прости меня, прости, прости... – Смотря в добрые не знакомые ей глаза, шепчет она, двигая засохшими, некогда полными жизни губками. Алекс улыбается. Обнимает. Так они проводят несколько минут.
- Ладно. – Разрывает объятия Алекс. – Мне пора идти.
- Конечно.
- Захочешь поменять тут всё, валяй! Она твоя!
- Что?!
- Она твоя! – Повторяет Алекс. – Квартира твоя, меняй всё что хочешь!
- А…
- О деньгах не думай. – Алекс доходит до двери. – Пока. Ты главное развеселись, как ни будь!
- Ты думаешь?
- Всегда!
- Алекс!
- Ангелина!
- Не гони на моей малышке, она больше ста не едет!
- Хорошо. Постараюсь.
Алекс выходит в коридор, открывает тяжёлую дверь, бронированная дверь, захлопывается с приятным глухим звуком.

Алекс припарковался напротив главного входа в институт. Впервые за много лет учебы решает перекусить уличного фастфуда, покупает пирожок прожаренные до начинки.
Полчаса ждёт Ирину, караулит, не замечает её, он припомнил, что она уходила сразу же после пар, замечает красный Феррари.
«Ты то - куда, друг!» - думает Алекс, дожевывая последний кусок.
Оба ждут ещё десять минут, она выходит, – объект их слежки.
Иосиф изрядно нервничает, замечает Алекса, который находится в маленькой машинке. Иосиф чувствует, что Алекс может увести его любимую девушку.
- Эх, Максиму-с! Йося, ничему тебя жизнь не учит!
Иосиф с трудом выползает из машины. Ирина видит ребят, переходит на другую сторону улицы.
Алекс отвлекается на звонок телефона.
Звонит тётя и умоляет забрать Асю, Алекс соглашается.
Алекс засовывает телефон в карман и успевает разглядеть дым из под колес красной бестии.
- Интересно. Мы обидели императора. Хорошо.
Алекс нагло разворачивает автомобиль, ему сигналят. Догоняет гордо шагающую Ирину, останавливает автомобиль, выходит из машины.
Ирина наморщившись, надувшись, фыркнула! Алекс улыбнулся, понимая комичность ситуации, не знает, что делать дальше.
- Привет! – Молвит он.
- Вы соревнуетесь?! – Недовольным голосом произносит она.
- Иногда только! – шутит Алекс.
- Сейчас тот редкий случай?! Я вам не приз! – Алекс шагает рядом еле, еле успевая за ней. – Понятно! Не отвечай ничего!
- Нееееет! Это тебе кажется!
Ирина сильнее злится, останавливается.
- Я знаю кто ты! Ты кабель, скачешь в разные стороны, а дорогие игрушки, как у твоего друга являются твоими помощниками, но я не игрушка! – нахмурившись, говорит Ирина. Строптивость ей безумно идёт, Алекс не отводит глаз с её личико не на секунду.
- Ты такая забавная, - молвит он. Ирина мило улыбнулась.
- Такая же забавная, как Виктория Волкова?!
Алекс опешил.
Удара в под дых, он не ожидал. Резкий, дерзкий, справедливый. Алекс прибывает в оцепенении, провожает Ирину взглядом.
Он приходит в себя, побегает к машинке, заводит и газует опять вдогонку, красавице.
Догоняет.
Спускает окно с помощью старомодной дверной крутилки. Ирина улыбается.
- Разве обольститель едет на Гольфике?!
- Ты хорошо подготовил домашнее задание, но всё же я не поддамся этой уловке. – Шутя и играя, произносит Ирина, совершает гибкие соблазнительные движения, грациозно шагает по тротуару, весело обходя людей, ей приятен наискорейший проявленный интерес Алекса к её персоне. Алекс, заливается смехом от остроумной шутки, двигается тихим ходом за ней.
Они добираются до перекрестка, горит запрещающий сигнал светофора, а не красный, для многих красный, - это цвет в палитре художника.
Ирина стоит и думает, что ей делать.
- Ирина, я ждал тебя около часа, потом под конец приехал Иосиф, я не связывался с ним сегодня, он не знает, что я делаю сейчас. Ты ему нравишься и… - с добрыми глазами и с выражением лица, как у священника говорит Алекс, тем более схожесть есть, – борода. – И…
- Иии… - безумно нежно тянет она. Алекс замечает её дрожащие руки, беспокойные глаза, тревогу которую сдерживает, хочет замаскировать.
- И садись, подкину! – мило улыбнувшись, произносит он.
Ирина улыбнулась в ответ, явив ямочки на щеках.
Присаживается на заднее пассажирское место. Алекс трогается.
Они молчат.
Алекс не знает с чего начать, о чём говорить, у самого бежат мурашки и волосы встают дыбом, при каждом её взгляде. Его телефон часто позванивает.
- Кто это?!
- Тётя, наверное. - Смотря в её заинтересованные глаза, через зеркало заднего вида говорит он.
- Что-то, произошло, высади меня тут! Поезжай к ней.
Ирина распереживалась, это вызывает умиление Алекса: её забегавшие глаза, заботливый голосок.
- Мелкая рвётся ко мне. Понимаешь она, осталась…
- Не говори, я знаю.
Алекс обернулся к ней.
- Что знаешь?
- Папа рассказал мне о вашем горе. Обернись! – выкрикнула Ирина!
- Не бойся, мы на танке Ангелины! – Разворачиваясь к рулю, говорит Алекс.
- Ангелины Ивановны?! – интересуется Ирина, Алекс мрачнеет.
- Ангелины Артуровны. – Девушка не понимает. Алекс замечает вопросительное лицо.
- Не вдаваясь в подробности. Она моя старшая сестра.
- Так ты и за нею, же тоже… - руками жестикулирует Ирина. – О, Боже!
- Всё сложно. Но ничего страшного не произошло. Определённо! Не бери в голову, хорошо?!
- Хорошо, я поняла.
Алекс привёз Ирину домой, за дорогу она больше не вымолвила ни единого слова.
Автомобиль стоит во дворе, Алекс выходит из автомобиля, выходит и Ирина, он останавливает её, схватив за руку.
- Что ты делаешь?
- Постой, пожалуйста. - Алекс отпускает руку. – Немного поговорим.
- Ты ведь спешишь.
- Мелкая, подождёт! Ничего страшного.
- Но я тоже…
- Спешишь?! Ты ведь уже дома?!
- Да, но… Неважно. Немного поговорим. Что хочешь узнать?
- Ты ведь переехала с моря?
- Да! Как! Как ты это узнал?
- Я это понял.
- Экстрасенс?
- Я не юродивый, нет! – Алекс, нерешительно проводит пальцем по её бархатной щеке, по её телу проходит ток. Ирина заворожено смотрит на него, оцепенела. Сердце Алекса бешено наигрывает, неизвестные ему мелодии!
- Смуглая, загорелая кожа тебя выдала. – Не убирает ладони с её лица, Ирина тянется к его ладони, резко смахивает, кокетливо улыбнувшись.
- А вдруг я отдыхала летом!
- Загар глубокий, пигментация сильная, цвет не натуральный.
- Я уродка! Вот как!
- Нет, нет… Напротив…
Алекс тянет её к себе, она не сопротивляется, обнимает.
Ирина нахмурилась, её взлохмаченные, непослушные волосы, освобождаются от резиновой заколки, сочные золотистые волосы рассыпаются на фарфоровые плечи, скрытые жёлтой кофтой.
Очков на ней нет. Линзы, окрашивают её карие – медовые глаза в голубой цвет. Алекс обнимает её, внутри всё ноет, болит от желания обнять её посильнее и страстно поцеловать.
Ирина улыбается. Тёмно – серое платье, из какого - то чёрствого материала ей не идёт.
Алекс разжимает объятия.
- Прости, что - то нашло на меня.
- Хорошо!
- Да… - смущается, краснеет парень. Порозовели щёчки и у Ирины.
- Я пойду. – Говорит она.
- Иди, но…
- Говори, Александр!
- Не прячь глаза за этими голубыми стёклышками… Не принижай себя, свою красоту.
Ирина краснеет, утвердительно кивает.
Она шагает к двери третьего корпуса девятиэтажного дома. Навстречу ей выходит пожилая соседка.
- Дочка, твоей маме опять плохо. Иди поскорее.
- Да, тётя Люба.
Ирина расстроена, оглядывает Алекса, у того сходит улыбка, видя разбитое лицо любимого ангелочка, дверь закрывается.

Тётя с улыбкой принимает пленника, Ася, на полной скорости, разогнавшись по коридору, врезается в брата.
- Мы поедем домой? – с надеждой на удовлетворительный ответ молит она. Алекс положительно качнул головой.
- Тётя, привет! Как вы тут?!
Тётя подходит к нему, обнимает.
- Достаточно, неплохо.
- Это хорошо.
- Чаю?!
- Но только если ты заваришь своего фирменного чаю, то с большой радостью! У меня вот конфеты с собой. Аська ты будешь конфеты?!
- Нет, братик! Я домой хочу! Я соберу вещи!
- Беги, тогда.
Ася задорно убегает.
- Сладково она у меня наелась, за это не беспокойся! Как она не устаёт?! Днями бегает с соседскими щенками!
- Ты сурова тётя, что за расизм?!
- Алекс, но вот ты можешь всё перевернуть эдак! Собака соседей дала потомство, много щенят. Ты знаешь, какие они милые?
- Могу представить!
Они проходят до кухни, Алекс присаживается за стол, открывает коробку конфет, Фатима готовит чай.

Алекс допивает чай.
- А как она? Женя говорил, что она безумна, ревела пару дней.
- Алеся?
- Ася, да. Я беспокоюсь за неё.
- Довольно стойко для пятилетнего ребёнка. Она вся в тебя.
- Это утишает! – Улыбается Алекс.
- Да, но всё же, за эти дни я не заметила, что бы Марина звонила ей! Ни разу!
- Не начинай тётя! Забудь ты её!
- Не будь так глуп! Она её мать! Девочка вспоминает мать, не раз плакала, спрашивала меня, почему это мама ей не звонит, не заберёт её!
- Она обозвала её вещью… Асе не надо такой мамы.
- Это не тебе решать.
- А кому?! Я её брат!
- Мы не будем спорить. Ангелина идёт на поправку, хоть это радует!
- Ты звонила ей! – Удивлён Алекс.
- Нет. Она сама набрала мой номер. Мы долго говорили. Спасибо Господу за это! Это чудо, что она осталась в живых и смогла найти родной дом.
Ася заходит на кухню с чемоданчиком в руке.
- Братик, я готова!
- Хорошо, Ася, приляг пока на диван, я с тётей договорю и мы поедем.
- Да, Ал. Договори.
Ася роняет чемоданчик на пол и вяло тащит его за собой, будто она сотни километров шла по жаркой пустыни с ним.
- Через неделю у неё день рождения. Мне стоить устроить ей праздник?
- Она ребёнок.
- Это означает: «да»?!
- Сам думай, мой дорогой племянник. Теперь ты за старшего в семье. Я скажу так, никто ничего не скажет, если ты ради маленькой девочки, на ненамного отойдешь от траура.
- Хорошо.
- Как твоя старшая, я тебя прошу, ты слишком молод для траура, сбрей бороду, ты меня, очень слишком злишь! Артур бы не хотел видеть тебя таким! А стеснялась спросить, что это за шрам на носу?! Ты подрался что -ли?!
- Нет! Что ты! Случайно порезался! - Алекс встаёт из-за стола. – Пора ехать.

Тётя Фатима живёт одна в доме родителей. Её муж военный, умер молодым, но после она так и не нашла своего спутника, осталась без детей. Дом был капитально переделан Артуром и стал похожим на крепость с бассейном, на подобии дома в городе, но этот был одноэтажным с мансардой и с небольшой обустроенной игровой площадкой на крыше, из которой открывается захватывающий вид на величавые горы.
Чистый, насыщенный кислородом воздух и чай с трав тёти расслабили Алекса до состояния лёгкости, чувства поселившегося у него недавно в груди, помогли усилить этот процесс.
Алекс доходит до дивана, где спит Ася.
- Здорово тут. Этот камин, стеклянные эти две стены, видно всё. – Он показывает пальцем на стены из стекла, видно ночное небо с россыпью звезд, полную луну и белые горы.
Вчера выпавший снег лежит укатанным. Под дневным солнцем немного подтаял, а сейчас замерз так, что превратил дороги в каток.
- Нам пора, дорога становится опасней.
- Конечно, мой мальчик. – Тётя Фатя обнимает Алекса. – Езжай тихо и осторожно, а как доедешь, позвонишь.
- Непременно! Спокойной ночи.

Алекс, выносит «рулет», спящую Асю завёрнутую в теплый шерстяной пуховик. Сам накинул старую телогрейку, довольно холодно.
Асю укладывает на задний диван автомобиля, садится в машину и двигает в сторону дома, по этой скользкой, извилистой полной серпантинов дороге.

Монотонный пейзаж, чай из трав, и гололед играют с ним злую шутку. Алекс, теряет на секунду бдительность, притормаживает, автомобиль несет к обрыву.
Взглянув на спящее чудо, Алекс очень сильно пугается. Молниеносная реакция, находчивость ума и вот решение, созревшее за долю секунды уже в исполнении.
Справа обрыв, слева скала. Алекс выворачивает руль влево до упора, но машина всё равно скользит к обрыву, резко дергает ручник, автомобиль ведёт влево, авто разворачивает задницей вперёд, теперь она скользит прямо и без контрольно, тормоза неэффективны.
Алекс, смотрит на Асю, понимает, что ему нужно остановиться любым способом, да так чтоб сестра не пострадала, он решительно выполняет полицейский разворот. Автомобиль слишком сильно крутануло, и Гольфик боком, со стороны Алекса, налетает на сколу.
Удар.
Темнота.
Алекс очнулся, удивляется. Ася, как спала мирно, так и спит не потревоженной.
- Чай тёти вкупе со скользкой дорогой, тут смертельная смесь…
Водительское окно и пассажирское разбились в дребезги, обломки скалы залетели в салон, левый бок автомобиля сильно помят, дверь со стойкой погнулись, удар пришелся на неё, это и уберегло Алекса от серьёзных травм. Алекс порезался об осколок стекла при ударе, со лба медленно сочится кровь, верхняя часть скулы налилась кровью, виден синяк, Алекс рассматривает свою физиономию в зеркале заднего вида, включив фонарик на сотовом телефоне. Становится холодно.
Автомобиль не заводился.
Алекс заботливо укрывает Асю пледом, та поморщилась от холода, начинает подрагивать, виднеется её лишь нос.
- Всё равно холодно, да милая? Сейчас наберу Жене, он нас заберёт. - Алекс снимает телогрейку, накрывает им вторым слоем Асю. Начинает звонить, но сети нет. Минута, три, пять. Алекс, бесится. Начинает заводить автомобиль, слышен только треск стартера, он поврежден.
- Чёрт! – кричит он, ударяя руль. – Надо выползти, понять, в чём дело. – Приказывает себе.
Вдруг его внимание привлекает свет фар быстро едущего к нему навстречу по серпантину автомобиля.
Алекс сильно нервничает, он понимает, что находиться на полосе встречно движении, скорость едущего автомобиля велика, а значит поздно заметит его, и беды не избежать.
Несколькими метрами правее обрыв, даже если автомобиль уйдет от столкновения, то непременно сам пропадет в пропасти.
Мысль о том, что из – за его невнимательности, возможно, погибнут люди, молотом бьёт по его сердцу. Сердце сжимается.
Алекс начинает усерднее двигать ключом в замке зажигания старого Фольксвагена Гольф 1993 года, бешено вдавливает педаль акселератора в пол.
Свет впереди исчез, автомобиль за скалой и вот-вот должен выехать на них, как вдруг, старушка завелась, закряхтела, заревела. Алекс топит педаль газа в пол, автомобиль с пробуксовками срывается с места, показывается встречный автомобиль, сигналит лихачу, едущему без включенных фар и лобовым стеклом.
Автомобили разъезжаются на миллиметраже, и не задевают друг друга. Алекс останавливается на обочине. Его сердце дико бешено стучит, адреналин бьёт ключом в виски, он вытирает горячий пот.
- Ух, ты, мать! – сияет от счастья Алекс, целует торпеду нервно работающего Гольфика. – Я из тебя монумент сделаю, непременно! – заканчивая это предложения, у автомобиля сами по себе включаются фары.

- Домой! – воодушевлённо крикнул Алекс, и разбудил Асю.
Через два с лишним часа мучений Алекс доезжает домой.
Укладывает Асю, сам с трудом заставляет себя скупаться и побриться. Некогда ухоженное лицо плейбоя, за эту неделю превратилась в злую физиономию, побывавшего во многих переделках ярого футбольного фаната, футбол Алекс категорически не воспринимал, за это его упрекал отец, мол, мужчина и не любит футбол!

Усталый, утомленный, простывший Алекс засыпает моментально.
В его голове крутятся страшные мысли, рисунки извилистой дороги, которая могла стать последней дорогой в его жизни.
Он думает об Ирине, как не справедливо уйти из жизни не объяснившись ей в своих чувствах. Не поведав всю подноготную своей жизни, рассказать всю правду о себе.
Побывав на грани жизни и смерти, Алекс понимает, что не влюблён, нет, нет.
Он понимает, что любит эту недостижимую звезду, этого ангелочка, свою половинку, часть себя, которую давно искал и вот нашёл.
Прогоняя мысли в голове, Алекс бьется в конвульсиях, его кидает с жара на холод.
Наутро дрожь никуда не исчезла, жар тела будит его. Он понимает, что простуда может перерасти в грипп, встаёт и, пробежавшись до Старого, из его заначки выхватывает спрятанную бутылку водки.
- А, конечно бросит он пить! Да, никогда!

Заснуть больше он не может, сидит на краю кровати.
Алекс думает, что же ему делать, признаться ли Ирине вот так вот сразу или поступить умнее и терпимее – завоевать её постепенно.
Но огненные чувства, как магма рвущая гору из нутрии, которая являет страшный, стремительный пирокластический поток, сжигающий и покоряющий всё на своём пути, она требует выхода наружу, изъявления адресату, к тому же интуиция Алекса, настойчиво тревожит его сердце, сообщая о том, что он не безразличен этой ослепительно – блистательной милашке.
Александр думает, что ему сделать такого, ведь все знакомые методы обольщения не действуют на эту искреннюю душу.
Ночью, бившись в конвульсиях то ли от простуды, то ли от мысли об Ире, но та некая сладкая тревога на сердце родила строчки, ставя в прекрасные рифмы.
- Что это может быть?! – с интересом спрашивает самого себя Алекс, - Я подбирал небольшие рифмы в детстве, но стихи. Увольте!
О, Боже, что же с ним стало?!
Его лицо, как будто обдали кипятком, Алекс содрогается, почувствовав сильный стук сердца, глаза начинают панически озираться по сторонам, руки дрожат, вибрирует и сам целиком.
Его в лоб, поцеловала, как будто сама Эвтерпа, мысли начинают слагаться рифмами, чувства выстреливают в куплеты.
Алекс безумно рыщет по комнате в поисках ручки и тетради, не находит, срывает со стены плакат группы «Queen», достаёт из под кровати подаренную ручку фирмы «Parker», подарок отца, коробка покрыта метровом слоем пыли.
Около пятнадцати минут нахождения в необычном, новом для себя режиме невообразимо поражают Алекса.
- Любовь творит чудеса, - тихо высказывает своё мнение, безмолвно читая стих.
В его голове созревает план покорения, но до того момента, пока не оставит Асю няне.
Алекс спит до полпятого, пока его не будит бегающая по всему дому Ася, с няней, со Старым и некоторыми домработницами, компания играет в салки.
Алекс, смотрит на телефон, видит время и семь пропущенных звонков от Вики, резко соскакивает с кровати, к нему забегает Алеся и прыгает в объятия.
- Ал, - девочка замечает, запачканную кровью простыню, - Ты опять упал?! – запыхавшись, говорит она.
Заглянула домработница, Ася звонко смеётся и прижимается посильнее к брату. Алекс крепко обнимает её, целует, делает грозное лицо, скривив губы, наморщив лоб, нахмурившись изо всех сил, машет домработнице пальцем.
Та смеется, впав в детство.
- Не отдам Асечку никому, слышишь никому! – хрипловатым голосом говорит он, Ася заливается смехом, вертится в его объятиях словно юла, вырывается. Алекс скидывает её, шлёпает по пятой точке.
- Беги и спасайся! – наказывает Алекс, та смеясь, убежала прочь.
Алекс указывает домработнице на простыню, она покорно кивнула.

Алекс с иголочки одет, чисто выбрит, ароматен, как сладкая горячая булочка и он едет на розовом Мерседес Мл двух тысячи восьмого года. Природа благоволит ему, солнечно, но в дали через горы напирают и просачиваются тучи, готовые осквернить чистое небо. Светлый день.
Розовый автомобиль останавливается у дома Ирины. У старого неприметного девятиэтажного дома на окраине города.
Всё по стандарту, по старой, как мир схеме: многоэтажка, лавочка, «следаки», они же бабушки.
Алекс разузнал у них, локацию Ирины.
Она живёт на пятом этаже, Алекс, рассчитывал на первый, ну максимум на второй.
- Ха, я плюю в лицо преградам! – с гордостью произносит он бабулькам, набирает крановщику, знакомому Старого, договаривается.
Вытаскивает гитару отца и букет роз из розовой Мл-ки! Садится рядом с бабушками на холодную деревянную лавочку, начинает ожидать кран. Укутанные в разные пуховики бабули с интересом рассматривают молодого парня, решившего покорить трепетное сердечко, этой помогающей им с пакетами златоглавой девочки, как они её называют.
«Златоглавая девочка!» - думает Алекс, - «Прикольно, а бубульки то, переплюнули меня с позывными»!
Телефон не перестаёт гудеть, звонят Иосиф и Виктория с подозрительной частотой и согласованностью, Алекс не выдерживает и принимает звонок от Виктории.
- Да, что такое?! – сердито спрашивает Алекс, Виктория не ожидала такой резкости, молчит, она была приисполненна решительностью сама накричать на него:
- Ты пропал. И мы…
- Вы?!
- Да, тут рядом Йося, мы тебя найти не можем.
- Я попал в аварию…
- Как ты?! – перебивает его Виктория.
- Жив, пустяки, был расстроен, хотел побыть один вот и всё.
- Мы увидимся сегодня, тут и Иосиф хочет встречи.
- Нет, я буду один.
- Но ты ведь не дома у себя!
- И?! - самодовольно говорит Алекс, весь его разговор отлично слышат бабульки.
- Иосиф, сейчас был у тебя дома… - Алекс прерывает разговор, выключает телефон.
Все четыре старушки, завёрнуты капитально, а он в чёрном элегантном фланелевом костюме, они подозрительно смотрят на него.
- Ты хочешь обидеть нашу принцессу? – задаёт вопрос одна из старушек, видно капитан, - А, милок?!
Алекс улыбнулся, но даже его притягательности и ласки во взгляде не хватает для подкупа этих очаровательных старушек.
- Да нет вы что, я ведь люблю её!
Старушки делают лица, выражающие: «Мы тебе верим, как будто!»
Тем временем подъезжает крановщик.
Алекс подходит к нему, тот глушит мотор.
- Босяк, ты что ль?!
- Да, Эрик Вольдемарович!

Эрик Вольдемарович, такой же щупленький и не высокого роста мужичок, как и его друг - Старый. Жизнерадостный, весёлый старик, живущий ради выпивки, со смешной бейсболкой, густыми поседевшими усами, неуклюже смотревшимися на его высохшем лице. Свитер, весь измазан машинным маслом, та же ситуация с чёрными штанами, но сверкают ботинки, которые начищены всегда, это всегда удивляла Алекса, обувь у Эрика Вольдемаровича, всегда сверкала, была чистой и новой. Он говорит, что сила в ступнях, поэтому он нещадно насилует печень, ведь всё здоровье сконцентрировано в ступнях.
- Что тебе, на сей раз! Озера тут нет, значит и машину ты не утопил?!
- Вон моя тачка, дело не в автомобиле, а… - замялся Алекс. Старик посмотрел в ту сторону, куда парень указал пальцем. Видит розовый Мерседес МЛ, сидя высоко в кабине грузовика, недовольно качает головой.
- Лучше б ты его утопил мальчик, стыдно ведь! Дай я его перееду?
Алекс улыбнулся.
- Согласен, взорву завтра! – серьёзно произносит Алекс.
- Шутник! – не одна морщинка не дергается на лице Алекса. – Не шутишь… Что тебе?!
- Мне нужен твой подъёмный кран, подними меня на уровень пятого этажа, прочитаю стих одной особе.
- Всё ради молодых! – заводит тяжёлую машину Эрик Вольдемарович, и припарковывает там, где указал Алекс.

Вот уже Алекс на уровне второго этажа, ему страшно. Так же волнительно от мысли, от вариаций того что произойдет сейчас, как поведет себя Ирина. Алекс боится отказа, а тут ещё высота и холод, он крепко держится за металлическую решётку ограждения люльки, пальцы Алекса примёрзли. Медленный подъём останавливается.
Эрик Вольдемарович открывает дверь, Алекс замечает его высунутую голову, настораживается.
- Эй, бедолага! – Алекс кивает. – Босяк, ты видишь болты, которые держат люльку на стреле?! – живо спрашивает Эрик его.
- Нет! – Крикнул Алекс, ожидая услышать совет, как ему лучше держать себя в люлке.
- Так вот, и я их не вижу! – ржёт крановщик, с большим темпом начинает поднимать Алекса. Алекс нервно улыбается. Через минуту, он находится у окна Ирины.
Стоя наверху Алекс пританцовывает, холодно, ветер пробирает до костей, не отошедший от вчерашней простуды он кашляет.
Небо заволокло угрюмыми тучами, общая «атмосфера» уныла, с деревьев полностью опали листья, которые «гуляют» под дуновениями ветра. Но на горизонте показалось красное солнце, которое окантовывает вершины гор в насыщенный янтарно - красноватый цвет.
Алекс под аккомпанемент своей гитары читает сотворенные им стихи, подняв на уши весь подъезд, внизу собирается маленькая группа ребят снимающих Алекса на камеры сотовых телефонов.
Ещё раз читает стихи, но уже без музыки. Никто не выглядывает из окна Ирины, хотя соседские девушки впечатлены и полны завистью.
Алекс тяжело вздыхает и даёт отмашку Эрику Вольдемаровичу, чтобы тот спускал его с небес на землю.
Алекса привлёк шорох открывающегося окна, оно распахнулось. Выглянула она!
Душа Алекса прослезилась, видя ангельское лицо Ирины, освещаемая садящимся солнцем. Солнце светит ей прямо в глаза, но она не щурится, в её бездонных, злато – карих глазах свет солнца утопает в любви излучаемого ими тепла.
Заплаканное слезами, такими чистыми, как бриллианты, харизматичное лицо Алекса со шрамами тает. Она сама добро, с распахнутой душой, как её окно.
Её глаза выражают всю неординарность и неловкость данной ситуации, она не знает, как себя повести. Ей неудобно и стыдно перед соседями за доставленные хлопоты.
Но всё же её душа мечется от чувства любви, да, любви к Алексу, в которого влюбилась с первого взгляда.
И вот мечта, сбывается на Яву! Всем своим лёгким естеством она боязливо шепчет:
«Я люблю тебя, больше жизни, больше Мира»!
Алекс чувствует тепло, излучаемое Ириной.
Её маска, её щит сброшены, она беззащитна перед единственным парнем, первым мужчиной, которого безрассудно полюбила.
Улыбка победителя сходит с лица Алекса, он не может ей лгать.
Она заставляет его быть естественным.
Алекс прослезился, капли падающие вниз, золотом блестят на солнце, люлька дёрнулась, Алекс, теряет контроль над реальностью, пошатнулся, держится за подоконник. Алекс расценивает это, как знак.
Начинает играть красивую мелодию, в третий раз читает стихи:
Иногда мимо проходя,
Многие девушки
Млеют при виде меня,
Как от яркого огня.
Но я не опасен,
Хоть и в меру прекрасен!
Ужасным считают ли меня?!
Ну, да! Лёгкая небритость погубит меня…
А знаешь что: шутки, шутя,
Пытаюсь развеселить тебя!
Немного прожил на этом Свете,
Немного встретил достойных меня.
Но ты красива и в меру опасна,
И знаешь что, ты лучше меня!
Твои глаза, как Мир – прекрасны,
Они убили меня, а зря!
Не встречая ту самую.
Не видя того, чего хочу:
Я скис и поник,
Короче, убил себя! Но…
Затрепетало сердце моё,
Заметалась душа моя,
Проснулась она от немалого сна,
Ведь увидел тебя я!
Не спорю, я знал тебя раньше,
Но фотки не в силах показать тебя ту,
Что заставила меня плакать…Ох, зря…
Жестокая ты, а что будет дальше?!
Спрашиваю сам у себя,
Увижу тебя ль снова?!
По-моему, всё зависит от тебя!
А знаешь что, шутки, шутя!
Ты недооцениваешь меня!
Готов я сорваться с точки невозврата,
Чтоб растаять снова при виде тебя,
И подарить себя тебе, без всякого остатка!
Кончая, Алекс ещё раз оглядывает дрожащею Иру, улыбается ей, закидывает цветы в комнату.
- Опускай!
Алекс начинает медленно опускаться.
Ира машет ручонками, желает, чтоб Алекс, остался.
- Остановись! - кричит Алекс, тот прибавляет ходу. Алекс замахал руками, показывая вверх.
- Капризный юнец! - Злится крановщик, находящийся под алкоголем, - Получай! – прикрикнул он, Алекса подбрасывает вверх на полметра метра, он пугается. Ира хватает его, крепко прижимает к себе, Алекс забывает о страхе. Она затаскивает его вовнутрь дома.
- А босяк то, времени зря не теряет! – весело произносит Эрик Вольдемарович, открывая новую бутылку водки. – Думаю, больше пятнадцати минут не задержится. Да! Не больше! Определённо!
Алекс и Ирина влюблёно смотрят друг на друга не нарадуются, сидя на сером диване.
Квартира, мягко говоря, потрепалась за годы сдачи её хозяином, разным квартирантам, но хозяйственная рука Ирины привела его в относительный порядок. Скромно и уютно.
Безмолвие прерывает голос матери Ирины. Мать зовёт громко, живо – пытливо дочь, Ира улыбнулась, ей приятно слышать жизнерадостный голос матери, в обыденности же голос матери низкий и болезненный.
Ира отрывает взгляд от Алекса, включает ему телевизор, кидает пульт от телека в него, и, смеясь, уходит в соседнюю комнату.
- Я с роду не смотрел телевизора! – выключает его Алекс, прислушивается, еле разбирает слова.
Ира о чём, то спорит со своей мамой, потом заходит в гостиную, вся смущенная, покрасневшая с виноватыми глазами, тихо молвит:
- Мама хочет тебя увидеть.
- В чём проблема! Пойдём! – соскакивает с дивана Алекс, подхватывает Иру за талию, - Веди! – девушка ярче наливается кровью на лице.
- Она болеет…
- Ничего страшного! Все болеют!
- Да… - тихо молвит она.

Обнявшись, они заходят в спальную комнату, посередине прямо напротив входной двери на кровати лежит молодая, красивая женщина измученная болезнью.
Очень сморщенная белая кожа, поседевшие длинные ранее каштановые, ломкие волосы, чёрные глаза, которые заблестели, увидев молодого парня. У женщины красивый нос, строгие черты лица, она в халате, Ира, быстро подбегает к матери, укрывает одеялом.
- Мама, лежи, не вставай, пожалуйста!

Алекс чувствует некое угнетение на сердце, жалость вперемешку с желанием отобрать у неё боль, принять все страдания. Он не выносит чужой боли.
Алекс не предполагал, что мать Ирины так серьезно больна, думал грипп или что - то в этом роде. Вся картина сложилась у него в голове. Он понял, почему Ирина так рано уходит с учёбы, почему она работает официанткой, понял, почему она так безвкусно одевается, экономя на себе. Каждая грош заработанного, уходит на лечение дорогого человека.
Алекс готов рыдать, но сдерживает порыв души.
- Дочь много сказывала, о каком-то, загадочном симпатичном молодом человеке, и мне кажется это вы!
Александр наливается румянцем, смотря на Ирину, которая не знает, куда себя деть, от неловкости.
- Сядьте подле меня, и расскажите, что ни будь о себе. – С интересом говорит мать Ирины.
Алекс подходит к ней, берёт руку, целует.
- Александр Артурович. Просто влюблённый парень.
- Анна Николаевна, - смутилась сама женщина.
Алекс берёт находившийся рядом стул, ставит около края кровати, около ног Анны Николаевны. Ира стоит как новая невестка в углу.
- Очень приятно. Простите, но я не предполагал, я бы нашёл другой… Я не играл бы на гитаре у ваших окон…
- Жаль! Вы прекрасно играете, молодой человек! Осмелюсь предположить, что вы, о, сударь, идеальный мужчина!
- Ну, мама! Что ты такое говоришь?!
Алекс мило улыбнулся и говорит:
- Идеальных людей на свете нет. Это не возможно!
- Вы умны. Вот ещё одна монетка в вашу копилку!
- Отнюдь.
- Иринка, приготовь чаю, пожалуйста.
- Да, мама.
- Нет, нет! Я на пять минут! Меня ждет человек на улице!
- Крановщик?!
- Да, Анна Николаевна.
- Вы ещё зайдете к нам?!
- Папа, написал, просит открыть дверь. – Раздосадовано говорит Ирина.
Алекс, встаёт.
- Непременно, Анна Николаевна!
Алекс выходит со спальни в небольшой коридорчик, с которого можно попасть в гостиную, Алекс натыкается на отца Иры, которого она запускает в квартиру с тревогой на душе. Она не знает, как отреагирует отец, ведь она ему ничего и никогда не говорит, а тут незнакомый парень у них дома.
- Ах ты, гад, это ты! – визжит отец Иры.
Алекс растерялся, видя знакомое пухленькое, холёное лицо.
Он стартует со всех ног, добегает до окна гостиной, видит люльку, долго не думая прыгает в окно.
Разъяренный отец, оперившись на подоконник кроет проходимца матом, что не свойственно, этому интеллигентному человеку, ректору ВУЗа.
- Опускай Эрик, Эрик опускай! – кричит Алекс старику, находящемуся в разгаре буйной вечеринки в кабине грузовика с двумя соседскими бабулями.

Алекс на земле, ноги дрожат от адреналина, вспоминается детство, искренне смеется. Алекс ещё раз глядит на самое любимое окно в городе, оно со звоном захлопывается.
Он чувствует себя полным мудаком. Он вспомнил выходку, которую провернул с ректором.
- Судьба жестока! – воскликнул Алекс, видя Эрика Вольдемаровича.
- Классика жанра! Муж или отец?! – звонким пьяным голосом, смешно двигая усами на сухом лице, произнёс Эрик.
- Отец! – протягивая пять тысяч говорит Алекс.
- Мой тариф тысяча. У меня сдачи нет, знаешь.
- Без дачи. Это тебе на чай, - хлопает Алекс старика по спине. - Точнее на водку! – смеется он.
Эрик Вольдемарович крепко обнимает парня, как будто он - командир, наградивший его - солдата, медалью за отвагу, обнимает с неисчерпаемой благодарностью в своей хватке.
После он подходит к кабине, стукает ногой дверь, чуть не падает, праздно голосит:
- Эх, у меня сегодня выходной!
Эрик Вольдемарович оставляет машину под окнами многоэтажки, невзирая на недовольство бабушек, с кем не так давно мило беседовал.

Алекс уезжает с полной решительностью вечером заглянуть в свой маленький ресторанчик.
Дома Алекса ждёт неприятный сюрприз, он встречает Марину, трясущую свою дочь, Ася плачет, просится к ней.
- Ты хочешь уехать с мамой?! – стоя на коленях, держа маленькую сестренку, беспокойно спрашивает Алекс.
- Да, Ал… - Ася хлюпает, вытирает слёзки. – Ты меня не перестанешь любить?
- Глупышка, моя! Нет, конечно! Но с мамой, тебе будет плохо.
- Не будет!
- Хорошо. Как скажешь.
Алекс становится с колен, обращается к Марине:
- Береги её и не обижай.
- Не учи меня жизни, мальчик! Не смей!
- А то что?! – Прикрикнул Алекс.
Ася подбегает к Маринке, обнимает, оглядывается к Алексу.
- Не кричи на маму!
- Молчи, Ася!
- Не кричи Ал, ты пугаешь меня!
- Видишь, не расстраивай ребенка! – Марина приобнимает дочь. – Пошли, дочь. – Ася упирается, стоит на месте. – Алеся, пошли.
- Да, мам.
- Ну, и уходи! – громко сказал Алекс.
Марина уходит с дочерью, Алекс расстроенным падает на диван.
Алекс отыгрывается на розовой машине.
Он останавливается посередине поля на грунтовой дороге, вокруг жёлтая трава, медленно покрывается свежим снегом, становится немного светлее в этот тёмный вечер. За Мерседесом МЛ, останавливается Приора.
Алекс выходит из внедорожника, жестом приказывает двухметровому вышибале развернуть Приору, тот с трудом умещается за рулём автомобиля. Женя разворачивается, вываливается из авто.
- Дай гранату.
Телохранитель удивляется.
- Не делай невинные глазки, я знаю, ты таскаешь их с собой! Не из – за этого отец тебя ругал!
Женя кивнул, даёт гранату.
- Что вы хотите сделать?!
- А ты как думаешь?!
- Взорвать Приору, вот только зачем! Вы же её только купили!
- То же, можно было бы, но пока, нет!
- Мерс! Вы взорвёте Мерс?!
- Да! – Легко пожимает плечами Алекс, с яростью в глазах, вспомнив Марину.
Женя с жалостью глазеет на автомобиль, на Алекса.
- Дайте мне её лучше!
- Нет, Женя! Я тебя никогда не обижу! Как ты представляешь себя за рулем этой девчачьей машины! Нет, нет.
- Ну, это ж Мерседес. – Грустно произносит Женя. – Я стерплю…
Алекс открывает заднюю дверь, срывает чеку, бросает гранату подбегает к Жене, оглядывается назад.
Взрыв!
Алекс пугается и спотыкается о свою же ногу. Упал. Женя помогает ему встать, стряхивает с чёрных штанов контрастирующий снег.

Возвращаясь, домой, Женя прожужжал все уши Алексу, о новом служебном транспорте, автомобилей больше нет.

Алекс переодевается, надевает коричневый свитер, чёрную кожаную куртку, тёмно – серые джинсы, рыжие ботинки.
Заводит Ладу Приора, подъезжает, останавливается возле охраны.
- Где Старый?
- Спит у себя, наверное. – Отвечает Женя.
- Включите фары, хозяин. – Говорит крупный сероглазый парень
Алекс, включает фары.
- Спасибо серый.
Из охраны остались самые верные: Женя, Серый и Ваня.
- Женя, ты старший! – мужики смеются, Женя на них грозно взглянул, у тех преподает желание смеяться, Женя больше, что касается и доброты души. Алекс смотрит на него, улыбается, подзывает к себе, тот медленно подходит к автомобилю и нагибается.
- На, купишь, для нужд персонала служебный автомобиль в пределах миллиона, тут же ваша зарплата за октябрь и ноябрь.
Женя с благодарностью принимает деньги.
- Спасибо! – благодарят хозяина, Серый и Вася.
- Снова будете ездить за водкой! – шутит Алекс, медленно трогаясь на хлипкой машине.
Ребята недоумевают, откуда у Алекса деньги, ведь все счета Артура Борисовича заморожены, поэтому их коллеги и покинули работу.
Алекс сидит за полюбившимся столиком в углу. Люди, узнававшие его, тыкают в него пальцем, указывают, как на виновника страшного злодеяния. Но Алексу море до колен, до упреков и укоризненных взглядов посетителей, он боится, что на это негативно отреагирует Ирина.
Алекс наблюдает за безупречно выполнявшей свою работу Ириной, та изредка поглядывает на него, - шикарного парня. Обычное созерцание её лица греет сердце Алексу, душа успокаивается при виде разных огоньков света играющих на её изящной фигуре, переливающиеся, каким-то необычным колором.
Свисающая на лицо прядь волос, пружинит при каждом её лёгком движении, она пытается сдуть их в сторону, но всё тщетно.
Она завораживает его взгляд, приклеивает на себе.
Ирина сейчас другая. Она безумно влюбленная девушка, позволила окрылиться своим чувствам. Ирина понимает, что и Алекс влюблен в неё. Больше скрываться нет смысла.
Звонит телефон, Алекс принимает звонок от Вики:
- Слушаю.
- Ты где, любимый, я безумно без тебя скучаю! – звучит её голос из динамика телефона.
- Неважно. – Пренебреженно отвечает Алекс.
- То есть как?! Как это не важно?!
- Виктория в блажащие дни мы не увидимся, пожалуйста, не вынуждай меня, ломать этот телефон. Ты меня понимаешь?
- Нет…
- Просто не звони.
- Не звонить. Если ты не встретишься со мной вечером, я не заговорю больше с тобой!
- Да хоть с этой секунды! – надменно и жестоко произносит Алекс, обрывает связь.
Алекс жестом подзывает Ирину, она окликается.
- Привет. Слушай…хм…Мне стыдно за то, что… произошло со мной и твоим отцом. Если честно, я не хотел.
- Было неприятно, но ты, искупил свою вину!
- Думаешь?
- Предо мной, а не перед отцом.
- А! Точно… Виноват, исправлюсь.
- Я на это надеюсь. Ты ради этого пришел?!
- Нет. Я просто, хотел тебя увидеть.
Ирина польщена и смущена.
- Здесь не стоит. Я работаю. Это не красиво.
- Неважно.
- За совестливую работу, ты мне, между прочим, платишь! – с невыносимо – нежной улыбкой произносит она. Кокетничает.
Алекс улыбнулся, так же обворожительно - мягко, не смотря на полученные царапины на лице, ещё всё же он приятный на вид молодой парень.
- Ну, работай, самозабвенно – трудолюбивая.
Алекс указывает в меню, на говяжий стейк, острый соус к нему и хлеб.
- Я люблю мясо, и ничего лишнего больше.
Ира кивнула, подогнула ноги в коленях, играючи произнесла:
- Хороший выбор, шеф!
- Скорее хозяин! – подыгрывает её энтузиазму Алекс.
Ира скрывается во тьме служебной зоны.
- Фантазёрка – неутомимая! - с улыбкой и блеском в глазах произносит он, - Бесконечно новая, - добавляет, не сказав вслух слово: «Долгожданная!», не желая вспугнуть своё счастье.
Александр, как знал, в углу затаился Иосиф. Подходит к нему и начинает кричать на полпути:
- О, Алекс, неужели я тебя нашёл! – Присаживается за столик Иосиф. - Чего тут?!
- Решил отужинать! – неловко отвечает Алекс.
- Ну да, конечно, это ведь твой ресторан!
- Это тоже. – Нехотя улыбнулся Алекс. Впервые в жизни он не рад видеть лучшего друга.
Ира приносит заказ, раскладывает на стол.
- Здравствуй. – Приветствует Иосифа.
- Привет! Как ты?!
- Принеси ему, пожалуйста, маковый салат! – вежливо, галантно просит Иосиф Иру. – Ну и я не откажусь!
- Маковый. Внушающее наслаждение, классное название!
- Салат просто бомба! Одним словом крутяк! – подмигивает Иосиф Ире.
Иосиф указывает пальцем на царапины Алекса.
- Авария, ты не шутил. Сейчас на чём приехал? Или авария была не серьезной, хотя ты пропал на два дня! Я думал, ты меня избегаешь по другой причине! – нахмурившись, говорит Иосиф. Алекс понял намёк, но не хочет говорить правду.
- Да, Макс. А пойдём, покажу, что у меня сейчас за суперская тачка! – Он хочет одного, - увести друга подальше от Ирины.
Ирина успела заметить только спины ребят, держит поднос с двумя порциями макового салата, она расстроилась.
Иосиф, видя эту супер тачку, не может прекратить смеяться.
- Это хороший, крепкий, дешёвый в обслуживании «недоавтомобиль!» – пресекает смех друга Алекс, ударяя ногой пластиковый бампер автомобиля, она трескается. – В конце, концов, это не Фиат пятьсот!
Иосиф засчитывает подколку друга.
- О, один, один!
- Что, может, как в старые времена, напьемся у меня дома?! В погребе ещё много вина! – Алекс надеется услышать положительный ответ. Иосиф машет длинными руками.
- Нет, ты знаешь, я съем свой салат, и полюбуюсь на Ирку!
Алекс нервно сглотнул, слюню во рту, сильно сжимает челюсти, играет скулами. Он не знает, что делать, не хочет конфликта с другом, не знает, как деликатно объяснить данность всей ситуации.
Но Алекс так же не хочет, чтобы Иосиф даже не смел, думать об Ирине, тем более называл её Иркой, чтобы ни один из мужчин не мог, думать о ней. Алекс ревнует, впервые в жизни, он ревнует.

Он стоит в оцепенении, кивнул головой, сел в супер тачку и с нервом беспокойства, улетел на ней домой.
Начало декабря, за ночь выпал снег, покрывший всё добротным слоем, духа солнца нет и в помине.
Впервые за полтора месяца Алекс сидит на паре, смотрит на обиженную Ирину, та дуется на него, старается не поворачиваться в его сторону.
К Алексу подсаживается Вика.
- Привет, Алекс. Милый мой.
- Слушаю, Виктория, не милая моя.
- Вот как!
- Всё - таки, правда, да?! Эти слухи реальны, получается?!
- Что? Ты о чём?
- Все звездят о том, что ты недавно пел серенады этой серой мышке! – Она указывает на Ирину. – Это правда, любимый или всё лгут?!
- Во-первых, твое сестре привет, за то, что тебя правела на пару, во-вторых, я вне настроения сейчас, и, в-третьих получай поэтому, это не слухи, мне было хорошо с тобой, но кажется, я люблю эту серую мышку.
- Как… - Убита Виктория.
Алекс, встаёт, кидает шальной взгляд на Ирину, та ловит его, но не отвечает взаимностью, он выходит из аудитории.
Во время перемены, в коридоре, Алекс вылавливает Ирину, схватив её за руку, волочит в край коридора.
- Ей, отпусти мою руку! Ты что!
- Сейчас отпущу. – Алекс получает пощёчину. – Это не повлияет на меня, хоть убей, не поможет.
- Убивать тебя не стану. – Успокаивается Ирина.
Алекс останавливается у окна.
- Слушай, пожалуйста. Я много думал и хочу тебе сказать, что мужчина, является мужчиной не тогда, когда теряет свою девственность. Нет, нет… Мужчина, тогда обретает значения термина – «мужчина», когда осознаёт необходимость самостоятельности во всём, принимает последующую ответственность за свои действия. И я… – С трепетом на лице говорит Алекс.
- Что Алекс! Ты мужчина?!
- Я хочу сказать, что люблю тебя, вот так вот сразу, я…я…я, не знаю, что со мной произошло после того, как встретил тебя, я был гусеницей в коконе…
- А теперь ты стал бабочкой?!
- Нет, - улыбнулся Алекс, сбрасывая напряжение, витавшее в воздухе. Собрались люди, которые заполонили коридор, среди них Виктория, у неё ужас на лице. Она наблюдает за тем, кого считала тем единственным, кто дорог ей больше всего на свете, за тем, который сейчас произносит эти ужасные слова, режущие ей слух, протыкающие сердце, плюющие в душу.
Вика не смеет плакать, она показывает гордость, ведь она всем подругам сообщила о скором замужестве, и тут такой поворот не туда!
- Нет, милая Ирина, я готов отдать тебе свою душу, всего себя, только за то, что бы быть с тобой рядом! Пойми, же! – Ирина гордо смотрит на него, ведь вчера вечером он оставил её наедине с Иосифом, который приставал к ней, домогался.
Ирина сильно обиженна.
- Где ты был вчера?! Куда ушёл?! А Алекс?! – Не сдерживает свою чувствительную натуру, громко кричит она. Плачет.
Алекс обнимает её, не выдерживает и Вика, она толкает Иру, та налетает на стену, пачкает свою новую чёрную кофту некачественной шпатлёвкой.
Зло посмотрела на обидчицу, Ира готова разодрать Вику голыми руками.
Все девочки курса глумятся над ней:
Они, упрекают её в одежде, унизительно называют: стекляшка. Ирина в бесцветных линзах, не скрывающих её безумно - красивые карие глаза, купленные ради Александра.
- Успокойтесь! Ты, что творишь Вика?!
- Оставь меня в покое! Я сейчас задам жару этой шлюхе!
- Шлюхе! - Вскипает Алекс, грубо хватает Вику за плечи, прижимает к стене. – Ты уверенна!
Лёгкая, фиолетовая кофта облегает Алекса. Плечи, накаченные руки, спина, соблазнительная талия изысканна подчёркнута. Чёрные джинсы, обтягивают соблазнительные ягодицы и раскрывают во всей красе атлетичные ноги Алекса.
Он подпирает Вику, колоном правой ноги, между её ног, напрягает мышцы, медленно, одной ногой приподнимает невысокую Викторию на уровень своего лица.
- Алекс-с-с. - Тихо прощебетала умилённая Вика, обхватив парня за плечи, страстно проводя руками по его могучей спине.
Ирина не понимает происходящего, не выдерживает и выбегает на улицу, не взяв куртку из гардеробной. Она ревет, панически мечась на месте, сгибаясь, то разгибаясь, нервно топчась. Её личико мило – жалостливое, бровки домиком, свисают вьющиеся золотистые, непослушные, волосы, карие потерянные глаза не понимают ранее полученную картинку, которая проходит через них в её романтичное, хрустальное, идеальное сознание.
- Что он делает?! - Захлебываясь в слезах, выговаривает она, думает, пойти ли к отцу или убежать домой.
Тем временем, Алекс, поцеловав в губы Викторию, убирает ногу, Виктория приземлилась на землю. Алекс оглядывается, и не находит ту, для которой разыграл этот концерт.
«Ну ладно, раз начал…» - думает он.
Алекс возвращает завороженный взгляд Вики, тот доверчивый, соблазнительный, похотливый.
- Ну и кто шлюха Вика?! – указывая на промокшее колено, спокойно молвит он.
Девушка смущенна, краснеет, дико озирается по сторонам.
Вокруг неё стоит толпа бесчувственных людей, которые смеются над ней, но минутой ранее она была в их числе.
Сестра Вики влепила пощёчину Алексу, тот ухмыльнулся, поняв, что победил, но решает добить:
- А Вика?! - Та без эмоций смотрит на него, через обнимающую её старшую сестру, она только сейчас поняла, насколько сильно была права её старшая сестра.
- Не ты ли отдалась мне в первую же ночь знакомства?! – С маниакальной любовью к себе произносит Алекс.
Девушка не выдерживает позора, отталкивает сестру и убегает прочь, её сестра ещё раз отоваривает Алекса, хорошей оплеухой.
Алекс понял, жестокость своего поступка. Волна вины накрывает его, но уже поздно. Он вспомнил об Ирине, понял, что её ранил сильнее, сделал намного больнее, но хотел лишь, таким извращённым способом защитить её честь, показать Вике, что она лицемерна.
Алекс мчится вдогонку. Вся жизнь его гонка, без старта и финиша.
Алекс на улице догоняет мёрзнущую, заплаканную Иру, не вернувшуюся за своей курткой, хватает за талию, прижимает к себе, разворачивает, пристально смотрит на неё страдающую. Ирина бьёт его в широкую грудь.
- Ты что делал Алекс, ты кто?! Ты ведь не такой?! – Снова прослезившись, высказывает все обиды ему. – Ты оставил меня, оставил! Слезы начинают скатываться по покрасневшим от пощёчин щекам парня.
Драматические фильмы не трогают Алекса, но видя боль реальных людей, он не держит не угомоняющуюся душу, чуткое сердце, и свои глаза: карие, чистые, являющиеся отражением его редкой и очень доброй души.
- Я не знал, как сказать Йосе, вот и ушел, нашел лёгкий способ.
Ирина немного успокаивается.
- Моя хата ничего не знаю, так ты раньше жил да, Алекс?! – сопя, упрекает его Ирина.
Алекс кивнул, снял свою фиолетовую кофту, оставшись в одной чёрной, облегающей футболке.
На Ирине она смотрится великовато и выше колен.
- Я не знаю, что на меня нашло! Она обидела тебя, а я всего лишь хотел наказать её, и…
- И что! Что это было вообще?!
Алекс пожимает плечами.
- Она обозвала тебя шлюхой! Меня просто сорвало с петель! Я не думал о нормах общества, там! Я хотел её унизить!
- Это не нормально!
- Я знаю, Ир! Прости, прошу, только прости!
Пару отвлекает специфичный рёв Феррари. Иосиф резко останавливает автомобиль возле ребят, выскакивает из авто.
- Вот ты как друг!
- Без привет, здоров, как-то сразу, - угрозы летят! – возмущается Алекс. Иосиф толкает его, смотрит на него, подобно бешенному питбулью.
- Иосиф, оставь его! – ревниво прикрикнула Ира. Алекс бросает жест руки, мол, не вникай.
- Ты пойми, я сам не ожидал, что она мне так сильно вонзится в сердце! Я люблю её больше всего на свете! Ты понимаешь это?!
- Да, сука! Блядь, и сильнее чем меня, как выясняется, а Алекс?! Предатель, чёртов! Ещё друг называется! Я… - Бив, себя в грудь, кричит Иосиф. – Я приметил её первым! Я! Ты знал она мне нравиться! Так зачем, ты встал между нами?!
Ирина нервно смеётся, хватается за голову.
Алекс с холодной трезвостью смотрит на Иосифа. Он подобен раскаленной до кипения стали, способной обжечь, либо, принять форму холодного меча и убить.
- Она меня любит, пойми и прими ты это, наконец.
- И уйди, да! Да, Александр Великий! – зло смеётся Иосиф.
- Да Максиму-с не менее величавый! – Алекс улыбнулся, вспомнив детские прозвища.
- Смешно! – С этими словами Иосиф ударяет Алекса, попадает ему в глаз, тот шагнул назад, Алекс поднимает руки, не отвечает.
Начинают сыпаться удары, Алекс поджимает голову к груди, прикрывается руками.
Ира не выдерживает, и бросается на Иосифа, тот отмахивает её, она рушится на асфальт, споткнувшись о бордюр.
Алекс, увидев это, оттолкнул Иосифа, подключив всю массу тела, его отбрасывает на ограду института.
Алекс помогает, встать плачущей Ирине, потом обращается к Иосифу:
- Успокойся, прощу, поймай здравую волну, а Макс!
- Крутяк! Ты ещё будешь учить меня. А псих?! Ты забыл, что мы делали?! Как вминали бедолаг?! Тогда ты не просил успокаиваться! А?! Алекс очнись, ты тварь! Предатель, сука! – Иосиф снова лезет драться.
- Да я тварь. – Обнимает Иосифа, Алекс, смотрит Ире в её потерянные и испуганные глаза.
- Я её украду! Понял Алекс! – выкрикивает Иосиф.
Ира содрагнулась, её нежные губы начинают дрожать, снежинки медленно кружившиеся, мгновенно таят на её разгоряченном, покрасневшем лице.
Она сидит на снегу, её зрачки расширились, она видит только белый от снега фон и проносившиеся мимо двух чёрных точек, автомобили.
Ирина молвит:
- Он испугал меня вчера, Алекс. Лапал весь вечер, потом я ждала утра в ресторане с Виталием. Я боялась выходить одна, боялась выйти ночью. Зрачки Алекса, расширяются от бешенства, от давно забытой Алексом чувства вкусной ярости. Глаза Алекса, - страшны.
Он начинает тяжело дышать. Раз фыркнул, как измученный, озлобленный наполненный адреналином бык в корриде, готовя все силы на последний удар, но в случае с Алексом, он не простой быком, а заряженный на разрушения и очень опасный.
Удар головой в челюсть, заставляет Иосифа, утратить контроль над реальностью, над происходящим. Он выведен из строя. Алекс, хватает за торс друга, подсекает его, выпрямившись, приподнимает и с разбега ударяет об железную ограду. Затем обхватывает ладонью лицо и начинает бить его голову об ограду, пока его не обнимает Ира, тогда он останавливается, смотрит на друга, который потерял сознание, отпускает его, тот плашмя растекается на тротуаре, на свежем снеге.
Алекс закрывает глаза.
Ира ощущает ритм его взбудораженного сердца.
- Ты, в самом деле, не уравновешенный?! – с серьёзностью спрашивает она.
Алекс ничего не отвечает, жадно дышит и продолжает смотреть на Иосифа.
Иосиф кое-как встаёт, вытирает кровь, стекающую из порванной нижней губы.
- Ты сильно пожалеешь Алекс, сильно пожалеешь. Твоего папочки ведь больше нет! – ехидно произносит Иосиф, садясь в Феррари. Умчался.
Вокруг толпа людей, не соизволившие помочь. Они бесчувственны, как камеры сотовых телефонов.
Ирина отпускает Алекса, поняв, что его сердцебиение в норме, а значит и он сам снова спокоен.
Алекс оглядывает людей.
- У-у-у! Реалитишоу, да! Давай снимем, друг! – яростно кричит он на парня снимающего его. Подходит к нему, толкает. – Иди, гуляй!
Люди расходятся.
- Где тот, нежный и сентиментальный романтик, Алекс!
- Сентиментальный. Это плохо, ты знаешь?!
- Я так не думаю!
- Сентиментальность это не любовь, а болезненная впечатлительность, это хроническая, заглушённая истерика, заменяющая любовь, так поговаривал архимандрит Рафаил и я думаю, он прав!
- Что? - Защурив глаза и качая в разные стороны головой, произносит Ира. – Я не поняла.
- Я тебя, просто люблю!
Ира набирает снега, делает снежок, прикладывает на правый заплывший глаз Алекса.
- Теперь я знаю! - Мило улыбнулась она. - Но пока ты не попросишь прошения у Вики…
Алекс утвердительно мотнул головой, усложняя ей задачу по лечению.

Со снежком, пара, заполняет салон Приоры и легко трогается в путь.

Вечер. Иосиф пьяным врывается домой. Его встречает обеспокоенная мать, успокаивает. Он толкает её в сторону.
- Отец! Отец! Ты где! Выходи! – Кричит Иосиф.
Славик пафосною походкой, покачиваясь в разные стороны, спускается со второго этажа, накидывая халат:
- Чё стоишь женщина, неси минералку! - Та покорно побежала за водой, - Сынку твоему плоховато! – смеётся Славик, дёргает усами, потирает пресс, через халат, сбивает ладонью воду на чистой, сверкающей лысой голове.
- Пап, убей его, убей!
- Кого?! – спустившись в огромную прихожую, светлую и опрятную спрашивает Славян.
- Алекса, эту тварь!
Славик скалится, его смех странен.
- Это новый уровень сын, новый! – обнимает своё чадо Славик Семёнович. – Непременно, но нужно чутка подождать. Зуб даю! – дико смеётся, прижимает разозлённого мальчика к своей волосатой груди, всё сильней.
Глава VIII
Я другой поверь
Утро, автомобильный затор на последнем перекрёстке на пути к университету. Алекс впервые выехал на первую пару.
Алекса гложет не исполненное дело. Он нервничает, прокручивает примерный объяснительный текст, для Виктории, звук клаксон раздражает ещё сильней.

Звенит звонок. Не успел. Дверь аудитории, где находится Вика, захлопывается перед его носом.
Алекс нагло врывается, не желая ждать перерыва, он прерывает лекцию лектора, доктора технических наук.
- Молодой человек, что вы такое себе позволяете! – возмущается лектор.
- Включайте камеры люди! – призывает Алекс, жестикулируя руками. Все в предвкушении продолжения недавнего концерта, особенно подруги Вики, унизившие её ещё сильней, не соизволившие успокоить её, помочь. Вика испугана и дрожит. Её милое детское лицо наполнена смущенностью.
Каштановые волосы блестят под светильником старой аудитории. Алекс, вспоминает забытый лоск потных волос, её умопомрачительную улыбку.
- Вы готовы? Начнём.
Алекс пускает в ход своё оружие, – убийственное обаяние и приветливую улыбку.
Серый костюм, белый галстук на фоне чёрной сорочки, чёрные кожаные туфли. Он напоминает итальянского мафиози из фильмов Копполы или Скорсезе. Вика, украдкой улыбнулась вспомнив Алекса настоящего, того, ею любимого.
- Прости меня. За моё вчерашнее поведение, за прошлое, за боль, которая без устали сверлит в твоём молодом сердечке. Ведь я, играя тобой, заигрался и обманулся. Принял фальшь за действительное, дал тебе надежду, призрачное будущее, но… - улыбнулся Алекс. Подходит к ней вплотную, присаживается напротив. – Мне было хорошо с тобой. Ты заставила меня забыть всё плохое, что было со мной! Ты вдохнула в меня жизнь! Была тем необходимым импульсом! Прости за сломанные надежды, но ты знаешь, я не выношу ложь, только, правда. Она лучше бессмысленных фантазий и пустой боли! Многие посчитают, что я воспользовался тобой. Нет, это не правда, нет, нет! – Он берёт дрожащую ручку Виктории, проницательно смотрит в её нежные лазурные глаза, цвета только что зародившегося океана. «Как же ты прекрасна». – Думает он.
Алекс продолжает монолог, который никто не может прервать. Лектор слушает внимательнее снимающих происходящее студентов. – Не слушай ни кого. Ты знаешь. Я знаю. Это правда. И это главное. Вот и всё! Ты была мной любимой девушкой, хоть и недолго, но была... Я твоим первым… - опускает голову Алекс, ропотно взглянув виновными глазами.
Выражения виноватого, раскаивающегося, но отнюдь не преступника читаются на лице Алекса, на протяжении монолога, а глаза, - врата души, принимают всю серьезность ситуации. Алексу искренне жаль Викторию.
- Не плачь, пожалуйста! – Алекс нежно обхватывает шею Вики, медленно проводит по бархатной щеке большим пальцем, убирая жемчужные слёзы. - Вот поэтому я боялся влюблять в себя, давать надежду, когда на самом деле не был готов к ответственности ни за кого. Не был уверен в будущем, так как не знал, чего сам хотел. Но я встретил свою истинную судьбу… - Вика, понимающе кивнула. – Живи, не забывая всего что было. Я не забуду! Я твой друг на все века! Друг… – Алекс, встаёт, подвигает под парту стул.
Вика с безумной любовью смотрит на Алекса, он её принц, он её герой.
- Вика я был первым и неповторимым, пусть второй будет любимым и вечным! – Мило улыбнулся Алекс, - И пусть будет лучше меня.
Виктория улыбнулась, её глаза оживляются.
- Лучше тебя нет… – Тихо молвит она. Алекс обнимает её, по отечески целует её прекрасный лобик.
Шепчет на ушко: «Знаю».
Алекс, медленно шагает до выхода. Он останавливается у двери, поднимает понурую голову и обращается к Виктории:
- Вика, у Аси завтра День Рождения, она будет рада тебя увидеть.
Виктория неуверенно, утвердительно качает головой.
Она прибывает в невесомости от произошедшего, вчера готова была убить себя, его, но сейчас…
Алекс укрепил своё величие в её глазах.
«Как тебя разлюбить и полюбить другого?» - думает она, погрузившись в свои мысли, не слыша голос профессора.

Алекс ждёт начала занятий, он искренне хочет чему-то научиться, но разрывающийся телефон с утра, не дает ему сосредоточиться на учёбе. Ему звонит Марина, он не хочет принимать звонок, но телефон настойчиво визжит.
«Может, что с Асей». - Приходит к нему мысль. Алекс принимает звонок и в трубке слышит, заплаканный голос маленькой сестрички, которая просится к нему, сообщив, что мама бьёт её. Алекс злится.
Бегом пробежался по территории института, садится в корыто, ему завтра должны доставить со Штатов новенький, жёлтенький Corvette С7 ZO6, его железную любовь и страсть.
Алекс знает квартиру Марины. И эта квартира раньше принадлежала ему, поэтому пароль электронного замка он отлично помнит, да и ключ – карта у него сохранилась.
Квартира располагается в несколько сот метров от его университета.
Алекс со злостью распахивает дверь, врывается в квартиру, навстречу ему бежит маленькая пуговка, за ней вдогонку быстро шагает Марина, окутанная банным полотенцем.
- Ах ты, мелкая, тварь! Ты звонила! – Марина видит Алекса, на которого вешается маленькая сестра. – Быстро ты!
- Я не хочу ругаться. У неё завтра праздник, одумаешься, приходи.
- Ах, да! Я и забыла!
- Ты коза, Маринка! – Зло выкрикнула Ася.
- Что, гадина мелкая! Что ты сказала?! – Маринка намеревается ударить дочь. Алекс закрывает сестру корпусом.
- Что слышала, дурра! – Почувствовав спину брата, выкрикнула Алеся.
- Ах, ты стервочка, какая!
- Вся в тебя!
- Успокойтесь! Обе! – Громко прикрикнул Алекс. – Вы и одной недели не прожили вместе. Алеся будет впредь жить со мной, и ничто этому не помешает, ты понимаешь это?
- Катитесь прочь! – Отвечает Марина.
Алекс выводит Асю на лестничную клетку, слышит в ответ:
- Забирай, эту мелкую плаксивую девчонку!

Алексу звонит Ира, он открывает машину, садится, рядом присаживается Ася, принимает звонок.
- Привет! Ты извинился, ты большой молодец!
- Привет. Мне стало легче, спасибо за дельный совет.
- Мы увидимся сегодня?!
Асе интересно, кто говорит по телефону, подводит ухо к аппарату и подслушивает с выпученными глазами, блестящими от любопытства.
- Не знаю, может быть.
- То есть как?!
- Кто это, Ал?! – Вникает Ася.
- Отвали, не твоё дело… - Тихо отвечает сестре Алекс.
- Прости, что!
- Я не тебе!
- Ты не один в машине?!
- Да. А знаешь что?!
- Что-о-о?!
- Выходи, я тебя познакомлю с ней!
- С ней! Интересно! Подозрительно, но интересно. Я не могу, у меня занятия. Увы!
- Как и у меня, между прочим! Сделай небольшой перерыв. Ты будешь рада знакомству!
-Ну, я не знаю, не могу.
- Чё за девушка?! – Асе любопытно.
- Десять минут тебе даю, я буду ждать у входа.
- Нет! Ты что!
- Не будь такой скучной! Импровизируй!
- Я не скучная!
- Девять минут! Быстрее!
Алекс обрывает связь.
- Что за цыпа?! А братик?! – Интересуется Ася.
- Что за слова, леди?!
- Мама так говорит.
- Ты ведь не хочешь быть похожим на Маринку?
- Неа!
- Хорошо. Теперь задай нормальный вопрос.
- Что за леди говорила по телефону?! – Ася улыбается.
- Скоро увидишь!
Алекс ждёт Иру, у входа в институт, он смущен диким поведением сестры, пытается затянуть её обратно в автомобиль, Ася с интересом разглядывает всё и всех:
Разглядывает внушительную площадку, выложенную белой тротуарной плиткой, измазанную слякотью. По центру располагается незамысловатый узор из двух наложенных ромбов с зелённым газоном внутри, покрытый снегом. Она видит высокую чугунную решетку, верх, которого специально измазан машинным маслом, «вертушки» КПП, сам КПП, национальные флаги, развивающиеся под лёгким, прохладным ветерком, рядом здание с громоотводом, с наружной отделкой из оранжевых плит, и огромные золотистые буковки на мраморной стене, после взгляд Аси падает на лицо Алекса.
- Ал, ты слишком, часто падаешь? – Говорит мелкая.
Алекс хохочет. Ася у него на руках. Затем он кидает сестрёнку на задний диван автомобиля.
Ася начинает ощупывать свой свежий кровоподтёк, возникший от удара Маринки, щупает шрам на лбу. Карабкается через бардачок между креслами до Алекса, присаживается на руль перед ним. Щупает его синяк, свой.
- Меня мама ударила, а тебя кто?!
- Я упал милая! – улыбаясь, произносит он.
Ася подозрительно смотрит на него, её глазки блестели. Она хочет веселья.
Дверь Приоры открывает Ира, мило улыбнулась. Её ямочки, умилили Алекса, её глаза полные любви сражают его наповал.
- Девушка ты ошиблась, дверью! – воскликнула Ася, видя Ирину.
- Увы, но ты права! – Ира закрывает дверь. Открывает заднюю. – А так, о госпожа! – с игривостью в голоске произносит Ирина.
- Я королева! А он госпожа! - указывает на Алекса. Ира звонко смеётся.
- А где Вика, Ал? Я думала мы ждём её!
- Ребёнок успокойся!
Алекс хватает Асю, перекладывает на переднее пассажирское место, той интересна Ира, корчившая ей всякие рожицы, но даже эта нелепость, никак не искажает её природную красоту лица.
Её естественную.
Ася перебирается назад к Ире.
Алекс трогается, берёт курс в направлении старшей сестры.

Девочки вышибли ему мозг своим озорством, за всё время поездки. Сидящая впереди Ангелина, так же начинает страдать, под влиянием играющих девчонок, с интересом наблюдает за выбором сердца Алекса. Изучает её как старшая сестра, как специалист, как женщина.

Они весело провели время на природе в окружении живописных гор, покрытых белоснежным снегом, сверкающих в лучах южного солнца, не так сильно согревавшего в этот восьмой день зимы.
Алекс провёл маленький экскурс в историю родного края своим девочкам, рассказал и, показал живые примеры былых сражений, памятники архитектуры и красивые, сотворенные природой чудные места.
Девочки очарованны пейзажем, красотой, которую видят впервые. Алеся ездила по этой дороге к тёте, но никогда не вглядывалась в окно автомобиля, горный воздух будил в ней либо аппетит, либо её клонило ко сну, но чаще всего случался аппетит, а потом крепкий сон до самого пункта назначения. Некоторые места её знакомы, и не так необычны, поэтому Ася выражает наигранную заинтересованность, копирует сестру, оказывает искреннее влечение к милой девочке, которая приглянулась её маленькому сердцу.
- Прекрасно Алекс! - Весело подбежав к нему, обняв, произносит Ира. – Красиво! - Смущается Ирина, заметив ревностный взгляд Алеси. Ангелина, обнимает маленькую сестрицу, унимает её ревность, та разжимает объятия. Сердце Алекса светится, видя радость на лице Ангелины, ведь это всё, он устроил ради неё.
- Сейчас это блеклая тень этих мест. По настающему здорово будет летом, когда голые скалы обрастут скудной зеленью, зацветут цветы на склонах, и будет жизнерадостно гудеть речка, оглушая всё своим яростным потоком! Когда птицы запоют, радуясь жизнью, солнце будет приятно жарить и воздух, так жадно поглощаемый нами, не будет обжигать холодом ноздри, как сейчас, а наполнять лёгкие до краёв, даря чувство простого наслаждения!
- Холодный воздух приятный. – Замечает Ангелина, привыкшая к мегаполисам.
Алекс кивает, останавливает автомобиль на обочине, у обрыва. Он направляется к месту вселяющую в него страх. Подходит близко к обрыву, глядит вниз в бездну. Глубоко внизу спокойно течёт речка, веками пробивавшая себе путь, соорудившая это ущелье.
Массивные, буровато – серые скалы, на которых слоями можно различить уровень реки в разные времена, всегда удивляли Алекса. Он взглянул вверх, стоя на площадке немного возвышающимся над автомобильной, узкой дорогой.
Алекс видит две скалы уткнувшиеся друг в друга, зависшие над речкой, над пропастью, словно перекинутый через него импровизированный, разводной мост, который покрылся мхом. Он взглянул на Ирину и провёл аналогию с этими двумя скалами, которые держатся, друг за друга целую вечность, и не сваливаются до сих пор в ужасающую воображения Алекса, бездну.
Алекс подзывает Ирину.
- Ир приколись. - Та осторожно, очень мелкими шагами подходит к нему, берёт за руку, смотрит вниз, от непостижимой высоты у неё кружится голова. – Не смотри долго на речку, она гипнотизирует.
- Да, уж! – восклицает Ира.
Ангелине и Асе холодно, они забрались в машину, не смотря на тёплые дутые куртки и зимнюю обувь.
Ирина одета не по градусу, но её согревают тёплые чувства и детский энтузиазм подогреваемый Алексом, ей определённо нравится этот некогда далёкий край. Тоненькая, смешная белая шапка с бубенчиком на ниточке заворожает Алекса, не может оторвать глаз. Настолько она эротично – мило смотрится в ней.
- Ирина может сбросить со скалы этот автомобиль? – Ира не поняла вопроса, отрывает глаз от завораживающей реки.
- В детстве я кидал камни вниз, отец меня ругал, сейчас его нет, нет контроля. Этот камень мне надоел, утилизируем его?!
- Нет, ты что! Жалко ведь! – Алекс кивнул соглашаясь. – Портить такой великолепный вид мусором!
Оба смеются, Алекс обнимает её, с огненной страстью в сердце целует девушку на краю пропасти. Встречает взаимность. Приора ревностно сигналит, парочка улыбается.
- Домой?! – спрашивает Алекс.
- Домой! – согревшаяся от жаркого поцелуя, ощущающая послевкусие, произносит Ирина.

Алекс довёз Ангелину. Ася захотела остаться у неё, Алекс не возражает, говорит на ушко Ангелине:
- Завтра в шесть вы должны быть дома. Мелкую ожидает сюрприз!
Ангелина кивает, теперь она тихо говорит ему:
- Я была права. Ты нашёл то, что тебе не хватало. Береги её, она безумно добрый человек, ну и красивая девушка!
Алекс кивает.
- До завтра!
Ангелина выходит из авто, выпрыгивает и Ася. Алекс уезжает.
Алекс припарковался рядом с краном, до сих пор стоящий во дворе дома нетронутым.
- Скажи своему другу, чтобы он его убрал. Все ведь ругаются!
- Непременно мое солнышко! – Ира улыбается.
- Как ты меня назвал?!
- Моё золотце! Сокровище, счастье моё, душа моя! – нежным, соблазняющим тоном говорит Алекс, девушка краснеет.
- Ты опять сентиментальный?!
- Веришь или нет, ты меня снова вдохновила. Этакий план «Б», на случай если ты меня не простишь, и простых предложений, некрасивых, честных окажется недостаточно.
Ира страстно его целует, заткнув таким способом, отрывается от сладких губ.
- Но раз я прощён, то и стих незачем читать!
- Нет, ты что! Прочитай, прочитай! У тебя отлично получается!
- Думаешь, красиво выходит?!
- Да!
- Хорошо.
Алекс делает серьёзное лицо, откашлялся, настроился, начинает:

Милая, милая Ирина,
Как я раньше жил без этого вида?!
Без улыбки твоей, что сводит с ума,
Скулы твои ранят многим сердца!
Губы твои манят меня,
Как пчел манит
Их единственная королевна.
Ты слаще мёда,
Дороже всего, что было дорого мне,
До встречи с тобою.
Ведь времени мало прошло
С той секунды, с того дня,
Единственной мыслью, которой было:
Страдаю, страдаю, умру без неё я!
Ты ранила сильно,
Запала туда, куда всем не место
Наивно и глупо считал я!
Поняв свою ошибку, впустив тебя,
Это озарило мрачную душу
Светом покинутого, солнечного дня!
Мои мысли лишь о тебе
Они светлы, чисты, прекрасны.
Мои мечты…
На веки в счастье я с тобой!
Так дай же шанс
О, милая, милая Ирина!
Тебя прошу ко мне ты «выходи»,
Ведь судьбу мою ты светом озарила!!!
Ирина немного прибывает в состоянии эйфории. Алекс лезет целоваться. Вокруг темно и холодно, бабушек не видно, как и людей.
Ирина поддавшись, останавливает его, остужает пыл предложением подняться к ней домой через дверь. Алексу это кажется страшной карой, но всё же умоляющий взгляд любимой ломает его, он подчинился.

Отец Ирины добродушно обнимает его, косо глядит, изредка посматривает на дочь.
- Я новый человек в этом городе, не знал всей ситуации, полноты картины. Понимал, что твой отец… - Николай Иванович мрачнеет. - Хочет лучшего для этого города, для тебя, поэтому он переманил меня. И вот я ректор, который должен поднять этот ВУЗ! Через молодежь возродить город! Куда там! – Махнул он рукой. - У себя вагон проблем и забот! – Тяжело выдохнув и вздохнув, сказал ректор.
Аккуратно выбрито лицо, смазываемое каждый раз гелем, имеет покраснения от вредной, старой привычки хлопать мокрыми ладонями от одеколона, выдают его консерваторский характер. Коренастый мужчина с манерами барина, аристократа. Всегда солидно одет, что на работе, что дома.
Сейчас на нём строгие, лёгкие штаны, поверх белой обтягивающей пивной живот футболки, он второпях, накинул фиолетовый халат из бархата с золотыми звездочками, разбросанные по диагонали, дабы не смутить нежданного гостя.
Николай Иванович, читает Алексу мораль. Лекции о том, как важно в мире идти в ногу со временем, и единственный вариант для этого, – знания!
- Учиться, учиться и ещё раз учиться!
- Именно Александр! Надо подавать пример своим сверстникам успехами, пробуждать в них интерес к учёбе! – Ирина привычно без эмоционально слушает отца, иногда подёргивая бровью, соблазняющее держит подбородок правой рукой, оперившись коленом, средний палец расположился на её пухленькой манящей нижней губке.
Алекс слушает, собрав волю в кулак. Не выносит занудство и однообразие. С этим связанны его прогулы учёбы. Алекс не видит смысла просиживать часами штаны, слушать лекций, тратить огромное количество времени. Куда проще сесть за учебники, и в одиночестве выучить материал. Он уверен в отличном исходе зимней сессии.
- Я просматривал ваши отметки Алекс…
- Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», а то мне неловко, вы старше меня.
- Да, да, конечно, как вам угодно! У тебя практически одни пятерки, кроме одной тройки.
- Козёл!
- Что, что? – Краснеет Николай. Ира нервно глядит на Алекса. – Пожалуйста, без оскорбительных слов! Матерные слова, увольте!
- По химии. Я знал материал, он не дал мне время! Да и результат не хотел обнулять для моей пересдачи.
- А отец?! – С подоплёкой спрашивает ректор. Алекс улыбнулся.
- Да, я предлагал деньги и грозился отцом. Упёрся!
- Это хорошо, значит не всё потерянно! – Воскликнул ректор. Сколько бы продолжалась это беседа, никто не знает, но Анна Николаевна зовёт мужа.
- Ладно, молодые. Посидите рядышком, поворкуйте, только это… - Грозно смотрит отец Ирины на Алекса. - Без лишних там выкрутасов!
- Там – нет, тут – вполне возможно! – юморит Алекс.
Николай засмеялся, включает телевизор и уходит к жене.
- У вас привычка включать этот никому не нужный телевизор, полный негатива и ужаса. Нас же дурят! – Ира смотрит на него так, как будто говорит: « Ты клоун!»
- Иди ко мне. – Со сверкающими глазами вымолвил Алекс.
Иринка прильнула к нему.
Прижимается, как белый голубь, пролетевший полмира сталкиваясь с трудностями по пути, обретая родной дом в объятии Алекса. Тоже чувствует он, сильно прижимает её к сердцу, нежно гладит по спине, наслаждается ароматом её пышных и вкусных волос.
Выключает лишний шум.
- Как мало нужно для счастья… – Тихо произносит Алекс. - Ты и тишина. Вот и всё. Двумя неделями ранее, я и подумать, об этом и не смел, а теперь… Былые обиды, тяготевшие мою душу всё - то время пока я был один, исчезли. Прошлое осталось в прошлом. Ты заставляешь думать меня о будущем!
Их тишину и идиллию систематически прерывает громкий голос Николая.
Ирина решает взглянуть. Уходит.
Слышится и её громкий тон, это удивляет Алекса, он решает взглянуть.

Знакомая спальная комната, нервные глаза Анны Николаевной безумно озираются по сторонам, её за дрожащие руки держит Ира, которая стоя на коленях плачет около кровати.
- Успокойся ма. Не говори глупостей!
Николай Иванович сидит на стуле в углу, знакомо нервно дёргает бровью, держась за лоб.
С обеих сторон на тумбах горят приглушенные ночные светильники с красивыми одинаковыми розовыми абажурами. Свет люстры ясно освещает потерянное выражение лица Анны, уставшей от постоянной боли, но страдает она лишь, видя мучения единственной, любимой дочки, которой создаёт хлопоты.
Вдруг пристальный взор её чёрных глаз останавливается на стоящем у дверного проёма Алексе, пронзает его чуткое сердце.
- Милок, подойди, присядь рядом. – Приветливо и насколько это возможно весело просит Анна.
Алекс подчиняется, присаживается около Ирины.
- Да, Анна Николаевна говорите.
- О, какой галантный! – Обращается к своей дочке, Алекс, взглянул на любимую, пожалел её.
- Вы знаете, мы с Колей, тоже полюбили друг друга молодыми! Вам будет не интересно Алекс, услышать рассказ старой, больной женщины! - Николай махнул руками, встаёт и уходит в гостиную, устав слушать пессимистический настрой жены, думающей о скорой смерти.
- Нет, вы что, мне интересно. Буду безумно рад услышать ваш рассказ! – ободряюще улыбается Алекс.
Анна Николаевна слегка оживляется, приподнимается, Ирина поправляет ей подушку.
- Спасибо, дочка. Хорошо. Итак, в далёком прошлом мы с Колей, как и вы, были студентами. С утра до вечера проводили своё время за учебниками, мы спали в библиотеке! Вы это представляете себе?!
- Трудно. Не стоит так обращаться ко мне так официально!
- Ох, как! Ну, хорошо милок. Так вот, мы долго не замечали друг, друга, как в один прекрасный момент у Коли закончилась паста на пишущей ручке! Он сидел рядом со мной. Усердно записывал материал, как и я впрочем! Так вот, он попросил мою авторучку! Я не смогла отказать его добрым глазам! Пожертвовала своим временем ради незнакомого красивого парня! Тогда он не был лысым, как сейчас!
- Ма! – Возмущённо воскликнула Ирина.
- Всё хорошо, дочь! Не волнуйся! Так вот, в качестве извинения он пригласил меня на свидание, вот так у нас и закружилось всё!
- Я не могу понять, что за беда с ручками? Другой не было что – ли?
- Тогда был дефицит всего! Да ведь это хорошо! Иначе мы бы не познакомились! Что хочу этим сказать, сейчас вижу дочь такой же счастливой, как я тогда!
- Ну, ма! Мне не приятно! Прекрати, пожалуйста!
- Иринка, влюблена в вас с самого первого дня, как видела вас!
- Да, что вы говорите!
- Мама! Зачем?! – Ирина смущена.
Анна Николаевна задумалась и резко меняет тон настроения:
- Александр, вы будите присматривать за моей дочерью, когда я умру? Алекс теряется, улыбка с его лица спадает.
- Вы любите мою дочь?! Будете её беречь?!
- Ма, успокойся! Да, что с тобой сегодня?!

Алекс медленно погружается в свои воспоминания, голоса Ирины и Анны Николаевны плавно угасают, он уставился на узор занавески, скрывающий ночную тьму за окном.
Сейчас, Алекс пробуждает тьму, давно спящую у него в подсознании, всплывают картинки из детства, которые с трудом стёрты стараниями детскими психологами, начинают проноситься буйным потоком.
Алекс, вцепился в стул, начинает странно вибрировать, холодный пот сочится сквозь серую кофту, шаркают резиновые, красные комнатные тапочки, слёзы градинами падают на чёрные джинсы, он начинает часто, тяжело с хрипами дышать.
Ира замечает его каменное лицо, застывшие глаза, она делается озабоченной.
- Дочка, принеси воды. Твоему молодому человеку плохо. О, Господи, быстрее!
Ирина вскакивает с места, Алекс молниеносно хватает её за руку, смотрит на неё, как на незнакомку.
- Зачем… – Молвил тихо и очень больно, затем будто ошпаренным кипятком, выбегает со спальной комнаты Анны Николаевны и ударился о стену тёмного коридора.
Алекс безумно начинает реветь, медленно стекается по стене, прижавшись лицом и ладонями. Ира выбегает за ним, это картина сильней раскачала её заботливое сердечко, не отошедшее от негатива материнской болезни.
На шум приходит Николай.
- Ира, помощь нужна?! Что с ним?!
- Нет! Уйди! Я не знаю, что с ним!
- О, Боже! – Тяжело вздыхает мужчина и уходит обратно к своему футболу.
Николай Иванович не может вообразить, какую боль пришлось перенести этому мальчику с семи несчастных лет до самого этого дня, одно дело, когда он читал сухие данные личного дела, другое пережитая жизнь полная страданий и никчёмной пустоты, изредка навещаемая моментными радостями.
Перед глазами Алекса вагонами картинок проносится, своеобразный диафильм прошлого:

«Анна Николаевна, чем - то напомнила ему мать.
Деревянный, массивный белый гроб. Видит маму. Она облачена в белое платье, мирно спит. Много плачущих вокруг женщин. Алекс видит маленького пацанёнка в чёрных костюмчиках с бешенными, дикими, непонимающими глазёнками. У ребёнка в крошечной руке ожерелье из гербарии разных листьев, законсервированных под слоем прозрачного лака, продетых на серебряную нить. Он слышит проклинающий всех напористый голосок! Мальчик материт тех, кто его держит, не пускает к маме!
Алекса видит отца, еле - еле сдерживающий слёзы, он единственный мужчина в этой незнакомой ему большой и светлой комнате. Мальчик неустанно рвётся, зовёт маму, просит её помощи. Мальчик хочет, чтобы мама проснулась, пригрела его, приласкала, обняла, поцеловала. Наконец сказать, что ни будь! Но мама спит!»
Алекс всем телом бьётся о стену, находясь в прошлом, забыв о настоящем, Ира не знает, что делать, что с ним, решает обнять. Обхватывает широкую спину Алекса, пытается повернуть к себе, но он всем телом упрямо упёрся к стенке, заливает слезами, приговаривает: «Зачем?»
«Алекс не видит слёз у того ребёнка, искренне верующего в то, что с мамой всё в порядке, вот чуть погодя она обязательно обнимет его, приласкает, пригреет теплом доброго сердца, споёт любимую колыбельную на ночь!»
Алекс содрогнувшись, ударяет Иру затылком, та падает назад, Алекс сползает до колен.
«Он ясно слышит сердитый голос отца, требующий увести мальчика от покойной матери, вдруг по телу пробегает холод, Алекс видит свежее лицо Старого, снег, землю, солнце слепящий ему глаза…»

Поцелуй горячих, смоченных кровью губ Иры пробуждает его, вырывает из объятий прошлого, от тьмы, от пустоты.
Алекс видит лицо, – Ангела, призванного вытащить из трясины прошедшего, видит и крылья этого Ангела, – искреннюю, безвозмездную, светлую любовь.
Алекс обволакивает Иру своими сильными руками, отрывается от её губ, кладёт голову на её хрупкое плечо, нежно шепчет ей на ушко:
- Ты моя жизнь, моё всё. Никогда не позволю тебе страдать, никогда.
Алекс понимает, что Ирина не готова перенести потерю близкого человека. Не готова! Не быть ей живой или быть живой, но мертвой! Ей не остаться такой же хрупкой, нежной, чуткой, великодушной, доброй, лёгкой, детской. Смерть матери сломает её, погубит её девственную красоту.
Алекс, встает с холодного пола, держится за сердце, Ира уводит его в гостиную, чтоб окончательно добить игрой национальной сборной по футболу.
Алекс несколько минут приходит в себя, отголоски произошедшего ещё витают в его сознании, руки дрожат, лицо серьёзно. Сейчас Алекс походит на своего отца, как никогда.
- Николай Иванович. Я знаю, вы продали большой дом у себя на родине, оставили землю, где родились и выросли.
Ирина, и её отец не понимают, к чему клонит парень. Ирина вся дрожит, сидит, придерживает ватный диск на нижней губе, измазав любимый жёлтый халат.
Алекс продолжает:
- Вы согласились на новую работу в опасном месте, ради лечения жены?! А Ира работает до поздней ночи, из – за мамы?!
- Да. - Удивлённо отвечает Николай.
- Вопрос здоровья Анны Николаевны в количестве денег или она…
- Нет, нет Александр, типун тебе на язык!
- Сейчас, дело только в деньгах, чем раньше её прооперируют, тем лучше. У нас ещё полгода времени, пока жене не станет хуже, потом будет труднее её вылечить!
- Ясно. – Отвечает Алекс.
- Мы договорились с клиникой в Германии, они ждут нас хоть завтра!
- И сколько у вас этих вопросов?
- Три миллиона триста тридцать. – Быстро отвечает Ира с выражением лица: «Ты не шутишь!»
- Евро, долларов?! – интересуется Алекс, не меняя серьёзности лица.
- Деревянных… - Отвечает Николай.
- Дайте мне ваш счёт, я сегодня же переведу деньги.
- Ну, как, все счета Артура Борисовича, включая его фирм, заморожены. Финансирование института прекратится с нового месяца!
- Да… Не подумал. Хорошо. Завтра загляните на день рождение, там всё решится.
- Ваше! Ох, да! Завтра ведь девятое декабря!
- Нет, у, Алеси, моей сестры. Мы с ней родились в один день. Нам не положено отмечать праздники блажащий год, но она ребёнок…
- Да, да, традиции, траур! - Оживляется Николай. Засияла счастьем и Ирина, её карие глаза выражают несоизмеримую благодарность, это видит Алекс.
Это его злит.
- Завтра заедите на машине, загрузите наличными.
Николай не удивился. Быстро поднимается с дивана, принимается звонить другу, помогающему с лечением жены.
Алекс недовольно смотрит на Ирину, которая готова зацеловать Алекса до смерти.
- Ир, прошу, убери этот взгляд, я не делаю ничего героического. - С остатками серьезности в голосе, говорит Алекс. - Это всего лишь бумажки, которые смирно лежат в тайнике отца. Они копились там, на протяжении двенадцати лет… Он понимал, что в этой жизни ему больше некому доверять, понял, что единой любовью не спасти людей, которых желал спасти. Он знал, что я его опора, я его сын. Вот скрытно и откладывал мне на чёрный день деньжат с золотом.
- Они твои! – С лёгкостью произносит Ира.
- Это бумажки, Ира. Пару дней назад я заказал любимый автомобиль, который желаю с двенадцати лет за девять миллионов. Это всего лишь железо, а твоя мать это… - Ира не понимает его.
- Ты никому ничем не обязан. Помогать нужно, я согласна с тобой, но твой поступок щедрый. С тобой я не из-за денег! Но, а если ты ради того, чтобы купить меня! Нет, нет! Мне не нужны твои деньги!
Алекс нервничает.
- О, нет, дурочка, моя милая! Наивная Иринка! Бедная! У меня в тайнике золота на миллиарды, а они мне на фиг не сдались! Я готов раздать их всем нуждающимся, а не кому попало! И если я все отдам, оставив себе на хороший дом, на автомобиль и буду работать, я этим не выкажу свой героизм, мне просто больше не надо! Ты моё богатство!
- Ты прав! – Ира прильнула к нему, обняла и поцеловала.

Алекс, ещё раз оглядывает любимое окно, садится в авто такси, уезжает.
Он оставил Приору, подле крана.

Взрослые, мудрые мысли приходят в его юную голову, он думает о будущем, о родных ему людях. Это в новинку. Алексу необходимо побыть одному, чтобы разобраться во всём произошедшем. Определить дальнейший курс развития своей жизни, жизни обретающей новую форму, окрашивающуюся в новые для его молодого сознания яркие краски.

Вечер. Гул гостей. Весёлая музыка. Яркая луна просачивается сквозь огромные окна гостиного зала со штуками из средневековья, которые пугают Ирину, впервые оказавшуюся в этом «домике», она жадно разглядывает всё вокруг с завидным любопытством, задаёт Алексу множество вопросов о каждом предмете в доме. Алексу это приятно. Удивительным ему кажется то, что, больше половины серебряной нити потолка холла сползла и, оголила стеклянный купол. Алекс благодаря Ире замечает это.
Зал украшен разноцветными воздушными шариками, они привязаны на стульях, на доспехах рыцарей, на головах убитых животных, устрашающе глазеющих на собравшихся людей. Некоторые шарики, вырвавшись, уперлись в стеклянную крышу со стальным каркасом.
Мрачный, средневековый антураж, разрушают приглашённые клоуны, веселящие детей.
Длинный стол, который последний раз принимал людей с поминок хозяина дома, ломиться от всяческих яств. Небольшое пространство от камина, Алекс заботливо оградил скамьями и хозяйской пластмассовой, зелённой сеткой, которое смотрится ужасно глупо.
- Вот и твой промах!
- Безопасность детей превыше всего! – Безупречно парирует Алекс шуточку Иры.
Родственников мало: тётя Фатима с дальними кузинами, тётями и дядями, которые надеяться ухватить кусок богатства Артура Борисовича.
Марина и её непонятные подружки, которых Алекс не считает за друзей, не говоря о родстве, злят его, а остальные взрослые люди, это родители детей с садика Алеси и малочисленные соседи.
На празднике есть, Славик Семёнович. Алекс избегает общения с ним, тот с надменностью наблюдает за ним, парицающе качает головой видя его с Ириной, сын рассказал всё, и Славику эта ситуация кажется до боли знакомой.
Ася феерит, бегает с детишками, резвится, сломав пару дорогих предметов. Алекс не обращает внимания на эти потери, лишь радуется за сестёр, радость Аси вызывает улыбку Ангелины, та живо и с любовью возится с ребёнком, Марина сидит со своими подружками, изредка поглядывает на дочь, в вызывающем розовом платье.
Ира сногсшибательна, очаровательно – мила в простом белом платьице без излишеств. Распущенные, волнистые волосы, добродушный вид, лучезарная улыбка, нравятся тётя Фате.
- Скромная, настоящая девушка.
- Да тётя! – Та, увидев блеск глаз племянника, улыбается.
- Как хорошо она справляется с детьми. – Ира резвится с ребятишками, изумляясь, как и они, фокусам клоуна. – Ты бы хотел?! – Алекс смутился.
- Не знаю, но больше да, чем нет. – Замялся Алекс, как наказанный проказник, чувствуя себя десятилетним ребёнком, вспомнив ожоги крапивой и крики тёти, когда она наказывала его за проделки. Заслуженно наказывала. Только тёти он и боялся, сильно любит и уважает.

Ближе к концу вечера явилась Виктория с подарком, увидев её, Ася завизжала от радости, устремилась к ней, забыв всех ребятишек, прыгнула в её объятия, та еле удержалась на ногах.
Алекс засмеялся, Ира засмущалась, ревнует.
Он подходит к ней, оставив Иру с Ангелиной.
- Привет. Ты всё - таки пришла! – Та смотрит на Алекса с безумной доверчивостью и любовью.
- Ал, предатель! – воскликнула Ася.
- Цыц, мелкая! – смеётся Алекс. – Мелким слова не давали!
- У него новая девушка, новая… - Вертит головой Ася, спешно говоря, выпихивает языком мешающие во рту волосы, желает окунуться опять в веселье. - Он плохо! Я говорила ему Вика, Вика, он не слушал! Ты мне нравишься! – обнимает Вику Ася. – Но Илинка тоже ничего! – запыхалась Ася, её фиолетовая кофта мокрая от пота.
Ася хочет сорваться, но Алекс останавливает её.
- Юная леди!
- Да, Ал!
- Ты плохо выглядишь!
- Нет! Отпусти меня! Я королева!
- Разве! Ты чувствуешь аромат?!
- Что?! – непонятно Асе.
Вика мило улыбается, видя Алекса в заботе, приходя в ещё большее сожаление и разочарование.
- Ты пахнешь, как поросёнок! – Делает кислое лицо Алекс.
- Я маленькая девочка, мне можно! – воскликнула Ася, с надеждой, что брат её отпустит.
Алекс устал стоять в полусогнутом положении, садится на пол. Осуждающе смотрит на Асю.
- Разве ты королева?! – Шантажирующее спрашивает Алекс сестру, та думает, сурово - грозно смотрит на детишек, скатала губы, нахмурилась, как настоящий тиран.
- Где мой гардероб! – звучит звонкий голосок Аси. Она поднимает правую руку вверх с вытянутым безымянным пальцем. - Сейчас буду лучше всех!
- Быстрей, сестрёнка!
- Удиви нас. – Добавляет Вика.
Алекс хитро подмигнул Вике, он добился своего, не применив насилие.
Ася дёргает одну из домработниц, она накланяется, Ася кричит ей на ухо, стараясь пробить играющую музыку.
- Поскорей Асечка! Чем раньше придешь, тем быстрее увидишь свой подарок!
Ася волочет домработницу за собой.
Алекс попросит гостей выйти на улицу, советует одеться, потеплей.

Около фонтана стоит «Ветте» жёлтого цвета, его только что выгрузили из эвакуатора.
Алекс, подходит к машине проводит по ней ладонью.
Ася заплакала.
Алекс оборачивается, её успокаивают Ангелина, Вика и Ирина. Марина не удосужилась выйти, она продолжает пить с подругами на Дне рождения дочери. Люди наблюдают за Алексом.
- Мне не нужно машина, Ал! – потирая заплаканные глаза, кричит Ася.
- Я знаю. Я буду тебя катать на ней! – та ещё сильней ноет. – Посмотри же какая она клеевая!
Алекс подходит к мелкой, хватает, на ней красная глянцевая курточка с синтетическим наполнителем, его руки скользнули, Ира подхватила Асю.
- Спасибо Ирина. Дальше я сам.
Алекс с Асей расхаживает вокруг автомобиля.
- Красивая же машинка?!
- Да… - Обиженно произносит, успокоившаяся Алеся.
Алекс останавливается, подносит её к водительскому месту.
- А кто тут у нас за рулём?! – спрашивает Алекс.
Ася нехотя заглядывает во внутрь автомобиля, вдруг она оживляется с новой силой. Её глаза блестят, видя огромного медведя «Тедди», обвязанного красным бантом, девочка визжит от счастья. Целует брата в щетинистую щеку.
Алекс ставит её на землю, хочет вытащить медведя, не вытаскивает.
- Ася, стой. Мы запачкаем его сейчас. Вика, подойди, пожалуйста.
Виктория послушно подходит, Алекс отдаёт ей огромного медведя.
- Ой, какой он тяжёлый и хороший! Наверное, я заберу его домой! – Дразнит Вика ребёнка, Ася нервничает.
Тем временем Алекс открывает багажник автомобиля, в котором огромная куча медвежат «Тедди» меньшего размера. С раздачей ему помогают Ангелина и Ирина. Детишки безумно рады.
Гости намереваются зайти обратно в дом.
- Это ещё не всё! Постойте, не убегайте так быстро!
- Это не всё! Ещё подарки! Ура! – Радуется Алеся.
- Ася, почему ты любишь Новый Год?!
- Феверк! – Не думая отвечает она, требует мишку к себе на руки.
- Внутри дома отдаст её Вика!
- Правда?! – Наивно спрашивает она брата.
- Конечно! Посмотри, он больше тебя! Ты его запачкаешь, оглянись по сторонам!
Ася, посмотрела на снег и грязь.
- Ты прав, Ал! Давай сюприз!
Гирлянды весело мигают, фонари освещают счастливые лица детей, не оставшихся без внимания, сияет Ирина от счастья, от мысли, что любит безупречного парня, что парень этот, сам без ума от неё.
Алекс достаёт, спрятанную под чёрным свитером ракетницу, стрельнул в воздух.
- Господа, вот вам фейерверк от Алекса! Теперь заходим все, празднуем дальше!
Недоумённые глаза гостей и прослезившаяся Ася, ждавшие увидеть большего, смешат Алекса.
Через несколько секунд небо окрашивается разноцветными пятнами захватывающих дух.
Алекс нанял профессиональных пиротехников.
От грохота дребезжат стекла, страшно всем. Их страх развеял Старый, выбежав со своей берлоги в одних семейках с накинутой второпях дубленкой и в ушастых тапочках. Он слышит только грохот, не видит красок в небе, он испуган.
Старый быстро добежал со своего домика до фонтана с пистолетом в левой руке, кричит:
- Атакуют, всем защищаться!
Старый искренне дивится, разглядывая изумлённых людей, гостей, которых не сумел сразу различить в пьяном угаре.
- Старый ты что?! – тот находился в ступоре, дети с интересом разглядывают его протез, он застёгивает дублёнку.
- Что за грохот? – удивлённо спрашивает он, озираясь по сторонам, щуря глаза.
- Салют! – Хором отвечают гости.
- Что уже Новый Год, я столько времени был в запое?!
- Андрей Иванович, у пуговки праздник, как и у меня впрочем! Ты забыл?! Опять пропиваешь свои мозги!
- Нет! – Уверенно произнёс Старый. Он пожал руку Алексу, ущипнул изумленную Асю за щечку. – Хеппи Бёздей Ту Ю! – с улыбкой произносит Старый, расстреливая всю обойму по облакам и дальше уходит спать.

Праздник продолжался ещё около часа, после гости разошлись.
Алекс подходит к хвастающемуся Жене.
- Хватит, Женя хвастаться!
- Отличный автомобиль!
- Да, не плохую ты тачку взял пацанам, и вот, тебе надо обкатать её.
- Что нужно, Александр Артурович!
- Отвези тётю, я не хочу, что бы она ехала на такси.
- Конечно.
- Хорошо, я надеюсь на тебя.
Алекс подходит к девочкам, они мерзнут около жёлтого «Corvette».
- Может быть, жребий?! – спрашивает у девочек Алекс, оказавшись в затруднительном положении.
- А ты совсем не практичный! – Шутит Ирина, взглянув на спорткар.
- Да ты, эпатировал меня! – сказала Ангелина.
Все сделали умные лица, как будто поняли её.
Виктория, скромно стоит в сторонке, как бедный родственник.
- Я на такси поеду.
Алекс
- У вас у троих полный паритет. – Алекс подмигнул Ангелине, выказывая широту своего лексикона. – Так, тут одно вакантное место, мне нет разницы, кого увезти домой, но расстраивать я никого не хочу. Инвариантно!
Ангелина смеётся.
- Ты забавный Алекс. – Вика подходит ближе. – Уезжай с Ириной.
- Да, сделаем, так. – Соглашается Ангелина. - Мы с Викторией поедем на такси. Я её провожу до дома. Не волнуйся.
Алекс немного думает и решает:
- Хорошо. Тогда, мне нужно кое - что сделать!
Алекс забегает внутрь дома, через минуту возвращается с двумя челночными сумками, кладёт на землю, возле багажника спорткара, открывает багажник.
- Что там? – Любопытствует Ангелина.
- Деньги! – Говорит Алекс, без доли лжи.
- Ты правду говоришь! – Не верит Виктория.
- Да, да, деньги пятитысячными, пять миллионов.
- Хороший актёр? - обращается к девочкам Ангелина, не верящая словам брата. – Тебе бы Оскар, Алекс! – Алекс улыбнулся, Вика смеётся, Ира краснеет, ей жутко неловко.

Алекс довёз Иру до дома, она помогает ему с сумочками. Ирина открывает дверь квартиры, не шумя, заходят домой. Ночь.
- Зачем тут пять? - Опустив голову произносит Ира, ей эта ситуация кажется неприятной, она чувствует себя покупаемой вещью. – Ты меня покупаешь?! – С дрожью в голосе произнесла она, глаза потускнели.
Алекс добродушно улыбнулся, обнял её.
- Если и делаю ради кого – то, то этот кто – то, только я! Пойми, от чистого сердца это делаю. Тебе не перенести потерю… - останавливает поток мыслей Алекс.
- Я знаю. - Мило произносит Ира.
Она, поглощена ошеломляющим мягким взглядом, убивающим в Алексе всё тёмное и плохое.
Ирина, рождает в нём бурную, неудержимую страсть, не выдержав напора чувств и гормонов, Алекс, прижал Иру к знакомой стене коридора, начинает страстно целовать, держит её за хрупкие плечи, она старается сопротивляться, трясётся, ей страшно испытывать неизведанную, низменную похоть и страсть плоти.
Включился свет в коридоре.
- Что это вы молодые люди делаете?!
Алекс отрывается.
- Это всё она! - Показывает на Иру пальцем. - Она всему виной!
Ирина украдкой улыбнулась, опустила взгляд на пол, опустила голову, поправляет белое платье.
- Спать Ирина! – командует Николай.
Ирина отправляется в свою комнату.
- Простите Николай Иванович. Как Анна Николаевна?
- Что бы те не думал… – Николай Иванович смотрит на две здоровые сумки. – Зря не распускал шаловливые руки. Ты хороший малый, но ты не покупаешь мою дочь. Ты это понял?! - Грозно спрашивает отец Иры. - Я верну эту сумму через год.
- Да, конечно. - Засуетился Алекс. - То есть да, я вас понял. Руки при себе! Покупать вашу дочь, у меня и в мыслях не было! Она не такая, это я вас обрадую! А эти деньги ваши. Пусть Анна Николаевна поправляется, вот чего хочу. – Алекс вытаскивает из кармана ожерелье. Гербарии разных листьев, законсервированных под слоем прозрачного лака, продетых на серебряную нить. – Их мама всегда делала больным, чтобы поскорее шли на поправку! Это единственный сохранившийся браслет, единственная по-настоящему дорогая мне вещь! Она сделана её руками, пропитана её ароматом. - Алекс, улыбается, он рассказывает о любимом человеке. Чувствительное лицо ректора помрачнело. Глаза загрустили. - Вы знаете, он мне дороже всех денег на этой планете! – Алекс пнул одну из сумок. - Я дарю вам часть души, светлую память о самом дорогом мне человеке, для того чтобы обретённая мной недавно любовь, не дарила кому ни будь короткое, но светлое воспоминание о добром прошлом. – Глаза Алекса промокают. – Да, и браслетик поможет Анне Николаевне. Он мне всегда помогал!
Николай Иванович по-отцовски обнимает Алекса.
- Может быть чаю?
- Нет, нет. Поздно уже. Мне надо идти.
- Благодарю за всё!
- Не стоит, пожалуйста. Прошу не стоит.
Алекс выходит из квартиры, закрывает дверь.
Николай ещё долго стоял, держа в руке это ожерелье, разглядывая каждый лист бережно продетых нитью из серебра, думая:
«Кто же этот парень? Один из тех, тысячи молодых ребят, которых пытаюсь воспитать подобно себе, – добрым и справедливым? Нет! Категорически нет! Но кто же он тогда?! Единственный в своём роде…»

Алекс приехал домой усталым, как собака, но полным счастья.
Отпустил няню Аси, привычно лёг возле неё, смотрит на неё спящую, но по - новому.
Алекс принимает на свои плечи всю ответственность за её будущее, за своё будущее, за будущее.


Алекс не заметил, как ускользнула неделя жизни, сейчас перед ним мимо пролетают серые автомобили.
Он не понимает, как пережить расставание с Ириной на целых три месяца, осторожно управляет мощным, заднеприводным зверем на скользкой, как лёд дороге. Несколькими месяцами ранее, Алекс бы безумно гнал во весь опор, отчаянно – опасно, а сейчас едет, как пенсионер с Ириной на пассажирском кресле, та улыбается, поглядывая на него.
- Завтра уезжаете… Может Николай Иванович поедет?!
- Алекс. - Добро говорит Ира. – Папа работает, но даже если бы он смог поехать вместе с мамой в Германию и оставаться с ней до конца её лечения, я бы всё равно была рядом.
Алекс понимающе кивнул и не смеет больше спорить с ней.
- Вот и приехали.
- Твоя машина ещё тут стоит. Крановщик забрал свою махину тремя днями ранее, но, а ты?
- Ты каждый раз мне напоминаешь это, что мне сделать?!
- Сделай с этой машинкой что ни будь! – улыбнулась Ира. – Соседи злятся на меня!
Алекс смеётся.
- О, парень постой! – выйдя с Ветте, окликнул Алекс молодого парня, лет двадцати пяти. Тот подозрительно взглянул на солидно одетого молодого человека, вызвавшего в нём уважения, думая, что парень старше его.
- Да. – С угрозой в голосе откликнулся парень. Так на всякий случай.
- Водительское удостоверение есть?!
- Что?!
- Права.
- Да, есть.
- Взгляни на это чудо. - Указывает на Приору, Алекс. - Ты хочешь её?!
- Нет!
- Бесплатно.
- Тогда да! Почему бы и нет! – Весело с опаской отвечает незнакомый парень.
- Что ты опять надумал?! – Интересуется Ирина.
- Всё нормально. Дай мне свой номер телефона и мой человек привезёт через час ключи.
- Ты меня разыгрываешь, брат?! – Незнакомец не понимает в чём дело. – Зачем тебе мой номер?!
Ира, села в автомобиль, она привыкла к теплу. Снега мало, но холод пробирается, сквозь белую шубу до костей, а ледяной ветер не позволяет спокойно говорить. Ей кажется странным видеть соседского парня в чёрной, тоненькой с синтетическим наполнителем куртке, в лёгких джинсах и стильных, не теплых кроссовках при минус десять градусов. Она спускает окно двери.
- Егор, он правду говорит! – Ира, обратно захлопывает стекло двери машины.
- Да, я не шучу.
- Так ты, тот…
- Да, я тот!
Алекс записывает номер, отправляет сообщение Жене, обращается к незнакомцу.
- Ладненько. Бывай, друг, тебе наберут.
- Спасибо, брат! – Незнакомец пожимает руку. – Благодарствую!
- Благодари свою соседку!
- Спасибо тебе Ирина! – Благодарит парень Ирину, та машет рукой.
Парень уходит, Алекс садится в машину.
- Ты хорош Алекс! - Улыбнулась Ира. – Знаешь… Я хочу этот день провести с тобой. Поедем к твоей тёте?!
- Поедем, конечно.
- Да! Сейчас?!
- Ах ты, бесстыдница! – Начинает щипать Алекс Иру, та открывает дверь, выходит.
- Мне надо отпросится, пошли!
- Иди сама, я подожду.
- Пошли мама будет рада тебя видеть!
- Естественно! Но это затянется на долго, дом тёти то, не близко!
- Ладненько! Я быстро!
- Ладненько! – Улыбнулся Алекс.
Проходит девять минут, Ирина садится в жёлтый автомобиль.
- Поехали! – Воодушевлённо произносит она.
- Так просто?! – Удивляется Алекс.
- А что не так?!
- Я не ожидал, что тебя отпустят. Скоро ночь, а твой отец мне дал понять…
Ирина целует Алекса, галантно затыкая его.
- Поехали… - Алекс изумлён.
- В десять я должна быть дома.
- Хорошо!
Алекс выезжает со двора, и срывает автомобиль в пробуксовку.


И вот уже десять вечера, Ира не обращает внимания на заигравший так неожиданно будильник. Она валится с ног от усталости. У них с Алексом был активный отдых. Дом тёти Фати ей сильно нравится.
Светлая, небольшая гостиная со стеклянными двумя параллельными стенами. Уютный, шикарный камин, перед лестницами, возле которых они зависли, Ира не хочет подниматься, капризничает. Шкура медведи постелена на паркете по центру зала, рядом диван, на котором мирно спит тётя Фатя, напротив неё дверь, ведущая в кухонную комнату, откуда тянет ароматом душистого заваренного чая.
- Что мы будем делать?!
- Горный воздух так пьянит. – Томно произносит Ира, её глаза пылают страстью и зовут играть, выражение милого личика соответствует наигранной интонации. – Понеси меня!
- Будь готова!
Не успела она спросить к чему, как Алекс поднимает её ввысь, это напоминает отрывок из фильма «Кинг – Конг», только Ира не в белом платье, на ней белая кофта и синие джинсы, которые обтягивают её соблазнительные формы.
Алекс также тепло одет в чёрный свитер и чёрные бархатные штаны, он начинает вскипать от жары в доме и от напирающего жара тела, прижав к себе ещё один факел. А этот факел нещадно тушит отцовские звонки, не желая менять этот вечер, эту ночь.
Алекс поднимается на мансарду, с Ириной на руках.
Второй этаж одна большая открытая комната, и это их с Асей комната, без двери, Алекс знает, что тётя не поднимется на вверх. Её спальная комната на первом этаже.
Тут просторно и голо. Две одноместные кровати, разведённые по углам. Окно с шелковой занавеской, шкаф, усеянный разными модными вещами Алекса, и пару детских валяющихся футболок сестры.
Алекс достаёт с нижней полки шкафа надувной матрас.
- Говорят, что у девушек больше одежды. Зачем тебе тут столько одежды, если ты тут редко бываешь?! Зачем тут, вообще нужны деловые костюмы?!
- Мало ли, какие гости окажутся! – смеётся Алекс. – Аська вообще не парится! Вон пару футболок, да платьице одно!
- Ах ты, модник!
Ирина обнимает его со спины, проводит руками по его крепкому прессу, доходит до грудных мышц, Ирина скользит по телу парня дрожащими руками. Алексу кажется это необычным.
- Перестань. - Отрывает он её руки от себя.
Ира не понимает, что не так.
- Я как будто… - Алекс смущен. – Как будто ты меня…
Ирина страстно – жгуче улыбнулась.

- А ты думал, может быть иначе! – Ира звонко смеётся, накинулась на Алекса.
Ира валит Алекса на пол, с ропотом целует шею, она вся трепещет, колышется, как сорванный цветок белой розы, под ураганом своей страсти желающей только воли.
- Не бойся… Продолжай… - закатывая глаза, при каждом её прикосновении шепчет Алекс. - Я хочу раствориться в твоих изнеженных руках.
Порыв любви, систематически нарушает звонящий телефон, который вибрирует и скользит по ломинату, Ира накрывает его своей кофтой, позже накрывает нахальный телефон свитером Алекса.
- Ответь. – Прерывает её ласки Алекс. - Они беспокоятся.
Ира не останавливается, возбуждает его легкими касаниями и своим очаровательным видом.
Милая, нежная, необычная, светлая и страстная Ирина вызывают нечто новое в его душе.
В его памяти, навечно сохранится до конца его дней, этот алкогольный взгляд, милое личико, растрёпанные цвета созревшей молодой пшеницы волосы, пожарившиеся немного под испепеляющим заботливым солнцем. Он запомнит её гибкое, безумно красивое естественное тело. Прикосновения её губ.
Ирина – чудо природы, душа её – дар небес!
И этот дар, - его.
- Пожалуйста, ответь! Отец ведь, твой волнуется!
- Я взрослая, мне двадцать один, Алекс! Я хочу тебя!
- Ты не знаешь, как я горю, милая! – Алекс прильнул к её губам, обхватил за шею, дал рукам волю, они ищут простор, мчатся к самому интересному, и уже расстегивают джинсы, Алекс стаскивает с Иры штаны, снимает свои и замирает.
Он смотрит на лежащую, ждущую продолжения Иру, взглянул на успокоившийся телефон.
- Ну! – воскликнула она.
- Пять тысяч.
- Что! – смутилась она.
- Снимай трусы, ты хотела это сказать после ну?!
Ирина кидает в Алекса свои джинсы.
- Не издевайся надо мной! Алекс, какие пять тысяч!
- Алекс обратно надевает свои штаны.
- За удовольствие надо платить!
Алекс надевает свои штаны обратно.
- Они не узнают ничего! – зло произносит Ира. – Если ты этого испугался! Я ничего не расскажу!
Алекс засмеялся.
- Я, то знаю!
- Не понимаю, что такое! Что не так тогда? – разводит в разные стороны руки Ира.
- Я тебя люблю, люблю сильно! Хочу обручиться с тобой в церкви! Хочу белое платье и фату! – Ирина смеется. – Это не правильно!
- Ты шутишь?!
- Да, но не досказал. Для тебя! Ты моя душа! А это больше всего, всего!

Ира встаёт. Надевает штаны. Кофту. Обнимает Алекса. Слеза счастья скользнула по её мягкой щеке, страсть тлеет, свет любви сжёг её, озарил её образ, явив её настоящую, светлую, добрую, всепоглощающую. Она умиляет Алекса.
- Ты мой Бог…

Алекс звонит Николаю Ивановичу, тот взбешён.
- Вы где, время больше десяти вечера! Вы в дороге?!
- Нет!
Ирина внимательно слушает взбешённый голос отца.
- Как нет! Вы где?!
- Мы у моей тёти. Ира устала, мы лазали по горам, завтра к утру, она будет.
- Нет! Она не останется на ночь у тебя! Я знаю, кто ты! Нет, нет! Назови адрес и я приеду!
- Вы доверяете дочери?
- Да-а-а. – Растерялся Николай Иванович.
- И мне вы доверяете?
- Да. - Неуверенно вымолвил отец Иры, Алекс.
- Выскажите дочери свои пожелания. Она вас слышит.
- Не смей соблазниться дочка! Будь благоразумной, честной! Будь моей девочкой!
- Да, пап. – Ухмыльнулась она.
- Теперь говорите свои пожелания, мне!
- Не трогай её, она ещё маленькая, не соблазняй, будь благоразумным и хм…
- Честным! – Вставляет Алекс.
- Вот, вот! – воскликнул Николай Иванович, его гнев тает, под обаянием Алекса, влияющий на людей даже на расстоянии.
- Будьте спокойны, не волнуйтесь за Иру. Она в надёжных руках. Спокойной ночи! – Алекс обрывает звонок, Ира смеётся.
- Вот он нервный! – Веселится Ира.
- Он отец! Я не представляю, что буду делать с ухажерами Аси!
- Постарайся их не убить!
- Не уверен! Так. Ты тогда падай на мою кровать, а я буду спать на матрасе, тут.
- Кровать Алеси свободна ведь. Ложись там.
- Нет. Это кровать Аси. Мне тут будет удобней.
- Ладненько!
Александр с трудом смог заснуть, ему непривычно засыпать с новым человеком в одной комнате. Ирина никакого дискомфорта не ощутила, спит, как младенец.
Только начало смеркаться, Иру разбудили шорохи в углу, Алекс, ломавшимся зелённым старым карандашом что-то выцарапывает на цветном картоне, Аси.
- Что ты делаешь?! – сонно спрашивает Ира.
- Подарок! – приободрёно с необычным светом в глазах, отвечает Алекс. - У меня есть ещё идея, и огромное желание, кое - что сделать! Прямо сейчас! Алекс быстро спускается вниз, врывается в спальную тёти, будит и кое о чём просит.
Ирина гадает, что же он задумал. Ждёт. Она понимает, что снова вдохновила Алекса на написания стиха, эта мысль льстила ей, она думает:
«Я для него такая любимая, что он творит небесное и чистое! Я его муза!»
Алекс возвращается с тревожным видом, весь взбудораженный, возбужденный, как мальчик, не решающийся прокатиться на американских горках.
Берёт лист картона одной рукой.
- Ты готова унестись в мир грёз и счастья?!
Ирина громко засмеялась.
- Читай уже, мой герой! – Она мило улыбнулась, следит за губами Алекса, он начинает:
Я люблю тебя,
Свет нежности ты моя!
Я схожу с ума,
При виде в светлом свете дня тебя;
Я схожу с ума,
При страстном блеске всей тебя от ночного «фонаря»!
И я знаю - ты жизнь моя,
Ангел мой и спутник мой по жизни!
До нашей встречи милая моя,
Я был частичкою «вселенского зла».
Но, о чудо! Случайно набрёл я на тебя!
И любовь в глазах твоих, растопила сердце – ледяное…
Я знал границу между злом и светлой добротой,
Нет, нет. Я не был злым, напротив,
Но есть парок такой греховный – лень.
Я от бездействия и реализации «Света» данное мне Богом,
Забыл, что жизнь дана – любить, а я как пень…
Но к счастью, есть ты, Ангел мой земной.
Свет любви и страсти, нисходящий твой,
Растопил мою окаменевшую душу!
И я расцвел, стал подобием твоим…
Я люблю тебя,
Свет нежности ты моя!
Я схожу с ума,
При виде в светлом свете дня тебя;
Я схожу с ума,
При страстном блеске всей тебя от ночного «фонаря»!
И я знаю - ты жизнь моя,
Ангел мой и спутник мой по жизни!
Любовь моя, я твой без всякого остатка!
Ты моя, соединены мы любовью нашим,
Донеся её до самого конца!
И я люблю тебя!
Свет нежности ты моя,
И я схожу с ума!
При виде в светлом свете дня тебя.
И я схожу с ума!
При страстном блеске всей тебя от ночного «фонаря»!
Я знаю - ты жизнь моя,
Ангел мой и спутник мой по жизни!

Ира безумно радостно вскакивает с кровати, как ошпаренная и крепко обнимает Алекса.
- Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю! – Твердит Ирина.
- Успокойся, это ещё не всё!
Алекс, встаёт на одно колено.
- О, Боже! Не может быть!
Алекс раскрывает левую ладонь, являя Ирине золотое обручальное кольцо своей мамы, которая долгое время хранилась у тёти Фати.
Тётя стоит на лестнице, виднеясь молодым по пояс. Алекс, заметив ее, смутился, но рад, что и тётя присутствует в этот прекрасный момент его жизни, она искренне радуется за единственного племянника.
- Ты будешь мне женою?!
Ирина вся дрожит, протягивает правую руку.
- Да…
Алекс в затруднительном положении.
- Безымянный. Безымянный палец.
Алекс улыбнулся и надел кольцо на изящный палец Ирины.
Тётя поднимается, подходит к молодым.

- Будьте счастливы!
- Спасибо! – Ирина обнимает тётю Фатиму, та растерялась, потом Ирина прижимается к Алексу.


Алекс и Николай Иванович провожают своих любимых половинок в сопровождении бригады врачей, новость о будущей свадьбе придало сил Анне Николаевне, и укрепила её надежду в светлое будущее, Алекс вернул ей утерянный оптимизм, рад и Николай Иванович, сомневающийся в намерениях Алекса, до этой прекрасной вести.
- Да, Александр… Но не надейся, таким образом улизнуть от учёбы!
- Учение свет!
- Правильно!

Николай Иванович по - отечески хлопает Алекса по спине.
Глава IX
Расплата за грехи
Предновогоднее настроение людей в доме выводят из состояния покоя вечно пьяного Старого. Дом ходил ходуном в предвкушении чего – то нового, чего – то лучшего, этим лучшим для всех является Алекс руководящий всеми, он раздаёт ценные указания и команды, прибирая дом, готовя к чему - то грандиозному.
Старый этого не понимает, траур ведь. Он ухищряется, как ни - будь, вымолить у Алекса ключи с погреба в надежде, что там что – то осталось. Алекс всю неделю вывозит оттуда всю выпивку, как считает Старый, заносит пустые в клетку челночные добротные сумки, а кидает в багажник «Ветте» полными до краёв и уезжает в непонятном направлении, так все ночи прошедшей последней недели этого года.
«Переживает. Скучает, наверное» - думает Старый, видит Алекса в холле:
- Александр, ты надеюсь, не разбил ту последнюю бутылку вина, которая иссякнет на твоей свадьбе?!
- Разбита, ты о чём?!
- Ты семь ночей вывозишь с погреба, какие - то тяжёлые вещи, бутылки с вином! Зачем?! – с Озабоченной миной спрашивает Старый, как будто распоряжались его очень дорогой сердцу собственностью.
Алекс звонко и дико смеется. Старый, вопросительно смотрит.
- Ты что Старый, вовсе все мозги пропил, какая тебе разница, что я вывожу?!
- Ну, там же дорогой алкоголь!
- Не только! Старый, ты же, обещал не пить?!
Старик обиженно бурчит, Алекс жалеет его, даёт ему ключ.
Какого же удивление Старого, видеть все бутылки не тронутыми, лежащими аккуратно на длинных и высоких полках стеллажей из тёмной вишни. Старый смекнул, зная Артура Борисовича, что тут, что - то неладно, Алекс темнит. Он набирает пару бутылок в плетёную корзиночку, которая лежала рядом со стальной дверью, потом двигает к Алексу за разъяснениями, но Алекс опережает его.

Вот они сидят за огромным вишневым столом в спартанской столовой Старого.
- Почему все суетятся, мы разве готовимся к Новому Году? Ты уже взрослый малый, а валяешь дурака! Ладно, справили День Рождения Алеси. У тебя отец умер, горе, траур, а ты! Эх! – Алекс смеётся. – После встречи с этой милой девушкой, ты стал улыбаться чаще, показывая свою голливудскую улыбку! – Старый достает из корзинки бутылку вина. - Скоро раскупорим её! – Алекс кивает. Старый берёт тетрадку с записями и ручку, отрывает лист с тетради, пишет огромными буквами на весь белый лист:
«Не пить до свадьбы!», оборачивает ею бутылку, вытаскивает из кармана новых штанов, резинку – заколку Алеси, и с её помощью закрепляет листик на бутылке, надписью наружу. – Вот Алекс! Горячо будем ждать этого дня!
- Я тебя знаю Старый, ближе к сути.
Старик выказал мину обиженного ребёнка.
- Неужели я так прост?! – Алекс пожимает плечами, весело продолжает смотреть на забавного старика, пытающегося защитить его от сил, которых он не в состоянии понять.
Алекс краем зрения замечает телефонные номера и явно суммы денег выцарапанных корявым почерком на листках открытой тетради.
- Что ты таскаешь в этих саквояжах? – Задаёт вопрос Старый.
Алекс смеётся.
- Перестань ржать! – злится Старый, ему больно признавать, что Александр его не слушает, «Перестал уважать», - думает он, делает обиженное лицо. Алекс, видя обиженные глаза и подозрительные надписи, решает всё рассказать.
- Скажи мне, что означают эти цифры, и я откроюсь тебе.
Старый замялся, не хочет обременять голову Алекса этой информацией, но любопытство берет вверх.
- На похоронах твоего отца, мне стало плохо. Я решил уйти к себе, выпить. Мне было неудобно перед оставшимися людьми, пошёл окольными путями в обход дома, и наткнулся на Славика. – Старый умолкает.
- И что?! – воскликнул Алекс, внимательно вслушиваясь в нежный хрипловатый голос старика.
- А то, что твою чёрную машину испортили, поэтому может и Артур Борисович убил себя! – Старый поник. Алекс хлопает его по плечу, встаёт со своего места.
- Не поэтому, поверь…
- Славик Семёнович нанял человека и убил его, тут у нас дома, понимаешь тут!
Услышав это, Алекс нервно улыбнулся, снова похлопал по плечу Старого, сжав его свитер в кулаке, вчера купленный Старому со штанами. Алекс заботится обо всех, не обделяя и себя милого, он шикарно одет во всё чёрное: кофта, джинсовый пиджак, штаны, ботинки, которых не снял, запачкав пол у Старого.
- Что за цифры?
- Номера знакомых киллеров… Многие умерли, другие стали стариками без пенсии. Посоветовали работников помоложе, но сейчас эти молодые охамели в край! Просят баснословные деньги! У меня только четыреста тысяч! От Жени и Серого никого прока! Кого они убьют?! Муху в жизни никогда не пришили!
- А где…хмм…третий?!
- Как ты дал ему деньги за ноябрь исчез, как и Тимур. Ух, он гадина!
- Не переживай, скажу так, отец знал все козни Славика, но любил его, не мог навредить ему. Ждал, что одумается, но…ты знаешь, где находится точка тридцать три?!
- Да, мы его ещё в те тревожные года начали строить на экстренный случай, там ядерную войну пережить можно, не то - что Славика, падлу эту!
- Так вот, отец на протяжении двенадцати лет крал у всех деньги и золото.
- Я знаю, они в этом, проклятом доме! – указывая пальцем в сторону дома.
- Да, но уже нет!
- Как нет! – возмутился, но догнал мысль Алекса. – Ты всю эту неделю вёз золото в точку тридцать три, о которой знают только я и ты…Артур, и все пять рабочих, умерших по неизвестным причинам! - Улыбнулся Старый.
- Это не смешно… – Осуждающе выражает своё мнение Алекс.
- Они были насильниками и убийцами, поделом им, хоть и отстроили бункер отменно! – Возражает Старый.
- Особняк это мыльный пузырь, ложная карта, выкинутая для отвода глаз отцом, а джокер у меня в рукаве! Тебе понятно старик! – Радостно с чувством победителя говорит Алекс.
- А как?!
- Узнал… - Старый кивнул. – На девятнадцатилетие мне отец рассказал о тайнике. Я знал, что там много денег, но не предполагал о золоте. Не думал, что всё ценные вещи в доме китайская фальшивка. Ты знаешь, отец любил компьютерные штучки! За день, до печального для нас дня, мне пришло «смс – уведомление» с его номера, с приказом прийти в полночь к сейфу в погребе, только в день смерти матери, он был открыт только в это время. Коды сам отец не знал, защита такая, вот поэтому запирался там, пил и караулил. Я удивился, когда полки с вином разъехались, огромная железная дверь в стене за полками отперлась, увидел всё это! Я был ошеломлен! Столько золота! Пришла новая «смс – ка» с дальнейшими инструкциями.
И вот по плану, этот дом должен сегодня взорваться. Помнишь, ты спросил, что за чертовщина с потолком происходит?!
- Да, этот грандиозный пейзаж в холле рушиться! – Внимательно с живым интересом на сухом лице, выражающую боль за бестолковое стремление Артура Борисовича всё рушить, глядит Старый.
- Ну вот, нить окончательно сползёт, сегодня в полночь и будет взрыв, нам нужно поскорей убираться отсюда.
- Да, да. А как же мои вещи, они пострадают?!
- Старый у тебя тут вторая пара протезов и всё! У тебя нет вещей, а что есть, я тебе покупаю!
- Я про вино Алекс, видал я твои свитера и кофты в гробу! - Старый, подбирает в углу свои костыли. - Эти коробочки Ангелины, отвези их. Достань их из – под стола.
Алекс достает коробки.
- Распусти прислугу. Скажешь Кларе, пусть сделает то, что я вчера ей наказал.
- Что же это?!
- Раздаст ключи от трёшек нашим помощникам по хозяйству!
- Не жирно будет!
- Новый Год ведь! Старый, эх! Не будь таким скупым консерваторам!
- Иди ты!
Алекс убедился, что в доме нет больше ни единой души.
- Женя, так Женя. Отвези Алесю и Старого к тёте Фатиме, потом дуй ко мне.
- Как скажете, Александр Артурович.
Старому не нравится такой план, отпускает тележку с медведем Алеси, та расчёской разглаживает мех игрушки.
- Я остаюсь с тобой! Мальчик я не бесполезная вещь! Я воин!
- Андрей, успокойся! Всё будет хорошо!
- Не могу! Я воин! Солдат!
Алекс с яростным криком:
- Успокойся тебе говорю! Это не просьба, а приказ, раз ты солдат! Быстро сел в автомобиль!
- Но Славик…
- Не думай о нём! Береги Аську, а я за Ангелиной.
- Хорошо… - Послушно отвечает Старый.
- Что?! – громко выкрикнул Алекс.
- Да, говорю… - не понимает Старый.
- Я хочу услышать настоящий ответ!
- Что за ересь?!
- Настоящий ответ, солдат!
- Так точно, мой генерал! Так сойдёт?!
- Вполне! – Алекс улыбается.
- Дурак! – Старый подходит к Асе. – Толкай тележку, твой брат дурак!
Алеся увлечена игрушкой, Старый сам тянет тележку.
К ним подъезжает розовый МЛ, авто останавливается, Марина выходит из авто, не понимает происходящего.
- Что происходит?!
- Привет, Марина! – Ася отвлекается от игрушки. – Ты с нами поедешь?!
- Алекс, что это?!
- Езжай за Женей.
- Зачем?! Вы переезжаете?
Алекс обращает внимание на высокий каблук, и на шубку из Песца.
- Как ты на этих туфлях, водишь машину?! – с интересом спрашивает Алекс.
- Я их снимаю. Какая разница вообще! – Отвечает Марина. – Алеся куда едет?! – видя её уже внутри Нивы, которая обиженно глядит на неё.
- Марина я тебя ненавижу, честно. Больше всего хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни! Но не хочу, чтобы Алеся осталась без тебя, ты хоть какая - никакая, но мать её! Что ты решаешь?! – Усталым, обеспокоенным голосом задаёт вопрос Алекс.
Алекс не желает иметь неприятностей на свою голову, и в то же время он наполнен решительностью прекратить бесчинства Славика, жить в спокойном будущем с родными людьми на родимых просторах.
По инструкции отца, Алекс должен явить генеральной прокуратуре страны, находящейся в Столице, доказательства, которые заключат Славика Семёновича до конца дней, где он сгниет в одиночной камере.
- Мне нужно кое - что сделать, а после наберу Жене и догоню его. –Подумав, сказала Марина.
Она помахала дочке, капризная дувшаяся на мать Ася, прижалась к Старому на заднем диване, это зацепило Маринку за живое.


Тяжело распахивается, чёрная бронированная дверь квартиры.
Алекс видит расстроенное, опечаленное лицо Ангелины.
- Что с тобой?! – Заражаясь серой энергетикой, становясь ещё раздражительней, чем обычно, спрашивает Алекс, та жестом, призывает Алексу войти вовнутрь и пройти в гостиную.
В гостиной, Алекс видит знакомое лицо, всё внутри содрогается, вспомнив этого человека. Он остановился по центру комнаты, застывает, как вкопанный фонарный столб.
- Узнал бандит, узнал! – Накуренным, хриплым голосом произносит мужчина.
- Вы знакомы?! – Обращается к Алексу, Ангелина, в симпатичном домашнем халате.
Алекс кивнул.
- Было дело, столкнулись лбами. - Кашляя, говорит мужчина, стоя у открытого окна. – Малого я зырил с егошним паханом. Один раз они пришли к знакомому одному, вот и напугал его ненароком! А малец?!
Алекс улыбнулся, уверенно прошагал к нему, хватает за чёрную кожаную куртку, выпихивает его до пояса в окно, Ангелина не понимает происходящего из – за стремительности, хватает Алекса за плечи:
- Что ты делаешь?!
- Кто теперь бегемот, а кто утёнок, а урод?! – Алекс угрожает мужчине лет сорока. Нестриженный, с щетиной на худощавом лице, укращенная вдобавок мелкими порезами, чёрные бегающие глаза, напучившиеся от страха, видящие сумасшедший взгляд Алекса. У мужчины толстая, приметная золотая цепь на смуглой шее, внешне похож на цыгана, одет примерно также: под курткой кроется красная шелковая рубашка, штаны рыжие с чёрными полосками, смешные красные туфли в цвет рубашки и много золотых колец на пальцах. Надменное выражение лица не синхронизируется с реакцией глаз.
- Помнишь, обещание тринадцатилетнего мальчика?! - Тот машет головой, давая красочно понять Алексу, что помнит. – И какое же?! Отвечай, пёс!
- Сбросить меня со скалы, когда ты вырастишь! – Дрожа всем телом, выкрикнул мужчина.
- Так вот, я, наверное, экстрасенс! Апокалиптично! Тебе так не кажется?! – Алекс дёргает его, тот дрожит ещё сильнее. Выпученные глаза мужчины бешено бегают, просачивается пот с тёмноватой кожи, виски начинают биться под струями нахлынувшей крови, на лице читается страх.
Алекс смотрит на вяло текущую, блестящую от солнца речку с примерзшими краями, вокруг, всё белым – бело, люди суетятся, готовятся к празднику, набережная безлюдна, вдруг, хлынул бодрящий морозец со свежим ветерком, остужающий всё вокруг, он и охладил пыл и разум Алекса, но Алекс спокоен.
Отдёрнул мужчину от окна, тот падает на диван. Ангелина успокоилась.
- Что он тут делает?! – Алекс разгневан.
- Иван, мой осведомитель. Правая рука Славика Семёновича.
- Он стукач, предатель, и мелковатая рука, что – то не замечал его раньше. Почему бы и не убить!
Иван смеётся.
- Зато вы у нас крутой, весь в папочку! – Отдышавшись и откашлявшись, высказывает он.
- Ты думал, иначе, скажи спасибо сестре, что не убил! Ближе к делу!
- Бежать вам надо во весь опор! Славян вас мочкануть хочет! Не нужны ему ваши автографы! Понял господин! - Разведя руки и сделав поклон, сказал Иван.
- Твой сарказм и ирония излишне! А теперь убирайся!
Алекс, хватает его за шкирку, волочет через гостиную, коридор, по прихожей к двери и вышвыривает на лестничную площадку.
- Крутые долго не живут, пацан!
- Убирайся тварь!
Алекс быстро заходит в квартиру, хватает за руку, тянет за собой.
- Нам надо убираться, за этим я и пришёл!
- У меня нет, чем прижать Славика Семёновича!
Ангелина так отчаялась, как баба у разбитого корыта.
- Не важно!
- Важно! Он нас убьёт и не моргнет!
- Не успеет.
Ангелина останавливается на лестничной площадке.
- Мы оставим дверь открытой?!
- А что?!
- Как это, а воры?!
- Никто не осмелится войти вовнутрь, не то, что красть у меня. Пошли, времени нет!
Алекс захлопывает дверь.
- Теперь тебе поспокойней?!
- Нет!
- Отец всё знал. Он давно нарыл всё на дядю Славика и крал у всех на протяжении двенадцати лет. У него и фонд какой то, есть.
- Фонд?!
- Благотворительный. Для отмыва, наверное. Больше тебе ничего не стоит знать. Все подготовлено, я действую по плану, просто знай, Славику пришёл конец!
Открывается дверь лифта, они заходят, дверь закрывается.

Алекс едет в спокойном темпе, все сворачивали шеи, заворожено глядя на жёлтый автомобиль, замечая её издалека, слыша безумный рёв атмосферного двигателя.
Вдруг на хвост падают два чёрных Гелендвагена АМГ63, Алекс понимает, что это по их душу.
- Хм, Адские гончие! Ладно, устроим гонку! – сияет Алекс.
Ангелина прижимается в кресло, её нежное лицо выражает неописуемый страх, не от того, что за ними гонятся, а за сохранность своей жизни в этом автомобиле, за рулем которого озверевший Алекса, который безумно рискованно варьирует в потоке автомобилей, преследователи отстают.
- То тоже! – победно произносит Алекс. – Призраки прошлого, блин!
Перед ними неожиданно выскакивает машина полиции, из которой начинают стрелять.
- Это что ещё! – пугается Алекс.
- Под этой мразю все ходят! – Объясняет Ангелина.
Вторая, третья, четвертая передача. С мегафона звучит требования полицейских остановить автомобиль, в противном же случае они будут вынуждены открыть огонь на поражение.
- Транспортное средство, применить боевое оружие! – С горяча под нос себе орёт Алекс, разгоняет авто до двухсот километров в час.
- Мне кажется, Алекс, правильнее остановиться!
- Ты шутишь, сестра?! – Алекс взволнован, глуша в себе страх. - Не попасться Славику, правильней всего! Вперёд! Я твое оружие! - Ангелина кивает, улыбается, вжимаясь в спортивное кресло и оперившись ногами в пол автомобиля.
- Позвони лучше Виктору Васильевичу, он нам поможет, нас не выпустят с города, я не прорвусь!
Ангелина ищет телефон, но она оставила его дома. Алекс втапливая педаль газа в пол, создаёт уйму опасных ситуаций, гонит к свободе, выводя из строя двух не выдержавших экипажа полиции. Он вспомнил, что у него в кармане визитка капитана, которую как знал, носил с собой, рулить и доставать её кажется сложной задачей. Алекс на грани, избегает столкновения со встречной машиной, но достаёт визитку и телефон, отдаёт Ангелине.

Ангелина позвонила, капитан обеспокоенно переспросил, что от него требуется. Сообщил, что им нужно оторваться от преследователей и встретиться за главным мостом он будет там через пять минут.
- За главным мостом, пять минут! По силам Алекс?!
- Конечно, я на ракете! – Вжимая газ, втыкая высшую передачу, ухмыляясь, мол, я бесспорный чемпион формулы, говорит он. – Давай детка, я тебя люблю!
Алекс обнадёжил старшую сестру, которая не ездила больше ста десяти километров в час.

Алексу удалось запутать экипажи полиции и оторваться от них.
К мосту он подъезжает с чувством выполненного долга, видит капитана, останавливается на обочине.
- Здравствуйте! – Спустив окно, говорит Алекс. – Что делать дальше?!
Виктор Васильевич не ожидал увидеть спорткар.
- Оставь её там… - Капитан указывает на маленький магазинчик дальше дороги. – Поедем на моей машине, чтобы не привлекать внимания.
Алекс понимает необходимость разлуки со своей игрушкой.
- Немного выше гипермаркет, там охраняемая парковка, оставим там.
- Время, Александр! Ты понимаешь это?!
- Конечно, понимаю! Минутой больше, минутой меньше! В чем дело?!
Ангелина бьёт брата по плечу.
- А мне ты не разрешил закрыть квартиру! Минутой меньше, минутой больше!
- Это другое Ангелина.
- Хорошо. Езжай тихо, я за вами последую.
- Минута.
Александр бережно паркует автомобиль, собирает зевак.
Подъезжает автомобиль Виктора Васильевича, он говорит по телефону, выражение его лица тускнеет, глаза стараются не смотреть на Ангелину.
- Быстрее, садитесь!
Садясь в полицейский автомобиль на задний диван, предназначенный для преступников, Алекс почувствовал что-то неладное.
Преступников от слуг закона отделяет перегородка из бронированного стекла.
- Простите… – Тяжело и виновно выговорил Виктор Васильевич, везущий пассажиров на верную смерть.
Ангелина удивилась, а лицо Алекса выказала неприязнь, он понял в чём дело.
Запорные механизмы дверей звонко щёлкнули.
Тёмная, душная комната с лужами на бетонном полу, в которой отражается свет, проникающий из маленького окошка. Лай собак, заставляет мужчину встать с одноместной железной кровати с сеткой. Мужчина выше среднего роста, темнота скрывает его лицо, свет окантовывает его силуэт.
Подвала частного дома, разделён решеткой, за которой находится этот человек. Он тревожно и беспорядочно шагает с одного края подвала, до другого, описывает круги возле кровати. Перед решёткой находится старая школьная парта, на котором стоит телевизор, свежая газета, пульт от телевизора и чашка остывшего кофе. Чашка сторожа.
Глухой звук пистолета с глушителем, прерывает чью – то жизнь, тело охранника под своим весом открывает деревянную дверь, скатывается по четырём небольшим ступенькам из бетона вниз.
- С Новым Годом, босс! – Звучит хрипловатый тон, с периодическим кашлем. – Я с подарком! – Дребезжа ключами, дразня заключенного, говорит Иван. – Эх! Долго вы ждали этого дня! Ах!
Иван, пританцовывая, подходит к замку отделяющего узника от солнца за дверью, от долгожданного касающегося кожи холода, от света, от голубого неба, от свободы.
- Ты всё сделал, как я просил? – Без радости в тяжелом, грозном голосе зазвучало из темноты.
- Да! – Иван вкручивает лампочку над партой, она загорается, освещает страшное, некогда симпатичное доброе лицо провинившегося человека. Иван подходит к решётке, начинает отпирать дверь, ключами подобранных у мёртвого сторожа.
- Он здесь?!
- Как по расписанию! – воскликнул Иван, отпирая дверь решётки.
- По сценарию… - Зловеще смеётся мужик, ввергая в необъяснимый ужас Ивана, знавший его, вот уже около двадцати пяти лет. – Ты проследил за парнишкой?!
- Да, но… - Опускает голову Иван, держась за дверь.
- Какие, но! – Разъяренно крикнул мужик.
Иван дрожащими руками закрывает приоткрытую дверь, но страх мешает сделать необходимое. Вырвавшись, мужик берет его за куртку, поднимает над землёй, затем, прижимает к холодной стене подвала.
- Я следил за ним, но его автомобиль слишком быстрый, не успевал. Подумав…
- Разве ты умеешь думать! – Ухмыльнулся мужик.
Металлическая пластина на правой части головы блестит под жёлтым светом лампочки накаливания, свет окошка находящегося справа, освещает его сморщенное лицо от ужасных условий существования.
- Я поставил жучок, и он вывел на одно поселение высоко в горах, но конкретного дома я не смог найти, сигнал жучка пропал! – Закрыв лицо руками, произнёс Иван.
Мужик с легкостью, перекидывает его через весь подвал, Иван ударяется об противоположную стену, падает лицом на лужу, промочив свою красную шёлковую, дорогую рубашку.
- Я слушался вас, делал, что вы говорили на протяжении пятнадцати лет! После пребывания в коме. Теперь поделим всё золото, как вы и обещали! Будьте же снисходительны! А, Павел Игоревич!
Бешеные глаза светятся бенгальскими огнями, сверкая в полумраке подвала.
- Снисходительным! Зачем?! Мне всегда не нравилась моя фамилия. А Иван?! – устрашающе взглянул на него, стоящего на четвереньках.
- Да. Нет. Хорошая фамилия, красивая.
- Да, брось, не обманывай меня! Комбинаты Холодова! Люди думали, что моя семья делает мороженное высоко в горах, а не добывает золото! Ты вещи мне взял?! – Иван кивает.
- В машине!
- Так вот, где была снисходительность Артура, когда он резал меня живого, не понимающего за что! А! Где были чувства Славика, подставившего меня, предавшего, но пожалевшего, а мать его! Где Иван! А?! Жизнь не справедлива! Теперь они получат всё сполна!
- Но так я ж вам ничего не сделал плохого?! Дадите хоть немного золота… – Со страхом во всем теле и с жалкой лестью в хрипящем голосе, с трудом выговаривает Иван.
- Да, Иван. Только хорошее! – Иван улыбнулся с мизерной надеждой на уме. – Но зачем мне делиться! – смеётся Павел, подходя к нему, Иван кричит.
- Ты глуп, раз думаешь, что всё из - за золота! И ещё больше глуп, надеясь на мою щедрость! – Павел обхватывает голову Ивану. – К чёрту золота!
Павел одним ударом, размозжил голову Ивана об бетонную стену, запачкав свой старый бордового цвета халат и белую футболку, шорты и сандалии остались, не тронуты грязью.
- Я хочу их жизни! – Павел смотрит на бездыханное тело своего слуги. – Глупая мразь. Золота я хочу. Вот баран.
Павел, спустя столько лет, жмурится от яркого света солнца, от блеска снега, прикрывает лицо рукой, жадно втягивает свежий воздух в заржавевшие лёгкие.
- Ну, поиграем. Хозяин к вам идёт! – Павел улыбается.
Автомобиль капитана, въезжает на территорию одного из заброшенных складов, Алекс узнаёт два чёрных Гелика, нервничает, он сильнее волнуется за Ангелину, Алекс не хочет умирать.
Не так давно, мрачные мысли довлели над ним, повисли подобно злому рою пчёл, готовившие ужалить его без причин, ужалить жёстоко в душу. Убить. Этот рой олицетворял жизнь наполненную потрясениями от потерь родных людей, но найдя часть себя, человека роднее всех остальных, рой был разогнан.
- Мы будем жить! – Вложив в эти три простых слова всю ласку, любовь и надежду произнёс Алекс, обняв Ангелину, взглядом вдохнув в неё силу, подстрелив зловещее беспокойство и мысли об их скорой кончине.
Ангелина кивнула, она соглашается, дёргает пухленькой нижней губкой, она чувствует себя каким - то скотом, которого везут на забой.
Виктор Васильевич заезжает вовнутрь ангара, автомобиль прекращает движение.
Это сооружение состоит в основном из металлических конструкций. Балки обшиты металлическими пластинами, которых местами не было, тем самым пропуская свет. Бетонные плиты, составляют стены этого прямоугольного, продолговатого ангара с очень высоким потолком. Здесь хранились ракетные установки. По складу можно найти беглым взглядом старые, пустые тёмно – зелённые ящики от ракет, для этих установок. Сейчас склад на половину заполнен контейнерами с разнообразным товаром из разных стран, с разными эмблемами логистических компаний.

Виктор Васильевич выталкивает Алекса с сестрой из авто, та падает на четвереньках, Алекс помогает её встать. Охранники стоят за огромным проёмом ангара, являющимся входом и выходом, караулят очередных жертв, ждут начальника.
На голой сырой земле местами, Алекс разглядывает засохшую кровь, это его сильно пугает, озирается по сторонам, он понимает неизбежность конца, но надеется на лучший исход. Алекса впервые в жизни испытывает голый ужас, страх оккупировавший его мозг, сводит с ума, карие глаза безумно напуганы.
Такие же чувства испытывает Ангелина, шагающая мелкими шагами к стопке ящиков, возле нависшего красного контейнера. Виктор Васильевич усаживает их на один из ящиков.
Около них, по привычной колеи заезжает белый Гелендваген. Из машины выпрыгивает жизнерадостный Славик Семенович в спортивном костюме.
- Дядя Славик, ты чемпион по авто-биатлону? – Молодцом держится Алекс. – С первого выстрела попадешь в меня или на штрафной круг отправишься? - Скаля зубы, нервно дыша, шутит паренёк. Страх смерти видоизменяется в привычную ярость.
- Да, Алекс! Я чемпион! – Достает пистолет, играет им, подходит к заложникам, пачкая белые кроссовки, глумится Славян. – Алекс, куда ты пытался убежать?! Застал меня врасплох, я ведь в своём бассейне был! А щенок?! – Славик ударил по носу Алекса ручкой пистолета опытной, наработанной техникой. С носа стекает кровь. Славик смотрит на поникшую Ангелину.
- Вот и ты, цыпа! Дочка моего друга! – молвит Славян.
Алекс плюёт кровью, собрав кровь из носа во рту, заляпал сине – красные спортивные штаны Славика.
- Дерзкий мальчуган! – Славик ногой ударил Алекса, Виктор Васильевич равнодушно наблюдает, сделав экспертное выражение лица. – Зачем огрызаться! Испортил моего мальчика! О, кстати! – удивлённо смотрит на Алекса Славик Семёнович, дёргает своими смешными усами, Алекс улыбнулся.
- Спасибо этой девочке, которая рассорила вас, оторвала друг от друга! Ей Богу, порой вы мне гомиков напоминали! О-о-о, злость сына обрадовала меня! Обнадёжила! Неужели в нём что – то есть подумал я. Яйца! После вашей ссоры завалился пьяным в хлам! Удивил меня! Знаешь, что он говорил, а выродок?! А клоун?! – Веселится Славик, поигрывает пистолетом, сверкает лысиной, пучок света слепит Алекса, он щурится, смотрит на крыши таких же складов, его привлёк мгновенный яркий блеск.
- Неееет! – Не сдержавшись крикнул Алекс.
- Убей, Алекса! Убей, Алекса! Он твердил, как заговорённый! Эти слова для моего слуха были слаще любой классической музыки! Сказка! Всё повторяется, сыновья оказываются в такой же ситуации, что и отцы. Удивительно! Я вот не знаю, судьба это, или какой - то козлина пишет нам такие судьбы?! Не знаю, мне интересно! – Славик думает. – Малыш рвался тебя пришить, но предполагая, что расклеиться я его запер дома! Мне вот, в своё время никто не помог, и Елена стала женой Артура, сейчас же я решу эту проблему, максимально деликатно! – Славик ухмыльнулся, трет свой не хило сохранивший форму атлета живот. – Ну, понятно, тебе мой дружок, Александр… Так, это не всё! – Славик подходит к Ангелине, пнул её ногой, привлек её внимание.
Алекс не хочет, чтобы Ангелину тревожил Славик, пытается отвлечь.
- А как же наша дружба?! Он вот так вот легко предаёт меня?!
Алекс тянет время, он включил, находясь в машине капитана программу на смартфоне, которая пеленгует его локацию для Жени, посылает сигнал «SOS». Алекс, знает, что дядя Славик любитель покрасоваться, поговорить, и в данный момент он не теряет своих качеств.
- Легко не легко, меня не втыкает! Ты предал моего сына раньше. Всё из-за какой-то сучки! По - моему, довольно легко!
- Дядя Славик, один вопрос на последок?!
- Сильно интересует?! Ну, давай.
- Этот мусор за сколько продался? - Виктор Васильевич косо взглянул на Алекса. – Что смотришь? Я думал ты нормальный человек, полицейский! А ты хуже беспринципной уличной шлюхи! – Пытается разозлить Алекс капитана, тот выхватывает с кобуры пистолет, наставляет на Алекса. – Ты убьёшь меня! – Алекс дико смеётся. – Лучше здохнуть, чем быть такой шалавой, как ты, которую имеют во все щели и как хотят!
Капитан снимает предохранитель пистолета.
- Ш-ш-ш! Тише мент. Не видишь, босс играет! – Славик жестами призывает опустить пистолет, тот не слушается.
- Миллион, два, три и всё! На больше бы твоей фантазии не хватило! Цифр не знаем! – Виктор Васильевич сжимает рукоять табельного оружия, горячо реагирует на каждое слово. – А нет! Ещё на поездку с семьёй в Египет! Погоди-ка! У тебя же и её - то нет! Да и мать твоя повесилась, когда узнала, что её сын проститутка!
Славик искренне смеётся, оголяет белые, ухоженные зубы, аромат его парфюма с детства нравился Алексу, но сейчас этот запах вызывает тошноту.
- Я сейчас тебя убью, богатей! – Зло кричит Виктор, Ангелина приходит в себя, мотает головой, заметив наставленный пистолет на брата.
- А твой отец и вовсе понял, что родил уродца! Убежал, сука! Аш пятки сверкали, да?
- Я тебя убью, скотина! Избалованная, тварь! Ни хера ты не знашь! Ни хера! – Капитан нажимает на курок, не решается додавить до выстрела.
- Да, не хера я тебе не отдам! – Произносит Славик, устав от этой нелепости.
Капитан недоумённо в последний раз взглянул на Славика, выстрел разнёс продажную, гнилую голову капитана полиции. Ангелина крикнула от ужаса.
- Глупые псы. Если человек предатель, то он предатель!
- Один ноль в пользу террористов… – Алекс, плюнул в капитана. - Тупая тварь, ничему жизнь не учит! - Славян хитро улыбнулся, прижимает пистолет к чисто выбритому лицу. – Теперь я готов умиреть…
- Ах ты, хитрый чёрт! Умная, однако, рыбка! – Весело говорит Славян. – Жаль, что ты не мой сын!
- Я б убил себя сразу! – Через боль, напущенным чувством гордости сказал Алекс.
Славик Семёнович покачал головой и, указав пистолетом на Ангелину, говорит с ней.
- Не плачь девочка, не делай мне так приятно! – Смеётся Славик. – Ты помнишь тот вечер? Ангелина, помнишь того гостя, отведавший вкусный омлет, который зашел всего на десять минут, не снял почему-то плащ! Почему-то плащ зимой! Странно. Тебе сейчас это не кажется странным? Тогда для маленькой девочки не сделавшей уроки допоздна, это не показалось странным! А?!
Алекс не понимает слов Славика, Ангелина же подняла голову, затем набросилась на него с кулаками.
- Это ты, ты тварь был, ты! – орёт Ангелина.
Славик ударил её в лоб рукоятью пистолета, Ангелина пятится назад, Алекс тянет её обратно на место.
- У-у-у! Тигрица! Впрям, как твоя мать! Я так её не трахнул, может быть, тебя удастся?!
- Я тебя закопаю тут! – Грозно выкрикнул Алекс.
- Нет, это слишком, даже для меня! – Славик смеётся пустым смехом. – Хмм…Ты красивее, чем твоя мать. Необычнее! Может мне отступиться от моих принципов! А, мальчик мой, как думаешь?!
- Ты тварь, дядя Славик! Безбожный урод!
- Нет, нет, слишком, ты прав, Александр! У тебя очень, ну очень красивая сестра! Ах… Жаль её убивать! Раз так, если мы решили, что трахать её не будь, тогда я продолжу насиловать её душу! Итак, мне повезло, что на утро я нашёл тебя у этого алкоголика, мать его! С трудом, уговорил спрятать тебя, ну как с трудом, за ящик водки! Люблю я те времена! Он тебя спас, вытащил из пожара, я ждал пока он дойдёт до угла, хотел тебя убить, но Старый, чёрт вездесущий, спугнул меня! А всё из – за этого кольца!
- А как же похороны… Что за кольцо?! – тянет время Алекс.
- Смышленый мальчик, вот что нет у моего оболтуса, так желание расти! Кольцо Павла. Мне надо было его подменить у него, но Артур отправил его в командировку! Зря, очень зря! А тело, всё просто, подкупил патологоанатома, он мне дал трупп девочки, таково же возраста… - Глаза Славика Семеновича тускнеют, холённое, ухоженное лицо мрачнеет. – Сжёг до костей… Ладно, пора убивать вас ребятки, с вами весело, но всё хорошее должно рано или поздно кончаться!
- А это… - Хочет Алекс, воспользоваться последним козырем – фальш – домом, ведь Славик думает, что все украденные деньги у государства вложены в эти хоромы короля города.
Взволнованная Марина быстрыми шагами, идёт к Славику.
- Ты тут, что забыла куколка моя?!
- Ты обещал их не убивать, а попугать! – Марина сдала их.
- Это ты Маринка. Это твоё неоконченное дело?!
- Никогда не верь женщинам, Алекс!
Славик выстрелил в строптивое доброе сердце Ангелины, её повело назад, стукнулась головой, об железный контейнер, наполненный необходимыми для жизни вещами, упала на сырую землю, за зеленый ящик.

Алекс прижимает её к груди, плачет.
Марина бьёт Славика в его твёрдую грудь.
Он хочет выстрелить и в страдающего Алекса, но Марина толкает его, выстрел, пуля рикошетом о ребро красного, металлического контейнера, перебивает сонную артерию Марины. Славик опешил от неожиданности, замирает.
Алекс, увидев Марину, аккуратно укладывает Ангелину на деревянный ящик, подбегает к ней, она захлёбывается собственной кровью, Алекс хватает её за горло.
Она смогла лишь произнести: «Прости…Ася…Позаботься»
Алекс накинулся на Славика, тот продолжает смотреть на умершую Марину. Один из телохранителей хочет выстрелить в юнца, но глухой, смачный стук, пробивающий лист металла, намертво подсекает крупного телохранителя, у второго разлетается голова, взрыв одного из Гелендвагенов отрезвляет Славика, он бьёт Алекса, тот попятился назад, Славик ударяет его рукой в грудь, Алексу становится тяжело дышать.
Алекс выбил пистолет из рук Славика, пистолет улетает в сторону Ангелины. Дядя Славик не теряется, неистово бьет молодого парня, который падает, Славик замахнулся ногой, стремясь ударить Алекса в голову, но Алекс ловит его ногу, валит мужчину на землю так, что Славик оказался между лежащей на ящике Ангелиной и сидящим на пятой точке Алексом.
Славик судорожно тянется к правой ноге, у него спрятан в носке дамский пистолетик, маленький револьвер, вытаскивает, целится в Алекса, тот мысленно прощается с жизнью, с обретённым счастьем.
Но знакомый свист и шум содрогнувшегося листа металлической обшивки от выстрела, разрывают голову Славику.
- Не может быть, Старый так не стреляет!
Алекс смотрит в просвет между листами обшивки, вечереет, трудно разглядеть, что ни будь, но Алекс заметил чёрное пятно на крыше ангара и сочный, радужный мерцающий блеск.
Свист, глухой стук, удар оземь рядом с ним.
- По нам тоже стреляет! – крикнул Алекс, он тащит её за контейнер.
«Не может быть! Судьба, фарт, Бог!» - думает Алекс, перекрестившись.
Проходит десять минут, вдруг слева, взрывается стена ангара.
Алекс пугается, что этот тот стрелок на крыше решил спустится.
Проходит минута, крик Старого: «Сдавайтесь сучки!»
Алекс обрадовался.
- Мы за контейнером! Осторожно, тут работает снайпер!
- Нет ни кого! Женя проверил периметр!
- Тогда всё шикарно! Славян мёртв!
Старый ковыляет к ним, со всей мощи, пугается видя разорванную от пули одежду Ангелины. Женя еле поспевает за ним.
- О, Господи! За что! Нет! Я опять не успел! За что!
- Успокойся! На ней бронник!
Алекс ласковой пощёчиной приводит Ангелину в чувства.
- Я же говорил, он тебе понадобиться! – Смотря в глаза сестре, пытаясь её успокоить, разговаривает с сестрой Алекс.
- Спасибо ему… - Похлопав по своей защищенной груди, улыбнулась Ангелина. – Всё конченно?!
-Ася в новом доме?! – Старый кивнул. - Домой! - Придерживая сестру за талию, направляясь к белому Гелендвагену Старого, тихо шепнул он Ангелине.
- Мы на этой. – Женя отмахнулся. - Мы за вами.
Женя послушно кивнул.
Два внедорожника выехали на шоссе.
Ангелина замечает знакомое золотое укрощение на руке, высунутой из окна переднего пассажира, красного такси, остановившегося у светофора на левой крайней полосе, через один автомобиль между ними. Она толкает Алекса. Он потерян, не верит своим глазам, вспоминает слова Славика: «Всё из – за кольца Павла». Ему становится не по себе.
Они в дороге полчаса, как вдруг впереди едущая Шевролет Нива Жени взрывается, на полметра взмывает в воздух, с шумом падает на асфальт, переворачивается и катится в сторону кювета, разбрасывая обломки во все стороны, оставляя чёрные следы на кристально - белом снегу. Автомобиль останавливается в нескольких метрах от обочины дороги, языки пламени сжирают остатки машины.
Алекс кричит от испытываемой боли в груди.
Ангелина растерялась, она еще ощущает смердящий запах смерти. Она снова чувствует привкус оборванных жизней.
Алекс, находясь в шоковом состоянии, не справляется с управлением на скользкой дороге, автомобиль вылетает в кювет.
Гелендваген врезается в одно из деревьев, фейерверком разбросав снег.
Темнота.

Остаётся несколько часов до начала нового года, деревенские ребятишки с порозовевшими от холода щёчками, с примерзшими соплями на кончиках носиках, тепло одетые, резвятся под окнами неприметного одноэтажного кирпичного домика. Весело взрывают петарды, пускают маленькие шутихи, взрывающиеся не так высоко, как хотелось бы им.
Алекс от шума приходит в себя, раньше Ангелины, у неё большой ушиб на лбу. Новогодняя шишечка портит вид её милого, знойного личика со строгими, симметричными пропорциями, утирающие нос «Божественной пропорции» Леонардо Да Винчи.
Алекс недоумевает, кто их привязал к старым, хлипким стульям так, что ему трудно шевельнуться.
В кухне, где они находятся, довольно грязно, видно, что дом заброшен долгое время, а новые жильцы не особо заботятся о чистоте в среде пребывания, разбросав окурки сигарет, алюминиевые банки из - под пива. Перед глазами связанных небольшой стол с остатками последнего ужина. Недоеденные осетинские пироги и спагетти, приправленные кетчупом. Дальше стола мойка, заполненная грязными тарелками, за ней окно. С улицы доносятся шумные детские голоса. Дети предвкушают подарочки со сладостями в полночь под зелёнными ёлками, с проникающим прямо в мозг ароматом хвои.
Алекс, внимательно вслушивается в каждый хохот, пытается разобрать слова, занавеска скрывает от него их действо, но по шуму и влетевшему в окно снежку, Алекс догадался, что идёт война не на жизнь, а насмерть. Алекс не желает умирать, начинает раскачиваться на стуле, падает на колени Ангелине, та очнулась, пугается, видя раскуроченное лицо Алекса.
- Не пугайся меня, опять шрамы?!
Ангелина кивнула.
- Нужно выбираться. Попробуй сбросить меня.
Ангелина пыхтя, подпрыгивает, чтоб сбросить корпус Алекса, но ничего не выходит.
В кухню заходит обиженный им Азамат, с грозным обросшим лицом, прихрамывает.
- Азамат! Ты стал брутальнее, что ли?! Или щетина и весь этот цирк с похищением ширма?!
- Цирк. - Ухмыльнулся Азамат. - Разве в той машине, которую я, я подчёркиваю, не были близкие тебе люди?! Старик этот, няньчевший тебя с детства, оберегавший тебя, оказался не на том свете?!
Алекс готовый к юмору, к издёвкам над Азаматом, слыша о смерти близкого человека, остудился, задумался. Его голова прокручивает множество вариантов и возможностей освобождения от нового плена, но Алекс, приходит к выводу, что они умрут. Снова.
- У меня спрятано около миллиарда. Отпусти нас, и они все твои. – Знакомая деловая интонация возвращает Ангелину в реальность, после тяжелого сотрясения мозга.
- Деньги! - Заулыбался Азамат. – Ей Васо, он мне деньги предлагает! – крикнул Азамат.
Васо входит в комнату, видит Ангелину, пришедшую в себя.
- О, цыпа! Помнишь меня?! – С хрипом, идущим с глубин души, режущим слух произносит Васо.
- Много? – Обратился Васо к Алексу, ковыряя в зубах зубочисткой.
- Миллиард! – С видной противностью к его уродливому и страшному лицу отвечает Алекс. Он думает, смотрит на Азамата.
- Миллиард это ж девять нулей?! – Искренне спрашивает у Азамата, тот кивнул. – Отправим мальца за деньгами, пусть несёт, а я пока с тёлкой этой поиграю! – Васо похотливо глазеет на Ангелину, вытаскивает руки с карманов спортивных штанов.
Васо странно одет: чёрные армейские берцы на толстых подошвах, спортивные красные штаны, серый вязаный свитер, чёрная кожаная куртка, и смешная синяя шапка, скрывавшая его залысины по бокам головы. Лицо некрасивое с рождения, грубое не выразительное, вдобавок усыпанное шрамами, его вид вызывает не страх, а отвращение. Азамат тепло одет. Чёрные толстые джинсы, дутая куртка, хорошие кроссовки, Алексу холодно в этом не отапливаемом доме, газовая печка с открытой дверью духовки и горящей большой конфоркой не делают погоду.
- Лучше убей меня Азамат. – Обращается с предложением Ангелина, холодно реагируя на происходящее.
- О нет! – Восторженно произносит Азамат, Васо улыбнулся. – Поиграем с его сестрой, она ж…точно…плевать мне на деньги! – Васо косо взглянул на напарника, хватает за плечо, выводит в соседнюю комнату.
Ангелина находится в диком состоянии, слушает сторонние звуки на протяжении нескольких часов, замечает, что они прекратились.
- Наверно скоро куранты пробьют двенадцать, прейдет новый год к чьим то домам, семьям, а мы с тобой останемся в старом, ответим за все свои грехи и приклоним головы перед Всевышним, покаемся и я…отправлюсь гореть в Ад. Но, а ты…
- Заткнись! - Прерывает Алекс мрачные мысли сестры. – Меня ждёт любимая девушка. Один раз пронесло, почему бы и второму разу не бывать! Сегодня ж Новый Год, как, никак! Я у Дедушки Мороза прошу чуточку везения!
- Скоро полночь. Сколько сейчас времени?! – С неким непонятным блеском вымолвила Ангелина, улыбнулась.
Ангелина непонятно засеяла, под тусклым светом одной лампочки, свисающей с потолка, еле державшаяся на старом патроне.
- Нам умирать, а ты улыбаешься?! Ты не совместима с этим миром! Ты это знаешь? – Выражает озадаченность этим поведением Ангелины, Алекс.
- Я подумала просто. Я первый раз после смерти мамы встречаю Новый Год в кругу семьи.
- И этот круг скоро сузиться! – Шутит Алекс, роняя слёзу, которая совершила несанкционированный побег.
- Так, когда полночь, можешь посмотреть время на часах.
Алекс не мог посмотреть на часы, его руки связанны со спины, а у Ангелины с лицевой стороны.
- Часы! – Воскликнул Алекс. – Ангелина, нам нужно выкрутить заводную головку моих часов, для этого я упаду на пол, а ты попробуешь приземлиться так, чтобы твои руки оказались рядом с моими, ты должна выкрутить! Поняла?!
- Да, но зачем?! – Пока она произносила эти слова, Алекс, собравший всю силу в шее, оттолкнулся от её колен и шмякнулся о пол, удар смягчил линолеум с чёрными ромбами на зелённом фоне.
Ангелина на протяжении минуты разных дерганых манипуляций на стуле, сумела упасть точно по чертежу и выкрутила винт.
Два молодых преступника заходят в холодную комнату.
- Друзья мышата, вы сбежать собираетесь! – смеясь, шутит Васо.
- Мы тут пришли к компромиссу Алекс, мы тебя отпустим за деньгами. Приведешь, кого ни будь. - Ангелина трупп, Ася трупп, Ирина трупп…
- Ирина?!
- Именно, мы следили за тобой с того дня, как похоронили твоего папочку! Он слишком многих людей затронул, разозлил! Так что, хорош, прохлаждаться, ноги в руки и бегом!
- Как ты меня выследил сегодня?! – Опять тянет время Алекс, но в этом случае он точно знает, что это ему необходимо. Время ему союзник.
- По твоему я просто так посещал пары, учился, хоть и кто - то не позволил мне отучиться до конца! – Подошел к Алексу, ударил ногой в живот. – А тварь! – Злится Азамат, хватается за больное колено. – Постоянно забываю! Я тебя убью сейчас! – Выхватывает пистолет.
Васо не отвлекаясь, смотрел на изгибы Ангелины, хватает руку Азамата за запястье.
- Оу, мальчик, он нужен нам живым!
Азамат кивает.
- Но самое интересное Александр ты не услышал! Пока ты будешь доставать деньги, мы будем жарить твою старшую сестрёнку! Всё будет зависеть от тебя! Как долго продлиться её счастье, тебе решать! Понял гнида! Как тебе условия задачи, выполнимы?! Не смешно, как раньше?!
Ангелина замирает.
- Что – то мне нехорошо! - Говорит, еле -еле слышным голосом Васо. Он присаживается на табурет возле стола.
- У меня вот дилемма с двумя противоположными положениями? – С блеском в холодных карих глазах, спрашивает Алекс униженного парня.
- Какая же?! – Вертя пистолет в руке, интересуется Азамат, напряв мышцы на смазливом личике, пытаясь выглядеть устрашающе, но это выглядит нелепо.
- Убить вас или позволить вам жить. – Леденящим, уверенным тоном произнёс Алекс.
Азамат смеётся, продолжает крутить пистолет в руке, вдруг останавливается, наставляет, снимает предохранитель, вдруг его ноги подкашиваются, плюхается на пол.
- Что со мной? - смог вымолвить Азамат.
Он пытается сжать курок, но пальцы не слушаются его, Васо застыл на стуле, положив голову на стол.
- Прикольно! А я дурак, думал это полная бредня! Фальшивая, безумно дорогая фенечка, разводка, а нет! Работает! – С приливом радости бьющего ему в голову адреналина, восторгается Алекс, видя непонятные глаза Азамата.
Как это так, в одну секунду он из хищника, превратился в добычу.
- Интересно! Вижу по бегающим глазёнкам! Интересно и страшно! Правильно!
Алекс бьётся об пол, как рыба об лёд, – отчаянно. Ломает стул, развязывает руки, присаживается на корточки около Азамата.
- Ну, на вас действует специфический нервно – паралитический газ, название страшное, не запомнил! Так вот, некая швейцарская, молодая компания решила организовать себе новую нишу на рынке стильных, очень дорогих часов! Они занялись безопасностью своих клиентов. Да, да, ты бы сказал, есть часы, в которых есть кнопка «SOS», и три сутки у владельца выжить, пока за ним не приедут и не спасут. Эти ребята пошли по совершенно новому пути, ты видишь Азамат, нет, чувствуешь! А я нет, был привит, частички этого газа очень быстро всасываются в кровь, через легкие, их цель, как можно быстрее достичь мозга! Лейкоциты мои получили оружие против этих инородных тел и остановили их, поэтому я говорю с тобой, а ты лежишь беспомощный! Ну, а теперь мы вынуждены покинуть вас!
Алекс освобождает руки Ангелины, взволок её на спину, шагает к выходу с парализованной сестрой, как вдруг Азамат смог выговорить:
- Я убью любимую твою, изнасилую… – Алекс замирает. Ангелина хватает Алекса за ногу.
Его тело начинает дрожать от трудности принимаемого решения сейчас. Сознание и подсознание в голове обрисовывают картину возможного будущего без Ирины, она трагична.
Ангелина чувствует бурную реакцию, творившуюся у Алекса внутри, не может отгородить брата от принятия неверного решения.
- Ты убьешь меня?!
- Нет Азамат. Я тебя не убью.
Алекс скидывает Васо со стула, усаживает Ангелину.
Подходит к газовой печи выключает, включает, не зажигает конфорки. Смотрит на обстановку кухни, обводит взглядом шипящего, как уж, без яда Азамата.
Алекс закидывает Ангелину на плечи. С ней он выходит к свежему, морозящему кожу воздуху. Алекс свободно вдохнул полной грудью.
- Вот и всё сестричка, все приключения закончились. К тебе, пока.
Пройдя несколько десятков метров в направлении автомобильной дороги, которая находится напротив дома, стоящий в стороне пришельцем от остальных, звонит сотовый телефон Алекса.
- Привет Ира. Как твоя мама?!
Безмолвная Ангелина невольно слышит все слова, реагируют лишь зрачки.
- Нормально, мы готовим её к операции. Ты сдал сегодняшний экзамен?! Отец волновался!
- На отлично! Также дал блестящий ответ на поставленный дополнительный вопрос.
- Вы празднуете Новый Год?! Тут не интересно!
- Зато здесь закачаешься!

Алекс содрогнулся от неожиданно взорвавшегося дома, пламя освещает его путь до шоссе, осветив округу, где расставлены такие же неприметные домишки. Отчётливо видно ребятишек с отцами, готовившие салюты, они отвлеклись на громкий взрыв, всполошились. Широкая дорога с ямами, укатанными в лёд, блестит от яркого света горящего дома, она ведёт к автомагистрали, которая сулит им с сестрой спасение. Новое будущее.
- С Новым Годом, мать вашу! – забыв о телефонном разговоре, зло выкрикивает Алекс, обративший взор на горящий дом.
- Алекс, что это было?! – слышится из динамика телефона громкий голос Ирины.
- Салют в честь Нового Года.
- Так ведь, три минуты ещё!
- Этим видимо невтерпёж, милая!
Алекс доковылял до трассы, встаёт у обочины в надежде на помощь доброго автолюбителя.
Проходит несколько минут ожидания спасения, пролетевших незаметно для Алекса, а вот Ангелина, обездвиженная замёрзает, её немного спасает широкая спина брата.
- Ладно, моя…мне пора. - Видя свет фар, произносит Алекс. – С Новым Годом!
- Кто моя?! – Кокетливо переспрашивает Ирина.
- Моя, моя! – Улыбается Алекс, мысль о том, что он взорвал двух людей, не посещает его голову, а Ангелина думает не переставая: «Кто он, – Алекс?!»
Ирина захохотала.
- Я тебя люблю! – Произнесла она убийственно – чувствительно. За это Алекс не думая убил, за это бился, думая об этом Алекс выжил, победил.
- Мы любим друг друга! Скоро увидимся!
Взрослый смех Ирины, не вычурный, а ласковый, понимающий, любящий заводит сердце Алекса, теперь у него в груди бьётся атомный реактор, а не горит огонёк, как раньше. Алекс обрывает связь.
Алекс вытянул руку, намереваясь остановить автомобиль. Водитель, поздно заметил людей на обочине, резко затормозил и чуть не угодил в отбойник, разделяющие встречные потоки, включает заднюю передачу, сдаёт назад. В голове Алекса крутятся слова Славика, тихо выговаривает себе под нос:
- И в самом деле, какой - то козёл пишет нам жизнь!
Алекс видит старого знакомого. Пассажирское окно приспускается.
- О, это ты! Мой самый щедрый клиент!
- На тебе та же кожаная куртка! – язвит Алекс.
- Неплохо гуляем, красивая подружка!
- Сестра, пьяненькая совсем. - Улыбнулся Алекс, Ангелина открывает глаза, и по её взгляду можно прочесть: «До тепла близко!»
- Довезёшь. У меня денег нет.
Таксист улыбнулся.
- Ты как думаешь?!
Алекс разворачивается, таксист смеётся, улыбнулся. Алекс, открывает заднюю дверь, аккуратно усаживает сестру, садится рядом. Прижимает к горячему сердцу скрываемый, чёрной разорванной кофтой.
- Как твоя дочь?! Я надеюсь, она пошла на поправку?
- Выздоровела, ей помог благотворительный фонд. – Таксист вытаскивает из бардачка украденные часы Алекса. – Возьми они твои.
Алекс берёт их в руки, крутит пару раз, проводит большим пальцем по линзе. С благодарностью взглянул в глаза бедному таксисту.
- Ты мне жизнь спас. Ты можешь себе это представить? – Прослезившись, произносит Алекс, протягивая часы обратно, - Это самое малое, чем я могу тебе отплатить. Не ограбив меня, я бы не надел эти часы. – Алекс показывает руку.
- Эти твои часы ничего не стоят! - Воскликнул таксист. – Как не старался их продать, не смог!
Алекс вытягивается вперёд, хватает руку таксиста с ручки коробки передач, разжимает его ладонь, кладёт часы, обратно возвращается на своё место.
- Это чистое белое золото, они стояли отцу двести тысяч евро.
Таксист обомлел от цены, возмутился:
- На них же и цифр нет! Как! А куда нам, собственно, ехать?!
- В мой взорвавшийся дом… – Тяжело произносит Алекс. – Нужно забрать кое, что дорогое, подарок отца на мою свадьбу. Надеюсь он не пострадал… А потом к моей жёлтой крошке! – Повеселел Алекс, взглянул на Ангелину, чувствовавшую себя в безопасности. Она успокоилась. Алекс нежно смотрит на неё спящую.
- А что за фонд?! – С интересом в тоне голоса спрашивает Алекс.
- Да, местный, которому лет девять, наверное, уже… - Смотря в зеркало заднее вида, говорит таксист, частенько поглядывая на Ангелину. – Небольшой, и непонятно чей он.
- И как же он называется?
- Фонд «Ангелина». – Благодарно, с уважением произнёс таксист.
Алекс улыбнулся, поймал взгляд сестры, её слеза медленно скатилась по щеке.
- Не плачь, мы вместе и мы любим друг друга!
Автомобиль плавным ходом разрезает ночную мглу, оставляя за собой вихрь танцующих белоснежных снежинок.
P.S.
Итак, красота спасёт Мир или разрушит её?

Искренность, доброта, забота, нежность, благородство, сострадание, бескорыстность, вечность…
Если этот список штатных женских начал, так сказать заводских настроек присутствует в девушке, то она непременно, не позволит создать «руками» мужчины, ничего плохого и не достойного.
Она украсит Наш Мир и сохранит его в полном порядке, но ежели нет, то быть Апокалипсису!!!

(Mr. IRON)
Группа в ВК

Приложенные файлы

  • docx 6167599
    Размер файла: 592 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий