Реактивный Гарри и горы трупов


Реактивный Гарри и горы трупов
глава 1. Школа Святого Брутуса
Он очень быстро бегал. Гарри уносил ноги от всех: дяди, тёти, собак, соседских мальчишек, своего кузена и его друзей. Окружающие считали его лёгкой мишенью, поэтому стремились либо избить, либо унизить.
Петуния Дурсль — родная сестра матери Гарри, приютившая его в свою семью, — сказала ему, что его родители погибли в автокатастрофе. У самого же Гарри после этого происшествия на лбу остался только шрам в виде молнии, как постоянное напоминание о трагедии.
В доме Дурслей Гарри Поттера ненавидели. Тощий черноволосый очкарик, постоянно растрёпанный, одежда висела мешком — не ровня дородным родственникам, лоснящимся и лопающимся от самодовольства. Условия его проживания в этом доме были ужасны: Гарри спал в каморке под лестницей, ел дважды в день, иногда его били, чтобы унять злость, потому что родственники считали его обузой, пятном на их идеальной репутации.
У дяди Вернона была сестра, которая любила наведываться в гости. Марджори Дурсль — женщина чрезмерно упитанная. Посту она предпочитала вкусно поесть и обильно заправить трапезу алкоголем. Марджори ненавидела всех, кто был на неё не похож. Мардж, так умильно называл её Вернон, была обладательницей своры злых бульдогов, которых любила больше всего на свете. Также она считала, что слабых особей, будь то собаки или другие животные, нужно уничтожать, а Гарри в её глазах был случайно выжившим да еще и подброшенным щенком.
Когда Гарри было пять лет, его чуть не загрызла собака тётушки Мардж. Он был во дворе, поливал цветочные клумбы, а Дадли в это время доламывал новый велосипед. Бульдог Злыдень неслышно подошел сзади и ухватил Гарри за руку, видимо, желая поиграть. Гарри очень испугался, начал плакать, вырываться, и острые зубы собаки рассекли тонкую кожу его руки до крови.
— Пусти! Отпусти меня! — кричал Гарри.
Из открытого окна дома Дурслей слышался пьяный гогот Марджори, заглушающий его крики. Пёс же воспринял крики Поттера, как команду к бою. Почуяв кровь, животное стало терзать руку Гарри, все больше раззадориваясь от его тщетных попыток вырваться. Сам же Гарри был так напуган, что не заметил необычную волну энергии, прошедшую сквозь его тело. Пса словно ударило током. Злыдень разжал челюсти и с воем начал носиться по двору. Гарри же упал в обморок.
Из ниоткуда во дворе Дурслей появился человек в чёрном плаще. Незнакомец был невысоким, худым, с длинными темными волосами. Он осторожно осмотрел руку Гарри и капнул на неё какую-то жидкость. Кровь сразу перестала идти и рана затянулась. Гарри пришёл в себя, мертвенная бледность его лица сменилась лёгким румянцем, и он тут же уснул. Странный мужчина внезапно исчез, словно тень под лучами солнца.
* * *
В дом Дурслей в Литтл Уингинге два раза в месяц наведывались социальные работники, которые следили, чтобы до своего совершеннолетия Гарри рос и развивался в нормальных условиях. По большому счету это была формальность, так как Гарри состоял в кровном родстве с Дурслями. Дядя Вернон старался решить эту задачу всеми известными ему способами. А в любой нации присутствуют индивидуумы, которые превыше всего ставят деньги и материальные блага. Потому Вернону Дурслю ничего не стоило договориться с одним из сотрудников социальных служб, заплатив тому некоторую сумму денег. Совсем откупиться от этих визитов было нельзя — это могло навлечь подозрения, которые Вернону Дурслю были не нужны.
Когда сотрудники приходили, Гарри притворялся всем довольным — так сильно Дурсли запугали его.
— Итак, Гарри, как тебе живётся у дяди и тёти? — спрашивал мужчина средних лет, с причёской как у Элвиса Пресли.
— Хорошо, мистер Джоркинс, — врал Гарри.
Мистер Джоркинс приходил вместе с женщиной по фамилии Доун. Розалия Доун была его помощницей и в основном вела записи в блокноте. Во время очередного посещения Джоркинс заметил, как Доун, слушая ребенка, прищурилась, явно что-то подозревая — Гарри сидел в чистых, абсолютно новых джинсах и футболке. Джоркинс отметил, что Гарри был худ и бледен, ему явно не хватало пищи, что не могло не броситься в глаза Доун.
— Вот и отлично. Хорошо, Гарри, — улыбался Джоркинс, ставя галочку в блокноте и думая про себя, что в следующий раз возьмёт с Вернона Дурсля больше денег, так как Доун необходимо запугать или подкупить.
Когда попечители ушли, Гарри вытолкнули в ночь.
— Ты не мог сказать правдоподобнее? Она заподозрила неладное! — орал сквозь дверцу для кошки дядя Вернон.
— Я сказал то, что вы велели! — отвечал Гарри.
Послышались тяжёлые удаляющиеся шаги, и в доме потушили свет. Гарри стоял на крыльце и плакал, но потом свернулся калачиком, накрылся ковриком и уснул. Утром его за волосы втащили в дом.
* * *
Когда Гарри исполнилось семь лет, и встал вопрос о его дальнейшей судьбе, дядя Вернон решил отдать его в специальную школу. Учреждение имени святого Брутуса предназначалось для детей из неблагополучных семей, хулиганов и малолетних преступников. В этой школе готовили будущих разнорабочих, и основной упор в обучении делался на физическое развитие. Бездомные дети или сироты жили здесь в специальном помещении.
— Вы можете поспособствовать процветанию нашей великой страны. Каждый из вас начнёт новую жизнь на благо обществу, что в итоге приведёт вас на путь истинный, — вещал директор школы на линейке.
Гарри стоял в шеренге и осматривался. Его взгляд скользнул по нескольким сотням школьников — одетым в такую же черную форму, как и он сам. Потом он посмотрел на бетонные плиты, которые составляли высокий забор, а над ним виднелась колючая проволока. Серая краска на плитах местами облупилась и отслоилась.
Пока говорил директор, царило молчание. Затем ребят повели в классы. С учениками обходились сурово и жестоко. Преподаватели считали, что дети заслужили такое обращение, ведь если из них сейчас вытравить преступные наклонности, то потом будет хоть какой-нибудь толк.
Занятия начинались в восемь утра и продолжались до двух-трёх часов дня. Существовал короткий двадцатиминутный перерыв после четвёртого урока, в течение которого детям разрешалось поесть и немного походить по заднему дворику, огороженному по всему периметру высокой металлической сеткой.
Во время учебного дня ученики были обязаны ходить, но не бегать по коридорам и двору. За беготню и неподобающее поведение наказывали ударами розг по спине. В учебных кабинетах на окнах были установлены решётки. Вся мебель (парты, скамьи) была старой, отремонтированной и вновь покрашенной. Сидеть во время урока было неудобно, так как скамья не имела спинки, и мышцы спины быстро затекали, начиная болеть. Стены серого цвета наводили тоску и уныние, а сама школа напоминала тюрьму.
Учителями здесь были мужчины, бывшие военные, которые не объясняли предмет, а преимущественно кричали на школьников. Домашние задания отличались простотой, словно обучались дети с уровнем IQ ниже 70. Поощрений за успеваемость не было, зато наказания сыпались, словно из рога изобилия.
Первый день Гарри Поттера в школе святого Брутуса был незабываем. Он начался с выдачи необходимых книг. Для этого Гарри отправился в библиотеку и долго стоял в очереди, ожидая. Когда он оказался возле окошка выдачи, раздался хрип:
— Фамилия!
— Поттер, — ответил Гарри.
Из окошка высунулась сухая рука, с выступающими венами, протягивающая стопку изрядно потрепанных книг, небрежно перевязанных толстой ниткой.
— Подпись в журнале! — крикнул библиотекарь. Из проёма несло алкогольным перегаром — Гарри знал этот запах, так пахло от тетушки Мардж после пяти стаканов виски. Гарри взял ручку и написал своё имя и фамилию, потом забрал учебники и понёс в класс.
Ему достались отвратительные книги, все изрисованные порнографическими изображениями и исписанные ругательствами, и Гарри подташнивало каждый раз, когда выпавший из рук учебник раскрывался на какой-нибудь особенно пикантной странице. Некоторые листы были чем-то склеены.
Но одна картинка ему даже понравилась. На странице карандашом была нарисована обнажённая женщина, длинноволосая, с большой грудью и темным треугольником волос между ног. Она лежала на животе, немного раздвинув ноги. Её большие глаза смотрели с такой нежностью и любовью, что сердце Гарри дрогнуло. Неизвестный художник обладал недюжинным талантом, так как иногда Гарри даже казалось, что женщина подмигивает ему. Над ней возвышалась нарисованная фигура в тёмном одеянии, с маленькой палкой, торчащей из рукава. Вечером Гарри вырвал эту страницу из учебника, отрезал фигуру в плаще, сделал аккуратный прямоугольник и спрятал нарисованную незнакомку, словно сокровище, под подушку. Теперь незнакомка с картинки смотрела только на него.
Первым уроком в школе было чтение. Строгий худой учитель безжалостно издевался над теми, кто плохо выговаривал буквы.
— Макфин! Читайте! — приказал он.
Высокий мальчик, стриженный наголо, стал с трудом читать по слогам.
— Вы что, свиньи? Или обезьяны? Ничтожества! Умеете воровать и бездельничать! Встали из-за парт! Пятнадцать отжиманий! Живо! — надрывался преподаватель.
Гарри не был подготовлен к этому, в результате чего не смог отжаться и двух раз. Над ним зловеще навис учитель.
— Так, что тут у нас? Не умеем отжиматься? Может, тогда почитаете? — осклабился преподаватель.
Гарри, весь потный и красный, дрожащими руками взял книгу и без запинки прочитал абзац:
— По прерии скакали лошади. Их бег, словно порывы ветра, поднимали облака пыли, которые застилали собой горизонт. Редкий суслик высовывал голову из норы — такой стоял топот. Мустанги все приближались. Их гнала к реке жажда.
В классе повисла тишина.
— Умный, значит? Считаешь, ты лучше других? Фамилия? — злобно закричал учитель.
— Поттер, — едва слышно произнёс Гарри.
— К завтрашнему дню, мистер Поттер, прочитаете «Алису в Стране чудес» Льюиса Кэррола и расскажете нам, — сверкнул глазами воспитатель.
На перемене, которая был после четвёртого урока, Гарри пошёл в туалет. Глаза застилали слезы, руки дрожали. Удивительно, но только ему так тяжело давались физические упражнения, остальные ребята были развиты куда лучше и отлично справлялись с таким заданием. Стоит отметить, что в первом классе учились мальчики на несколько лет старше его, так как многие бродяжничали, пока не попались полиции.
Туалет, который находился в тридцати метрах от школьного здания, был забит учениками. Здесь обстановка была другой, не то, что в классах. Ненависть находила выход: кто-то наблюдал за учителями, пока остальные курили и ругались матом, прижимали к стенам слабых и били, отбирали последнее.
Сливные отверстия кто-то назло уборщикам забил бумагой и пустил воду, так что на полу в туалете был настоящий потоп. Оказавшись посреди этого бедлама, Гарри испугался не на шутку, но было поздно: его уже кто-то заметил и окликнул.
— Эй ты, умник! Ты думаешь, что лучше меня? — крикнул высокий заикающийся Макфин, который плохо читал на первом уроке.
Гарри молчал, его ладони вспотели. Он стал спиной пятиться к выходу, но не успел уйти. Макфин подошёл к нему и толкнул в грудь, отчего Гарри оказался на грязном полу, на который только что специально мочились и испражнялись.
— Так что? Ты умнее меня? — заорал Макфин.
Когда Гарри оказался на полу, его форма намокла, руки оказались выпачканы в какой-то отвратительной слизи, волосы на голове слиплись от чего-то мягкого. Гарри заплакал, а обидчик перевернул его на живот и прижал лицом к полу.
— Пей! — кричал Макфин.
В моче плавали куски фекалий, плевки, сигаретные окурки и грязная бумага, использованная для подтирок. Гарри пытался встать, но нога Макфина прижимала его к полу, а кулаки стучали по голове и спине.
На следующий урок Поттер пришёл весь заплаканный, в крови, грязный и воняющий фекалиями. Под хихиканье одноклассников учитель заставил выйти его из класса и привести себя в порядок. По пути к умывальнику, Гарри несколько раз вырвало.
— Так, пока «золушка» прихорашивается, все остальные отжимаются! Пятнадцать раз! — надрывался воспитатель.
Когда прозвучал звонок, оповестивший об окончании занятий на сегодня, Гарри долго не мог заставить себя выйти из класса, потому что боялся быть вновь избитым.
— За что мне это? — всхлипнул он вслух, потом взял тяжёлые учебники и поплёлся к выходу из школы, оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.
* * *
Дома у Дурслей было не лучше. Тётя Петуния заставила Гарри выстирать и высушить всю свою грязную школьную одежду, после этого убрать дом и перемыть посуду. Дядя Вернон, пристально наблюдавший за племянником, с остервенением швырнул на тарелку кусок чёрствого хлеба и ломоть побелевшего сыра.
— Ешьте, ваше высокородие. Надеюсь, в тюрьме кормят лучше, — покрасневшее от удовольствия лицо дядюшки расплылось в злобной улыбке.
Гарри не хотел плакать при Дурслях, это порадовало бы дядю. Он держался из последних сил и после скудного ужина быстро пошёл в душ.
— Гарри, ты куда? — спросила Петунья.
— Иду в душ, — ответил он.
— Нет, иди в гараж. Я там оставила тебе шланг и мыло. Мойся там, а то всю ванну мне испачкаешь, — она недовольно поджала губы.
Гарри медленно направился туда, куда было велено.
Холодноватые струи воды смыли грязь и пот, но оставили унижение. Когда Гарри, замерзший, но чистый и пахнущий хозяйственным мылом, покинул гараж и шёл в свой чулан, ничто не предвещало беды, но возле лестницы стоял дяди Вернон.
— Ты каждый день вздумал приходить в таком виде? Ты собираешься позорить моё доброе имя в глазах соседей? — ярость, которая плескалась в глазках дяди с ужина, нашла выход именно сейчас, когда тетя Петуния и Дадли уже отправились спать.
— И ты что, обмочился? — взревел Вернон Дурсль. Дядюшка, с невиданной для такого толстого человека скоростью, оказался возле Гарри. Сильной рукой он ухватил его за волосы, оттянул голову назад и, приблизившись вплотную к лицу Гарри, заорал:
— Щенок! Маленький выродок! — распалялся Вернон, брызжа слюной.
— Нет! Дядя! Не надо! — просил Гарри Поттер.
Гарри рыдал, издавая нечленораздельные звуки, похожие на бульканье, в то время, как дядя отвесил ему такую пощёчину, что он не удержался на ногах и упал на ковер. Перед глазами поплыли красные пятна. Подняться на ноги Поттер даже не попытался — тело болело после избиения в школе, усталость и обреченность лишали последних сил. В гудящей после удара голове Гарри, находящегося уже на грани обморока, раздался далёкий голос Вернона:
— Теперь будешь знать, как позорить мою семью!
* * *
Гарри очнулся в каморке. Видимо, дядюшка притащил его сюда, пока он был без сознания. Голова нещадно болела.
— Мама, где ты? Папа, защити меня! — беззвучно рыдал он в подушку. — Мама!
Но никто не ответил. Они никогда ему не отвечали. Гарри дотянулся до полки, где лежало одеяло и, подавившись всхлипом, неловко натянул его на себя, а потом нащупал под подушкой бумажный прямоугольник. Обнажённая нарисованная женщина смотрела на него, а он на неё. Ему вдруг показалось, что из ее глаз скатились слезинки. Он мотнул головой и вновь уставился на рисунок, уже прекратив рыдания. Женщина моргнула, посмотрела на Гарри, и его закружило в водовороте цвета графита, втягивая в рисунок.
глава 2. Рай не на земле
Гарри очнулся в тени дерева, ветви которого колыхались медленно и неспешно. Казалось, листва ему улыбалась. Лицо овевал теплый ветерок, сквозь плотно сомкнутые веки мир казался розовато-телесного цвета. Слуха достигло далекое пение птиц.
Гарри сел и начал осматриваться. Он находился на опушке леса. Вдали призывно гудела река, а на лужайке бродили олени.
Тонкие белые одежды приятно ласкали тело.
Гарри осмотрел себя. На загорелой коже не было следов синяков или шрамов. Каждая мышца налилась неведомой доселе силой, походка приобрела упругость. Ощущение уверенности и покоя заполнили его до краев.
Гарри спугнул кролика, который весело запрыгал в сторону кустов, с цветков ромашек взлетело несколько бабочек. Он поднимался на холм.
Взобравшись наверх, Гарри оказался у края леса. Он оглянулся назад и увидел бескрайний зеленый луг, чистое голубоватое небо. Потом перевел взгляд обратно на лес. Там, в тени у корней деревьев лежало что-то бесформенное, какое-то существо, оно кричало и корчилось. Гарри осторожно двинулся в его сторону. Когда до существа осталось около десяти метров, он увидел, что ему навстречу из леса идет, улыбаясь, молодой парень.
Лицо парня серебрилось в свете солнца, оставаясь призрачно-бледным.
Дыхание Гарри замедлилось, он смотрел и восхищался. Растрепанные волосы, на носу — очки, из-за которых озорно глядели карие глаза. Казалось, что ноги незнакомца едва касаются земли.
— Привет, Гарри, — сказал он и поднял руку в приветственном жесте.
Голос парня звенел от распирающей его радости. Он улыбался во весь рот и кого-то очень сильно напоминал.
— Ты кто? — произнес Гарри.
Незнакомец медленно шел навстречу Поттеру, который резко остановился, словно наткнувшись на невидимую преграду.
— Я-то? Хм. Как бы тебе подробнее объяснить... Да, черт с ним, я твой отец! — выкрикнул парень, совершенно безумным взглядом уставившись на Гарри.
Гарри молчал, приоткрыв рот. Его недоумение вылилось в продолжительное молчание. Отец Гарри посмотрел на это и даже немного рассмеялся, смягчив напряженное выражение лица.
Когда Гарри немного пришел в себя, то произнес:
— Отец? Как тебя зовут?
Парень представился с серьезным видом:
— Джеймс Поттер.
Гарри всматривался в Джеймса и понимал, что тот не врет. Каждая черточка, каждое движение напоминали ему самого себя, ошибки быть не могло.
— А что это такое? — спросил Гарри, указав на существо вдали.
Джеймс на миг сделался еще серьезнее, словно превратившись в ледяную статую.
— Это... Это плохое создание, — сказал он.
Джеймс подошел вплотную и когда его рука дотронулась до лица Гарри, время остановилось. Гарри стало холодно, словно на кожу упала снежинка и тут же растаяла. Он не заметил, что из его глаз потекли слезы, собираясь у подбородка в крупные капли и падая на зеленую траву.
— Отец, я... — начал он.
— Гарри, — голос Джеймса был удивительно теплым и приветливым, но полным скорби. — Не говори ничего. Я все знаю. Мы с мамой все видели.
Гарри смотрел на его лицо и видел доброту, задор и, конечно же, любовь. Чувство было сильным, оно пронзило его, прострелив сквозь само его существо. Первый раз в жизни Гарри чувствовал любовь. Она струилась в его теле, исцеляя и даруя покой.
Гарри шел рядом со своим отцом.
— Гарри, ты, давай, веселись. Без этого никак, — со смехом добавил Джеймс. — Я здесь, чтобы кое-чему научить тебя.
Гарри был так счастлив обретению нового друга, старшего брата и отца одновременно, что не стал спорить. Он просто веселился: прыгал через кочки, убегал от солнечных лучей, гонялся за бабочками. Гарри был в детстве, которое должно быть у каждого ребенка.
Джеймс смеялся, подкалывал Гарри и всячески хулиганил — то спугнет кролика, то завоет волком, то побежит наперегонки с сыном. Они играли в прятки, ели груши и яблоки, росшие неподалеку на плодовых деревьях.
— Гарри, прости, что мама не смогла прийти, — сказал Джеймс.
Лицо Гарри на мгновение опечалилось, но потом он вновь улыбнулся. Правда, улыбка вышла уже немного грустной. Время, проведенное вместе с отцом, было незабываемо.
Когда солнце начало клониться к закату, Гарри и Джеймс сидели под тем деревом, где Гарри проснулся. Золотистый свет заливал все вокруг, насыщая воздух теплом. С ветвей падали теплые капли солнца, согревая тело и радуя душу.
— Гарри, у меня остается мало времени. После заката я уйду, — Джеймс смотрел в сторону, произнося эти слова, но потом опять устремил взгляд карих глаз на сына.
Видя, как лицо мальчика опечалилось, он быстро добавил:
— Это больно. Я понимаю, что ты чувствуешь. Опять одиночество. Но ты будешь сопротивляться.
— Я не хочу! Не хочу, чтобы ты уходил! — кричал Гарри, срываясь на визг и плача.
— Ну, ты что? — сказал с теплотой Джеймс и похлопал его по спине — отчего Гарри показалось, что его облили ледяной водой.
— Я не могу больше жить с Дурслями, они такое выделывают... — плакал Гарри; он рассказал про зверства, которые ему пришлось вытерпеть.
— Гарри, я все видел. Я помогу тебе наказать их, — сказал Джеймс.
— Дядя Вернон сильный, — всхлипывая, говорил Гарри. — Он меня бьет.
Лицо Джеймса исказила гримаса боли и ненависти.
— Я помогу тебе изменить это. Я побуду с тобой пару дней, — сказал он.
Глаза Гарри засветились надеждой.
— А как...? — спросил он.
— Тебе будет достаточно обратиться ко мне по имени, разговаривая с самим собой. Только не вслух, а то тебя будут считать сумасшедшим, — улыбнулся Джеймс.
Гарри даже засмеялся. Он был счастлив, что ему не придется возвращаться назад одному, в тот ад, который уничтожал его с каждым днем.
— И знаешь, что? Я, наверное, еще и вот это немного переделаю, чтобы ты смог использовать его, — с этими словами Джеймс указал на безобразное существо.
Гарри с испугом поглядел в указанном направлении.
— Не бойся, Гарри. Я сделаю так, что ты будешь питаться его силой и энергией, а он не сможет управлять тобой. Ты не будешь его замечать, но он будет служить тебе. Ты будешь использовать его знания и способности, — серьезно произнес Джеймс.
Гарри помолчал, а потом участливо кивнул, принимая совет отца.
— Я готов. Я... отпускаю тебя, — сказал Гарри.
Глаза Джеймса наполнились слезами, хотя на губах играла улыбка. Он смотрел в глаза сына, видя в них свое собственное отражение.
А потом все поглотила тьма.
* * *
Гарри очнулся в своей постели в чулане под лестницей. Вернулась боль от ссадин и ударов, нанесенных дядей и школьным хулиганом Макфином. Но к ней прибавилось еще и жжение в области сердца. Гарри поднял футболку и увидел, что на коже в центре груди, немного выше солнечного сплетения, образуется красный круг, внутри которого переплетаются неизвестные письмена.
Гарри стало очень больно. Боль исходила не от круга на груди, а от шрама на лбу. Гарри схватился за голову и взвыл. Из шрама потекла кровь и что-то черное. Гарри упал на пол и потерял сознание.
Из дома Дурслей быстро вышел человек в черном плаще. В складках мантии привычно звякали склянки с зельями. Кровь из шрама Гарри больше не текла, равно как и черная субстанция, растворившаяся облачком тумана в воздухе.
Проснувшись, Гарри обнаружил, что вся постель намокла от его пота. Под футболкой на груди не было и следа от круга.
— Отец? — сказал Гарри.
— Я же говорил, не зови меня вслух, — Гарри улыбнулся, узнав насмешливый голос отца, и радуясь тому, что все это ему не приснилось.
* * *
Четыре года спустя. 29 июля 1991 года. Литтл Уингинг, Тисовая улица, Дом номер 4.
— Щенок, где мой кофе, мразь? — орал дядюшка Вернон.
Гарри Поттер встал в шесть утра для того, чтобы приготовить завтрак на всю семью Дурслей.
— Несу, дядя, — промямлил Гарри.
— Пап, Гарри ударил меня! — хныкал Дадли Дурсль, похожий на свинью, вечно голодный, красномордый и потный.
— Вот так! — тарелка с завтраком Гарри полетела в стену. — Приберись и, если хочешь, можешь доесть.
Вернон осклабился, бешено сверкая глазами. Гарри хотел подобрать еду с пола, но не смог сдвинуться с места. Рука дядюшки держала его за волосы.
— Но, дядя Вернон, я хочу есть, хочу есть, хочу...
Слова застыли на устах. Гарри, тяжело дыша, сел в кровати.
— Опять этот сон, четыре года прошло, — произнес он в пустоту чулана под лестницей.
Гарри пошел в ванну и открыл кран. Сунул руки под холодную воду, сполоснул заспанное лицо.
Четыре года назад, второго сентября, на следующее утро после того, как дядюшка Вернон избил его, Гарри проснулся и, как всегда, пошел на кухню готовить завтрак.
— Как спал, Гарри? — в обычной издевательской манере спросил дядя Вернон, ухмыляясь.
— Злобно посмотри на него, — раздалось в голове у Гарри.
Гарри поднял на дядю полный ненависти взгляд. Вернон словно ничего не заметил.
— Какое прекрасное утро! — воскликнул дядя. — Я так отлично выспался!
Вернон улыбался во весь свой огромный рот, отчего поросячьи глазки почти cкрылись в складках жира.
— Гарри, скажи это. Он не должен так куражиться над тем, что сделал, — сказал Джеймс.
— А вот я плохо спал — голова болела, — ответил Гарри запинающимся и дрожащим от волнения голосом.
Вернон начал краснеть и раздуваться от бешенства.
— На что это ты намекаешь? — шипел он.
Гарри так испугался, что у него затряслись ноги, и он чуть было не упал.
— Ты на что намекаешь, щенок? — орал дядя Вернон.
— Вы ударили меня, — пискнул Гарри.
Вернон смертельно побледнел. Тетя Петуния и Дадли окаменели.
— Вернон, о чем он говорит? — воскликнула тетушка.
Дядюшка начал вставать со своего стула. Гарри не шелохнулся.
— Как ты смеешь, мерзавец? Обвинять меня? — булькал Вернон.
— Гарри, возьми нож и, если что, ткни им этого жирного ублюдка, я разрешаю, тебе ничего не будет за это, ты еще мал, — раздались в голове слова Джеймса.
Гарри незаметно взял нож. Дядя надвигался, как штормовая волна на берег.
— Да я тебя за это! — заорал Вернон и кинулся на Гарри.
Но, взвыв от боли, он быстро отпрянул от племянника. По правой кисти Вернона текла кровь. Нож блеснул в руках Гарри и, со звоном ударившись о кафель, отлетел под мойку.
Вернон, бледный и испуганный, тяжело вздыхая, сел на стул. Гарри, не менее испуганный, выбежал из кухни и закрылся в чулане.
Оказавшись в отдельной от родственников комнате, Гарри обхватил себя руками и стал нервно раскачиваться из стороны в сторону. Руки тряслись, сердце бешено стучало.
— Ты молодец, Гарри, — похвалил его Джеймс, — Теперь он подумает, прежде чем поднять на тебя руку.
На следующий день в школе Гарри, по указке отца, караулил Макфина возле классной комнаты.
— Я боюсь, — сказал про себя Гарри.
— Не бойся, ты сильнее, чем думаешь, — сказал Джеймс.
Гарри стоял возле двери и, как только Макфин переступил порог класса, накинулся на него и, завалив на пол, стал душить.
Весь класс смотрел на происходящее, но никто не шелохнулся, не попытался разнять мальчиков.
Когда учитель литературы вошел в кабинет и увидел посиневшего Макфина и Гарри, красного от напряжения, он с легкостью разжал руки Гарри и оттолкнул того в сторону.
— Ты совсем озверел? — закричал учитель.
Он подхватил почти бездыханного Макфина и понес в лазарет. Мальчишки молчали и смотрели на тяжело дышащего Гарри, как на сумасшедшего.
После этого случая из школы поступил телефонный звонок Дурслям, которые на правах опекунов должны были поговорить с Гарри и решить сложившуюся проблему. В противном случае дирекция школы была вынуждена привлечь к этому делу полицию.
— Так, так, — злобно заблестел глазками дядя Вернон, когда Гарри пришел из школы. — Так, так.
Дядюшка раздувался от злости, словно воздушный шар, но поднимать руку на Гарри пока что не решался.
— Петуния, отдадим его в приют, а? Он же преступник! — кричал Вернон.
Тетя поджала губы и бледнела все сильнее, но молчала.
— Он же скоро убивать начнет! На черта мне такой урод в доме! — разошелся дядюшка.
— Ты! Вали отсюда! — Вернон ткнул в Гарри жирным пальцем и начал вставать.
— Он остается.
Эту фразу сказала тетя Петуния. Гарри чуть не упал от потрясения — тетя за него заступилась. Дядюшка стал медленно сползать обратно на стул.
— Ты будешь наказан, — сказала тетя Петуния Гарри и посмотрела на мужа. — А в школу он будет ходить, так что придется мне туда позвонить и все уладить.
Позже Гарри услышал, как тетка разговаривала с директором школы, обещая, что такого больше не повторится.
А на следующий день Джеймс пропал.
— Гарри, прости, но мое время вышло. Теперь ты знаешь, как бороться с этим миром. Но, заметь, ты не знаешь всех его тайн.
Образ Джеймса в голове Гарри медленно таял, превращаясь в клубы тумана, пока не исчез совсем.
* * *
Так и пошло дальше. Гарри постепенно учился давать сдачу на каждый удар. Вначале ему было очень страшно — ведь такое поведение не укладывалось в рамки его прежнего опыта. Но он медленно стал развивать в себе смелость. Если его били — он кусался в ответ, унижали — он отвечал тем же.
Так, четыре года в школе имени Святого Брутуса пролетели незаметно.
Летние каникулы перед пятым классом подходили к концу, чему Гарри был не особенно рад.
Получив в школе учебники для следующего учебного года, Поттер направился в дом Дурслей.
Ночью ему снился странный сон, словно кто-то стучит в дверь его комнаты, пытаясь передать письма. Гарри резко проснулся, звуки из сна все еще раздавались в голове. Под дверью лежало что-то, напоминающее конверт. Непонимающе глядя на дверь, Гарри встал и медленно подошел к конверту. Зелеными чернилами на коричневатом пергаменте было написано:
«Мистеру Г. Дж. Поттеру, графство Сюррей, Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом 4, чулан под лестницей.
Мистер Поттер, Вы зачислены на первый курс школы Чародейства и волшебства Хогвартс. Ждем Вас в школе первого сентября. Поезд отходит первого сентября в одиннадцать утра от платформы 9 и 3/4, вокзал Кингс-Кросс, что в Лондоне. Список необходимых предметов и материалов Вы можете найти в приложении 1.
С уважением, заместитель директора, Минерва МакГонагалл».
Гарри перечитал письмо еще раз. В лунном свете было сложно различать буквы.
«Наверное, я все еще сплю» — пронеслось в его голове. Положив письмо под подушку, Гарри вновь крепко уснул.
глава 3. Теперь ты веришь в магию?
Кабинет директора Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Шелковый халат для сна противно шелестел, когда Дамблдор неспешно ковылял по грязному полу директорского кабинета. Во время летних каникул Альбус не был тем благообразным старцем, каким представал перед всей школой в течение учебного года. Директор любил выпивать, подолгу спал, ходил в нестираной одежде днями напролет, если не было никаких дел вне Хогвартса.
«Какое же прекрасное изобретение это сквозное зеркало», — подумал Дамблдор, ощутив, что карман его засаленной мантии стал вибрировать.
Затем он запустил немного дрожащие пальцы в карман и с ловкостью пьяного фокусника вытащил стекляшку, чертыхнувшись и чуть не уронив ее на пол. Огненный виски во второй руке устало качнулся в стакане с кубиками льда.
— Да, слушаю, — невнятно пробормотал Дамблдор.
В зеркале проявился длинный нос с бородавкой на кончике и торчащими из нее несколькими волосками, а затем и все сморщенное лицо его обладательницы, похожей на капустную кочерыжку. Миссис Фигг, старая ведьма-сквиб, которая жила неподалеку от Дурслей и постоянно следила за Гарри Поттером.
— Дамблдор, — гнусавила старуха, — Гарри Поттер в очередной раз подрался. Его могут выгнать из школы! Полиция молчит, а директор заведения ходит с таким видом, словно у него отшибло память. Ваших рук дело?
— Спасибо, Арабелла, — Дамблдор не стал дослушивать старую ведьму и разорвал связь.
Директор покачал головой. Будучи признанным обществом великим волшебником, Дамблдор считал, что в Гарри Поттере дремлет чувство справедливости, благородства и жертвенности. По мнению Альбуса, чем больше мальчик будет испытывать неприятностей в жизни, тем лучше для него, для Дамблдора. Тогда Гарри потянется к любой помощи, к любому теплу, которое ему предложат. А потом выполнит любую просьбу, чтобы его не потерять. Так что, чем хуже живется пареньку, тем легче будет Дамблдору им управлять в будущем. А то, что Гарри хулиганит и дерется — так все дети в этом возрасте так делают, потому Дамблдор не волновался на этот счет.
Именно Альбус Дамблдор, великий светлый волшебник накладывал темное заклятие Империус на охранников, сторожей, лавочников, полицейских, одноклассников, директоров и прочих людей, чтобы Гарри Поттеру все сходило с рук.
* * *
1 сентября 1987 года дядя Вернон избил Гарри после первого дня в школе, и Дамблдор, узнав об этом, показательно рассвирепел. Миссис Фигг давилась, крича в зеркало:
— Дамблдор, сработали Чары слежения! Вернон бьет Гарри! Вы собираетесь что-то делать? Ему еще в школе сегодня досталось, но полиция не приедет, потому что Вернон — лучший друг начальника! Или мне вызвать Фаджа с отрядом мракоборцев?
— Не горячись, Арабелла! — упоминание противника по политической арене привели директора в легкое замешательство. — Я поговорю с ними.
Кого имел в виду Дамблдор, было непонятно, но миссис Фигг увидела в окно вспышку аппарации. Перед домом Дурслей материализовался Дамблдор. Директор наложил заглушающие чары вокруг и постучал в дверь для приличия. Не дождавшись ответа, Альбус аппарировал в неизвестном направлении, но миссис Фигг этого уже не видела.
Дамблдор навестил Дурслей спустя месяц.
Вернон, сидящий в кресле перед телевизором в гостиной, вскочил на ноги, когда Альбус бесцеремонно отворил дверь дома.
— Ты кто такой? А ну пошел вон, бомж вонючий! — вопил Дурсль.
Директор сделал резкое рассекающее движение палочкой. Вернон медленно сполз на ковер.
На крики мужа прибежала Петуния.
— Петуния! Ты помнишь мой наказ? — грохотал Дамблдор.
Петуния Дурсль побледнела и не придумала ничего лучше, чем свалиться в обморок.
— Нет, нет. Вы должны быть в сознании... Иви Вигори! — произнес Дамблдор.
Петуния и Вернон слабо зашевелились на полу.
— А теперь — Империо! — сказал волшебник.
Дядя Вернон и тетя Петуния стали ползать по ковру в гостиной, словно змеи. Потом Альбус велел им выстирать и высушить всю одежду Гарри, приготовить еды на завтрак.
В этом Дамблдор видел свою помощь Гарри.
— Локки, принеси мне лимонных долек, — сказал Дамблдор и присел на краешек дивана. — Повеселимся по-взрослому.
Дядя Вернон стал раздеваться, то же делала и тетя Петуния. Дамблдор хотел заставить их совокупиться, но потом передумал.
— Сто двадцать отжиманий! — сказал Альбус, вспоминая, как накладывать заклятие забвения, и наблюдая, как чета Дурсль принялась пыхтеть на полу.
* * *
30 июля 1991 года. Литтл Уингинг, Тисовая улица, дом 4.
Серое утро все никак не хотело уступать первенство туманному дню.
Гарри проснулся с тяжелой головой. Дядя уже минуту молотил огромным кулаком в дверь, дико крича и ругаясь.
— Ты собираешься ехать в школу? — вопил толстяк.
Гарри поплелся на кухню. Мысли о письме вылетели из его головы, не успев толком оформиться.
Поттер приготовил омлет из пяти яиц для всей семьи, поджарил тосты, сварил кофе. Он еще не закончил свой завтрак, когда в дверь постучали.
Петуния удивленно посмотрела на Вернона. Тот, краснея, наливался гневом — кто посмел беспокоить его в такую рань?
— Ты, пошел, открыл дверь! — толстый палец дяди Вернона указал на Гарри.
«Надеюсь, он скоро заработает инфаркт», — подумал Гарри, одаривая Вернона недобрым взглядом.
Гарри Поттер медленно подошел к двери, посмотрел в глазок и ничего не увидел.
Щелкнул замок — дверь была закрыта только на цепочку.
— Гарри Поттер? — донесся низкий рык из-за двери.
Пахнуло алкоголем, потом табачным дымом. «Наверное, бандит или грабитель, может налоговый инспектор», — мелькнула безумная мысль в голове Гарри.
— Гарри Поттер? — обладатель голоса за дверью начал сердиться.
Гарри едва успел отойти от двери. Трах! Дверь сорвало с петель, с потолка посыпалась штукатурка. С улицы надвинулась тьма. Семья Дурслей показалась в полном и молчаливом недоумении из-за приоткрытой двери на кухню.
— Гарри Поттер! Я так рад встрече! Помню тебя вот мальцом совсем! — громкий голос вошедшего был низок и раскатист, но звучал мягко.
Взгляду Гарри предстал гигантский мужчина, ростом под три метра и шириной, как входная дверь. Лицо незнакомца заросло черной косматой бородой почти до самых глаз, карих и светящихся добротой. Огромная лысина на затылке переходила в лоб спереди и шею сзади. В левой руке он сжимал поломанный розовый зонтик.
— Очень рад, — вот и все, что Гарри удалось выдавить из себя.
— Гарри, я — Рубеус Хагрид, школьный смотритель, лесник, огородник, почетный член общества Розовых зонтиков! Шучу, конечно, — весело сказал вошедший.
Гарри смотрел на Хагрида, и на лице великана проступило недоумение. Мальчик явно был не избалован — на шее виднелись синяки, руки в шрамах, одежда кое-где порвана.
Неожиданно дали о себе знать Дурсли. Дядя Вернон стал шипеть от злости, заслоняя при этом собой дражайшую женушку и ненаглядного сыночка. Лицо дядюшки наливалось кровью и багровело прямо на глазах.
— Кто вы такой, сэр? Я вызову полицию! Она уже едет! Вы ответите мне за сломанную входную дверь, щенок! — по обыкновению заорал Вернон Дурсль, несмотря ни на что.
Хагрид подошел вплотную к дядюшке и легко приподнял толстяка за шиворот дюймов на десять от пола.
— Еще одно слово, Дурсль, и меня не остановит просьба Дамблдора сохранить тебе здоровье, — рыкнул Хагрид.
Вернон бледнел, хлопая ртом, словно рыба на суше, но не нашелся с ответом. Хагрид отпустил его, и он упал на пол, оставшись лежать грудой тряпья. Петуния и Дадли чуть не попадали на пол, пытаясь оттащить Вернона подальше.
— Я не причиню тебе вреда, мой мальчик, — сказал Хагрид, глядя на Поттера.
Гарри смотрел на Рубеуса широко раскрытыми глазами.
— Гарри, ты волшебник. Ты будешь учиться в Хогвартсе, — продолжил повествование великан.
Уровень неадекватности происходящего превысил все допустимые для нормальной психики границы. Казалось, мир встал с ног на голову, а потом вернулся обратно.
— Я — кто? — тихо переспросил Гарри.
— Гарри, ты маг. Тебе нужно ехать со мной завтра в школу, сынок, — сказал Хагрид.
Лицо Хагрида неожиданно покрылось испариной. Он нервно стал шарить рукой по многочисленным карманам своего пальто, вытащил платок, некогда розовый, а сейчас серо-коричневый, высморкался, потом вытер вспотевшую лысину.
— Гарри, если ты не хочешь учиться в этой школе... у тебя есть выбор. Существует много академий волшебства и магии по всему свету. Например, во Франции... — начал было Хагрид.
— Что? Какой магии? Не нужно считать меня психом! Что это за розыгрыш? — Гарри сорвался в истерику.
Стены дома начали подрагивать. Из-под плинтусов стало сочиться что-то черное. Все застыли в молчании, не двигаясь с мест. Глаза Гарри закатились и он упал навзничь.
— Иви Вигори! — произнес Хагрид, направив розовый зонт на грудь Гарри.
Заклятие оживления произвело свое действие — Поттер открыл глаза. Из направленного на него зонтика вырывались зеленые искры.
— Теперь ты веришь в магию? — серьезно и без улыбки спросил Хагрид.
глава 4. Новый мир
От автора: не читать во время принятия пищи данную главу.
Лицо овевал легкий ветерок. На улице было пасмурно и дождливо. Как же приятно было ехать в автобусе, немного приоткрыв окошко. Сначала в голове была пустота, но потом мысли стали приходить на ум сами по себе.
— Я волшебник. Вот это да, — сказал Гарри Поттер тихо.
Почему отец ничего не рассказал об этом? Почему все стало так запутанно? Может, думал, что Гарри просто был не готов тогда принять это? Или эта мысль подорвала бы его и без того неокрепшую психику? Он не знал.
Гарри трясся в автобусе по булыжной мостовой Лондона, почти доехав до трактира под названием Дырявый котел. Рядом пыхтел Хагрид, его лицо, наполовину скрытое бородой, приобрело светло-салатовый оттенок.
— Чтоб их, эти автобусы! — буркнул Рубеус.
Гарри молчал, он переваривал в подсознании все это время два слова: я волшебник. Что теперь делать?
— Хагрид, а можешь показать мне еще какой-нибудь фокус? — попросил Гарри.
Великан нервно дернулся, потом стал жестикулировать,показывая, что сможет открыть рот только после того, как они выйдут из треклятого автобуса.
— Радиорынок! — завопил кондуктор.
— Наша, Гарри, — сказал Хагрид и, схватив за шиворот Гарри, направился к выходу.
Гарри с Хагридом вытряхнулись из автобуса на остановку. Прохожие и пассажиры таращились на бородатого гиганта, с перекошенным и бледным от тошноты лицом, походившим от этого на серийного маньяка с желудочно-кишечным расстройством.
— Ну, наконец-то. Входи, Гарри, — пригласил Хагрид.
Гарри вошел следом за Хагридом в темный и с виду неприметный кабак, который затерялся между обычным магазином дисков для видео и аптекой. Внутри помещения царила тьма, было душно, хотя можно было разглядеть, что повсюду развешаны связки чеснока и лука. Маленькие столики теснились в небольшом пространстве залы, посетителей было много, пахло алкоголем, табаком и старыми нестираными носками.
— Рубеус! Как всегда? Литр водки с клюквой? — заорал лысый и немного пьяный бармен, стоило Гарри с Хагридом войти в бар.
Хагрид слегка покраснел, но сумел скрыть замешательство за туповатой ухмылкой.
— Нет, Том, мне в Косой переулок надо. Так что мы пошли, — прогудел Хагрид.
Когда из-за спины великана показался Гарри, в заведении мгновенно все затихли. Выпивохи, разодетые в разноцветные халаты с капюшонами, словно принадлежащие к разным кастам ку-клукс-клана, таращились и дивились.
— Хагрид, а чего они так на меня смотрят? — Гарри уже стискивал кулаки, испытывая непреодолимое желание съездить кому-нибудь по лицу.
— Гарри, есть одна причина. Но это разговор не для посторонних ушей, — серьезно ответил Хагрид.
Великан вывел его на задний двор кабака. Ни окон, ни дверей — сплошная кирпичная стена предстала перед взором Гарри. Вокруг валялись пустые бутылки и стояло нагромождение деревянных ящиков, ветер гонял клочья невесть откуда взявшейся здесь соломы. Над головой уныло сквозил клочок осеннего сероватого неба.
— Отвернись, Гарри. Не должен ты этого видеть, — сказал Хагрид мягко, но настойчиво.
Гарри отвернулся, но встал так, что если чуть повернуть голову, то все было отлично видно.
Краем глаза Гарри увидел, как великан достал свой зонт, потом начал бормотать какие-то слова, лихорадочно касаясь им в хаотичном порядке кирпичей на одной из стен. По кирпичной кладке пробежала рябь, потом стена стала подрагивать, кирпичи начали вращаться, и — о, чудо! — перед Хагридом образовался проход. Пахнуло чем-то несвежим и сладковатым.
— После тебя, Гарри, — второй раз за вечер пригласил Хагрид.
Великан посторонился, и Гарри несмело зашел в открывшийся проход.
То, что рисовало воображение Гарри, было несравнимо с тем, что он увидел. Все обостренные от страха чувства заработали на всю катушку. Средневековье ожило перед ним: тесные улочки, дороги, вымощенные камнем, невесть откуда взявшиеся повозки с лошадьми, кучи мусора и нечистот кругом. Запах был скверным, для большей убедительности посреди улицы не хватало канавы для слива продуктов человеческой, хоть и волшебной, жизнедеятельности. Повсюду бегали, спешили, что-то говорили друг другу торговцы. Было нечто странное во всей этой суете, что-то необычное.
Сделав первые шаги и чуть не поскользнувшись в луже чего-то на редкость вонючего, Гарри увидел чудо. Перед идущей вперед тетенькой, смахивающей на уродливую ведьму из детских книжек, причем, ведьму злую, парил дымящийся котел. Ведьма направляла на него палочку и командовала, куда ему лететь. Нижняя челюсть Гарри отвисла.
— Косой переулок! — весело и довольно провозгласил Хагрид.
Лицо великана сияло. Его лысая черепушка блестела от пота, глаза стали размером с плошки. Было видно, как он восторгается тем, что предстало перед глазами Гарри.
— Так. Нам с тобой надо денег снять, это значит в банк сходить. Мне нужно кое-что для самого Дамблдора из сейфа забрать. Передать лично ему в руки, — глаза великана блеснули, он гордо выпрямил спину, сверкнув лысиной на пробившемся из-за туч солнце. — А потом тебе к школе принадлежности купить. Ты, эта, письмо-то от Дамблдора с собой взял?
— Да, Хагрид. А ты на вопрос мой ответишь? — спросил Гарри.
Великан высморкался в рукав, оставив на нем слизь, мокрые пятна и разводы, кашлянул и стал глазами что-то искать.
— Ладно, Гарри. Отвечу. Но после того, как купим школьные принадлежности. Нам туда! — Хагрид махнул своей рукой, похожей на крышку от мусорного бака, чуть не убив при этом проходящую мимо старуху.
Идти за Хагридом было одно сплошное удовольствие — все вокруг расступались, толпы людей редели, так что Гарри расслабился и принялся озираться по сторонам. Скоро они подошли к высокому белому зданию, с надписью над дверьми: «Банкъ». Входные двери по бокам украшали две мраморные колонны, которые покосились и позеленели от времени.
— Входи, Гарри, — подтолкнул его уверенно Хагрид.
Гарри еле открыл тяжелую дверь, поросшую лишайником, и оказался внутри зала. По обеим сторонам помещения стояли столы, за которыми сидели уродливые старые карлики.
— Не смотри им в глаза, Гарри. Это гоблины. Они очень злые, ненавидят волшебников, но отличные бухгалтера и сторожа. В их подземельях хранится все золото волшебного мира, — понизив голос, рассказывал Хагрид.
В голове Гарри начали щелкать переключатели. Золото! Много золота.
Хагрид остановился возле самого высокого стола.
— Мистер Поттер пришел снять денег-с, — сказал Хагрид, щелкнув каблуками сапог, отчего многие гоблины нервно дернулись и посбивали кучи документов со столов.
Из-за стойки показалась огромная голова, несоразмерная с маленьким тельцем. Полностью лысый, с длинным носом и седыми, торчащими пучками из ушей волосами, гоблин каркнул:
— Ключ!
Хагрид начал рыться в своих многочисленных карманах, в результате чего на пол и голову Гарри посыпались всевозможные вещи. Откуда-то взялась колбаса, пустые коробки от спичек, хлебные крошки, битое стекло и розовые резинки для волос.
— Вот! — Хагрид протянул гоблину маленький серебряный ключик, казавшийся булавкой в его ручище.
— Крюкохват! Ко мне! — каркнул второй раз лысый гоблин.
Подошел карлик помоложе, с отсутствием волос в ушах, зато их обилием на несоразмерно большой для такого тельца голове.
— Отведите мистера Поттера в его сейф. Месье Хагрид, письмо! — сказал требовательно лысый.
Хагрид достал смятый и весь в пятнах конверт. Гарри мельком увидел зеленые буквы и незнакомый корявый почерк, словно рука писавшего тряслась.
— Крюкохват, потом в сейф номер 713, — продолжал раздавать приказы старый лысый гоблин.
Крюкохват повел Гарри и Хагрида в дальнюю часть зала, где находился вход в подземелье. Гоблин усадил Гарри и великана в маленькую грязную шахтерскую тележку, на дне которой почему-то лежали куски угля.
Замелькали разноцветные огни по сторонам, тележка оказалась в подземном гроте, уходящим вниз, к центру земли, на многие километры.
Хагрид стонал, его рвало. Скорость тележки была огромной, причем она постоянно меняла курс, поворачивая в разные стороны или поднимаясь вверх. От этого ошметки блевотины летели во все стороны.
— Сейф Поттеров! — пискнул Крюкохват, отряхивая на ходу с ушей и носа капельки рвоты.
Тележка резко затормозила, гоблин успел из нее выскочить, поскольку обладал необходимым навыком, катаясь в тележках по сотни раз на дню. Хагрид буквально фонтанировал рвотой, забрызгивая все кругом, поэтому он не успел сгруппироваться, и его выбросило на несколько метров вперед на грязный пол пещеры.
Гарри же напротив, изящно перекувыркнулся через плечо и уже встал, отряхивая одежду.
— Мистер Поттер, входите, — сказал Крюкохват, убирая с жилетки остатки рвоты.
Хагрид кое-как встал на четвереньки. Гарри решил его не дожидаться и сделал несколько робких шагов в хранилище. Дверь за ним со зловещим скрежетом закрылась.
Он оказался в великолепной пещере, сверху донизу забитой золотом, серебром и украшениями. Мальчик остолбенел. Откуда столько богатства? Видимо, его родители до самой смерти копили деньги. Гарри был счастлив.
Когда первый шок от увиденного прошел, Гарри стал детально изучать пещеру. Он набрал золотых и серебряных монет, потом начал смотреть на украшения. Его заинтересовал железный жезл. Он представлял собой два металлических прутка, перекрученных между собой, образующих цилиндр, длиной сорок или пятьдесят сантиметров. В местах переплетения были точечные вкрапления алмазов, по всей поверхности нанесены мелкие чешуйки, словно переплелись две змеи.
Когда Гарри взял жезл в руки, к нему пришло ощущение уверенности и силы. Воздух вокруг начал замерзать, иней покрыл стены и пол. Гарри разжал руку, иней исчез. Наскоро запихнув жезл в котомку с монетами, и, решив изучить свойства артефакта на досуге, он вышел из сейфа, где его уже ожидал немного повеселевший Хагрид с небольшим свертком в руках.
— Хагрид, что это у тебя? — спросил Гарри.
— Да это так, ничего. Вещь профессора Дамблдора, — сказал великан. — Ты денег достаточно взял?
Гарри распахнул котомку, Хагрид бегло заглянул в нее и кивнул.
— Должно хватить на первое время, — сказал великан.
— Теперь, Гарри, доставай письмо! Пойдем тебе школьные принадлежности покупать, — сказал Хагрид на выходе из банка.
Гарри вытянул из кармана помятый конверт. Открыл письмо, развернул два листа. В приложении был перечень необходимых вещей:
Палочка волшебная — 1шт;
Мантии черные обычные — 3шт;
Плащ зимний утепленный черный, застежки серебряные — 1шт;
Котел третьего размера стандартный оловянный, номер 2 — 1шт;
Весы мерные медные — 1шт;
Перья для письма — по желанию;
Пергамент — 150 свитков;
Набор для зельварения 1курс (стеклянные флаконы) — 1шт;
Телескоп — 1шт;
Шляпа остроконечная черного цвета на каждый день — 1шт;
Пара защитных перчаток из драконьей кожи или похожего материала — 1шт;
Метла для полетов — только со второго курса;
По желанию студент может привезти с собой кошку, сову, жабу или крысу.
Дальше шел список необходимых книг:
История магии. Батист Македонский;
Астрономия. Комета Астраллитова;
Зельеварение. Первый курс. Жигг Мышьякоф;
Трансфигурация. Кызылхыз Метаморфов;
Чары. Филиус Флитвик;
Защита от темных искусств. Защитко Щитов;
Ботаника и травология. Эльвир Зверофилов.
— Хагрид, где мы все это возьмем? — недоуменно спросил Гарри.
— Следуй за мной! — отвечал великан.
Хагрид пошел быстрой, но немного шатающейся походкой, Гарри пришлось бежать как собачонке, чтобы не отстать.
Вскоре великан резко затормозил, да так, что Гарри налетел на него. Перед ними был магазинчик, крыша которого напоминала раскрытую корешком вверх книгу.
Сквозь стеклянную витрину было видно, что магазин забит полками с книгами, самыми причудливыми и разнообразными. Некоторые книги лежали на полу, источая дым, а в дальнем конце комнаты находилась подвешенная под потолком огромная клетка, явно предназначавшаяся для чего-то жуткого, но сейчас она пустовала.
Дверь магазина была открыта, внутри царил бедлам. Люди суетились, каждый хотел поскорее купить книги и пойти по другим делам.
— Флориш и Блоттс! — рявкнул, перекрывая шум, Хагрид. — Продавец! А, Дедалус! Собери-ка мне книг, вот список!
С этими словами Хагрид вырвал лист пергамента из рук Гарри, разорвав его пополам, и без смущения протянул маленькому сморщенному волшебнику по имени Дедалус.
У многих посетителей попадали книги из рук от грозного голоса великана.
Дедалус взмахнул палочкой, и шесть книг оказались на прилавке. Еще один взмах — все книги сложены в стопку и аккуратно перевязаны прочной нитью.
— Два галлеона, одиннадцать сиклей, месье, — робко произнес Дедалус с французским акцентом.
Гарри молча обернулся, посмотрел на Хагрида, великан понял молчаливый вопрос.
— Галлеоны — это большие монеты, золотые. Сикли — поменьше, серебряные. Кнаты — бронзовые, маленькие, — ответил великан на немой вопрос Гарри.
Гарри отсчитал положенное число монет и вышел из магазина. Связка книг была не тяжелой, но тонкая нить резала кожу.
— Теперь за мантиями, к мадам Малкин, — сказал Хагрид.
У Гарри шла голова кругом. Вот это да! Все совсем иначе, чем в его мире. Палочки, котлы, летающие книги. Надо где-нибудь спокойно сесть и отдохнуть.
Но ему не удалось этого сделать — Хагрид привел мальчика в швейное ателье. Там Гарри купил себе мантии, как у членов ку-клукс-клана, потом Хагрид повел его за перьями и пергаментом.
Возле магазина с метлами мальчик простоял несколько минут, пока его оттуда не оттащил за шиворот Хагрид.
— Нам еще палочку купить надо! А ты тут рассматриваешь. Следуй за мной! — ворчал Хагрид.
Последняя на сегодня прогулка по Косому переулку, и вот Гарри стоит у магазина с вывеской «Олливандер. Волшебные палочки». Старый магазин, деревянные стены которого были испещрены трещинами, а краска на них облупилась, напоминал призрака. Окна были завешены серыми тяжелыми и, скорее всего, пыльными шторами.
— Слушай, Гарри, мне еще по делам надо кое-куда сходить. Будь тут, я скоро приду, — сказал Хагрид.
Великан удалился, а Гарри ничего не оставалось, как толкнуть дверь внутрь.
Скрипнули ржавые петли, и Гарри тихонько вошел в неосвещенное помещение. Его шаги поднимали небольшие облачка пыли. Шум и гам Косого переулка оказался позади. Создавалось впечатление, что мир за окном перестал существовать — так тихо было внутри.
— Гарри Поттер, — голос утверждал, не спрашивал.
Между полок, заставленных узкими продолговатыми коробками, показался худой полуслепой старик. Его глаза мутно серебрились в призрачной мгле магазина.
— Пришли купить волшебную палочку. Идете в школу, — продолжал утверждать старик.
— Да, сэр, — ответил Гарри.
— Мастер Олливандер, — представился старик.
Олливандер вплотную подошел к Гарри. От него пахло теплом и металлом, словно из кузни.
— Вы правша? — спросил старик.
— Да, пишу правой рукой, — ответил Гарри.
— Тогда попробуйте эту палочку, — сказал Олливандер.
Старик нес под мышкой несколько коробок, одну уже успел открыть и протягивал ее Гарри. На черной атласной ткани внутри коробки лежала длинная коричневая палочка, расширяющаяся у основания.
— Взмахните ей! — скомандовал Олливандер.
Гарри взял палочку и взмахнул. Пол в магазине треснул и стены стали шататься, осыпая пылью все вокруг.
— Нет, не то. Попробуйте эту, — говорил Олливандер.
Следующая палочка была короче, вся в желтых спиралях. Гарри махнул ей, ваза на столе взорвалась, разлетевшись на маленькие кусочки.
— Опять не то, — Олливандер повеселел.
Постепенно гора палочек становилась все больше и больше. Олливандер был очень весел, а Гарри немного удручён. Получалось, что никакая палочка ему не подходила, было досадно.
— Вот, пробуйте! — предложил мистер Олливандер.
С этими словами он достал какой-то сверток, уж очень грязный и ветхий, как показалось Гарри, положил на прилавок и развернул. Глазам Поттера предстала светло-серая палочка, больше похожая на костистый указательный палец.
Мальчик осторожно взял ее и взмахнул. Неожиданно из нее вырвался фонтан золотых искр. Удивительное тепло окутало руку Гарри, оно шло изнутри.
— Никогда не думал, что смогу продать эту палочку. Сделана она не мной, а волшебником из далекой страны. Генрихом Уилстредом. Единственная палочка в моей коллекции. Японская вишня, коготь феникса и сердечная мышца дракона. Королева волшебных палочек. Десять галлеонов, — буднично закончил Олливандер.
Голос старика осекся. Он положил палочку в коробку и протянул Гарри. Тот, звякая монетами, отсчитал десять золотых.
— До не скорой встречи, Гарри Поттер, — попрощался Олливандер.
Гарри молча вышел из магазина, уже не увидев, как лицо мастера исказилось мукой утраты.
Хагрид уже ждал Гарри на улице. В его руках были огромные свертки.
— Ну что, Гарри, пойдем, поедим, — предложил великан.
Они зашли в кафе «У Фортескью». Гарри купил себе бекон и гарнир из картофеля, а на десерт взял пару мороженых.
— Хагрид, ты обещал ответить на мои вопросы, — напомнил Гарри, сидя за столиком кафе и жуя мясо.
Великан на мгновение замер, а потом стал теребить носовой платок.
— Гарри, твои родители были волшебниками. Хорошими людьми были. Я знал их. Когда-то давно один маг очень плохим сделался, власти хотел. Устранял всех, кто встал на его пути, очень скоро многих волшебников убил. А твои родители не испугались, вызов ему бросили. И погибли. Волшебник тот и тебя хотел убить-то, но не смог. И сам помер. Оттудова и шрам твой. Поэтому люди тебя знают. Известность ты в нашем мире. Когда я на первый курс поступил, тот волшебник уже третий год учился, — драматично закончил свой нескладный монолог Хагрид.
Гарри сидел, словно пораженный молнией.
— И как же его звали? Того волшебника, — спросил Гарри.
Хагрид поморщился, словно от зубной боли.
— Не могу сказать. Эта. Имя его под запретом. На нем чары злые. Давай лучше напишу.
Хагрид взял салфетку и достал из кармана поломанный с одного конца графитный карандаш. Его толстые пальцы с нестрижеными и кое-где обломанными ногтями криво вывели: «Волан-де-Морт».
глава 5. Хогвартс
После посещения Косого переулка Гарри отправился со всеми покупками обратно на Тисовую улицу. В комнате он расположил свои новые сокровища где попало — после тяжелого дня у него совсем не осталось сил все расфасовывать и упорядочивать.
Наутро Гарри проснулся от того, что в окно его спальни кто-то стучал. Он открыл створку, и в комнату небольшим вихрем ворвалась рыжая сова. Гарри быстро справился с шоком, подошел к птице и увидел, что та сидит на объемном свертке.
Гарри забрал ношу, сова благодарно ухнула и вытянула когтистую лапку вперед, словно чего-то требовала.
— Тебе нужно заплатить? — недоуменно спросил Гарри, понимая, что говорить с животными глупо.
Сова утвердительно ухнула и округлила глаза. Гарри полез в карман и достал оттуда самую маленькую монету. Он положил ее в мешочек, привязанный к лапке совы. Птица ухнула еще раз. Гарри положил еще один кнат. Сова ухнула, но не убирала лапку.
— А ну пшла вон, жадная птица, — Гарри замахнулся на сову рукой и бросил ей еще один кнат.
Птица довольно ухнула и улетела прочь.
Гарри развернул сверток. Там было письмо от Хагрида и какая-то книга. Записка гласила:
«Гарри, здравствуй!
Не унывай, скоро ты окажешься в своем мире. Ничего не бойся и приезжай на вокзал, садись в поезд — билет прилагаю. Чтобы тебе было не скучно, высылаю подарок. Не забудь полистать книги перед учебным годом.
Хагрид».
Гарри дочитал письмо и развернул сверток. Из него выпал билет и тяжелый альбом с фотографиями. В нем были снимки неизвестных ему людей.
— Хорош подарочек, — сказал Гарри, но внезапно осекся.
Он увидел фотографию отца, который обнимал незнакомую женщину. Это была его мать.
Гарри рассматривал остальные снимки, видел, что люди смеются, движутся, когда он водил по фото пальцем, но его сердце не переполнилось тоской или сочувствием. Им владела странная тяжелая пустота и отстраненность.
* * *
Остаток дней до первого сентября Гарри провел в комнате, практически ее не покидая. Он читал книги и запоминал заклинания, махал палочкой, пытался выучить рецепты зелий.
Гарри пугал Дурслей постоянным треском от заклятий, доносившимся из комнаты, а его появление с палочкой на кухне наводило на них сверхъестественный ужас. И, конечно, Гарри сам добрался на автобусе до вокзала Кингс-Кросс. Но вот платформу девять и три четверти найти не мог.
— Простите, сэр, вы не подскажите, где находится платформа девять и три четверти? — спросил Гарри у толстого и потного дежурного контроллера, стоя между платформами девять и десять.
— Парень, ты издеваешься? — усатый мужчина зло посмотрел на Поттера и его багаж, потом развернулся и пошел прочь.
Гарри стал ходить взад и вперед, даже свесился с платформы, ожидая увидеть внизу тайный ход, но потом услышал следующий монолог:
— Так, мальчики, не ссорьтесь. Перси, иди первый, а то опоздаешь на поезд до Хогвартса!
Это сказала рыжая женщина парню с волосами такого же цвета как у нее, на лице которого застыло презрение. Гарри не увидел, что он сделал — обзор заслонил прохожий, — но когда он вновь посмотрел на рыжую тетку, парня уже не было на платформе, словно он растворился в воздухе.
Гарри навострил уши и стал наблюдать за этими странными людьми. Не считая матери и надменного парня, на платформе стояли еще трое мальчиков и маленькая девочка. Они все были обладателями огненно-рыжих волос, отчего в глазах начинало рябить и хотелось надеть защитные очки или просто отвернуться.
Женщина суетилась и напоминала нервную курицу, которую к тому же облили водой. Кроме того, она имела весьма неухоженный вид — дурацкий вязаный берет был весь в пятнах, на длинной засаленной куртке множество заплат, а шарф попросту волочился по земле. Ее дети были одеты в чьи-то обноски.
— Так, Фред, Джордж, идите следующие, — уверенно командовала женщина.
Двое парней, близнецы, скорчили недовольные лица и пошли за братом. Теперь Гарри все хорошо разглядел. Близнецы подошли к колонне, как будто невзначай облокотились на нее и пропали!
Гарри таращился на эту картину и не заметил, что женщина перехватила его взгляд.
— Первый раз в Хогвартс? — рыжая приторно улыбалась. — Тебе нужна помощь?
Гарри поборол волну нахлынувшего отвращения, которая была вызвана неухоженным внешним видом семейства, а также удивительным сходством рыжей женщины и ее детей с тетей Петунией и Дадли, но не стал грубить.
— Как попасть на платформу девять и три четверти? — коротко бросил он.
— О, мой милый, иди вслед за моим сыночком, Ронни, — продолжала кривиться женщина.
Гарри бегло глянул на «Ронни», увидел, что у того на носу была грязь непонятного цвета, и молча пошел к барьеру. Поттера так сильно разозлило семейство рыжих — и своим видом, и поведением, и сходством с Дурслями, что он не мог сдерживать раздражение.
— Проходи, что встал? — Гарри начал сердиться, видя, что «Ронни», как и маленькая девочка, пялится на него и не спешит двигаться.
Рыжий мальчик скорчил недовольную мину и преодолел препятствие. Гарри смело шагнул следом, толкнув вперед свою тяжелую тележку.
Миг — и Гарри очутился на платформе девять и три четверти. Первое, что предстало перед его взглядом — это огромный красный паровоз, который окутывали клубы пара и дыма.
Потом до слуха Гарри донеслись звуки орущих людей, кошек, птиц и другой живности. Все это смешивалось в поток немелодичного хаоса, который повергал в шок неподготовленного человека.
Когда Гарри немного справился с какофонией звуков, первое, что он сделал — стал осматриваться в поисках входа в вагон. До этого ему не представлялось возможности покататься в поезде, но он видел, как это делали люди в фильмах.
Продираясь сквозь толпу нерасторопных и, наоборот, слишком шустрых колдунов и ведьм, Гарри отметил, что многих детей в школу провожают всей семьей. От этого было тоскливо, поэтому Поттер вытащил чемодан из тележки и направился в первую свободную дверь вагона.
Как назло прямо перед ним пыхтел рыжий "Ронни", который все никак не мог поместить чемодан на первую ступеньку.
Гарри постоял несколько секунд и потом раздраженно сказал:
— Тебе помочь? Или ты мамочку будешь ждать?
"Ронни" нервно дернулся и зло посмотрел на Гарри, но ничего не ответил. Он принялся дергать чемодан с еще большей силой. В результате, багаж свалился со ступеньки и придавил ему ногу.
Гарри ловко приподнял свой чемодан, поставил его на первую ступеньку, потом поднялся сам и затащил чемодан наверх, под вопли и стенания рыжего мальчика, к которому на самом деле подбежала мать.
Гарри шел по вагону и понимал, что поезд напоминает сарай на колесах. В купе сидели по несколько студентов с совами, кошками, жабами и другой живностью. Естественно, что девать продукты их жизнедеятельности было некуда, потому грязь была жуткая, так же, как и вонь, царившая повсюду. Кроме того, студенты везли с собой какие-то растения и удобрения к ним, которые не добавляли комфорта царящей вокруг атмосфере.
— Видимо, волшебники не знают о гигиене, — сквозь зубы проворчал Гарри.
Он увидел пустое купе и поспешил занять его. Только он расположил свой чемодан, как в дверь стал ломиться рыжий "Ронни", сумевший-таки — видимо, не без помощи матушки, — запихнуть чемодан в вагон.
— Занято! — уверенно и властно сказал Гарри, отчего рыжий надулся и, громко хлопнув дверью, удалился.
По поезду пошел слух, что купе занято, потому остальные ребята не пытались подсесть к Гарри.
* * *
Паровоз тронулся и набрал ход. Поначалу за окном красовались живописные сельскохозяйственные угодья, которые затем сменились однообразным пейзажем — поля, лес, небольшие горы. От нечего делать Гарри листал учебник по заклинаниям, пока ему не захотелось спать.
Из сладостной дремы Гарри был вырван самым нещадным образом — дверь купе открыла старая полная женщина, которая толкала тележку по проходу поезда.
— Не желаете что-нибудь поесть? — спросила старуха, перекрикивая шум поезда.
— А у вас есть пирожки с мясом или гамбургеры? — спросил Гарри.
Ведьма уставилась на него, словно Поттер попросил абракадабру, причем на совершенно незнакомом языке.
— У меня есть шоколадные и тыквенные кексы, драже Берти-Боттс, — остальные перечисления продукции ведьмы уже не достигали сознания Гарри, так как он никогда не ел сладкое, кроме сахара в чае.
Колдунья ушла, а Гарри принялся пробовать заклинания. Не прошло и пяти минут, как дверь вновь открылась. Причем самым наглым образом и без стука.
— Мальчик по имени Невилл потерял жабу. Ты не видел жабу? — надменно спросила вошедшая девочка, уже переодетая в школьную форму.
— А тебя не учили стучаться? — вместо ответа сказал Гарри.
Девочка с пышной копной настолько растрепанных волос, будто в них попал электрический заряд, открывала и закрывала рот, не зная, что ответить. Потом она заметила палочку в руках Гарри.
— Ты что? Колдуешь? — ее глаза округлились от изумления. — Я вот выучила несколько простеньких заклятий.
С этими словами девочка достала свою палочку и прокашлялась. Потом сказала:
— Люмос!
Купе озарил небольшой шарик света, повисший на конце палочки. Гарри любовался им, а потом шарик исчез, а девочка почему-то выглядела опустошенной и усталой.
— Мне еще тяжело даются заклинания. Но это нормально для первого курса. Кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, — представилась девочка.
— Гарри Поттер, — сказал Гарри. — Люмос!
Купе затопил нестерпимо яркий свет, так что Гермиона даже вскрикнула.
— Гаси, гаси его! — закричала она.
— А как? — Гарри испытал легкое недоумение и растерялся.
— Нокс! Скажи это! — говорила Гермиона.
— Нокс! — завопил Гарри и свечение исчезло.
Некоторое время в купе царила тишина. Все казалось темным после такой атаки света на сетчатку глаз. Потом Гермиона встала и быстро вышла, не прощаясь.
Гарри переоделся в школьную форму — было очень непривычно натягивать вместо брюк и футболки мантию, напоминающую простыню с рукавами.
— А вот черная шляпа на голове точно не добавляет лоска, — думал Гарри, крутясь и глядя на свое отражение в окне.
Но делать было нечего и, когда поезд остановился, Гарри вышел в ночь вместе со всеми остальными учениками.
На платформе опять началась свалка, раздались крики, вопли и чьи-то стоны. Внезапно весь этот бедлам перекрыл поистине устрашающий рык:
— Первокурсники! Ко мне! Идите на свет!Первокурсники! Ко мне, живо!
Обладатель голоса медленно выплывал из облаков пара, созданных паровозом и туманом. Блеснула лысина и Гарри узнал Хагрида, который держал в руке огромный и по виду тяжелый фонарь.
— Хагрид! — завопил не своим голосом Гарри, радуясь встрече со знакомцем.
Великан подслеповато щурился, но все-таки разглядел среди учеников Поттера и махнул ему ручищей с фонарем, отчего на головы студентов посыпались угли и искры из горелки.
— Здорова, Гарри! — пробасил великан. — Со мной поедешь, не отходи от меня! Следуй за мной!
Гарри был рад этому, хотя на его новой мантии появились дыры от горящих угольков.
Хагрид быстро собрал вокруг себя первокурсников и повел их в известном ему одному направлении.
— Так, Гарри, ты где? — великан повернулся, разметав десяток студентов по сторонам. — Гарри, иди сюда, сынок!
С этими словами, не обращая ни малейшего внимания на ругань и стоны упавших, Хагрид подхватил Гарри за шиворот и практически закинул в лодку. Гарри старался удержать равновесие, но у него выходило плохо. Вскоре Хагрид подсадил к нему Гермиону и, к его неудовольствию, рыжего "Ронни".
Когда все расселись и лодки поплыли сами собой, Гарри наконец-то удалось оглядеться по сторонам. Он плыл в утлой лодчонке по глади огромного озера, на противоположной стороне которого возвышался восхитительный замок.
Хитроумное переплетение башенок и стен заставили Гарри восхититься замком настолько, что он открыл рот и затаил дыхание, боясь спугнуть картинку. Его кожа покрылась мурашками от величия Хогвартса, а может, еще и от того, что под ногами хлюпала вода, так как дно лодки пропускало ее, а на улице было прохладно для этого времени года.
Гарри любовался и слышал, как из соседних лодок доносятся разговоры и восторженные вскрики. Но они слишком быстро приплыли — вот уже пора вылезать из лодки.
Хагрид скомандовал, и суденышки остановились, сами собой пришвартовавшись к причалу. Студенты высаживались и толпились, не зная, что делать.
— Все за мной! — заорал словно полоумный Хагрид, отчего некоторые первокурсники чуть не попадали в обморок.
Рубеус повел детей к огромным воротам, которые, стоило к ним приблизиться, мгновенно распахнулись. Студенты оказались в маленькой комнате, где сразу же стало жарко.
— Так-так, знаменитый Гарри Поттер!
Это сказал мальчик, который обладал белесыми волосами, походившими на червей, копошившихся в навозе — Гарри знал как они выглядят, так как дядя заставлял его искать их и выкапывать, якобы для рыбалки, на которой ни разу в жизни так и не был.
— Я-то да, Гарри. А ты кто? — ответил Гарри.
— Драко Малфой! — последовал высокопарный ответ.
— Кто-кто? Дракон? — усмехнулся Гарри, готовый к драке.
Блондин открыл было рот, чтобы ответить, но не успел — маленькая дверца в комнатке приоткрылась и в нее вошла очень строгая на вид дама.
— Первокурсники! — дама взмахнула кистью правой руки, словно желая поймать из воздуха монету. — Я профессор Минерва МакГонагалл. Я проведу вас в Большой зал для распределение по факультетам.
В глаза Гарри ударил яркий свет, словно от промышленного прожектора, и он зажмурился. А потом его ушей достиг рев толпы. Когда шок прошел, Гарри увидел огромный зал, разделенный четырьмя длинными столами, за которыми уже сидели студенты в мантиях. Справа от Гарри находился преподавательский стол, который ему не удалось рассмотреть из-за толпящихся рядом с ним детей.
Потом произошло совсем уж что-то немыслимое — МакГонагалл достала откуда-то старую ветхую шляпу, которую бы ни один нормальный человек не стал держать в доме, и водрузила на стул.
Каково было изумление Гарри, когда эта старая, рваная и грязная шляпа стала петь, точнее, орать, да так громко, что Гарри подпрыгнул на месте.
— Хоть я на грязных головах
Сижу не день деньской,
Зато в ваших патлах и вшах
Я видеть все могу!
И храбрость, ум и даже зло
Узреть я все смогу!
Лишь вакуума пустых голов
Коснусь я на чуть-чуть!
И ваши грязные умы,
Один того тупей,
Раскроют книгу и замрут
Все мысли пред тобой!
Кто в Гриффиндор на бой
Пойдет и вскрикнет от битья,
Или в густой осиный рой
Залезет лапа барсука!
А может, ваш хваленый ум
Острей, чем глаз орла?
Или сознанием угрюм
Но хитр, как змея?
Садись герой, садись на стул
И Шляпу нацепи!
И каждый твой, зловещий твой
Мне умысел скажи-и-и-и!
Когда шляпа прекратила свои вопли, профессор МакГонагалл выступила вперед, держа в руках длинный свиток пергамента.
— Когда я назову ваше имя, вы выйдете вперед, наденете шляпу и сядете на скамью, — сказала она. — Аббот, Ханна!
Розовощекая девочка с белобрысыми хвостиками выступила из шеренги, надела шляпу, которая сползла ей на глаза, и села.
— Хаффлпафф! — провозгласила шляпа.
За столом справа радостно закричали и захлопали в ладоши, а Ханна прошла туда и села за стол Хаффлпаффа.
— Боунс, Сьюзен!
— Хаффлпафф! — провозгласила шляпа вновь, и Сьюзен оказалась на скамье рядом с Ханной.
— Бут, Терри!
— Равенкло!
Остальных учеников Гарри пропускал мимо ушей. Он заметил, как Гермиона попала на факультет Гриффиндор, а Малфой Драко поступил в Слизерин. Гарри было безразлично, на каком факультете учиться, и потому, когда подошла его очередь распределяться, шляпа долго молчала. Потом в голове Гарри раздался голос:
— Гарри Поттер. Я не знаю, куда тебя определить. У тебя есть черты лидера, но ты не выскочка, а также присутствует храбрость и хороший ум. Выбирай сам.
Гарри задумался и ответил:
— А на каком факультете учился мой отец, Джеймс Поттер?
Шляпа минуту помолчала, а потом ответила:
— Твой отец, как и мать, учились на Гриффиндоре.
— Тогда и я пойду туда же, — уверенно сказал Гарри.
Поттер не видел, как напрягся Альбус Дамблдор, как побелели губы у МакГонагалл. А потом, в полной тишине Большого зала шляпа заорала:
— Гриффиндор!
глава 6. Первый день
2 сентября 1991 года.
Сидя на подоконнике возле окна своей спальни и вспоминая события прошедшего вечера под аккомпанемент дыхания своих соседей по спальне, метаболизирующих кислород в углекислый газ, Гарри Поттер удивлялся. Все, что он сегодня увидел, выходило за рамки обыденности, и он понимал, что попал в мир, который лучше, чем тот, в котором он жил раньше, несмотря на все его недостатки в виде жуткой грязи и неухоженных и обленившихся людей кругом.
Когда Гарри распределили на Гриффиндор (хм, а название-то звучное), и он прошел к своему столу, его встретил гром оваций. Ему хлопали, но Гарри старался держаться чуть на расстоянии от всех, так как не знал, кому здесь можно доверять, и чем вызвано такое ликование.
Больше всего Гарри изумил директор школы, который по окончании распределения студентов по факультетам выступил со следующей речью:
— Студенты и студентки, вы все вернулись, кхм, домой. Сегодня вы будете есть, что захотите, но не долго. Так же как и счастливо жить в стенах этого замка. В одном только я заклинаю вас! Даже если вам пообещают за это ящик "Берти-Боттс", не ходите на третий этаж в коридор, охраняемый злым трехглавым псом-убийцей, или это плохо для вас закончится.
— Он гений, — восхитился сидящий рядом с Гарри староста.
— А теперь: олух, уловка, пузырь, подштанники, носки! Ешьте! — почти кричал Дамблдор.
И на столах материализовались настоящие яства, а не те предметы, которые перечислил директор.
Гарри посмеялся про себя над престарелым Дамблдором, явно страдающим каким-то мозговым расстройством, но вслух ничего не сказал. Зато он ощущал все это время странную щекотку у корней волос, которая не исчезала, даже если почесать кожу.
Постепенно ученики наелись, и за столами начались оживленные беседы. За преподавательским столом дела обстояли не хуже, особенно учитывая тот факт, что в кубках профессоров был явно не тыквенный сок. Гарри видел, как глаза Хагрида медленно расползаются в стороны, а потом с трудом фокусируются на кончике носа, а из приоткрытого рта в бороду начинает течь слюна. Профессор Дамблдор был на удивление весел и что-то постоянно шептал на ухо Минерве МакГонагалл, практически засунув туда свой язык и исколов бородищей старую морщинистую кожу, отчего та заливалась смехом и краснела, как девица на выданье.
Но еще больше Гарри изумил учитель по левую руку от Дамблдора. Он был одет во все черное, его длинные свалявшиеся черные волосы придавали еще большей бледности жирной коже, отчего он походил скорее на полежавшего в морге недельку-другую мертвеца-мумию, чем на живого человека. Профессор пристально следил за обстановкой в зале и почти не прикасался к еде и напиткам.
— Это кто? — спросил Гарри у старосты, которого звали Перси Уизли.
Перси оказался братом "Ронни", также распределенным в Гриффиндор.
— Это профессор Северус Снейп. Он декан Слизерина, преподает зелья. Хотя всем известно, что он хочет вести Защиту от темных искусств. Он славится своей неприязнью ко всем ученикам в школе, за исключением студентов своего собственного факультета, — последовал ответ.
Гарри как раз поймал тяжелый взгляд Снейпа, который буравил им Большой зал, неся каждому обещание если не скорейшей смерти, то, как минимум, тяжелой болезни точно.
Гарри взгляд не отвел — он знал, что так люди борются друг с другом, доказывая, кто круче. Он всегда так делал, когда учился в Брутусе.
Но профессор не стремился отводить взгляд, оказавшись крепким орешком. Гарри терпел изо всех сил, его глаза наполнялись слезами и жжением, но он смотрел в глубину черных глаз, а зрачки Снейпа впивались в глазные яблоки Гарри.
Внезапно Хагрид толкнул стол с такой силой, что посыпались на пол стаканы и бутылки, потому Снейпу пришлось оторвать взгляд. А когда он вновь обратил полный ненависти взор на стол Гриффиндора, то наткнулся на не по-детски жесткий взгляд зеленых глаз Гарри Поттера.
* * *
На следующий день Гарри проснулся рано. Он встал, умылся и принялся делать зарядку, как по обыкновению делал перед тем, как идти в школу Святого Брутуса. Его однокашники еще спали, а Гарри уже оделся и бодрый спустился в Большой зал завтракать.
Поттер испытывал легкое отвращение к своим соседям. К его несчастью, "Ронни" Уизли также попал помимо одного факультета еще и в одну спальню с Гарри. "Ронни", а в простонародье Рон, оказался весьма тупым и трусливым мальчиком, который постоянно на что-то дулся и обижался. Также в спальне проживали: Дин Томас, темнокожий, на нас непохожий, мальчик, который повесил над своей кроватью плакат с изображенной на нем командой по футболу "Вест Хэм Юнайтед". Еще один мальчик, Невилл Лонгботтом, был таким неряшливым, медлительным и нерасторопным, что даже во время чтения книг умудрялся обляпаться невесть откуда взявшейся едой и разбивать стоящий неподалеку инвентарь и посуду. Последний жилец был ирландцем, рыжим и свирепым, его звали Симус Финниган.
Гарри особо с ними не общался в первый вечер, только представился и пожал всем руку так крепко, на сколько хватило сил.
Поскольку в такую рань в Большом зале было всего несколько человек, то Гарри занял место вдали от всех и принялся завтракать. Когда с овсянкой и селедкой было покончено, он поднялся и вначале пошел искать место, где можно было помыть руки после еды. Не найдя поблизости такой комнаты, Гарри поднялся в мужской туалет на третьем этаже, а потом направился осматривать окрестности, так как до начала уроков было еще около часа.
Гарри толкнул дверь, ведущую из замка на улицу и вышел в серое утро. Перед его глазами расстилался удивительный и прекрасный пейзаж: двор был огорожен по периметру каменной стеной, которая плавно переходил в виадук. Извилистая тропинка уходила в сторону теплиц, где проходили уроки Гербологии, вдалеке виднелась хижина, возле которой расхаживал Хагрид, собирающий что-то с земли. А дальше были горы и темный лес.
Гарри так обрадовался Рубеусу, чья лысина сегодня была прикрыта огромной шапкой, на вид из медвежьей шкуры, что сбежал вниз с холма на максимально доступной ему скорости.
— Хагрид! — вскричал Гарри.
Великан нервно дернулся, отчего зацепил макушкой край крыши своей хижины, которая подозрительно затрещала.
— Гарри, мать твою! — завопил от радости и боли Рубеус. — Ты что так рано встал-то?
Шапка упала на землю, а великан чесал и тер лысину, видимо желая вдавить шишку обратно.
— Хагрид, я пораньше встал, решил осмотреться. А то вчера вечером как приехали, темно же было, да и потом поели и спать пошли сразу, а мне интересно же!
— Любознательный ты, — похвалил Хагрид. — Пойдем, покажу тебе, как тут все устроено.
Хагрид поднял шапку и, не отряхивая от упавших листков и земли, водрузил ее себе на голову. А потом принялся отмерять своими огромными шагами расстояние в пару метров и одновременно рассказывать Гарри про местные достопримечательности.
— Значит, здесь, этава, я капусту сажаю и тыкву, — Хагрид махнул огромной ручищей налево, чуть не убив Гарри, указывая, где раскинулся небольшой, соток пятьдесят, огород.
— А тут тропинка в Запретный лес. Туда ходить запрещено всем студентам. Там много всяких зверушек опасных, а щас еще и кто-то повадился единорогов убивать...
— Кого? — спросил Гарри, запыхавшись и едва поспевая за великаном, одновременно с этим ворочая головой на все триста шестьдесят градусов, отчего шея начала болеть.
— Еди-но-ро-гов. Как бы тебе проще объяснить... Лошадки такие с рогом на лбу. Белые. Полезные они очень. Волосы из гривы и хвостов их бесценны. Кровь ихняя опять-таки уникальное средство от простуды. Тот, кто ее пьет, будет жить вечно, но в муках великих...
Гарри немного растерянно, недоуменно и испуганно посмотрел на Рубеуса.
— А кто это делает? Что за создание способно на такое? — серьезно спросил Гарри.
— Да есть тут... — Хагрид многозначительно отвел взгляд и заговорил о погоде.
Спустя полчаса прогулки Гарри раскраснелся и взбодрился так, что мантия на спине взмокла. Хагрид довел его до дверей в Большой зал, пригласив вечером зайти в гости на чай, и обещал познакомить с Клыком, его собакой.
Первым уроком в Хогвартсе у Гарри Поттера была трансфигурация с первокурсниками факультета Слизерин. Вела предмет декан Гриффиндора — Минерва МакГонагалл.
На урок опоздали двое — Рон и Невилл. Когда они ввалились в кабинет, то очень обрадовались отсутствию преподавателя в кабинете и совсем не обратили внимания на кошку, сидящую на полу под столом и вылизывающую свое причинное место.
— Ха, старуха еще не пришла! — радостно вскричал Рон Уизли, не замечая царящую тишину в классе и мерный скрип перьев по пергаменту.
Невилл только дебильновато ухмылялся, переводя дух и раскладывая учебники на столе, роняя их на пол и создавая еще больший шум от своего появления.
Внезапно ликование нарушителей сменилось недоумением, а затем и ужасом. Кошка превратилась в строго профессора, которая очень серьезно смотрела на ребят.
— Наказание, мистер Уизли и мистер Лонгботтом, — сказала МакГонагалл.
Рон надулся, Невилл растерялся и чуть не заплакал, а Гарри не обращал на это ни малейшего внимания. Он размышлял над словами Хагрида о единорогах и монстрах и не замечал, как Драко Малфой, попавший на Слизерин, гадко смеется и корчит рожи Рону и Невиллу.
Урок прошел быстро и интересно. На выходе из кабинета Малфой стал обзывать Рона, на что тот схватил его мантию. Гарри задумчиво шел позади них и не заметил, как натолкнулся на драчунов.
— Смотри куда идешь, Поттер! — заорал Малфой.
Гарри сузил глаза и процедил:
— Дракон, или как там тебя, не стой у меня на пути, — хотя Гарри немного занервничал, увидев, что рядом с Малфоем стояли двое ребят, которые походили комплекцией на детей Хагрида, но он зло смотрел в лицо Драко.
— Да, как ты смеешь! — заорал Малфой и выхватил палочку.
Но Драко не успел ничего сделать. Поскольку Гарри часто приходилось бывать и в ситуациях куда хуже этой, то он среагировал моментально. Гарри пригнулся и головой въехал Малфою в живот, от чего последний завалился на своих телохранителей. Послышался треск ломающегося дерева и вкрадчивый шепот:
— Наказание, мистер Поттер.
Эти слова были произнесены удивительно низким, но ледяным голосом. В коридоре словно по мановению волшебной палочки появился профессор Снейп. Рон Уизли стоял неподалеку, но не вмешивался.
— Придете ко мне в лабораторию сегодня в семь. Будете чистить пробирки вручную. О нападении на мистера Малфоя я доложу директору школы, — с этими словами Снейп развернулся и, взмахнув мантией, стремительно направился прочь.
Малфой радостно улыбался, но не переставал тереть ушибленный живот. Однако его радость исчезла, когда он заметил, что его палочка сломалась на три части, не выдержав вес свалившихся на нее тел.
— Ты мне ответишь за это, Поттер! — вскричал Драко, указывая на поломанную палочку. — Я вызываю тебя на дуэль.
Гарри медленно подошел к Малфою, отчего тот нервно отпрянул назад.
— Сегодня вечером я наказан, Дракончик. Так что давай встретимся позже, если не струсишь. В запретном коридоре на третьем этаже. В полночь. Не опаздывай, — напоследок улыбнулся Гарри и пошел на следующий урок.
* * *
— Вы бы это слышали!
— Да, именно так и сказал!
— Я сам слышал!
За обедом до ушей Гарри, который сидел поодаль от всех, доносились обрывки разговоров. Точнее сплетня была одна, как он, Гарри, "опустил" Малфоя и не испугался Снейпа. Источником и главным распространителем информации был, безусловно, "Ронни", который к концу дня стал рассказывать любому желающему его послушать, что и он, Рон, держал за грудки Малфоя, а тот трясся от страха, как осиновый листочек.
Перед тем, как отправиться на отработку к Снейпу, Гарри решил изучить место предстоящей дуэли, чтобы знать все плюсы и минусы помещения и использовать их для победы над противником. И, конечно, Гарри овладело любопытство — увидеть трехголового пса можно ведь не каждый день. А еще можно его чем-нибудь покормить, в этих целях Гарри стянул за обедом со стола кусок хлеба и куриную ногу.
Затем Поттер пробрался в коридор на третьем этаже и медленно побрел вдоль стены. Вход никто не охранял. Гарри дошел до двери в конце коридора и смело толкнул ее. Дверь оказалась не заперта, что еще больше удивило Гарри. Но его смелость была ниспровергнута в пропасть ужаса и страха, так как, открыв дверь в комнату, Гарри столкнулся нос к носу с огромным, высотой в три метра, трехглавым псом.
— Р-р-р, — донесся до Гарри издаваемый псом рык, полный раздражения и злобы.
Поттер попятился назад — куриная нога и кусок хлеба выпали из ослабевшей от страха руки — и рванул к выходу из коридора, но запутался в мантии и упал. Гарри стал проклинать эту несуразную и до безумия неудобную одежду, готовясь к порции боли и последующий за ней смерти, но этого не произошло. Пес бесновался, лаял, брызгал слюной, но не мог пролезть в маленькую дверь и добраться до Гарри, который лежал буквально в метре от чудовища.
Поттер встал с пола, отряхнулся от пыли и собачьих слюней, и неловкими шагами поплелся к лестнице, ведущей с третьего этажа в подземелья.
Перед тем, как Гарри отправился на отработку к Снейпу, он предварительно сказал Хагриду, что не сможет прийти на чай из-за наказания. Великан для виду покачал головой, но его глаза лукаво блеснули, совсем на осуждая паренька.
Гарри быстро спускался в подземелья. После пережитого приключения с псом адреналин бурлил в крови, и Гарри не совсем понимал, что делает.
В подземелье было холодно и темно, но, как бы странно это не было, Поттер чувствовал себя здесь весьма и весьма комфортно. В основном потому, что такая обстановка отпугивает людей, а Гарри нравилось быть одному.
Стукнув в тяжелую деревянную дверь, обитую ржавым железом и, не дожидаясь ответа, Гарри вошел внутрь.
— Я не разрешал вам войти, Поттер! — донесся раздраженный голос Снейпа откуда-то из глубины комнаты, но Гарри не испугался профессора, особенно после встречи с трехглавым псом.
Поттер не мог увидеть Снейпа из-за огромного нагромождения всевозможных пробирок, склянок и другого инструмента зельевара.
— Так мне уйти? — тихо спросил Гарри.
— Стоять! Минус пять очков с Гриффиндора за вашу наглость. А скажете еще слово, и будет еще минус десять, — зло и желчно произнес Снейп, все так же не появляясь на виду.
Гарри постоял минуту на месте и, не дождавшись появления Снейпа, прошел вглубь кабинета. Оказывается, профессор сидел за столом и что-то писал.
— Манеры, Поттер. Начинайте отсюда, — Снейп указал Гарри на гору пробирок, перепачканных всевозможной дрянью, и на ершик рядом с ними.
Гарри поглядел на все это безобразие и вытащил трясущейся рукой палочку. Снейп не успел слова сказать, как Гарри произнес заклинание, которое прочитал на странице учебника Чар:
— Экскуро!
Моментально пробирки наполнились розовой пеной, которая забурлила и стала брызгать во все стороны, попав на пергамент, на котором что-то так старательно и сосредоточено писал Снейп. А потом пена исчезла и на столе остались лежать чистые и блестящие склянки.
— Поттер! Я же сказал! Никакой магии! — Снейп поднялся со своего места, приближаясь к Гарри, его губы превратились в нитку от злости, а глаза сощурились так, что Гарри удивлялся, как Северус может видеть сквозь такие щелки.
— Вы — как ваш отец, Поттер! Наглый! Высокомерный! — профессор хотел добавить что-то еще, но вовремя остановился, видимо, решив, что нельзя ругаться матом при детях, тем более при студентах.
— Как вы смеете? — негодуя, тоненько пропищал Гарри, в чьей памяти так ярко вставали картины того несуществующего дня, который он провел с Джеймсом. — Мой отец не такой!
— Пошел вон! — заорал Снейп так, что Гарри показалось, что его барабанные перепонки лопнут и никогда не восстановятся, и он останется глухим.
Только Гарри успел закрыть за собой дверь, как напряжение дало о себе знать — ноги затряслись и ладони покрыл холодный пот. Твердо решив узнать об отце, Снейпе и собаке у Хагрида, Гарри поплелся в свою спальню — дуэль с Малфоем напрочь вылетела у него из головы.
глава 7. Тролль в туалете
7 сентября 1991 года.
— Жалко Пушка, — сказал Гарри ранним субботним утром, неловко теребя Хагрида по плечу.
Великан сидел, молча глядя в одну точку — куда-то на стену, между кроватью и огромной бутылью с мутным самогоном-перваком. Гарри взял чайник и поставил его на огонь.
Оказалось, что Хагрид сам вырастил трехголового пса, которого назвал очень ласково, несмотря на его чудовищную кровожадность — Пушок.
— Не печалься Хагрид, все могло быть хуже, — сказал Гарри, наливая чай в кружки.
Хагрид немного пришел в себя, сделав глоток-другой.
— Ох, и у тебя нелегкая неделька, Гарри, ох, нелегкая, — сказал Хагрид, шумно отхлебывая чай из двухлитровой кружки в красный горошек. — Могли ить и в Азкабан...
Гарри сидел понуро за столом и крутил в руках кружку. На сердце было тяжело из-за всего произошедшего, но более всего Гарри беспокоил вопрос о его отце и Снейпе.
— Хагрид, неужели мой отец был таким, каким обозвал его Снейп? — немного дрогнувшим голосом спросил Гарри.
Великан откинулся на спинку стула, отчего та издала скрипучий стон, но выдержала.
— Гарри, я твоего отца разным помню. Он молод был, и они со Снейпом... кхм, врагами были. И друг другу, конечно же, препоны чинили. Увел Джеймс-то у Снейпа маму твою. Но вот чо, твой отец был лучшим магом, которого я знал.
Гарри ошалело посмотрел на Хагрида и заметил, что у того вспотела лысина. То ли это произошло из-за крутого кипятка в кружке, который великан опрокидывал в себя даже не морщась, то ли от волнения — Гарри не знал.
— А как у тебя с другими ребятишками, а, Гарри? — перевел тему разговора Хагрид.
Гарри не стал настаивать, так как не знал, имеет ли право давить на Хагрида. Да и не хотел он терять единственного настоящего друга в своей жизни. Потому он покачал головой и рассказал, что у него нет друзей среди однокашников.
— Ну, эта, ничева стращнава, — косноязычно говорил Хагрид, видимо, сварив на живую язык, хлебая кипяток. — Ищщо найдуца.
3 сентября 1991 года.
Когда Гарри спустился из своей спальни в Большой зал, то понял, что произошло что-то нехорошее. Преподаватели пытались построить студентов в шеренги, ученики орали и бегали по залу как оглашенные. Дребезжащий голос Дамблдора не перекрывал шум, а наоборот, только раздражал, словно во время драки начало играть радио со сломанным динамиком.
Гарри увидел Гермиону и дернул ее за мантию, чтобы привлечь внимание.
— Что происходит? — спросил Гарри.
Гермиона посмотрела на Гарри немного сумасшедшим взглядом.
— Трехголовый пес! Он оказался на свободе! Он убил! — кричала Грейнджер, пытаясь перекрыть шум, царящий в зале.
— Тишина! — усиленный магией голос Снейпа прекратил хаос — все замерли. — Пес ликвидирован, все разойдитесь по своим гостиным.
Гарри отправился в свою спальню вместе с другими ребятами, но увидел, что Снейп ухватился за край стола, чтобы не упасть, а его лицо покрыли мельчайшие капельки пота.
Весь остаток дня в гостиной Гриффиндора было удивительно тихо. Студенты шептались и сплетничали. Матушка Рона Уизли прислала ему письмо, что заберет всех детей из школы. На что близнецы заявили, что это произойдет только через их трупы, а вот Ронни, похоже, был совсем не против этого — под мамкиной юбкой все интересней.
— Поговаривают, что Дамблдора уберут из кресла директора школы, — сказал Дин Томас.
— Мне кажется, что и школу могут закрыть, — сказала Парвати Патил.
— А кого убили-то? — спросил недоуменно Гарри.
Его вопрос разорвал жужжание, прекратив тихие перешептывания. Ему никто не отвечал.
— Вы что, все оглохли? — спросил Поттер еще раз, начиная злиться.
В гробовой тишине прозвучал тоненький голос Рона Уизли:
— Драко Малфоя. И я слышал, что ты ему угрожал.
Следующий день прошел в напряжении. После слов Уизли Гарри игнорировал весь родной факультет. Студенты других факультетов вели себя хуже, особенно слизеринцы. Они старались ударить или проклясть Гарри, и только некоторые ограничивались оскорблениями.
За обедом директор объявил о том, что Министерство Магии проведет детальное расследование случившегося.
Когда Гарри пришел на урок зельеварения, толкнув дверь, то не обнаружил в кабинете ни единой живой души, за исключением Гермионы, которая одиноко сидела и плакала.
Гарри хотел закрыть дверь и тихонько уйти, но Грейнджер уже его заметила и, поспешно собирая вещи, глухим голосом произнесла:
— Урока не будет, можешь идти в свою спальню.
Гарри хотел уйти, но злость душила его со вчерашнего вечера и вот сейчас нашла выход.
— Слушай, ты самая умная, что ли? Почему ты всегда командуешь? Ты кто такая вообще? Давай до свидания! — Гарри распалялся, все ближе подходя к Гермионе.
Грейнджер испугалась и попыталась выхватить палочку, но та застряла в полах мантии.
— Не трожь палочку! Иначе познакомлю тебя со своими кулаками! — кричал Гарри. — Пусть все думают, что я выпустил того пса, пусть так оно и было, но в обиду себя не дам!
Гарри сорвался на крик и поспешил выбежать из кабинета, не видя, что Гермиона недоуменно смотрит ему вслед, и в ее взгляде сквозит понимание и жалость.
Посреди урока по трансфигурации Гарри вызвали к директору. До кабинета Дамблдора Поттера проводил староста их факультета — Перси Уизли.
— Ничего не бойся, Гарри, — одобрительно сказал Перси. — Ты знаменитость, да еще и никто Рону не поверит.
Поттеру было приятно слышать одобрительные слова и подбадривающий тон, хотя на душе у него скребли кошки.
Перси довел Гарри до гаргульи на пятом этаже, откуда они попали, пройдя по коридору, в Директорскую башню. Еще одна статуя, которая сразу же пришла в движение, как только ребята подошли к ней, открыла винтовую лестницу, ведущую под потолок.
Гарри стал взбираться, нервно теребя край мантии.
— Они же не смогут пришить мне убийство? — тихо бормотал Поттер, проходя по коридору к двери.
Гарри открыл дверь и попал в круглый кабинет, полный народу. Здесь были преподаватели Хогвартса, завхоз Филч и еще несколько неизвестных ему людей. Оглядеться Гарри не успел — его уже заметил Альбус Дамблдор.
— А, Гарри, мой мальчик! — приветственно вскинул руки вверх Дамблдор. — Знакомься, это мистер и миссис Малфой.
Дамблдор указал на высокого мужчину с длинными белесыми жидкими волосами. Его лицо выражало сильнейшую ненависть, адресованную всему миру. Рядом с ним на стуле сидела красивая женщина, ее лицо было наполовину скрыто платком. Из-под капюшона выбился белокурый локон.
— Ты убил моего сына! — Малфой кинулся на Гарри, но был остановлен Дамблдором и другими мужчинами.
— Люциус! — вскричал Дамблдор. — Держи себя в руках! Твоего сына убил пес, а не Гарри. Кто его просил идти в запретный коридор ночью?
Малфой немного остыл и подошел к жене. Он положил свои трясущиеся руки на ее плечи.
— Гарри, это министр магии, Корнелиус Фадж, — сказал Дамблдор.
— Очень приятно, очень приятно, Гарри, — полный мужчина с обрюзгшим лицом и приторной улыбкой схватил руку Поттера и стал трясти ее, его зеленый котелок чуть не свалился с седых волос.
Гарри попытался улыбнуться, но не смог оправиться от нападения Малфоя. Но все же, вспомнив о приличиях, Гарри промолвил:
— И мне очень приятно, министр.
Дамблдор чуть смущенно улыбнулся, Гарри заметил, что директор немного "подшофе".
— Ужасное происшествие, ужасное, — начал монолог Альбус. — Но вы знаете, что пес охранял нечто секретное. А что ваш сын делал в коридоре, который вел ко входу в тайный лабиринт, где спрятан Философский Камень?
В кабинете директора наступила тишина. В воздухе повисли вопросы. Лишь жужжание непонятных приборов нарушало мертвецкую тишь.
— Что, вы сказали, там спрятано? — спросил заикающийся профессор, который вел у Гарри защиту от темных сил.
— Квиринус, чему вы удивляетесь? Или у вас есть мысли на этот счет? — желчно спросил Снейп, нога которого была замотана бинтом от бедра до ступни.
— Профессор Квиррелл, не прикидывайтесь дураком, весь преподавательский состав был оповещен в начале учебного года о том, что в школе будет храниться некий артефакт, — пропищал Филиус Флитвик, учитель Заклинаний.
— Д-да, — от волнения Квиррелл стал заикаться с такой силой, что его голова, замотанная в тюрбан, болталась вверх-вниз. — П-простите.
— Гарри, мы пригласили тебя, чтобы ты пролил немного света на эту историю, — сказал Дамблдор. — Тем более, что есть информация, что мистер Малфой вызвал тебя на дуэль.
Гарри сглотнул, но все же начал свой рассказ, немного подредактированный вариант оригинала, в котором его никто не мог привлечь к ответственности.
— Сэр, я натолкнулся на мистера Малфоя, выходя с урока трансфигурации. Мистер Малфой о чем-то живо спорил с мистером Роном Уизли, так что мне пришлось сделать им замечание, поскольку преподавателя и старосты поблизости не было, — Гарри перевел дух. — Потом мистер Малфой попытался меня оскорбить, эту попытку я пресек. Но этого ему оказалось мало и он вызвал меня на дуэль. Я ему сказал, что все расскажу декану. Вот и все.
Взрослые слушали Гарри молча, только всхлипы Нарциссы Малфой нарушали тишину директорского кабинета.
— Что же, полагаю, все и так ясно, всему виной несчастный случай и неуемное желание мистера Малфоя вдобавок ко всему нарушить школьные правила, — подвел итог Дамблдор.
— Да как вы смеете?! — вскричал Люциус. — Мой сын погиб, наследник рода! Я этого так не оставлю! Ты еще пожалеешь, Поттер! И вы, Дамблдор!
С этими словами мистер Малфой вылетел из кабинета, грохнув дверью так, что посыпалась штукатурка и пыль с потолка. Леди Малфой встала и, чуть не падая в обморок, засеменила следом.
— Гарри, иди на ужин, — произнес Дамблдор. — А мы обсудим завтрашние поминки и траур.
На следующий день в школе во время обеда прошла траурная месса. Большой зал не был украшен флагами факультетов, на потолке не горели свечи. Дамблдор довольно долго распространялся о "величии духа", "бесконечном путешествии" и "сплоченности". Гарри его не слушал — он думал о том, что неплохо бы завести в качестве охранника трехголового кровожадного пса.
В итоге дело списали в архив, так как доказательств причастности кого-либо не было. Кроме того, директор даже не получил взыскание за халатность, так как "нашлись" свидетели, которые подтвердили тот факт, что Малфой нарушил правила и блуждал по школе в неположенное время и в неположенном месте. За этот проступок с Драко, хоть и посмертно, было снято пятьдесят баллов со Слизерина.
31 октября 1991 года.
Снейп и так сразу невзлюбил Гарри, но после случая с Малфоем просто его возненавидел и остервенился до такой степени, что Поттер постоянно получал по его предмету "отвратительно" и сидел субботними утрами в его лаборатории, чистя пробирки.
— Гарри, ты будешь делать хоть что-нибудь? — спросила командным тоном Гермиона, видя, что Гарри облокотился на свою книгу и мерно посапывает на уроке зельеварения.
— Этот гад мне все равно "О" поставит, так что не буду я заморачиваться этой чепухой. А ты не командуй тут! — Гарри отвернулся от Грейнджер и снова уснул.
Гермиона продолжала еще что-то жужжать под ухо, напоминать, что с факультета снимут баллы, что все студенты — одна команда, но делала это настолько монотонно и нудно, что Гарри и взаправду уснул, заработав себе еще месяц отработок по субботам.
Помимо этого Поттер понял, что у него в школе много врагов. Утром тридцать первого октября на уроке Чар ему подбросили тыкву, которая была начинена каким-то взрывчатым веществом. Гарри успел вовремя скинуть ее на пол, почуяв запах пороха, но вот очки упали и разбились, а ресницы сгорели, также как и брови. Мадам Помфри, школьная медсестра, быстро их отрастила и устранила небольшие ожоги на ноге Гарри. А вот очки пришлось заказать по почте, потому что заклятие Репаро не смогло их починить.
Но на этом сюрпризы в День всех святых для Поттера не закончились. Во время праздничного ужина слизеринцы послали в Гарри сразу несколько заклинаний. Кто-то промахнулся и попал в Невилла, отчего тот понесся в лазарет лечить гнойные прыщи на лице, а Перси Уизли сумел отразить проклятие немоты и поснимать баллы с хулиганов, назначив им наказание у профессора МакГонагалл. Но проклятие Беспрерывного опорожнения мочевого пузыря достигло своей цели.
Гарри только принялся за жареную в вине свинину, как ему нестерпимо захотелось в туалет. В тот же миг в зал ворвался профессор Квиррелл, дико крича:
— Тролль! Сбежал из подземелья!
И упал в обморок. В зале по такому случаю, естественно, началась суматоха и хаос. В этот раз инициативу подхватил еще не успевший нализаться до галлюцинаций, но изрядно выпивший по случаю праздника Дамбдлор:
— Заткнулись все! — директор кашлянул, выплюнув на ближайших от него студентов здоровенный кусок пережеванного хлеба и хаггиса. — Все подчиняются старостам! Старосты, ведите учеников в гостиные факультетов. Факультеты — это... Хм... Преподаватели — к ноге! То есть за мной!
Гарри пошел за Перси, но ему безумно хотелось в туалет, поэтому он свернул не направо, в башню Гриффиндора, а налево — в девичий туалет. Помня шутку из какого-то фильма о том, что терпеть нельзя, иначе будут проблемы с эрекцией, Гарри смело толкнул дверь в девчачий туалет и забыл думать о справлении нужды, благо писать хотелось так, что терпеть не было сил.
Огромный и вонючий тролль стоял посреди туалета, а под раковиной сидела перепуганная до смерти и зареванная Гермиона. Тролль услышал Гарри и повернул голову в его сторону. В руке монстр сжимал огромную деревянную шипастую дубину, которая сейчас поднималась над раковиной, где сидела Гермиона.
— Беги, дура! — завопил Гарри.
Гермиона переползла под следующую раковину. И как раз вовремя — тролль обрушил дубину на умывальник, от чего тот разлетелся на мелкие куски.
— Депульсо! — вспомнил Гарри заклятие, действие которого напоминало удар боксерской перчаткой по предмету.
Тролль потряс ушибленной головой, зарычал и начал наступать на Гарри. Поттер пятился, но не мог придумать, что ему следует сказать или сделать — страх начинал медленно парализовывать его волю. Тролль занес дубину над Гарри, тот перекувыркнулся в сторону. Тролль попал дубиной по трубе с водой, перерубив ее. Вода хлынула в лицо чудовищу, что дало Гарри небольшое преимущество.
— Депульсо Максима! Скажи это, Гарри! — тоненько пропищала Гермиона.
— Депульсо Максима! — удар, силой похожий на движущийся на большой скорости многотонный поезд, достиг головы тролля, размозжив ему череп. Брызнула кровь, тролль зашатался и рухнул на пол. По кафелю медленно расплывалось буро-черное пятно. Пол усеяла крошка, преимущественно состоящая из черепной кости и ошметков мозгов тролля.
Гермиона медленно подошла к Гарри, ее очень сильно трясло.
— С-спасибо, — сказала она, пытаясь унять дрожь.
— Что ты тут делала? Тролль убил бы тебя к чертям! — набросился на нее Гарри с обвинениями. — Ой, подожди, мне же нужно было отлить!
Гарри, как ни в чем не бывало, перешагнул через убитого им тролля и, добравшись до унитаза, стал справлять нужду.
Как раз в этот момент в туалет ворвались учителя, во главе со Снейпом. МакГонагалл схватилась за сердце, Квиррелл опять упал в обморок, а Гарри продолжал писать, не замечая ничего вокруг.
Казалось, глаза Снейпа не могли округлиться до размера плошек, но это произошло. Его губы изобразили идеальную букву "О".
— Что, черт побери, здесь происходит? Поттер! Прекрати сс... — Снейпа прервала МакГонагалл.
— С вами все в порядке? Никто не пострадал?
— Нет, профессор, — ответила Гермиона. — Если бы не Гарри, меня бы не было в живых, он меня спас.
— Что вы тут забыли, позвольте спросить? — МакГонагалл нахмурила густые растрепанные брови, приобретая неотличимое сходство со старым грифоном.
— Простите, я думала, что смогу сама победить тролля, — сказала Гермиона, разглядывая носки своих туфель.
Гарри продолжал сливать в унитаз.
— Фините, — раздраженно каркнул Снейп.
— Его прокляли, — сказала МакГонагалл, наблюдая, что Поттер наконец-таки закончил писать. — Срочно к мадам Помфри. И да, Поттер, пятьдесят очков Гриффиндору за способность применить заклятие такой силы. Мисс Грейнджер, минус десять очков с Гриффиндора за вашу чрезмерную самоуверенность, которая закончилась бы смертью, если бы не мистер Поттер.
глава 8. Рождественские сюрпризы
Дни, оставшиеся до Рождества и окончания первого полугодия учебы, пролетели для Гарри незаметно. После случая с троллем Гермиона стала все чаще садиться с Гарри за одну парту, так как у нее тоже не было друзей. Грейнджер помогала ему с уроками, да и Гарри платил ей тем же. Он познакомил ее с Хагридом, к которому друзья бегали в гости, как только выдавалась свободная минутка.
Наказания у Снейпа стали для Гарри обычным делом. В субботу с утра или пятницу вечером Снейп заставлял Гарри приходить в лабораторию и делать всяческие дела без помощи магии за проступки, совершенные в течение недели. Кроме того, злой преподаватель снимал с Гарри баллы за любую провинность, так что Поттер расслабился и делал на его уроках, что хотел. Гарри знал, что все равно будет наказан и с него снимут баллы, поэтому перестал бояться Снейпа.
Из-за наказаний Гарри пропустил урок обучения полета на метле, отчего очень расстроился, так как хотел попробовать летать.
Накануне отъезда на каникулы Гермиона удивила Гарри, показав ему газету, где писалось, что Гринготтс пытались ограбить. "Ежедневный пророк" на передовице пестрел фотографиями рассерженных гоблинов, которые неистово стучали кулаками по своим столам.
— Постой, Гермиона, — Гарри выхватил у нее из рук газету и принялся читать текст. — Так это тот сейф ограбили, в котором Хагрид забирал сверток для Дамблдора!
Гермиона недоуменно уставилась на Поттера.
— Гермиона, ты самая осведомленная студентка Хогвартса за последние несколько сот лет, так скажи мне, что ты знаешь о философском камне? — Гарри набросился на Гермиону с расспросами.
— Это очень мощная магическая субстанции, — немного опешив, ответила Грейджер. — При помощи философского камня делают всяческие зелья, но этот камень максимально известен благодаря Эликсиру Вечной Жизни, который делают с его помощью.
Гарри опешил и осел на пол, внезапно оглушенный догадкой.
— Я думаю, это был философский камень. Там, в банке Гринготтс. И кто-то его хотел украсть. Но камень к тому моменту уже был в школе, — медленно произнес Гарри, — Мне нужно к Хагриду. Счастливого Рождества, Гермиона.
Гарри попрощался с подругой и выбежал из Большого зала.
Оказавшись на улице, Гарри ускорил бег. Снег бил ему в лицо, заставляя глаза слезиться, дыхание сбивалось от порывов ветра, ноги вязли в сугробах, но Гарри упорно продолжал бежать вперед.
Оказавшись возле избушки Хагрида, он неистово забарабанил в дверь, но ему никто не открывал.
Тогда Гарри осмотрелся вокруг и только теперь по-настоящему увидел окружающую его красоту. Все деревья оделись в заиндевелые одежды, пушистый снег скрыл все изъяны и раны осени, наделив их белизной и чистотой. Башни замка, теплицы и подсобные строения были покрыты снегом, который забивался в стыки камней, на подоконниках образовывались маленькие сугробы, на приступах — большие. Волшебство природы в этот момент ничуть не уступало чародейству магов.
В этот момент Гарри отрешился от всего пережитого, от всех текущих проблем и боли. Он сел на пороге хижины Хагрида, ни о чем не задумываясь и просто любуясь красотой зимы.
Гарри замерз, и у него на голове образовался небольшой сугроб, когда пришел Хагрид.
— Ты чаво это, Гарри? Совсем спятил! Застынешь насмерть! — Рубеус схватил паренька за шиворот, отряхнул с него снег, при этом едва не сломав ему руку и наставив синяков, и поволок в дом. — Горячего чаю, живо!
Хагрид, который обычно все делал без помощи магии, схватил свой розовый зонт и моментально вскипятил чай, плеснув Гарри в кружку какой-то еще жидкости.
— Ну-ка, пей! — скомандовал великан.
Гарри с трудом разжал замерзшие челюсти и посиневшими губами стал прихлебывать чай.
— Я ить туда добавил Бодроперцового зелья, так что у тебя будет какое-то время, хм, пар из ушей идти, — уже не так строго сказал Хагрид.
Как только у Гарри появилась возможность нормально разговаривать, он сразу же задал терзающий его вопрос:
— Хагрид, скажи, ты же знаешь, кто пьет кровь единорогов? И ты знаешь, зачем нужен философский камень?
Рубеус стоял с таким выражением лица, будто ему заехало огромным бревном между ног.
— Хагрид, это Волан-де-Морт? — прямо спросил Гарри. — Он вернулся?
Молчание затягивалось. Хагрид, казалось, превратился в статую.
— Эй, Хагрид, ты как? — спросил Гарри.
Рубеус немного "отлип" и тяжело опустился на стул.
— Гарри, этава, не должен ты знать такое-то. Рано тебе еще. Этава, Гарри, не произноси ты имя его. Ладно, расскажу я, этава, — от страха и волнения Хагрид начал говорить так косноязычно, что было довольно сложно понять что-либо из его речи.
Гарри чуть порозовел, словно молочный поросенок на вертеле, и, встав со стула, направился к бутыли с самогоном. Он с трудом открыл плотную пробковую затычку, наклонил бутыль и плеснул из сорокалитровой емкости в двухлитровую кружку где-то на три пальца. Пары алкоголя достигли лица Гарри, отчего ему безумно захотелось попробовать этот эликсир, но он переборол себя и принес кружку Хагриду. Тот одним махом опрокинул ее в себя и чуть расслабился — речь великана вновь стала внятной.
— Гарри, этого никто не должен знать, — лицо Рубеуса было на редкость серьезным. — Да, все очень непросто. Нет, не вернулся Вол... Не вернулся, но очень похоже, что пытается.
Хагрид перевел дыхание и нервно сглотнул.
— Понимаешь, Он пытается вернуться, он очень злой и плохой. А еще он власть любит и боль причинять обожает. Оттого столько народу и ухлопал. Понимаешь, Гарри, Дамблдор меня лично попросил и лес обшаривать, и Пушка попросил для защиты. Потому что Дамблдор знает, что не мог Он умереть. Потому как умереть только человек может, а Он уже был итить непонятно кто — носа нет, глаза как у змеи, красным горят, сам бледный как смерть. Ровесники почти мы с Ним. Из-за него меня ить из школы погнали, — закончил свой несвязный монолог Хагрид.
Гарри медленно переваривал услышанное.
— Вот это да, — только и нашел, что сказать, Гарри.
Хагрид уставился на него своими карими глазами. Гарри медленно соображал. Казалось, что можно было почувствовать физически, как мысли рождаются, лопаются и вновь появляются в его голове.
— Что же это получается, что по школе бродит тот, кто хочет попытаться в очередной раз меня прихлопнуть, а я тут без защиты? О чем думает Дамблдор? — возмутился Гарри.
— Д'мблдор — великий ч'ловек! — заплетающимся языком сказал Хагрид.
Гарри увидел, что он совсем окосел, и поспешил подлить ему еще самогона. После того, как Рубеус опустошил еще половину двухлитровой кружки, Гарри спросил:
— Значит Волан-де-Морт хочет вернуться? И, чтобы жить вечно, ему нужен Эликсир Вечной Жизни?
— М-м-м... Да! Он будет пить зелье, как и Фламель, и станет жить, пока оно не кончится... — пробормотал Хагрид, засыпая.
Голова великана упала на стол с жутковатым хрустом — Рубеус уснул.
* * *
Когда Гарри оказался в замке, Гермиона уже уехала. Как ни странно, помимо Гарри в школе на Рождество остался и Рон Уизли с братьями, родители которых уехали к старшему сыну Чарли на праздник в Румынию.
Мысли Гарри медленно упорядочивались и приходили в нормальное состояние. Он думал: почему Дамблдор ему ничего не рассказал? Почему такая важная правда скрывалась от него? Как можно было допустить, чтобы тень Волан-де-Морта появилась в Хогвартсе?
А потом Гарри вспомнил, что Дамблдор спустил ему с рук все доносы Снейпа, выгородил его перед министром, когда пес разорвал Малфоя младшего. Что же за человек Дамблдор? Почему он так себя ведет? Он скрывает правду, но между тем тайно помогает ему, Гарри. Для чего?
Твердо решив для себя поговорить с Дамблдором по этому вопросу, Гарри Поттер, не раздеваясь, завернулся в одеяло и уснул.
На следующее утро Гарри проснулся, как ни странно, позже обычного. Он знал, что подарков ему ждать не от кого, потому не спешил. Рон уже ушел, и Гарри был один в спальне. Он достал книгу по Чарам за второй курс и принялся читать. После вчерашних новостей голова нещадно болела.
Прошло около получаса, Гарри потянулся и пошел в Большой зал обедать, так как завтрак он проспал. Когда он шел возле елки в гостиной, то заметил, что под деревом появились свертки с подарками. Развернутые и порванные, очевидно, принадлежали братьям Уизли, так как больше из гриффиндорцев никого не было в школе. Но под елкой оставались три нетронутых свертка. Гарри с интересом подошел ближе и увидел на подарках свое имя. К горлу почему-то подкатил ком, и в носу стало щипать. Поттер очень бережно взял свертки и отнес их в спальню.
Первый подарок был от Гермионы. Она прислала Гарри книгу "Продвинутый курс чар", за что Поттер был ей очень благодарен. Гермиона вложила записку, в которой поздравляла Гарри, и почему-то в конце вместо подписи поставила небольшое сердечко.
Второй сверток был тяжелый и неаккуратный. На оберточной бумаге кривым почерком Хагрида было выведено имя Гарри. Поттер разорвал бумагу и увидел кожаные перчатки. Вложенная записка гласила:
"Гарри!
С Рождеством!
Это защитные перчатки — они заколдованы так, что растут вместе с человеком, который их носит, и всегда будут ему в пору. Они способны выдержать укус змеи или собаки, а также, не очень долго, даже жар и пламя драконьего огня.
Хагрид".
Гарри был так рад подарку, что не заметил, что под свертком Хагрида лежала тонкая невесомая ткань, которую он скатал вместе с оберточной бумагой и бросил в камин. Огонь охотно принял этот дар, поглощая магическую субстанцию Мантии-невидимки вместе с запиской от Дамблдора.
Третий сверток был объемным и содержал в себе жуткий свитер зеленого цвета. Помимо того, что он был связан не очень аккуратно, странно пах, он еще и был велик Гарри. Внутри не было записки, потому Гарри не знал, от кого подарок. Но за обедом он выяснил это, увидев Рона в таком же свитере только темно-бордового цвета.
— Зачем вы это сделали? — спросил Гарри в спину Рону, обращаясь ко всем братьям Уизли, сидящим за факультетским столом.
Близнецы замялись, Перси подбирал слова, а Рон ответил:
— Видимо, мама решила сделать доброе дело. Ведь больше тебе получить подарок не от кого.
Гарри боролся в этот момент с двумя силами, заполнившими его существо — всечь Рону по его веснушчатой морде и сжечь свитер прямо в Большом зале.
— Передай мамочке, что я не нуждаюсь в подачках! — Гарри был настолько зол из-за вмешательства в его личную жизнь, из-за боли от потери родителей и этой унижающей жалости, что перестал себя контролировать.
Поттер швырнул свитер трясущимися руками на стол и поспешил уйти, пока никто не заметил вскипающих в уголках глаз слез боли и злости.
Из-за инцидента со свитером Гарри пропустил ужин. Поттер ушел в хижину к Хагриду, но хозяина не оказалось дома. Что, впрочем, не смутило Гарри — он заклинанием отпер дверь под довольный лай Клыка, улегся на твердокаменную постель Хагрида и проспал на ней до самого вечера, пока не вернулся Рубеус.
Рождественские каникулы пролетели быстро. За эти две недели Гарри часто бывал у Хагрида, с которым они пили чай, ели кексы, ириски и тушеную кабанину. Оказалось, что Рубеус очень прозорливый человек и знает много и о заклятиях, и о людях, жизни среди магов в целом, но особой страстью Хагрида были всевозможные магические животные и существа.
— Ведь как бывает Гарри: волк никогда не убьет зайца, коли не голоден. Зато волк может и на медведя броситься, единственный зверь, который может атаковать более сильного соперника, — говорил Хагрид.
Гарри слушал великана, и у него родилась идея подарить тому подарок — редкое существо. Но он не знал, где его достать, потому заказал Самый большой справочник по волшебным зверям и существам, увидев который, Хагрид расцеловал Гарри и чуть не сломал тому все кости своими сокрушительными объятиями.
— Нужно наблюдать за животными, а не бездумно истреблять их, как магглы делают. Ведь животные ведут себя естественно, а человек — нет. Потому, чтобы понять что-то или решить вопрос какой-то, не нужно носиться сломя голову, нужно спокойно увидеть это, — говорил мудрый Хагрид.
Гарри не понял этой глубокой мысли, может быть, потому что был слишком глуп, и такая мудрость была недоступна его детскому мозгу, или потому, что он тайком стащил у Хагрида литр самогона и накануне попробовал его, заработав сокрушительную головную боль, муть в глазах и жуткую тошноту.
Четырнадцатого января школа заполнилась учениками, вместе со всеми приехала и Гермиона. Девочка бросилась обнимать Гарри, отчего последний пришел в легкое замешательство.
— Привет, — сказал Гарри, улыбаясь.
— Здравствуй, Гарри! — крикнула Грейнджер и, смутившись, убежала в свою спальню.
Позже Гарри вручил ей свой подарок — шапку из шкурок нюхлеров. Этот подарок посоветовал сделать Хагрид, так как нюхлеры сбрасывали свою шкуру летом и никого не пришлось убивать. К тому же шерсть нюхлеров обладала особой магией: тот кто ее касался, обретал способность вызывать нюхлеров, словно он один из членов их стаи.
В первый учебный день второго полугодия Гарри шел после ужина в башню Гриффиндора, но внезапно его внимание привлекла приоткрытая дверь рядом с залов Трофеев. Мальчика буквально потянуло внутрь некая сила, которой он не мог сопротивляться.
Посреди комнаты стояло зеркало, наполовину прикрытое пыльной материей. Гарри осторожно притворил за собой дверь и подошел к зеркалу. Он видел лишь отражение своей головы, так как остальная поверхность была скрыто тканью. Поттер протянул руку и, сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, сдернул материю с зеркала.
глава 9. Депульсо!
Из зеркала на Гарри смотрело его собственное отражение. Но нет, спустя несколько минут из глубины стали выплывать смутные образы людей. Картинки были размытыми, они мешали друг другу, сталкивались и вызывали у Гарри головокружение. Казалось, что в зеркале проскальзывали то лица родителей Гарри, то образы монстров, их черных окровавленных ртов и когтей, тянущихся к Поттеру.
Гарри прикрыл глаза, потом с силой зажмурил их и надавил пальцами на веки, чтобы прогнать кошмарные видения.
Перед закрытыми глазами неслась тьма, в которой плыли красные круги, но Гарри, не открывая глаз, отвернулся от зеркала и направился к выходу, но, видимо, потерял ориентацию из-за головокружения и долгого нахождения с закрытыми глазами. Гарри затронул ногой зеркало, которое стояло на шаткой опоре. Зеркало, высотой больше, чем в человеческий рост, в тяжелой железной раме, грохнулось на каменный пол, едва не придавив Гарри. Звук удара был настолько сильным, что у Поттера заложило уши, но времени на то, чтобы жалеть себя не было — нужно было срочно убираться прочь.
Не помня себя от страха, Гарри выскочил из комнаты и только успел шмыгнуть в дверь зала Трофеев, как до его слуха донесся сипящий голос Филча:
— Безобразие! Разбили зеркало! Древний артефакт! Ну я им покажу! Мерзкие студенты! Пойду прямиком к Дамблдору. К Дамблдору! Может, он разрешит мне на этот раз привести в действие декрет о подвешивании за большие пальцы, о да, о да...
Гарри услышал, как завхоз, шаркая, поплелся прочь из зала Трофеев. Переведя дух, Поттер быстренько ретировался в гостиную Гриффиндора.
— Так ты говоришь, что видел в этом зеркале родителей и... демонов? — с интересом спрашивала на следующий день Гермиона, сидя за обеденным столом в Большом зале и размахивая вилкой с куском селедки на ней.
— Да, — ответил Гарри. — Мне было... страшно.
Гермиона понимающе посмотрела на Гарри, но ничего не сказала.
— Зачем оставлять такие артефакты в школе, в комнате, куда может зайти любой студент? — спросила она после паузы.
Гарри устремил на нее долгий взгляд, но рассказывать про Волан-де-Морта, убитых единорогов и монстров не хотелось.
— Куда смотрит Дамблдор? — возмутилась Гермиона. — Ведь из-за халатности персонала уже погиб Малфой. А я тут еще покопалась в библиотеке и подняла хронику "Ежедневного Пророка" за последние несколько десятков лет. И знаешь, что я там нашла? Ничего. Думаю, Дамблдор скрывает такие происшествия. И сдается мне, что это не первая смерть в стенах школы.
Гарри ошалело уставился на Гермиону и немного струхнул, ведь вероятность того, что Волан-де-Морт появится в школе и попытается его, Гарри, убить, весьма высока. Особенно учитывая наплевательское отношение Дамблдора к безопасности и охране.
— Из-за этого выгнали Хагрида из школы... — сказала Гермиона. — Из-за смерти девочки.
Гарри вытаращился на нее, и от шока открыл рот.
— Хагрида выгнали из школы из-за Волан-де-Морта, — Гарри вскочил на ноги и опрокинул кубок с тыквенным соком.
— Гарри, успокойся! — вскричала Гермиона.
Но Гарри уже было не остановить. Он выбежал из Большого зала в одной тоненькой мантии и понесся, куда глаза глядят.
Оказалось, что глаза глядели в направлении избушки Хагрида. Великан за это время стал для Гарри лучшим другом, которого у него никогда не было.
До избушки Гарри добежал буквально за несколько минут и принялся колотить в дверь, но никто не открыл. Гарри ударил в дверь кулаком еще раз, затем пнул ее ногой, а потом, прислонившись спиной к стене, медленно сполз на холодный снег.
— Ты понимаешь, меня хотят убить, — сказал Гарри, подоспевшей из замка и запыхавшейся Гермионе. — Что, не понимаешь?
Грейнджер внимательно слушала, пока Гарри рассказывал ей все, что узнал и додумал.
— Волан-де-Морт не умер. Он скрывается. Он заставляет кого-то в замке убивать единорогов и давать ему их кровь, чтобы поддерживать жизнь. Мне это Хагрид рассказал. А еще он сказал, что Волан-де-Морт не может умереть, так как только человек смертен. А пес защищал Философский камень, который нужен, чтобы воскресить его.
Гермиона от изумления открыла рот.
— Как ты думаешь, кто может помогать Тому-кого-нельзя-называть в школе? — дрожа всем телом, спросила Гермиона.
Гарри погрузился в недоуменное молчание. Первый, кто пришел ему на ум — Снейп. Но Гарри проводил с ним наедине столько времени во время отработок, что Снейп мог его прихлопнуть не один раз и все списать на несчастный случай. А может, Гарри нужен, как приманка или что-то в этом духе?
— Я не знаю, Гермиона. Кто бы это ни был, он очень хорошо скрывает свою причастность, — сказал усталым голосом Гарри.
По возвращении в школу, так и не поговорив с Хагридом, Гарри улегся спать в кресле перед камином в гостиной Гриффиндора.
После происшествия с зеркалом дни полетели очень стремительно. В марте Гарри испугался, что нужно сдавать в конце года экзамены, а он ведь ни в зуб ногой по многим предметам. Ему легко давались Чары и Защита, а вот с остальными предметами было тяжело.
Так и не поговорив с Хагридом, Гарри углубился в учебу. Ему во всем помогала Гермиона, она даже попросила профессора МакГонагалл выделить им отдельный кабинет вечером, чтобы практиковаться в зельях и некоторых чарах. Получив согласие руководства, ребята были очень счастливы.
Спустя месяц самостоятельных занятий Гарри понял, что зелья даются ему на удивление легко, и что он показал бы неплохой результат по этому предмету, если бы не злобная шкура Снейп.
После Пасхи Гарри был готов сдавать экзамены, но произошло нечто такое, что заставило всю школу ненадолго позабыть об учебе.
25 апреля 1992 года
— Итак, мистер и миссис Дурсль, вы являетесь опекунами Гарри Поттера и должны знать о сложившейся ситуации. Ваш подопечный обвиняется в действии, попадающем под статью убийство человека. В результате этих действий человек умер, — мерно и монотонно рассказывал министерский работник, стоя в дверях дома номер 4 по Тисовой улице.
Тетя Петуния грохнулась в обморок, представив, какой позор пал на ее седеющую голову. Дядя Вернон раздулся от бешенства и стал бурым, как переваренный рак.
Только дядя Вернон захлопнул дверь за стражем порядка, как тут же в дом через открытую форточку ворвалась сова. Птица бросила конверт к ногам Вернона и, попытавшись вылететь тем же путем, что и прилетела, промахнулась и врезалась со всего хода в окно. Послышался звон бьющегося стекла, птица расколотила таки окно, оправила перья и, как ни в чем не бывало, устремилась прочь в зияющую дыру.
Мистер Дурсль не мог нагнуться к полу из-за своего огромного живота, так что, пока он тужился и кривился, письмо неожиданно для него взлетело в воздух и принялось кричать, тлея по краям:
— Мистер и миссис Дурсль! Вы обязаны приехать в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс, чтобы ответить за проступок своего подопечного, Гарри Поттера. Поскольку он, Гарри Поттер, обвиняется в убийстве, то необходимо ваше присутствие для выяснения дальнейших деталей дела. С уважением, директор Хогвартса, П.Р.А.Н., Верховный Властелин Вселенной, Кандидат в Кандидаты Магических Наук по предмету Околовсячение, Верховный Командующий Визенгамота, Старший Жрец, член общества "На дуде игрец", почетный кавалер ордена Мерлина первой степени, заслуженный пожарный и народный дружинник, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.
Поскольку перечень регалий и заслуг заняла большую часть письма, пока то не истлело полностью, то Петуния успела очнуться, а Вернон придти в бешенство еще больше.
— Они! Заставляют меня! Ехать в эту сраную школу! — дядюшку трясло от негодования и злости. — Да гори оно все в аду! На верхних полках и в треугольных стеклянных бейсболках! Суки!
Но кричи не кричи, а ехать в школу Дурслям пришлось. Поскольку они были опекунами, то их доставили при помощи летучего пороха прямо в кабинет МакГонагалл, а вернее сказать, прямо в камин.
— Добро пожаловать, — скупо обронила Минерва.
Вернон отряхивался от пепла, испачкав свое шикарное серое пальто, а Петуния озиралась с опаской и интересом.
— Пойдемте за мной, в кабинет директора. Дамблдор уже ждет вас, — произнесла МакГонагалл и поманила Дурслей средним пальцем.
23 апреля 1992 года
Во время завтрака Дамблдор рассказал про предстоящие через месяц экзамены. Он еще говорил много всяких "умных" вещей, таких, как важность шелковых трусов при беге трусцой и наличие волос под мышками на соревнованиях по плаванию. Гарри не слушал старого директора. Когда тот все-таки кончил свой рассказ и перешел к анекдотам про пьяных домовых эльфов, в зал влетела сова. Это было в порядке вещей, что птицы летали в Большом зале во время приема пищи, так как, видимо, иного времени для доставки дешевой корреспонденции и прочего мусора не было. Какнув на голову кому-то из хаффлпаффцев, птица швырнула письмо почти в лицо Дамблдору, отчего тот свалился со стула, и тут же улетела.
Гарри увидел, что Дамблдор что-то шепчет Снейпу.
— Северус, у вас еще есть Похмельное? Да, вот в Министетствро вызывают с утра, надо привести себя в порядок.
— В мой кабинет Дамблдор, живо! — прошипел Снейп.
Гарри посмеялся и вышел из Большого зала, отправившись на урок трансфигурации.
После трансфигурации был урок Чар, а на закуску оставалась Защита от темных искусств.
Гарри дописывал конспект, каждый раз нервно перечеркивая слово или букву, когда профессор Квиррелл заикался. Бесило это жутко.
В этот раз нервный учитель монотонно бубнил про противодействие заклятию Петрификус Тоталус. Суть его размышлений свелась к тому, что этому заклинанию невозможно противодействовать без знания щитового заклинания. А все те формулы, выпады и прочая защита, кроме Протего, сводятся к нулю.
— Только бумагу зря перевел из-за этого тупицы, — бубнил про себя Гарри.
Урок был сдвоенный со студентами Хаффлпаффа, так что в классе стояла сонная тишина. На этом фоне слова Гарри раздались весьма громко и отчетливо, но Квиррелл лишь нервно вздрогнул и натужно рассмеялся.
После урока, когда все студенты отправились обедать, профессор остановил Гарри:
— П-поттер, ос-станьтесь.
Гарри уже ожидал наказание за свое дерзкое высказывание, так что спокойно подошел к столу Квиррелла. Последний студент покинул класс, пропахший чесноком и еще какой-то туалетной вонью, и в помещении воцарилась тишина.
Квиррелл что-то писал у себя в журнале, изредка поглядывая на Гарри.
— П-поттер, п-присядьте, — сказал профессор.
Гарри расположился за партой перед преподавательским столом.
— Поттер, вы совсем распустились, так говорить с учителем, — сказал Квиррелл без запинки в голосе и резко встал со стула.
Гарри отпрянул, лицо профессора выражало сильнейшую ненависть.
— Петрификус Тоталус! — гаркнул Квиррелл.
Гарри успел нырнуть под парту, увидев под столом ноги Квиррелла.
— Депульсо! — заорал Гарри, направив палочку на ноги профессора.
Квиррелл не ожидал такого действия от Гарри и рухнул на пол, визжа от боли. Тюрбан на его голове размотался, обнажая безволосый череп.
Гарри выскочил из-под парты и вскричал:
— Петрификус Тоталус!
Квиррел замер на полу в той нелепой позе, в которой корчился.
— Значит, это вы служите Волан-де-Морту? — спросил Гарри. — Фините! Инкарцеро!
Квиррелл вмиг приобрел подвижность, но его тут же обвили с ног до головы тугие веревки.
— Конечно я, болван! — выплюнул Квиррелл. — Только у меня хватило духа впустить повелителя в свое тело!
Поттера трясло от перенапряжения, но он уверенно и твердо держал палочку в руке. Глаза Квиррелла были полны злобы. Внезапно до Гарри донесся голос, который исходил словно из-под земли:
— Ты глупец, Гарри Поттер.
— Кто это? — спросил Гарри.
— Это я, идиот. Тот, кому нужна кровь единорога. И философский камень, который ты достал из зеркала! — сказал голос.
— Сам идиот, — ответил Гарри. — А камня у меня нет.
До ушей Гарри донеслось какое-то непонятное шипение.
— Переверни этого жалкого профессора на живот и ты увидишь меня, — ответил голос.
Гарри подошел к телу Квиррелла и с трудом перевернул его. Раздался хруст — Гарри сломал профессору нос, когда его лицо познакомилось с каменным полом.
Но это Гарри мало волновало — то, что он увидел, повергло его в настоящий шок. С затылка Квиррелла на него смотрело жуткое, обезображенное, но живое лицо с красными глазами.
— Ну, здравствуй, Гарри, — сказал Волан-де-Морт.
— Депульсо! — что есть силы заорал Гарри, направив палочку на жуткое лицо на затылке Квиррелла.
Магия мощным потоком вырвалась из Гарри и, пройдя через палочку, разнесла сокрушительным ударом голову Квиррела на мелкие кусочки. Гарри оказался весь забрызган кровью, мозгами и ошметками черепа. Пол, стены и потолок комнаты превратились в один сплошной кровавый потек.
Гарри стоял посреди всего этого ужаса и завороженно смотрел на небольшой фонтан крови, который вырывался из шеи Квиррелла. А потом над телом мертвого профессора возник коричневатый дымок, который вначале клубился, а потом принял форму стрелы и рванул к нему. Поттер шарахнулся в сторону, но поскользнулся в луже крови, запутавшись в полах мантии, и упал на пол, ударившись головой об угол парты.
глава 10. Гремучая Ива
— Гарри, так вы утверждаете, что не убивали Квиринуса Квиррелла?
— Так и есть, профессор, — ответил Поттер.
Гарри, с перемотанной бинтом головой, сидел в кресле перед столом Дамблдора в директорском кабинете. Странные инструменты позвякивали, выпуская облачка дыма, поскрипывали и даровали непонятный снотворный покой. Недалеко от Гарри стояла чета Дурслей с сыночком Дадликом.
— У меня больше нет вопросов, — сказал Дамблдор.
В кабинет ворвался Снейп и с порога принялся источать зловоние.
— Это ложь, Дамблдор, — желчь в голосе Северуса, казалось, приобрела физическую основу. — Это Поттер, все улики указали на него.
— Северус, чем от вас пахнет? — жеманно зажав нос мизинцем и большим пальцем, спросил Дамблдор, а Гарри прыснул от смеха, вспоминая о мелко растолченной навозной бомбе, которую он установил в кабинете зельеварения.
Игнорируя вопрос, Снейп театральным жестом поднял колбочку, которую принес с собой. Все уставились на склянку с прозрачной жидкостью.
— Это Веритасерум. Для непосвященных — сыворотка правды, — во время этих слов Снейп злобно буравил Гарри взглядом.
— Не собираюсь ничего пить из ваших рук... м-м-м... профессор, так как сомневаюсь в степени их чистоты, — сказал Гарри, в свою очередь, как и Дамблдор, зажимая ноздри пальцами.
Кожа на лице Северуса покрылась красными пятнами. Гарри понимал, что если бы не присутствие директора, то Снейп проклял бы его или избил.
— Севеу-ус, остыньте, — гнусавил Дамблдор с зажатым носом, доставая палочку и убирая заклинанием вонь. — Это незаконно.
Снейп метал глазами молнии, которые были направлены только на Поттера.
— Гарри, — голос Дамблдора лучился всепоглощающим добродушием, как если бы старик выцедил бутылку огневиски. — Применение Веритасерума, ик, прошу прощения, незаконно без согласия пьющего зелье, ик! Простите. Но если испытуемый пьет его сам, то это делает ему честь, вам, ваша смелость.
Гарри долго вдумывался в значение слов Дамблдора и пришел к выводу, что директор — идиот. Кажется, даже Снейп не понял этого шифра, вырвавшегося несколько мгновений ранее из уст директора Хогвартса. Не говоря уж про застывших Дурслей, которые стояли, словно предметы мебели директорского кабинета.
— Поттер, ты будешь пить это зелье? — не выдержал Снейп и спросил Гарри прямо.
— Нет, — так же прямо ответил Гарри, убирая пальцы от носа и вытирая их от соплей о кресло.
— Ну вот и отлично, замечательно! — обрадовался Дамблдор. — Проблема решена и никто не пострадал.
— А как же Квиррелл с размозженной башкой? — заорал Снейп, дернув бровью так сильно, что Гарри показалось, будто у профессора от злости случился инсульт.
— Да никак, все в порядке! — радостно заорал Альбус на своего верного пса Снейпа. — Министерство установило, что тело Квиррелла было так сильно напичкано темной магией, что он бы и так умер бы через месяц-другой. Да и Гарри сказал, что Квиррелл пытался напасть на него и убить. К тому же, у нас есть свидетель!
Дамблдор лучезарно улыбался Гарри. Глаза Альбуса из-за очков-половинок озорно блистали. Гарри притворно улыбнулся в ответ Дамблдору.
— Так, мистеры и миссис Дурсли, идите в... на обед, я хотел сказать, а потом погуляете вместе с Гарри по окрестностям школы, — подмигнул Дурслям Дамблдор. — У вас есть целый день, чтобы попытаться стать семьей.
Гарри кривился в притворной улыбке, Дурсли остолбенели и побледнели так сильно, словно их обсыпало мраморной пылью. Снейп круто развернулся на каблуках и, взмахнув мантией так сильно, что сбил несколько пузырьков и пепельниц на столе Дамблдора, пулей вынесся из кабинета, сильно грохнув дверью, отчего она ударилась и открылась обратно.
— Удачи, друзья, — пьяно улыбнулся Дамблдор и показал пальцем на дверь, как бы напоминая, чтобы все убирались из его кабинета.
Поскольку Дамблдор отмазал Гарри от тюрьмы для волшебников, которая называлась Азкабан, то Поттер решил не устраивать пока склоку из-за тупости и слепоты Дамблдора относительно призрака Волан-де-Морта в школе.
Когда Гарри вышел из кабинета, за ним следом семенили Дурсли. Гарри молча шел впереди, не думая о них. Достигнув Большого зала, Гарри обернулся к родственникам и указал пальцем на стол.
— Садитесь, сейчас будет обед, — сказал Гарри. — Жрите на здоровье.
Дурсли неловко уселись на тесные лавки, от шока даже не зная, что делать. Дадли внимательно рассматривал потолок, отражающий небо на улице. Потом его взгляд переметнулся на стол, который начал заполняться едой.
— Не тронь это! — вскричала Петуния, увидев, что Дадли потянулся за сочной куриной ногой.
— Ну мам! — стал ныть Дадли, которому ужасно хотелось есть.
Тут их перепалку прервал Дамблдор, который поднялся со своего места, и, неловко держась рукой за выступающую часть стола, на заплетающихся ногах пополз к трибуне.
— Тишина! — гаркнул Альбус Персиваль. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память умершего учителя, который покушался на жизнь одного известного всем нам ученика со шрамом на лбу! Но не будем называть ничьих имен! Помянем! И выпьем за тех, кто остался жив!
Гарри чуть не сполз под стол от стыда и смеха после такой проникновенной и завуалированной речи директора.
* * *
После обеда Гарри решил немного напугать Дурслей и повел их к Хагриду. Дадли все-таки умудрился стянуть со стола курицу и в тайне от родителей съесть ее. Петуния и Вернон сидели с такими надменными лицами, словно на тарелках лежали собачьи экскременты.
Гермиона, не отходившая от койки Гарри, пока тот валялся в лазарете, быстро поела и умчалась в библиотеку готовиться к экзаменам, бросив на Дурслей рассерженный и недовольный взгляд.
Хагрид сидел возле своей избушки и смотрел в одну точку. Гарри поздоровался, на что Рубеус нервно дернул бровью.
— Хагрид, ты помнишь Дурслей? — задал вопрос Гарри.
Мозг великана, напряженно думавшего о чем-то постороннем до этого, казалось, пришел в почти слышимое движение. Гарри был готов поклясться, что услышал скрип шестеренок.
— А, Дурсли! — Хагрид резко вскочил с места и навис над семейкой.
От резкого движения гиганта дядюшка Вернон упал на траву и никак не мог подняться.
— Помочь? — спросил Хагрид и, не дожидаясь ответа, подошел и поднял за шиворот Вернона.
— Хагрид, а давай Дурслям покажем Иву нашу, она сейчас вся в цветах, очень красивая, — заблестели глаза у Гарри, вспоминая некрасивый и липкий пух на ветках Ивы.
Хагрид понял намек Поттера и направился в сторону Гремучей Ивы, жуткого дерева с голыми липкими ветками круглый год, которое видело цель своего существования в защите окружающего ее пространства, уничтожая всех, кто находился в радиусе поражения ее веток.
Дурсли испуганно семенили следом за Гарри и Хагридом, которые весело болтали.
— Хагрид, ты ведь знаешь, я не все рассказал Дамблдору, — начал Гарри, видя, что Дурсли находятся на достаточном расстоянии, чтобы не расслышать его голос.
— О чем это ты, Гарри? — переспросил Хагрид.
Гарри шел еще какое-то время молча, внимательно смотря себе под ноги. Весна пробудила от сна медведей с запором, так что на улице было очень красиво. Вот только с наступлением вечера начинали летать комары, мошки и прочий гнус, что не очень радовало.
— Про смерть Квиррелла, — сказал Гарри.
Видя, что на лице Хагрида появилась мина удивления, а губы начинают вытягиваться в трубочку, Гарри поспешил добавить:
— Ты меня не так понял. Про смерть я рассказал все. Я не рассказал директору, что из затылка Квиррелла торчало лицо Волан-де-Морта. И он разговаривал со мной.
От удивления Хагрид сломал пополам двухпудовый камень, который подобрал, чтобы использовать в качестве груза в бочке для закваски капусты.
— Я сказал ему, что камня у меня нет, так он, знаешь, как разозлился! Шипеть стал на меня. Я его Депульсо и приложил. Только со страха силу не рассчитал.
Хагрид, пораженный новостью, продолжал движение, минуя Гремучую Иву, дальше, в сторону Запретного леса. Гарри семенил следом.
— Хагрид, ты был прав. Волан-де-Морт пытается вернуться, — обреченно проговорил Гарри.
— Гарри, мой мальчик, знал я это, но верить не хотел, — Хагрид вспотел от шока и вытер лысину ладонью, забрызгав Гарри каплями пота.
Продолжая прогулку, друзья завели разговор о том, как обезопасить Гарри от Волан-де-Морта.
— Тебе нужно боевой магии учиться, Гарри, — вещал Хагрид. — Без нее никуда. Мал ты еще, силенок в тебе мало, жаль. Но придется выкладываться. Учитель тебе нужен.
— А ты будешь меня учить? — немного смущенно спросил Гарри, остановившись и ковыряя носком ботинка камни, которые оказались затвердевшим пометом сов.
Хагрид тоже смутился, покраснел так, что стал похож на бородатую редиску.
— Гарри, я ить не смыслю в этом... Я ить в школе-та проучился всего ничего. Непредумышленное убийство на меня повесили, — Хагрид снова начал говорить косноязычно от волнения. — Я тебе расскажу все, что знаю, но этого мало будет.
Хагрид так и не успел закончить свою мысль — тишину и пение птиц теплого весеннего дня нарушил пронзительный крик. Гарри и Хагрид резко обернулись и увидели ужасающую картину — Гремучая Ива хлестала своими ветвями дядю Вернона, вбивая его в землю. Как толстяк оказался так близко к дереву, было не ясно, но упав, встать он уже не мог.
Гарри и Хагрид бросились на помощь, но было поздно — Ива занесла огромный сук над Верноном и резко опустила его вниз. Перед взором Гарри взорвался кровавый пузырь — куски тела дяди Вернона разлетелись в сторону, словно кто-то сбросил шарик с водой на брусчатку мостовой.
Тетя Петуния и Дадли, забрызганные кровью и кишками Вернона, подбежали к Иве и стали оттягивать куски тела Вернона, который еще бился в предсмертной агонии, захлебываясь кровью, подальше от смертоносных ветвей.
Но их прыти не хватило надолго. Одна ветвь схватила Дадли за ноги, обвивалась вокруг них, а другая стала душить его. Внезапно ветви дернулись в стороны, и перед глазами Гарри предстали оторванные ноги кузена и его падающее безголовое тулово, из которого вываливались кишки вместе с другими внутренними органами.
Гарри остановился и упал на колени — его желудок сдавил спазм, который вытолкнул все содержимое обеда наружу.
Тетя Петуния обезумела от всего происходящего, она не заметила, как ветка, длиной около пяти метров несется по направлению к ней. Удар был такой силы, что Петунию отбросило на несколько метров в сторону обрыва, за которым находилось Черное озеро.
Хагрид подбежал к Иве, нажал на какой-то сучок, отчего Ива сразу замерла и успокоилась, и вытащил мертвое тело Вернона, а затем и разорванного пополам Дадлика.
— Стой, дура, утонешь! — вопил Рубеус, видя, как Петуния поднимается на ноги.
Миссис Дурсль тяжело дышала, и, видя, что порванная блузка набрякла от крови, оступилась и, не удержавшись, с криком упала с края обрыва.
Темные воды с утробным хлюпаньем поглотили обезображенное ударами веток тело Петунии Дурсль и больше ее никто не видел.
глава 11. Суд и новые опекуны
Передовица "Ежедневного Пророка" пестрела жуткими фотографиями окровавленных ветвей Гремучей Ивы под не менее ужасающим заголовком: "Кровавый обряд. Новые смерти маглов. Тот-кого-нельзя-называть вернулся?".
Гарри с отвращением отбросил газетенку в сторону. Кто додумался пропустить репортеров на территорию школы, Поттеру было непонятно. Тем более, освещать события в таком ключе.
Гарри лежал в школьном лазарете с нервным срывом, после всего увиденного. Дурслей нет...
В голове Поттера мелькали странные мысли. Теперь ему можно жить одному в том огромном доме на Тисовой, можно есть лучшую еду и, не таясь, смотреть телевизор, играть на компьютере. А также Гарри думал, что отчасти в смерти Дурслей виноват он, так как не успел им помочь и именно он потащил их на эту дурацкую прогулку.
Несмотря на всю ненависть, которую питал Гарри к родственникам с Тисовой улицы, он был не готов увидеть их мертвыми. Их искореженные и обезображенные тела до сих стояли у него перед глазами. Тело тети Петунии так и не нашли.
Ночью Гарри снились кошмары — он убегал от огромных ветвей, которые превращались в пузыри, которые лопались, разбрызгивая повсюду кровь и кишки.
Гарри просыпался в холодном поту — все его тело тряслось, как в лихорадке. Мадам Помфри извела на него почти все запасы легких успокоительных, и теперь Гарри все видел в фиолетовом цвете.
Гермиона часто приходила навещать Гарри. Она приносила ему не только домашние задания, но и еду: бекон, жареный хлеб и украдкой от мадам Помфри оставляла их ему под подушкой. Гарри был рад Гермионе, он привязался к ней за этот учебный год.
За день до выписки из лазарета, как раз перед самыми экзаменами, к Гарри пришел Хагрид. Лицо великана было опухшим — было видно, что Рубеус находился все это время в запое.
— Гарри... — глаза великана подернулись пленкой слез. — Гарри... Это... моя... вина...
И Хагрид разрыдался. Гарри неловко поглаживал друга по плечу, почему-то совсем не испытывая грусти по Дурслям. А на Хагрида он и вовсе не мог обижаться.
— Хагрид, ты сделал все, что мог. Нашей с тобой вины в этом нет, — серьезно сказал Гарри, который до этого винил себя в произошедшем.
Великан перестал плакать и только шмыгал носом, от чего все одеяло оказалось покрыто козявками и соплями.
— Извини, Гарри, — промямлил Хагрид. — Как представлю... Тебе теперь же жить негде...
Гарри, увидев, что глаза Рубеуса вновь наполняются слезами, быстро сменил тему разговора.
— Почему негде? Я у Дурслей жил в доме. Скорее всего, теперь он мой, — сказал Гарри. — Так что переживать не о чем.
Хагрид ошалело вытаращился на Гарри — казалось, что великан только что увидел перед собой кротовую дыру, такое недоумение проявилось на лице Рубеуса.
— Гарри, тебе же одному жить нельзя, несовершеннолетний ты, — сказал Хагрид.
— Ну и что? — спросил Гарри.
— Тебя же опекунам отдадут до семнадцатилетия, — сказал Хагрид.
А вот после этой фразы Гарри немного задумался. Ведь он несовершеннолетний волшебник, которого подозревают в одном прямом убийстве и двух косвенных.
— Хагрид, а они могут отдать меня в приют? — тихо спросил великана Гарри, опустив голову вниз и что-то детально изучая на одеяле.
— Гарри, сирот в приют отправляют в нашем мире только в том случае, если ты не можешь сам себя содержать. А поскольку у тебя есть наследство родителей, то, скорее всего, тебя поместят в какую-нибудь магическую семью, — ответил Хагрид.
Гарри было тошно думать о том, что ему придется жить с какими-то неизвестными ему людьми. Он представлял, что его вновь будут унижать и истязать, как Дурсли, чтоб им пусто было.
Видимо, все эти вопросы и переживания отразились на лице Гарри, так что Хагрид решил его успокоить.
— Гарри, не переживай, этим вопросом вплотную занят директор. Он тебе плохого не сделает, — лучезарно улыбаясь, "успокоил" Гарри Хагрид.
Поттер медленно поднял голову и впился взглядом в глаза Хагрида, отчего тот моментально сник, как член после оргазма.
— Хагрид, как ты можешь такое говорить? — голос Гарри начал дрожать от гнева. — Дамблдор вообще не заботится о моей, да и чьей-либо, безопасности вообще!
Комнату почему-то стал заполнять мрак, хотя за окнами светило яркое весеннее солнце.
— Гарри, как ты можешь такое говорить?! Дамблдор — великий человек! — заорал не своим голосом Хагрид.
— И перед носом этого "великого человека" уже убито столько людей! Как ты можешь им восхищаться?! — в ответ вскричал Гарри.
Хагрид молча хлопал ртом, казалось, мрак на улице заткнул ему дыхательные пути. Гарри встал с кровати и подошел к окну — на небо наползла черная грозовая туча.
— Вот почему потемнело. Туча, — пробормотал Гарри. — Я хочу жить с тобой, Хагрид.
* * *
— Слушание по делу опекунства над несовершеннолетним Гарри Джеймсовичем Поттером, потерявшим по трагическим событиям своих опекунов, открыто, — министр Магии Фадж лично зачитал название дела и замолчал, уступая слово Дамблдору.
Гарри тихонько сидел на скамье, обводя тоскливым взглядом трибуны, полные людей, комнату, круглую и неуютную, словно попал на дно колодца, и пытался не думать о том, что происходит. Сразу после экзаменов, которые Поттер все сдал на отлично, даже нудную историю магии, Гарри оставили в школе на несколько дней до начала слушания. Пятого июня Гарри вместе в Дамблдором отправился по каминной сети прямиком в Министерство Магии. Пожить немного одному в доме почивших Дурслей ему так пока и не удалось.
— Итак, дороги мои коллеги. Я, Альбус Персиваль Уулфрик Брайон Дамблдор, почетный член и прочее, представляю интересы Гарри Джеймсовича Поттера. Рассматривается возможность подселения моего подопечного в одну из магических семей, которая подала заявку на его содержание.
Гарри не слушал весь тот бред, который нес Дамблдор, а потом и еще куча народа. Поттер с удивлением разглядывал людей, которые хотели его приютить. Одни были слишком приторно-добрыми, другие — высокомерно-агрессивными. Попадались даже просто поклонники, которые пришли поглазеть на "убийцу Того-кого-нельзя-называть".
— Слово предоставляется свидетелю нервных срывов и буйств вышеназванного Гарри Джеймсовича Поттера, профессору Снейпу, — пробормотал Дамблдор невнятно.
Из зала неспешной театральной походкой, призванной подчеркнуть статус идущего лица, появился Северус Снейп. Он занял кресло по правую руку от Фаджа и принялся говорить:
— Гарри Поттер — это студент, — начал бормотать Снейп, описывая Гарри, словно он определение из книги "Зельеварение — это наука...", — который неоднократно срывал мои уроки. Его эмоциональное и психологическое состояние крайне нестабильно. Вышеназванный Гарри Поттер обладает наглостью и непробиваемостью взрослого, что неоднократно демонстрировалось на моих уроках. Я думаю, и другие учителя подтвердят это, если дать им Веритасерум.
Снейп возбужденно и маниакально блистая глазами обвел взглядом зал суда, надеясь увидеть там кого-то из преподавателей Хогвартса и немедленно напоить их зельем.
— Я считаю, что Поттера необходимо изолировать от других студентов, дабы они не попали под его пагубное влияние, — продолжил говорить Снейп, выплевывая, словно яд, каждое слово. — Моим мнением останется то, что Поттера необходимо отдать не на опекунство в магическую семью, а поместить в психиатрическую лечебницу.
Зал охнул на последних словах Снейпа, Фадж возмущенно замотал головой. Дамблдор радостно улыбался и потирал руки, довольный показаниями своего свидетеля.
Спустя пять или шесть часов безумной бюрократической волокиты, потому как суд интересовался не просто родословной каждого пра-пра-предка кандидата на усыновление, но и строил гипотезы о его связи с Волан-де-Мортом, попутно отсекая самые правдивые, в зале суда осталось пять семей.
Две из них были Гарри известны и глубоко ненавистны — Малфои и Уизли. Остальных трех кандидатов Гарри не знал лично, но слышал фамилии — МакКиноны, Динглы и Брустверы. Гарри не подозревал, что будет такая конкуренция, но ему было все равно — он так устал, что почти спал на скамье.
Малфоев представлял сам Люциус Абраксас, который притворялся таким заботливым и, что самое главное, добрым отцом, потерявшим сына, что Гарри хотелось угостить его Депульсо, как и Квиррелла.
— Мы будем заботиться о Гарри, как о почившем Драко, — со слезами на глазах закончил свой пламенный монолог Малфой.
Семейство Уизли представляла мать семейства, Молли, которая деланно нежным взглядом косилась в сторону Гарри. Поттер в ответ зло оглядывал ее неряшливый внешний вид и ужасную растрепанную прическу, словно ее башкой мыли пол, а потом положили сушить на трубу с волнистыми изгибами.
Дамблдор стал самолично представителем Гарри, заявив ему об этом, когда Гарри вышел из лазарета. Директор вызвал его в свой кабинет и, пьяно пошатываясь, стал выражать Гарри соболезнования и раскаяние по этому поводу.
Гарри не понимал директорскую речь — настолько Альбус был пьян. Но одно Поттер уловил из всей этой белиберды об отправлении организма в путешествие и бессмертии души, что если Гарри выберет себе другого представителя, то он не сдаст экзамены, к которым не готов, так как провалялся месяц в лазарете, а во-вторых, всплывут некоторые детали про убийство Малфоя-младшего, профессора Квиррелла и семью Дурсль.
В общем, Гарри понял, что Альбус Персиваль его шантажирует. Но у него не было выхода — так как в юриспруденции и ведении уголовных дел был не сведущ, да и адвоката-поверенного у него не было.
Решив про себя, что летом нужно непременно найти себе доверенное лицо, чтобы знать свои магические права, так как в Хогвартсе таковые не преподавались, Гарри пожал руку старому алкоголику Дамблдору и отправился восвояси.
* * *
— Итак, суд выносит окончательное решение после короткого совещания, — промямлил уставший и замученный Фадж. — Все свободны на тридцать минут.
Дамбдлор, Фадж, представители семей-кандидатов и коллегия присяжных удалились в закрытую комнату (скорее всего, облегчить мочевые пузыри и заполнить желудки), а Гарри вышел в коридор, стены, пол и потолок которого были сплошь обложены черной плиткой. На Гарри сразу же налетело по меньшей мере десяток корреспондентов, ослепив мальчика вспышками своих фотокамер. От этого Гарри пришлось быстро ретироваться обратно в зал суда, где никого не было.
Спустя полчаса зал стал наполняться народом. Гарри заметил, что Дамблдор весел, видимо, принял на душу грамм сто пятьдесят огневиски, Фадж натружено держится за живот, а миссис Уизли заливисто и совсем по-блядски смеется и краснеет. Видимо, перерыв, предназначенный для совещания, прошел очень удачно, отметил про себя Гарри. Вот только не понятно было, к какому решению это кавалькада пришла.
Когда все уважаемые представители данного суда, и не очень уважаемые, расселись по своим местам, и в зале воцарилась тишина, Фадж сказал, весело брякая монетками в своих просторных карманах:
— Итак, решение суда. Его оглашает уважаемый член Визенгамота, П.Р.А.Н., СовРек, член общества "ВыньСунь", главный командующий Хогвартсом, член попечительского совета, мастер "На все руки от скуки", мой хороший друг, номинант ордена Мерлина Высшей степени, кавалер медали за отвагу перед магической Британией, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.
Зал разразился аплодисментами, словно на трибуну вышел лидер мирового пролетариата или какой-нибудь известный рок-певец.
Дамблдор откланялся, кашлянул, пернул и сказал:
— Уважаемые дамы и господа, коллеги! Вы знаете, что ситуация сложная. Гарри Джеймсович Поттер был неоднократно на месте тех событий, которые вели за собой гибель многих людей. Не исключено, что иногда именно он был вовлечен в эти события неведомыми силами. Но нужно иметь ввиду, что характер и поведение мальчика оставляют желать лучшего.
Дамблдор мерзко осклабился в сторону Гарри. Поттер же замер от этой отнюдь не радужной речи мудака-директора.
— Гарри Поттер подвержен влиянию славы. Потому я не вижу смысла, да как и многие мои коллеги, присутствовавшие на совещании, отправлять Гарри в аристократическую семью, где его негативные привычки разовьются во что-то совершенно немыслимое. Нам не нужен второй Темный Лорд! — заорал последнюю фразу Альбус Персиваль.
Зал взорвался аплодисментами. Гарри не верил в происходящее — перед глазами плыли красные круги, взрывались, окрашивая все в зале в буро-кровавый цвет.
— Потому, в целях диагностики и жесткого надсмотра над мистером Поттером, было решено поместить его в обычную семью, в среднестатистические условия. Также было принято решение дать Гарри как можно больше человеческого тепла и заботы, потому он должен находиться в полноценной семье, с не заляпанной репутацией. Отныне Гарри Джеймсович Поттер отправляется до своего совершеннолетия под опеку единственно достойной семьи из всех, подавших заявку. Победили — Уизли!
Гарри Поттер сжал кулаки с такой силой, что сломал себе несколько пальцев.
глава 12. Лето на Тисовой
— Гарри! Вставай! Завтрак уже на столе!
Гарри Поттер проснулся в дурном расположении духа. Голова болела нещадно, словно ею вчера играли в магловский футбол тролли. Поломанные пальцы срослись после применения Костероста, но все еще плохо гнулись.
Из кухни дома номер четыре по Тисовой улице доносился приторно сладкий голос Молли Уизли, в очередной раз призывающей Гарри к завтраку.
Поттер медленно вспоминал события прошедшего месяца. В памяти ожил тот жуткий суд, в результате которого его отдали под опеку семьи Уизли.
После этого Гарри посетил еще один суд, на этот раз магловский. Собственно, Поттер присутствовал на оглашении завещания, которое нашлось у нотариуса Петунии Дурсль. Оказывается, тетушка завещала в случае своей гибели или всей семьи оставить дом в полное пользование единственного наследника — Гарри Джеймсовича Поттера.
Когда в здании суда Гарри услышал эту новость, то его сердце немного сжалось от боли — он не ожидал такого поступка от своей тети, которая издевалась над ним в течении всей его жизни. У Гарри сложилось впечатление, что Петуния Дурсль как бы извиняется перед ним за то, что делала она и ее семейка, хоть уже и после смерти.
А потом произошло самое худшее. Проснувшись рано утром, Гарри пошел в душ и затем отправился на кухню завтракать. Он доедал бекон, когда в окно вломилась сова и швырнула ему на голову письмо, обсыпав остатки еды грязью и перьями.
Гарри развернул письмо, убирая со стола остатки еды и мысленно проклиная того идиота, который додумался использовать для доставки корреспонденции сов.
Пробежав глазами по тексту, Гарри в гневе отбросил пергамент в сторону. Письмо было от Дамблдора, который пронюхал о наследстве — доме Дурслей.
Престарелый пьющий директор Хогвартса все устроил так, что дом Уизли, именуемый не иначе как "Вонючая Нора", служба магической опеки признала негодным для жилья и воспитания детей. Конечно, старый пьяница Альбус Персиваль дал денег нужным людям, иначе такого заключения не было бы и в помине, так как Уизли прожили в нем всю сознательную жизнь и вырастили там свое потомство. А поскольку у Гарри был в личном пользовании дом на Тисовой, но он не мог им распоряжаться, передавать или продавать до достижения совершеннолетия, то Уизли на правах приемной семьи переехали на постой к нему.
* * *
В первый день нахождения семейства рыжих на Тисовой, Гарри пребывал в глубоком шоке. Столько эмоциональных восклицаний, оханий и аханий и их производных в разных вариациях, кухня Дурслей не слышала за всю свою жизнь.
Пока Молли "осваивалась" на кухне, Гарри заметил, как идеально чистые поверхности стола, стенки холодильника и кухонных полок, что уж тут про раковину говорить, стали похожи на свиные корыта, заляпанные непонятной липкой грязью и крошками. То тут, то там, стояли грязные немытые котлы, которые служили Молли для готовки. Зачем было их использовать, когда от тети Петунии остался целый набор отличной посуды для микроволновки, Гарри не понимал.
Лежа в кровати и не желая спускаться вниз, Гарри твердо решил сделать все возможное, чтобы жить одному. Жить так, как ему хочется. Именно поэтому он так старательно игнорировал крики Молли о завтраке и прочем. Поттер скучал по той идеальной чистоте, которая была при Дурслях. И в его голове начал зреть план.
Семейство Уизли насчитывало в своем скромном составе девять человек. В доме на Тисовой улице тусовалось семь представителей команды рыжих, благо старшие сыновья Чарли и Билл жили в своих собственных домах в восточной Европе.
* * *
Глава семейства Артур Уизли восхищался каждой магловской штучкой, которую видел, будь то батарейка или игровая приставка Дадли.
— Что это, Гарри? Те-ле-визор?
Гарри молча кивал и, прикола ради, держал в кармане брюк пульт управления, то включал, то выключал телик. Артур Уизли приходил от этого зрелища в неистовство и возбужденно и радостно взвизгивал, хватаясь за палочку.
— До чего же изобретательны эти маглы! — говорил Артур, улыбаясь и вздрагивая, когда Гарри посреди ночи включал телевизор на всю громкость, выбирая на пульте канал для взрослых.
Артур Уизли не так сильно бесил Гарри, он даже ему в чем-то нравился. Простоватый и добродушный — Артур меньше всего был похож на всех остальных представителей семейства огненно рыжих голов.
Больше всех Гарри бесила Молли Уизли, которая старательно корчила из себя хорошую мать для своих детей и для Гарри в том числе. А еще Поттера бесило, что она пытается им управлять и командовать. Поэтому Гарри быстро понял, что слушаться эту страшную рыжую полуобщипанную курицу он не будет принципиально. Потому до сих пор и лежал в кровати, давно проснувшись и не желая идти завтракать.
С Перси Гарри нашел общий язык еще в школе. Перси был строгим педантом и аккуратистом, что даже нравилось Гарри. Большую часть времени Перси сидел в отведенной ему комнате — бывшей спальне Дадли — и постоянно что-то учил, читал и отправлял записки. Потому Гарри с ним практически не виделся, ибо сам предпочитал находиться в своей комнате, куда он заблаговременно перетащил компьютер Дадли, или гулять вдали от дома.
— Гарри, иди завтракать! — раздался озлобленный крик Молли с кухни.
Гарри даже ухом не повел. Он перевернулся на другой бок и принялся думать, как же отравить жизнь рыжим, чтобы они скорее сдались и съехали. Поттер мечтал о том, чтобы ему как можно скорее исполнилось семнадцать лет, чтобы самому распоряжаться своими деньгами, домом и жизнью.
С близнецами Фредом и Джорджем Гарри перекинулся парой слов и понял, что это озорные ребята. Они так разительно отличались от безвольного Рона и напыщенного Перси, что Гарри был немного в шоке. Фред и Джордж постоянно где-то пропадали, у них в комнате, а им достался чулан под лестницей, увеличенный заклятием незримого расширения, постоянно что-то взрывалось, падало и грюкало. К тому же, близнецы были абсолютно неуправляемы и неоднократно доводили свою мать до истерик, сопровождающихся лютым покраснением лица Молли и полуприпадочного состояния, что Гарри приветствовал. Поттер и сам был бы не против организовать миссис Уизли инфаркт или на худой конец инсульт, а заодно и размолотить дом Дурслей к чертям собачьим, так что поступкам Фреда и Джорджа он несколько радовался.
Еще больше, чем Молли, Гарри бесила Джиневра. Молли умилительно звала дочь, последнего ребенка в помете, Джинни. Рыжеволосая и некрасивая Джиневра постоянно таращилась на Гарри и особым вниманием награждала его шрам.
Где бы Гарри не появился, растрепанная Джинни была тут как тут. Она настигала его по всему дому, разве что пальцем не показывала. Гарри это дико нервировало, так как девочка не говорила при этом ни слова.
Один раз она даже пробралась в ванну, пока Гарри принимал душ.
— Пшла отсюда, рыжая стерва! — заорал Гарри, когда увидел, что Джинни стоит посреди комнаты и пялится на него, точнее на его голые регалии.
Девочка выбежала из ванны, даже не покраснев.
Лежа в кровати, Гарри вспоминал события прошедшего года, суд, опекунство, смерть Дурслей. Незаметно для себя он погрузился в сон.
Поттер проснулся уже около трех часов дня, ощутив жуткий голод.
Протопав по лестнице в старых потертых джинсах и черной мятой футболке и полностью игнорируя злобные взгляды Молли и вытаращенные — Джинни, Гарри направился на кухню.
Там он достал из холодильника оставшиеся от Дурслей продукты — бекон, яйца и сыр.
Гарри взял сковородку и принялся готовить себе завтрак-обед. Уизли сидели в гостиной, что-то обсуждая. Возле мамочки Молли крутился Рон и младшенькая Джинни, Перси читал газету, не удостаивая никого своим вниманием. Близнецы скорее всего бродили по улице, так как дома было сравнительно тихо, а Артур, как всегда, допоздна торчал на работе.
Когда бекон аппетитно зашкворчал на раскаленном металле сковородки, Гарри разбил несколько яиц и засыпал их сверху тертым сыром.
Сварив себе кофе и взяв несколько ломтей хлеба, Поттер отправился в свою комнату, не желая есть на кухне, загаженной Молли.
Гарри с аппетитом поел, одновременно думая, что бы такого сделать, чтобы Уизли как можно скорее расхотели быть его опекунами.
Почему-то в голову лезли только непристойные мысли, потому Гарри решил прогуляться. Благо, за окном стояла отличная солнечная погода.
* * *
— Не знаю я, что делать, Дамблдор! — орала в сквозное зеркало Молли Уизли, — Мы уже месяц живем на Тисовой, а пацан никак не реагирует на все мои старания! Я тут все чищу, готовлю, и мне что с этого?
— Успокойся, дура! — одернул Дамблдор истерику Молли, добавив про себя еще несколько "лестных" слов в адрес миссис Уизли. — Ты не понимаешь? К Гарри нужно медленно и неспешно "подъезжать". Нужно терпение! И время! Или мне перестать вам платить?
Последний аргумент Альбуса явно перевесил все остальное, так как Молли сразу же сникла и заткнулась. Лишь в глубине ее глаз продолжали блестеть искры жадности и злости.
— Хорошо, Дамблдор. Вы здесь главный, — с этими словами Молли разорвала связь.
Дамблдор, который последнее время сильно нервничал из-за того, что все шло не по его плану, налил себе в грязный и пыльный стакан обычной магловской самогонки, которую он стянул у добродушного Хагрида, напоив великана перед этим и попытавшись совершить с ним половой акт.
Самогон приятно пах немытыми носками и забродившими в сахаре нестираными много лет трусами — этот запах так нравился Дамблдору.
Альбус сделал глоток волшебной жидкости и почувствовал, как его нервные окончания отключаются, настолько крепкий первак получился у Хагрида. Посмаковав жидкость, отдающую прокисшей блевотиной, во рту, Дамблдор с удовольствием проглотил самогон.
— Какая чудесная... весч, — пробормотал заплетающимся языком Дамблдор и медленно сполз под стол, практически моментально уснув.
* * *
— Пачку сигарет, будьте добры.
Продавец подозрительно уставился на Гарри, не желая продавать ребенку табачное изделие развлекательного характера.
— Вон стоит мой отец. Это для него. Эй, пап! — Гарри указал на толстого мужика неподалеку, который ожидал кого-то и изредка поглядывал на ларек.
Продавец — мужчина средних лет, гладко выбритый и отвратительно воняющий дешевым средством после бритья, — протянул Гарри пачку "Парламента".
— Спасибо, — ответил Гарри, отдав несколько фунтов, и поспешил быстро убраться прочь.
"Алкоголь... У меня же осталась почти целая фляжка первака Хагрида!" — радостно подумал Гарри и помчался бегом на Тисовую улицу.
В тот же вечер Гарри выкурил пачку сигарет в своей комнате и выпил десятую часть из фляжки с самогоном. Поттер спустился в гостиную, держа в одной руке сигарету, а в другой стакан с алкоголем. Лицо Гарри было бледное, его сильно тошнило от сигарет, да и голова так кружилась от выпитого, что он еле держался на ногах.
— Ну что, вся семейка в сборе? — растягивая слова и пьяно шатаясь, обратился Гарри к недоуменным Уизли, которые ужинали в гостиной. — Что уставились?
Ответом Гарри была тишина — все Уизли, кроме Фреда и Джорджа, которые улыбались Поттеру, не ожидали такого поведения звездного мальчика, который выжил.
— Что уставились, бессмысленные пресмыкающиеся? Думали, что все будет по вашему? Хрен вам! — проорал Гарри, все ближе подходя к столу.
— Гарри, успокойся, — обеспокоенно пробормотал Артур. — Что это с ним?
Молли сузила глаза и встала со своего места. Она медленно приблизилась к Гарри и, уперев свои некрасивые толстые руки с дряблой кожей в бока, сказала:
— Значит так, дорогой мой! Быстро пошел в ванну и привел себя в порядок, а не то я...
— Что вы? — прервал ее Гарри. — Что ВЫ? Кто ВЫ такая? — делая акцент на каждом "Вы", орал Гарри. — Пошли вон из моего дома, рыжие свиньи!
— Да как ты смеешь! — заорала Молли и отвесила Гарри пощечину.
Поттер не удержался на ногах, так как был очень сильно пьян, и завалился на стол. Как ни прискорбно, но именно в этот момент съеденная им яичница и бекон, подстегиваемые спазмами желудка из-за никотина и этилового спирта, попросились наружу. Гарри блеванул струей, да так, что весь стол и все сидящие за ним оказались забрызганы его рвотными массами.
Гарри улыбнулся, утер губы тыльной стороной руки и сказал:
— Приятного аппетита.
Потом он заковылял в свою комнату на втором этаже, где, тут же закрыв дверь, упал на ковер и уснул.
глава 13. Добби
На следующее утро Гарри проснулся с больной головой и горько-кислым привкусом блевотины во рту. Стоило ему чуть приподнять голову, как горизонт резко наклонился, и вся комната поплыла перед глазами. Подавляя очередной приступ тошноты и закрыв для этого глаза, Гарри на ощупь поплелся прочь из спальни, открыл дверь и, упав на колени, выполз в коридор. Он направился в ванную комнату, благо она находилась недалеко, в конце коридора.
Не стучась, Гарри толкнул дверь внутрь, заполз в ванную комнату и закрылся на ключ. Не раздеваясь, он перекинул свое бренное и отравленное распадом алкоголя тело прямо в душевую кабинку и включил холодную воду.
"Непросто портить всем жизнь, напиваясь и накуриваясь. Лучше бы я их просто во сне отравил", — думал Гарри, трясясь под такими острыми в сей момент и сильными струями ледяной воды.
Проторчав в ванне около пятнадцати минут и замерзнув до такого состояния, что зубы стучали, словно припадочный дятел выбивал барабанную дробь, Гарри стянул с себя мокрую одежду и замотался в полотенце.
После душа стало настолько легче, что Поттер смог нормально ходить, и его практически перестало тошнить.
Загрузив в стиральную машинку свои мокрые джинсы и футболку, Гарри вышел из ванной и спустился немного нетвердой походкой вниз по лестнице на первый этаж. На кухне суетилась миссис Уизли.
— Доброе утро! — крикнул Гарри под ухо рыжей ведьме, неслышно подойдя максимально близко к ней, почуяв, что от ее волос таки до сих пор несет блевотиной.
Молли от такого крика дернулась и опрокинула на себя чашку густого мутно-белого горячего жира, подозрительно похожего на растопленный свиной.
— Д-доброе, — скривившись, зло выплюнула миссис Уизли, с волос и лица которой стекала противная густая маслянистая жидкость.
— Готовите фуа-гра? — издевательски пролепетал Гарри как ни в чем не бывало, взяв сковородку и принявшись жарить себе бекон.
Миссис Уизли, очевидно, слыша название блюда первый раз в жизни и не представляя, что это такое, поджала губы и ничего не ответила. Она утерла лицо от пролитого жира и принялась растапливать новые куски сала.
— Почему вы так молчаливы? — продолжал доставать Молли вопросами Гарри. — Не выспались? Или вчера вечером съели чего-то не того?
Лицо миссис Уизли приобретало постепенно один оттенок с грязным красным передником, который был на ней.
— А где все? — невинно спросил Гарри, поставив сковороду на стол и специально пролив кофе мимо чашки.
— На работе, — коротко ответила миссис Уизли.
— А, — сказал Гарри и принялся есть. — Джинни и Рон тоже?
Поттер решил максимально отравить жизнь "Уизлям" и потому не гнушался никакими средствами. Гарри стал есть на кухне, специально устраивая жуткий бардак, чтобы жизнь не казалась Молли Уизли сказкой.
А когда миссис Уизли все-таки не выдержала и сказала Гарри, чтобы он перестал устраивать кавардак, Поттер ответил:
— А вам что, привыкать жить в свинарнике?
Молли Уизли схватилась за палочку и Гарри отреагировал мгновенно. Он нырнул под стол и опрокинул его вместе с остатками еды на Молли. Поттер услышал невнятный крик, проклятия, нецензурную ругань, в которой фигурировали Дамблдор и его дражайшая матушка, а также гениталии Мерлина и других, неизвестных Гарри, волшебников.
Поттер выскочил из кухни и убежал на улицу, слоняясь по улицам без дела до самого вечера. Перед ужином Гарри вновь напился и устроил очередной пьяный дебош, разбив телевизор ударом ноги при всем семействе.
Так продолжалось все лето. Уизли ничего не могли поделать с Гарри, так как если бы они применили к нему силу или магию, то Гарри сразу же пошел бы в Министерство магии, прихватив с собой толпу журналистов, жадных до склок знаменитостей.
Хагрид не писал Гарри. Великан, скорее всего, не отошел от шока после слов, что Поттер хочет жить с ним. Тогда, в лазарете, Рубеус впал в ступор, а уж потом, когда пришел к себе в хижину, разрыдался и вылил весь самогон на землю под корни Гремучей Ивы, которая блаженно качала и конвульсировала ветвями, словно ее шибануло разрядом тока в несколько тысяч вольт.
На день рождения Гермиона подарила Поттеру книгу по управлению сознанием, написав на обложке поздравление и поставив в конце свою подпись и небольшое сердечко. Хагрид прислал Гарри мешок картошки, короткое письмо и пять соленых кабаньих окороков, чтобы Гарри не умер с голоду.
* * *
Уизли сидели за обеденным столом, когда им на голову, вместе с перьями и фекалиями совы стали швырять конверты с письмами из школы. Гарри не было дома, потому сова настигла его на улице, не успев обосрать.
— Бля, сколько идиотской дорогущей литературы! — ругнулся Гарри, напугав при этом пожилую парочку, сидящую неподалеку на скамейке.
Гарри прочитал учебники за второй курс еще в начале июня, так как заняться было особенно нечем, потому он сильно удивился, увидев, что список книг несколько отличался от той литературы, которая была в прошлом году. А список книг прошлого года для второкурсников Гарри стащил в библиотеке Хогвартса, когда один зазевавшийся идиот из Когтеврана пялился на мадам Пинс. Видимо, Министерство магии понемногу толкало реформу образования, с каждым годом упрощая систему, но поднимая цены на книги.
Гарри скомкал письмо и засунул его в карман порванных на колене джинс. Кое-какие деньги из Гринготтса еще остались, так что в банк пока можно было не ходить. Со спокойной душой Поттер отправился домой на Тисовую улицу, попутно потратив некоторое количество фунтов в винном магазине.
Когда Гарри подходил к дому номер четыре, то увидел, что из живой изгороди, которую так любил покойный дядюшка Вернон, торчат огромные заостренные уши. Поттер думал, что ежедневные пьянки и курение сделали свое дело, и он стал галлюцинировать, но нет, внезапно обладатель ушей вылез из кустов и предстал перед Гарри во всей красе.
Пришельцем оказалось существо, высотой примерно метр от земли. Очень худое, с бледновато-коричневой кожей, много лет не видевшей солнца. На руках было по четыре пальца, зато на ногах — по шесть. Особенно уродливой была голова — длинный вытянутый нос, казалось, напоминал медицинский шприц с иглой, огромные заостренные уши, похожие на кошачьи, только абсолютно безволосые, ставили перед Гарри вопрос о неведомой доселе хрени. Кроме того, глаза существа были огромными и тускло светящимися — словно ночью увидеть в нескольких сантиметрах от себя мутные фары трамвая.
В общем, Гарри долго рассматривал существо и пытался понять, какого оно пола — огромная грязная тога, сшитая, по всей видимости, из старой засаленной простыни, мешком болталась на худеньком тельце.
— Ты кто, мать твою? — насупившись, грубо спросил Гарри.
Существо дернуло левым ухом, сжалось в комочек и тоненьким голоском произнесло:
— Я — Добби, сэр, домовой эльф, сэр.
— Да хоть эльф, хоть цвёльф! Что тебе здесь нужно? — негодуя, спросил Гарри, отмечая при этом, что существо все-таки, скорее, мужского пола.
Добби смутился и почти упал на колени перед Гарри. Глаза эльфа наполнились слезами.
— Добби не хотел обидеть сэра Гарри Поттера! Добби плохой! — с этими словами эльф кинулся на тротуарную плитку, некогда идеально чистую, а теперь всю загаженную куриным пометом, перьями и помоями от кур Уизли, которые перетащили весь петушатник с собой, и начал биться о нее головой.
— Ты что творишь? Убьешься, идиот! — Гарри в два прыжка очутился возле Добби и поднял его за тогу с земли.
Из носа эльфа текла кровь, а на лбу набухала огромная шишка.
— Хозяева Добби приказывают ему наказывать себя за провинности, — заплетающимся языком пробормотал эльф.
Гарри недоуменно и без тени раздражения уставился на нового знакомого.
— Пошли в дом, тебе нужно кровь остановить и шишку зеленкой намазать, — сказал Гарри.
Когда Гарри зашел на кухню в поисках аптечки, которую покойная тетя Петуния хранила над холодильником, то увидел, что миссис Уизли с остервенением нарезает какие-то корни, пахнущие перцем и немытыми ногами.
— Фу-у-у! — картинно зажав нос мизинцем и большим пальцем, выразил свое негодование Гарри.
— Нечего фукать, это обед! — возмутилась Молли.
— Я лучше напьюсь серной кислоты, чем буду есть это! — выплюнул Гарри, акцентировав внимание на последнем слове, и полез за аптечкой.
Добби молча жался у двери. Молли не замечала эльфа.
— Пошли в комнату, а то тут задохнуться можно от вони, — крикнул Гарри Добби.
Миссис Уизли посмотрела на Гарри, как на сумасшедшего, а потом увидела эльфа, вскрикнула и порезала себе палец.
— Предупреждать надо! — заорала Молли. — Я порезалась из-за тебя!
— Предупреждаю. Остерегайтесь кухонных ножей, — ухмыльнувшись, ответил на упрек Гарри и поспешил прочь из кухни.
В своей спальне Поттер обработал эльфу зеленкой шишку, нарисовав при этом ему на лбу шахматную доску, а потом еще и намазал нос, как изнутри, так и снаружи, чтобы остановить кровь, которая уже давно перестала течь.
— Ну вот, как новенький, — сказал Гарри, который любил постебаться, и поставил Добби жирную зеленую точку между бровей. — Теперь у тебя есть дочка. И точка.
Гарри, засмеявшись, повалился на кровать, а Добби непонимающе уставился на мальчика.
— Все хорошо, это я просто вспомнил песню одну идиотскую — вот и засмеялся, — сказал Гарри, справившись с приступом хохота и вытирая выступившие на глазах слезы.
Добби изогнул уголки губ вверх, что должно было означать улыбку.
— Так ты чего пришел-то? — уже серьезно спросил Гарри.
Добби несколько замялся и опустил заостренные уши.
— Добби хотел предупредить Гарри Поттера. Сэру Гарри Поттеру нельзя ехать в школу. Там будут твориться страшные и ужасные вещи, — тихо сказал Добби.
— Какие страшные вещи? Ты знаешь, Добби, что произошло в прошлом году? Мне не страшно, — немного нервно улыбнувшись, ответил Гарри эльфу.
Добби поник еще больше, хотя больше, казалось, некуда.
— Добби знает, что произошло в прошлом году. Будут происходить еще более страшные вещи, — вытаращив свои огромные глаза на Гарри, пролепетал домовик.
— Да ладно, чего уж там. Все равно поеду, что мне еще делать? — сказал Гарри. — Я с этой рыжей семейкой "чистюлей" сойду тут реально с ума или сдохну от заражения.
Добби закачал головой из стороны в сторону, напомнив Гарри игрушку-собаку в автомобиле дяди Вернона, которая безостановочно болтала башкой.
— Ну как знаешь, Гарри Поттер, — зловеще пролепетал эльф. — Только на твоем пути могут возникнуть сурьезные препятствия! Сурьезные!
Гарри засмеялся и вновь повалился на кровать, словно в припадке. Когда он пришел в себя, то заметил, что эльфа уже нет в его спальне. Только на полу остался лежать непонятный предмет, похожий на тетрадь в черной обложке.
Когда Гарри подошел ближе и взял тетрадь в руки, то понял, что это дневник. Пролистав его, Поттер увидел, что тот девственно чист.
— Добби, скотина! — в пустоту сказал Гарри. — Что за шутки?
глава 14. Полет
Гарри так и не понял, зачем Добби оставил непонятную черную книжицу в его комнате. Поскольку эльф больше не появлялся, то Поттер на следующий день забыл про него и выбросил книжицу в мусорную корзину на кухне.
Утром Гарри пришлось тащиться вместе с Уизли в Косой переулок, так как одному Поттеру было запрещено появляться на людях, ввиду справки о том, что он психически нездоров. Справочку, естественно, сфабриковал Дамблдор, подкупив нужных людей в Министерстве Магии и больнице Мунго.
Прибыв на оживленную перед учебным годом улочку Косого переулка, Гарри вновь окунулся в мир смрада, грязи и сточных канав посреди улицы. В прошлом году Гарри был здесь с Хагридом, еще не веря в то, что он волшебник.
Поттер, немного грустный, тащился в конце процессии, делая вид, что он не с рыжими. Из-за своего пессимистичного настроя в этот раз Косой переулок показался Гарри еще более скучным и серым, чем в прошлый раз.
Купив все необходимые книги, Гарри попал на довольно примитивный семинар по защите от темных сил, который вел какой-то Златопуст Локонс — слащавый блондин с ослепительной улыбкой и ледяным взглядом маньяка-убийцы. Когда слушатели попросили Локонса продемонстрировать свое мастерство, Златопуст не сумел наколдовать даже Депульсо, но сразу же сослался на то, что это слишком легкое заклинание, чтобы его демонстрировать. Гарри достаточно громко хмыкнул, что не скрылось от внимания Локонса, и вышел книжного магазина.
* * *
Поттер с нетерпением ждал, когда же наступит завтра, и он наконец-то уедет в школу из этого ненавистного дома на Тисовой улице. Только эта мысль заставляла Поттера терпеть сюсюканья Молли Уизли, пусть и адресованные Рону и Джинни, когда они крутились в ателье мадам Малкин, в аптеке, в лавке Олливандера и других магазинчиках.
Гарри же не стал покупать себе новую мантию — он заказал себе усовершенствованный костюм, один в один повторяющий стиль Снейпа: длинный, до колен, пиджак, застегивающийся от низа до горла, с маленьким воротником-стойкой и рукавами-клеш на пуговках. Брюки были подобраны под стать пиджаку, а рубашка, висевшая на манекене в витрине, села на Гарри идеально.
Довольный строгим внешним видом и представляя себе лицо профессора Снейпа, когда тот увидит Гарри в этом костюме, точь-в-точь, как у него, только с нашивкой льва, а не змеи, на груди, Поттер отправился в кафе и купил мороженого перед тем, как отправиться обратно на Тисовую.
Ночь накануне перед отъездом Гарри спал беспокойно. Ему снилась высокая обнаженная красивая девушка с черными волосами, которая медленно уходила вдаль. Гарри хотел ее остановить, но ему мешала палка в штанах и приросшие к земле ноги, словно кто-то наложил на него заклятие. Девушка уходила все дальше и дальше. А потом Гарри неожиданно вмиг оказался очень близко к ней и сразу протянул руку, желая дотронуться до нее, но как только он сделал это, моментально проснулся.
Сердце колотилось в груди, лицо и шею покрывал пот. Гарри отдышался и, раз уж проснулся, решил сделать зарядку и упаковать свои вещи, пока не встали Уизли и не устроили очередной бедлам.
Как же Гарри оказался прав! Утром Уизли первым делом стали завтракать и одновременно с этим собирать вещи. Кто-то упал с лестницы, повсюду валялись горы нестиранных мантий и белья, которые рассовывались в чемоданы вместе с книгами, перьями для письма и едой. Воняло подгорелым хлебом и паленым волосом. Над всем этим хаосом раздавались вопли Молли Уизли, которая, словно ведьма на метле, носилась и тут, и там, разбрасывая направо и налево указания, кто что должен делать.
Гарри в голос смеялся над идиотской семейкой, проходя через гостиную с чемоданом в руке. Поттер вызвал себе такси и покатил на вокзал Кингс-Кросс в одиночестве, наплевав на все запреты.
Рассчитавшись с таксистом, Гарри купил себе несколько пирожков с мясом в дорогу, обычную магловскую "Колу" и отправился на платформу девять и три четверти.
Оперевшись на разделяющий барьер, Гарри легонько надавил на него, в ожидании, что сейчас провалится в небытие и окажется перед Хогвартс-Экспрессом. Но ничего не произошло. Гарри в недоумении стал толкать и пинать стену, пока не отбил себе ногу.
— Да что за хуйня? — не выдержав, в сердцах выругался Поттер, потирая ушибленную стопу и вспоминая предостережение эльфа о внезапных препятствиях. — Добби, мудацкое создание!
Гарри так разозлился, что достал было палочку из чемодана, чтобы попытаться сломать каким-нибудь известным заклинанием стену и преодолеть барьер, но вовремя одумался и спрятал ее в карман. Не успел он отойти и на два шага, как увидел семейку Уизли, которая на всех парах неслась к заколдованному барьеру.
— Ничего не выйдет, — бросил Гарри, глядя на оголтелое семейство.
Вся семья враз замерла, словно кто-то наложил на них заклятие оцепенения.
— Ты что такое говоришь? — уперев руки в бока и тяжело дыша, сказала Молли, зло глядя на Гарри.
— Про-ход зак-рыт, — по слогам сказал Гарри, игнорируя взгляд Молли и говоря с ней, словно она тупая, как оцилиндрованный брус.
Лицо миссис Уизли приобрело красно-бурый оттенок, словно ей передавили шею и она вот-вот умрет от удушья.
— Надо что-то делать! — испуганно пропищал Рон.
— Все за мной! — истерично визгнув, скомандовал Артур на правах главного члена семьи. — Гарри, тебя это тоже касается!
Поттер уныло поплелся за рыжими, затянув песенку:
— Антошка, Антошка пойдем копать карто-о-шку!
Мистер Уизли вел свой выводок прочь из вокзала.
— Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой! — пел Гарри.
— Залезайте, — весело сказал Артур, открывая дверь маленького Форда модели "Англия", выкрашенного в голубоватый цвет.
— Как же мы все туда поместимся? — удивленно спросил Гарри, осматривая крошечный салон машины.
— Садись, я тебе отвечаю, доедем первым классом, — сказал Артур Уизли, прямо как магловский таксист, который вез Гарри до вокзала, и блеснул золотыми коронками на дальних зубах — так широко улыбнулся.
Гарри с опаской полез в салон машины и был приятно удивлен, увидев, что заклятие Незримого расширения отлично работает не только на чуланы под лестницей, но и на такие вот автомобильчики.
Уютно устроившись на заднем сидении рядом с близнецами, Гарри уткнулся головой в стекло. Но не успел расслабиться, так как мистер Уизли что есть силы надавил на педаль газа, да так резко отпустил педаль сцепления, что машина сорвалась с места, вжав всех сидящих в сиденья.
Гарри не понимал, как мистер Уизли управляет автомобилем на такой сумасшедшей скорости, ибо окружающая реальность слилась в один мутный поток за окном.
Вначале Поттер не мог оторвать голову от сиденья, такой большой была скорость автомобиля. Но потом Артур надавил на какую-то кнопку и перегрузка спала, но скорость движения не уменьшилась. Размышляя над тем, что стоило бы поспрашивать у мистера Уизли, при помощи каких заклинаний он усовершенствовал Фордик, Гарри смотрел сквозь пространство между сиденьями и разглядывал небольшой клочок неба и рыжеватую шевелюру Артура Уизли.
— Сейчас выедем за город и полетим! — заорал во всю мощь легких мистер Уизли, повернув голову направо и маниакально блистая глазами.
— Смотри же ты за дорогой, мать твою! — визжала Молли, привлекая внимание Артура, который открыл вновь рот, собираясь что-то еще рассказать про полеты.
Гарри сидел рядом с Фредом и Джорджем, которые, как оказалось, совсем не злились на Поттера.
— Это отец усовершенствовал магловский автомобиль, — шептал Фред так, чтобы Гарри услышал его. — Он применил Драконий Огонь в двигателе вместо топлива и наложил заклятие неразрушимости. Видишь, как пуляет? Мы с Джорджем давно покушаемся угнать авто и покататься, но все попадаемся матери...
Гарри улыбнулся Фреду.
— Я слышал, как ма орала на папу, — продолжил Фред, — когда он купил Фордик. А когда она узнала, что па применил магию, то чуть не выдрала у отца клок волос с головы!
Гарри состроил гримасу и покачал головой.
— Клевый у вас отец, — сказал Гарри с плохо скрываемой горечью.
Фред и Джордж переглянулись и смущенно улыбнулись.
— Гарри, а ты не знаешь, как мама узнала о фейерверках в нашей комнате? — спросил Гарри Джордж.
Поттер вспомнил, что незадолго до отъезда Молли нашла в чулане под лестницей запас пиротехники близнецов и весь его уничтожила.
— Это Рон. Он шпионит за вами и доносит матери, — рассказал Гарри. — Я видел, что перед тем, как у вас нашли, якобы случайно, в комнате Навозные бомбы, там лазил Рон.
— Мда-с, все-таки мы правильно делаем, что не принимаем Рона в свою компанию, — сказал Фред, многозначительно посмотрев на Джорджа.
Больше ребятам поговорить не удалось, так как Форд выскочил за город и, оказавшись на свободной от машин проселочной дороге, резко взмыл вверх и действительно полетел.
Гарри укачивало, как, впрочем, и остальных участников сего действа. Рона рвало уже битый час, отчего аромат в салоне автомобиля стоял такой, что грех было не выпрыгнуть из машины на такой высоте и разбиться вдребезги, предпочтя мучениям смерть.
— Откройте окно! — вопила миссис Уизли, зажав нос пальцами.
— Нельзя! — безумно сверкая глазами, ответил Артур, — Машина сейчас уже невидима, откроем окно — спадут чары, и нас смогут увидеть маглы!
Гарри заметил, с какой ненавистью посмотрела Молли на мужа, и подумал, почему Артур до сих пор живет с этой женщиной.
Полет длился долго, уже начинало темнеть, а семейство Уизлей и Гарри все никак не могли добраться до конечной точки своего путешествия.
— Дети, надо поесть! — заорала миссис Уизли и принялась доставать из своей огромной, похожей на мешок и пропахшей куриным говном, сумочки еду.
В ее руках оказались бутерброды с индейкой, смазанные тем самым свиным жиром, за растопкой которого застал Молли Гарри.
— Ну-ка, сынулик, давай, за ма-а-му, — миссис Уизли стала пихать сидящему рядом Рону в рот огромный бутерброд.
— Фу, я не буду это есть! — завопил Рон и стал уворачиваться, но рука матери оказалась проворнее и она таки запихнула "сынулику" в рот здоровенный кусок мяса и хлеба, смазанного жиром.
Рон стал двигать челюстями, но так и не успел задействовать их на всю силу, как его тут же вырвало вновь, забрызгав халат миссис Уизли.
— Сука, только перевел добро, — зло бурчала миссис Уизли, поблескивая своими крошечными глазами и поднимая с пола куски мяса с ошметками рвоты и отправляя их себе в рот.
Остальные дети приняли из рук матери отвратительно воняющие жиром бутеры и делали вид, что едят. Гарри демонстративно отвернулся, когда Молли пыталась его накормить, чем вызвал взгляды уважения у мистера Уизли и близнецов, которые также попытались скормить свои бутеры блюющему Рону.
Только Гарри набрался смелости, чтобы убить Рона, который уже блевал чем-то зеленым, и даже потянулся за палочкой, как машина пошла на снижение и оказалась возле главных ворот Хогсмида.
— Где это мы? — спросил Гарри.
— Станция Хогсмид, — ответил мистер Уизли, чье лицо также приобрело зеленоватый оттенок, очевидно нанюхавшись испарений блевотины Рона, которая плавала на дне машины.
Гарри открыл дверь и выпал на зеленую траву, которая сейчас была для него мягче пуха. Поттер вдыхал аромат свежего воздуха и леса, травы, сейчас он ощущал себя счастливым после того многочасового кошмарного полета.
Остальные члены семейства Уизли вышли, слегка покачиваясь и держась за животики.
— Так, все взяли свои чемоданы и поперлись к школе, — приказала миссис Уизли.
— Мы прилетели раньше поезда, так что придется тащить чемоданы самим, — виновато улыбнувшись, сказал мистер Уизли.
— А почему бы нам не применить магию? — спросил Гарри.
— Никакой магии! — заорала миссис Уизли. — Ты еще молокосос несовершеннолетний!
— А вы — старая курица! — выпалил Гарри, которого взбесила фраза Молли.
Молли дернулась, видимо, подавляя желание схватиться за палочку и угостить Гарри заклинанием, но в последний момент передумала и отвернулась.
Гарри схватил свой чемодан и решительно потопал по неровной проселочной дороге в сторону Хогвартса.
глава 15. Шепот
Тащить тяжелый чемодан до ворот школы оказалось делом не только скучным, но и утомительным. Рон быстро выдохся и первым стал ныть и канючить, что у него нет сил идти с чемоданом в руках. Вслед за ним стала ныть и Джинни. В результате, поклажу Рона пришлось нести Молли, так как Артур тащил чемодан Джиневры.
Гарри шел позади всех, иногда бросая при помощи Вингардиум Левиосы палку или камешек под ноги миссис Уизли, которая недоумевала, откуда берутся палки на ее пути.
Возле ворот школы стоял завхоз Филч, поглаживая худыми бледными пальцами свою плешивую блохастую кошку.
— Ах-с, — словно выплюнув пепел, произнес Филч. — Почему не на поезде?
— Тебя забыли спросить, чучело Тарзана на пенсии! — вскричала растрепанная, взмокшая и красная Молли Уизли. — Забирай чемоданы и вали в школу!
Филч похлопал губами и начал бормотать какие-то проклятия, но чемоданы взял и пропустил всю компанию за ворота.
Гарри быстрым шагом отправился ко входу в Большой зал, предварительно прихватив с собой школьную мантию и накинув ее сразу на плечи. Уизли стали переодеваться прямо возле ворот Хогвартса, что привело Гарри в бешенство — насколько низко могли пасть люди, чтобы переодеваться на улице, демонстрируя свое грязное нижнее белье?
Гарри зашел в Большой зал и впервые увидел, что там происходит перед приездом учеников в Хогвартс — повсюду сновали домовые эльфы, одетые в белоснежные тоги, с вышитой буквой "Х" на левой части груди.
Эльфы колдовали, щелкая пальцами. Повсюду летали тарелки, скатерти и кубки для тыквенного сока. Удивительно, но никто не командовал этой кухонно-сервировочно-уборочной армией. Эльфы все делали словно "на автомате" и у них получалось отлично — Гарри восхитился, как слаженно работают эти кажущиеся на первый взгляд неуклюжими создания.
* * *
Спустя полчаса Большой зал заполнился учениками. Все были рады друг друга видеть, хлопали по плечам, улыбались и делились впечатлениями, накопившимися за лето.
— Гарри! — услышал Поттер голос Гермионы и обернулся.
— Привет, Гермиона, — ответил он, но девочка не остановилась на обычном рукопожатии и расцеловала Гарри в обе щеки.
Тот немного замялся и почувствовал, что у него горит кожа в тех местах, которых только что коснулись губы Гермионы.
— Ты так загорела, — сказал Гарри, справившись с замешательством.
— Мы с родителями были во Франции все лето, — сказала, улыбаясь, Гермиона. — Там так здорово! Там живут такие неординарные маги и волшебницы! Мне даже разрешили побывать на экскурсии в Шармбатоне.
— Где-где? — недоуменно переспросил Гарри.
— Французская школа магии — Шармбатон, — озорно блеснув глазами, ответила Гермиона. — Ты хоть какие-нибудь книжки открывал за лето?
Гарри вспомнил, как напивался, накуривался и блевал в доме на Тисовой улице, чтобы позлить Уизли, как он засыпал прямо на полу, устраивал скандалы и всячески сорил там, где только мог, за исключением своей комнаты. Поттер также вспомнил, что ощущал острое чувство одиночества и ничего не ответил Гермионе. Видимо, его эмоции отразились на лице, потому что она, посерьезнев, спросила:
— Все хорошо, Гарри?
— Да, — сказал Поттер. — Лето прошло своеобразно, только вот на книги времени не было.
Гарри попытался улыбнуться, но у него получилось слишком натянуто. Сложившуюся неловкость разрушил Хагрид, радостно приветствовавший друзей зычным голосом .
— Гермиона! Гарри! — пробасил великан, чья лысина за лето увеличилась и загорела. — Как дела?
Гермиона что-то увлеченно рассказывала великану про Францию, Шармбатон, а Гарри почувствовал опустошение внутри, словно все его нутро вывалилось вниз с обрыва и летело в пропасть без дна. Благодаря стараниям Дамблдора, Поттер все лето просидел в ненавистном доме, с семьей рыжих Уизли, чей жизненный устав так бесил Гарри. Вместо того, чтобы летом проводить время в свое удовольствие, Гарри пришлось бороться, злиться и ненавидеть Уизли, Дамблдора и свою судьбу.
— Всем садиться! Распределение вот-вот начнется, — строго и громко сказала Минерва МакГонагалл, стоящая у кафедры.
Гарри обвел взглядом стол преподавателей: Дамблдора и Снейпа не было на своих местах, чему Поттер был весьма рад.
Гарри уселся на скамью рядом с Гермионой. Когда началось распределение, он думал о том, где шатаются в это время Дамблдор со Снейпом, почему их нет в Большом зале и какие они плетут козни против него. Невольно представляя, как Снейп душит Дамблдора его же бородищей, а Альбус отравляет Снейпа жутчайшим перегаром, как синеет лицо директора от удушья, вываливается язык из посиневших губ, и как зеленеет лицо Снейпа, и как закатываются его глаза, Гарри улыбался.
Фантазии на тему убийства Дамблдора Снейпом, или наоборот, были прерваны громким выкриком Распределяющей Шляпы и воцарившейся за ней тишиной.
— Гермиона, что произошло? — тихим шепотом спросил Гарри.
— Гарри, Джинни Уизли распределили в Слизерин! — ответила Грейнджер.
Новость о том, что чистокровная волшебница, вся семья которой училась в Гриффиндоре, оказалась на факультете Слизерин, потрясла многих. В коридорах шептались, на Джинни показывали пальцем, а Гарри слышал, что Фред и Джордж клялись отречься от родства не только с Роном, из-за того, что он шпионил для матери за ними, но и с Джинни. Сама же девочка не была так ошарашена этим фактом. Даже наоборот, считая, что на Слизерин поступают только аристократичные отпрыски чистокровных семей, маленькая Джиневра вела себя снисходительно с однокурсниками, важничала и "распускала хвост" при любой возможности. Уизли стала перенимать все повадки старших девочек со Слизерина, чтобы максимально походить на них. Она так стремилась стать своей среди них, что делала все возможное, чтобы студенты со Слизерина считали ее ничуть не хуже себя — начиная от притворной снисходительной улыбки и заканчивая игнорированием учителей и острой ненавистью к другим факультетам, в частности, к Гриффиндору.
Естественно, такое поведение не осталось без внимания ее семьи, и вскоре даже Перси практически перестал здороваться со своей сестрой, так как она окидывала его пренебрежительным взглядом, что даже ему, отъявленному педанту и блюстителю правил, старосте школы, пришлось не по вкусу новое амплуа сестренки.
Гарри же при виде Джинни испытывал теперь еще большее раздражение, видя в ней почившего год назад Драко Малфоя, со всеми манерами "настоящего" аристократа. Поттер игнорировал Джинни, но та все равно пялилась на него и всячески старалась подольститься.
* * *
Первый учебный день на втором курсе для Гарри Поттера прошел несладко.
Первым уроком была трансфигурация, на которой только Гермионе удалось превратить крысу в стакан. Потом шли Заклинания, и на закуску сдвоенная Защита от темных искусств с Когтевраном. Гарри сильно устал, уроки стали сложнее, да и отсутствие практики в магии за целое лето давали о себе знать — выученные ранее заклинания получались слабее, чем раньше.
Откровенным сюрпризом для учеников, и Гарри в том числе, стал новый преподаватель по Защите от темных искусств. Им оказался никто иной, как тот белозубый выскочка — Златопуст Локонс. Этот блондин, разодетый в яркие мантии с рюшами, оборками и прочей женской атрибутикой платьев викторианской эпохи, составлял такой контраст черным мантиям остальных преподавателей Хогвартса, что рябило в глазах. Гарри постоянно думал, что мистер Локонс сбежал не иначе как из сумасшедшего дома для таких отъявленных трансвеститов и гомосексуалистов, каких свет не видывал.
Отвратительно яркий и приторный внешний облик Златопуста были наименьшим горем для Гарри. Локонс был помешан на собственной известности и демонстрировал это, не стесняясь. Мало того, зная, что Гарри Поттер известный маг, Златопуст всячески стремился перетянуть часть славы Гарри на самого себя.
Для этого Локонс попросил на своих уроках Поттера ассистировать ему, изображать его врагов и других персонажей в сценках из книг, которые Златопуст разыгрывал на уроках, вместо объяснения заклятий или защиты от них.
На первом уроке Локонса все ребята сидели с кислыми лицами, и только Гермиона дебильно кривила губы в ухмылке в ответ на унитазно-белый оскал Златопуста.
— Итак, вам дается на тест пятнадцать минут! — пролепетал Локонс и раздал всем розовые листочки с вопросами.
Когда Гарри увидел опросник, то удивился и разозлился одновременно. Одним из вопросов был — "Любимый цвет Златопуста Локонса", вторым — "Любимая книга непревзойденного профессора Локонса", и так далее и тому подобное. Гарри поднял руку и задал вопрос:
— Какое отношение эти вопросы имеют к предмету?
— Самое прямое, Гарри, мой мальчик, самое прямое! — щебетал довольный вниманием Локонс. — Чем лучше вы знаете своего преподавателя, тем лучше вы узнаете и предмет! Ведь вы должны знать меня! А я — как раскрытая книга, из которой вы, юные умы, сможете заполучить столько ценной информации!
Гарри, не глядя на вопросы, поставил галки в первых клеточках в форме сердечек и уставился в окно.
По результатам теста Гарри оказался в числе худших, но его это нисколько не огорчило, скорее, наоборот. Однако Локонс дал ему задание, — прочитать книгу о нем — которое Гарри не собирался выполнять даже под угрозой смертной казни.
Раздосадованный тяжелым первым учебным днем и получивший кучу дополнительных заданий, Гарри уныло плелся рядом с Гермионой на обед в Большой зал.
Сентябрь и октябрь пронеслись с быстротой молнии. Учеба, домашние задания, отработки — все эти события ускоряли бег времени. Джинни Уизли все также корчила из себя чистокровную слизеринку, Снейп, как только появился, снял с Гарри пятьдесят очков, когда увидел его в мантии, которая повторяла одежду профессора точь-в-точь, за исключением факультетской нашивки. Остальные ученики восприняли наряд Гарри как должное, правда, Гарри заметил, что некоторые старшекурсницы стали поглядывать на него и улыбаться.
Хэллоуин отпраздновали ярко, но праздник испортил Дамблдор, который умудрился напиться до такого состояния, что уронил голову на стол и уснул, положив лицо в тарелку с супом, едва не захлебнувшись.
* * *
Проснувшись во время обеда за преподавательским столом, Дамблдор разлепил веки, слипшиеся от сырного супа, и принялся как ни в чем не бывало есть.
Снейп с презрением посмотрел на Альбуса, чья мантия была вся в пятнах и разводах от пролитого супа, и уселся по левую руку от Дамблдора. Это бросилось всем в глаза, ибо раньше на этом месте восседал карлик Флитвик.
Фред и Джордж придумали шутку, что Дамблдор и Снейп, видимо, летом побывали в медовом месяце, от того Снейп так зол, а Альбус Персиваль стал в открытую пить.
— Конечно, представьте только, просыпаетесь утром, а на подушке столько сальных черных волос! — заржал Фред и с ним весь стол Гриффиндора.
Гарри засмеялся очень громко, что не преминуло привлечь внимание и Дамблдора, и мгновенно появившегося рядом Снейпа.
— Наказание, Поттер! — шипел Снейп, злобно сверкая глазами. — За ваш издевательский и слишком громкий смех!
Гарри не успел открыть рот, чтобы ответить — к ним уже на всех парах несся Локонс.
— Ну что же вы, Снейп, ваше профессорство, что вы! — смеялся Локонс. — Не стоит наказывать Гарри за то, что он столь эмоционально проявил свою радость! Ведь радость — это прекрасно!
Златопуст заржал в голос, а Снейп, побелевший от бешенства, казалось, хотел запустить в ликующе-веселого коллегу если не убивающим проклятием, то калечащим минимум.
— Гарри, идемте со мной! Будете отбывать наказание в моих пинатах! — Златопуст схватил ничего не понимающего Гарри за руку и поволок в свой кабинет, оставив бледного от бешенства Снейпа зло булькать посреди Большого зала.
Гарри пришлось вместе с Локонсом отвечать на тонны корреспонденции — письма, открытки, признания в любви, — которой заваливали Златопуста пожилые и, по всей видимости, неудовлетворенные волшебницы.
К своему удивлению, Гарри обнаружил письмо, в котором волшебница детально описала, что и как сделала бы с Локонсом, окажись он в ее постели. Тупая дура приложила к письму свою улыбающуюся колдографию. Гарри со смехом узнал растрепанную прическу, рыжие неухоженные волосы Молли Уизли. Это письмо Поттер спрятал от Локонса и положил в карман брюк, думая, что теперь у него появился небольшой рычажок воздействия на Молли.
Спустя пять часов, когда свечи в канделябрах практически истаяли, Локонс отпустил Гарри, давая напутствие:
— И помни, Гарри, слава и известность приходят к тем, кто ее ждет и хочет. А такие люди, как профессор Снейп, так и будут прозябать в безвестности, — при этих словах белокурый красавец Локонс подмигнул Поттеру.
Гарри попытался изобразить улыбку, вместо которой получилась кислая гримаса, и вышел из кабинета.
Твердо решив проклясть Локонса при первой возможности, Гарри отправился по коридору в свою спальню, радуясь, что этот день наконец-то заканчивается.
От мыслей о расправе над Локонсом и Снейпом, а заодно и Дамблдором, которые в фантазии Гарри друг друга заблевали по уши, захлебнулись и умерли, Поттера отвлек странный свистящий шепот:
— Дай мне убить, раз-з-зорва-а-ать...
Гарри остановился посреди коридора и начал оглядываться, достав палочку. Ничего подозрительного не было заметно. Гарри стал медленно пробираться дальше и по влажному хлюпанью под ногами понял, что на полу откуда-то появилась вода. Только Гарри собрался развернуться и пойти назад, чтобы обойти этот коридор за миллион километров, как вдруг его слуха достиг звук падения тела в воду.
Подстегиваемый отчаянным героизмом и любопытством, Гарри не выдержал и побежал вперед, выставив перед собой палочку.
Перед поворотом Поттер остановился и присев на корточки, заглянул за угол. Это был коридор перед женским туалетом, который в прошлом году разнес тролль и который так и не смогли починить.
— О, черт, — ругнулся Гарри, поднимая взгляд на стену. — Это что еще за хрень?
На стене чем-то красным и похожим на кровь была выведена надпись: "Трепещите, враги наследника."
Гарри потянулся к надписи и дотронулся до буквы "Т", вымазав при этом пальцы в чем-то непонятном, но жутко похожем на кровь. Поттер нахмурился и начал осматриваться вокруг, как вдруг его взгляд наткнулся на валяющуюся на боку и, очевидно, дохлую кошку Филча, плавающую в луже воды.
глава 16. Мертвая слизеринка
Гарри стал пятиться назад и вдруг наткнулся на что-то твердое. Резко обернувшись и выбросив вперед руку с палочкой, Гарри понял, что перед ним стоит завхоз Филч.
— Ты! Ты! — взвыл от злости и ненависти Филч, глядя на Гарри, его запачканные кровью руки и палочку. — Ты убивец! Убил мою дорогую кошку!
Гарри сделал шаг назад, не сводя палочку с Филча.
— Я этого не делал, ясно? — сказал Гарри.
— Я иду к Дамблдору! — орал Филч. — Стой тут, убийца!
Филч шаркающей походкой отправился восвояси, а Гарри остался стоять на месте. Бежать было бессмысленно — все равно он вляпался, его застали на месте преступления. На кой черт он трогал эту надпись руками? Дамблдор получил еще одну нитку, чтобы управлять марионеткой по имени Гарри Поттер.
Лихорадочно соображая, что делать и как выкрутиться, в ожидании Дамблдора и Филча, Гарри думал, как себя вести, чтобы его не обвинили в очередном инциденте, в котором он совсем не был виноват.
Гарри взмолился, чтобы в его голове вновь зазвучал голос отца, который подсказал бы ему, как себя вести в этой ситуации. Но сколько он не тужился, кроме вспотевшей кожи и пульсации крови в висках с его телом и мозгом ничего не происходило.
Гарри повел палочкой и сказал:
— Экскуро! — и кровь с рук исчезла.
Но Гарри так и не успел придумать ничего толкового и дельного — послышался шорох мантии и старческое кряхтенье. Весело блистая глазами, в коридоре появился икающий Дамблдор, сопровождаемый ноющим Филчем:
— Господин директор, сэр! Этот мерзавец убил мою драгоценную кошечку!
Дамблдор улыбался, но не спешил отвечать. Директор посмотрел вначале на дохлую кошку, затем на трясущегося от бешенства и обиды Филча, потом на Гарри и лужу воды перед ним.
— Кхм, кхм, — невнятно прокашлялся Дамблдор.
"Опять нажрался, старая безмозглая пьянь", — подумал про себя Гарри.
— Проз... ик... з-зивите мне пжалста поф-фессора Снеп-па, Неп-па, сотрудника НЭПа, Снейп-п-па, — сказал Дамблдор заплетающимся языком, не переставая икать.
Филч с быстротой молнии, несмотря на старость, унесся прочь по коридору, желая как можно скорее наказать виновного.
— Ит-так, ик, Гасри, ой, Гарри, Гарри, — начал бормотать Дамблдор, — Гарри, какое у тебя сложное для произно... произносношения, сношение, ой, имя сложное у тебя, говорю!
Гарри молча стоял и смотрел. Все его существо распирало от смеха, но он знал, что смеяться нельзя — нужно изображать недоумение, чтобы выгородить себя перед Дамблдором.
— Все хорошо, профессор? Может вам стульчик принести или водицы? Вот тут в лужице есть, испейте — икота пройдет, — сказал Гарри, понимая, что переходит своей наглостью все крайние пределы приличия и субординации.
Дамблдор пьяно посмотрел на Гарри — Поттер понял, что на следующее утро директор не вспомнит ни малейшей детали из их сегодняшней беседы, потому решил не упускать шанс поиздеваться всласть.
— Директор, может вы мне объясните, зачем вы подселили ко мне эту ужасную семейку рыжих? — спокойно и мягко спросил Гарри. — У вас в голове вместо мозгов разжиженный кисель?
Дамблдор продолжал все так же блаженно улыбаться, упершись спиной в стену, явно не соображая, что ему говорит Поттер.
— Я? Мне нужно тебя контролли... котроли... комнтролли, нет, тролли, тролли, — продолжал с трудом ворочать языком Дамблдор, — кор-ролировать! Кор-ролир-р-ровать я тебя хочу, Гасри!
Поттер немного ошалел от такого заявления Дамблдора. Зачем старику его контролировать? Деньги, известность?
На лестнице послышались шаги — это подошли Снейп и не перестававший ныть Филч.
— Кошечка, моя миссис, кошечка...
— Заткнись, Филч! — недовольно прервал старческое брюзжание Северус.
Снейп онемел, когда увидел мертвую кошку, надпись кровью и лужу под стеной.
— С-снивернус, — промямлил Дамблдор. — Помогите, ик, мне тут вот разобираться с, ик, этой, ик, хрюновиной, ик.
Снейп впервые потерял самообладание при Гарри. Его лицо исказила гримаса ненависти, он посмотрел на Дамблдора с такой злостью, что Гарри захотелось убраться подальше и никогда не попадаться на глаза профессору Снейпу.
Северус смотрел на Дамблдора долю секунды — Альбус кивнул и удалился. Гарри недоуменно взглянул на Снейпа, понимая, что тот только что разговаривал с Дамблдором ментально.
Снейп, все еще злой, словно миллион чертей при свете дня в бассейне со святой водой, наклонился над кошкой и стал делать волшебной палочкой странные движения и пассы.
— Это не человеческая магия, Филч, — немного погодя и малость остыв, произнес Снейп. — Кошку убили, но это сделал не колдун.
Филч плакал и хлопал губами:
— Но кто же убил ее? Это сделал Поттер, он был тут!
Прищурившись, Снейп внимательно посмотрел на Гарри. Тот опустил глаза в пол.
— Вина в преступлении не лежит на мистере Поттере, если она не доказана, — зло выплюнул Снейп. — Но почему я не видел вас, мистер Поттер, за ужином?
Гарри смело посмотрел в глаза Снейпу и ответил:
— Профессор, я был в пенатах профессора Локонса, помогал ему отвечать на дурацкие письма.
Снейп недоверчиво смотрел на Гарри. Потом резко развернулся и, взмахнув палочкой, выпустил из нее густой белый пар в форме шара, который уплыл по коридору по направлению к кабинету Локонса.
— Сейчас мы это проверим, — зло глядя на Гарри, сказал Снейп.
Поттер не отвел взгляд и почувствовал, как возле линии волос на лбу началась щекотка.
Спустя минуту, в пижаме и с бигудями в волосах, прибежал Златопуст, который, схватившись за сердце, чуть не грохнулся в обморок, увидев труп кошки.
— Что здесь произошло? — спросил Локонс, зажимая рот руками.
— Убийство, Златопуст, банальное убийство, — сказал Снейп. — Поттер утверждает, что был с вами. Это так?
— Да, да, — кивал головой Локонс, чье лицо приобретало зеленоватый оттенок.
— Вы у нас специалист по Защите от темных сил и прочей нечисти, — Снейп все ближе подходил к Локонсу. — Так давайте, расследуйте. Ищите убийцу.
Локонс хлопал ртом, как рыба, которую выбросили на сухой песок.
— Я... я... Мне... Мне нужно собрать вещи и кое-какое оружие, — пролепетал Златопуст.
Гарри судорожно вздохнул.
Не успел Снейп открыть рта, желая продолжить допрос, как на всю школу раздался крик, отчего Гарри пришел в ужас.
Снейп мгновенно сорвался с места и убежал. Локонс же потрусил, содрогаясь всем телом от страха, в свой кабинет.
Гарри, руководствуясь каким-то неведомым порывом, побежал вслед за Снейпом, чья мантия мелькала черными всполохами по коридору.
Поттер запыхался, прыгая через несколько ступенек и расталкивая всех на своем пути, устремляясь в направлении, откуда послышался крик.
Гарри резко остановился возле двери в кабинет зельеварения, увидев, как Снейп чуть дальше по коридору склонился над непонятной грудой тряпья на полу и бормотал какие-то заклинания. Звякнула упавшая на пол склянка.
Гарри медленно подошел ближе и увидел, что Снейп склонился над чьим-то телом, под которым растекалась лужа крови.
Снейп достал еще одну склянку, капнул зелье — в воздух взлетело небольшое облачко пара. Секунды превратились в часы — Гарри замер, смотря на Снейпа и боясь подойти ближе.
Внезапно Снейп отшвырнул палочку в сторону и обхватил голову руками, потеряв над собой контроль второй раз за вечер.
Гарри увидел, что на полу валяется разорванная и прокусанная чем-то наподобие двухдюймового по толщине клыка черная тетрадь, которую ему подкинул Добби, а рядом со Снейпом лежит труп Джинни Уизли, чья школьная форма расцвечена темными пятнами на груди и животе.
* * *
Вся школа была поражена так же, как и в тот день, когда все узнали, что Драко Малфоя сожрал трехголовый пес. Студенты ходили притихшие, некоторые девочки плакали.
Тем же вечером через камин в Хогвартс прибыли родители Джинни Уизли. Артур в открытую плакал, казалось, что он постарел за вечер лет на двадцать. Молли орала не своим голосом, рыдала, опять орала и постоянно прижимала к себе Рона, гладя того по голове.
В Хогвартс приехали старшие братья Джинни — Билл и Чарли, Гарри увидел их первый раз в жизни.
Он старался держаться подальше от Уизли, понимая, что сейчас не время для издевательств и стеба.
Почти весь день Гарри просидел один в спальне. Он умудрился стащить разорванную тетрадь, подсунутую ему еще летом Добби, и спрятал ее в чемодан.
Засовывая тетрадку под носки, Гарри почувствовал, что его пальцев коснулось что-то холодное. Он выудил из аккуратно сложенных вещей серебряный стержень, который он почти полтора года назад забрал из своего сейфа в Гринготтсе.
Поттер сжал стержень в руке и почувствовал, как металл пришел в движение. Гарри чуть не выронил стержень из рук, но тот вдруг распался на две части и начал обвивать правую руку Поттера. Гарри вскрикнул, но змейки уже застыли у него на запястье, образовав браслет, от которого руке стало удивительно тепло.
Гарри недоуменно осмотрел браслет, украшенный непонятными символами и рунами.
Видимо, Дамблдор принял лучшее Похмельное, которое варил Снейп, потому как спустя несколько часов Гарри вызвали в его кабинет. Директор был абсолютно трезв, но от него несло перегаром.
Когда в кабинет вошел Гарри, там уже набилось много людей — все Уизли, Снейп, МакГонагалл, Филч, Локонс, министр магии Фадж и еще несколько людей в темных мантиях до пят с серьезным выражением лица.
— Итак, я сожалею. Расследование будет проведено, — бормотал Дамблдор, обращаясь к Уизли и Фаджу одновременно. — Профессор Снейп и Локонс свидетели. Есть виновный...
Именно в этот момент Дамблдор поднял голову и уткнулся взглядом сквозь мутные стекла очков-половинок в Гарри.
— Виновный, — продолжил Дамблдор, буравя тяжелым взглядом Гарри. — Гарри Поттер. Профессор Снейп застал его, когда он глумился над трупом кошки мистера Филча. Не исключено, что Поттер подстроил убийство Джинни Уизли, отвлекая внимание происшествием с кошкой...
Тут в разговор вступил Локонс, выглядевший как модель с обложки дорогого журнала для взрослых:
— Да вы что! Гарри помогал мне, я ручаюсь за него!
Локонс нахально подмигнул Гарри. Поттер скорчил довольную улыбку.
— Джинни Уизли была еще жива, когда я нашел ее, — глухим голосом сказал Снейп. — Я использовал все доступные мне средства, чтобы спасти девочке жизнь, но она была ранена не человеком. Думаю, это был тот, кто убил и кошку Филча. Кстати, Поттер был рядом со мной, не думаю, что он виноват.
Гарри посмотрел на Снейпа. Он всегда видел в профессоре зельеделия злого и ненавистного ему человека, но сейчас этот гадкий Снейп сказал правду, что подтверждало невиновность Гарри. Поттер чуть кивнул Снейпу, но тот лишь резко крутанул головой.
— Дамблдор, это не первый ваш промах, как директора! — заорал Фадж. — Вы не уследили!
Альбус Персиваль обиженно вздернул нос кверху.
— А что я должен был делать, Шкварнелиус? — издевательски спросил Дамблдор. — Самому поймать убийцу? Или мне нужно караулить и следить за каждой безмозглой девчонкой в школе?
Молли Уизли вздрогнула, словно ей дали пощечину.
— Вот именно эта ваша расхлябанность и послужила причиной всех безобразий, которые творятся в Хогвартсе! — орал Фадж. — Я проведу расследование! Скримджер, авроров на места преступлений! Живо найти эту сволочь, убивающую детей!
Фадж перевел дыхание и продолжил:
— А вы, Дамблдор, пойдете под суд, попомните мое слово, под суд! За нарушение правил безопасности и халатность, что довело до убийства в стенах школы! Минимум, на что можете рассчитывать — это увольнение с поста директора! А максимум — на камеру в Азкабане!
С этими словами Фадж и люди в темных мантиях вышли из кабинета.
Ночь Гарри провел без сна. Хоть Джинни и бесила Поттера, но он переживал из-за ее смерти.
И теперь, сидя за столом Гриффиндора в неестественной тишине, царившей в Большом зале, полном студентов, Гарри поглядывал на стол Слизерина, за которым совсем недавно среди других студентов сидела Джинни Уизли.
глава 17. Правда о Томе Риддле
В свете прошедших событий остаток учебного года пролетел незаметно. Гарри подозревали в убийстве, в Хогвартсе постоянно дежурили авроры, которые тщательно обыскали всю школу, но так и не нашли ни следа убийцы Джинни Уизли. Фадж пытался отстранить Дамблдора, для этого в школу был вызван глава попечительского совета, коим оказался никто иной, как Люциус Малфой.
Инспекции трясли Хогвартс одна за другой. Вследствие этого Дамблдору пришлось на какое-то время перестать пить, из-за чего он стал еще злее, чем Снейп. А вот Северус наоборот, несколько повеселел, если такое вообще было возможно в природе, и стал не так сильно третировать учеников. Например, с гриффиндорцев он снимал по десять очков вместо одиннадцати и назначал отработки за плохую успеваемость, а не за "слишком громкое дыхание" или "чрезмерно счастливый вид".
Златопуста Локонса было не узнать. Как преподаватель Защиты от Темных искусств он был обязан помогать аврорам в поисках, ночных рейдах и прочих розыскных мероприятиях. Поэтому волосы Локонса безжизненно висели, под глазами залегли темные круги — следить за собой профессору не оставалось времени.
Да и настроение Локонса кардинально изменилось — он не улыбался, все больше хмурился и стал сторониться Гарри и Снейпа. С чем было связано такое поведение, оставалось для Гарри загадкой. Он хотел проследить за Локонсом, но драконовы меры безопасности, установленные в Хогвартсе, запрещали ученикам ходить по одиночке, а после шести вечера вообще нельзя было выходить из гостиных факультетов.
Очередная коллегия, проверявшая Хогвартс на безопасность, пропала бесследно и нашлась спустя неделю, пьяная вдрызг. Члены инспекции клялись, что нашли комнату, где было полно выпивки и закуски, а также блевательницы и кувшины с Похмельным. Председатель комиссии, глубокий старец с бородой и в серой мантии времен расцвета Средневековья, утверждал, что это была лучшая неделя в его жизни.
Гарри в свободное время пропадал у Хагрида. Поттера игнорировали или откровенно боялись, считая, что это Гарри таки ухлопал Джинни Уизли. Поэтому многие студенты, очевидно по науськиванию Дамблдора, Филча и семейства Уизли, старались оскорбить Поттера или проклясть.
Потому Гарри разве что не ночевал у Хагрида, чтобы отдохнуть от человеческой злости, потоками льющейся на его голову, и чтобы не подставлять Гермиону, которую пытались отравить, зная, что она дружна с Поттером.
— Скажи мне, Хагрид, что это такое могло убить и кошку Филча, и Джинни? — в один из вечеров, сидя за огромным столом, сколоченным из дубовых досок, спросил Гарри.
Хагрид почесал лысину, но не смог сказать ничего внятного.
— Эта, Гарри, сложный вопрос задаешь, — ответил, замявшись, Рубеус. — Тут даже авроры Министерства не узнали, а я-то что могу тебе сказать?
С этими словами Хагрид виновато опустил глаза, что не скрылось от пытливого взгляда Гарри.
— Хагрид, расскажи, что знаешь, — сказал Гарри твердо. — Пойми, меня считают убийцей.
Рубеус с такой жалостью посмотрел на Гарри, что у того сжалось сердце.
— Гарри! Это все моя вина! — внезапно заплакал Хагрид. — Понимаешь, есть тута одна зверушка, которая могла все это сделать...
Гарри похлопал Хагрида по плечу.
— Рассказывай, — слегка надавил Гарри.
Рубеус высморкался в ладонь и вытер руку о штаны.
— Я ить, Гарри, Хогвартс-та, эта, не окончил, — когда Хагрид волновался, то всегда начинал говорить косноязычно. — Исключили меня, да. На третьем курсе. Вот. Обвинили в непредумышленном, как его, убийстве.
Хагрид замолчал, его глаза что-то сосредоточенно искали на полу хижины. Гарри замер и был не в силах пошевелиться после такого признания великана.
— Гарри, я не виноват был в том. Это все, итить, как его, Том подставил меня, — сказал Хагрид.
— Кто такой Том? — автоматически и деревянно спросил Гарри.
— Том Риддл. Студент один, — сказал Рубеус. — В общем, был у меня паучок, маленький, добренький, никого не трогал, я его в сундуке держал. Так вот, этот Том, сука, ой прости, Гарри, он сказал всем, что Арагог опасен, что он может убить. И потом труп девочки нашли. Помню, что Миртл ее звали. Вредная и тупая девка была. Но да не об этом. Все повесили на меня, так как Тому все верили, а мне — нет. Том старостой был, лучшим учеником школы. А я троллей пиздил, ой, прости, да деревьями кентавров гонял по Запретному лесу. Вот. Тогдашний директор Хогвартса, Диппет, трусом был страшным, Министерства боялся, пытался историю замять. Но не вышло у него ничего — дело получило огласку, меня судили, выгнали из Хогвартса и сломали волшебную палочку.
Хагрид всхлипнул, и Гарри неловко похлопал его по руке.
— Хагрид, а кто такой этот Том и где он сейчас? — спросил Гарри.
— Мертв Том, м-мертв, надеюсь, — прохлюпал Рубеус. — Этот Том потом очень злым стал, и звать его стали — Волан-де-Морт.
Гарри чуть со стула не свалился. Хагрид хлопнул себя ладонью по лицу, потому как имя Волан-де-Морта произносили, не боясь, только сильные волшебники.
— Так это та самая сволочь, что ухлопала моих родителей и мне оставила этот отвратительный некрасивый шрам на лбу? — начал сердиться Гарри.
Хагрид утвердительно кивнул, утирая кровь из разбитой губы.
— Да как же это! Сука! — вскричал Гарри в бешенстве, соскочив со стула и начав ходить кругами по комнате. — Хагрид! Скольких еще людей эта тварь загубила? Почему такое допустили?! — Гарри треснул кулаком по столу, отбив ладонь, и скривился от боли.
— Гарри, не горячись, — нервно сказал Хагрид. — Все делали для того, чтобы Тома изловить и посадить в тюрьму, но он тогда имел бешеную популярность! На всех углах было его имя, во всех газетах писали про него! Его идеи чистокровия тогда были свежими дыханиями для загнивающей аристократии! Он политически почти захватил Британию, без войны!
— Так почему же не захватил, а помер? — заорал в ответ взбешенный Гарри.
— Потому что Дамблдор! Это он маглов защищать стал и начал вести политику против аристократов! — рычал Хагрид. — Из-за этого война началась! Всех убивать стали! За Дамбдлором пошли такие, как я, без кната за душой! Дамблдор обещал все отнять у аристократов и раздать бедным, а кто же захочет свое чужому отдать? Потому аристократы и поддержали Тома, а Риддл предложил им помимо прочего власть и места в Правительстве!
Хагрид замолчал. Гарри устало опустился на стул — злость выпустили, словно воздух из дырявого шарика.
— Так почему же все-таки Волан-де-Морт считается плохим, а Дамблдор — хорошим? — недоуменно спросил Гарри.
Хагрид отхлебнул из только что закипевшего чайника кипятка, прежде чем ответить:
— Ух, хорош, кипяточек! В общем, как воно получилось все. Том предлагал маглорожденных не допускать к магам, чтобы магия Рода сохранялась. Волшебники-маглы, они ведь тонкостей не поймут никогда. Они не знают про магию Рода, так как их родители простаки! А тут Дамблдор влез со своей политикой, стал уверять аристократов, что все будет хорошо, что маглорожденные маги должны учиться и работать наравне с аристократией. И вот что из этого вышло.
Хагрид замолчал, а Гарри принялся натужно думать.
— Получается, что Том хотел весь тот свинарник, что происходит сейчас, убрать и превратить магическую Британию в чистый и уютный курорт? — спросил после минутного молчания Гарри. — А Дамблдор ему вставлял палки в колеса?
Хагрид опять утвердительно кивнул.
— Вот победил Дамблдор, и что мы имеем? — спросил Гарри. — Хагрид, посмотри вокруг! Вспомни Косой переулок — там реально как на картинках из книг про Средневековье! Что за пиздец творится?
Хагрид чуть не уронил кружку из огромной руки, слыша в очередной раз, как Гарри ругается матом.
— Я одного не могу уяснить, почему Волан-де-Морт хотел меня убить и родителей моих? — спросил Гарри, не давая Хагриду вставить слово. — Почему мои предки примкнули к этому алкашу Дамблдору?
— Гарри, сложно это, — почесав лысину, сказал Хагрид. — Как было-то. Счас по порядку расскажу. Я тогда в Хогвартсе лесником калымил, когда родители твои поступили. Вот. Я ить все видел и знал, что так будет. В общем изначально профессор Снейп ухаживал за твоей мамой.
У Гарри открылся рот от изумления.
— ЧТО? — заорал Гарри.
— Да, это правда, — сказал Хагрид. — Но она выбрала твоего отца, Джеймса Поттера, чью фамилию ты и носишь и чьим сыном являешься. А Снейп и папаша твой друг друга ненавидели с первого их дня в Хогвартсе. Я сам многое видел, как Джеймс Снейпа со спины околдовывал, бил и всячески унижал. И Снейп присоединился к Тому, потому что батя твой был под Дамблдором. Это вражда перешла на новый уровень — убийства. Вот так-то все и случилось.
Рубеус смотрел на Гарри. Тот молчал, смотря в пол и переваривая полученную информацию.
— Гарри, твои родители не были плохими, просто так все вышло нескладно, — сказал удрученно Хагрид. — А Снейп только с виду такой мерзкий. На самом деле он любил твою мамку.
Гарри пребывал в таком шоке, что не мог говорить какое-то время. Снейп мог быть мужем его матери, и, если бы не Дамблдор, то его родители были бы живы.
Непрошеная слеза выскользнула из глаз Гарри.
* * *
На Рождество Гарри вместе с Роном, Перси, Фредом и Джорджем отправились на поезде в Лондон, а потом и на Тисовую улицу. На вокзале их встречал Артур Уизли, сильно похудевший, с синими кругами под глазами. От Артура пахло перегаром, когда он приветствовал детей и Гарри.
В этот раз мистер Уизли, усадив всех в Фордик, поехал обычным магловским способом без турбо-ускорений и полетов в воздухе. По дороге никто не разговаривал, тяжесть утраты Джинни легла на семью рыжих многотонным бременем.
Оказавшись в доме на Тисовой, Гарри вновь ощутил приступ бешенства. Дом за это время стал выглядеть еще более неряшливо и грязно, чем был летом. Казалось, что и сам воздух пропитан жиром и пылью.
На полу прихожей лежали какие-то грязные половики, очевидно, домашнего производства Молли Уизли, стены потемнели от постоянного воздействия чада с кухни. А сама кухня превратилась в подобие сельского уличного туалета, заставленного грязными котлами до самого потолка, непонятного вида свертками, тряпками и прочим хламом.
Гарри подумал, что тетя Петуния умерла бы во второй раз, как только увидела бы, что стало с ее некогда чистой и стерильной, как операционная, кухней.
Когда ребята зашли, Молли Уизли что-то бормотала, возясь у плиты.
— П-приве-е-ет, — протянула Молли, повернув опухшее грязное лицо к вошедшим.
Гарри понял, что Молли пьяна, потому быстро отнес вещи в свою комнату и вышел из дома, направившись в ближайшее кафе, чтобы поесть в чистоте нормальную еду.
* * *
Гарри шел по заметенным снегом улочкам Литлл-Уингинга, изредка останавливаясь возле небольших ларьков, где пытался купить сигарет. В одном магазинчике ему это наконец удалось, и он тут же закурил.
В Хогвартсе такой возможности не было — сигареты остались в доме на Тисовой, а единственным знакомым курящим волшебником был Хагрид. Но у Рубеуса была трубка, которую Поттер не знал, как использовать.
Поэтому сейчас вдыхать ароматный и терпкий дым было вдвое приятнее — он говорил об ушедшем времени, о пережитых тревогах и волнениях. Сигареты давали Гарри кратковременное снятие напряжения, что было как нельзя кстати.
Поттер выбросил окурок и зашел в кафе, где купил себе картошки фри, колу, бургер и несколько пончиков на деньги, которые у него остались еще с времен, когда он учился в Брутусе. Он сел за дальний столик, чтобы не привлекать внимания других посетителей, и принялся с аппетитом есть.
Когда с трапезой было покончено, Гарри купил с собой на вечер несколько бургеров и пошел обратно на Тисовую, на ходу закуривая.
Когда Поттер вошел в гостиную, то заметил, что в доме удивительно тихо. Гарри было обрадовался, что Уизли съехали, но не тут-то было — Молли дрыхла на диване, а все остальное семейство в полной и немного жуткой тишине наряжало искусственную елку.
— Вы хотите поесть? — спросил Гарри.
На его голос обернулся Артур и Фред.
— Спасибо, Гарри, мы уже поужинали, — виновато опустив глаза, сказал Артур.
— Тут недалеко есть отличное кафе, там очень вкусная картошка фри и бургеры с колой, — чуть более радостно сказал Гарри.
Артур натянуто улыбнулся и, как ни странно, не проявил ни малейшего интереса к магловскому питанию, что было совсем для него не характерно и говорило о тяжелейшей депрессии.
— Мистер Уизли, — опустив глаза и залезая рукой в карман джинсов, сказал Гарри. — Я понимаю, что это, наверное, ничего не значит, но все же. Примите мои соболезнования.
Глаза Артура наполнились слезами и он кинулся было обнимать Гарри, но в этот момент Молли не то всхрапнула, не то пернула, да так громко, что все подпрыгнули на местах.
— Спасибо, — сдавленно кивнул Артур.
— И еще. Это не вовремя, но вот, — с этими словами Гарри протянул Артуру конверт с письмом миссис Уизли Златопусту Локонсу. — Я думаю, вы имеете право знать.
глава 18. Рождественские надежды
Гарри проснулся около восьми утра. Пробуждение было столь внезапным и резким, словно кто-то вылил на него ушат ледяной воды.
Немного отдышавшись, Гарри встал с кровати и пошел в ванную умываться, затем спустился в гостиную, где стояла елка и подарки. Праздничное дерево в полутьме переливалось магической гирляндой, светящейся разными огоньками. Коробки в пестрой обертке отражали свет гирлянды, и Гарри казалось, что сам воздух вокруг елки колеблется. Магическую грезу праздника разрушала Молли, которая храпела как свинья на диване, заливая слюнями подушку.
Гарри передернуло от отвращения.
Он подошел к елке и увидел коробку, на которой была прикреплена бирка с его именем. Гарри сорвал пеструю обертку и открыл крышку. На дне коробки лежал очередной свитер зеленого цвета ручной вязки.
Едва заметно улыбнувшись, Гарри взял свитер в руки и пошел на кухню. Открыв дверь, он с удивлением обнаружил, что за столом в полном одиночестве сидит мистер Уизли.
— С Рождеством, мистер Уизли, — немного деревянно от неожиданности сказал Гарри.
— С Рождеством, Гарри, — грустно промолвил Артур.
Гарри заметил, что перед мистером Уизли стоит чашка с кофе, а на тарелке лежит нетронутый круассан. Гарри показалось, что мистер Уизли еще больше похудел и осунулся за эту ночь.
— Извини за это, — сказал Артур, указывая на зеленый свитер в руках Гарри. — Это наша семейная традиция, дарить детям...
Гарри увидел, как глаза Артура наполняются слезами.
— Мне очень понравилось, мистер Уизли, — соврал Гарри.
Артур натянуто улыбнулся и продолжил бренчать ложкой по кружке.
— Простите, что я вывалил на вас еще и это, — сказал Гарри, виновато опустив глаза. — Но вы должны знать, что ваша жена пишет такие письма. Это почти измена.
Мистер Уизли смотрел в кружку с кофе и не спешил с ответом. Над горячей жидкостью поднимались вверх завитки пара, от чего стекла очков Артура немного запотели.
— Я догадывался об этом, — сказал с болью в голосе Артур. — У нас с Молли уже очень давно нет взаимопонимания. Она командует, я выполняю.
— Жутковато как-то, — попытался пошутить Гарри.
Артур чуть улыбнулся:
— Да, Гарри. Семейная жизнь — это испытание. Это проверка не только чувств, но и способности выдержать груз, свалившийся на спину. Так что подумай о женитьбе дважды, прежде чем сделать предложение избраннице.
Гарри улыбнулся в ответ на короткий смешок Артура.
— Я пока подожду, а потом разведусь с Молли, — опустив голову вниз, сказал Артур Уизли. — Мне очень неприятно жить в таких условиях, — он обвел глазами срач, царивший на кухне. — Но я подожду месяц-другой, иначе это известие убьет ее.
"Туда ей и дорога", — подумал про себя Гарри.
Он согласно покивал головой, отметив про себя, что Артур ради детей пошел на такую жертву — жизнь с нелюбимой женщиной. Ведь Артур на самом деле, хоть и бедный, но видный мужчина. Не красавец, но остроумный, изобретатель опять-таки, да плюс работает в Министерстве.
Размышляя на эту тему, Гарри пожарил бекон, нарезал хлеб и заварил себе чай.
Когда завтрак был окончен, в кухню завалилась все еще пьяная миссис Уизли. Ее лицо опухло, волосы были давно не мыты и растрепаны. Очевидно, ночью ее рвало из-за переизбытка алкоголя в крови, потому как на лице и одежде виднелись ошметки рвоты.
Обведя кухню мутным и злым взглядом, не здороваясь, Молли налила себе в пыльный стакан воды. Осушив стакан до дна, Молли протопала босыми ногами в свою спальню, почесывая на ходу необъятную задницу. Артур проводил ее равнодушным взглядом.
— За все это время она выпила меня, Гарри, иссушила, как летнее солнце уничтожает нарезанный ломтями помидор. Не знаю, смогу ли я после стольких лет жизни с ней стать собой прежним. Особенно теперь, когда ребята выросли, а Джинни больше нет, — голос Артура сорвался, он поспешно встал из-за стола и вышел из кухни.
* * *
Гарри сидел в кухне, понимая, что семья Уизли разваливается на части, словно переспевшая тыква.
Он думал, как ему лучше использовать эту ситуацию, чтобы самому получить свободу от ненужной опеки и не навредить Артуру, который показался ему вполне нормальным человеком. Внезапно в голову пришел совершенно безумный план.
Гарри прокрался в комнату к Джинни и начал рыться в ее вещах, пока Уизли завтракали. Он достал синий свитер ручной вязки, принадлежащий некогда Джиневре, и с трудом надел на себя. Теперь осталось изменить цвет волос — здесь пришлось попотеть, подбирая подходящий парик в магловском магазине.
Когда для маскарада все было готово, Гарри вечером переоделся в одежду Джинни, напялил парик и зашел в комнату, где спала Молли. Поттера вновь передернуло от отвращения — Молли пускала слюни на подушку, храпела, пердела и чесала интимные места во сне, удовлетворенно постанывая.
Гарри, повернувшись к Молли спиной, громко хлопнул дверью. Молли мгновенно проснулась и начала невнятно что-то бормотать.
Гарри же сказал:
— Ты плохая мать, ты меня не спасла, я тебя ненавижу!
Молли зарыдала, а Гарри в это время засмеялся так громко, как только мог, и резко повернулся лицом к миссис Уизли. Молли заорала не своим голосом и грохнулась с кровати. Гарри выбежал из комнаты и, снимая на ходу парик, свитер и юбку Джинни, заскочил в свою комнату и лег на кровать.
— Он! Это все он! — не своим голосом орала миссис Уизли, когда в спальню вбежал перепуганный Перси. — Убийца! Это был Гарри Поттер!
Молли впала в истерику, и мистеру Уизли пришлось вызвать колдомедиков, которые отметили, что у больной расстройство психики на почве злоупотребления алкоголем. Молли забрали в больницу, так как она все еще продолжала орать, что Гарри убил ее дочь и съел ее туловище.
Гарри же попросил медиков быть свидетелями, что Молли Уизли бездоказательно обвиняла и клеветала на него. Медики согласно покивали головами, соовщив свои имена, а Гарри позвонил Гермионе по магловскому телефону, чтобы спросить, куда ему лучше обратиться, чтобы Молли лишили родительских прав. Гермиона ответила, что нужно идти прямо в суд.
Поттер написал заявление, адресованное самому министру магии, в котором просил снять с него опеку Уизли, так как Молли является пьяницей и не может воспитывать кого бы то ни было.
Гарри свернул пергамент, перевязал его лентой и стал думать, как ему доставить письмо, адресованное Корнелиусу Фаджу. В магическом мире пользовались совами, но у Гарри ее не было, потому пришлось спрашивать у мистера Уизли.
— Можешь взять нашу семейную сову, Стрелку, — простодушно сказал мистер Уизли, пожав плечами.
Гарри привязал письмо к лапке совы, которая ухнула и отправилась в полет.
* * *
После Нового года из больницы выпустили Молли Уизли, которая не желала видеть Гарри и всячески его кляла и ругала. Он использовал это в свою пользу — стоило ему появиться, как Молли тут же убегала с криком из комнаты и хваталась за бутылку. Гарри несколько раз повторил свой трюк с переодеванием, доведя Молли до жуткой истерики, в результате которой она схватилась за палочку, и только Артур смог ее оглушить и вновь вызвать колдомедиков. В итоге Молли отправили еще на несколько дней в вытрезвитель.
Гарри собирал чемодан к школе, аккуратно складывая каждую вещь и перевязывая стопки белья, чтобы они не помялись, как вдруг в окно постучалась небольшая рыжая сова. Гарри открыл створку и впустил птицу, которая сразу же загадила пометом стол и пол в комнате. Матерясь, Гарри подумал о том, что надо бы купить себе сову и держать ее в клетке на улице, чтобы она не засрала комнату.
Гарри отвязал письмо от лапки птицы, которая благодарно ухнула, еще раз сернула и, обдав Гарри потоком ветра и поноса, улетела прочь.
Стерев помет со стекол очков, Гарри распечатал письмо. В нем крупными буквами было написано следующее:
"Дорогой мистер Поттер!
Я, Корнелиус Освальд Фадж, министр магии и прочая, принял ваше заявление и отправил его на проверку. Будет проведено расследование по случившемуся инциденту. Свидетели подтвердили ваши слова и опасения насчет миссис Уизли. Кроме того, я обратился в Мунго, где мне дали детальную выписку по состоянию Молли Уизли и ее заболеванию. Уведомлю вас, когда состоится заседание суда.
С уважением, К. О. Фадж."
Гарри перечитал письмо еще раз, практически затаив дыхание. У него получилось!
* * *
На следующий день Гарри и остальные Уизли отправились в Хогвартс. Перед входом в замок собралось уже много студентов, но дежурящие авроры устроили полный обыск прибывающих, явно надеясь найти какие-то запрещенные артефакты или зелья, а может, даже убийцу Джинни Уизли.
Гарри подумал, что толчея и сумбур — самый отличный способ, чтобы подставить кого-нибудь и подсунуть что-то запрещенное недругу в складки мантии.
Когда до Гарри дошла очередь досмотра, то он уверенно прошел в замок, игнорируя восклицания авроров и вызвав недоумение на их лицах.
— Что? Обыск? На каком основании? У вас есть доказательства? Вы нарушаете мои права! — начал спорить Гарри, вспоминая урок Истории магии и учителя-призрака, который говорил иногда о нужных вещах, таких как права мага, но его никто не слушал. — Вы читали Конвенцию 1897 года о правах мага? Нет? Так настоятельно рекомендую изучить. А если не хотите разговаривать с моим адвокатом, то уберите от меня свои приборы.
Авроры ошалело уставились на Гарри, но пропустили его в Большой зал.
Вместо Дамблдора выступал глава Аврората Руфус Скримджер, который косился на Гарри и словно бы оценивал его. Альбус Персиваль, очевидно, валялся пьяный в своем кабинете, потому как за обеденным столом преподавателей его не было.
— Вас всех обыскивали при входе в Хогвартс, — начал монолог Скримджер. — Потому что мы ищем убийцу. Зацепок нет. Попечители голосуют за то, чтобы закрыть школу в случае повторения инцидента. Вы должны это знать — тут опасно. Если кто-то заметит что-то подозрительное, или кого-то будут зря третировать, шантажировать, просьба незамедлительно обращаться к аврорам, которые будут дежурить в школе постоянно. Я кончил.
После этих слов Скримджер удалился из зала, а группа авроров рассредоточилась по замку.
Гарри подумал, что, может, оно и к лучшему — авроры смогут предотвратить хаос и беспредел, творящийся в школе.
Гарри быстро поел и отправился в свою спальню. Завернувшись в одеяло, он мечтал о том, что Артур разведется с Молли, а ее лишат родительских прав. И тогда Гарри окажется свободным.
глава 19. День влюбленных
Вторая половина января пришла в Хогвартс с метелями и трескучими морозами. Поскольку авроры Министерства магии постоянно присутствовали в Хогвартсе, Гарри не мог часто ходить в гости к Хагриду — учеников не выпускали из школы никуда, за исключением уроков. Поттер считал это правило глупостью, так как Джинни убили в замке, потому и преступник, скорее всего, прятался где-то в стенах школы, а никак не на улице, да еще в сильнейший трескучий январский мороз.
* * *
— Стоять, Поттер! — вскричал один из охранников, когда Гарри пересекал Большой зал, направляясь к выходу и спеша на урок Травологии в теплицы.
Поттер медленно обернулся, аврор, по фамилии Долиш, с форменной нашивкой на груди, неспешно шагал в сторону Гарри и буравил его недобрым взглядом серых холодных глаз.
— В чем дело? Я опаздываю на урок, — возмутился Гарри.
— Без сопровождающих нельзя выходить из замка, Поттер, — словно выплюнув, каркнул Долиш.
— Ну так отведите меня.
— Не имею права покидать свой пост, — ухмыльнулся Долиш. — Видимо, кто-то сегодня получит наказание за опоздание.
Долиш упивался своей властью и рассмеялся Гарри в лицо.
— Да мне положить! — Гарри, мгновенно взбесившийся, круто развернулся и пошел дальше.
Но, видимо Долиш, добивался именно этого — Гарри услышал слова заклинания и инстинктивно пригнулся — над его головой пролетел красный луч.
— Депульсо! — взревел Гарри в ответ.
Долиш выставил щит, и заклятие Гарри растворилось в прозрачной сфере, наколдованной аврором. Такой наглости и отпора Долиш от Поттера не ожидал.
— Ступефай! — заорал аврор, чье лицо покрывалось красными пятнами.
Поскольку Гарри не знал контрзаклятий (благодаря Локонсу, который пичкал студентов только лишь своими идиотскими байками, вместо того чтобы учить защите), то ему ничего не оставалось, кроме как бегать вокруг столов и уворачиваться от заклятий Долиша, которые стали летать по залу, словно голодные голуби, увидевшие еду.
— Агуаменти! — заорал Гарри из-за скамьи, за которой спрятался, попутно вспомнив заклинание, которое наколдовал Хагрид, поливая тыквы своим розовым зонтиком.
Мощный поток воды из палочки Поттера окатил Долиша с головы до пят, практически сбив с ног.
— Ах, ты, мелкий сучонок! — зашипел от злости Долиш, вытирая мокрым рукавом искаженное злостью лицо. — Инкарцеро!
Толстые нити стали опутывать скамью, за которой прятался Гарри. Поттер еле успел перекатиться вправо, как последняя веревка замоталась на деревяшке, чуть не опутав лодыжку Гарри.
— Стоять, Поттер! — взревел аврор.
Гарри принялся удирать от Долиша через Большой зал, пригибаясь и падая, стремясь добежать до выхода из школы.
— Депульсо Максима! — заорал Гарри, бросив заклинание через плечо и не особо рассчитывая на результат.
Послышался треск ломающегося дерева. Поттер пригнулся — в оглушительной тишине раздался звук удара тела о пол. Гарри развернулся и медленно подошел к лежащему на полу аврору, чья кожа была сплошь испещрена мельчайшими занозами — он был похож на дикобраза. На шее Долиша Поттер нащупал слабенький пульс — аврор явно был жив.
— Фух, чуть не убил, — промолвил Гарри, утирая пот с лица и пытаясь унять дрожь в руках.
Заклинание попало в обеденный стол Гриффиндора и разнесло его в щепки, в результате чего Долиш попал в поток летящих деревянных щепок, споткнулся и упал, ударившись о каменный пол с такой силой, что потерял сознание.
— Тварь! — взбешенный Гарри со все силы ударил аврора ногой в лицо. — Скажи спасибо, я сегодня добрый.
Поттер увидел, как из носа и разбитых губ Долиша потекла кровь.
— Ну, сука, сам виноват, — уже более спокойно сказал Гарри. — Инкарцеро!
Поттер связал Долиша и оставил лежать на полу, а сам побежал на Травологию.
Гарри опоздал на урок на десять минут, за что получил от профессора Стебль штраф в виде снятия пяти очков с Гриффиндора.
— Итак, мандрагоры, — продолжила профессор Стебль, недовольная, что ее прервали. — Крик мандрагоры гибелен, но ее корни обладают целительными и поистине уникальными свойствами...
Гарри не слушал Стебль, перевязывая пораненную руку тряпкой.
— Гарри, что с тобой произошло? — недоуменно и взволнованно спросила Гермиона.
Поттер заметил, что и другие ученики начинают на него коситься, но ничего не успел ответить — в кабинет Травологии ворвался взбешенный и бледный Снейп.
— Мистер Поттер! В кабинет директора, живо! — каркнул Снейп.
— Что происходит, Снейп? — спросила Стебль, испуганно тараща глаза.
— Скоро узнаете. После вас, — зло шипел Снейп, пропуская Гарри вперед себя, и хлопнул дверью так, что задрожали стекла теплицы.
Гарри шел впереди Снейпа. Профессор шагал широко и быстро, из-за чего Поттеру приходилось идти быстрее обычного. На улице поднялась метель и задул сильный ветер, который сбивал дыхание, отчего Поттер запыхался.
Возле входа в Большой зал Снейп обогнал Гарри, резко развернулся и уставился на него. Шли секунды — Снейп молчал и продолжал буравить Поттера недобрым взглядом черных глаз. Гарри почувствовал, как браслет на его руке стал горячим.
— Нравлюсь — сфотографируйте, — зло сказал Гарри, красный и потный после быстрой ходьбы.
— Манеры, Поттер, — растягивая слова, сказал Снейп. — Минус десять очков с Гриффиндора за ваш наглый ответ.
Гарри булькал от злости, но пока сдерживался, чтобы в очередной раз не наговорить Снейпу гадостей, что безусловно привело бы к еще большей потере очков и наказанию.
— Вы думаете, смешно, вот так связать, избить и оставить истекать кровью посреди Большого зала аврора Министерства магии? — зло спросил Снейп.
Гарри только открыл рот, чтобы ответить, но Снейп его тут же прервал:
— Молчать! Не хочу больше от вас слышать ни слова! Или сниму с факультета еще сотню очков!
Гарри покраснел от натуги, но все-таки ничего не сказал Снейпу, мысленно проклиная и убивая профессора. Снейп же направился в кабинет Дамблдора, а Гарри ничего не оставалось, как следовать за ним.
— Мистер Поттер, вы обвиняетесь в нападении на аврора Министерства магии, — вместо приветствия сказал Дамблдор, чьи глаза немного косили вправо. — И причи, ой, причиненении ему тяжелых тельных поведений, ой, простите, ик, пов-ре-ж-де-ний.
Снейп стоял возле двери, видимо, ожидая, что Гарри попытается сбежать. Поттер увидел, что Северус разозлился еще больше, когда увидел, что Дамблдор пьян.
В кабинете директора сидел и плакал тот самый аврор Долиш, которого Гарри связал и избил некоторое время назад.
— Простите, но это я хотел бы подать заявление о нападении, — уверенно и зло начал говорить Гарри, не давая никому себя перебить. — Я спокойно шел на урок Травологии, так какого хрена этот выблядок пустил мне заклинание в спину? Я буду свидетельствовать в суде! Я требую присутствия Фаджа и своего адвоката!
Гарри слышал, что так говорят актеры в магловских фильмах, и решил ввернуть фразу, надеясь, что она сработает.
— Это ваше право, мистер Постер... Тостер... мистер Тостер! — ответил Дамблдор, коверкая слова — матерное ругательство Гарри он пропустил по пьяни мимо ушей.
Затем Альбус встал и, чуть не упав, схватил с верхней полки какой-то грязный, весь в саже горшок. Зачерпнув оттуда горсть чего-то подозрительно похожего на речной песок зеленого цвета ("Ну не сумасшествие ли?" — подумал про себя Гарри), Альбус швырнул его в камин, отчего тот внезапно вспыхнул зеленым пламенем.
Гарри уж было подумал, что Дамблдор реально спятил и решил покончить с собой путем самосожжения, пока Альбус засовывал голову в огонь и говорил:
— Фадж, вы заняты? Не могли бы зайти на пару минут?
Гарри не услышал ответ, потому как голова Дамблдора, целая и невредимая, вновь оказалась вне зеленоватого огня.
Спустя мгновение из камина вышел Фадж собственной персоной.
— Гарри, мой мальчик! — горячо приветствовал Фадж Поттера, в знак приветствия тряся тому руку, словно они братья, которые миллион лет не виделись. — Что здесь у вас произошло?
Фадж покосился на протянутую, испачканную в саже, руку Дамблдора и, демонстративно отвернувшись, проигнорировал рукопожатие.
— Нападение, Шкворнелиу-у-ус, очередное нападение, — обиженно сказал пьяный Дамблдор, опуская руку. — Шпроттер напал на Вдолеша.
— Что? — рот Фаджа изобразил идеально ровную букву "о".
— И мало того, он его победил, — желчно вставил Снейп.
— Вот это да! — почти радостно воскликнул Фадж.
Долиш виновато ерзал на стуле, всхлипывая и утирая кровь и сопли вонючей засаленной тряпкой, видимо, одолженной у Дамблдора, в которой Поттер распознал средневековое брэ.
— Надо что-то делать, Морделиус, мальчик совершенно вышел из-под сроля, ик, контропля, ой, бля, — начал говорить Дамблдор, но вовремя не успел заткнуться, выругавшись.
— В том-то и дело, Дамблдор, — направив указательный палец в сторону Альбуса, перебил Фадж. — В том-то и дело. Вы боитесь потерять контроль, боитесь потерять очередную марионетку?
Фадж начал рубить с плеча. Дамблдор побледнел и, очевидно, пытался собраться с мыслями.
— Да ты что такое городишь, Корнелий, — быстро, на сколько это было возможно в пьяном состоянии, сказал Дамблдор. — Шпроттера надо приструить! Приструить!
— А хрен тебе, Дамблдор! — вскричал Фадж, переходя на личности. — Я смотрю, вы тут совсем озверели с вашей политикой! Невинного мальчика сделали козлом отпущения? В убийцу его превратили, в разбойника? Какого хуя ты отправил его жить к тем маглам? Ебанулся совсем? Ты хотя бы представляешь, Дамби, через что Поттер прошел по твоей милости? Вот и получи теперь то, что есть! Гарри не виноват, пока его вина не будет доказана, слышишь ты, старая пьяная хуйня!
Дамблдор побледнел еще сильнее после этих отнюдь не лестных слов в свой адрес и начал шарить рукой возле пояса мантии, видимо, в поисках палочки, а Гарри подумал, что Альбусу приспичило отлить, и он ищет чем бы это сделать.
— Я поставил вопрос о твоей, Альбус-Шмальбус, профпригодности! — продолжил, слегка успокоившись Фадж. — Со мной согласился весь Попечительский совет! Жди! Кончилось твое время, Дамби. Скоро ты не будешь сидеть в кресле директора школы и напиваться сутками!
Дамблдор хлопал ртом, словно рыба, которая оказалась на суше, прекратив шарить по мантии и пытаясь унять жуткий тремор рук.
— Совет соберется в марте, милости просим! — сказал Фадж, швыряя на стол Дамблдору пергамент-повестку. — И еще. Посмеете меня вызвать к себе еще по сходному поводу — пеняйте на себя, — угрожающе закончил свою пылкую речь Фадж.
На следующий день Гарри за завтраком ощущал себя довольным, так как избежал наказания. Только он доел овсянку, как ему на голову посыпались перья, птичий помет и письмо. Выругавшись и отряхивая с себя сор и перья, Поттер осмотрел конверт и не стал открывать послание при всех.
Гарри потихоньку вскрыл и прочитал письмо на уроке Защиты от темных сил, в то время как Локонс рассказывал очередную байку о том, что он спал с пятидесятилетней теткой, которую вылечил от Драконовой Оспы своей улыбкой.
"Уважаемый Гарри!
Прошу тебя сообщать мне лично, если в Хогвартсе с тобой будут происходить подобные инциденты, так как такой беспредел и директорский произвол необходимо пресекать на корню. Я делаю все возможное, чтобы Дамблдора убрали с поста директора. Поэтому я хотел бы тебя попросить — нужно осветить еще одно крупное происшествие, которое не сможет пройти мимо общественности, чтобы окончательно убедиться в неадекватности старого алкаша.
Касательно твоего заявления — слушание по опекунству пройдет в одностороннем порядке. Артур Уизли подал заявление на развод. Детей Уизли поделят пополам. Думаю, скоро ты станешь вновь свободным.
С уважением и надеждой на взаимовыгодное сотрудничество, твой Корнелиус Фадж, Министр Магии и пр."
Гарри еще раз перечитал письмо от Фаджа и почувствовал, как его сердце вырастает в груди от счастья, потому что сам министр магии был на его стороне.
* * *
Четырнадцатого февраля Гарри, спустившись из спальни в Большой зал, был удивлен и ошарашен одновременно. По случаю Дня Святого Валентина зал вызвался украшать никто иной, как всеми "любимый" выскочка-профессор Локонс.
Стены и потолок были оформлены в ядовито-зеленые, розовые и сиреневые тона, которые резали глаз. Повсюду, словно рой встревоженных ос, летали уродливые существа, похожие на живые картофелины с крылышками, одетые в розовые балетные пачки и сыпящие конфетти с поздравлениями. Посреди всего этого безобразия порхал, аки мотылек, обожравшийся нектара и вследствие этого захмелевший, Златопуст Локонс. Одетый в мантию непонятного голубовато-розового оттенка, профессор раздавал автографы направо и налево.
— Бесплатно, сегодня я весь ваш! Бесплатно! Автографы! Абсолютно бесплатно! — тоненько орал Локонс, словно его кто-то раз за разом дергал стальными клещами за причинные места.
Поттер прошел за стол Гриффиндора, увернувшись от залпа бледно-розовых конфети, уселся и принялся есть, но не тут-то было — ему в лицо попал новый заряд конфетти, отчего Гарри подавился мясом и принялся кашлять.
— Сука! — орал Гарри на весь зал, выплевывая бифштекс и конфетти. — Заебало! Что за хуйня! Депульсо, блять!
Розового картошечного амурчика, попавшего под заклинание Гарри, разорвало к чертям на мелкие кусочки. Кровь оросила стол Гриффиндора, заляпав флаги красными брызгами. Ошметки плоти разлетелись по всему Большому залу, попав в жареную картошку, курицу и тыквенный сок. Некоторые студенты именно в этот момент отхлебывали из кубков или накалывали на вилку еду, так что части амурчика попали в рты — многие ученики стали блевать прямо под столы. Воцарилась мертвецкая тишина, прерываемая только матами Гарри и звуками рвотных потуг.
— Бу-э-э-э, — вывернуло только что проглоченным пирогом с патокой Невилла на брюки Гарри.
Праздник был окончательно испорчен.
— Минус миллион очков с Поттера! — заорал бледный и бешеный, как кастрируемый Цербер, Снейп.
— Иди на хуй! — ответил Поттер, но его никто не услышал, потому как звуки рвоты громкой трелью раздавались в Большом зале, заглушая крики.
Поттер вскочил из-за стола и побежал в туалет, чтобы вымыть лицо от крови амурчика и брюки от рвоты Невилла.
Гарри быстро взбегал по лестнице, не разбирая дороги. Ноги привели его на второй этаж, как раз в тот самый туалет, который в прошлом году разгромил тролль.
Поттер смело толкнул дверь внутрь, желая как можно скорее смыть с себя кровь и рвоту. Но замер в изумлении возле входа — вместо привычного погрома и единственного уцелевшего умывальника Гарри увидел дыру в каменном полу, манящую своей таинственностью.
глава 20. Находка
Гарри наколдовал "Люмос" и заглянул в зияющую в полу дыру. Круг света выхватил из тьмы часть трубы, которая была вся заляпана нечистотами.
— Это еще что такое? — шепотом пробормотал Гарри. — Ебать мой х...
Поттер засунул руку с палочкой в отверстие и увидел, что труба очень длинная и, по всей видимости, ведет куда-то под замок. Гарри взял большой отколотый кусок кафельной плитки и бросил вниз, затаив дыхание. Звука падения не было слышно, Гарри пришлось несколько раз перевести дыхание, но он так ничего и не услышал.
Решив, что труба ведет на несколько километров вниз, Гарри вышел из туалета. Заявлять об этом открытии Дамблдору или аврорам было нельзя, потому как Фадж просил писать ему лично, что Гарри и намеревался сделать.
Поттер вернулся в Большой зал, где царил полнейший бедлам: на полу, столах и стенах — рвота студентов и некоторых профессоров. Преподаватели пытались успокоить обезумевших и блюющих учеников при помощи заклинаний, но у них практически ничего не получалось — стоило кому-то перестать блевать, как находящиеся поблизости начинали извергать из себя ужин, и не блюющие вновь начинали поливать пол рвотой.
Кроме того, какой-то розовый амур стал стрелять из лука по ученикам, в отместку за убийство амурчика с конфетти. К нему присоединились и другие крылатые твари, так что в Большом зале началась битва.
Гарри сразу же попал под обстрел и, не задумываясь, принялся взрывать розовых амуров при помощи "Депульсо" и смывать рвоту на своем пути, используя "Агуаменти".
— Иммобилюс! — рядом с Поттером каркнул Снейп, и трое амуров, замерев в воздухе, упали на пол.
Гарри взглянул на Снейпа — его лицо и одежда были забрызганы кровью и рвотой. В это время один из амуров открутил тяжелый железный карниз, который держал праздничные флаги под потолком, и запустил его в Снейпа, который отбивался от десятка тварей (очевидно, женского полу) в розовых пеньюарах. Гарри увидел это и, сам не понимая зачем, прыгнул и оттолкнул Снейпа в сторону, отчего тот упал лицом в лужу блевотины, запутавшись в полах мантии. Но сам Гарри не смог увернуться от удара — в глазах стремительно потемнело, и Поттер без сознания упал на залитый рвотой пол.
* * *
Гарри очнулся в больничном крыле посреди ночи. С трудом открыв глаза, Поттер увидел, что вокруг него расставлено множество кроватей, на которых, мерно посапывая, спали раненые ученики. Гарри хотел сесть, но голова закружилась, и он потерял сознание.
Спустя некоторое время Поттер очнулся — пришедшая мадам Помфри начала пичкать его зельями, от которых Гарри погрузился в сон без сновидений.
Когда Гарри открыл глаза в третий раз, палату заливал солнечный свет. Сколько прошло времени и сколько он спал, ему было неизвестно. Гарри поморгал, покрутил головой и, убедившись, что его не тошнит, принялся осматриваться. На руках от стрел амуров краснели шрамы, значит, прошло не меньше двух недель.
— Черт, — ругнулся Гарри и закашлялся, пересохший от долгого молчания язык не ворочался, слова не хотели пролезать сквозь ссохшиеся, словно кожа старых ботинок, связки.
— Как чувствуете себя, Поттер? — мадам Помфри уже бежала к Гарри с какими-то колбочками и медикаментами.
— Лучше, — кашлянул Гарри. — Сколько времени я тут валяюсь?
— Почти месяц, — сказала мадам Помфри, и Гарри охнул. — А вы что хотели? У вас было сотрясение мозга, обширная гематома и перелом черепа! Вам на ноги можно будет вставать только через месяц — после курса восстановления.
Гарри разозлился — как же так! Фадж не узнал о его открытии, к тому же сам Поттер не знал, был ли суд над Дамблдором, и развелся ли Артур с Молли? И сколько всего еще Гарри пропустил за это время?
Придя в себя от первого шока, Поттер заметил, что в больничном крыле лежит не только он — рядом с ним ширмой отгорожена чья-то постель.
— Мадам Помфри, а кто там за ширмой? — спросил Гарри.
Медсестра поджала губы и сказала лишь:
— Это мисс Грейнджер.
— Что? — вскричал Гарри, вставая с постели.
— А ну живо в постель! — заорала мадам Помфри, но не смогла остановить Гарри.
Поттер заглянул за ширму и увидел Гермиону, окаменевшую, бледную, словно статуя в лучах закатного солнца, и абсолютно неподвижную.
— Что с ней? — спросил Гарри, не отводя глаз от Гермионы и позволяя мадам Помфри уложить себя обратно в постель.
— Окаменела, — с грустью сказала медсестра. — Буквально на днях.
Гарри все смотрел на неподвижную Гермиону, на ее густые волосы, безжизненно разбросанные по подушке, пока мадам Помфри вливала в его рот зелья. Веки мгновенно стали тяжелеть, и, погружаясь в сон, Гарри продолжал смотреть на Гермиону.
Кто-то неизвестный прислал Гарри десяток шоколадных эклеров, которые были зачарованы и не портились. Гарри с разрешения мадам Помфри с удовольствием съел их. Хагрид же принес Поттеру пол-литра медовухи(напиток был налит в кувшин с этикеткой "Тыквенный сок") и вяленый окорок; мадам Помфри запретила ему входить, но передала Гарри вкусности.
Спустя неделю мадам Помфри разрешила Гарри вставать, и Поттер подолгу сидел у койки Гермионы и читал ей учебники за второй курс. Иногда Гарри дотрагивался до холодной руки Гермионы — в надежде, что она вдруг оживет.
— Так... Чары... Можно использовать заклинание Вингардиум Левиоса для поднятия предметов и управления ими... — читал книжку Гарри. — Все, зае...
Гарри запнулся на полуслове — он заметил, что в сжатом кулаке Гермионы виднеется скомканный лист пергамента. Поттер стал аккуратно вытаскивать листок бумаги, боясь порвать его.
Спустя долгие десять минут, в течение которых Гарри успел вспотеть и проклясть всех колдунов и магов, живших на земле, он достал листок только наполовину.
— Бля, — ругнулся Гарри, потянув чуть сильнее — в его руках оказалась только часть пергамента, остальной кусок оторвался и остался в руке Гермионы.
"Василиск — король змей. Может жить больше тысячи лет. Появляется на свет из куриного яйца, жабой высиженного. Боится крика петуха — ибо гибельно оно для него. Имеет ядовитые клыки. Но опаснее всего..."
Гарри перечитал текст на листке еще раз. Не поняв ничего из написанного, Поттер выбросил пожелтевший пергамент, на котором кроме описания была нарисована огромная и страшная змея, прямиком в урну.
* * *
Гарри выписали из больничного чертога только в середине апреля. На улице уже пели птицы, трава зеленела, словом, вовсю хозяйничала весна. Поттеру было очень приятно оказаться на свободе, вне больничных стен, но на душе было тяжело, потому что Гермиона, окаменевшая, все еще лежала в больнице.
Поскольку навещать Гарри было всем запрещено, то Поттер первым делом после выписки направился к Хагриду — проведать великана и узнать последние новости.
Выходя из замка, Поттер повел рукой с палочкой в сторону Долиша, отчего тот нервно дернулся и чуть не свалился с крыльца, но не сказал ни слова. Гарри ухмыльнулся и, довольный собой, вышел на воздух — впервые за долгое время заключения в лазарете.
Лицо овевал теплый весенний ветерок. Травы начинали пахнуть, первые цветы наполняли воздух благоуханием. В воздухе уже вовсю работали пчелы, таская пыльцу в ульи, и жужжали неработающие насекомые, стало быть, лодыри и бездельники.
Гарри улыбнулся и побежал вниз по склону. Немного запыхавшись, Поттер остановился возле хижины Хагрида и застал великана в огороде — Рубеус копал землю и собирался сеять какую-то рассаду — повсюду были расставлены горшки с зелеными остроконечными ростками.
— Привет, Хагрид! — радостно завопил Гарри.
Хагрид от неожиданности вздрогнул, сломав лопату пополам, и заорал не своим голосом в ответ:
— Гарри! Гарри! Сука! Живой! А-А-А!
Рубеус ринулся было обнимать Гарри, но вовремя остановился, чтобы не поломать Поттеру кости.
— Я так рад тебя видеть! — орал Хагрид.
— И я тебя! — вопил Гарри, тряся протянутую ладонь великана, точнее, два пальца, так как не мог обхватить больше.
— Пойдем, пойдем в дом, поговорим, — радостно пригласил Рубеус, отряхивая землю и навоз с рук и штанин. — Щас, ток умоюсь чуток.
С этими словами Хагрид запустил руки в бочку с лягушками, разбрызгивая воду на десятки метров вокруг, а потом засунул голову в воду и картинно выпрямился, обдав окрестности фонтаном брызг с волос и бороды.
Гарри просидел у Хагрида до ночи. Говорил в основном Рубеус, а Гарри слушал. Оказывается, над Дамблдором был суд и его оставили в кресле директора до конца учебного года с испытательным сроком. В случае невыполнения поставленных условий, Дамблдора должны были сместить с должности. На его место собирались выдвинуться сразу несколько кандидатур: Люциус Малфой, Долорес Амбридж и Аластор Грюм. Гарри из этих людей знал только Малфоя, а остальные кандидаты были ему неизвестны.
Проводив Гарри до входа в гостиную Гриффиндора, Хагрид отправился восвояси, а Гарри, придя в спальню, улегся спать.
Остаток учебного года пролетел незаметно. Гарри много читал, учил и запоминал, так как отстал от школьной программы на два месяца, а на горизонте маячили экзамены. Несмотря на очень большую загруженность уроками и постоянную головную боль от огромного количества получаемой информации, Гарри умудрялся наведываться в больничное крыло и навещать Гермиону. Мадам Помфри уверяла Поттера, что Гермиону оживят, но для этого нужны корни Мандрагоры, а их нужно растить до готовности около девяти месяцев.
Снейп вел себя как обычно. Гарри знал, что, быть может, и не спасал жизнь злому профессору, но избавил того от нескольких месяцев в лазарете точно. Но Снейп никак не отреагировал — он продолжал все также злиться и снимать с Гарри баллы.
Кроме того, Поттер на следующий день после выписки наведался в туалет на втором этаже, где в тот злополучный праздник нашел дыру с уходящим под замок туннелем. Но каково же было его изумление и разочарование, когда вместо отверстия в полу он увидел девственно чистую кладку, на которой стоял аккуратный умывальник, с изображением змеек на кранах. Гарри периодически проверял, нет ли каких-нибудь изменений, решив все разузнать о происходящем.
Описав свои наблюдения Фаджу, Гарри отправил письмо министру магии и принялся ждать.
Пасха в этом году была в мае, поэтому выходной день Гарри провел на улице с Хагридом и его псом-волкодавом Клыком.
В начале июня начались переводные экзамены, к которым Гарри был практически готов. Поттер все ждал, что вновь в школе произойдет какой-нибудь кавардак, чтобы сдать Дамблдора, и его таки выгнали. Но все было на удивление тихо.
* * *
В один из теплых июньских вечеров, после сдачи экзамена по трансфигурации, Гарри по привычке забрел в туалет на втором этаже. Как только Поттер открыл дверь, перед его взором предстало зияющее чернотой отверстие. Сердце заколотилось где-то прямо у горла — Гарри оказался как никогда близок к разгадке.
Кто-то заклинанием вырвал умывальник из пола и проломил магией отверстие в полу, отчего по каменной кладке пошли трещины.
Гарри сделал несколько шагов вперед и насторожился. Было подозрительно тихо, но какое-то неясное чувство тревоги и беспокойства заставляли Гарри сильнее сжимать палочку в руке.
Тишину разорвал непонятный шорох.
— Люмос! — сказал Гарри.
Сзади вновь послышался шорох, и Поттер увидел, что из темноты появился Локонс с палочкой наперевес.
— Так, так, Гарри, мой мальчик, — в глазах Локонса плясали безумные огоньки, смазливой улыбки не было и в помине. — Лезь в дыру.
— Хуй тебе, сам лезь, еблан розовый, — матернулся Гарри, взбешенный таким поворотом событий.
Губы Локонса тронула едва заметная усмешка.
— Не смей так разговаривать со мной, щенок! — тихо сказал Локонс, а после вскричал: — Круцио!
Тело Гарри словно пронзило несколько тысяч игл одновременно, и он закричал. Ножи кололи его плоть, огненная лава сжигала кожу, камни давили на каждую часть тела — Гарри было так больно, как никогда прежде.
— Еще раз обзовешь меня, получишь еще порцию боли, — откуда-то издали услышал Гарри голос Локонса.
Лицо Златопуста выражало ненависть и торжество.
— Лезь в дыру, — Локонс поднял Гарри на ноги и приказал еще раз.
— Пшел в пень, урод, — прошептал Гарри, который все еще не мог отдышаться после боли, но поднялся на ноги.
— Круцио!— взвыл Локонс.
Но Гарри не собирался терпеть боль в очередной раз. Как только Локонс второй раз занес палочку, Поттер прыгнул в сторону, и заклятие только вскользь зацепило его левую руку. Гарри обежал Златопуста сбоку и запрыгнул на него. Гарри забыл от боли, бешенства и несправедливости, что он маг, забыл, что у него есть волшебная палочка с собой. Он начал кусать Локонса зубами и бить кулаками. Златопуст орал не своим голосом и пытался скинуть Гарри с себя. Поттер выбил палочку из рук Локонса и откусил приличный кусок кожи с шеи Златопуста, который заорал не своим голосом так громко, что Гарри чуть не свалился с него. Поттер моментально выплюнул плоть Локонса, но его кровь все же попала в рот Гарри, и он почувствовал, какова она на вкус — солоноватая — Поттера чуть не вырвало от отвращения, но он продолжил бить Локонса, повалив того на пол.
Когда Гарри уселся верхом на Златопусте, то принялся молотить кулаками по лицу и груди профессора. Гарри остановился, когда в его лицо брызнула кровь Златопуста, а голова Локонса превратилась в кровавое месиво из волос, крови и разбитой плоти. Гарри устало упал рядом с Локонсом. Костяшки кулаков оказались разбиты — похоже, что он выбил Локонсу несколько зубов.
— Инкарцеро, — сказал Поттер и Локонса стали обвивать толстые прочные нити. — Вингардиум Левиоса!
Гарри отдышался и отлевитировал Локонса из туалета и собрался уже выйти сам, чтобы позвать на помощь, как неожиданно каменная кладка под ним просела, послышался треск ломающихся камней, и Поттер полетел вниз — в темноту и неизвестность.
глава 21. Тайная комната
Скольжение в никуда не прекращалось. Гарри вначале не открывал глаз — боялся увидеть под собой далекую землю, воду или камни, которые при приземлении сулили мучительную смерть. Но потом страх отпустил, и Поттер приоткрыл веки. Гарри понял, что провалился в трубу и скользит по нечистотам на бешеной скорости.
Труба петляла в разные стороны, и Гарри боялся, что если свернет не туда, то окажется в еще большей западне, чем сейчас. Хотя такое вот скольжение в неизвестность таки не вселяло хоть какую-то надежду на хороший исход.
Внезапно труба сделала очередной головокружительный поворот — скорость скольжения замедлилась, и Гарри выбросило в темноту. Поттер лежал на спине и переводил дыхание после бешеной гонки. Он ощутил, что мантия насквозь промокла и провоняла нечистотами.
— Фу, бля, — Гарри убрал с волос что-то липкое и на редкость вонючее.
Потирая ушибленную руку, Поттер по привычке полез в карман брюк и нащупал волшебную палочку.
— Люмос! — скомандовал Гарри.
Палочка не выбросила даже снопа искр.
— Люмос, — взмолился Поттер.
Никакого эффекта.
Гарри продолжал попытки наколдовать Люмос, но у него ничего не выходило. И только когда глаза привыкли к темноте, Поттер увидел, что его волшебная палочка раскололась на две части. Из разломанной древесины торчало перо феникса. Гарри ощупал свое единственное оружие и с горечью вспомнил, что вторая палочка от Олливандера лежит в чемодане в его спальне, потому как раньше в ней не было необходимости.
Ощущая себя бесконечно беспомощным, Поттер не придумал ничего лучшего, чем начать беседу с самим собой.
— Похоже, что я провалился на километры под замок, — пробормотал Гарри, оглядываясь вокруг.
Не представляя, как выбираться из этого огромного грота, Поттер решил двигаться вперед, потому как иного выхода он не видел.
Под ногами что-то подозрительно хрустело. Присмотревшись, Гарри понял, что это были кости мышей или еще каких мелких животных. Придя в легкое замешательство — как столько костей зверей могло оказаться в одном месте, и кто их всех сожрал? — Гарри продолжил идти дальше.
Спустя несколько минут ходьбы впереди начал виднеться тусклый зеленоватый свет. Гарри обрадовался и приободрился, хотя знал, что тут опасно и, возможно, убийца Джинни находится неподалеку.
Гарри пошел на свет и вскоре увидел впереди тускло блестящий диск. По мере приближения к нему Поттер понял, что это была металлическая дверь, которую украшал орнамент в форме переплетенного клуба змей.
Гарри поежился от услышанного жуткого скрежета чего-то твердого по металлу — дверь с оглушительным звуком открылась.
Гарри бросился в сторону и, запутавшись в шкуру какого-то животного, упал лицом вниз, ударился головой о камень и потерял сознание.
* * *
— Дамблдор, это переходит все границы! — орал Скримджер в кабинете директора Хогвартса. — Фадж с отрядом авроров уже в пути! Они засунут вам детекторы в такие места, что вы прочувствуете присутствие Аврората аж в гландах!
Дамблдор пьяно и осоловело смотрел на начальника Аврората и представлял себе бескрайнее синее море, пляж, солнце и шум волн, набегающих на берег. Сегодня Дамблдор выпил больше литра Огненного виски в обед, потому был в таком опьянении, что "расслабился" практически до бессознательного состояния.
— Дамблдор, вы понимаете, что пропал студент? — понизив голос почти до шепота, сказал Скримджер. — Дамблдор! Алло! Вы понимаете, что я вам говорю?
Скримджер потряс Дамблдора за плечо, но тот никак не отреагировал. Альбус находился в своем видении в теплой воде по колено, русалки нашептывали ему всякие непристойные предложения, от которых он не мог отказаться, и приносили ледяной виски.
Дверь в кабинет Дамблдора, жалобно пискнув, резко отворилась. В проеме появился взбешенный Фадж с дюжиной авроров в черных мантиях с красным подбоем.
* * *
Гарри очнулся в полнейшей тишине и темноте. У него болела голова, ушибленная о камень после падения, и затекла рука, на которой Поттер лежал все это время.
Сколько прошло времени с тех пор, как Гарри отключился, он не знал, и тем более не мог сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он провалился в дыру в полу женского туалета.
Поттер встал и увидел, что металлическая дверь до сих пор открыта. Гарри настороженно прислушался — в голове колоколом бухала боль, но пришлось отогнать ее на второй план — недалеко ползало, судя по шороху, что-то огромное и наверняка смертоносное.
Поттер нащупал небольшой камень и спрятал в карман на всякий случай, так как палочка была безнадежно сломана и толку от нее не было никакого.
Гарри осторожно заглянул за дверь — все было тихо. Поттер сделал несколько неуверенных шагов внутрь помещения, которое оказалось длинным коридором цилиндрической формы — по бокам тоннеля располагались статуи совокупляющихся змей.
Поттер бы посмеялся над этим, если бы находился при свете дня в школе, окруженный людьми, но сейчас ему было не до смеха.
Гарри изумленно и несколько ошалело взирал на огромную статую-изваяние в конце коридора — оно представляло собой лик лысого уродливого старца, с длинной жидкой бородой и волосами, которые ниспадали прямо в небольшое озерцо, расположенное у подножия статуи.
— Монументально, — прошептал Гарри, изумленный увиденным.
Не успела больше ни одна мысль скользнуть в голове Поттера, как зев статуи с оглушительным скрежетом разверзся, и из него выползла огромная змея. Гарри помнил из книг, прочтенных во время учебы в школе Святого Брутуса, что многие змеи очень сильные и ядовитые.
Гарри с ужасом оглядывал поднимающуюся змею и узнавал в ней василиска со страницы пергамента, который он вытащил из руки Гермионы.
У Поттера не было с собой никакого оружия, кроме камня в кармане — но перед ликом короля змей Гарри испугался так, что его руки затряслись, и он остолбенел. Краем разума Поттер понимал, что смерть близко, но не мог пошевелиться от страха, чтобы хоть что-то сделать.
Василиск заметил Гарри и ринулся прямо на него — Поттер закрыл лицо руками, чтобы не видеть смертоносного ужаса, стремящегося с огромной скоростью в его направлении.
Внезапно раздался свист и треск — Гарри отшвырнуло в сторону. Он открыл глаза и увидел, что змее противостоит маленькая фигурка в грязной тунике на худом тельце — эльф Добби, теряющийся на фоне огромного смертоносного аспида.
— Добби, Добби, — шептал Гарри, не в силах крикнуть.
Эльф прыгал из стороны в сторону, а василиск кидался на него, но не мог поймать. Внезапно шум боя прервал посторонний звук — из ниоткуда материализовалась старая Распределяющая Шляпа.
Гарри пополз к ней, не понимая, что делает, и чем ему может помочь старый кусок фетра в бою за жизнь со здоровенной змеей.
Пока Добби отвлекал внимание василиска, Гарри дополз до Шляпы и решил надеть ее — может, какая здравая мысль придет в голову или последует подсказка. Гарри схватил руками Шляпу и стал напяливать, как вдруг раздался тоненький вскрик — змея схватила Добби. Из пасти василиска крупными каплями падала на пол, расцвечивая воду красными пятнами, кровь домовика.
* * *
Скримджер быстрым шагом взбегал по лестнице, которая вела на второй этаж школы. Пропал сам Гарри Поттер — министр Фадж был в бешенстве, а Дамблдор пьян, как сапожник. Скримджер не одобрял такого поведения директора Хогвартса, но знал, что при желании Фадж может сместить Альбуса. Поэтому Скримджер и предупредил Дамблдора о приходе Фаджа, но тот был так пьян, что не понимал ни слова из того, что ему сказал начальник Аврората.
Чутье деревенского следователя не подвело Скримджера — он не зря разделил отряд авроров на две группы и решил обследовать все темные уголки Хогвартса.
Сам же Скримджер остро нуждался в туалете — вчерашний хаггис просился на свидание с унитазом.
Возле женского туалета на втором этаже Скримджер увидел рядом с приоткрытой дверью связанное и парящее в воздухе тело... профессора Локонса. Быстро стянув с себя штаны и одновременно пощупав пульс на шее Златопуста, Скримджер толкнул дверь и чуть не споткнулся о развороченный камень и не упал в огромную дыру, зияющую в полу.
— Всем аврорам! На второй этаж в женский туалет! — Скримджер присел и начал опорожнять кишечник, одновременно колдуя.
Двенадцать вонючих львов-патронусов отправились к нужным адресатам.
* * *
— Добби, — одними губами пробормотал Гарри. — Добби...
Единственный защитник, который встал между Гарри и василиском, оказался мертвым, лежащим на каменном в полу в луже крови.
Гарри медленно побрел в сторону убитого домовика, не осознавая, что над ним все еще возвышается ужасного вида змей.
— Ебать! — крикнул Гарри, когда ему в затылок ударилось что-то тяжелое и скользнуло по мантии на каменный пол.
Поттер перевел взгляд на пол и увидел небольшой меч, украшенный рубинами и красивой рунической вязью. Буквы на эфесе сложились в слова, и Гарри прочел: "Годрик Гриффиндор".
Поттер не верил своим глазам — меч самого основателя Хогвартса лежал у его ног. Гарри, не задумываясь, поднял его и почувствовал, как браслет на руке стал теплым и засветился.
— Что, блять, происходит! — ругался Гарри. — Ебаные маги! Сука!
Гарри едва успел уклониться, когда на него бросился василиск. Поттер упал на мокрый пол.
— На! Сука! — заорал Гарри, вставая, и взмахнул мечом, когда рядом с ним пронесся змей.
Из меча вырвался сгусток белого света, напоминающий шар, окруженный электрическими разрядами, и устремился к змее.
— Шаровая молния! — вопил Гарри. — Уебашь змею!
Гарри увидел, как шар достиг змея и врезался в него — раздался жуткий шипящий рев, и змей с новой силой рванулся к Гарри.
— Хуй тебе! — заорал Гарри и несколько раз взмахнул мечом.
Змею поразило несколько плазменным шаров, раздался оглушающий рев и запахло жареным мясом — Гарри увидел, как василиск повалился на бок и принялся биться в жутких конвульсиях, круша статуи змей и разламывая все, что было в пределах досягаемости.
Понимая, что шанса больше не будет, Гарри подбежал к огромной тяжеленной змее и рубанул мечом в основание ее головы. Брызнула темная кровь, которая заструилась из страшной рваной раны — Гарри отшатнулся, выпустил меч из рук и упал на колени. Василиск несколько раз вздрогнул и затих.
Поттер встал и пошел к Добби. Домовик был мертв — он лежал тихо, совсем не двигался, и казалось, что он спит.
— Спасибо тебе, Добби, — тихо произнес Гарри, глядя в безжизненные глаза эльфа. — Если бы не ты, то я был бы мертв.
Поттер закрыл веки эльфа и устремил взгляд, полный ненависти, на змею — внезапно василиск приоткрыл веко, и золотистый глаз посмотрел на Гарри последний раз в жизни.
Очки Поттера треснули и распались в прах, а сам Гарри уже не видел, как в конце коридора бежит отряд авроров со Скримджером во главе.
глава 22. Ваф-ваф!
— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, вы согласны с обвинением? — раздраженно спросил Фадж.
Дамблдор сидел в зале суда номер три. Руки и ноги директора Хогвартса были скованы цепью, которая обвилась зачем-то и вокруг шеи.
Выглядел Дамблдор ужасно — синие круги под глазами, грязная одежда, растрепанные волосы свалялись в колтун, от него воняло перегаром и нечистотами. К тому же Альбуса жутко трясло — он не пил ничего крепче воды вот уже третью неделю.
— Пошел ты, — сказал Альбус, зло глядя на Фаджа.
По залу суда пронеслись шепотки — никто из присутствующих не ожидал такого поведения от великого светлого волшебника и директора Хогвартса. Корнелиус лишь ухмыльнулся — у него были неопровержимые доказательства против Дамблдора.
— Нет, в этот раз пойдете вы, обвиняемый, — торжествующим голосом сказал Фадж. — Итак, на основе выдвинутого обвинения, судебная коллегия вынесла приговор. Обвиняемый, вы хотите сказать что-нибудь? Напоследок, — съязвил Фадж.
— Иди ты на хуй, — крикнул Дамблдор. — Дайте виски, суки!
Присутствующие неодобрительно загудели.
— Это все? — с издевкой в голосе спросил Фадж, перекрикивая шум в зале, и, не дожидаясь ответа, начал зачитывать приговор: — Альбус Персиваль и прочее, в общем, Дамблдор, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий и умышленном бездействии, что привело к гибели нескольких людей в стенах школы Хогвартс, директором коей вы являлись. А также вы обвиняетесь в клевете и подстрекательстве, оставлению в опасности и халатности, приведшей к смерти. Судебная коллегия, в лице присяжных, единогласно признала вас виновным.
Зал разразился смехом и аплодисментами.
— Учитывая всю тяжесть преступлений, вы приговариваетесь к заключению в тюрьме Азкабан сроком на двадцать пять лет, — продолжал читать с листка Фадж. — Также ваша волшебная палочка будет преломлена, — Дамблдор вздрогнул при этих словах, словно ему дали пощечину.
Фадж что есть силы лупанул молотком по подставке и сломал деревянную ручку. Фадж злорадствовал — он смотрел на Дамблдора и улыбался, откровенно издеваясь. Альбус зло смотрел на Корнелиуса и беззвучно шептал проклятия.
Когда Дамблдора увели, а присутствующие в зале суда, пожимая руки, стали потихоньку расходиться по своим делам, Фадж заметил белесые длинные патлы, мелькнувшие в толпе волшебников.
— Луциус, останьтесь, — попросил Фадж Малфоя, — есть разговор.
Малфой, недовольно скривившись от того, что Фадж неправильно назвал его имя, покорно подошел.
— В моем кабинете, — сказал Фадж, окидывая пустеющий зал суда быстрым взглядом.
* * *
— Фадж, сколько вам нужно еще денег, чтобы вы приняли нужный закон? — орал Люциус Малфой в кабинете Фаджа. — Тысяча, пять, десять?
— Ба, увольте, — надменно и спокойно произнес Фадж, — теперь все изменилось, Луций. Ты еще не понял, мой дорогой, что власть поменялась. Пора тебе определиться уже, на чьей ты стороне.
Люциус буквально булькнул от злости, но соображал с быстротой молнии. Дамблдора больше нет в Хогвартсе, следовательно, Фадж приберет школу в свои руки и у него будет абсолютная власть в мире магической Британии. Никто не сможет составить конкуренцию Фаджу — единственный противник на политической арене сидит в Азкабане — от таких пятен невозможно отмыться.
— Что вы хотите мне предложить? — нервно дернув бровью и обхватив себя руками, спросил Малфой.
— Пост директора школы, — довольно произнес Фадж. — Вы же так давно этого хотели.
Малфой знал, что ничего хорошего Фадж не предложит — и был прав. В Хогвартс Люциус хотел попасть, потому что там учился Драко, а теперь... Ему неплохо и в своем поместье — денег вдоволь, жена-красавица под боком, эльфов дюжина, замок в прекрасном состоянии, верхушка правительства магической Британии отлично ему знакома, многие аристократические семьи относятся к нему, как к любимому племяннику, чего еще можно желать?
— Ладно, шучу, — рассмеялся Фадж, видя как перекосило Малфоя, — не хочешь быть директором, будешь моим советником. Ну что, согласен?
— Конечно, — заулыбался Малфой. — Вы уже протащили приказ о создании должности или помочь?
— Все уже есть, — лукаво улыбнувшись, подмигнул Фадж, выуживая из кипы пергаментов листок с гербовой печатью и помахивая им перед длинным носом Луциуса. — Ну что, отпразднуём?
Малфой удивился тому, как быстро он согласился — но лучше быть в курсе дел, особенно теперь, когда на его левом предплечье все отчетливее стала проступать Черная Метка.
* * *
— Фред, помоги матери, — командовал мистер Уизли.
После развода Молли Уизли отправили в лечебницу — поправить психическое и физическое здоровье. В середине июля ее выписали из больницы — встречать ее приехала вся семья. Артур привез детей на машине и не успел уехать — Молли вышла из здания, подслеповато щурясь на солнце.
Молли зло глянула на Артура, но не сказала ему ни слова. По решению суда "Нора" досталась ей, потому что помещение было зарегистрировано на имя Молли.
— Аккуратнее, мам, — сказал Джордж, когда Молли неловко швырнула чемодан со своими вещами в салон такси, больно заехав сыну тяжеленным чемоданом в бок.
Молли уселась на переднее сиденье, не замечая Артура, и деловито сказала водителю:
— В "Нору", мой дорогой.
Водитель покосился на Молли — он подумал, что она предложила ему свою "нору", но вовремя спохватился и нажал на педаль газа.
Автомобиль скрылся в клубах пыли — Артур так и остался стоять один на обочине. Дети остались по решению суда с Артуром, так как Молли признали неспособной для их воспитания из-за алкоголизма и расстройства психики. Артур отправил детей в "Нору", чтобы они могли немного побыть с матерью.
Артур потоптался на месте и аппарировал на Тисовую улицу.
* * *
— Когда будет готово зелье? — спросил Хагрид у профессора Стебль.
Великан стоял возле своей хижины, закатав штанины до колен, открыв на всеобщее обозрение свои жуткие сплошь волосатые лодыжки, покрытые шрамами, красными нарывами и прилипшей грязью.
— Мандрагоры уже начали спариваться, скоро можно их использовать, — Стебль опустила глаза. — Ты же знаешь, что нужно сделать, Хагрид?
— Да, конечно, — великан опустил глаза — он делал вещи и пострашнее.
— Приходи в теплицы сегодня вечером, — сказала Стебль и удалилась.
Хагрид глубоко и судорожно вздохнул.
— Зато Гермиону оживим, — успокоил он себя.
В назначенное время великан пришел к теплицам. Стебль была уже там — горшки с мандрагорами стояли на улице, рядом с невысоким пнем.
Хагрид надел наушники — хоть ему, как полувеликану, был нипочем крик мандрагоры, но звон в ушах он не любил.
Стебль таскала горшки — их уже набралось около трех десятков.
— Ну что, начнем? — надевая перчатки и беря в руки двадцатипятисантиметровый кусок металлической трубы, проорал Хагрид.
— Подожди! Я в замок пойду, а ты начинай, — тяжело дыша из-за таскания горшков, кричала в ответ Стебль.
Когда ее силуэт скрылся из видимости, Хагрид дернул первую мандрагору из горшка за пушистые зеленые листья. Раздался крик, который достигал такой ультразвуковой частоты, что мог взорвать череп человека.
Рубеус перехватил мандрагору, похожую на карлика и свеклу одновременно, и быстрыми и резкими ударами размозжил ей "голову".
— Первый пошел, — прошептал Хагрид, утирая капли зеленой крови мандрагоры со своего лица.
Остальные горшки начали ворочаться и издавать странные звуки. Хагрид знал, что их всех нужно убить, чтобы потом нарезать на сочные ломти и пожарить. А только после этого добавить в зелье, которое воскрешало окаменевших.
Спустя час "головы" пятидесяти с небольшим мандрагор были размозжены, а Хагрид весь заляпан в зеленой крови.
— Уже все? — спросила подошедшая Стебль. — Ты быстрый какой, Рубеус.
Хагрид собрал "трупы" мандрагор в кучу и поволок в теплицы — резать на дольки.
* * *
Перед глазами маячили прутья решетки. В камере Азкабана он сидел уже тринадцать лет. Тринадцать лет ада он мотал за преступление, которое не совершал. За это время он привык не только к дементорам, холоду и побоям тюремщиков, — он понял, что даже здесь, среди моря на холодных камнях, существуют блохи.
Он так их ненавидел, что просто не знал, что лучше — когда из тебя сосут душу дементоры, или сосут кровь блохи.
Вот еще один дементор проплыл мимо камеры — в обличье собаки Сириус практически не ощущал их воздействия.
— Ваф, ваф, — не удержавшись, гавкнул Сириус, когда его особо болезненно за гениталии укусила очередная блоха. — Ваф, ваф, блять, блять, блять!
Сириус обернулся человеком и принялся срывать с себя одежду и стряхивать блох.
— Сука, сдохни, сдохни, сдохни! — Сириус давил блох, скакавших по полу, ногами и чесал все части своего тела, до которых только могли дотянуться его худые, а некогда такие проворные пальцы.
Скинув с себя последнюю блоху и все еще почесываясь, Сириус подошел к решетке — поблизости не было видно ни одного стражника. Перед камерой кто-то обронил газету — видимо, один из тюремщиков, который курировал коридоры.
Сириус попытался достать газету, чтобы почитать хоть что-то, чтобы отвлечься от укусов блох и ледяного мертвецкого холода Азкабана. Ногти скребнули по камню — отвратительный звук, у Сириуса побежали мурашки по коже.
— Вот же блять, — ругнулся Сириус. — Ебаный садист! Не мог газету, сука, ближе оставить! Блять!
Сириус не заметил, как обернулся собакой. Он обнюхал газету — ах, как же восхитительно пахнет свежая типография! Этот запах он любил с самого детства, еще когда у него были хорошие отношения с родителями, — отец каждое утро пил в гостиной кофе и читал свежий номер "Пророка".
Сириус обернулся человеком и только тогда осознал, что он находится вне камеры.
— Ни хуя... — Сириус не закончил фразу — вдали коридора послышались шаги.
Большой черный пес быстро трусил к двери в противоположном конце коридора — там находился выход из Азкабана. В зубах он сжимал газету недельной давности и чувствовал ее запах, запах свободы, который не могло испортить ничто — ни ледяное море, ни дементоры, ни вездесущие блохи.
глава 23. Свобода или предопределенность
Когда он открыл глаза, то понял, что не знает, где находится — незнакомый светло-лимонный резной потолок, кровать без полога. Он слегка повернул голову влево — стены светло-желтого цвета навевали тоску.
Повернув голову в обратную сторону, он почувствовал себя полностью обессиленным и закрыл глаза. Он не мог пошевелить ни одной мышцей.
Паника. Ему хотелось кричать, звать на помощь, но слова не вырывались из пересохшей глотки. Что происходит?
* * *
Соленая вода. Она пропитала его насквозь. Нестерпимо хотелось пить, но он знал, что морскую воду ни в коем случае нельзя глотать. Каждая мышца налилась болью, движения становились все более медленными. Плыть по неспокойному морю, ничего не съев больше суток, — чертовски непросто, но иного выхода не было.
Когда вдали замелькал горизонт, Сириус понял, что спасен. Осталось совсем немного борьбы, последний финальный рывок, чтобы оказаться на свободе.
Черную собаку выбросило волной на каменистый берег. Пес тяжело дышал, лежа на боку. Вода стекала с длинной шерсти, а волны накатывали на задние ноги, пытаясь утащить назад, в темную морскую глубь. Спустя несколько минут пес нашел в себе силы, чтобы отползти подальше от кромки воды — пошел дождь и начинался шторм.
Так и оставшись в своей анимагической форме, Сириус заполз в ближайшую скальную расщелину, свернулся калачиком и мгновенно уснул.
На следующий день черного пса пробудила ото сна назойливая песчаная блоха, которая укусила его прямо в нос. На улице светило солнце, его косые лучи пробивались сквозь трещины в скале и несмело заглядывали в пещеру.
— Ваф, ваф, ебать, — сказал Сириус, мгновенно став человеком.
Блэк встал на ноги, шатаясь точно пьяный, — каждая мышца болела, словно его избили. Есть и пить хотелось невыносимо, к тому же он замерз, потому что был без одежды. Сириус оглядел небольшую пещерку, в которой заночевал и переждал шторм, — на каменном полу были небольшие лужицы с водой.
Моля Мерлина и Моргану, Блэк нагнулся к луже и окунул в нее грязные пальцы, потом облизал их — вода была чуть солоноватой, почти пресной и утоляла жажду.
Напившись, Сириус придирчиво осмотрел себя — худющие руки и ноги, кожа в красных отметинах от укусов блох, спутанные волосы и борода плохо пахли. Некогда холеный красавец из древнейшего аристократического чистокровного рода магов сейчас походил на бездомного алкоголика.
— Зэк из Азкабана свободен! — крикнул Сириус и закашлялся.
Приступ кашля перешел в лающий смех, ликование и радость освобождения дали небольшой заряд сил и бодрости. Но окончательная победа и свобода были еще далеко — теперь нужно было не умереть от голода и не попасться никому на глаза.
Сириус покинул пещеру и отправился на поиски ближайшего поселения. Будучи осужденным, Сириус помнил, что недалеко есть деревушка — там его оставили ночевать под охраной, так как на море был шторм, а аппарировать в Азкабан было нельзя, и охране пришлось пережидать бурю.
Сириус бежал уже несколько часов. Перед глазами все плыло — давало знать о себе обезвоживание, общая слабость и голодание. Но на душе Блэка было легко — больше не чувствовалась давящая тяжесть дементоров Азкабана. Только физическая усталость.
Когда Сириус собрался прилечь, чтобы поспать, его нюха достиг аромат свежего хлеба. Сириус мгновенно приободрился и понял, что в нескольких шагах от него деревня. Он был спасен.
По деревне пришлось бегать в образе собаки, потому что голого неряшливого мужика могли либо прибить и изнасиловать местные, либо сдать полиции, потому что отсутствие одного из главных головорезов Волан-де-Морта в камере Азкабана не пройдет незамеченным. Хотя...
Стянув у неряшливого торговца мясом кусок хлеба и недоеденную курицу, Сириус отбежал подальше от деревушки и с аппетитом все сожрал. Насытившись, все еще в облике собаки, Сириус моментально уснул на ворохе листвы. Очнувшись, Блэк отправился назад в деревушку — узнавать новости и высматривать, где плохо лежит какая-нибудь еда.
Оказавшись рядом с баром — древним, разваливающимся строением с единственным мутным и грязным оконцем, — Сириус уселся неподалеку от двери, словно ожидал хозяина, а сам тем временем подсматривал и подслушивал.
— Билл, бля, еще самогона!
— На! Алкаш гнойный! Пять сиклей!
— Да ты охуел! За твое пойло!
Раздался звук удара, а потом звон монет — видимо, так тут "выколачивали" долги. Затем в баре на какое-то время стало тихо.
— Гарри Поттера... — донеслось до Сириуса. — Хуй знает. Вроде Дамблдор его подставил. Хуй проссышь.
Гарри Поттер. В сознании Сириуса всплыло лицо уродливого и противного, но такого родного младенца с черными волосами — он постоянно лягался и, чуть что, сразу вопил, словно его режут. Его крестник. Сын Джеймса. В голове Блэка с жутким скрежетом начали вращаться шестеренки памяти.
Сириус продолжил подслушивать.
— Ты слышал, Билл, что ебавного Дамблдора уволили?
— Шо?
— Не шокай, кретин ебаный! — раздался звук шлепка, — Дамблдор больше не в Хогвартсе! Он в Азкабане! Только сегодня доставили, ебать!
— Ни хуя себе, сказал я себе, — ответил Билл. — А чего же его выгнали, гомика этого старого?
— Да блять! Как всегда! Напился и проебался!
— Ты не гунди, сука, а по делу говори!
— Да бля буду! Его пьяного схватили, пока в школе убили кого-то. Авроров назвали туды — тучу хуеву! Ебать! Понимаешь? Тьфу! Дамби ниче не сделал, сидел, сука, сложа руки, пьяный, пока в его школе убивали людей!
— Евбавного в душу!
Сириусу пришлось отойти от двери — на улицу вышел пьяный мужчина и замахнулся на собаку табуретом. Сириус оскалился, но ему пришлось ретироваться, чтобы не привлекать ненужного внимания и подумать над услышанным.
* * *
В глаза словно насыпали песок — от долгого не моргания было ощущение, что к векам изнутри приклеили наждачную бумагу. Он попытался пошевелить рукой — палец на правой руке дернулся и затих. Усталость навалилась тяжелым бременем на все тело.
Он попытался разлепить губы, чтобы попросить попить — безуспешно. А потом кто-то нежно закрыл его веки и повязал тряпкой — все, его похоронили. Через губы в рот просунули трубку — в горло заструился какой-то горький раствор.
* * *
— Сука! — без волшебной палочки было чертовски непросто добывать еду и разводить огонь.
Сириус безуспешно тер палкой о палку под проливным дождем, сидя у корней огромной густой ели. Крупные капли то и дело пробивались сквозь ветки и падали Сириусу на голову, стекали вниз, заставляя Блэка дрожать от холода. Разжечь огонь было попросту невозможно.
— Да хуй с ним! — с этими словами Сириус обернулся собакой и зарылся поглубже в облетевшую и сухую хвою. Сейчас он не чувствовал голода и жажды, поэтому думал, пока не пришел сон.
"Друзей я потерял, но для Гарри еще есть шанс. Я смогу ему помочь, я смогу", — неслось в голове Блэка.
Внезапно сверху что-то зашуршало — это была рысь, которая собиралась прыгнуть на Сириуса.
Черный пес моментально встал в боевую стойку — хоть сил у него не было на смертельную битву, но устрашить и прогнать хищника попытаться стоило.
— Р-р-р, — неслось из пасти и груди Сириуса.
— Х-х-х, — шипела рысь, но не спешила нападать.
Сириус стал пятиться и, оказавшись на достаточном расстоянии, что есть мочи бросился бежать прочь. Сейчас рисковать жизнью ради картинного геройства и комфорта не было смысла — Сириус должен был добраться до Лондона.

Спустя несколько часов Сириус заметил, что чаща начала редеть. Дождь закончился, но на небе все еще висели тяжелые грозовые тучи. Блэк выбился из сил после долгого бега, но нужно было найти место, где заночевать. Да и пустой живот давно говорил, что необходимо подкрепиться.
Безуспешные попытки поймать мышь вымотали и разозлили Сириуса — голодный, он залез в нору у корней дерева и уснул тяжелым тревожным сном.
* * *
Артур Уизли одиноко бродил по пустому дому номер четыре на Тисовой улице. Призраки прошлого воскресали то тут, то там. Ушедший год оставил больше шрамов и боли, чем вся предыдущая жизнь.
Артур зашел на кухню — теперь комната сверкала чистотой и порядком. Мистер Уизли потратил не один день, чтобы привести дом в надлежащий порядок после "хозяюшки" Молли.
Иногда используя магию, иногда обычные магловские средства для очистки, Артур отмыл стены и пол, выбросил грязную посуду, потому что не смог ее очистить. Пока дети были на каникулах в гостях у Чарли в Румынии, мистер Уизли сделал ремонт — нанял магловских рабочих, — на кухне появились новые половицы, кафельная плитка и современный подвесной потолок. Кроме того, Артур выбросил все загаженные ковры и половики, которые натащила в дом Молли, и купил на дворовой распродаже неподалеку новый телевизор. В гараже стоял автомобиль покойного дяди Вернона — Артур с удовольствием прокатился на нем (Молли запрещала ездить на автомобилях, считая, что этим они могут "раскрыть" Статут о секретности) — трехлетний "Мерседес" ни шел ни в какое сравнение с его древним Фордом "Англия".
Когда дети приехали, то не узнали дом.
— Ничего себе, па! — удивленно сказал Фред.
— Охрененно, отец, — похлопал по плечу Артура Джордж.
Артур улыбнулся и позвал всех в столовую — обедать.
Когда ложки и вилки отзвенели, Артур встал, требуя тишины.
— Ребята, я бы хотел извиниться — за развод, — Артур опустил глаза и сглотнул. — Но поведение вашей матери перешло всякие возможные границы.
Близнецы, Рон и Перси сидели притихшие.
— Если кто-то из вас захочет жить в "Норе" с мамой, я препятствовать не буду. Но сам я туда больше не вернусь.
Рон молча встал из-за стола и вышел из комнаты. Послышался хлопок входной двери.
— Да и пусть идет, — безжизненным голосом сказал Фред.
— Маменькин сынок, — вставил Джордж.
А потом ребята встали и обняли отца — который всю жизнь положил на то, чтобы они были сытыми, в тепле и уюте. Отец, который содержал ленивую неблагодарную свинью по имени Молли Прюэтт, потому что детям была нужна мать.
— Спасибо, ребята, — сглотнув подступивший к горлу ком, сказал Артур. — Кто хочет покататься на машине?
* * *
Темная камера Азкабана на нижнем ярусе не имела окон. Она предназначалась для самых опасных преступников и рецидивистов. Камера специально была устроена так, что подавляла волю заключенного своим обшарпанным внешним видом и отсутствием дневного света — керосиновая лампа под потолком коптила и практически не давала света, только чад и копоть.
Дамблдор кутался в рваную тюремную робу — холод камней и северного моря доставляли его старым костям и суставам большой дискомфорт.
— Артритус вармиус, — колдовал Альбус согревающее суставы заклинание, но ничего без палочки не выходило.
Фадж лично распорядился, чтобы Дамблдору дали тоненькое одеяло и порванный соломенный тюфяк — как полагается по уставу всем заключенным.
Альбус не пил уже второй месяц. Ночами его мучили видения и хруст переламываемой палочки, его волшебной палочки. Днем его мышцы и кости жутко ломило, к вечеру знобило, но в голубых глазах бывшего директора Хогвартса зажегся огонь. Пламя мести и злости пожирало его душу, превращая волю в стальной стержень.
— Посмотрим, посмотрим, кто кого, — бормотал Дамблдор, отжимаясь от пола в камере в попытках согреться. — Вы еще вспомните Альбуса Дамблдора.
глава 24. Сметение Северуса Снейпа
— Давай, Гарри, давай! — подбадривала Гермиона.
Гарри медленно шел, все еще держась за стену. Ему тяжело давалось выздоровление после окаменения — благо, что он был в очках, и вся разрушительная энергия смертоносного взгляда василиска пришлась на стекляшки, а то бы Поттер умер.
— Герми... на... — язык все еще плохо слушался Гарри. — Мы хть к првому снтюбля сможм в школу ппасть?
— Сможем, — весело сказала Гермиона, сидя на больничной койке. — Видишь, я уже здорова, только осталось получить выписку. В этом Мунго такая бюрократия.
Гарри доковылял до своей кровати и, застонав, повалился на одеяло.
— Сейчас передохнешь и потом еще ходи — врачи сказали, чем больше будешь двигаться, тем быстрее восстановятся все функции тела, — сказала Гермиона.
— Д пшла ы, — невнятно пробормотал Гарри сквозь сжатые зубы, лежа щекой на подушке.
— Больше оптимизма, — сказала радостная Гермиона. — Даже через силу.
Гарри ничего не ответил — он молча встал и принялся вновь ходить по больничной палате.
— Гарри Поттер, к вам посетитель, — раздался под потолком прохладный голос — так в Мунго оповещали в палатах больных, чтобы максимально обезопасить медперсонал от контакта с зараженными пациентами и избежать переноса всевозможных магических болезней.
— Интересно, кто бы это мог быть?.. — недоуменно спросила Гермиона.
— Х иг зает, — пробормотал Гарри.
Спустя несколько минут дверь в комнату отворилась, и на пороге показался министр магии Корнелиус Фадж собственной персоной. В руках у Фаджа была огромная коробка со сладостями и пирожными.
— Гарри! Рад видеть, что ты поправляешься! — с жаром поприветствовал министр Поттера, пожимая тому руку и ставя угощение на прикроватную тумбочку.
— Бдемного бдиядно! Очн прзнатлен, — пробормотал Гарри.
Фадж все тряс руку Гарри и улыбался во все свои тридцать два зуба.
— Эо Гырмына Грынджр, моа пдрыга, — представил Гарри Гермиону. — П-дрыга.
— Очень рад, — Фадж посмотрел на Гермиону с мимолетной улыбкой, но быстро переключил свое внимание опять на Поттера. — Гарри, я пришел с дурными новостями.
Поттер только-только с трудом встал с кровати — и тут же осел обратно.
— Шт иш прзшло? — сквозь зубы пробормотал Поттер.
Фадж замялся, но решил все выложить, как есть.
— Преступник сбежал, — серьезно сказал Корнелиус. — Сириус Блэк. Он будет искать тебя, Гарри.
Поттер с удивлением, насколько ему позволяло его все еще частично окаменевшее лицо, посмотрел на Фаджа — министр магии отпрянул, потому что, как ему показалось, Гарри оскалился и хочет укусить его.
— Хто? И пчему? — спросил Гарри.
— Си-ри-ус Б-лэк, — по слогам произнес Фадж, очевидно, считая, что Поттер отупел после травмы, нанесенной василиском. — Бывший заключенный. Сбежал из Азкабана. Я уже распорядился, чтобы вокруг школы дежурили дементоры.
— Хто? Сбжал? Как вы эт дпстил, уки? — пробормотал Гарри. — Прчем тут я?
Фадж поджал губы и никак не отреагировал.
— В общем, Гарри, мой дорогой, не беспокойся, — продолжил с улыбкой Фадж, — я выставил элитный отряд охраны вокруг Мунго, да и возле твоей палаты. Кроме того, на здании много чар, которые не преодолеет ни один преступник. Так что можешь спать спокойно.
Корнелиус встал и поскорее вышел из палаты, словно боялся заразиться от Гарри окаменением.
— Гарри, Сириус Блэк — очень известный маг. Он был правой рукой Сам-знаешь-кого, — сказала Гермиона. — Он предатель и убийца. Будь осторожнее.
Поттер опустил глаза в пол, точнее, наклонил голову, ибо веки слушались его через раз, и отрицательно помотал головой.
— Опть мудкав гнять, — раздраженно пробормотал Гарри и неловко достал пирожное из коробки — жевать он пока не мог.
* * *
Северус Снейп стоял в лаборатории в Хогвартсе и рассматривал пробирки. Летом он жил в замке — привилегия, доступная преподавателям школы.
Северус внимательно смотрел на литровую колбу, в которой плавала отвратительная зеленая жижа с комками, похожая на вареную рвоту из съеденных только что кем-то лягушек.
Северус с силой втянул воздух — запах от пробирки шел премерзкий, но Снейп знал, что все сделал правильно, и зелье почти готово — оно пахло тухлятиной.
Северус поморщился, когда капелька жидкости выскользнула из пробирки и упала на идеально чистый стеклянный стол.
— Эванеско, — пробормотал Снейп, и загрязнение мгновенно исчезло.
Такая неряшливость аккуратного и педантичного чистюли Снейпа была обоснована — он думал, и это несколько его отвлекало от процесса зельеварения.
Северус размышлял о своей дальнейшей судьбе. Теперь, когда Дамблдора больше не было на посту директора Хогвартса, Снейп мог делать то, что хотел. Больше не было гнета долга и тяжести данного обещания.
Северус с первого своего дня в Хогвартсе хотел преподавать Защиту от Темных Сил. Но Дамблдор постоянно ему отказывал в этой должности, хотя Снейп просил его об этом не один десяток раз.
Теперь первое, что сделал Снейп, как только Дамблдора под белы рученьки увели в Азкабан, так это подал два заявления временно исполняющей обязанности директора профессору МакГонагалл. В одном заявлении Снейп просил назначить его преподавать Защиту, так как профессор Локонс, весь избитый и окровавленный, полностью лишился рассудка по неизвестной причине, равно как и половины зубов (тут паранойя Снейпа подсказывала, что не обошлось без Поттера), а во втором — просил рассмотреть его кандидатуру на пост директора Хогвартса.
Снейп любил Хогвартс настолько, насколько его опустошенная и искалеченная душа была способна испытывать симпатию. Северус хотел руководить школой, потому что знал, что у него это получится.
Снейп тряхнул пробирку, зеленая жижа качнулась, медленно превращаясь в коричневатую слизь. Зелье начинало источать запах навоза, как показалось бы постороннему, но профессионально натренированный нос Снейпа, привыкший нюхать всякое дерьмо, четко различил едва заметный запах тухлых яиц и гнилой рыбы.
— Фу-у-у, — протянул Снейп, зажав длинный крючковатый нос, из каждой ноздри которого торчало по внушительному пучку черных волос, мизинцем и большим пальцем левой руки.
Длинные черные волосы Северуса мгновенно прилипли ко лбу — постоянная работа зельевара сопровождалась присутствием большого количества паров в комнате, а также сильной духотой и жаром — Снейп сильно потел, и потому его шелковистые волосы, ежедневно моющиеся детским магловским шампунем "Мойдодыр", произведенным в России по спецзаказу, постоянно слипались и вследствие этого имели весьма неказистый и неопрятный вид.
Снейп недовольно отбросил черные пряди в сторону, коричневатая жижа в склянке впитывала дневной свет — процесс сбраживания шел согласно рецепту.
Внезапно Снейп вспомнил, что скоро первое сентября, и в Хогвартсе вновь станет невыносимо шумно от тысяч тупых учеников, что в школу вновь вернется Поттер и многие другие люди, ненавистные Снейпу.
Гарри Поттер не понравился Северусу с первого взгляда. А увидел Снейп его еще в раннем детстве — младенец орал и пинался, его невозможно было заткнуть. Снейп стоял тогда в развалинах дома Поттеров в Годриковой впадине и плакал над трупом Лили. Плакал, как маленькая обиженная девочка, у которой отобрали вкусный стеклянный леденец.
Снейп тогда потерял куда больше, чем любимую женщину, он потерял половину своей души. Снейп плакал, а маленький Поттер все орал, а потом начал швыряться в Северуса какашками из подгузника. В тот момент Снейп поднял палочку, и его губы искривились, желая произнести два заветных слова, но убивать младенца было нельзя, потому как наполовину Гарри Поттер состоял из генного материала Лили, которая была частью его умершей любви и жизни. А про вторую половину генного материала Гарри Снейп предпочитал не вспоминать, дабы избежать Азкабана за убийство несовершеннолетнего с особой выдумкой.
Поттер. Мальчик, который выжил. Пацан, которого по приказу Дамблдора Снейп столько раз спасал от всевозможных ран, укусов, падений. Мальчик, которого постоянно унижали, били, морили голодом и издевались в доме Дурслей. Дамблдор велел Снейпу помогать Поттеру в экстренных случаях, но не вмешиваться. А так хотелось...
Будучи на службе у Волан-де-Морта Снейпу приходилось не единожды применять пыточные и убивающие заклятия к магам и маглам. Каждый раз, убивая или пытая, Снейп представлял, что перед ним Джеймс Поттер, и с его палочки срывались мощнейшие Круциатусы и Авады. Овладев Непростительными заклинаниями на "превосходно", Снейп очень хотел попрактиковать их на Дурслях, которые издевались над Гарри. Северус понимал, что ребенок этого не заслужил, Гарри рос послушным и запуганным мальцом, который не мог ответить обидчикам в силу возраста. Снейп видел в Поттере самого себя в детстве — его также ненавидел отец, как Гарри дядя Вернон, так же Северуса били и оставляли без ужина, маленького, брошенного и беззащитного...
Когда Поттер появился в Хогвартсе, Снейп отметил про себя, что мальчишка совсем не похож на своего отца, впрочем, как и на мать. А похож... на самого Снейпа — Поттер держался независимо и, как истинный слизеринец, изворачивался и крутился, отбрасывая от себя проблемы.
А потом этот маленький гаденыш послал его, Снейпа, на хуй, после чего зачем-то подставился под удар тяжеленного железного карниза, оттолкнув Северуса в лужу с блевотиной.
Снейп был растерян первый раз в жизни из-за этого самопожертвования Поттера, но никому не показал этого. Дамблдор пил, как последний алкаш, и ему уже было глубоко безразлично, что делает Поттер, и, тем более, чем занимается и что чувствует Снейп. Альбус не прореагировал, даже когда Северус показал ему начинающую проступать на левой руке Черную метку — клеймо Волан-де-Морта.
И теперь Северус не знал, как вести себя с Поттером, — если он станет его меньше третировать, то все это заметят, и в Гарри может проявиться характер Джеймса, и тогда уж без смертельных заклинаний не обойтись. А с другой стороны, Северус был благодарен Поттеру, даже послал тому коробку шоколадных эклеров, естественно, безо всякой подписи.
Снейп поставил на стол склянку с коричневой жижей — зелье было готово, пар завивался вензелями, а затем принимал форму черепа с костями. Неделю назад Северусу сообщила МакГонагалл, что его прошение на вакансию преподавателя Защиты от Темных сил было отклонено. Снейп расстроился и разозлился, но не подал вида. Впрочем, как всегда.
На вакансию преподавателя Защиты взяли одного из заклятых врагов Снейпа — Ремуса Люпина, оборотня, который в Хогвартсе был членом одной компании, именуемой Мародерами, с Джеймсом Поттером и Сириусом Блэком во главе. Также в их шайке был Питер Петтигрю, но его убил Блэк — Снейп был рад, когда узнал об этом.
При воспоминании о Блэке и всей этой компании, Снейп невольно сжал кулаки — в висках стучало от бешенства и гнева даже спустя столько лет. Мародеры частенько нападали шайкой на Снейпа, но никогда по одиночке, и иногда им получалось победить Снейпа. Четверо зарвавшихся студентов с Гриффиндора, двое из которых — откормленные и холеные ублюдки — выходцы из богатых и уважаемых семей, против мрачного озлобленного оборванца полукровки Снейпа. Противостояние длиною в жизнь.
Преподаватели всегда выгораживали "невинные" шалости гриффиндорцев, потому что их родители имели влияние в магическом сообществе. Блэки швырялись деньгами направо и налево, Поттеры занимали нужные и значительные посты в Министерстве. Поэтому Дамблдор, который в то время уже стал директором Хогвартса, закрывал глаза на выходки Блэка и Поттера, особенно после того, как они вступили в ряды Ордена Феникса.
Понимая все это и не имея за собой ни денег, ни родословной, ни поддержки, Снейп стремился стать лучшим во всем и, естественно, примкнул к Темному Лорду, пытающемуся установить свою власть и свергнуть Дамблдора и Министерство.
Северус мечтал встретиться с Блэком один на один и убить его. Но не просто шепнуть два заветных слова, чтобы благодатный луч зеленого цвета полетел в ублюдка Блэка, нет. Он желал вначале унизить его, растоптать, показать ему, что Снейп намного сильнее каждого Мародера в отдельности. А сейчас, может, и всех вместе...
Северус вышел из комнаты, запечатав заклинанием дверь. Аконитовое зелье, позволяющее оборотню в полнолуние сохранять сознание человека, было готово. Северус мерзко ухмыльнулся, вспомнил отвратительную коричневую жижу в колбе. Он собирался вставить как можно больше палок в колеса оставшимся в живых Мародерам.
глава 25. Нелегкое возвращение домой
— Ваф, ваф!
Огромный черный пес неистово лаял и бегал вокруг дерева, на котором сидела белка, желая напугать ее. Сириус это делал, чтобы развлечься, — он был уже неподалеку от Лондона и ждал ночи, чтобы незаметно прокрасться в единственное доступное ему убежище — дом на площади Гриммо.
Сириус перестал лаять — белка убежала. Черный пес улегся на опавшую листву и положил голову на лапы. Сириус думал о своем прошлом. Его родители не были Пожирателями, но поддерживали многие идеи Волан-де-Морта. Сириус же коренным образом отличался от всей своей семьи и вследствие этого был изгоем. Блэк учился в Гриффиндоре, тогда как все остальные родственники окончили Слизерин. Именно это разделение послужило тем клином, который разорвал семейные связи. Подростком Сириус много пил и доставлял своим родителям массу хлопот, пока мать не выгнала его из дома и не выжгла его портрет из родового гобелена. Но теперь его родители и брат мертвы, и он единственный из ныне живущих Блэков по прямой линии.
Когда стемнело, Сириус прокрался вдоль гуляющих парочек в образе пса, чтобы никого ненароком не напугать. Оказавшись перед домами номер одиннадцать и тринадцать, Сириус огляделся и обернулся человеком.
— Площадь Гриммо, двенадцать, — еле слышно пробормотал он.
Между домами номер одиннадцать и тринадцать моментально вырос еще один дом. Сириус, недовольно морщась, открыл металлическую оградку, — ржавые немазаные петли противно заскрипели.
Миновав порог, Сириус толкнул дверь родного дома — на него повеяло пылью, затхлостью и копотью небольших керосиновых светильников, что зажглись в прихожей.
Сириус прошел по ковру, поднимая облака пыли. Волшебной палочки у него не было, чтобы наводить чистоту или заниматься чем-то еще.
— Кикимер! — голос после долгого молчания звучал, словно треснутый колокол.
Перед Сириусом мгновенно появился домовой эльф — в грязной тунике с клеймом Блэков на груди и огромными пучками седых волос в ушах.
— Что пожелаете, хозяин Сириус? — с нескрываемым отвращением в голосе проквакал эльф.
— Э-э-э, мне бы поесть чего и душ принять, — попросил Сириус.
— Сию минуту, — квакнул Кикимер и удалился.
Сириус снял с себя всю одежду и с отвращением швырнул ее в камин. Все тело чесалось после столь долгого путешествия. Сириус поднялся по лестнице на второй этаж — там находилась ванная комната. На раковине так и стояли отцовские принадлежности для бритья — Сириус и Регулус в детстве частенько мазали себе лица пеной и водили палочками по безволосым щекам, представляя, что они взрослые.
Воспоминания нахлынули на Сириуса — к горлу подступил ком, и сердце в груди застучало быстро-быстро. Блэк схватился за края раковины и с силой сжал руки, его лицо исказила гримаса боли. Сириус понимал, что наворотил столько ошибок, подверженный влиянию друзей, общества, Дамблдора и прочих, что теперь их не исправить. Ведь все могло быть иначе — родители и брат были бы живы, у него самого была бы жена и не было бы никакого Азкабана. Если бы в тот день в Хогвартс-Экспрессе он не пожал руку Джеймсу Поттеру и не стал издеваться над Снейпом.
Сириус взял ножницы и состриг бороду и волосы. Затем намазал лицо и голову мылом и сбрил остатки волос начисто. Сириус мерз, но холод в груди был неестественного происхождения — Блэк прекрасно знал, что это последствия Азкабана. Чтобы как-то притупить этот холод, Сириус залез в ванну и лежал в ней около часа, пока голод не стал терзать его с новой силой.
Вымывшись и почувствовав во всем теле приятную усталость (холод в груди все не проходил), Сириус напялил старый отцовский халат и отправился вниз — в столовую, ожидая найти хоть какую-нибудь еду.
— Сириус... — послышался голос.
Блэк обернулся и увидел на стене портрет матери в полный рост — раньше его тут не было. Очевидно, он появился уже после смерти Вальбурги.
— Мама, — сказал Сириус.
Вальбурга Блэк смотрела на Сириуса недобрым взглядом, но ничего не говорила.
— Э-э-э, ма, можно я пойду поем? — Сириус нашел в себе силы и наглость, чтобы сказать хоть что-то.
Вальбурга строго глянула на блудного сына и кивнула, так ничего и не сказав.
Сириус прошел в столовую — к его изумлению, Кикимер приготовил луковый суп и достал немного свежего хлеба. Сириус буквально ошалел от дивного запаха — ведь ему очень долгое время не удавалось поесть домашней еды.
— Кикимер, спасибо, — сказал Сириус и набросился на суп, отбросив всякую аристократичность в своем поведении.
Спустя несколько минут Сириус опустошил супницу и съел весь хлеб до крошки. Моментально на него напала сонливость. Сириус сыто и устало поднялся со стула и отправился в гостиную.
— Кикимер, разожги огонь в камине, — попросил Сириус.
Домовик щелкнул пальцами, и в очаге затрещал огонь. Сириус открыл дверцу шкафа, оставив на слое пыли отметины своих худых пальцев, достал бутылку виски и стакан. Вальбурга молчаливо смотрела на старшего сына все это время.
Сириус подвинул кресло поближе к огню, открыл бутылку и плеснул жидкости в стакан. Сделав глоток, он закрыл глаза и откинулся на спинку — напиток показался ему горячим. Холод в груди чуть отступил, Сириус сделал еще глоток. Спустя полчаса последний из рода Блэк мерно посапывал в кресле своего отца.
— Наконец-то ты вернулся, — еле слышно прозвучал голос Вальбурги Блэк уже не в пустом доме.
* * *
К пятнадцатому августа Гарри Поттер был вполне здоров и почти полностью оправился после окаменения. Шестнадцатого его выписали из Мунго, а Гермиону — неделей раньше. Гарри встречал мистер Уизли на мерседесе дядюшки Вернона.
— Гарри! — сказал Артур. — Очень рад! Поехали домой!
— Очень рад! — Гарри тряс руку мистера Уизли.
Артур схватил чемодан Гарри и запихнул его в багажник. Потом уселся на водительское сиденье.
Гарри было очень непривычно видеть нового Артура Уизли, но такой Артур ему нравился больше, чем прежний. Мистер Уизли, который обычно одевался в жуткие старые мантии в заплатах и с оборочками и рюшечками на рукавах, сейчас был одет в магловские синие немного зауженные джинсы, черную рубашку и лакированные ботинки. Вместо растрепанной шевелюры с лысиной — уложенная гелем эффектная прическа. К тому же мистер Уизли сменил свои старые очки в роговой оправе на новые, прямоугольные с черной каймой. В общем, выглядел Артур Уизли, как денди — магл из богатого пригорода.
— Мистер Уизли, отлично выглядите, — с улыбкой сказал Гарри.
Артур слегка улыбнулся и повернул ключ в замке зажигания.
Подъехав к дому на Тисовой улице, Гарри впервые в жизни ощутил, что вернулся в дом, который почти стал родным. Гарри отметил чистоту и опрятность во дворе — газон подстрижен, дорожка подметена и нигде нет куриного дерьма, впрочем, как и самих кур.
— А где куры, мистер Уизли? — спросил Гарри.
— Где и должны быть — в курятнике, — улыбнулся Артур.
Гарри кивнул и толкнул дверь в дом — чисто, аккуратно и приятно пахнет лаком и новыми досками. Гарри ходил по дому и не узнавал его — мистер Уизли почти все переделал, причем постройка преобразилась настолько, что Гарри захотелось пожить тут какое-то время, а не ехать в Хогвартс.
— На кухню, Гарри. Ты должен поесть, — мистер Уизли оставил чемодан Поттера на полу в гостиной.
На кухне стоял накрытый стол, за которым, весело болтая и беседуя, сидели близнецы, Перси, Гермиона и Хагрид.
Гарри обомлел от такого приема и немного растрогался — он улыбался и не мог отвести взгляд от радостных лиц друзей.
— Проходи, Гарри, — сказал Артур.
— Гарри! — завопил Хагрид.
— Привет!
— Садись, Гарри!
— У меня есть виски!
— Дред, итить твою мать! Не смей!
Гарри расплылся в улыбке и уселся, довольный, рядом с Гермионой.
Спустя час, когда все насытились и устало развалились на стульях, Артур спросил:
— Гарри, у тебя есть волшебная палочка? А то твоя была сломана, когда тебя нашли авроры и вытащили из Тайной комнаты.
— Да, Артур, — Гарри лениво ковырялся зубочисткой в зубах — сейчас его ничто не волновало. — Она в чемодане.
— Отлично! Только не забудь опробовать ее, — посоветовал Артур, что Гарри и сделал перед сном, оказавшись у себя в спальне.
— Вот ты, моя, — сказал Гарри, вытащив палочку на свет божий. — Теперь пришло твое время служить мне.
Только Гарри произнес эту фразу, как из палочки посыпались золотистые искры — казалось, палочка радуется, что наконец-то нужна своему владельцу.
* * *
— Значит, он? Вы абсолютно уверены, Фадж? — Люциус Малфой стоял в кабинете министра магии и недоуменно взирал на спину Корнелиуса, который стоял лицом к огню и грел руки.
— Да, Люций, — по привычке исковеркал имя аристократа Фадж. — Именно он.
Малфой был настолько поражен, что даже забыл покоробиться от того, что его имя произнесли неправильно, а это его всегда очень бесило.
— Вы хорошо подумали, Фадж? — нервно дернув бровью, спросил Малфой.
Фадж даже не обернулся.
— А кто еще, Люцик? — вопросом на вопрос нагло ответил Фадж. — Да, он не совсем адекватен, да, у него паранойя, да, он псих и, быть может, поубивает половину студентов Слизерина, но он сможет навести в Хогвартсе порядок. Просто мне кажется, что никого другого в такое пекло посылать нельзя — это может плохо кончиться.
Малфой нервно сглотнул подступивший к горлу ком. Он, конечно, много чего слышал о нем, но никогда не переходил ему дорогу. Потому как такой поступок мог стоить мистеру Люциусу не только жизни.
— Тем более, что он сам бывший участник проекта "Разгром", чего уж теперь скрывать — это он основатель общества "Платиновые булавки", и весь "Разгром" — его детище, — сказал Фадж.
Малфой поежился, когда услышал о "булавках". Это общество стало известно и предано огласке во время войны с Гриндевальдом. Его члены владели чудовищной силы заклинаниями боевой магии и славились своей беспощадностью, нечувствительностью к боли. Они не оставляли в живых ни одного мага, который встал на сторону Гриндевальда, не важно, кто это был — мужчина, женщина, подросток. Их услугами пользовалось Министерство магии, но существование организации, как и всех их операции, шли вне ведомства Аврората.
— Фадж, — Люциус изобразил такое выражение лица, словно проглотил плесневелый лимон. — Я рад, что Драко не успел познакомиться с ним. Потому что большинство аристократов заберут своих детишек из школы, как только он там появится. Я бы забрал.
— А что мне остается делать, Люциан? — спросил Фадж растерянно. — Да, часть из них все равно уйдет, так и должно быть. Но мы не должны забывать о том, что Дамблдор настроил Поттера против себя, а мы имеем в руках козырь в лице Гарри. Так что у нас есть все шансы, чтобы усилить свое присутствие в Хогвартсе. Главное, чтобы у него не сорвало крышу...
глава 26. Настоящий директор Хогвартса
Первое сентября на календаре по обыкновению появилось слишком быстро и внезапно. Время летело — Гарри много гулял вместе с Гермионой по улочкам Литтл-Уингинга, вечерами Артур катал всю компанию по Лондону и показывал достопримечательности. Мистер Уизли не зря тратил время летом — он отлично узнал мир маглов и мог вполне четко теперь отличить электрическую вилку от батарейки.
Гермиона проводила каникулы вместе с Гарри — ее родители уехали отдыхать к родственникам на Аляску. Чтобы как-то подбодрить дочь, они прислали ей подарочный сертификат на некоторую сумму денег — Гермиона купила себе в Косом переулке старого рыжего книззла с кривыми лапами по имени Живоглот.
— У ты мой живоглотик, моя лапочка, утю-тю, — приговаривала довольная Гермиона, уткнувшись лицом в густую линяющую шерсть кота.
После очередной прогулки, накануне отъезда в Хогвартс, Гарри шел с Гермионой по Тисовой и любовался закатом и ночным городом.
— Гарри, идем в дом, — им навстречу шел встревоженный Артур.
Поттер и Гермиона быстро прошли в дом. В гостиной уже сидели близнецы и Перси.
— Что случилось, мистер Уизли? — недоуменно спросил Гарри.
— Гарри, ты уже знаешь, что Сириус Блэк сбежал, — начал Артур.
— Да, но почему вы так встревожены?
— Его видели в Лондоне, — сказал в гробовой тишине мистер Уизли.
Гермиона сжала руку Гарри.
— И что? — спросил Поттер.
— Гарри, Сириус Блэк — твой крестный отец, — как приговор, упавшим голосом сказал Артур.
— Что, блять? — ругнулся Поттер и обхватил голову руками — мысли неслись так быстро, что, казалось, мозг сейчас разорвется на части.
— Гарри, успокойся, у Блэка нет палочки, — начал успокаивать Поттера Артур. — Причем рядом с тобой я. А в Хогвартсе будут авроры и дементоры...
— Дементоры? — нервно спросила Гермиона.
— Да, Гермиона, — ответил с напором Артур. — Они ужасные и мерзкие создания, но они отличные стражи.
— Да Блэку похуй эти дементоры, — сказал Гарри, доставая из кармана джинсов пачку сигарет. — Он же из Азкабана срыгнул, а там этих демонтеров ебаных полно вроде как...
Поттер закурил — по гостиной разнесся аромат вишни, табачного дыма и шоколада.
— Гарри, дай сигаретку, — попросил Джордж.
— Тебе нельзя, — строго одернул сына Артур, и тот сразу сник. — И тебе, Гарри, советую бросить.
— Я бы рад, Артур, — затянувшись, сказал Гарри. — Но тут такие дела творятся, что мои нервы без сигарет уже не успокаиваются сами...
— Понимаю, Гарри, — ответил мистер Уизли.
* * *
Сборы на поезд на следующий день прошли спокойно, тихо и упорядоченно. Чемоданы были сложены в машину еще вечером. Утром ребята спустились на кухню, где их ждал готовый завтрак. Потом всей компанией поехали на вокзал Кингс-Кросс.
— Гарри, держи, — Артур протянул ему свиток пергамента. — Это разрешение посещать Хогсмид.
— Спасибо, мистер Уизли, — улыбнулся Гарри и с силой пожал руку Артуру.
— Только обещай мне, — подмигнул мистер Уизли, — что не будешь ходить туда в одиночку.
— Обещаю, — серьезно сказал Гарри, прекрасно понимая, что его обещание зависит скорее от непредвиденных и стихийных обстоятельств, а не от него самого, и от этого ничего не стоит.
— И еще, Гарри, — Артур был серьезен, — не доверяй Скримджеру, — мистер Уизли уже шептал, — он человек Дамблдора и хотел тебя посадить, обвиняя в том, что ты превысил самооборону при встрече с Локонсом.
— Я его просто избил, потому что он меня пытал чем-то, — растерянно ответил Гарри.
— Круциатусом — колдомедики нашли следы этого темного заклинания на твоем теле. За одно это Локонса должны посадить в Азкабан пожизненно, но в этом деле не все ясно. Просто знай, что Скримджер настроен против тебя, — мистер Уизли отошел к Фреду и Джорджу, а Гарри начал дико нервничать.
— Блять, еще этого мудоеба не хватало, — бормотал под нос Гарри, поднимая свой чемодан на первую ступеньку вагона.
С нехорошим предчувствием Гарри садился в поезд. Свободных купе не оказалось, и Гарри с Гермионой пришлось сесть в купе к какому-то мужику, мирно спавшему на сиденье, вытянув длинные ноги почти в коридор.
— Бля, вот разлегся, — сказал Гарри, больно ударив мужчину тяжелым чемоданом по колену, но тот даже не пошевелился.
— Это... Не может быть! — воскликнула Гермиона. — Это профессор Люпин!
— Кто? — надменно протянул Гарри.
— Профессор Люпин, — Гермиона указала пальцем на чемодан, лежащий на верхних грузовых полках. — На его чемодане написано.
— Сука, то, что он профессор, не означает, что может вот так запросто занять почти все купе, — ругался Гарри. — Я себя чувствую почти изнасилованным его вонючим ботинком.
— Да ладно тебе, Гарри, что ты такой раздраженный? — попыталась смягчить обстановку Гермиона.
— Да, с чего бы это мне не быть раздраженным, Гермиона? — с сарказмом ответил Гарри. — Меня ищет крестный, который хочет меня убить. И именно этот же крестный предал моих предков и убил двенадцать маглов и одного мудоеба-волшебника! Бля, Гермиона, да я должен быть просто счастлив!
Голос Гарри креп с каждым словом, но ему было плевать — скопившееся напряжение и негодование выплеснулось наружу, он не смог больше сдерживаться и контролировать себя.
— Прости, — Гарри тяжело дышал. — Прости, я не должен был так отвечать. Это все нервы, — Гарри вытащил пачку сигарет и закурил в коридоре, полностью игнорируя недовольные и изумленные лица студентов и замечания старост.
— Гермиона, это тебе, — Гарри протянул расстроенной девочке коробку с конфетами "Берти-Боттс" в виде свеклы. — Больше у тетки-конфетницы ничего не было под стать моменту...
Гермиона зарделась и приняла подарок.
— Спасибо, Гарри, — ответила она. — Это так красиво. Ты такой романтичный.
С этими словами Гермиона чмокнула Гарри в щеку, и тот моментально покраснел.
— Не за что, — ответил Поттер, вытирая рукой слюни Гермионы со своей щеки. — Ну что, мир?
Гермиона кивала и разворачивала конфеты в виде маленьких свеколок.
— Какие вкусные! — возбужденно сверкая глазами, говорила Гермиона. — Мои любимые вкусы — подслащенная рвота, мятные сопли, немытые волосы, сальные стельки...
Гарри так и не решился попробовать предложенную Гермионой конфетку.
Поезд тронулся, и Гарри заметил, что ему машет Артур Уизли, и к своему негодованию отметил, что в коридоре промелькнула рыжая башка Рона Уизли, а на перроне стояла Молли, одетая, как и всегда, в свое старое тряпье.
Спустя полчаса езды Гермиону стало тошнить и она удалилась в туалет, дабы не забрызгать рвотой профессора Люпина, который свалился на пол купе, так и не проснувшись. Гарри пришлось поднять ноги и положить их на сиденье напротив, чтобы не наступать на лицо Люпина. Хотя Гарри не удержался и по доброте душевной несколько раз все-таки, пока не видела Гермиона, ткнул профессора в голову носком ботинка. Поднимать тяжелого с виду профессора обратно на полку у Поттера не было ни малейшего желания.
— Ой, бля, — Гари в первый раз услышал, как ругается Гермиона, бледная и икающая. — Бля...
— Плохо тебе? Сука, где эта тетка, что продала мне эти ебаные конфетки? — заорал Гарри и, наступив на Люпина, вышел из купе.
Внезапно поезд резко дернулся и остановился. Гарри повалился на пол в коридоре, оцарапав руки о не струганные обосраные совами деревянные доски.
— Блять! Да вы охуели там совсем? — заорал Гарри, но его никто не услышал.
Вдруг в коридоре стало очень холодно и темно — погасли все светильники. Потом Гарри ощутил жуткий приступ страха — дверь в конце вагона открылась, и в тусклом лунном свете Поттер заметил, что на него надвигается чья-то большая тень.
Гарри попытался встать и убежать, но страх сковал его, и он забыл о палочке и обо всем на свете. Раздалось хриплое дыхание, словно человека топили в чаше, а он ловил ртом воздух, когда в легких уже было полно воды.
— А-а-а! — заорал Гарри, когда существо приблизилось к нему вплотную и откинуло капюшон — на Поттера повеяло гнилью, холодом, и он увидел ужасное безносое и безволосое лицо без глаз, все покрытое струпьями и язвами.
Существо начало втягивать воздух в себя, и Гарри услышал женский крик, который с каждой секундой все усиливался. А потом наступила тьма.
— Гарри! Гарри!
Кто-то с силой бил Гарри по лицу.
— Пшли на хуй, проклятые дети! — пробормотал Гарри непонятную даже ему самому абракадабру.
Он лежал на сиденье в купе, а по лицу его била бледная и испуганная Гермиона. Рядом с ней с серьезным лицом стоял Люпин.
— Пивденно, Гарри, — улыбнулся Люпин и протянул Поттеру кусок шоколада. — Взъешь, полегшаэть. А мени треба дочкаться до мавшинистови.
С этими словами Люпин, потирая ушибы, — он не знал, что виной им был Гарри, — вышел из купе.
— Бля, что произошло? — спросил Гарри. — А что он так говорит странно?
Гермиона испуганно смотрела на Гарри — ее била дрожь.
— Я подумала, ты умер, — всхлипнув, пробормотала Гермиона и разрыдалась. — Ты повалился на пол в коридоре, словно у тебя башка взорвалась, — Гермиона справилась со слезами и икотой и продолжила более спокойно. — Я как закричу! Вот так: "А-а-а"! На мой крик из купе выбежал Люпин и прогнал дементора.
— Так это дементор меня приложил? Ебать, — Гарри попытался сесть, голова кружилась и внутри была странная опустошенность.
— Да, это был дементор, — сказала Гермиона. — Жри шоколад, это поможет. И мне дай кусочек.
Гарри отломал часть шоколадки и протянул Гермионе. Поттер разжевал дольку горького, но удивительно ароматного шоколада, и почувствовал, как внутри становится теплее, и головокружение проходит.
— Бля, помогает, — с этими словами Поттер запихнул в себя оставшуюся плитку шоколада. — Ум-ф, фкушно.
Гарри прожевал шоколад и почувствовал себя практически нормально.
— Гермиона, а что в поезде делал демонатор этот?
— Де-мен-тор, — по слогам произнесла Грейнджер. — Он искал Сириуса Блэка.
— А чего он тогда меня так... опустошил? — нервно дернув губами, спросил Гарри.
— Я не знаю, Гарри, — Гермиона поежилась и начала кутаться в мантию. — Пора переодеваться, уже видны огни Хогвартса.
* * *
В этот раз Гарри впервые доехал от Хогсмида до Хогвартса на карете, как все нормальные ученики. Возле ворот стояли дементоры — Гарри злился, но его охватил страх, и он откинулся на сиденье, чтобы не видеть тварей в капюшонах.
Хагрид в этот раз не встречал первогодок — его заменил Филч, злой из-за потери кошки. Гарри втайне мечтал, чтобы кто-то из учеников вытолкнул сквиба из лодки, и он утонул.
Возле входа в Большой зал стояли двое авроров — Гарри рассчитывал увидеть Долиша, чтобы поиздеваться, но его не оказалось на посту в этот раз.
Гарри сел за стол Гриффиндора вместе с Гермионой и близнецами. Перси, исполняющий роль старосты, мотался по школе, наказывая и поощряя студентов.
— Гермиона, глянь, за преподавательским столом никого нет, — пробормотал Гарри.
И правда — стол пустовал. Обычно профессора сидели за столом, ожидая учеников, но в этот раз никого не было на местах — этим объяснялось буйство студентов.
Когда все студенты уселись, в Большом зале погас свет, и все испуганно затихли.
— Что, блять, происходит? — бормотал Гарри себе под нос.
Внезапно Большой зал озарила вспышка света — перед преподавательским столом зажглись огни. Раздались шаги — скрип-скрип-скрип. А потом перед студентами предстал он.
Гарри никогда не видел человека с более обезображенной внешностью — лицо коренастого и, по всей видимости, физически сильного мужчины было сплошь покрыто шрамами, пепельно-серые волосы растрепаны, огромный синий глаз вместо нормального карего крутился во все стороны, половина носа отсутствовала напрочь.
— Аластор Грюм! — заорал мужчина так, что все вздрогнули. — Бывший аврор, а теперь директор этого безобразия!
Рев мужчины походил на крик спаривающегося вепря, которому помешали, — столько раздражения, ярости и атаки Гарри еще не слышал ни от кого.
— Всем встать! — заорал громче прежнего Грюм.
В полнейшей тишине Большого зала послышался шорох мантий и скрип отодвигаемых лавок.
— Всем сесть! — заорал Грюм, обводя взглядом зал. — Запомните раз и навсегда, я не допущу разгильдяйства и халатности! Постоянная бдительность! Если кто-то посмеет крутить свои дела у меня под носом, — Грюм уставился на студентов за столом Слизерина, — то исключение из школы ему покажется раем, в сравнении с тем, что я с ним сделаю.
Тишину нарушал только топот шагов Грюма, который к тому же имел одну деревянную ногу — точно старый пират, раскачивающийся на палубе своего боевого корабля.
Большой зал затопил свет — студенты испуганно ежились и хлопали глазами. Преподавательский стол внезапно оказался заполнен учителями. Гарри посмотрел на учителей — лицо Снейпа выражало крайнюю ненависть, МакГонагалл почему-то покраснела, а остальные — улыбались.
— Итак, преподаватели, — чуть тише и более спокойно продолжал Грюм. — В этом году есть изменения! Место преподавателя Защиты от темных сил займет Римус Люпин! Дальше! — не дав никому опомниться, а Люпину представиться и поклониться студентам, продолжил орать Грюм. — Уход за магическими существами — Хагрид Рубеус!
Грюм замолчал. Все сидели, точно пораженные молнией в лоб.
— На ужин всем дается полчаса! — заорал Грюм. — Время пошло.
С этими словами, Грюм, как ни в чем не бывало, уселся на стул во главе преподавательского стола и преспокойно принялся есть жареную свинину с картошкой и криво улыбаться Минерве МакГонагалл.
глава 27. Новые правила
Сириус проснулся с легкой головной болью и весь в поту — ему снился Азкабан, тесная камера и грохот волн. Во сне пролетающий мимо решеток дементор втягивал в себя последние крупицы души Сириуса, и он бессознательно превращался в огромного черного пса. Становилось немного легче, но леденящий душу холод не отступал.
Сириус схватился за грудь, а потом, вспомнив, что он не в Азкабане, а в родном доме, поднялся из кресла и, тяжело дыша, отправился в ванную.
— Сколько я проспал? — спросил Сириус сам у себя.
— Почти трое суток, — раздался голос.
— Кикимер! Итить твою мать! — крикнул от испуга Сириус.
— Слушаю, господин, — квакнул Кикимер.
— Не входи в ванну, если я тебя не позову! — сказал Сириус. — А то я стесняюсь.
— Было бы чего стесняться, худющий как проволока, весь в наколках, зэк из Азкабана, — еле слышно бормотал Кикимер. — Слушаюсь, господин, — громко ответил он Сириусу.
Сириус полежал какое-то время в ванне и потом спустился вниз — он хотел поесть после столь долгого сна.
— Кикимер, что у нас на... завтрак? Сколько времени-то? — спросил Сириус.
— Сейчас восемь тринадцать утра, двадцать девятое августа, а на завтрак у нас овсянка на молоке и кофе, — пробормотал Кикимер, и на столе появились названные яства.
Раньше Сириус не стал бы есть овсянку ни за что на свете, но после Азкабана его вкусы, как и он сам, во многом изменились.
— Спасибо, Кикимер, — сказал Сириус, потому что говорить с эльфом было лучше, чем посылать дементора или молчать — тринадцать лет молчал, сидя в камере Азкабана.
Кикимер как-то неловко то ли поклонился, то ли согнулся, но Сириус счел это за принятие благодарности.
Быстро съев почти всю овсянку, Сириус выпил чашечку кофе и попросил Кикимера принести ему свежую газету.
Блэк раскрыл "Пророк" и принялся читать. Чем больше он прочитывал, тем сильнее вытягивалось его лицо — отрезанный от всего мира на тринадцать лет, Сириус впитывал новую информацию и понимал, что магический мир катится к черту.
Отшвырнув газету в камин, Сириус схватился за голову. Волосы за ночь выросли на пару миллиметров и превратились в жесткую щетину. Сириус удовлетворенно провел рукой по голове.
— Бля, надо что-то делать, — сказал Сириус вслух.
Но его фраза не осталась незамеченной.
— Только не бросайся головой в огонь, подумай сперва, — раздался голос Вальбурги с портрета.
Сириус внимательно посмотрел на мать и быстро отвел глаза — он понимал, что она права, знал, что виноват перед ней. Сейчас в нем боролись противоречивые чувства — ломануться в Хогвартс и все рассказать Гарри про свою невиновность или действительно продумать хоть какой-то план.
— Иди в кабинет отца, — сухо произнесла Вальбурга. — На столе тебя ждет письмо. Не забудь отдать кровавую дань...
Сириус медленно взошел по лестнице на второй этаж. Его отец умер вскоре после того, как Сириус ушел из дома, и конечно же, старший сын не был на похоронах родителя.
Дверь в кабинет была заколдована таким образом, что только Сириус или его брат могли открыть ее. Сириус оцарапал руку и приложил ее к двери — замок со щелчком открылся.
В кабинете обстановка была точно такой же, какой ее запомнил Сириус — стол из черного дерева у окна, простое деревянное кресло, небольшой бар, стеллажи с книгами и черно-кровавая ткань на стенах. На столе до сих пор лежали перья и листы пергамента, коробка с сигарами, словно отец только что вышел на прогулку.
Сириус прошел по пыльному полу, его босые ноги оставляли отпечатки. Он подошел к столу и стряхнул толстый слой пыли — последний десяток лет здесь не было никого, кроме домового эльфа, забросившего работу.
На столе лежало письмо — Сириус узнал почерк отца.
"Дорогой, Сириус.
Я умираю. Мне плевать на весь этот мир, катящийся ко всем чертям, но ты должен знать важную вещь — несмотря ни на что, я люблю тебя. Как и твоего брата. Для нас с мамой вы всегда были и останетесь главными подарками в этой жизни.
Не вини Регулуса — он одумался и попытался уничтожить Темного Лорда, вернее, один из его крестражей. За что и поплатился жизнью — он истинный Блэк, как и ты.
Если ты когда-нибудь увидишь это письмо, значит ты — глава рода Блэк.
Твой отец".
Сириус несколько раз перечитал коротенькое послание из прошлого. Отец был так далеко и так близко в этот момент, что у Сириуса закружилась от волнения голова.
Блэк стоял на холодном пыльном полу и вспоминал, сколько раз он противостоял родителям, но ничего не выходило, их воля была сильнее, чем его. Только сейчас Сириус понимал, каким инфантильным молокососом был. Он не видел тогда в родителях ничего, кроме их одержимости чистотой крови. А сейчас он прозрел и осознал, что будь он чуточку менее заносчив, избалован и чуть более глубок и внимателен, то смог бы понять родителей и найти с ними общий язык. И быть может, не было бы долгих тринадцати лет в Азкабане, похорон отца раньше времени и всего этого кошмара, в который оказались втянуты по вине Сириуса дорогие ему люди.
Письмо выпало из его ослабевших пальцев — он согнулся пополам и упал на пол. Его тело сотрясали глухие рыдания, он корчился и кричал, словно под пыткой. Внезапно комнату озарила красная вспышка — грудь Сириуса сдавило красным обручем, а потом все пропало.
Сириус встал и ощутил, что в нем полно магии, что она мощным потоком струится в его теле — он вновь был принят в Род Блэков.
* * *
Первый учебный день третьекурсников начался с подъема в семь утра — по замку прокатился дикий вой, словно в школу запустили ведьму-банши. Гарри вскочил с кровати и схватился за палочку, Рон упал на пол и, разбив нос, заплакал, Дин и Симус барахтались в простынях, а Невилл Долгопупс спрятался под кровать.
— Ебаные... — начал было Гарри, но внезапно все стихло.
— Всем студентам необходимо проследовать через 10 минут в Большой зал! — раздался усиленный магией рык Грюма. — Опоздавшие будут наказаны!
Гарри и ребята медленно поплелись вниз. В центре Большого зала уже были убраны столы и лавки, и по образовавшемуся свободному пространству, скрипя деревянной ногой, вышагивал Грюм собственной персоной.
— С сегодняшнего дня утренняя зарядка обязательна, — взревел Грюм, когда все студенты оказались внизу. — Запомните это хорошенько! Живо на озеро!
Послышались восклицания и крики неодобрения, Грюм отреагировал моментально:
— Разговорчики! Закалять необходимо любой организм, хоть магловский, хоть магический! Вон, гляньте на Поттера! — все уставились на Гарри. — Полжизни по больницам, посмотрите на мышцу, оцените стать и силу! Если б не качался, то сдох бы уже сто раз!
Гарри стало неловко — на него были обращены взгляды всей школы.
— Поттер! — заорал, брызжа слюной Грюм. — Чем занимаешься? Со штангой работал?
— Нет, профессор, — ответил Гарри. — Пробежки, зарядка и турник с отжиманиями.
— Турникмэн, — восхищенно кричал Грюм. — Вот, мать вашу! Человек стремится, хочет быть сильным и здоровым! Он еще и отличник! Потому что спорт заставляет кровь быстрее течь по венам, наполняет каждый орган питательными веществами и витаминами, увеличивается число мышечных и нервных волокон, и вы становитесь сильнее! И умнее! Живо на озеро!
Студенты нестройной толпой потянулись к озеру, однако, никто не спешил залезать в воду. Когда Гарри подошел к берегу, то заметил, что большая часть берега и мелководье огорожены специальными барьерами — чтобы студенты не утонули во время купаний. Неподалеку расположились кабинки для переодевания с изображениями мужчины и женщины.
— А ну, живо в воду, ма-а-арш! — заорал подошедший Грюм.
Студентам ничего не оставалось делать, как попрыгать в прохладную сентябрьскую воду.
— А зимой будете растираться снегом и хрен когда заболеете! — орал Грюм.
Гарри молча купался в воде — ему было не в первой. А вот многие другие студенты, особенно девочки, тряслись и дрожали, как осиновые листочки под ветром.
Спустя десять минут Грюм заорал вновь:
— Два круга бегом вокруг озера! М-а-арш!
Все побежали, так как делать было нечего, да и многие, кто внял голосу разума, поняли, что пробежка согреет их и не даст заболеть.
Гарри с легкостью пробежал два круга и уже шел по направлению ко входу в Большой зал, когда остальные студенты кое-как добегали второй круг под злорадные выкрики нового директора.
— Слабаки! Ничтожества! Во что вы превратились? Студни переваренные! Кстати, на завтрак у вас остается десять минут — советую поторопиться, ибо в обед у вас будет урок физической подготовки!
Вот так многие другие студенты узнали, что такое дисциплина и самоконтроль — Гарри прошел через это еще в Брутусе.
В первую неделю Грюм контролировал студентов и всячески подбадривал отборной руганью. А вот во вторую неделю он уже сам вместе с остальными плавал в озере и бегал вокруг него.
Многие ученики втихаря ругали Грюма за его спиной, но никто не осмеливался сказать колкость ему в лицо или заикнуться о принятых новшествах. Гарри был рад, что теперь в Хогвартсе стало куда интереснее, чем раньше.
Первым уроком у третьекурсников Гриффиндора была Защита от Темных сил, под руководством Римуса Люпина. Затем шли сдвоенные зелья, трансфигурция с когтевранцами и новый предмет — Прорицания. Гермиона хотела записаться на все новые предметы, но ей не разрешила МакГонагалл, так как в прошлом году Грейнджер многое пропустила, хотя сдала все экзамены на "отлично". Гарри же, ведомый ленью и нежеланием тратить свое время на ненужную чушь, сосредоточился на Заклинаниях, Защите, Трансфигурации и, как ни странно, Зельях, поэтому остальные предметы выбрал по мере их легкости и ненужности. В эту категорию попали также и Прорицания.
— Вз-з-заходьте, ни бийтеся, роздягайтеся и уважно слухайте мене, — начал урок Люпин, когда студенты столпились возле двери в класс.
— Я ни слова не понимаю, — услышал Гарри шепот Симуса.
— Что за язык? — пробормотал Невилл.
— Как такой картавый может учить детей? — спросил высокий темнокожий слизеринец.
— Вта, сьогодни ми з вами дизнаемося, що таке боггарт и як з ним боротися, — сказал Люпин.
Перед классом стоял большой шкаф, который иногда содрогался — то, что сидело внутри, явно хотело выбраться наружу.
— Хто знаэ заклинання? Нихто. Тоди слухайте — Риддикулус. Повторить за мною, — скомандовал Люпин.
— Риддикулус, — произнес класс.
— Чудово. Але головна зброя проти боггарта — смих. Так, саме так. Вам потрибно перетворити боггарта в щось настильки смишне, щоб у нього став смишний вигляд. И тоди вси засмеются, и боггарт зникне, — закончил Люпин.
Ребята насторожились — никто не понял ни слова, но перечить Люпину или переспрашивать пока боялись — новый человек все-таки, неизвестно, на что он способен.
— Рон Визли, давай, не бийся, — позвал Люпин.
Рон, бледный, с потерянным видом, вышел вперед класса и встал перед шкафом с боггартом.
— Видкриваю, Роня, — пробормотал Люпин и повернул ручку.
Тут же на Рона из пыльной тьмы выплыл огромный паук с жуткими окровавленными жвалами — Рон выронил палочку из рук.
— Заквинай його, Роня! — сказал чуть громче Люпин. — Риддикулус.
— Риддикулус! — пискнул Рон, подняв палочку с пола, и у паука оторвались все ноги и он превратился в баскетбольный мяч.
— Видминно! Хто наступний? — спросил Люпин и включил музыку — по комнате раздались жуткие звуки.
— Что это за музыка, профессор? — спросил Невилл.
— Це для настрою, — ответил Люпин. — Металл-группа "Чорний саван". А ти до речи наступний.
Невилл выступил вперед — его боггарт принял обличие профессора Снейпа. Невилл проорал заклинание, и профессор Снейп, которого боялся каждый второй студент в Хогвартсе, предстал перед всеми в одном бикини с лифчиком на тощей безволосой груди и ярко-красными накрашенными губами. Класс рухнул от смеха, впрочем, как и сам профессор Люпин.
— Браво, Вневвнилл! Ти знищив боггарта! — перекрикивал шум Люпин.
Раздался хлопок, и боггарт исчез.
— Не бида, у мене э ще боггарты, — весело сказал Люпин и отлевитировав пустой теперь шкаф к дальней стене класса, приманил бог весть откуда старую пыльную тумбочку, к которой никто не осмеливался подойти.
— Давай, Гаурри, — пробормотал Люпин.
Поттер вышел в центр комнаты, и Люпин открыл дверцу тумбочки. Из пыльной тьмы выплыл дементор, с утробным хрипом, заставив многих студентов вскрикнуть. У самого Гарри поднялись дыбом волосы на загривке, и он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок.
— Нет! — закричал Люпин и заслонил собой Гарри.
В воздухе повис круглый серебряный шар — никто не понял, что это, и Люпин превратил его в желтый воздушный шарик, который с противным свистом сдулся.
Гарри отошел в сторону — голова вновь закружилась, и на лбу выступил холодный пот. Люпин заметил это и едва заметно кивнул — Поттер вышел из класса.
— Наступний! — вскричал Люпин в полнейшей тишине, и к тумбочке несмело поплелся Дин Томас.
глава 28. Сириус Блэк
Сириус Блэк сидел за столом в кабинете отца. Сейчас перед ним лежала куча бумаг, в которых он пытался разобраться — долговые расписки, счета, поступления и расходы в его банковской ячейке. Сириус понимал, что баснословно богат, и за время, проведенное им в тюрьме, доходы, несмотря на стагнацию в экономике Британии, только увеличивались.
— Кикимер, свяжись с Гринготтсом, попроси у них выписку моей банковской ячейки за последние десять лет.
Домовик поклонился и исчез. После того, как портрет Сириуса вновь появился на родовом гобелене, Кикимер стал слушаться его беспрекословно и уважительно с ним обращаться. Мать с портрета кивала сыну и пыталась улыбаться, Сириус отвечал тем же, уже не испытывая какого-либо зла или вины.
— Сириус, обратись в Министерство, напиши заявление, пусть проведут расследование, — говорила Вальбурга сыну. — Только пиши не в Министерство Магии Британии — они предвзяты и схватят тебя.
— Пишу, ма, — сказал Сириус и устало потер переносицу.
За сегодня Блэк перелопатил гору бумаг, но дела все никак не желали заканчиваться. Сириус поговорил с матерью и все ей рассказал — про Петтигрю, тайну Хранителя, Азкабан, побег. Когда Вальбурга Блэк услышала эту повесть, то расплакалась и простила сына. Теперь Сириус искал способ вернуть себе доброе имя.
— Прошение о повторном слушании с проведением независимого расследования я подготовил, — сказал Сириус матери. — Также запросил разрешение использовать на мне Сыворотку Правды в случае, если свидетелей за давностью дела не найдется.
— Молодец, сын, — одобрила Вальбурга. — Сделай еще запрос о полном поднятии твоего дела — на каком основании тебя обвинили, были ли свидетели убийства, запроси проверку волшебной палочки на последние заклинания.
— Готово, — Сириус поднял лист пергамента в воздух. — Кому отправлять?
— Отправляй во Францию и Германию — там твой отец имел большие связи в свое время, — ответила Вальбурга.
Сириус написал адреса на каждом свертке.
— Как же неудобно без палочки... — пробормотал Сириус.
— А еще напиши письмо Рите Скитер — корреспонденту в "Пророке", — сузив глаза, сказала Вальбурга. — Она трепло конченое, но предаст твое дело нужной огласке. А если заплатишь ей, то она перетянет людей на твою сторону и сделает тебя жертвой... Реклама никогда не повредит.
Сириус искривил губы в улыбке и чуть повернул голову.
— Все-таки Блэки не просто так попадают в Слизерин, — съязвил Сириус, и Вальбурга рассмеялась.
* * *
Утро Гарри Поттера началось в шесть часов. После первой пробежки вокруг озера директор Хогвартса Аластор Грюм назначил Гарри главным тренером по физической подготовке. Так что теперь Гарри занимался помимо уроков еще и разработкой упражнений для зарядки и тренировок — во-первых, для себя самого, а во-вторых, для остальных учеников Хогвартса. Грюм подарил Гарри специальную книгу по физической подготовке авроров, на основе которой Гарри и строил планы тренировок.
Протопав в душ, Гарри включил горячую воду. Встреча с боггартом окончилась не очень удачно — Гарри не знал, почему дементоры так сильно на него воздействуют.
Вымывшись, Поттер напялил спортивный костюм и отправился к озеру — разминаться. Спустя пятнадцать минут на зарядку пришли все ученики школы. Гарри начал показывать, как нужно растягивать фасцию, чтобы не потянуть спину или руку, и потом заставил всех залезть в озеро, благо на дворе стоял октябрь, и дождей пока не было. Потом все отправились на пробежку.
Когда нестройная толпа студентов потянулась к замку, Гарри увидел Грюма, который спешил к нему.
— А, привет, Поттер! — негромко поздоровался Грюм, что было совсем странно слышать после того рева, что он издавал обычно.
— Здрасьте, — нервно дернув щекой, ответил Гарри.
— Поттер, ты ведь слышал про Сириуса Блэка? — издалека начал Грюм.
— Конечно, все слышали, — ответил Гарри, насторожившись.
— Ага. А ты знаешь, что Блэк — твой крестный отец, и он был лучшим другом твоего отца и действующего преподавателя по Защите от темных сил? — Грюм резко остановился, вперив в Гарри оба глаза.
Поттер стоял шокированный, приоткрыв рот, будто собирался что-то сказать, но передумал. Люпин и Блэк — лучшие друзья?
— Закрой варежку, Поттер, а то мухи залетят и насрут, — рассмеялся Грюм при виде выражения лица Гарри.
Поттер, стукнув зубами, резко закрыл рот.
— Ебать, — ругнулся Гарри. — Простите, директор.
— Да все нормально, — отмахнулся Грюм, — я на войне столько всего прошел и с такими ребятами сражался, что это твое слово для меня, как свист падающей гранаты для вьетнамца, — рассмеялся Грюм, — похуй мне то бишь.
— Ясно, — Гарри постепенно отходил от шока, начав ковырять носком ботинка землю и листья. — Директор, скажите, а за что осудили Блэка?
Грюм стал смотреть вдаль, на мелкую рябь на поверхности озера.
— Гарри, — Грюм перешел на еще более тихий шепот, — Блэк предал твоих родителей. Из-за него их убили.
— ЧТО? — заорал Гарри, спугнув несколько ворон с ели, стоящей невдалеке.
— Да, — сказал твердо Грюм, не обратив на крик Гарри никакого внимания. — Блэка выбрали твоим твоим крестным, и Джеймс, папка твой, сделал его Хранителем. Ты же знаешь, что такое заклятие Доверия?
— Н-нет, — запнувшись, ответил Гарри.
— Это когда человек запечатывает тайну в сердце другого человека — Хранителя. Твой отец скрыл свой дом и тебя с Лили от Волан-де-Морта, запечатав эту тайну в сердце Блэка, — Грюм опустил глаза к земле, изучая когти на деревянном протезе, — а он сдал всю эту информацию. Вот так, — Грюм перевел взгляд на Гарри.
— Блять, да что же это? — вскричал Гарри. — Опять какая-то хуйня! Когда же я поживу спокойно хотя бы год?
— Только когда твой труп окажется в морге, — неудачно пошутил Грюм. — Шучу. Но это еще не все.
— С каждой секундой все интереснее, — съязвил Гарри.
— Именно, — Грюм указал на Поттера пальцем. — Это ошибка Дамблдора...
— Почему-то я не удивлен, — словно выплюнув, с сарказмом произнес Гарри.
— Блэк был в Ордене Феникса, — невозмутимо продолжил рассказ Грюм. — Это неправительственная организация, сформированная Дамблдором для борьбы со злом. В то время злом считался Волан-де-Морт. И у Блэка была вся информация, все коды, явки и пароли, как говорят маглы, еб их. Но что самое удивительное — никто больше не пострадал, кроме Поттеров. А знаешь почему? Потому что Блэк невиновен.
Гарри уставился на Грюма, как на сумасшедшего.
— Да не смотри ты так на меня, а то меня понос проймет, — поежившись, сказал Грюм. — Дамблдор, естественно, принял в Орден Блэка потому, что тот был из богатого рода и у него были кое-какие деньги, хотя из семьи его и выгнали, но все считали, что он сам ушел. Плюс к этому — Дамби очень хорошо умел манипулировать людьми, а заносчивый Сириус в то время был одинок и нуждался в поддержке — и Альбус с радостью принял нового союзника в свой строй. А когда на Блэка списали убийство двенадцати маглов и этого недоебка Пидора, ой, Питтера Петтигрю, то Альбус, который являлся главой Визенгамота, без суда и следствия засунул Блэка в Азкабан. А тот и не сопротивлялся. Не находишь, что в этой истории многовато белых пятен, нестыковок и отсутствия логики?
Гарри задумался, слова Грюма с трудом доходили до сознания.
— Почему Блэк, правая рука Волан-де-Морта, сдался на милость победителя? — вопросом на вопрос спросил Гарри.
— В точку! — вскрикнул Грюм — вороны обосрались от страха и улетели навсегда в теплые края. — А ты видишь суть вещей, Поттер. Ну да не об этом. Я, как бывший актер, аврор, бля, начал свое расследование и тайно поднял дело Блэка. В папке оказались пустые листы.
Гарри в который раз непонимающе уставился на Грюма.
— То есть дело сфабриковали потом? — спросил Поттер.
— Именно! — заорал Грюм. — Да ты сегодня умен, как сто когтевранцев. Если Блэк виновен, то он бы в любом случае сопротивлялся, ведь он сдал лучшего друга и укокошил тринадцать человек — либо он конченный псих, либо ему все похер и нечего терять. А он сидел в цепях, словно его тут нет. Если Блэк невинен, то все логичнее — он был так расстроен и настолько подавлен из-за смерти друзей, что ему было на себя насрать.
— Охуеть, — глухо произнес Гарри.
— В общем, Гарри, — заговорщически понизив голос, сказал Грюм, — будь осторожен. Блэка не ищи — история темная, догадок много разных и неизвестно, в своем ли уме Блэк после Азкабана. Непонятно, что и как будет. А жизнь — она ведь одна...
* * *
— Да, Гарри, дела, — басил Хагрид.
Поттер сидел за огромным, неровно сколоченным, но очень прочным столом в избушке Хагрида, и крутил в руках чашку с чаем, молчаливо взирая на огонь в камине — получив столько информации от Грюма, Поттер должен был поговорить об этом с кем-то, кто был в курсе тех событий.
— Грюм — молодец, — крякнул, отхлебнув бурлящего кипятка из чайника, Хагрид, — Х-харасо.
Рубеусу понадобилось несколько минут, чтобы его сваренный язык вновь стал работать.
— Это хорошо, ик, — продолжил Хагрид, — что ты все знаешь. Это жеж дает почву, ик, для размышлений. А я ить тогда тоже в Ордене был. И Сириуса помню прекрасно, ик. Да, засранцы они были с твоим батей еще те. Но чтобы предавать друг друга — никогда. Не верю я в это.
Гарри отхлебнул чая из кружки.
— Хагрид, а нету у тебя первака? — жалобно посмотрев на великана, спросил Поттер.
Хагрид внимательно уставился на Поттера — великану стало так жалко мальчика, что он встал и налил в свою огромную кружку, похожую на ведро, на два пальца мутной вонючей жидкости.
— Только немного, Гарри, — грустно произнес Хагрид.
Поттер сделал глоток первака и закашлялся — он уже отвык от алкоголя.
— Заебись, — хрюкнул Гарри.
По телу стало разливаться тепло — Поттер расслабился. Рубеус одним махом опорожнил остатки самогонки в кружке и чуть скосил глаза.
— Никому ни слова, — сказал Хагрид, — а то меня выгонят к чертям!
— Ладно, Хагрид, — пьяно улыбался Гарри, — никому не скажу. Но мне же надо как-то расслабляться. А то же пиздец нервам-та.
— Понимаю, — прогудел Хагрид, все больше хмелея, — понимаю, Гарри. Ну да ничего, главное — в неприятности не лезь...
— Но если Блэк встанет на моем пути, — резко перебил Хагрида Гарри, — то пусть пеняет на себя. Я с ним миндальничать, ебать его в ухо, не стану, нахуй! — Поттер проорал последнее предложение.
Хагрид опустил голову.
— Гарри, Гарри, — с болью в голосе произнес Хагрид, — жизнь — сложная штука. Еще неизвестно, что там на самом деле было. А Грюму можно верить — он состоял и в Ордене, и в Платиновых булавках. У него информации больше, чем во всем Министерстве, и она достовернее. Так что, если уж он сомневается в вине Блэка, то это можно считать за оправдательный приговор.
— А чего же тогда твой любимый Грюм сейчас Блэку не помог? — заорал Гарри.
— Блэк в бегах, — тихо произнес Хагрид. — Ты никогда не пробовал ловить того, кто не хочет, чтобы его поймали?
Гарри открыл было рот, чтобы вновь сказать что-то дерзкое и грубое, но не смог — он вспомнил, что сам выслеживал того, кто открывал Тайную комнату, и что из этого вышло.
— Прости, — тихо побормотал Гарри и, повалившись на стол, захрапел.
глава 29. Мертвец в гостиной Гриффиндора
Когда Гарри обо всем рассказал Гермионе, та была в не меньшем шоке, чем сам Поттер. Она посоветовала Гарри то же, что и Грюм с Хагридом — не высовываться и не искать встречи с Блэком. В душе Поттера боролись два чувства — горячее бешенство и холодный расчет. Гарри понимал, что Блэк будет искать его, и потому решил подготовиться к бою. Для этого он пошел в учительскую, чтобы попросить Люпина позаниматься с ним.
Постучав, Поттер толкнул дверь и увидел странную картину — Люпин сидел в кресле у камина, а Снейп протягивал ему стакан с коричневой жижей.
— Э-э-э, профессор Люпин, вы не заняты? — спросил Гарри, косясь в сторону Снейпа и стакана с жижей.
— Ни, Гарри. Чим можу допомогти? — ответил Люпин очередную непонятную белиберду.
Снейп резко крутанулся на месте и вышел из учительской, злобно посмотрев на Гарри и громко хлопнув дверь. Люпин же с очевидным удовольствием прихлебывал коричневую жижу — Гарри подумал, что это разведенный водой понос тролля.
— Профессор, вы не могли бы меня научить боевым заклинаниям? — прямо спросил Гарри.
— Я не можу тебе навчити боротися з усима в силу свого вику, Гарри. Але деяки заклинання показати зможу, — сказал Люпин, прихлебывая из стакана коричневую жижу, жутко воняющую тухлыми яйцами и поносом, но Гарри не понял ни слова.
— Что, простите? — набравшись терпения, спросил Гарри
— Допоможу, — ответил Люпин. — Приходь в суботу в кабинет ЗОТИ до першои години дня.
— Во сколько? — переспросил Гарри, который уже пожалел о своей просьбе и еле сдерживал себя, чтобы не поломать Люпину челюсти, чтобы он уже точно навсегда потерял речь.
— В годину дня, — ответил Люпин, невинно улыбаясь.
Гарри через силу улыбнулся и пошел искать человека, который смог бы расшифровать эту фразу.
— Гарри! — Поттера нагнал Люпин в коридоре и протянул ему листок. — Мени здаэться, так буде зрозумилише.
Гарри взял свиток пергамента — там было написано: "Суббота, кабинет ЗОТИ, 13.00".
* * *
— Гарри! Гарри! — взволнованный голос Невилла заставил Гарри обернуться и отвлечься от поедания селедки с овсянкой за завтраком. — Ты уже видел?
Невилл протягивал Гарри газету — там на передовице был сфотографирован Сириус Блэк в полный рост. Подпись внизу гласила: "Блэк скрывается во Франции!"
— Что за..? — сказал Гарри, развернул газету и начал читать.
Гермиона наблюдала за Поттером, не глядя в газету — ее беспокоила реакция Гарри в свете прошедших событий и полученной информации.
Поттер побледнел и швырнул газету в сторону. Потом встал из-за стола и вышел из Большого зала — Гермиона поспешила за ним.
— Гарри! Гарри, подожди, послушай! — скороговоркой крикнула Гермиона, и Поттер остановился. — Что произошло?
— Не здесь, — сказал Гарри, выразительно посмотрев на студентов и охранников, которые уставились на них.
Гермиона все поняла и помчалась вместе с Гарри на урок по уходу за магическими существами, который вел Хагрид.
— Итак, — начал басить Хагрид, — начнем.
С этими словами Рубеус подошел к загону и пнул ногой по воротам, которые, жалобно визгнув, открылись. Потом Хагрид странно заорал, имитируя клекот ястреба и вой гиены одновременно. На его зов из лесу вышли странные крылатые лошади с головами орла.
— Это гиппогрифы, — торжественно подняв руки вверх, сказал Хагрид. — Они очень смелые и бесстрашные, но крайне ранимые, — в это время один из крылатых орлоконей поднял хвост и, блаженно зажмурив глаза, опорожнил свой кишечник. — Не стоит их оскорблять, или это для вас плохо кончится.
Хагрид подошел к тому самому серому гиппогрифу, который тут же надменно поднял голову, желая клювом пробить ему череп.
— Нужно блюсти церемонию, — говорил Хагрид, глядя в глаза гиппогрифа, — необходимо сперва поклониться и посмотреть в глаза зверю, не отрываясь, — гиппогриф чуть склонил голову, — если гиппогриф поклонился в ответ, значит, можете его погладить.
Хагрид уже во всю трепал гиппогрифа по спине, от чего у того вылетали перья и подкашивались колени.
— Разбейтесь на пары и пробуйте, — скомандовал Хагрид.
Гарри взял Гермиону под руку и отвел в сторону — к тому самому гиппогрифу, которого приручил Хагрид.
— Блэк устраивает суд во Франции, чтобы оправдать себя, — выдохнул Гарри в ухо Гермионе, когда они кланялись гиппогрифу. — По ходу, Грюм был прав.
Гермиона разогнулась — гиппогриф кланялся в ответ.
— И что с того, Гарри? — спросила она. — Кто ему поверит?
— Посмотрим, — ответил Гарри, гладя по перьям гиппогрифа, — по крайне мере, сейчас мы в безопасности...
* * *
В субботу Гарри в назначенное время был возле кабинета ЗОТИ — дверь была открыта, и Поттер смело вошел внутрь.
— Профессор Люпин? — позвал Гарри.
Из глубины зала появился вначале большой сундук, а потом и сам Люпин, весело улыбающийся Гарри.
— Гарри, мий хлопчик, — приветствовал Люпин Поттера, тряся его руку. — Ну що, готовий? Почнемо?
— Да, — просто ответил Гарри, не поняв, на что он соглашается, и проклиная про себя всех валлийцев и их национальный язык.
— Я помитив, що ти Гарри, бойшся дементоров. Тому чегодня ми будемо розучувати заклинання проти них. Воно вимовляэться так — Экспекто Патронум, — сказал Люпин. — Але вимовити тильки слова — мало. Потрибно в цей момент думати про щось позитивне, щоб заклинання вийшло.
Гарри с трудом понимал, что говорил Люпин, но уловил суть, как он думал — сказать "Экспекто Патронум" и думать в этот момент о чем-то позитивном.
— Давайте попробуем, — сказал Гарри.
— Спочатку пробуэмо на боггарте, — сказал Люпин.
Люпин кивнул, улыбнулся, пернул от натуги, открывая тяжелую крышку сундука — в ту же минуту на Гарри понесся дементор.
— Экспекто Патронум! — заорал Гарри.
Из его палочки вырвался сноп бело-золотистых искр, который остановил дементора, но не прогнал. Люпин крикнул:
— Риддикулус! — боггарт исчез.
— Что-то не получилось, профессор, — сказал Гарри, которого после встречи с боггартом-дементором шатало, а на лбу выступил холодный пот.
— Про що ти подумав, Гарри? — спросил Люпин.
— Про то, как впервые ощутил радость от курения, — Гарри на свое удивление понял, о чем его спросил Люпин.
— Цього не достатньо, це не те, — сказал Люпин. — Потрибно бильш сильне свитлий спогад. Якщо воно э, звичайно.
Гарри ломал себе голову, но не мог вспомнить ничего хорошего, что с ним происходило в жизни. В голове сталкивались мысли об унижениях, боли, драках и прочем негативе.
— Подумай, Гарри, про це на дозвилли. Повинно ж бути хоч позитивне. Без сильного свитлого спогади, емоции, ти не зможеш опанувати цим заклинанням — воно витягне з тебе сили и спустошить, а нам цього не треба, — закончил монолог Люпин.
— Я буду тренироваться профессор, — сказал Гарри и вышел из кабинета.
* * *
В ноябре была запланирована первая для третьекурсников вылазка в Хогсмид. Фред и Джордж много говорили об этом, особенно о лавке Зонко, где было множество "прикольных и крутых плюшек, которые заставят Гарри сойти с ума и собьют его с пути истинного". Гарри смеялся над этими словами Фреда, так как прекрасно знал, что с этого пути он сошел уже давным-давно.
Гермиона пошла вместе с Гарри, а также Фредом и Джорджем. Перси сказал, что был в Хогсмиде ровным счетом миллион раз и предпочитает провести свободное время иначе.
На улице было уже по-зимнему холодно, поэтому пришлось одеваться теплее. На выходе Филч проверял у всех наличие разрешений от родителей или опекунов на посещение Хогсмида.
— Хогсмид — деревушка, населенная только магами, — верещала Гермиона, не в силах удержать поток информации, рвущийся в мир из ее мозга, — в деревне множество ремесленных мастерских, кафе и прочих магазинчиков, коих не сыщешь во всей Британии. Я хочу посетить "Сладкое королевство".
Гарри краем уха слушал Гермиону, посматривая по сторонам — мало ли что, может, Сириус Блэк прячется где-то рядом.
Когда студенты дошли до Хогсмида, начался первый в этом году снегопад. Деревушка становилась все краше, напоминая собой сказочную декорацию.
Гарри сходил в "Зонко", купил там безостановочный расшибательный бумеранг, надеясь запустить его в гостиной Гриффиндора, а самому убраться подальше. Потом Гермиона потащила Поттера в магазинчик "Сладкое королевство", где Гарри был вынужден купить отвратительную розовую корзиночку в виде сердечка с небольшими зефиринами внутри, потому что Гермиона так глазела на нее и капала слюной на стеклянную витрину, что Гарри чуть не вырвало.
Спустя несколько часов, замерзший и несколько раздраженный, с Гермионой, схватившей его под руку, Гарри шел по деревушке, направляясь в замок, как возле кафе "Три метлы" услышал разговор двух магов.
— Да я тебе говорю! Блэк не виновен!
— Ты с ума сбрендил, он убийца! Это все Скитер промыла тебе мозги, дурень несчастный!
— Сам ты такой! Вот увидишь, когда он усыновит Гарри Поттера и примет его в Род, то ты еще попомнишь мои слова!
— Да катись ты!
Маги не заметили Гарри и Гермиону, которые прошли мимо. Поттер отметил, что Блэк развернул обширную кампанию вокруг своего суда, очевидно, заплатив кому-то в "Пророке" приличную сумму денег — в Хогсмиде на каждом углу висели плакаты с портретом Блэка и подписью "Разыскивается", а рядом висели такие же листовки, но с другим слоганом — "Жертва произвола".
Сириус Блэк глядел на Гарри со всех плакатов, и это сильно угнетало Поттера.
— Пошли быстрее, Гермиона, — сказал Гарри, поежившись.
Гарри сильно переживал из-за всей этой ситуации с Блэком. Однако уроки, занятия спортом, боевой магией с Люпином и новое хобби — сон в кресле после ужина — заставляли Поттера отвлекаться от этих мыслей.
Время словно взбесилось — только Гарри первого сентября слушал рык Грюма, а вот уже и конец декабря, который принес с собой лютый мороз и воющие снежные метели.
В один из таких вечеров — когда ветер завывал в трубе камина, а снег налеплялся на окно, устилая белым покрывалом все вокруг, — Гарри мирно посапывал в кресле у камелька в пустой гостиной, а на коленях у него также мирно спал кот Гермионы, — в комнату вбежал Рон Уизли, который почти полгода всячески игнорировал своих братьев и Гарри в том числе и старался как можно меньше времени проводить с ними в одном помещении.
Рон уселся на диван с книгой в руках, не заметив Гарри. Его лысая, вонючая и отвратительная старая крыса, с именем под стать ее облику — Короста — крутилась у него на плече.
Внезапно Гарри почувствовал острую боль в ноге — Живоглот спрыгнул с его колен и подкрался к дивану, на котором сидел Рон. Казалось, прошла секунда, всего один удар сердца — кот схватил крысу Рона и впился ей в голову своими зубами. Брызнула кровь — крыса завизжала на всю гостиную. Живоглот еще крепче сдавил челюсти — раздался хруст ломающихся костей, будто кто-то наступил на пустой глиняный горшок, раздавив его, и крыса Рона сдохла. Рональд вскочил и принялся ловить Живоглота, но кот был проворнее — он забился под тумбочку и стоило Рону сунуть туда руку, как тот ударил его когтями по руке — потекла кровь, и Рон заплакал от боли — пришлось идти в больничное крыло.
Гарри наблюдал за всем этим безобразием с молчаливым изумлением — он еще толком не проснулся и не смог остановить кота Гермионы, хотя ему было наплевать на Рона с его крысой.
Только Рон выскочил из гостиной, как Гарри буквально выпрыгнул из кресла от удивления — сердце билось быстро, почти у самого горла.
На полу гостиной Гриффиндора лежал мертвец в луже крови.
глава 30. Питер Петтигрю
Сириус проснулся по будильнику и потянулся в своей постели. Повернувшись, он увидел, что за окном порхают крупные снежинки. Блэк долю минуты полюбовался этой картиной, вспоминая ушедшие дни, потом встал и пошел умываться. Он тщательно побрил лицо и голову, примерил магловские очки с темными стеклами, оставшимися еще с тех времен, когда Сириус был бунтарем, снял их и пошел одеваться.
Темно-коричневый костюм с тонкой золотистой нитью сел как влитой — Кикимер заказал его в ателье по мерке Сириуса. Также Сириус заметил, что Кикимер оставил на столе какой-то странный медальон с изображением буквы "S", выложенной изумрудами в форме змеи — Блэк спрятал его в сейф, ощутив на мгновение беспричинный страх и головокружение.
— Бля, ебаные нервы, — Сириус оделся и глотнул немного виски.
Сегодня был день суда.
На прошение Сириуса о беспристрастном суде ответили и французы, и немцы. Немцы кланялись и просили прощения, но ответили отказом — они не могли взяться за это дело ввиду своей толерантности и нежелания портить отношения с англичанами.
— Трусливые твари, — Сириус скомкал письмо и с отвращением швырнул его в камин.
Французы оказались куда смелее и сразу же прислали письмо со своим согласием.
Чтобы переместиться во Францию, Сириусу пришлось использовать портал — для этого он должен был покинуть свой дом, который был защищен от любых перемещений магией Рода.
— Удачи, сын, — сухо произнесла Вальбурга.
— Спасибо, мам, — Сириус чуть улыбнулся — от этой его улыбки с полуоборотом головы в прежние времена разбилось немало девичьих сердец.
Сириус открыл входную дверь и обернулся огромным черным псом. Только он вышел на улицу, как дом номер двенадцать тут же пропал из вида. Блэк затрусил в безопасный и укромный уголок, где никто не смог бы его увидеть.
Сириус обернулся человеком и принялся ждать — золотой галлеон, пришедший совой с ответом, в его кармане должен был стать порталом через десять, девять, восемь...
— Святой Мерлин, — пробормотал Сириус и почувствовал рывок в области пупа — пальцы намертво приклеились к монетке, весь мир превратился в сплошной водоворот красок и звуков.
Внезапно полет закончился, и Сириуса швырнуло на брусчатую мостовую — от удара он упал и повредил ногу.
Не успел Сириус подняться и понять, где он находится, как в него полетело сразу около десятка обезоруживающих заклинаний:
— Экспеллиармус!
— Инкарцеро! — Сириуса опутали толстые веревки.
— Да что ж вы, ироды, делаете! — вскричал Сириус. — Я же безоружен!
— А, мистре Блэк-с, — сказал высокий кудрявый маг в голубой мантии, очевидно главный, — ви есть задержан.
— По какому обвинению? — Сириус презрительно выплюнул эту фразу, понимая, что его предали.
— Все тоже, мистре, все тоже, — улыбался кудрявый, — обвинениэ в убийствэ.
— Суки! — крикнул Сириус.
— Силенцио, — рявкнул кудрявый.
* * *
Гарри нервно мерил шагами пол с своей спальне. Когда он увидел труп мужика на полу в гостиной, то позвал на помощь — декан факультета Минерва МакГонагалл первая прибежала в гостиную и охнула, схватившись за сердце и чуть не упав в обморок.
МакГонагалл повела палочкой, выпуская несколько телесных Патронусов в виде кошек, и спустя несколько минут в гостиную ворвался Грюм в ночной белой рубашке с синими крошечными васильками.
— Ебать мой вставной глаз! — Грюм направил палочку на труп. — Да это же...
— Питер... — сказал, охнув, вошедший Люпин, — Питер Петтигрю.
МакГонагалл хлопала ртом, как селедка на песке, Грюм был насторожен, а Люпин растерян. Первым нарушил молчание Гарри:
— Но как такое возможно? Его же Блэк тринадцать лет назад убил.
Грюм крутанул волшебным глазом так, что зрачок пропал из виду. Удостоверившись, что никого подозрительного поблизости нет, он ответил:
— Очевидно, что не Блэк его убил. И уж точно не тринадцать лет назад.
— Аластор, нужно вызвать авроров, — произнесла бледная Макгонагалл.
— Уже вызвал, Минерва, — ответил Грюм.
Гарри смотрел на Люпина — тот не отрываясь всматривался в бледное мертвое окровавленное лицо Петтигрю. Профессор повел палочкой — в его руке оказалась колбочка, второй взмах — колбочка заполнилась странной серебристой жидкостью.
— Да у него же нет пальца на одной руке! — вскричала МакГонагалл.
Гарри непонимающе уставился на Грюма.
— Тогда от Петтигрю нашли только палец, — пояснил Аластор.
— Значит, — Гарри волновался и его голос почему-то стал дрожать, — Сириус невиновен...
— И похоже, что у нас есть неопровержимые доказательства, — Грюм указал на колбочку в руках Люпина.
* * *
Сириус очнулся в темной сырой камере. Он до сих пор был в своем роскошном костюме — какой глупой казалась сейчас эта затея с судом в другой стране. Как он мог поверить этим паршивым лягушатникам?
— Мрази ебаные, — пробормотал Сириус, сплюнув.
Сириус не заметил решетки — перед ним была толстая металлическая дверь с крошечным окошком. Его способность становиться собакой не могла помочь в этот раз.
— Вот так попал, — пробормотал Сириус.
Спустя некоторое время дверь в камеру отворилась, и перед Сириусом предстал тот кудрявый француз, что зачитывал обвинение.
— Мистре, Блэк, — чуть склонил голову француз, — меня зовут Карл де Мюрье. Я начальник магической полиции ля Франча. Вас депортируют в Англию.
— Да пошел ты на хуй, лягушатник чертов, — в сердцах ругнулся Сириус.
— Мистре, Блэк, не стоить грубить мне, — ответил француз на ломаном английском, чуть улыбаясь, — я понимайть, что ви растсроен, но я могу сделать эти несколько дней, что ви проведете у нас, кошмар. Или не кошмар.
Сириус дергал носом от гнева — неудержимая ярость, свойственная всем Блэкам, затопила его сознание.
— А ты слышал, Карл, анекдот? — спросил Сириус, улыбаясь. — Про мальчика, который убил свою маму и изнасиловал сестру? Его звали, кажется, Карл. Как так, Карл?
* * *
Спустя несколько минут в Хогвартс прибыл отряд авроров во главе со Скримджером. Они зашли в гостиную Гриффиндора, обрисовали труп Питера Петтигрю мелом и оставили так лежать, пока специалисты собирали улики. Студентов Гриффиндора временно переселили в больничное крыло, разделив комнату на две части — мужскую и женскую.
— Так, так, Грюм, вот и первый труп, — желчно произнес Скримджер, сверху вниз глядя на Аластора. — Смотри, а то пойдешь дорожкой Дамблдора.
— Как бы второй в скорости не образовался, — сдвинув брови и подняв полный ненависти взгляд к лицу Скримджера, ответил Грюм, — А то шавок министерских развелось от ничегонеделания...
Гарри показалось, что Скримджер схватится за палочку, но тот только дернул рукой и быстро отошел от Грюма.
— Сука, он у меня еще получит Аваду в лоб, — услышал Гарри бормотание Грюма.
Думая, чем же Скримджер заслужил такую ненависть Грозного глаза, Гарри поплелся в кабинет директора — он был главным свидетелем в этом деле.
В кабинете директора при Грюме Гарри еще не доводилось бывать. Толкнув дверь внутрь, Поттер ощутил запах табака и дерева. Гарри стал осматриваться — в цилиндрообразной комнате, состоящей из двух этажей, прибавилось места. То ли Дамблдор забрал свои непонятные приборчики, то ли Грюм повыбрасывал их, но Гарри не увидел ни одной привычной глазу вещи.
Грюм поставил вместо роскошного кресла Дамблдора деревянный стул с жесткой спинкой, невысокий стол с отделениями для пергаментов и прочих принадлежностей, стеллажи для книг, которые оказались заполнены доверху. На свободном месте на стене Грюм повесил странного вида зеркало — оно походило на серебряный поднос, не отражающий, впрочем, абсолютно ничего. Также Гарри заметил в углу специальную метлу — с сиденьем, как он видел на чопперах маглов, и подножками для выноса ног вперед. Рядом со столом стоял посох Грюма — он использовал его как подпорку, но Гарри слышал, что это боевой посох тех времен, когда палочками не пользовались, а маги уничтожали мощнейшими заклинаниями города и поворачивали реки вспять.
Осмотревшись, Гарри обратил внимание на людей, которые находились в кабинете Грюма — министра магии Фаджа, Скримджера, Люпина, Рона Уизли и нескольких авроров, которые вели записи.
— Проходи, Гарри, — пригласил Грюм.
Один из авроров принялся что-то записывать на пергаменте.
— Гарри, — продолжил Грюм, — тебя допросят в качестве свидетеля. Ты согласен?
— Да, — просто ответил Гарри.
Грюм кивнул — Скримджер начал спрашивать.
— Итак, Гарри Поттер, что вы видели?
— О, я много чего видел.
— Конкретнее.
— Конкретнее? Я видел небо, лес, траву...
— Хватит валять дурака!
— Не я первый начал.
— Скримджер, итить твою мать! Задавай конкретные вопросы! — взревел взбешенный Грюм.
Скримджера передернуло от реплики Гюма и ненависти к нему, но он сдержался.
— Вы видели, как произошло убийство Питера Петтигрю?
— Нет.
— А как труп его оказался в гостиной Гриффиндра?
— Не знаю. Это магия.
Грюм еле слышно, но отчетливо хохотнул, Гарри коротко улыбнулся ему. Скримджер начал белеть от ярости.
— Вы отказываетесь сотрудничать, после того как мы спасли вас...
— Да пошли вы со своей помощью! — взревел Гарри. — Были бы расторопнее, не было бы никаких смертей!
— Ты будешь учить меня ...
— Стоп! — вмешался Фадж. — Руфус остынь. Гарри, хочешь сменить допросителя?
— Да, мистер Фадж.
— Ладно, давай я тебя допрошу, ты не против? — улыбнулся Корнелиус.
— Нет, конечно, министр, — ответил тот.
— Хорошо. Итак, Гарри, расскажи, пожалуйста, что произошло в гостиной Гриифиндора после того как ты проснулся и перед тем, как появился труп Петтигрю...
Гарри вкратце пересказал все увиденное им — как пришел Рон, и Живоглот сожрал его крысу.
— Все понятно, спасибо! — с улыбкой ответил Фадж. — Так, господа, забирайте тело Петтигрю, а то вонять скоро начнет, и в Аврорат. Я за вами.
Министр и его свита уже были на выходе из кабинета, как вдруг раздался голос:
— Це непроста щур була. Питер був незареэстрованим анимагом.
Все стихли и уставились на источник звука.
— Вин, Блек и Джеймс ще в школи стали анимагами, — сказал Люпин.
— Что, блять? — ругнулся, не разобрав ни слова, Грюм.
Люпин поднял палочку и приставил ее к голове. Только Гарри хотел закричать, чтобы Люпин не кончал с собой, как тот отвел палочку в сторону и положил в колбочку серебряную нить.
— Акцио Омут, — произнес Грюм.
К Аластору подлетело то самое серебряное зеркало, висевшее на стене. Грюм сбросил туда нить Люпина и сказал:
— После вас, господа.
глава 31. Оправданный убийца
Боль. Весь мир застилала боль. Он лежал на животе, а надсмотрщики снова и снова били его ногами и дубинками по спине, голове и ногам. Сириус не сдержался — он вспомнил, что про де Мюрье его отец когда-то давно рассказывал — про богатство их рода и про то, что их старший сын — больной псих-извращенец. Когда Карл услышал это из уст Сириуса, то озверел — ведь старую историю уже все забыли. Но убивать Блэка было нельзя, а вот поиздеваться можно.
В отместку за грубость Сириуса француз пригласил в камеру нескольких авроров и они избили Блэка. В первый раз Сириус отделался несколькими синяками и разбитой губой, а во второй раз он почувствовал, что у него сломано несколько ребер.
Потом побои слились в одну непрекращающуюся череду тьмы, потери сознания и боли. После очередного визита де Мюрье Сириус лежал в луже собственной крови и не мог пошевелиться.
Сколько дней длилась пытка, Сириус не знал — он потерял счет времени, тем более что камера была герметичной и не пропускала дневной свет.
Когда дверь в очередной раз открылась, Блэк вздрогнул, зная, что сейчас опять будет боль, и невольно сжался в комок. Дверь с противным скрежетом закрылась, послышались шаги.
— Allons, les gars, faites-les, — донеслось до Сириуса, — Комкордре!
Комнату осветила ярко-желтая вспышка заклинания. Потом дверь вновь открылась.
— Принесите воды, — услышал Сириус.
Понимая, что это единственный шанс на спасение, Блэк мгновенно стал собакой и впился в горло де Мюрье зубами. Карл захрипел и упал на пол, а Сириус продолжал рвать его плоть, пока де Мюрье не затих.
Потом Блэк выскользнул из камеры и, превозмогая боль во все теле, потрусил прочь из здания, благо оно оказалось небольшим.
— Кикимер, — оказавшись на свежем воздухе и вновь став человеком, пробормотал Сириус.
Сзади уже бежали охранники — Сириус приготовился к новой порции боли.
Но в этот раз Сириус не ощутил ударов или чего-то подобного — послушался треск, точно ударила молния. Полыхнуло еще раз, и дикие крики палачей оглушили Сириуса.
— Хозяин Сириус, я перенесу вас домой, — донеслось до Блэка, и тот едва заметно кивнул. — Я залил им в кости расплавленный свинец.
Потом Сириус ощутил, как его ладони коснулась маленькая холодная ручонка эльфа — знакомый рывок у пупа, сдавливание, и Сириус уже лежит на диване в доме на площади Гриммо, а Кикимер бежит за лекарствами, чтобы помочь хозяину.
— Спасибо, Кикимер, — Сириус произнес хриплым голосом удаляющемуся домовику и потерял сознание.
* * *
— Блэк невиновен!
— Дамблдор ошибся!
— Блэк пытался спасти Поттера!
— Петтигрю — предатель!
— Министерство — на мыло!
И еще множество подобных выкриков раздавались в Большом зале во время завтрака. Все забыли, что сегодня последний учебный день и скоро Рождество — единственной интересовавшей всех новостью был Сириус Блэк и мертвая крыса Рона Уизли.
Гарри Поттер был шокирован и растерян больше, чем остальные. Студенты, общественность и рядовые маги судили о произошедшем, исходя только из точки зрения интереса и набирающего обороты скандала — чем он ярче, тем веселее. А для Поттера это была его жизнь, та ее часть, которая связывала его с прошлым и туманным будущим.
Поэтому за завтраком Гарри вяло ковырял вилкой картошку с селедкой.
— Гарри, — спросила Гермиона, — может сходишь в больничное крыло?
Поттер упрямо помотал головой.
— Спасибо, Гермиона.
— На тебе лица нет, а тут еще все эти разговоры...
— Я попросил Грюма после обеда отправить меня домой, не могу тут находиться...
Гермиона понимающе кивнула.
— Во всяком случае, попробуй хоть что-то съесть...
— Не могу.
С этими словами Гарри встал из-за стола и, под непрекращающийся гул в ушах, вышел на воздух.
На улице падал снег. Поттер отправился прогуляться и незаметно для самого себя оказался возле хижины Хагрида. Стукнув несколько раз в дверь и не дождавшись ответа, — очевидно, великан был на уроке в Запретном лесу, — Гарри отправился бродить дальше.
Спустя несколько минут он уже стоял на опушке Запретного леса. Только в этот миг Гарри понял, что вокруг никого нет, а верхушки деревьев присыпаны снегом и лес прекрасен, словно в сказке.
Гарри сделал несколько робких шагов, дотронулся до ствола ясеня и зачерпнул в руку холодного и поначалу мягкого снега — незаметная маленькая радость.
Гарри шел все дальше в лес и наслаждался прекрасным зимним пейзажем.
Внезапно тишину зимнего очарования разорвал шорох падающего снега и перед Гарри предстал кентавр, каким Поттер видел их на картинках в книгах. Но с небольшим отличием — Гарри всегда думал, что кентавры это мужчины и они дикие, небритые, вонючие и полуголые, с луками и стрелами за спиной. Присмотревшись, Поттер заметил существенные отличия — у кентавра были длинные светлые волосы, очень красивое лицо, небольшая грудь просматривалась под меховой туникой. Гарри понял, что перед ним — девушка.
— Привет, — промямлил Гарри, оглушенный красотой девушки-кентавра, — меня зовут Гарри Поттер.
— Я знаю, — пристальный взгляд глаз цвета сапфира не сходил с лица Гарри, — ты тот, кто выжил.
Гарри не мог оторвать взгляда от прекрасного лица девушки — от бледной кожи, чуть голубоватой у глаз и прекрасных шелковистых светлых прядей.
— Не хорошо пялиться на незнакомок, — ответила девушка и подошла ближе, — меня зовут Бъярна.
— Очень приятно познакомиться, — Гарри стал путаться в мыслях и почему-то краснеть.
Бъярна подошла ближе и Гарри увидел, что у нее за спиной находится лук и колчан со стрелами, а у пояса — сабля.
— Э-э-э, — протянул Гарри, не зная что сказать, — я тут любовался зимним лесом...
Бъярна смотрела на Поттера пристально, потом опустилась на колени, чтобы ее лицо оказалось на одном уровне с Гарри.
— Ты станешь великим, Гарри Поттер, — сказала Бъярна, по-прежнему пристально глядя на Гарри.
Только сейчас Поттер рассмотрел Бъярну в деталях — было похоже, что она еще совсем юная по меркам кентавров — стройная, хрупкая и обворожительно красивая.
— Спасибо, — красный, как вареный рак, ответил Гарри.
Бъярна протянула ладонь и дотронулась до лица Поттера, а потом в первый раз улыбнулась.
— По человеческим меркам мне семнадцать лет, — сказала Бъярна, — но ты старше меня.
Гарри очень понравилось прикосновение Бъярны, пусть оно и длилось всего несколько мгновений.
— Жаль, твоих родителей, — сказала девушка-кентавр и встала на ноги, забросав Гарри комками снега, — еще увидимся, Гарри Поттер.
С этими словами Бъярна круто повернулась и умчалась в лес — только всполохи ее светлых волос разрезали полумрак леса.
— До встречи, — едва дыша, вымолвил Гарри.
Вернулся Поттер в замок уже в приподнятом расположении духа — неожиданная встреча и знакомство с Бъярной заставили его отвлечься от мыслей о Блэке и предстоящем путешествии в дом на Тисовую.
В полдень Гарри, при помощи камина в кабинете МакГонагалл, перенесся прямо в дом на Тисовую, где его встретил Артур, подключивший камин к общей сети.
— Привет, Гарри, — улыбался Артур, одетый в халат поверх джинсов и футболки.
— Здравствуйте, мистер Уизли, — улыбнулся Поттер.
— Голоден?
— Спасибо, Артур, — ответил Гарри.
Мистер Уизли отвел Гарри на кухню и к огромному удивлению последнего, за столом сидела смутно знакомая женщина с длинными светлыми волосами и строгим, но красивым лицом.
— Гарри, познакомься, — Артур повел рукой в сторону гостьи, — это Нарцисса Блэк.
Поттер некоторое время пребывал в глубочайшем шоке, но быстро справился с собой и поклонился женщине.
— Гарри Поттер, — ответил тот.
— Нарцисса Блэк, — женщина говорила низким, немного надменным тоном.
— Гарри, Нарцисса моя близкая подруга, — сказал Артур, — она была матерью Драко Малфоя.
Гарри перевернулся на другой бок и громко всхрапнул. От созданного им самим звука он проснулся и уставился в окно своей комнаты. Мороз рисовал вензеля на стекле, а снег припорошил подоконник, добавив зимней оконной росписи уюта и очарования.
Гарри уже не первый раз снилась девушка-кентавр с томным взглядом, и у него появлялось непреодолимое желание ее поцеловать. Бъярна улыбалась, отчего выглядела еще красивее, чем ему запомнилось. Поттер шел к ней через заснеженную поляну, но когда до прекрасной девушки оставалось несколько шагов, он всегда просыпался.
Гарри полежал еще минуту, потом протопал в ванну и принял душ. Поттер вытерся и пошел на кухню завтракать. Сегодня был канун Рождества и завтра в это время под елкой уже должны были быть подарки.
Накануне вечером Гарри долго сидел вместе с Артуром и Нарциссой за столом на кухне. Вначале разговор не клеился, но после нескольких стаканов вина Нарцисса разговорилась и сообщила, что развелась с Люциусом. Нарцисса говорила, что у них давно не было взаимопонимания, единственное, что их удерживало месте — их сын Драко, которого убила собака. Когда Нарцисса выходила за Люциуса замуж, то не любила его. Впрочем, как и он ее. В то время все решали родители, а у детей права голоса не было.
После смерти Драко Люциус с головой ушел в дела и бизнес, начал работать заместителем Фаджа и перестал уделять жене даже толику внимания.
С Артуром Нарцисса повстречалась в обычном магловском магазине, где бывшая миссис Малфой покупала себе корсет, а Артур выбирал пиджак. Они удивились, увидев друг друга в столь необычном месте, но все же Артур поздоровался и проводил Нарциссу до своего авто.
После этого Артур отправил Нарциссе сову с приглашением на ужин, и спустя несколько месяцев мисс Блэк уже переехала к Артуру на Тисовую улицу.
Гарри вначале боялся, что Нарцисса будет злиться на него и обвинять в смерти Драко, но она примирилась с этим и общалась с Поттером вежливо.
Гарри сделал себе кофе и поджарил тосты с беконом и яичницу.
— Доброе утро, — сказала Нарцисса, зашедшая полностью одетая на кухню.
— Доброе, — улыбнулся Гарри.
Поттер держал дистанцию, ибо не знал, что Нарцисса за человек.
— Будете кофе? — спросил Гарри.
— Да, спасибо, — ответила Нарцисса и уселась за стол.
Гарри налил ей кофе, положил на блюдо пару тостов и бекон.
— Спасибо, Гарри, — ответила Нарцисса с полуулыбкой.
Леди Блэк стала есть тосты ножом и вилкой, подчеркивая свое аристократическое происхождение и выхоленность манер. Гарри смотрел на нее несколько встревоженно и в то же время изумленно.
— Приятного аппетита, — сказал Гарри и собрался уходить, но Нарцисса остановила его, коснувшись руки.
— Гарри, — она все еще не убирала свою теплую и мягкую ладошку с руки Поттера, — я ведь твоя тетя. Сириус Блэк — мой двоюродный брат.
глава 32. Площадь Гриммо, 12
Рождество и новогодние каникулы пронеслись практически незаметно — Гарри много спал, ел и пил. Он отдыхал от всех треволнений, что выпали на его долю в этом году. Поттер все чаще думал о Блэке — в "Пророке" написали, что прошло заседание суда и его полностью оправдали. Фадж лично принес Сириусу Блэку свои извинения и пообещал, что Министерство магии выплатит тому значительную компенсацию за тринадцать лет заключения в Азкабане и моральный ущерб.
Но Сириус Блэк словно провалился в параллельный мир — никто его нигде не видел и некоторые маги стали подозревать, что, возможно, Блэка уже нет в живых.
Гарри в связи с этой ситуацией испытывал некоторое любопытство и облегчение — не нужно было больше бояться, что его могут в любой момент убить. Гарри переживал, что если Блэк мертв, то он навсегда потеряет возможность пожить рядом с единственным родственником.
Теперь Сириуса Блэка искал весь магический мир с целью принести извинения, но беглый заключенный исчез со всех радаров — никто не мог его найти, ни маги, ни маглы.
— Ничего, если жив, то объявится, — подбадривал Артур приунывшего Гарри, — убить Сириуса Блэка не так уж просто.
* * *
Сириус лежал в беспамятстве. Кикимер всеми силами поддерживал в нем жизнь, но у него не получалось вылечить последнего прямого потомка из рода Блэк полностью.
Как только Сириус оказался дома, эльф срастил его переломы и остановил кровотечение, после чего Блэк уснул. Но посреди ночи он стал стонать и корчиться от боли, словно его пытали. Поднялась температура — Кикимер сбивал ее при помощи эльфийской магии, но Сириус все равно продолжал метаться в бреду и стонать, не приходя в сознание.
— Что делать, госпожа? — спрашивал Кикимер у Вальбурги. — Хозяину Сириусу все хуже.
Вальбурга поджала губы и побледнела еще сильнее, хотя для изображения на портрете это было подвигом.
— Он так хотел быть свободным, — сказала она, — свободным. Я не знаю, не знаю...
Портрет померк и Вальбурга исчезла с полотна. Кикимер остался в полном одиночестве.
* * *
Аластор Грюм шел от Запретного леса в сторону Хогсмида, когда в кармане его пальто раздался голос. Грюм вытащил Сквозное зеркало и ответил на вызов.
— А вы дома у него проверяли? — спросил Грюм.
— Это невозможно, — ответил аврор в синей мантии с тяжелым взглядом. — Мы покопались в архиве и нашли запись, что на доме заклинание Хранителя. Мы никак его не сможем обнаружить и тем более вскрыть.
— Ясно, — ответил Грюм, ускоряя шаг.
Аластор всегда знал, что Блэк не предавал Поттеров. Но доказательств его невиновности не было, особенно если учесть тот факт, что на суде Сириус тупо молчал и скалился, словно его шибануло каким-то заклинанием, от которого он так и не оправился.
Грюм слишком хорошо знал род Блэков и понимал, что они не совсем светлые маги в широком смысле этого понятия, но несмотря на толику темной магии, ни один Блэк никогда никого не предавал.
Деды Сириуса и Регулуса состояли в тайных обществах Некромантов, которые в свое время практиковали страшные даже для него, Грюма, магические ритуалы. Они бы заправляли почти половиной мира, если бы не вымерли вследствие проведения жестоких темномагических экспериментов над самими собой.
Желание найти Блэка было продиктовано Грюму его подсознанием. Блэки всегда были очень влиятельным родом — заручиться поддержкой невиновного Сириуса стоило еще и для того, чтобы переложить на него воспитание крестника — Гарри Поттера, который тоже был не совсем светлым, по мнению Грюма.
Шагая по рыхлому снегу, чтобы оказаться за пределами антиаппарационного кольца Хогвартса, Грюм думал о том, что с большой долей вероятности дом Сириуса вскоре появится. С трупом хозяина внутри...
Спустя полчаса Грюм уже вовсю тарабанил в дверь Снейпа. Злой и заспанный Снейп резко отворил дверь перед Грюмом.
— Снейп, — с максимальным отвращением в голосе выплюнул Грюм, — мне нужна информация. Можно ли при помощи темной магии определить, жив ли человек?
Снейп одарил Грюма презрительной и насмешливой ухмылкой.
— Блэка ищите, Грюм? — манерно тянул слова Снейп. — Надеюсь, что он сдох.
— Отвечай на вопрос, ты, двуличная гнида! — начал терять терпение Грюм.
— С этим вопросом лучше, вам, директор, — Снейп начал шипеть, — обратиться напрямую к Темному Лорду.
— Хватить ерничать, сальноволосый аспид, — в гневе Грюм вытащил палочку и приблизил свое лицо к носу Снейпа, — у тебя есть информация? Если нет, то найди! Или зелье изобрети! Нет составляющих — купи. Или твоя компетенция, как и раскаяние, так тщательно прикрываемой ширмой под именем Дамблдор, будет поставлена на рассмотрение попечительского комитета. И я тебе отвечаю, Снейп, что они примут решение отнюдь не в твою пользу.
Снейп с отвращением взирал на Грюма, но потом резко развернулся и с силой хлопнул дверью.
Грюм, довольный и усмехающийся, отправился в кабинет МакГонагалл.
Гарри волчком крутился в потоке зеленых искр и неожиданно быстро оказался в камине своего декана МакГонагалл.
— А, это вы, Поттер, — Минерва читала газету, держа кружку чая в руке, — не запачкайте ковер пеплом.
Гарри вышел из камина, шаркая ногами и стараясь оставить максимальное количество пепла на клетчатом шотландском ковре, и побрел к двери, отряхиваясь по пути. Только он собирался толкнуть дверь, как она со скрежетом отворилась, и перед Гарри предстал Грюм.
— Гарри, идем со мной, — не дожидаясь ответа, Аластор потащил Поттера в свой кабинет.
— Что происходит? — спросил Гарри по пути.
— Надо кое-что проверить, — сказал Аластор, выходя из кабинета МакГонагалл, — в моем кабинете.
Грюм выразительным взглядом обвел студентов, снующих по лестницам — Гарри понял, что ему, как всегда, хотят преподнести порцию секретной информации.
Когда дверь в кабинете Грюма закрылась, Гарри уселся в кресло, а Грюм принялся шарить в столе в поисках Сквозного зеркала.
— Снейп, скоро? — спросил Аластор в стекляшку.
— Не успеваю украсить розовой ленточкой, а так — все готово, — Гарри услышал язвительный голос Снейпа из стекляшки.
— Живо в мой кабинет! — заорал Грюм.
Спустя несколько минут дверь скрипнула и появился Снейп, злой, раздраженный и готовый убить любого, кто скажет в его адрес хоть слово.
— Оставьте на столе, — сказал Грюм, не поднимая глаз от пергамента, — и убирайтесь.
— Я вам не слуга! — зашипел Снейп и, швырнув колбочку на стол, развернулся и вышел.
Грюм магией удержал колбочку в воздухе, чтобы та не разбилась, и приманил к себе в руки.
— Сука, чертова змея, — услышал Гарри бормотание Грюма.
Поттер смотрел, как Грюм осторожно открывает колбочку, делает над ней какие-то пассы палочкой и что-то читает в пергаменте.
— Ищу твоего крестного, — сказал Грюм. — Сомневаюсь в компетенции ищеек Министерства.
Гарри кивнул — он знал, что Грозный глаз имеет куда больше опыта и связей, чем все министерство Британии.
— Определяю, жив ли Сириус, — сказал деловито Грюм.
Гарри с интересом смотрел за Грюмом, который достал из ящика стола какой-то удлиненный предмет — в нем Гарри с удивлением распознал волшебную палочку — и опустил на миллиметр в зелье.
Сперва ничего не происходило, но потом жидкость в колбочке стала кипеть — Гарри и Грюм уставились на этот процесс, как завороженные. Зелье приобрело синий оттенок, потом почернело, а затем сделалось прозрачно-золотистым. Кипение прекратилось — густой дым затопил кабинет Грюма.
Аластор вскочил с кресла и сунул в колбочку кусок пергамента, на котором было написано имя Сириуса. Бумага растворилась, и из колбочки вырвался столп огня. Гарри почувствовал, как стены и пол кабинета дрожат. Внезапно все стихло — на столе у Грюма лежала пустая колбочка.
— Блять, — Аластор горько усмехнулся, — плохи дела.
* * *
Сириус метался в бреду. Кикимер сбивал жар, давал ему болеутоляющие, но Блэк стремительно худел. Кикимер понимал, что Сириус не протянет долго, если срочно не будут предприняты какие-то меры.
Кикимер сварил суп и попытался накормить бесчувственного Сириуса — у него получилось, и Блэк на какое-то время затих, жар спал, боль ушла.
— Кикимер, — еле слышным шепотом простонал Сириус. — Перо и пергамент.
Домовик тут же аппарировал в кабинет и потом обратно к Сириусу, держа в крохотных ручках свиток пергамента и чернильницу.
— Дай, — простонал Сириус, не открывая глаз.
Кикимер всунул перо в руку Сириуса и тот что-то принялся писать, едва открыв глаза.
— Отдай это Гарри Поттеру, — Сириус закрыл глаза и провалился в забытье.
* * *
Гарри сидел в полном одиночестве в пустой гостиной Гриффиндора и смотрел на огонь в камине. Грюм рассказал ему, что Сириус пока жив — так показало зелье. Предчувствуя, что вновь потеряет то, что еще даже толком не успело появиться, Поттер тяжело вздохнул и собрался идти спать, как внезапно гостиную озарила вспышка и перед Гарри предстал жуткого вида домовой эльф.
— Гарри Поттер, — поклонился незнакомец, — это вам. От хозяина Сириуса.
Гарри дрожащей рукой взял свиток пергамента и прочитал написанные кривые буквы: "Площадь Гриммо, 12".
глава 33. Бъярна
Снейп в бешенстве ворвался в свой кабинет и стал разбрасывать вещи, попадающиеся ему под руку, чтобы выплеснуть гнев. Он сорвал со стен стеллажи и отшвырнул полку с древними фолиантами, потом пнул со всей силы корзину для мусора, разорвал наволочку на подушке и оказался весь засыпан перьями.
Немного успокоившись и насладившись устроенным погромом, Снейп, тяжело дыша, облокотился на уцелевший стул. Взгляд метнулся в сторону внушительных размеров чемодана со склянками — тронуть колбочки с зельями у него не поднялась рука.
— Сука! — прошипел Снейп, сверкая глазами от гнева. — Ёбаный Грюм!
Сдержанный и невозмутимый для всех, Снейп позволял своим эмоциям найти выход только в те мгновения, когда вокруг него не было ни души.
То, как Грюм сегодня обращался с ним, вывело Северуса из равновесия куда сильнее, чем Поттер и остальные тупоголовые студенты за всю его сознательную жизнь. У Снейпа сложилось впечатление, что он вновь стал тем школьником, над которым издевался Блэк и Поттер, и взбесился от этих воспоминаний еще сильнее. Северус последние полгода варил для Грюма разнообразные зелья, а тот обходился с ним так, словно он гнойный прыщ на заднице последней шлюхи из Лютного переулка.
— Сука, да ебись оно все, — Снейп с остервенением швырнул стул в стену — тот с жутким хрустом развалился на три части.
Перья из подушки, оказавшиеся в воздухе из-за резкого движения Снейпа, медленно опадали на пол.
Северус резко дернул за ручку выдвижного ящика стола — содержимое повылетало на пол. Снейп выудил из горы канцелярских принадлежностей чистый свиток пергамента.
— Я не намерен больше терпеть унижения этого сумасшедшего еблана, — Снейп сжал губы от злости и заскрипел вначале зубами, а потом и пером по пергаменту.
После того, как Дамблдора упрятали в Азкабан, Снейпа ничто не держало в Хогвартсе — Гарри Поттер был вполне себе самостоятельным для своих лет и мог постоять как за себя, так и за других. Северус понимал, что его помощь больше не нужна Поттеру. К тому же, возрождения Темного Лорда не предвиделось, а в случае оного у Поттера хватало защитников и помимо Снейпа. Поэтому Северус принял решение, что его больше ничто не держит в Хогвартсе, да и в Британии, месте, где он столько страдал и мучился, позволяя другим людям использовать его.
— Посмотрим, кто теперь будет варить тебе архисложные зелья, — Снейп прищурился от злости и взмахнул палочкой, смахнув несколько перьев с головы и плеч. Пергамент исчез со стола.
* * *
— Гарри! Гарри!
Поттер обернулся — из-за стола Гриффиндора к нему бежала Гермиона. Гарри только что закончил обед и шел к выходу из замка.
— Что случилось, Гермиона? — спросил Гарри.
— Расскажи, как дела у Сириуса, — попросила Грейнджер.
— Идем, — ответил он и повел Гермиону вслед за собой к хижине Хагрида.
Гарри широко шагал и Гермиона еле успевала за ним. Поттер шел молча, понимая, что не стоит говорить о Сириусе прямо сейчас — его могли подслушать.
Когда Гарри дошел до домика Хагрида, то остановился и стукнул несколько раз в массивную деревянную дверь. Послышался скрежет, и на Гарри повеяло теплом, дымом, запахом жареного мяса, чая и свежей выпечки.
— Гарри! Гермиона! Заходите! — пригласил Рубеус гостей внутрь, утирая на ходу бороду грязной рукой с обломанными ногтями.
Ребята прошли в дверь и скинули на лавку тяжелые, отороченные мехом зимние плащи. Хагрид уже налил им чая в кружки, размером с пятилитровые ведра, и поставил на стол сковороду с жареным мясом.
— Кушайте, — пригласил Хагрид и разломил свежевыпеченный лаваш.
Гарри накинулся на еду — в Большом зале он не стал есть, зная, что Хагрид приготовит сегодня кабанину.
Гарри молча поглощал еду, а Гермиона меж тем уже вся изошла от любопытства, сверля Поттера взглядом.
— Итак, Гермиона, — начал рассказ Гарри, — с Сириусом все нормально. Его пытали, били и прокляли. Но в Мунго его быстро вылечили и оставили на реабилитацию еще на неделю. Поскольку Министерство признало свой огромный косяк с несправедливым судейством, то Сириусу полагается до хуя, иначе не сказать, галлеонов и почетное членство в Парламенте страны.
Гарри перевел дыхание, а Гермиона слушала, внимая и поглощая льющуюся информацию всем своим существом.
— Мне с Сириусом поговорить не удалось — он был без сознания, когда я увидел его, — Гарри замолчал на какое-то время. — Блэк совсем не такой, как на плакатах. Выбрил голову, отрастил усы и бороду. Правда у него было лицо сильно разбито, впрочем я его узнал и таким.
Хагрид слушал Гарри приоткрыв рот, так что даже чай и слюни проливались на пол, но великан этого не замечал.
— А еще Грюм провел один интересный эксперимент, — продолжил рассказывать Гарри. — Я бы сказал, очень интересный. При помощи одного зелья он определил, что я состою, помимо династии Поттеров, в роду Блэк, но сейчас главой Блэков по-прежнему является Сириус. Последний из живых по прямой линии...
Гарри прервался и сделал небольшую паузу, чтобы съесть кусок лаваша.
— Ритуал по определению Рода, — взволнованно сказала Гермиона, — это очень сложная магия, потому что включает в себя использование заклинаний, зелий и артефактов. Провести этот ритуал под силу только очень сильному магу.
— И мне повезло, что именно таким колдуном оказался Грюм, — ответил Гарри. — А еще он сказал, что у моей матери был роман с Сириусом.
Гермиона опрокинула кружку горячего чая себе на колени и закричала, а Хагрид от шока расширил глаза, так что они стали похожи на плошки, и так резко вскочил на ноги, что перевернул стол и задрожал пол.
— ЧТО? — заорал Рубеус.
— Охуеть, — ругнулась Гермиона.
Гарри горько посмотрел на друзей и покачал головой.
— Вы знаете, я сейчас испытываю такое... — Гарри запнулся, подыскивая нужное слово, — ебанатсво в душе, словно ее оттрахали несколько человек сразу, вывернув сперва наизнанку. Очень гадко внутри, и я из-за этого не могу радоваться обретению крестного.
В хижине повисла пауза.
— Это что же получается, — сказал после продолжительной паузы Хагрид, — что твоя мамка с Сириусом...
— Хагрид! — вскричала Гермиона.
— Да, Гермиона, Сириус ебал мою мать, — горько усмехнулся Гарри, проигнорировав Гермиону, — что уж теперь. Но он не мой отец...
Гарри встал со стула и стал кругами ходить по комнате.
— Вот же в чем прикол основной, — размышлял Гарри вслух под недоуменные взгляды Гермионы и Хагрида, — Сириус сидел в тюрьме, в любом случае он не смог бы даже заикнуться об опекунстве — он же преступник и убийца. А кому это все было нужно? Кому было нужно, чтобы я рос вдали от магического мира? Кто хотел, чтобы моя жизнь стала адом? Дамблдор. Чтобы контролировать меня, такого забитого и послушного, тянущегося к любой ласке и теплу, чтобы манипулировать мной, как марионеткой. А Сириус ничего не мог поделать, находясь в Азкабане, он же убийца, как все думали... Вот же Дамблдор хитрая мразь!
Гарии в сердцах ударил ногой по стулу и больно ушиб палец.
— У-у-у, бля, — заорал от злости Поттер, — ебаные ебанашки!
— Дамблдор — великий человек! — пробасил Хагрид.
— У-у-у, — выл Гарри от боли.
— Гарри, успокойся! — крикнула взволнованная Гермиона.
— Да как я, блять, могу успокоиться, Гермиона?! — еще громче заорал Гарри. — Ты понимаешь, что Дамблдор сломал не только Сириусу жизнь, но и мне, блять! Ты знаешь, каково мне было в Брутусе? Ты знаешь, что такое постоянные унижения и боль?
Гарри сорвался на крик. Гермиона и Хагрид сидели пришибленные и не понимали, что происходит.
— Блять, да пошло оно все, — сказал Гарри и выбежал из избушки Хагрида, схватив на ходу свой плащ.
Гермиона сквозь мутное запотевшее окошко увидела, что Поттер убегает в сторону Запретного леса.
Гарри бродил по лесу бесцельно, стараясь не думать ни о чем. Поттер шел по снегу, слушая тишину леса и различая далекие крики Гермионы и Хагрида, зовущих его.
— Похуй, похуй, — бормотал Гарри, доставая из кармана мантии пачку сигарет. — Ну что, Джеймс? Как ты мне это объяснишь? Почему ты не в моей голове, почему ты ничего не сказал мне, ебаный ты мудак! Потому мать и не пришла — стыдно было!
Гарри затянулся и выпустил облачко дыма. На улице начинался снегопад.
— Сука. Так, значит, получилось, да? — спросил Гарри, обращаясь к дереву и выпуская струю дыма. — Так, мама, да? У Снейпа не было ни хуя, вернее хуй-то у него должен быть, но ни денег, ни связей, ничего. А он тебя любил. Любил больше собственной жизни. Беспечный и безответственный Сириус был богат и красив, настоящий мачо, и ты с ним трахалась, а прожила в итоге жизнь с Джеймсом, который хотел детей, хотел семью... Блять, люди, кто вы все такие? Нахуя вы так поступали? Вы, блять, вообще, хоть о ком-то думали, кроме самих себя?
Гарри пнул дерево больной ногой — ему на голову упало несколько веточек и обсыпало снегом. Непрошеные слезы кипели в глазах, но Гарри сдержался — еще одно качество, которому он научился у Снейпа.
— Ебаные бляди, — еле слышно сказал Гарри и шмыгнул носом.
Сигарета потухла, и Гарри поспешил вытащить еще одну. Не успел он сделать пару затяжек, как увидел, что среди деревьев, скрываемый падающим снегом, замелькал смутный силуэт. Из-за заснеженной ели неспешно вышла Бъярна.
— Ты так громко ругаешься, что распугал всех белок в радиусе километра, — пристальный взгляд Бъярны заставил Гарри смутиться и немного остыть. — Чего орешь?
— Да бля... — начал было Гарри, но осекся. — Заебало все, прости, что матерюсь, но я сейчас на пределе.
Бъярна пристально смотрела на Гарри, а потом перевела взгляд на сигарету у него в руке.
— Что это? — спросила она, кивнув в сторону сигареты.
— Это? — Гарри посмотрел на дотлевающий окурок. — Это курево. Сигареты. Чтобы немножко сбавить напряжение.
Гарри смотрел на Бъярну, которая с интересом взирала на сигарету и не сводила с нее глаз.
— Хочешь? — Поттер протянул ей пачку.
Бъярна неспешно подошла, и Гарри вновь онемел от ее красоты.
— Смотри, как надо, — Поттер достал сигарету, зажал зубами и чиркнул зажигалкой. — Давай, теперь ты.
Гарри смотрел, как Бъярна с опаской взяла сигарету в руку, обнюхала и зажала губами.
— Теперь надо затянуться, — Гарри поджег Бъярне сигарету. — Не так глубоко!
Но было уже поздно — Бъярна глубоко вдохнула и, конечно же, принялась кашлять и плеваться.
— Гарри Поттер! — хрипела она. — Ты хотел меня убить?
Гарри рассмеялся и принялся постукивать Бъярну предположительно по спине. Напряжение спадало.
— Э-э-э, Гарри, ты в курсе, что трогаешь мою задницу?...
— Прости, — Поттер тут же отдернул руку, словно дотронулся до раскаленной печи.
Повисла неловкая пауза.
— Вот, смотри, — Гарри первый отошел от конфуза, достал сигарету и прикурил, делая небольшие затяжки, — Теперь ты.
Дым с запахом вишни донесся до ноздрей Бъярны и она сделала затяжку.
— Теперь выдыхай! — сказал Гарри, видя, что Бъярна бледнеет.
— Ох, — Бъярна шатнулась и опустилась на все четыре ноги на снег.
— Ничего, к этому быстро привыкаешь, — Гарри потрепал Бъярну по плечу. — Ну, как ощущения?
Вначале Бъярна сидела молча, но потом она подняла свои ясные глаза цвета сапфира на Гарри и вновь пристально уставилась на Гарри. Поттер понял, что никотин разнесся по крови и Бъярна несколько опьянела от этого.
— Ничего, подыши, сейчас быстро пройдет, — Гарри улыбнулся и положил руку Бъярне на спину.
Бъярна резко встала, мгновенно посерьезнев, и сказала:
— Садись.
Гарри нерешительно влез ей на круп и Бъярна тут же пустилась вскачь.
— Держись, Гарри Поттер!
Ветер свистал в ушах Гарри, ему пришлось обхватить Бъярну за талию и прижаться к ее спине. Волосы кентавриды хлестали Гарри по лицу, но Поттеру это нравилось — он улавливал горьковатые нотки древесной коры, чего-то сладкого и морозно-свежего. Опьяненный, Гарри мечтал о том, чтобы эта скачка никогда не заканчивалась.
Постепенно Бъярна перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась. Они были почти на опушке Запретного леса, сквозь редкие стволы деревьев Гарри различал очертания избушки Хагрида. Поттер спрыгнул и отошел в сторону, потупив взгляд.
— Было здорово, — Гарри улыбался — напряжение и отчаяние растворились благодаря красоте Бъярны и бешеной скачке по зимнему лесу.
Бъярна как-то странно смотрела на Гарри — пристально, с интересом, но в тоже время как-то совершенно по-новому, словно рассматривала диковинку, доселе невиданную.
— Вот, держи, вишневые, — Гарри протянул Бъярне пачку сигарет. — Зажигалка внутри.
Поттер помахал Бъярне на прощание рукой и пошел в сторону избушки Хагрида. Кентаврида провожала взглядом Гарри, не понимая, отчего не может оторвать взгляд от этого черноволосого очкарика.
— Бъярна, что это? — сзади раздался грубый мужской голос.
— Это дар, — резко сказала Бъярна. — Ты пока что мне не муж, Бэйн, так что не лезь не в свое дело.
Бъярна аккуратно положила сигареты в карман своей серой мантии и, нервно взмахнув хвостом, ускакала прочь, а Бэйн злым взглядом смотрел в спину убегающего к замку Гарри Поттера.
глава 34. Гарри — мой крестник
— Да все нормально со мной! Дайте встать! — Сириус лежал в палате Мунго и гневно взирал на высокую белокурую медсестру, которая укладывала его на постель и подпихивала одеяло.
— Ну что вы, мистер Блэк, — томным голосом ответила молоденькая медсестричка, озорно блистая голубыми глазами. — Я здесь, чтобы убла... лечить вас, так что будьте покорны.
Сириус нехотя откинулся на подушку — даже тот факт, что он исхудал, постригся на лысо, был почти весь обтатуирован, напялил дурацкие магловские очки и стал совсем не похож на себя из далекого развратного и сытого прошлого, не отпугивал от него легкомысленных дам, желающих залезть ему в штаны.
— Ладно, дамочка, — Сириус прикинулся, что поддался на уговоры, — принесите-ка мне чайку, а то горло пересохло.
Медсестра вульгарно крутила бедрами, неспешно шествуя к двери. Сириус невольно засмотрелся на ее упругое молодое тело, округлые сочные ягодицы, но быстро прогнал наваждение. Как только дверь закрылась, Блэк сразу же вскочил с кровати, отшвырнув одеяло, и, приоткрыв штору, посмотрел в окно — у стен Мунго была выставлена охрана, которая сдерживала толпу зевак и репортеров, жадных до быстрых денег и славы.
— Суки, — Сириус плюнул на пол.
Только Блэк собрался вернуться в койку, как дверь открылась и на пороге появился черноволосый мальчик в очках, крепкий и совсем не по-детски серьезный и сдержанный.
— Здравствуй, — сказал Гарри Поттер, — отец.
Сириус чуть в обморок не упал.
— Э-э-э, ты это, блять, кому сейчас сказал? — Сириус быстро справился с шоком, но не мог оторвать взгляд от Поттера.
— Тебе, блять, ебаный клоун! — Гарри злился и не собирался сдерживать злость и миндальничать с крестным.
Сириус опешил от такого напора и разговора со своим, как он считал, добрым, отзывчивым и запуганным крестником.
— Да ты, блять, охуел! — заорал Сириус.
— Да это ты охуел! — не отстал от крестного Гарри.
— Ебаный мудак, — в сердцах сказал Сириус. — Ты где так говорить научился?
Гарри достал сигарету и закурил.
— Да ну ни хуя себе, — Сириус уже улыбался, видя в Гарри свою копию в молодости, только более сдержанную и чуток надломленную, — уже куришь?
— Бля, мне не до шуток, отец, — глубоко затянувшись, сказал Гарри.
— Я что-то не понял, какого хуя ты меня отцом называешь? — Сириус вытаращил глаза.
— А как еще? — Гарри выпустил струю дыма.
— Я же вроде как крестный твой, не? — Сириус с трудом подбирал слова и будто бы растерялся.
— Это лучше я у тебя спрошу, — спокойно ответил Гарри, глядя прямо в глаза Блэка. — Спал с Лили?
Сириус смотрел на Гарри долю секунды, а потом опустил глаза — конечно же он трахал Лили и не раз. Вот только об этом никто не знал. И они всегда предохранялись.
— Да.
— Так вот и приветик, папочка! — Гарри крикнул на Сириуса.
— Не ори на меня, щенок! Я тебе не отец! Джеймс твой папка! — разорался Сириус, опять разозлившись.
— Вот значит так? Да, папаша? — Гарри был в бешенстве. — Выебал маглорожденную и кинул? А другие за тебя расхлебывали?
— Да я ни хуя не знал! — начал орать Сириус. — Она мне сказала, что с Джеймсом порвала! Я думал, что она его не простит. Ты думаешь я бы... бросил тебя, если бы был твоим папкой? — голос Сириуса дрогнул и сделался тихим.
Гарри тяжело дышал, будто после долгой пробежки вокруг Черного озера, а Сириус спустя мгновение отвернулся к окну — он переосмысливал всю свою жизнь. Сколько он потерял и сколько пропустил?
— Прости, Гарри, — голос Сириуса был глухим. — Прости. Я ведь ничего не знал.
Гарри достал еще одну сигарету и протянул Блэку. Тот взял сигарету и дрожащими руками прикурил.
— Блять, — выдохнул Сириус, закашлявшись, — давно не курил.
— Ага, — сказал Гарри.
Повисла напряженная пауза. Когда Сириус докурил и повалился на кровать, глядя в потолок, Гарри встал и собрался уходить.
— Куда ты пойдешь? — хриплым шепотом спросил Сириус, приподнимаясь на локте.
— Вещи собирать, — ответил Гарри. — Или ты переедешь жить к нам на Тисовую?
* * *
Спустя месяц, холодным мартовским утром, Гарри Поттер прибыл на площадь Гриммо, двенадцать, и полноправно стал жить в доме Блэков. За это время Сириус успел выписаться из больницы, привести свои счета в окончательный порядок, заявить о пытках со стороны представителей власти Франции, получить огромную денежную компенсацию от Министерства Магии Британии и целиком отремонтировать свой родовой дом, сделав его пригодным для жизни.
Обвинения в убийстве де Мюрье Сириусу так и не выдвинули, потому что никто не знал, что Блэк анимаг, а горло Карла было перегрызено "клыками крупного животного" (как значилось в отчете судмедэксперта), коих у Сириуса Блэка быть никак не могло.
Когда Гарри во второй раз переступил порог дома номер двенадцать на площади Гриммо, то он не увидел серых пыльных ковров и газовых светильников в форме змей — вместо этого на полу лежал паркет черного дерева, на стенах висели современные светильники в стиле модерн, наполненные магическим огнем. Пройдя чуть дальше по коридору, Гарри увидел, что Сириус выбросил мебель из старой прихожей, подставку для зонтов в виде ноги тролля, а также всю рухлядь, которая помнила еще самого Мерлина.
Гарри смело прошел до вешалки — на ее месте стоял большой красивый шкаф, выполненный из африканского дерева венге, стены комнаты теперь были выкрашены в серый цвет, что показалось Гарри знакомым — одним словом, Сириус воспользовался советом Артура Уизли и нанял магловского дизайнера, который оформил довольно мрачный и темный дом Блэков в строгом стиле постмодернизма, несколько снизив градус готичности.
Гарри повесил куртку на вешалку и прошел на кухню — оттуда чудесно пахло едой и слышались веселые голоса.
Когда Поттер толкнул дверь, то его взгляду предстала чистая и новехонькая кухонная мебель цвета натурального дуба.
— Гарри, ужин готов, — Сириус улыбался.
За столом уже сидел Артур Уизли, Фред и Джордж, Перси, Римус Люпин, Гермиона Грейнджер, Аластор Грюм, Минерва МакГонагалл, Нарцисса Блэк и еще не менее пяти человек, которых Гарри не знал.
— Гарри, это Гестия Джонс, — представил Сириус Гарри красивую черноволосую стройную девушку. — Она лучшая загонщица в британской сборной по квиддичу.
— Драсти, — сказал Гарри, выдавив из себя улыбку.
Сириус подмигнул Гестии, отчего та почему-то покраснела и потупила взор, Гарри покивал ей и подивился тому, сколь скоро Сириус стал интересоваться женщинами.
— Это, Гарри, Гораций Слизнорт, — полный мужчина с огромными, как у моржа усами, весело улыбался Гарри, не сводил с него глаз и протягивал руку для пожатия.
— Очень рад, сэр, — сказал Гарри, сжимая толстую ладонь Слизнорта.
— А я-то как рад, Гарри, мой дорогой, — Слизнорт лучился улыбкой.
Гарри улыбнулся в ответ и с силой потряс руку толстяка.
— Это моя сестра, Андромеда Тонкс с мужем и дочерью, — сказал Сириус, и Гарри чуть не ахнул, когда увидел почти точную копию Нарциссы, только с черными волосами, рядом с которой сидела миловидная девушка с ярко-красными волосами и седой мужчина с добрыми взглядом.
— Очень рад, — Гарри пожал всем представленным гостям руки, сдавливая от волнения их пальцы и ладони со всей доступной ему силой.
— Остальных ты знаешь, — весело сказал Сириус.
Гарри обвел столовую взглядом — настоящая большая семья, все веселы и добры. Сердце Гарри разбухло в груди от небывалого тепла и чувства удовлетворенности.
— Итак, — начал говорить Сириус, когда Гарри занял свое место рядом с ним, — сегодня мы отмечаем вступление в род нового члена семьи, а также наше воссоединение. Мне очень непросто это говорить, и многие из вас очень удивятся, но Гарри Поттер — мой крестник.
Грюм начал аплодировать, а другие последовали его примеру и тоже захлопали, Гермиона заплакала и почти кинулась обнимать Гарри и Сириуса, но ее удержала дочь Андромеды, ткнув локтем в район солнечного сплетения. Остальная публика сидела в таком глубочайшем шоке, что если бы на них сейчас наставили дула автоматов и приказали бы плясать голыми, то они бы все равно остались сидеть на местах.
— Да, Гарри — мой крестник, — сказал еще раз Сириус. — Пока что мы об этом никому не говорили, но скоро об этом событии напечатают во всех газетах. Артур, извини, но Министерство уже подготовило все документы, что право на опеку переходит законному родственнику, то есть мне.
Артур улыбнулся и немного побледнел — он забеспокоился, что теперь может стать бездомным.
— Насчет дома можете не беспокоиться, мистер Уизли, — словно прочитав мысли Артура, сказал Гарри и лукаво посмотрел на него и Нарциссу, — я буду жить с Сириусом тут, а дом на Тисовой будет вашим.
Артур кивнул и Гарри заметил, что он сжал руку Нарциссы.
— Гарри пройдет ритуал вступления в род и станет Блэком, если того пожелает, — Сириус одарил Гарри быстрым взглядом — Поттер потупил взор. — Или останется Поттером, чей род издревле переплетен с другими магическими семьями.
Сириус глотнул из бокала и потом продолжил:
— В любом случае, Гарри теперь под моей опекой и член семьи. А теперь, давайте есть.
Сириус сел и принялся с аппетитом поглощать жареную свинину с гарниром из картофеля. Остальные гости сидели молча и слушали, как работают челюсти Сириуса. Ситуацию разрядил Гарри, который предложил всем выпить. После этого гости стали вести себя более адекватно и общаться друг с другом.
— Гарри, плесни мне, — Гермиона пила красное вино и было видно, что девочка опьянела.
— Гермиона, тебе уже хватит, — сказал Поттер, улыбаясь и наливая в стакан Гермионе еще немного вина.
Грейнджер осушила бокал и положила голову на плечо Гарри — щеки девочки зарумянились.
— Гермиона, ты чего? — растерялся Гарри.
— Просто, — ответила Гермиона с улыбкой, обвивая спину Поттера руками, — мне хорошо рядом с тобой, Гарри.
Поттер ничего не ответил — он смотрел на Гермиону и видел в ней просто подругу. Если бы у него была сестра, то он бы хотел, чтобы она была похожа на Гермиону. Гарри не испытывал к Грейнджер никаких чувств, кроме дружеских. Но, похоже, что девочка питала к Гарри более глубокие чувства.
— Гарри, — сонно пробормотала Гермиона, — любимый...
Девочка уснула на его плече, а Поттер вспоминал заснеженный Запретный лес, ветер в ушах, запах коры дуба и цветов, светлые волосы, пахнущие деревом, точеный стан Бьярны и глаза цвета сапфиров...
глава 35. Кентавры
В апреле Сириус поговорил с редактором "Пророка" и тот выпустил статью на нескольких страницах газеты, а потом и книгу, в которой описывались все злоключения Блэка: заключение без суда и следствия под руководством Дамблдора, долгие годы ужаса в Азкабане, побег, оправдание и счастливое воссоединение с крестником.
Теперь на улицах Лондона Сириус был узнаваем лучше, чем Рональд Макдональд в Америке. Также толика славы и шумихи перепала на долю Гарри, чему он был не особенно рад.
В Хогвартсе Поттер начал заниматься боевой магией с Грюмом, потому что Аластора об этом попросил Сириус, после рассказа Гарри о всех передрягах, в которых уже пришлось побывать Поттеру. Да и понять речь Люпина, который оказался лучшим другом Сириуса и одним из членов общества, именовавшего себя в прошлом "Мародерами", было Гарри весьма проблематично. Сам Блэк время от времени пускал в Гарри проклятия небольшой силы, чтобы у того была отточена реакция, поскольку тень паранойи Грюма, вошедшая в легенды и анекдоты волшебного мира, по мнению Сириуса и самого Аластора, была необходима всем и каждому.
Первое занятие с Грюмом было назначено на субботу в полдень. На улице уже вовсю хозяйничала весна, пели птицы и цвели цветы, но Гарри сейчас это не привлекало — он хотел как можно скорее научиться боевой магии.
— Итак, Гарри, идем со мной, — Грюм повел Поттера из Большого Зала в свой кабинет. — Для начала будем упражняться тут.
Грюм взмахнул палочкой и стол отъехал к стене.
— Гарри, боевая магия, или, как ее называют, уличная магия, — это постоянный самоконтроль, дисциплина и безграничная мощь, — начал рассказывать Грюм. — Либо ты слушаешь и запоминаешь каждое мое слово, либо ты — покойник.
Гарри кивнул, понимая серьезность слов Грозного глаза.
— Боевая магия — это комплекс упражнений. Ну, с физической формой у тебя все в порядке — это плюс, сможешь быстро уворачиваться и бить кулаками, если палочку выронишь, — рассмеялся Грюм. — Но вот что тебе нужно — это уметь применять разнообразные заклинания в совершенно немыслимых ситуациях, разгадывать чужие проклятия и блокировать их, если не удается увернуться. Когда освоишь аппарацию, то с этим будет проще, но вас этому будут учить не раньше шестого курса.
Гарри внимательно слушал Грюма и кивал.
— Начнем с самого простого — перечисли боевые заклинания, которые знаешь, — сказал Грюм.
— Депульсо, Агуаменти, Инкарцеро, Редукто, Петрификус...
— Хорошо, но это не совсем то, — прервал Грюм, нахмурившись. — Но это отлично, что несмотря на практически полнейшее отсутствие преподавания защиты на первых двух курсах, ты все таки хоть что-то знаешь.
Гарри смутился и несколько опешил от комплимента, но потом улыбнулся.
— Вот, — Грюм достал книгу с полки и протянул Гарри, — будешь изучать.
Гарри открыл книгу и бегло пролистал — пергамент страниц пожелтел от времени, кое-где были пометки на полях.
— А теперь давай расскажу тебе кое-что, — сказал Грюм. — Отложи пока книгу, потом почитаешь. Любая магия начинается из центра сил мага, из ядра то бишь. У каждого мага оно есть. Ядро — это своего рода маленькое солнце, источник огромной энергии. Чем сильнее маг, тем большую энергию он может высвобождать, задействуя свое ядро. А палочки, невербалка и прочее — это уже второстепенное. У меня есть палочка, с ее помощью я могу творить точные заклинания, но вот мой боевой посох — это куда более разрушительная вещь. Даже простое Агуаменти можно преобразовать при помощи посоха из ручейка в горную реку. Теперь оценим твой уровень мощи — прокляни меня самым сильным заклинанием, которое знаешь.
Гарри в нерешительности поднял палочку — Грюм стоял перед ним абсолютно беззащитный, руки держал за спиной...
— Смелее, Гарри, — подмигнул Грюм.
— Депульсо Максима! — взревел Гарри и в Грюма понесся толстый красный луч, способный разорвать человека на части, как было с головой Квирелла.
Гарри зажмурился, потому что думал, что убил Грюма. Но тот только рассмеялся, молниеносно выставив вокруг себя заклинание щита, в котором растворился луч Гарри.
— Все нормально, — Грюм рассмеялся еще раз. — Неплохо, неплохо, Гарри. Но это все баловство. Вот, смотри.
Грюм вытянул вперед руку с палочкой и резко взмахнул ею.
— Редукто!
Стена, в которую попало заклинание, оплавилась, кирпичи разлетелись в клочья и превратились в пыль. Пол заходил ходуном.
— Теперь ты, Гарри, — предложил Грюм.
— Редукто!
Заклинание Гарри впечаталось в стену, заставив пол под ногами слегка вздрогнуть, но камни не посыпались, ничего не оплавилось и не рухнуло.
— Что ж, неплохо, — повторил Грюм, взмахнув палочкой — стена приняла прежний вид. — Но тебе еще нужно учиться высвобождать энергию, в силу возраста это очень непросто.
Гарри, довольный, кивнул.
— Так, вот, держи, — Грюм протянул Гарри листок с записями. — Делай, что тут написано и учись концентрироваться. Эти упражнения — своего рода медитация, так что их лучше всего выполнять в полном одиночестве. Если сразу ничего не получится — не переживай, повторюсь, ты еще очень мал, чтобы постигать магию такого уровня. Но чем раньше начнешь, тем быстрее освоишь, а это главное. Через неделю в то же время, Поттер. И выучи несколько заклинаний со страницы три.
* * *
Время до экзаменов пронеслось практически незаметно — Гарри много тренировался боевой магии с Грюмом, подтягивал остальные предметы, занимался спортом и вел утреннюю зарядку у всей школы.
В мае отпраздновали Пасху. Сириус прислал в подарок Гарри книгу — древний потрепанный фолиант, в котором были описаны родовые заклинания Блэков. Листая тяжелые пыльные желтоватые страницы, Гарри понимал, что в книге описаны страшные проклятья, которые убивали, мучили и истязали человека или группу людей. Но помогали выжить тем, кто их применяет.
Гарри не показывал книгу никому, а сам втихаря почитывал, мечтая достичь того уровня магии, который позволили бы ему сражаться с сильнейшими противниками.
— Мортре Инимикум, — произнес Гарри, делая взмах кистью руки без палочки, — "заклинание, которое позволяет убить сразу несколько человек или магических существ. Выглядит как туман черного цвета. Каждый, попавший в него, не сможет выйти назад и умрет от удушья. Главное — желать смерти"... Вот это круто, ебать!
Гарри с восторгом читал книгу, представляя, как мучает и убивает Дамблдора или Снейпа. За окном пели птицы и с каждым днем становилось все теплее — приближалось лето, а с ним и пора экзаменов. Но в данный момент Гарри ничто не тревожило — ему нравилось быть просто обычным студентом в Хогвартсе.
В конце мая начался период предэкзаменационной нервозности. Особенно это отразилось на Гермионе, которая помимо того, что сама учила и переповторяла учебники, так еще и заставляла делать то же самое Гарри, чему тот был не рад и все чаще убегал к Хагриду под предлогом неотложных дел.
После того случая в доме Блэков, Гермиона больше никак не показывала своих чувств к Гарри — девочка вела себя как обычно. А Гарри все это время мучился, вспоминая о Бъярне и грезя о новой встрече.
Первым экзаменом в понедельник была трансфигурация, а после обеда — защита от темных искусств. Гарри был прекрасно подготовлен и сумел превратить крысу в мяч для гольфа, а ворона — в ночной горшок. МакГонагалл осталась очень довольной и улыбалась, когда Гарри выходил из кабинета. Поттер был уверен, что получит отметку "превосходно".
Потом Гарри отправился в класс Люпина. Когда дверь открылась, то Поттер увидел не парты и лавки, а полосу препятствий — Люпин заколдовал класс таким образом, что студентам пришлось применять приобретенные за год навыки на практике. Гарри улыбнулся и смело шагнул навстречу боггарту.
В конце полосы Гарри встретил радостный Люпин.
— Мий дорогий, Гарри, думаю, що ти заслужив позначку "чудово"!
Гарри, как всегда, не понял ни слова из той белиберды, что нес Люпин, но улыбка профессора означала, что ему скорее всего поставят высший балл.
Остальные экзамены Гарри сдал шутя, рассчитывая получить по всем предметам проходные баллы, за исключением Прорицания. На уроке Гарри никогда не понимал, что за бред несет преподавательница этого предмета по фамилии Трелони, одетая в несколько шерстяных платьев, звенящая сотнями бус, болтающихся на тощей шее, и худущая, как штакетина от забора. Поэтому на экзамене Гарри просто-напросто уснул и получил "нолик" — оценку "отвратительно".
Гарри не расстроился этому, а только порадовался, ибо выспался и чувствовал себя прекрасно, даже не смотря на тот факт, что Гермиона из-за отметки "ноль" испепелила его взглядом.
За день до отъезда домой Гарри отправился к Хагриду и пригласил его в гости. Тем более, что великан хотел увидеть Сириуса.
Потом Гарри отправился в Запретный лес, на ту поляну, где он впервые встретил Бъярну — Поттер хотел увидеть ее хоть мельком перед тем, как отправиться домой на долгие летние каникулы.
Гарри осматривал стволы деревьев и о чем-то задумался, как неожиданно раздался звук ломающихся веток — перед Гарри предстал огромный кентавр, бородатый, коричневато-черный, со злым выражением лица. Его маленькие карие глазки уставились на Гарри.
— Э-э-э, привет, — промямлил Гарри, сжимая в кармане покрепче палочку и готовый к нападению.
Кентавр не отвечал, внимательно изучая Гарри.
— Я пойду, — сказал Гарри и развернулся, но был вынужден пригнуться — над его головой пронеслась стрела и, зазвенев, воткнулась в ствол огромного дуба.
— Не ходи сюда, — Гарри услышал голос кентавра. — Бъярна не твоя.
Гарри выхватил палочку и не думая, крикнул:
— Депульсо! Ты охуел, мудак ебаный, за меня решать!
Но заклинание не достигло цели — кентавр, отскочил в сторону и огромная многолетняя сосна, в которую попало заклинание, упала, завалив при этом еще несколько деревьев.
— На, нахуй! Инкарцеро! — заорал в бешенстве Гарри и толстые нити-канаты принялись опутывать ноги кентавру, но тот оказался проворен и силен — он выхватил из колчана сразу несколько стрел и запустил их в Гарри — тому пришлось выставить магический щит, чтобы остановить стрелы.
— Агуаменти, сука! — орал Гарри в бешенстве.
Струя воды, как из брандспойта, ринулась на кентавра и сбила его с ног. Гарри подбежал к поверженному врагу, наставил на него палочку и только потом ощутил, что одна из стрел достигла цели — ноющая боль от раны в лодыжке, пульсируя, растекалась по всему телу.
— Инкарцеро! — крикнул Гарри и нити стали опутывать горло и туловище кентавра — он задыхался.
— Отпусти его! — раздался властный голос и Гарри резко обернулся — из леса вышло около пятнадцати кентавров разных мастей, все направляли свои луки на Гарри.
— Хуй вам! — заорал Гарри, понимая, что сейчас все может для него закончиться навсегда — отразить сразу столько стрел он вряд ли бы успел. — Редукто Максима!
Из палочки Гарри вырвался бесцветный луч и полетел в центр стада кентавров — те кинулись в рассыпную, но было уже поздно, заклинание было такой силы, что разорвало нескольких кентавров на мелкие куски, оросив кровью стволы деревьев и зеленую листву. Посредине поляны образовалась развороченная яма, повсюду валились оторванные руки и ноги кентавров, в воздухе повис кровавый туман. Выжившие кентавры не испугались, видя, что их собратьев убивают, они разъярились и бросились на Гарри, стреляя из луков и желая растоптать его копытами.
— Инкарцеро! Редукто! Депульсо! — орал Гарри, и число нападающих уменьшалось.
Гарри был весь заляпан кровью, но это его не волновало — как бы проворен он не был, в него все равно попало еще несколько стрел. Поттер понимал, что конец близко и он не сможет надолго сдерживать остальных кентавров, тем более, что кто-то видимо позвал на помощь и их число все увеличивалось.
— Как учил Грюм, как учил Сириус, — шептал Гарри, вспоминая мощное и поистине темное заклинание, — Желать смерти... Мортре Инимикум!
Из палочки Гарри вырвался серебристый луч и полетел в сторону нападавших. Поляну затопил черный туман, все живое, что попадало в него — задыхалось и умирало в страшных муках. Раздались первые вопли храбрецов, решивших пересечь черный туман.
Гарри был рад, что убил несколько кентавров, но был истощен и практически падал в обморок — он потерял много крови из ран от стрел. Боль, шок и усталость затопили сознание Гарри — заклинание темной магии высосало почти все силы. Кое-как ковыляя вперед, к опушке леса, Гарри слышал предсмертные крики и хрипы кентавров, попавших в ловушку.
Гарри упал на траву и почувствовал запах земли — приторный, горьковатый. Перед глазами был туман — теплый день постепенно мерк, наполняя сознание Гарри тьмой. Почти отключившись, Гарри услышал, как совсем близко стучат копыта по земле. Все, ему крышка.
Поттер ожидал грубых ударов, новой боли, но вместо этого чьи-то нежные руки подняли его вверх. Гарри схватился за талию Бьярны и та побежала быстрее, но не успела сделать и несколько шагов, как все вокруг пронзил неестественный холод.
Гарри тяжело, с хрипом дышал, из его рта капала кровь и вырывались облачка пара — их окружили дементоры, которых так и не убрали из школы.
— Нет! — Бъярна встала на дыбы и повалилась на бок — Гарри отлетел в сторону.
Около сотни дементоров обступали Поттера и Бьярну со всех сторон, словно насильники при виде молодой обнаженной красавицы. Гарри услышал знакомы хрип с придыханием, почувствовал гнилостную вонь изо ртов дементоров.
— Экспекто Патронум! — шептал Поттер.
Из его палочки вырвался легкий невесомый серебристый туман, который отогнал дементора на шаг или два, но заклинание быстро перестало действовать.
Гарри перевел взгляд на Бярну — над ней склонилось около трех дементоров, тянущих из нее жизненные силы.
— Экспекто... — перед глазами Поттера повисло плотное темное марево — никто ему не поможет, и он не спасет Бьярну. Все кончено — им овладела безысходность и полнейшая безнадежность.
Находясь на грани тьмы обморока и света угасающего сознания, Гарри понимал, что это конец.
глава 36. Новые планы
В пустую комнату долетали звуки третьей симфонии Баха из гостиной. Это наводило на него тоску, но он ничего не мог поделать — отец держал его под Империусом уже не первый год. Постоянно сидеть на жестком стуле было неудобно — ноги затекали, спина болела, но это было куда лучше, чем сырая и темная камера в Азкабане.
Барти Крауч-младший ненавидел своего отца так же сильно, насколько сильно любил свою мать.
Когда чета Краучей собралась завести детей, они не думали о том, что это может стать проблемой. Миссис Крауч беременела несколько раз, но каждый случай заканчивался выкидышем. Барти переживал из-за этого — жена была первой красавицей Лондона, а попытки завести ребенка превращали ее в изможденную и угасающую на его глазах женщину.
Барти это очень сильно злило.
Когда жена родила ему сына, он не радовался — миссис Крауч стала бледной тенью самой себя. Младенец на руках Барти корчился и кричал, хоть это был его сын, но Крауч не испытывал к нему хоть каких-то теплых чувств.
— Барти, у нас родился сын, — миссис Крауч радостно улыбалась, целовала ребенка, хотя тот пинал ее руками и ногами и дико орал, словно его пытали.
Барти не смог больше терпеть вопли новорожденного и аппарировал на работу. Потом он поступал так всякий раз, стоило сыну сделать хоть малейший промах.
Барти Крауч-младший рос одаренным ребенком. Он быстро осваивал многие заклинания и основы магических формул. Когда он поступил в Хогвартс, учителя радовались талантам ребенка и прочили ему большое будущее. Но мало кто знал, что в его душе росла и ширилась тьма.
А происходило это из-за того, что Барти-младший был абсолютной противоположностью отца, который ненавидел такого непохожего на него сына. Старший Крауч был педантом и аккуратистом, в то время как его сын не акцентировал внимание на порядке, а больше концентрировался на достижении цели.
Когда Барти исполнилось десять лет и он сделал подарок отцу, — небольшой трон, раскрашенный в цвета Слизерина, — Крауч старший зло поглядел на сына и ничего не сказал. Ни слова благодарности или хоть какого-то поощрения.
Причиной ненависти Барти старшего к своему сыну поначалу стала банальная ревность. Миссис Крауч любила сына больше, чем мужа и проводила с Барти-младшим больше времени. Крауч видел это и понимал, что теряет ту, кого так сильно любил. Сильнее жизни.
К тому же, после рождения сына миссис Крауч тяжело заболела — были осложнения после родов, ее организм слишком перенапрягся из-за множества попыток забеременеть. Доктора поставили неутешительный диагноз, и Барти знал, что его жена вскорости покинет этот мир.
Крауч так сильно любил жену, что, пользуясь связями, нанял лучших медиков и зельеваров, которые сварили зелье, снимающее боль и поддерживающее жизнь. Барти видел, что его жена мучается, но когда она смотрела на Барти-младшего, то ее лицо озаряла счастливая улыбка и она вновь становилась той красивой и энергичной девушкой, в которую влюблялся каждый студент Хогвартса.
А потом Барти все потерял — сына признали виновным в пытках и пособничестве Темному Лорду, и о посте Министра Магии не могло уже идти речи. Жена не вынесла всех этих потрясений и стала стремительно худеть, перестав вставать с постели. Ее последняя воля стала для Барти Крауча поистине роковой переменой в жизни. Жена просила, чтобы Барти-младший занял ее место, чтобы он не сидел в Азкабане. И Крауч согласился, потому что любил жену, но ненависть к сыну росла в его сердце подобно тесту в тепле.
Сейчас Барти-младший сидел не в Азкабане, а в своей детской пустой комнате, обездвиженный и безвольный. Отец снимал заклинание только в краткие миги, когда поблизости был их домовой эльф, чтобы та могла покормить или помыть сына.
Барти-младший знал, что эльф Винки неравнодушна к нему, и это был его единственный шанс, чтобы вырваться и попытаться сделать то, что он должен — найти Темного Лорда и воскресить его.
— Винки, дай мне немного походить, я ничего не сделаю, — сказал Барти, желая усыпить бдительность эльфа.
Винки кивнула, но не спускала глаз с Крауча-младшего, готовая в любой момент применить к нему свою собственную магию.
Барти походил, поприседал и послушно уселся обратно на стул — он знал, что должен выждать время, чтобы эльф стала ему доверять.
— Вот видишь, — сказал Барти, улыбаясь, — я послушный.
Винки позвала Крауча-старшего и тот наложил на сына Империус.
* * *
Гарри Поттер очнулся в лазарете Хогвартса. Возле его постели сидел Сириус, Гермиона и Хагрид. Превозмогая боль, Поттер открыл глаза.
— Гарри! — Сириус первым заметил, что его крестник пришел в себя.
— А кто же еще, — сказал Гарри и улыбнулся.
Гермиона плакала и гладила Гарри по коленке. Хагрид трубно высморкался в грязный, засаленный платок.
— Живой, живо-о-ой, — бормотал Хагрид, протягивая сопливый платок Гермионе, которая стала вытирать им глаза и лицо.
— А что с Бъярной? — встревожившись, спросил Гарри и только сейчас заметил, что руки Сириуса испещрены мелкими порезами и ранками, а на лысине Хагрида красуется огромный синяк. — А с вами что стряслось?
— Гарри, не волнуйся, — Сириус положил израненную руку на плечо Гарри, — все хорошо.
— Что, блять, произошло? — вскричал Гарри и тут же закашлялся.
— Сириус, лучше рассказать, — сказал Хагрид, — а то Гарри не успокоится.
Сириус нервно дернул носом и принялся нехотя рассказывать.
— Гарри, с какого момента ты не помнишь, что происходило?
— Как меня и Бъярну окружили дементоры, кстати, что с ней?
— Ага, тогда начну с конца истории, так понятней будет, — ответил Сириус. — Тебя спас от дементоров Снейп.
Гарри открыл рот от изумления.
— Да, — продолжил Сириус, — никогда бы не подумал, что сальноволосый нытик способен на Патронус. Но он спас тебя, и я благодарен ему за это. Вы с Бъярной уже были почти готовы к Поцелую...
— К какому нахуй, поцелую? — перебил Гарри.
— ... дементора, — невозмутимо продолжал Сириус. — Так называется процедура, когда дементор высасывает из человека душу через рот, — Сириус замолчал и его передернуло, — сколько раз сам видел такое в Азкабане.
— Что с Бъярной? — заорал что есть мочи Гарри.
— Да все с ней в порядке, — гаркнул Хагрид и чихнул так сильно, что забросал соплями пол и одеяло Гарри.
— Благодаря Снейпу. Спасибо за ремарку, Хагрид, — сказал Сириус. — Он отлевитировал вас в больничное крыло, а сам послал сообщение Фаджу, который тут же связался со мной. Когда я прибыл в Хогвартс, то Хагрид уже бродил по Запретному лесу, а мне пришлось убирать улики, — Сириус понизил голос. — Это, конечно, реально охуенно, что ты, Гарри, сумел наколдовать Мортре Инимикум, но, блять, там было столько разорванных и задохнувшихся трупов кентавров, что меня вырвало несколько раз.
Гарри сидел в шоке, вспоминая, что произошло. Кровь, стрелы, куски тел, опять кровь и огромное черное туманное облако, висящее над Запретным Лесом.
— Хуясь, — ругнулся Гарри, — так что, меня опять обвинят?
— Нет, — сказал Сириус, — Бъярна свидетельствовала перед Фаджем, что ты защищался, что кентавры напали на тебя первыми, да и развороченный лес служил тому доказательством.
Сириус коротко и горько рассмеялся.
— В общем, когда я уничтожил тела и убрал Мортре Инимикум, на меня напали остатки стада кентавров, — Сириус поднял руку, показывая ранки, — но на их несчастье у меня была с собой волшебная палочка.
— Ты убил их? — спросил Гарри.
— А что мне еще оставалось делать? — ответил Сириус. — Они слушать меня не стали. Правда, я и говорить не стал — пульнул сразу Авад...
— Что-о-о? — Гермиона с испугом смотрела на Сириуса.
— Шутка, Гермиона, я использовал разрешенные заклинания и никого не убил. Но прошу тебя никому об этом не рассказывать, — Сириус закатил глаза вверх, словно Гермиона упрекнула его в хулиганстве.
Хагрид молча кивал головой.
— Гермиона, — пробасил Рубеус, — кентавры, они итить, лошадки-то сумасшедшие на всю голову. Глянь-ка сюда, — Хагрид склонил голову, показав синяк, — я пошел к ним поговорить, что там стряслось, а они меня даже слушать не стали. Ну я проломил пару черепушек, но мне во, — Хагрид указал на огромный синяк, — досталось тоже...
— Но так же нельзя, так же не по закону! — визжала Гермиона.
— Лучше бы было, если бы меня убили? — тихо и как-то отрешенно промолвил Гарри, и Гермиона мгновенно заткнулась, клацнув зубами.
— Нет, — опустив глаза к полу, тихо сказала Грейнджер, — нет...
* * *
— Да будь он неладен! Еще только Крауча мне тут не хватало, — злился и бормотал Грюм, сидя в своем директорском кресле и общаясь с Фаджем по Сквозному зеркалу.
— Крауч — ответственный за все мероприятие, — ответствовал Фадж, — он обязан быть в качестве сопровождающего на всех этапах соревнования. Но и ты, Аластор, должен приложить все усилия, чтобы не было никаких эксцессов.
— Да понял я, понял! — вскричал Грюм. — Все сделаем в лучшем виде.
Фадж кивнул и разорвал связь, Грюм подпер рукой подбородок, заметил заусенец на пальце, откусил его, плюнул на пол и уставился в одну точку. На него свалилось куда больше обязанностей и забот, чем он себе представлял, подписывая контракт на вступление в должность директора Хогвартса.
Грюм достал из ящика стола свиток пергамента и принялся что-то записывать.
— Так, так, — бормотал Грюм.
Когда он окончил писанину, то взмахнул палочкой и на его столе появилось несколько копий написанного.
— В Дурмстранг и Шармбатон, — скомандовал Грюм, и два пергамента исчезли со стола.
Потом Аластор встал, крякнув, и пошел в Большой зал, чтобы оценить масштаб работы.
— Так-так, — Грюм осмотрел зал вначале обычным глазом, а потом магическим. — Так-так.
глава 37. Свадьба
Гарри выписали из лазарета спустя две недели после инцидента в лесу. Мадам Помфри тщательно следила за его состоянием, пичкая огромным количеством шоколада и всевозможных настоек, чтобы убрать последствия воздействия на мальчика дементоров. Раны от стрел быстро зажили, благодаря использованию экстракта бадьяна и специальных заклинаний, известных только медсестре Хогвартса.
Когда Гарри оказался вне стен лазарета, то сразу отправился на поиски Бъярны, которая, по словам мадам Помфри, была не ранена, но сильно истощена воздействием дементоров.
Грюм рассказал Гарри во время посещения, что оставил кентавриду в школе, так как в лес ей теперь нельзя возвращаться — остатки стада кентавров могли ее просто-напросто убить, потому что та помогла Гарри.
Бъярна была в просторном кабинете на первом этаже, который Грюм и Флитвик заколдовали так, что, открыв дверь внутрь, Гарри оказался в лесу, где пели птицы и прыгали кролики по зеленым лужайкам.
Бъярна вышла из-за дерева, услышав скрип открываемой двери, и посмотрела на Гарри пронзительным взглядом.
— Привет, — тихо поздоровался Гарри.
Бъярна молча продолжала смотреть на него.
— Я пришел навестить тебя, — еще тише сказал Гарри, смутившись при виде красоты Бъярны.
Она все так же не отвечала и не сводила с Гарри взгляд — Поттер занервничал и полез в карман за сигаретами. Закурив, Гарри присел на траву и вытянул ноги. А потом и вовсе улегся, не выпуская изо рта сигарету.
— Прости меня, — сказал он с горечью в голосе. — Теперь ты не сможешь оказаться дома, и я убил многих твоих сородичей.
Бъярна медленно подошла к Гарри и тяжело опустилась на траву рядом с ним. Гарри повернул голову и увидел, что в глазах кентавриды блестят слезы.
— Это не твоя вина, — голос Бъярны был полон боли. — Все равно я бы не вышла замуж за Бэйна, лучше на колбасу сразу перекрутиться...
Гарри хмыкнул и выпустил тонкую струйку дыма. А потом мгновенно посерьезнел — он понял, что, конечно же, Бъярна любила кого-то, жила, как хотела, а теперь она пленница, ее жизнь рухнула из-за Гарри.
— Теперь ты свободна от замужества, но потеряла свой дом, — серьезно сказал Гарри, скрывая боль и разочарование. — Не бойся свободы — она только вначале веет стужей, а потом становится бодрящим холодком. Как от ветра.
Гарри приподнялся на локте и чмокнул Бъярну в щеку — та сидела понурив голову и даже не пошевелилась.
— Пока, — сказал Гарри и вышел из кабинета.
Вечером Поттер по камину в кабинете Грюма переместился на площадь Гриммо, где Сириус устроил пиршество в честь возвращения крестника.
— Этот тост я хочу поднять за везение, — Сириус стоял во главе стола, полного гостей, держа в руках бокал красного вина. — За везение и удивительную храбрость, — Сириус лукаво улыбнулся Гарри и пригубил вино.
Гарри ответил натужной улыбкой и принялся пить и есть, не замечая гостей. Поттер думал о Бъярне, размышлял о том, что же он чувствует к ней. Сидящая рядом Гермиона томно вздыхала и пыталась привлечь внимание Гарри, но тот погрузился в себя и не замечал никого и ничего вокруг.
* * *
Северус Снейп спешно собирал свои вещи, желая как можно скорее покинуть Хогвартс. Заявление об увольнении Грюм подписал с быстротой молнии, очевидно у него уже был человек на место Снейпа, что оказалось обидно для Северуса.
— Надеюсь, больше не увидимся, — злорадно улыбаясь, выплюнул Грюм.
— Аналогично, — с максимально доступным отвращением в голосе прошипел Снейп и вышел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.
В преподавательской коллеги Северуса изображали жалость, но многие в открытую радовались тому, что больше злого Снейпа не будет рядом с ними. Только Люпин молча смотрел, как Снейп убирает бумаги со своего стола, и в его глазах Северус заметил тоску и жалость.
— Спасиби, Северус. За вси, — пожав Снейпу руку, сказал Люпин и вышел из кабинета.
Северус был рад тому, что Люпин так отнесся к нему, но виду не подал. Оказывается, что некоторые люди могут измениться.
В своем кабинете-спальне Снейп собрал в специальный ящик зелья собственного изобретения, ценные ингредиенты и книги, сложил мантии в свой старый потрепанный черный чемодан и отправил сей нехитрый скарб в родительский дом, расположенный в Паучьем Тупике.
Когда Снейп обвел взглядом свою пустую комнату, то у него возникло чувство разорения, словно кто-то очень похожий на него самого обокрал святилище. Перед взором Снейпа проносились картины прошлого, все те годы, что он тут жил, работал и изредка отдыхал. Ни одна мышца не дернулась на лице Северуса, а потом он резко развернулся на каблуках и захлопнул за собой дверь.
Снейп вышел на улицу и поежился — вечер был прохладным, но на небе не было ни облачка. Северус посмотрел на замок, окна которого не горели огнем факелов — учебный год закончился.
Когда Снейп спускался к Хогсмиду, чтобы преодолеть антиаппарационное кольцо Хогвартса и переместиться домой, он вдруг заметил, что в Запретном Лесу происходит что-то неладное — над верхушками деревьев летали стаи растревоженных птиц, которые стремительно удалялись.
— Да когда же это закончится?! — плюнул в сердцах Снейп и побежал в сторону леса, доставая на ходу палочку.
Когда Северус оказался на опушке леса, то прямо перед ним предстала ужасающая картина — около сотни дементоров кружили над окровавленным Поттером и девушкой-кентавром. Оба были без сознания.
— Да ебать тебя, Поттер, восемь раз! Сука ты неуковырная! Блять! Экспекто Патронум! — Снейп крикнул заклинание, вспомнив, как в детстве подошел к Лили Эванс и она согласилась с ним дружить.
Огромная серебристая безрогая лань вырвалась на свободу и принялась расшвыривать дементоров в разные стороны — Снейп спас Поттера.
Чувствуя, что сердце стало биться несколько спокойнее, Снейп снял заклинание.
— Опять, опять нянчу этого недопырка, — бормотал Снейп, — Локомотор!
Поттер и кентаврида поднялись в воздух и поплыли в сторону замка, Снейп спешно шел за ними.
— Экспекто Патронум! — лань снова скакнула из палочки Снейпа и отправилась к Фаджу, чтобы сообщить о нападении.
— Бля, даже уволиться спокойно не получается, — ругался Снейп. — Надо определенно как можно скорее покинуть эту проклятую страну...
Когда Снейп подходил ко входу в школу, ему навстречу уже несся Грюм, вооруженный боевым посохом.
— Ебаный в рот, Снейп! — орал Грюм. — Охуел? Поттера убил?
Снейп хотел было сразу же швырнуть Аваду в Грозного Глаза, но передумал, потому что в его планы не входило всю жизнь скрываться от правосудия и могущественного тайного общества "Платяные булавки", членом коих являлся Аластор.
— Ласты деревянные свои не склей от визга, — изобразив на лице максимальное презрение, на которое был способен, ответил Снейп. — В лесу произошло нападение. Фадж уже едет.
С этими словами Снейп развернулся и зашагал прочь, а Грюм, разрываемый на части желанием догнать Снейпа и убить его, быстро заковылял в сторону леса, отправив Гарри и Бъярну в лазарет.
Снейп быстрым шагом достиг деревушки Хогсмид и незамедлительно аппарировал в Паучий Тупик. Пустой неухоженный дом встречал Северуса отнюдь не радостно. Снейп смотрел под ноги, видел протертые от времени половицы. Запах сырости и затхлости давно не отапливаемого помещения навевал тоску и депрессию.
Снейп перевел взгляд на стену с отваливающимися желтоватыми обоями и внезапно понял, что не может находиться в этом унылом доме ни секунды. Снейп прошел на кухню — старая краска на стенах шелушилась и отваливалась, плитка давно из белой превратилась в серо-желтую.
Куда Снейп ни бросал взгляд, повсюду ему мерещились картины прошлого, как отец его пил, бил Северуса и его мать. Потом перед глазами Снейпа возникло воспоминание о похоронах отца, гроб посреди комнаты, а спустя несколько лет на этом же месте были скромные и тихие похороны его мамы.
— На хуй все, — Снейп недовольно смахнул одинокую слезу со щеки, схватил тяжелый чемодан, ящик с зельями и аппарировал.
* * *
— Сука... Блять... Ебаный маленький вонючий засранец!
Гарри вышел во двор дома на Тисовой и прислушался — кто-то матерился последними словами в саду. Поттер пошел вдоль тропинки — ругань стало слышно еще более отчетливо.
— Ебаные... Ой, Гарри! — Нарцисса обрезала розы в саду и исколола свои белые руки, но, заметив Гарри, перестала ругаться и густо покраснела.
Поттер улыбнулся.
— Ухаживаете за розами? — спросил он.
— Да как сказать... Больше — калечу свои руки, — сквозь гримасу замешательства и стыда улыбнулась Нарцисса. — Я ведь никогда этого не делала.
— Давайте покажу, как это делал я в свое время, — Гарри выхватил садовые ножницы из рук мисс Блэк и принялся быстро отстригать ветки роз, вспомнив те деньки, когда его заставляли это делать Дурсли.
— Вот так, — спустя полчаса розовые кусты были приведены в порядок, а Нарцисса смотрела на Гарри восхищенным взглядом.
— Отлично, — сказала она и протянула Гарри стакан тыквенного сока, который принесла из дома.
— Спасибо, — поблагодарил ее Гарри и с отвращением отпил из стакана оранжевую жижу с мякотью. — Сами делали сок?
— Да, — восторженно сказала Нарцисса, — Артур научил меня пользоваться магловской соковыжималкой.
— Чудно, — улыбался Гарри, подавляя рвотный позыв. — Очень вкусно.
— А, вот вы где, — во дворе появился Артур Уизли, — идите отдыхать, поздно ведь уже. А завтра такой важный день.
Нарцисса зарделась и упорхнула в дом, а Гарри выплеснул сок под розовый куст и улыбнулся Артуру.
— Поздравляю, — сказал от души Гарри, пожимая руку мистеру Уизли. — Вы это заслужили.
Артур просиял и только кивнул Гарри, смущенный и довольный тем, что завтра женится.
Утро следующего дня было солнечным и теплым, словно природа радовалась предстоящему событию. Нарцисса встала рано — к ней приехала сестра Дора с дочерью, они принялись ее наряжать и украшать, как новогоднюю елку, превращая аристократку в некое подобие фарфоровой куклы.
Гарри старался не мешаться под ногами, поэтому взирал на все треволнения и суету с дивана в гостиной, держа в руках кружку кофе.
К полудню прибыл Артур в сопровождении Сириуса, Фреда, Джорджа и Перси.
— А вот и мы, — радостно блистая глазами, сказал Сириус. — Где невеста?
Фред залихватски присвистнул, чем вызвал одобрительный смех отца и братьев.
— Отлично выглядите, — сказал Гарри Артуру, пожимая тому руку.
Артур оделся в магловский костюм серого цвета, зачесал волосы и уложил их гелем.
— Спасибо, Гарри, — было видно, что мистер Уизли нервничает — его выдавали немного трясущиеся руки, испарина на лбу и нервная улыбка.
— Мистер Уизли, — ответил Гарри, — вам нужно грамм сто принять огневиски, чтобы успокоиться. А выглядите вы лучше, чем конунг Исландии.
Артур рассмеялся совершенно как маньяк, а Гарри вытащил из тумбочки бутылку и плеснул всем присутствующим в стаканы.
— За вас! — отсалютовал Гарри и опрокинул рюмку в рот.
— За секс! — вскричал Сириус и Джордж одновременно.
Опять последовал взрыв смеха и веселой болтовни.
— Ух, — выдохнул Артур и залпом осушил стакан.
Гарри налил выпивки гостям еще раз, а потом еще и заметил, что глаза мистера Уизли медленно утрачивали способность фокусироваться на одном предмете, и понял, что виски оказало должный эффект — вместо нервных трепыханий, Артур стал весело шутить и смеяться как умалишенный, что, по мнению Гарри, было лучше смеха маньяка.
— Артур Уизли, согласен ли ты взять в жены Нарциссу Блэк? — торжественно сказал Корнелиус Фадж.
Событие проходило в Министерстве магии Британии с разрешения министра. Нарцисса выбрала Зал совещаний, который украсили подобающим образом в белые цвета.
На свадьбе четы Уизли-Блэк присутствовали Фред и Джордж, Перси Уизли, Тонксы, Аластор Грюм, Минерва МакГонагалл, Римус Люпин, Гермиона Грейнджер, Рубеус Хагрид, Корнелиус Фадж собственной персоной и еще около полусотни человек, незнакомых Гарри, которые были родственниками и коллегами брачующихся. Рон отклонил приглашение отца и не присутствовал на мероприятии.
— Согласен, — Артур просиял от счастья.
— Нарцисса Блэк, согласна ли ты выйти замуж за Артура Уизли?
— Согласна, — ответила Нарцисса и покраснела.
— Объявляю вас мужем и женой, — провозгласил Фадж, и Артур, улыбнувшись, поцеловал Нарциссу.
Сириус залихватски присвистнул, отчего многие гости засмеялись и принялись аплодировать супругам.
Гарри пожал Артуру руку и отошел в сторону, чтобы остальные желающие могли поздравить влюбленных.
— Поздравляю! — пьяно орал Сириус, чмокая Нарциссу в щеку и обнимая Артура. — Плодитесь и размножайтесь! Ура!
Присутствующие легли от хохота, а Гарри незаметно отошел еще дальше — он заметил, что на него смотрит Гермиона.
— Налить всем по чарке! — орал Сириус, обхватывая двух подружек невест за талии и увлекая их в банкетный зал. — Гарри! Идем!
Гости нестройной толпой пошли вслед за новобрачными в указанном направлении, слушая веселые возгласы Сириуса.
— Гарри, — Гермиона взяла Поттера за руку и пошла вместе с ним.
Гарри улыбнулся Грейнджер, не убрав руку, хотя понимал, что разобьет ей сердце, потому что сам он не испытывал к Гермионе того притяжения, которое девочка испытывала к нему.
глава 38. Разговоры обо всем
После свадьбы Артур и Нарцисса отправились отдыхать в Испанию, а Гарри и Сириус стали изредка наведываться на Тисовую. Артур просил их проконтролировать его детей, которые отказались проводить лето в обществе матери и братика Рона, на степень наличия "распутных девок и алкоголя".
Сириус завел привычку гулять с Гарри после обеда и разговаривать о прошлом или будущем. В один из таких променадов, прохаживаясь по оживленной площади Лондона, Сириус рассказал Гарри о его родителях.
— Да, мы были лучшими друзьями. Я не зацикливался тогда ни на ком из девушек, мне было плевать на семью, отношения, — с горечью усмехнулся Сируис. — И зря. Это привело к тому, что кроме друзей у меня не осталось ничего в этом мире, а так не должно быть. Когда Джеймса и Лили убили, у меня в голове произошел какой-то сбой, я полностью потерял рассудок, не понимал, что происходит и где я нахожусь. Очнулся я только в камере Азкабана уже после суда. Мне, собственно, и на это было плевать. Я остался один во всем мире.
Гарри смотрел, как солнечные лучи пронзают листву деревьев, и вспомнил Запретный лес и Бъярну. Видя, что Гарри чем-то удручен, Блэк спросил у него, что с ним, на что Поттер рассказал всю правду о Бъярне и своих чувствах к ней.
— Девушки, Гарри. Пусть даже она и кентаврида, — Сириус поднял брови и веселым голосом продолжил: — Все равно у них всех психология одна. Все их поступки определяются только материнством, поэтому они ищут самого сильного и крутого самца, чтобы он их оплодотворил. А потом им нужно ничтожество, слабак, который будет им подчиняться и растить чужих детей. Прости, что все это вот так вывалил на тебя, но ты должен понимать, из каких доводов исходил я, когда менял девушек, как перчатки. А тебе, по всей видимости, теперь надо добиться любви этой Бъярны.
Гарри покачал головой — он действительно был поражен словами Сириуса.
— Ну... — начал Сириус, — надо ее как-то убедить в том, что ты ее действительно любишь и все. Тем более, что проблема деторождения между вами не стоит, — насколько я знаю, кентавры и люди не могут их заводить...
Гарри с недоумением взирал на Блэка.
— Сириус! Какие дети? — вскричал Гарри. — Какие дети?!? Я, блять, еще сам хуй знает что... А ты говоришь — дети.
Сириус коротко улыбнулся и опустил глаза.
— Ты прав, — произнес Блэк с тоской в голосе.
Остаток летних каникул Гарри провел в хандре по Бъярне, хотя Сириус всячески его пытался отвлечь от этих переживаний. Одним из способов развлечения стали тренировки, которые проводились Сириусом по плану, составленному Аластором Грюмом.
Занятия проходили в подвальном помещении дома Блэков, потому что Гарри вообще было запрещено колдовать летом. Но Сириус выбил у Фаджа разрешение, ссылаясь на то, что Гарри необходимы занятия, чтобы быть готовым к опасностям будущей жизни. Корнелиус, чей банковский счет несколько увеличился благодаря перечислениям "анонимного" мецената по фамилии Блэк, выписал бумажку, которая позволяла Гарри колдовать в пределах их дома.
— Я однажды видел, как магией занимались мой отец с дедом, — дыша тяжело, словно после пробежки, Сириус сел на пол. — Прямо в этом подвале.
Гарри утер пот со лба и обвел взором старое помещение, стены черного камня и идеально ровный, немного шершавый серый пол.
— И кто кого? — спросил Гарри.
— Ну, — замялся Сириус, — я видел только конец боя, так как нам не разрешалось присутствовать при тренировках старших. Отец проиграл — дед создал вокруг себя пять защитных колец из камня, воды, воздуха, огня и плазмы. Я никогда такого не видел, мой отец так и не научился подобному...
Гарри увлекся историей и слушал завороженно.
— Отец создавал максимум пару защитных колец, — продолжил Сириус, — и, удерживая их, умудрялся колдовать при этом. Да, чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь в той правде, что маги от года к году становятся все слабее. Секреты родовой магии теряются, маглорожденные в этом ничего не смыслят. Ни-че-го.
Гарри смотрел в одну точку и понимал, что он, хоть и рожденный в магической семье, до встречи с Сириусом о магии Рода не знал ровным счетом ничего.
— У каждого Рода своя магия, своя "фишка", — Сириус встал и начал расхаживать по подземелью. — Чем древнее Род, тем эта магия сильнее. Но война выкосила многих магов, бывало, исчезали целые семьи, секреты их магии безвозвратно утрачивались, — Сириус покачал головой. — Пришлось спариваться с маглами, иначе оставалось только два пути — медленное вымирание путем инцестов, либо вымирание быстрое. А такие, как Дамблдор, только и делали, что поддерживали эти идеи и пытались поставить маглов с нами на одну линию. Да, как люди, мы равны все, но есть вещи, которые никогда не станут доступны простецам.
Гарри слушал Сириуса и вспоминал разговор с Хагридом, который рассказал ему в точности то же, что и крестный.
— Сириус, — спросил, выйдя из транса, Гарри, — а почему тогда вы поддержали Дамблдора?
— Ну, — Сириус замялся, а потом ответил: — Я был молод и туп. К тому же я действовал, исходя из несколько неправильных соображений. Как говорится, думал хуем, — Сириус рассмеялся. — Я был подвержен влиянию друзей, общества вокруг, плюс конфликт с родителями и прочий мусор в голове. Вот и вступил в Орден Феникса... А в основном там были такие неприкаянные, как Хагрид, у кого за душой ни гроша, ни перспектив. Все революции обычно и совершаются такими вот беспризорниками да лентяями, которым податься некуда.
— Значит, ты считаешь, что Волан-де-Морт был прав? — тихо спросил Гарри у Сириуса.
— В чем-то, безусловно, прав, — Сириус почесал бритую голову и скривился, когда зацепил ранку от режущего проклятия Гарри, которая все еще болела и кровила. — Он говорил, что нужно многие ценности сохранять и не передавать никому, это в общем-то касалось и родовой магии. Ну, а геноцид в отношении маглов — это чудовищно и неправильно. Это же и ослу понятно, что взрослый маг со связанными руками справится с отрядом маглов. Как Грюм в свое время...
— Что? — впервые улыбнувшись, спросил Гарри.
— Грюм. Пытались его по молодости схватить маглы, отряд немцев в коричневых костюмах и свастикой на правом плече. Не знаю, уж чем им Грюм не угодил, и где дорогу перешел, но ополчились они на него крепко, — Сириус рассмеялся воспоминаниям. — Окружили, значит, его дом, начали стрелять из автоматов. Грюм-то посох свой схватил и все. Ни дома, ни маглов, ни половины улицы. Только пепел устилал обожженную землю, когда авроры прискакали, а Грюм стоит среди всего этого безобразия и орет, что лучшие его выходные мантии сгорели.
Гарри засмеялся, Сириус тоже. Когда хохот смолк, Сириус уставился в пол, а потом тихо сказал, не поднимая глаз:
— Я так счастлив, что ты появился в моей жизни, Гарри.
Перед первым сентября у Сириуса и Гарри состоялся еще один серьезный разговор. Блэк сидел в своем кабинете и пил кофе, а Гарри читал "Историю Блэков".
— Гарри, тебе знакомо понятие "крестраж"? — спросил неожиданно Сириус.
— М-м-м, — невразумительно промычал Гарри, отрываясь о чтения. — А что это такое?
Сириус строго смотрел на Гарри, и тот сразу же посерьезнел — выплюнул сигарету и убрал ноги со стола.
— Крестраж — это хранилище. Это сосуд для чьего-то куска души, — начал рассказ Сириус. — Крестражем обычно выбирают древние предметы и артефакты, окружают их защитой и хранят в тайне от врагов. Редко крестражами делают живых существ — тело очень хрупкое. Тот, кто принимает часть чужой души становится вместилищем тьмы, но не крестражем. Инородный осколок является паразитом, даже если человек принимает его добровольно. Тело носителя медленно разрушается, он худеет и в конечном итоге умирает.
— Квирелл... — пробормотал Гарри.
— Кто? — переспросил недоуменно Сириус.
Гарри рассказал Сириусу историю про Квирелла и то, как он разнес его голову, из затылка которой торчал Волан-де-Морт.
— Значит, ты уже с этим сталкивался, — подвел итог Сириус. — Поэтому следующая новость тебя мало шокирует. Ты был крестражем.
— Что, ебать твою лысину?! — закричал Гарри, вскакивая на ноги.
— Видимо, поторопился я, — ухмыльнулся Сириус. — Да, был. Согласно тому, что ты мне рассказал про твой шрам на голове и как ты от него избавился, могу с уверенностью утверждать, что там сидел кусок души Волан-де-Морта.
— Что? — орал Гарри.
— Успокойся, — резко сказал Сириус. — Все уже позади. Тем более, это только догадка — я вспомнил, что шрама у тебя в детстве не было, пока ты был младенцем, а вот после Авады от этого темного мудака, у тебя и появилась отметина, — Сириус указал на лоб Гарри. — Сейчас шрам же не болит?
— Нет, — коротко ответил Гарри.
— Вот и отлично. Но нужно все-таки проверить, — Сириус вытянул вперед руку и принялся шептать непонятные Гарри слова.
Воздух вокруг начал трепетать, Гарри смотрел на его подрагивание с изумлением.
— Все в порядке, — Сириус откинулся на спинку стула и выдохнул. — Никогда не любил руны, но они действительно многое могут, — Сириус поморщился. — Хреновая новость — в тебе был крестраж, хорошая — его больше нет. Впрочем, как и последствий от его внедрения. Поздравляю!
Гарри криво ухмыльнулся.
— Сириус, — начал Поттер, — скажи мне вот что. Зачем нужен крестраж и как его делать?
— Хм, — Сириус почесал подбородок, — делать его кому-то просто, кому-то нет. Нужно разорвать свою душу, совершив ужасное деяние. Волан-де-Морт убивал, например.
Гарри нервно сглотнул, представив, как Темный Лорд убивал его отца и мать.
— А делают его затем, что бы оставить на земле часть бессмертной души, — ответил, помрачнев Сириус. — И потом возродиться. Чтобы жить вечно.
— Что, блять? — спросил Гарри.
— Не блять, а жить вечно, — поправил Сириус. — Ладно, я тебя подъебал. Крестраж — это как второй шанс, возможность воскреснуть вновь и опять жить на земле. Только это очень темная магия, никто после этого ритуала не сможет существовать как полноценный человек. Эмоции, чувства — все это будет ущербным, с преобладанием негатива, холода, пустоты, ненависти и злости.
— Ни хуясь себе, — тихо сказал Гарри.
— Вот так, — сказал Сириус, глядя в глаза Гарри. — Я подозреваю, что Волан-де-Мортович все таки не ограничился изготовлением одного крестража...
Гарри хлопал ртом от изумления. Огонь в камине зловеще потрескивал.
— Почему ты так думаешь? — спросил Гарри.
— Потому что ты жив, — улыбнувшись, ответил Сириус. — Поясню — тебя защищала магия твоей матери Лили. Лорд пустил в тебя убивающее проклятие, но оно отскочило и попало по нему же — он умер и кусок его души, оторвавшись, отлетел и проник в тебя.
— Ни хуя... — сказал Гарри. — А откуда ты все это знаешь?
Сириус довольно ухмыльнулся и повел палочкой — из ниши в книжном шкафу выплыла большая серебристая чаша, наподобие той, которая висела в кабинете Грюма.
— Подарок Аластора из Хогвартса, — продолжал улыбаться Сириус. — Это Омут памяти самого Дамблдора.
глава 39. Турнир Трех Волшебников
Хогвартс-Экспресс уносил Гарри Поттера все дальше от Лондона. Как только поезд тронулся, пошел дождь и на улице похолодало. Поттер молча смотрел в запотевшее окно и думал над словами Сириуса о том, что Волан-де-Морт соорудил несколько крестражей и что он до сих пор жив. А пока есть хоть один якорь, содержащий в себе часть его души, Темный Лорд может воскреснуть.
— Гарри, все в порядке? — спросила Гермиона.
— Да, — Поттер кивнул, не отрывая взгляд от окна и явно не желая продолжать разговор.
Гермиона не стала больше докучать ему, хотя видела, что Гарри озадачен и переживает. А Поттер все это время думал о крестражах, Волан-де-Морте и впервые за лето позабыл о своих душевных терзаниях по Бьярне.
— Гарри, пора переодеваться, — сказала Гермиона, когда поезд подъезжал к Хогсмиду.
Дождь все продолжал идти.
— Угу, — кивнул Гарри, оторвался от окна и принялся стягивать с себя одежду, даже не подождав, пока Гермиона выйдет из купе.
Наступив на что-то мягкое (это оказался хвост Живоглота), и не обратив на визг рыжего книззла ровным счетом никакого внимания, Гарри потащил тяжелый чемодан к двери купе.
— Гарри! — вскричала Гермиона. — Ты мне чемоданом чуть юбку не снял!
Гарри устало, без какого либо интереса посмотрел на полураздетую Гермиону и, извинившись, поплелся дальше.
* * *
Оказавшись в замке, Поттер медленно подошел к столу Гриффиндора, вяло отвечая на приветствия и оклики однокашников и знакомых. Хагрид махал Гарри от преподавательского стола, Люпин добродушно улыбался, и Гарри немного оттаял, предвкушая вкусный ужин и крепкий сон.
После процедуры распределения по факультетам, Грюм выступил с речью.
— Итак! — рык Грозного Глаза стал за лето еще более устрашающим. — В этом году не будут проводиться тренировки по квиддичу, как и сам чемпионат. Также отменяются все школьные соревнования. Все это из-за того, что Хогвартс принимает в этом году Турнир Трех Волшебников!
Студенты захлопали в ладоши, но Грюм их быстро прервал, взмахнув рукой.
— Тихо, я еще не кончил! — орал Аластор, бешено крутя волшебным глазом в глазнице. — Устраивает Турнир всеми горячо любимое Министерство магии, — это было сказано с огромным отвращением и сарказмом, присущим только Грюму. — Участники из других школ приедут примерно через месяц, если их кони и корабли не потеряются в пути, хех. А теперь все!
Когда Грюм закончил свою пламенную, но короткую речь, к трибуне подошел высокий худой мужчина. Его идеально уложенная прическа и аккуратные, словно ровная щетка, усы, а также налакированные до слепящего отблеска ботинки, говорили о том, что мужчина явно занудный педант.
— Меня зовут Барти Крауч, — начал усатый, — я представляю интересы Министерства магии и строго буду следить за правильностью и честностью исполнения правил Турнира. А теперь непосредственно к самим правилам...
Гарри не стал слушать весь тот бред, который нес Барти Крауч. Поттер думал о том, что Сириус скоро начнет искать остальные крестражи и, быть может, возьмет с собой Гарри. Но для того, чтобы начать поиск, было необходимо установить точное число крестражей и места их нахождения, а это займет, как понимал Гарри, достаточно много времени.
— Кубок трех волшебников достанется лучшему. Его ждет вечная слава, — продолжал пафосно разглагольствовать Крауч. — К участию в соревновании принимаются студенты не моложе семнадцати лет.
По залу пронесся возмущенный ропот — многие ученики всерьез решили принять участие, чтобы прославиться, а тут такое ограничение.
— Заткнулись все! — заорал Грюм.
В зале мгновенно наступила тишина, только дрова потрескивали в каминах.
— Да, еще одна важная информация, — у кафедры вновь стоял Грюм. — В преподавательском составе две замены. Теперь предмет "Прорицания" будут вести два преподавателя. На ваш вкус, — пошутил Грюм, но никто почему-то не рассмеялся, — профессор Трелони и профессор Бъярна.
Когда по залу раздался цокот копыт и Бъярна проследовала к кафедре из-за ширмы, то Гарри чуть было не упал со стула — он очень хотел быть как можно ближе к возлюбленной, но не ожидал, что она окажется преподавателем в школе.
— Далее, — продолжил свое вещание Грюм, когда Бъярна заняла место и немигающим взглядом уставилась вдаль, не замечая никого и ничего вокруг, — поскольку профессор Снейп уволился...
Зал взорвался криками и овациями. Снейпа так не любили, что преподаватели какое-то время даже не пытались утихомирить студентов.
— Заткнулись живо! — усиленный магией рев Грюма оглушил Гарри и всех вокруг, после чего в зале наступила тишина. — Поскольку Снейп уволился и теперь, насколько мне известно, варит свою отраву где-то в Норвегии, — Грюм не смог скрыть злорадства, — то зельеварение будет вести никто иной, как всеми любимый Гораций Слизнорт!
Вперед вышел дородный мужчина с пушистыми усами и таким объемным животом и грудью, что казалось, будто ожил пивной бочонок.
— Удачи профессорам! — взревел Грюм. — А теперь всем — баю-бай!
* * *
Учебный год по обыкновению начался с утренней зарядки. Многие студенты, которые за лето отвыкли от жесткого режима Грюма, в ужасе повскакивали с кроватей, услышав вой сирены, призывающий к пробежке.
— Так-так, — вещал Грюм в Большом зале, когда нестройная толпа заспанных студентов, зевая и почесываясь в самых разнообразных местах, построилась в две шеренги, — вижу, что за лето вы вообще отвыкли от зарядки. Мы это исправим!
Гарри даже подпрыгнул на месте от крика Грюма.
— Поттер! — заорал Грюм громче прежнего. — Веди этот сброд к озеру!
Гарри вышел вперед, за ним по обыкновению потянулись заспанные и злые студенты.
После зарядки и профилактического купания в водах Черного озера, Гарри потрусил обратно в спальню, чтобы переодеться и успеть позавтракать.
Первым уроком в этом году было зельеварение, потом сдвоенная защита от темных сил с когтевранцами, а на закуску — История магии и Прорицания.
Оказавшись в темном мрачном подземелье — кабинете зельеварения, где всегда властвовал Снейп, — Гарри вначале не заметил никаких изменений и лишь спустя некоторое время разглядел, что Слизнорт преобразил класс.
Профессор расширил пространство комнаты, завесил стены серебряными, зелеными, красными, золотыми, синими и черно-желтыми полосками ткани. Создавалось впечатление, будто находишься в огромном разноцветном шатре.
Парты были расставлены так, что место преподавателя оказалось в центре, наподобие колодца, чтобы взоры всех присутствующих были обращены только на профессора.
— Входите, входите, — ласково улыбался Слизнорт, завидев Гарри и следующих за ним студентов. — Гарри! Очень рад тебя видеть!
Многие однокурсники бросали на Поттера удивленные и местами завистливые взгляды, потому что Слизнорт явно был близко знаком с Гарри — он пожал тому руку и горячо приветствовал.
— Итак, — начал Слизнорт, когда студенты расселись по местам, — сегодня мы с вами будем изучать Зелье Забывчивости. Но перед этим, кто мне скажет, что в этих котлах?
Слизнорт взмахнул палочкой, и на его столе перед студентами материализовались три котла. В одном из них булькала, источая неприятный запах, густая жидкость коричневого цвета, во втором плескалось что-то прозрачное, без запаха, а в третьем котле находилась зеленая жидкость, подозрительно пахшая спиртом, мятой и чабрецом.
— Да, — сказал Слизнорт, когда увидел, что рука Гермионы поднята, — мисс...
— Грейнджер, — ответила Гермиона, — в первом котле у вас Оборотное зелье.
— Браво, — Слизнорт наградил Гермиону улыбкой, — пять очков Гриффиндору! А во втором котле... Кто скажет?
Вновь быстрее всех в воздух взмыла руки Гермионы.
— Да-да, мисс Грейнджер, — Слизнорт опешил от такой активности девочки.
— Это Сыворотка правды, — сказала Гермиона, — жидкость без запаха, цвета и вкуса.
— Именно! — хлопнув в ладоши, с азартом воскликнул Слизнорт. — Подскажете, что в третьем котле, моя дорогая?
Гермиона привстала на носки, принюхалась, потом покраснела.
— Я... не... не знаю, — нервно дернув глазом и покрывшись испариной, сказала Гермиона.
— Нуте-с, нуте-с, — удовлетворенно заблистал глазами Слизнорт, — кто еще смелый?
Весь класс молчал — если уж всезнайка Гермиона не знала какое-то редкое зелье, так никто и подавно его знать не мог.
— Это... Это абсент! — вырвалось у Гарри, когда наконец он вспомнил, где раньше чувствовал этот аромат полыни, мяты и спирта — дядюшка Вернон любил пить зеленую жидкость крошечными порциями, а потом бить Поттера.
— Блестяще, Гарри! — завопил Слизнорт. — А поскольку ты верно угадал, то получишь награду! Но это мы обсудим с тобой после урока, — Гораций заговорщически подмигнул Поттеру. — А теперь, все открыли книги на странице семь.
После урока, когда студенты ушли, Поттер подошел к столу Слизнорта.
— Профессор, вы сказали подойти после урока к вам, — произнес Гарри.
— Да, Гарри, — Слизнорт лучезарно улыбался. — Получи приз!
Профессор повел палочкой, и перед Гарри материализовалась бутылка с зеленой жидкостью, на этикетке которой была нарисована полуголая женщина, обхватившая голову руками.
— Что это? Неужели...
— Да, Гарри! — просиял улыбкой Слизнорт. — Это абсент. Ну не обычный, а модифицированный лично мной. Его некоторые также именуют зельем просветления.
— Ого, — Гарри восхищенно смотрел на бутылку, предвкушая, что когда-нибудь обязательно напьется этим пойлом. — Спасибо!
* * *
На улице шел дождь. Ветер швырял холодные капли в стены дома и стекла окон. Вдруг раздался короткий крик, после чего все стихло.
Задняя дверь дома приоткрылась и из темного проема на улицу вынырнула высокая фигура в плаще. Человек поднял голову вверх — на его небритое лицо падали крупные капли дождя, теряясь в светлых волосах. Он рассмеялся как безумный.
— Наконец-то, — бормотал он, отсмеявшись, — наконец-то.
глава 40. Чемпион и участник
Сентябрь пролетел со скоростью стрелы, пущенной перед смертью кентавром — Гарри не успел оглянуться, как настало третье октября, день, когда в Хогвартс должны были приехать гости из других школ для участия в Турнире Трех Волшебников.
Стараниями Грюма Большой зал преобразился до неузнаваемости.
С самого утра директор носился по школе, заколдовывая и проклиная особенно нерасторопных студентов, которые позволяли себе вольности, такие как незаправленная в брюки рубашка или обжимания с особями противоположного пола. Причем доставалось всем: и мальчикам, и девочкам, и даже эльфам, работающим на кухне.
Грюм командовал оравой домовиков, которые чистили и драили каждую поверхность от совиного помета и прочих загрязнений, натирая все до блеска. Особенно нерасторопные студенты, которые проливали напитки и заляпывали обеденные столы или одежду едой, получали взыскания от директора, которые выражались в помощи домовым эльфам в надраивании пола воском, причем безо всякой магии.
К полудню замок блестел и сверкал. Многие студенты были настолько измучены наказаниями и тяжелой работой, что попали в больничное крыло, чтобы получить дозу Восстанавливающего зелья — никто не хотел пропустить встречу заморских гостей вечером.
Гарри старался не попадаться на глаза Грюму, да и другим преподавателям, чтобы не быть занятым всей этой подготовкой, поэтому ушел на весь день к Хагриду в избушку, благо уроки в этот день отменили.
Ближе к вечеру Поттер направил свои стопы в замок и, зайдя в Большой зал, совсем ошалел. Грюм расширил пространство, и теперь вместо привычных четырех в зале стояли шесть столов, на каждом из которых было указано название школы и факультета Хогвартса. Кроме этого Грюм увеличил объем потолка — вместо привычного неба над головой появилась черная бесконечность галактик с мириадами звезд. Над столами на цепях висели огромные круглые светильники в форме колес от телег, на которых были установлены свечи.
— Общий сбор! — раздалось под сводами замка усиленный магией голос Грюма.
Студенты заполнили Большой зал в течение пяти минут — муштра Грозного глаза давала о себе знать.
— Итак! — начал орать Грюм, который по поводу приезда гостей из других школ надел форму гренадера Парижской Национальной гвардии, образца 1792 года, а именно синий плюмаж, белый камзол и такого же цвета брюки. Вместо деревянного протеза в этот раз красовалась металлическая подпорка в форме трубы с шипами. — Студенты! Сегодня к нам пожалуют гости из других школ, которые находятся в других странах. Поэтому вы должны вести себя подобающим образом, чтобы все узнали нашу школу с лучшей стороны. Те, кто нарушат этот устав, будут наказаны.
— Видно, это единственная парадная одежда Грюма, — прыснула в руку Гермиона, стоящая рядом с Гарри.
Грюм обвел студентов совершенно безумным взглядом, состроив дикое выражение лица. В Большом зале воцарилась полнейшая тишина.
— А теперь все выходят и строятся возле озера! — рявкнул Грюм, и студенты устремились нестройной толпой к указанному месту.
Шли минуты. На улице уже начинало темнеть, некоторые студенты тряслись от холода, но гости все никак не желали появляться. Грюм прохаживался вдоль рядов студентов и подбадривал их то шуткой, то каким крепким словцом.
— Ага, огневиски он захотел, — смеялся Грюм, отбирая у Симуса Финнигана фляжку с алкоголем. — У кого еще есть алкоголь?
Конечно же, никто не ответил Аластору, который выпил огневиски Симуса в два глотка на глазах у всех, а затем принялся отбирать магией остатки выпивки у других студентов.
— Теперь посещения Хогсмида запрещено, а все посылки будут проходить предварительный досмотр в моем кабинете! — орал Грюм.
Гарри тихонько смеялся, вспоминая, что бутылка волшебного абсента надежно спрятана в носки в его спальне.
Когда солнце скрылось за горизонтом и небо стало пепельно-стального цвета, вода в середине озера забурлила и пошла мелкой рябью. Еще миг — и перед взорами студентов появился огромный корабль зловещего вида.
— Прямо как Летучий Голландец, — сказала, дрожа всем телом, Гермиона.
Гарри так и не успел спросить, что это за корабль, потому что раздался залп из всех пушек и студенты попадали на землю, но напрасно — ядра превратились в красивых золотистых львов, которые начали носиться вокруг школы и громоподобно рычать.
Только все стихло, как внезапно послышался свист крыльев, и прямо с неба на лужайку возле озера приземлилась огромная карета, которую везли громадные золотисто-перламутровые лошади. Они ударяли копытами, выбивая из земли искры.
— Ни хуя себе, — громко прошептал Поттер, восхищенный увиденным, но его никто не услышал.
Студенты принялись голосить и шуметь, потрясенные способами прибытия заморских гостей. В это время с корабля спустили шлюпку, и на ней к берегу приблизились студенты, закутанные в меховые шубы и оттого похожие на медведей. Во главе их был высокий худой мужчина с жидкой козлиной бородкой, гнилыми зубами и холодными серыми глазами.
— Здасьте, — сквозь зубы процедил Грюм в ответ на улыбку гнилозубого. — Милости просим, Каркаров.
Каркаров смерил Аластора пренебрежительным взглядом и пробормотал что-то невнятное. Гнилозубый пошел дальше, а за ним и его студенты, которые только из-за шуб казались огромными, а на самом деле были щуплыми и бледными.
Когда дурмстрангцы прошли в двери замка, открылись дверцы кареты и оттуда выпорхнули в легких одеждах прекрасные стройные длинноволосые девушки в сопровождении высоченной дамы с красивым лицом.
— Мадам Максим, — Грюм сделал реверанс, что со стороны казалось невозможным из-за его металлического протеза. — Рад приветствовать вас, моя дорогая. И прелестных студенток академии Шармбатонн.
Директриса улыбнулась Грюму и покраснела, а потом ответила густым басом с жутким акцентом:
— Бде ошшень бдиядно.
— Проходите в замок, — Грюм схватил мадам Максим под руку и прошествовал с гордым видом в Большой зал.
В Большом зале было светло и празднично. Сперва выступал Грюм, который своим рыком пригвоздил всех присутствующих к местам.
— Добро пожаловать в Хогвартс! — Грюм брызгал слюной, крича, словно выступал перед легионом солдат, дабы поднять своим ором их боевой дух. — Студенты Дурмстранга, милости просим! — Проигнорировав Каркарова, Грюм слегка склонил голову в сторону студентов, которые были одеты в меховые шубы, и те кивнули в ответ. — Прекрасные девушки из Шармбатона, под руководством их не менее шокирующей красоты директрисы, мадам Максим, приветствую вас, — Грюм улыбался и даже несколько сбавил громкость своего крика, но девчонки из Шармбатона все равно дрожали от страха и растерянно хлопали длиннющими ресницами. — А теперь об условиях соревнования.
Грюм сошел с трибуны и уступил место Барти Краучу.
— В конкурсе принимают участие только студенты, достигшие семнадцати лет, — дрожащим от нетерпения голосом начал Крауч. — Чтобы принять участие в Турнире, каждый студент, чей возраст соответствует заявленному, должен взять свиток пергамента, написать на нем свое имя, школу и пол. И бросить в Кубок, — Крауч взмахнул палочкой, и посреди зала материализовался грубо вырезанный из камня сосуд, наполненный синим огнем. — Результаты голосования будут сообщены завтра вечером — для того, чтобы бросить заявку, у вас есть эта ночь.
— Вау, — пронеслось по рядам студентам.
— Именно! — заорал Грюм, грубо оттолкнув Крауча от трибуны и заняв его место. — Тот, кто посмеет нарушить правила участия и перешагнет возрастную черту, — Грюм криво махнул палочкой, и Кубок окружила стена огня холодного синего цвета, — тот испытает на себе мое, — Грюм на мгновение замолчал, давая студентам возможность понять серьезность его заявления, — негодование.
Грюм как-то странно улыбнулся, только уголками губ, сохранив неподвижность остальных мышц лица, отчего у Гарри по спине поползли мурашки.
— А теперь, ешьте! Отбой через полчаса! — напоследок заорал Грюм и уселся на свое место за преподавательским столом.
Утром следующего дня, разлепив глаза и поплотнее укутавшись в одеяло, Гарри впервые за последнее время наслаждался покоем и какой-то непонятной радостью. Вчера он подарил Бъярне охапку цветов. Кентаврида вначале замялась, а потом чмокнула Гарри в щеку и удалилась, а лицо Поттера моментально приобрело пунцовый цвет и стало таким горячим, что можно было жарить на нем яичницу.
Поттер лежал в кровати и нежился, сегодняшний день обещал быть для него успешным —
Гарри пригласил после ужина Бъярну на прогулку по окрестностям Хогвартса, чтобы посидеть на траве и перекусить.
Поттер потянулся в постели, зевнул. Потом встал и протопал в душ — сегодня он должен был выглядеть презентабельно.
Помывшись и тщательно сбрызнув все свое тело духами, Гарри оделся в лучшую одежду и отправился завтракать — не есть, а таскать еду со стола, благо сегодня на завтрак были разнообразные яства, как заморские, так и традиционные британские.
— Зачем тебе столько еды, Гарри? — недоуменно спросила Гермиона, капая супом на свою мантию.
— Иду на свидание с Бъярной, — украдкой сказал Гарри, запихивая огромный свиной окорок в корзинку.
Гарри был счастлив от мыслей о предстоящей встрече и почти не обратил внимание, что Гермиона больше не сказала ни слова и, так и не доев свой вонючий рыбный суп, выскользнула из Большого зала. Поттер краем глаза уловил, что дверном проеме мелькнули каштановые волосы, и услышал, что в коридоре раздались приглушенные всхлипы, но не предал этому никакого значения.
Когда корзинка потяжелела, Гарри спрятал ее под мантию и поспешно, насколько это было возможно с огромной ношей, вышел из Большого зала. Бъярна должна была подойти с минуты на минуту.
Гарри отошел от входа, чтобы избежать ненужного внимания, достал сигареты и закурил.
— Заебись, — тихо сказал Поттер, чувствуя, как нервное перевозбуждение и дрожь в руках от предстоящего и первого в жизни свидания, потихоньку стихают.
Гарри не заметил, как сзади тихо подошла Бъярна.
— Угостишь? — спросила тихо та, но Гарри думал, что он стоит один и от неожиданности подпрыгнул на месте — сигарета выпала из пальцев, Поттер подавился дымом и закашлялся.
— На, — Гарри, все еще кашляя, протянул Бъярне пачку сигарет.
— Спасибо, — Бъярна засмеялась над его реакцией.
Гарри улыбнулся и пригладил волосы, хотя они были стрижены так коротко, что при всем желании не смогли бы топорщиться или хоть сколько-нибудь растрепаться.
— Это тебе, — Поттер протянул Бъярне сверток.
— Спасибо, — кентаврида открыла подарок, и ее глаза округлились. — Это...
— Да, — совсем серьезно сказал Гарри и завернул сверток обратно. — Это в знак моих серьезных намерений.
Кентаврида смотрела на Гарри так пристально, что другой бы на его месте смутился, но тот отвечал ей тем же. Что-то душевное и строгое было в этой сцене, что-то, что показало им обоим связь, которая возникла безо всякой магии.
— Пойдем, — Гарри опустил глаза и взял Бъярну за руку. — Покажи мне окрестности Хогвартса, а то я за все время, что тут учусь, почти нигде не был, кроме избушки Хагрида да Запретного леса.
Бъярна улыбнулась и ее щеки немного зарделись, что не укрылось от внимания Гарри.
Пара пошла гулять вначале вокруг замка, а потом направилась в сторону озера и в дальнюю часть территории Хогвартса между лесом и школой, где Гарри никогда не был.
— А что тут находится? — спросил Гарри, наслаждаясь теплом руки Бъярны и цветочным ароматом ее волос.
— Раньше здесь было святилище магов, — ответила Бъярна, показывая на камни, обросшие мхом. — Вот тут был колодец, в который сбрасывали предателей и прочих "неугодных". А потом колодец зарыли. А неподалеку располагалась гильотина.
— Как интересно, — восхищенно сказал Гарри, разглядывая отнюдь не камни во мхе, а Бъярну, которая была одета в платье и легкую тунику.
— Да ладно, хорош врать, — с улыбкой сказала Бъярна. — Я прекрасно вижу, куда ты смотришь, Гарри Поттер.
Кентаврида рассмеялась, а Гарри, немного смутившись, принялся еще сильнее смеяться и украдкой рассматривать свою пассию.
— Может, поедим? — предложил Гарри, указывая на корзину, которая уже порядком натерла руку.
— Давай.
Гарри расстелил плед на траве, покрытой опавшими листьями, и выложил украденную им во время завтрака еду.
— Я не знал, что ты ешь, поэтому взял всего понемногу, — смущенно сказал Гарри.
— Спасибо, — Бъярна присела и налила сок себе и Гарри.
Когда еды не осталось, Гарри, сонно развалившись на пледе и закрыв глаза, пробормотал:
— Сигаретку?
Бъярна кивнула и взяла предложенную сигарету.
— А как ты спишь? — внезапно спросил Гарри. — Только не обижайся.
Бъярна затянулась и, выпустив облачко дыма, ответила:
— Ложусь на бок и сплю.
— Угу, — пробормотал Поттер и ощутил, как кентаврида опустилась рядом с ним на плед.
Гарри открыл глаза и опешил — лицо Бъярны было так близко, что он мог рассмотреть каждую ресничку на ее веках и при желании пересчитать их. Дыхание Бъярны пленило, и Поттер не удержался и поцеловал ее в губы. Гарри ожидал, что кентаврида оттолкнет его, но она ответила на поцелуй.
Влюбленные забыли о времени и возвращались в замок уже поздно вечером. Когда они подходили к дверям в замок, Гарри услышал смутный шум и насторожился. Войдя в Большой зал, Гарри понял, что в замке что-то случилось — шум стоял такой, что его не мог перекрыть даже усиленный магией рев Грозного глаза.
— Да вот же он! — заорал кто-то, и гул в Большом зале мгновенно стих.
В оглушительно тишине, нарушаемой только щелканьем металлического протеза Аластора Грюма, раздался голос:
— Гарри Поттер. Вы — избранный чемпион Хогвартса и участник Турнира Трех Волшебников.
глава 41. Новый преподаватель
На следующий день после того, как Кубок выбрал Гарри, в школу приехал Сириус Блэк и министр магии Корнелиус Фадж.
— Это не просто нарушение, — говорил Сириус в кабинете директора с Фаджем и Грюмом, — это заговор. Вы же понимаете, что Гарри специально подставляют, чтобы он участвовал. Кто-то хочет использовать его в своих целях. Я против этого, это во-первых, — Сириус злился, но говорил спокойно и размеренно. — Во-вторых, это происшествие нужно расследовать, потому что за этим стоит кто-то сильный и темный.
— Я согласен с Сириусом, — сказал Грюм. — В замке находится чужак под прикрытием.
Повисла напряженная пауза.
— А кто еще участвует? — спросил Сириус.
— От Хогвартса — Седрик Диггори, — сказал Грюм, — от Дурмстранга — Крам, а из Шармбаттона — Флер Делакур.
Сириус приподнял брови и надолго замолчал.
— Так, — прервал тишину Фадж, — что мы будем делать, господа?
— Для начала — не предавать огласке наши подозрения, — ответил Сириус. — А то я на личном опыте знаю, что такое лишние уши. Но и молчать нельзя — поползут слухи, которые могут привести к еще более диким последствиям, — Сириус покосился на Фаджа, но тот смолчал. — Гарри безусловно необходимо отстранить от участия в Турнире, потому что я никому не позволю использовать его как наживку, вплоть до его ухода из школы.
— Поддерживаю, — мрачно сказал Грюм. — Поттера могут убить, это очевидно. Я вот грешным делом подозревал Дамблдора, да он в Азкабане. Волан-де-Морт тоже пока что бесплотный дух, — Грюм поднял глаза и увидел, что Сириус и Фадж напряглись, — да, я знаю, что Лорд не мертв и что это невозможно. Поэтому и говорю, что Гарри грозит смертельная опасность. Далее. Мне кажется, что директор Дурмстранга Каркаров вполне мог учудить нечто темное. Особенно, учитывая его прошлое. Бывший Пожиратель. Если бы Министерство не шло на сделки со всякой мразью...
— Позвольте, Аластор! — вскричал Фадж. — Каркарова оправдал Крауч, так что прошу не обобщать!
— Вас никто не винит, Фадж, — тихим и зловещим голосом ответил Грюм. — Но Каркарова нужно удалить из школы.
— Аластор, ты понимаешь, что это пахнет международным скандалом! — вскричал Фадж.
— Прекрасно понимаю, — все так же тихо продолжал говорить Грюм. — Но рисковать жизнью Поттера не позволю ни я, ни Сириус.
Фадж открывал и закрывал рот, но ничего не мог сказать в ответ.
— Так, господа, — сказал Сириус. — Если вы не против, то я хотел бы остаться в Хогвартсе. Я согласен работать тут хоть мусорщиком и спать в обнимку с Хагридом в его хижине, но Гарри я не оставлю в беде.
— Э-э-э, — протянул Грюм, — ума не приложу, куда тебя можно пристроить...
— Помощником Люпину? — спросил Сириус.
— А зарплата? — спросил Грюм.
— Да ты что, Аластор! Я работаю теперь только на добровольных началах! — рассмеялся Сириус, чуть снизив градус напряжения в кабинете. — А если серьезно, то ничего не нужно, кроме комнаты. А уж с Римусом мы как-нибудь поделим уроки пополам, — ухмыльнулся под конец Сириус.
— А с Каркаровым что делать? — спросил обеспокоенный таким поворотом событий Фадж. — И легенду какую придумать?
— Это предоставьте мне, — сказал Грюм и взмахнул палочкой.
* * *
Гарри Поттер проснулся с тяжелой головой. Когда он встал с постели, в спальне уже никого не было. Потрясение от произошедшего накануне события затмило радость от свидания с Бъярной. Гарри подарил Бъярне свой браслет — он оберегал своего носителя и отводил от него беды. Сириус объяснил, когда Поттер показал ему браслетик, что это родовой артефакт Поттеров, и Гарри очень дорожил им. Но потом он встретил Бъярну и понял, что влюбился в нее. И тут на него свалился Турнир Трех Волшебников... На котором в прежние времена погибали чемпионы.
Отягченный думами о том, что над ним нависла скрытая угроза, Гарри поплелся в душ, чувствуя себя побитым и выпотрошенным.
Когда Поттер спустился в гостиную Гриффиндора из спальни, то увидел Гермиону, которая сидела в кресле в полном одиночестве — было время завтрака, и студенты набивали желудки в Большом зале, пялясь на иностранных гостей.
— Привет, — сказал Гарри, засовывая руки в карманы.
— Привет, — натянуто поздоровалась Гермиона.
— Чего одна сидишь? Завтракать идешь? — спросил Гарри.
— Надо подумать, — тонким голосом сказала Гермиона.
— А, — произнес Гарри, — удачи.
С этими словами Поттер отправился дальше, но не успел сделать и нескольких шагов, как над его головой пронеслась вспышка заклинания.
— Ты совсем ебнулась? — Гарри резко повернулся и вытащил палочку.
Гермиона с ненавистью смотрела на Поттера, сузив глаза. Гарри показалось, что в волосах Грейнджер трещат молнии.
— Я не понял, ты что, окончательно ебанулась? — спросил Гарри с нарастающим гневом.
— Как ты мог! — начала кричать Гермиона. — Променять меня на это.. эту... уродину!
— Следи за словами! — заорал в ответ Гарри. — Я не твоя собственность, чтобы ты тут сцены устраивала!
— Вот и будь с ней! — заорала Гермиона, по ее щекам текли слезы. — А ко мне не подходи никогда! Нашел себе лучшую, невъебенную пассию!
— Да пошла ты на хуй, истеричка ебаная! — заорал Гарри в ответ, еле сдерживаясь, чтобы не послать в Гермиону какое-нибудь заклинание из арсенала Блэков. — Не хочу тебя больше знать! Уебывай из моей жизни!
Гермиона резко развернулась и побежала в свою спальню. Гарри тяжело дышал, словно после бега, сев на лестницу, по которой только что умчалась в свою комнату Гермиона.
* * *
Когда Гарри пришел в Большой зал, то очень обрадовался — за преподавательским столом сидел Сириус, чья бритая голова и темные зеркальные очки отражали свет свечей.
— Сириус! — крикнул Гарри и махнул крестному — тяжесть от мыслей и ссоры с Грейнджер свалились с души, словно ее и не было.
— Привет, Гарри, — Сириус сбежал к Гарри от стола преподавателей и пожал ему руку. — Завтракать будешь? А то у меня есть к тебе разговор. Наедине.
Лицо Сириуса было озабоченным, поэтому Гарри быстро съел овсянку и отправился с крестным в кабинет директора, где Блэк все ему рассказал о подозрениях Грюма.
— Значит, кто-то пытается меня убить, а ты будешь жить в Хогвартсе? — спросил недоуменно Гарри.
— Именно, — слегка улыбнувшись, ответил Сириус, — а ты что, не рад?
— Рад, конечно, — сказал Гарри. — Я прямо чувствую, что не один и что я пиздецки защищен.
— Спасибо, — Сириус как-то странно смотрел на Гарри, словно видел его в первый раз, — крестник.
Сириус примолк, повисла напряженная тишина.
— Гарри, ты не участвуешь в Турнире, — сказал Грюм, который во время разговора сидел в своем кресле и рисовал неприличные картинки на пергаменте. — Мы объявим всем, что ты поехал в Министерство магии и там написал заявление, которое приняли и расследуют, но пока что ты заявлен как участник Турнира. Нам необходимо пустить эту утку, чтобы увидеть, кто за этим стоит.
— Я не в восторге от этой идеи, — желчно сказал Сириус, — и согласился на это только из-за того, что буду постоянно рядом. Вот, — Сириус протянул Гарри золотой галлеон, — если монетка станет горячей, значит я тебя вызываю — просто возьми ее в руку и перенесешься прямиком ко мне. А если тебе будет нужна помощь, то сожми монету в кулаке и произнеси мое имя — и я приду точно таким же способом.
Гарри улыбнулся и принял монету из рук Сириуса.
— Все, клади быстрее в карман, а то мой галлеон скоро дыру в кармане прожжет, — усмехнувшись, сказал Сириус.
— Ладно, — ответил Гарри и опустил монету в карман. — Спасибо!
— Да, Гарри, — сказал Сириус, — из школы убрали Каркарова, директора Дурмстранга, он бывший Пожиратель смерти, но если ты увидишь, как кто-то из его ребят странно себя ведет, то сразу же колдуй без предупреждения.
— Понял, — мрачно сказал Гарри.
— Пойдем на урок, — Сириус встал и открыл дверь.
* * *
Дни понеслись очень быстро — вся школа ожидала первого тура состязания. Кроме того, многих студентов удивили кадровые изменения — помощником профессора Люпина стал Сириус Блэк, который еще год назад считался самым опасным убийцей Британии.
Гермиона игнорировала Гарри и старалась всячески показать свое превосходство, но Поттер вообще никак не реагировал на это, и Гермиона быстро сдалась, с каждым днем становясь все грустнее и мрачнее.
На первом уроке у четверокурсников по Защите от темных сил под руководством Сириуса и Люпина был фурор. Старые друзья не просто преподавали предмет, который знали лучше, чем могли подумать даже некоторые деканы Хогвартса, они устраивали урок наподобие игры. В результате студенты не выползали из класса измученные, а выходили радостные и довольные, получившие заряд энергии на весь день.
Когда Гарри попал на урок к Сириусу и Люпину, то понял, что крестный не даст ему поблажек — Сириус не спускал с Поттера глаз, успевая показывать движения палочкой, подкалывать студентов за неправильные ответы и бросать в спину Люпина легкие заклинания, которые последний с легкостью отбивал.
— Професор Блек, пидийдить на хвилинку, — позвал от кафедры в середине урока Люпин Сириуса, как-то особенно странно улыбаясь.
Сириус, с палочкой наперевес, улыбаясь, подошел к Люпину.
— Что, Луни? Опять хочешь меня Тоталусом своим несчастным колдануть? — пошутил Сириус вполголоса, чтобы его услышал только Люпин.
— Дивись, — сказал Римус и повел палочкой — перед глазами Сириуса материализовался лист пергамента, сложенный много раз.
— Да быть не может... — сказал тихо Сириус.
— Може, ще й як може, — довольно улыбаясь, сказал Люпин, — конфискував у Фреда и Джорджа Визли. Карта Мародерив.
— Ебать мой хуй, — пробормотал Сириус, — мы ж ее сделали сто лет назад.
Профессоры, довольные находкой, с лицами, озаренными приятными воспоминаниями, продолжили урок, отложив карту в потайной ящик стола, в надежде, что когда-нибудь они вновь воспользуются своим изобретением.
* * *
Вечером того же дня в избушке Хагрида собралась честная компания — Сириус Блэк, Гарри Поттер, Римус Люпин, Аластор Грюм, Гораций Слизнорт и сам хозяин дома.
— Так-так, профессора, что, решили немного разложить мне тут дисциплину? — улыбаясь и доставая из кармана плаща бутылку с виски, промолвил Грюм.
— Ну что вы, господин директор, — широко улыбаясь, немного издевательски сказал Сириус, — только с вашего позволения!
Компания рухнула от смеха. Хагрид тем временем поставил на стол жареную кабанину, запеченный в мундирах картофель, соленые огурчики из бочки и чашку дикого винограда. Потом великан с грохотом поставил на стол семилитровую бутыль с чистейшим перваком.
— А что отмечаем, Сириус? — спросил Рубеус, перебивая веселый галдеж компании.
— Как что? — весело сказал Сириус. — Воссоединение друзей, семьи в Хогвартсе!
— Очередная пьянка то бишь? — подколол Хагрид.
— Можно и так сказать! — крикнул Сириус.
Хагрид усмехнулся в бороду и принялся разливать первак по кружкам — себе он налил сразу литр, потому как меньшие дозы алкоголя его не брали.
— За вас, дорогие мои! — сказал Сириус, встав и подняв кружку повыше, уставившись на Гарри. — За вас. За обретение смысла жизни.
Все разом примолкли, а потом залпом осушили кружки.
Спустя полчаса из избушки Хагрида доносились веселые пьяные крики и смех. Внезапно ночь прорезал свет — Слизнорт вышел на воздух, проветриться и покурить. За ним незаметно выскользнул Гарри, который не пил в тот вечер.
— А, Гарри, — весело улыбнулся Слизнорт Поттеру. — Тоже на воздух?
— Да, — улыбался Гарри, доставая пачку сигарет, — можно и так сказать.
Слизнорт нахмурил брови и удивленно посмотрел на магловские сигареты — сам он был вынужден курить трубку с сирийской "Латакией", напоминающей по вкусу копченую шпалу, разбавленной пополам с американской кисловатой "Вирджинией".
— Угощайтесь, профессор, — Гарри протянул Слизнорту пачку.
Гораций взял сигарету и с удовольствием затянулся.
— Нет ничего лучше, чем покурить после выпивки, — удовлетворенно вздохнув, произнес Слизнорт. — Ты так похож на отца, Гарри. Только глаза, как у Лили.
Гарри посмотрел на Слизнорта — тот почти со слезами на глазах взирал на Гарри, практически не моргая. Поттеру казалось, что если бы было можно увидеть воспоминания человека через глаза, то именно сейчас Гарри смог бы изучить всю жизнь Горация.
— Лучше скажите, профессор, — сказал Поттер Слизнорту. — Не держите в себе.
Гарри пристально смотрел на Слизнорта — профессор не мог отвести глаз, полных слез, от Поттера.
— Это я виноват, — Слизнорт повесил голову — в его голосе звенели слезы, — я виноват! Я рассказал этому чудовищу, как сделать крестражи!
Гарри навострил уши.
— Какие крестражи? — сделав вид, что ничего не понимает, спросил Поттер.
— Якоря, чтобы остаться на земле! — зарыдал в голос Слизнорт. — Чтобы жить, даже после смерти.
— Профессор, — сделав невинное лицо, сказал Гарри, — а сколько штук он их сделал?
Слизнорт подавился рыданиями и выронил сигарету изо рта.
— Том все время твердил о семерке, — сказал, икнув, Слизнорт, — семь — самое сильное магической число и все в таком духе.
— Отлично, — пробормотал Гарри и уже громче сказал: — А где бы он их мог спрятать и что использовать в качестве хранилища?
Слизнорт во все глаза смотрел на Гарри, даже плакать перестал — тот не отводил взгляда.
— Я... не знаю, — трясущимися губами выговорил Слизнорт, ошарашенный осведомленностью Гарри. — Он же из приюта был, Том в смысле. Думаю, что это что-то связанное с Хогвартсом и его историей.
— Спасибо, профессор, — Гарри сердечно похлопал Слизорта по спине, понимая, что завтра Гораций не вспомнит ни слова из их беседы, и отвел его в избу Хагрида.
Сириус и Люпин хлебали по-собачьи из кружек первак и пели песни про доступных девок, а Хагрид почти спал. Гарри устроился на краешки кровати Рубеуса, и, думая о крестражах, моментально уснул.
глава 42. Первое состязание
Когда Сириус захрапел, уронив голову на стол, Грюм неровной походкой пошел прочь из избы Хагрида. Аластор быстро трезвел — именно поэтому в его кармане всегда была фляжка с крепким спиртным, к которой он прикладывался, чтобы получить заряд энергии.
Грюм оказался в своем кабинете в три часа ночи и лег спать. Аластору показалось, что прошло не больше пяти минут, как уже зазвонил будильник, установленный на шесть утра. Грюм еле разлепил глаза. Потом, крякнув, Аластор начал разминать целую ногу, и тут на его столе завибрировало сквозное зеркало.
— Алло? — хриплым рыком спросил Грюм.
— Это Фадж. Как дела, Аластор? — донесся громкий голос.
Грюм пробормотал что-то невразумительное.
— Сегодня день первого испытания, — говорил Фадж.
— Крауч приедет? — спросил Грюм.
— Нет, Крауч не будет присутствовать, — говорил Фадж, — прислал сову, говорит, что приболел.
— Да и пес с ним, — рявкнул Грюм, почти подвывая от жуткой головной боли и мысленно проклиная хагридов первак. — А кто будет судить тур вместо него?
— Я, — просто ответил Фадж. — И комментировать тоже.
— Отлично, — сказал Грюм чуть мягче, массируя виски. — Скоро будете?
— Нет, почти к состязанию, — ответил Фадж, — жена разболелась...
Грюм еще несколько минут обсуждал детали первого тура с Фаджем, после чего разорвал связь. Аластор быстро пошел прочь из кабинета на улицу, чтобы проветрить голову и проверить готовность к соревнованию.
* * *
Гарри Поттер проснулся в пустой хижине Хагрида. Жуткий запах перегара и алкоголя, пролитого накануне, был настолько силен, что у Поттера закружилась голова. К тому же Гарри спал в неудобной позе на твердой кровати Хагрида, и все тело болело. Поттер быстро пошел на улицу и умылся из бочки, согнав несколько лягушек прочь.
Сегодня был день первого испытания в Турнире, и Поттеру было интересно, с чем придется столкнуться чемпионам школ. Гарри бодро прошелся по улице и спустя несколько минут оказался в Большом зале. Свежий воздух прояснил мысли, и Поттер принялся есть все, до чего мог дотянуться — он нервничал, вспомнив вчерашний разговор со Слизнортом.
С Сириусом Гарри накануне не смог поговорить — тот напился до беспамятства и блаженно уснул в два часа ночи, свернувшись на коврике возле входной двери домика Хагрида.
Гарри высматривал его, изредка поглядывая на преподавательский стол.
— Ну что, Гарри, как настроение? — спросил Симус Финниган.
— Отлично, — улыбнулся через силу Гарри.
— Готов к испытанию? — продолжал трепаться Симус, обляпывая мантию жиром от котлет, капающим с вилки.
— К какому испытанию? — зло спросил Гарри. — Я не участвую в Турнире.
— Да-а, — протянул Симус.
— Пизда-а, — грубо зарифмовал Гарри, и Финниган сник.
Нервно оборачиваясь и глядя по сторонам в поисках Сириуса, который так и не появился за завтраком, Гарри вместе с остальными студентами отправился на стадион, где должно было состояться соревнование первого тура.
На улице было морозно и холодно, но отсутствовал ветер, что делало погоду весьма сносной.
— Сириус! — заорал Гарри, когда заметил на трибуне длинный коричневый плащ крестного.
Блэк развернулся и махнул Гарри, приглашая его в отдельную вип-ложу.
— Гарри, — дыхание Сириуса все еще было обильно справлено перегаром и не выветрившемся после вчерашнего алкоголем, — прости. Больше этого не повторится.
Сириус внимательно смотрел на Гарри, и тот заметил, что крестного трясет с похмелья, а под глазами у него залегли темные круги.
— Ты что-то хотел мне сказать? — обеспокоенно спросил Сириус Гарри.
— Точнее, рассказать, — заговорщически понизив голос, сказал Гарри и принялся излагать Сириусу в ухо всю ту информацию о крестражах и Волан-де-Морте, которую ему вчера поведал пьяный Слизнорт.
— Епта, — сказал Сириус, когда Гарри замолчал. — Это же насколько нам облегчает задачу!
Гарри покивал и с надеждой посмотрел на Сириуса.
— Может, и не будет никакого возрождения? — спросил с надеждой Поттер крестного.
— Будем надеяться на это, — ворчливо ответил Сириус. — Мне нужно поговорить со Слизнортом. Пойдешь со мной?
— Нет, я хочу посмотреть соревнование, — ответил Гарри.
— Отлично, — сказал Сириус и подозвал Люпина, — отвечаешь за Гарри головой, — пошутил Блэк, обращаясь к Римусу.
Люпин с улыбкой покивал и плюхнулся на сиденье рядом с Гарри.
* * *
— Лэди и джентльмены! — надрывался усиленный магией голос Фаджа. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы узреть замечательное состязание! Итак, меньше слов, больше зрелищ! Приступаем!
Внезапно арену, которая раньше была полем для квиддича, а теперь превратилась в нагромождение камней, с кладкой яиц в центре, огласил громоподобный рык, и перед тысячами глаз, жаждущих зрелища, предстал огромный зеленый дракон, который выполз из-под трибун и исторг струю пламени из своего рта.
— Первый участник — чемпион Хогвартса! — орал Фадж. — Поприветствуем Седрика Диггори.
Из небольшого закуточка в противоположном конце поля вышел перепуганный и бледный чемпион Хогвартса. Трибуны радостно заулюлюкали.
— Задача каждого участника — забрать золотое яйцо, спрятанное в кладке основных драконовых яиц! — орал Фадж в восторге от происходящего.
Дракон не стал церемониться и пустил струю пламени прямо в Диггори, тот еле успел увернуться, но его левый рукав загорелся.
— Вот так! — орал Фадж. — Безусловно, мистеру Диггори не хватает реакции! За это будут сняты призовые баллы, если претендент все-таки сможет забрать яйцо!
Трибуны радостно орали, подбадривая дракона и совсем не желая Седрику удачи. В это время Диггори, потушив рукав мантии, схватил камень и запустил им в сторону дракона, но от страха промахнулся, увесистый булыжник прошел мимо цели и полетел на трибуны — раздались крики и Гермиона побежала прочь, зажимая руками разбитую губу и глаз.
— Заебись! — орал Гарри. — Так этой злобной суке и надо! Но если бы в меня попал, я бы тебе устроил кое-что поинтереснее, чем встреча с драконом!
Трибуны дико заржали, а Седрик в это время нервно выглядывал из своего укрытия и очевидно думал, что дракон исчезнет или улетит, оставив яйцо без присмотра.
Шли минуты — публика начала улюлюкать и уставать от затянувшегося поединка — такой трусости от чемпиона Хогвартса никто не мог ожидать.
— Да, мистер Диггори, — орал Фадж, — очевидно, что Шляпа была права, отправив вас в Пуффендуй! Ё-мое! Ну, ни капли храбрости!
Седрик разозлился после этих слов и оглушительного смеха с трибун и решился-таки на активные действия — он резко выпрыгнул из-за камня, за которым все это время скрывался, но был неловок, зацепившись брюками за выступ и не рассчитал свои силы. Диггори неуклюже повалился на камни, а его штаны так и остались зажатыми между валунов.
Трибуны дико хохотали и ревели от восторга, когда на всеобщее обозрение предстали худые бледные ноги Диггори. Седрик быстро встал, пунцовый как рак, щеголяя своими трусами-стрингами розового цвета, на которых блестела надпись "Мой член — мои правила", и побежал в сторону двери под трибунами, из которой выбежал. Но не тут-то было — дракон был разозлен из-за криков зрителей и пустил струю огня вслед Седрику. Диггори жутко заорал — его бледные ягодицы моментально превратились в розоватые, а потом и вовсе покрылись жуткими волдырями.
— Лэди и джентельмены-пельмены! — вдохновленно орал Фадж, сдерживая раскаты хохота. — Сегодня мы уже видели такое, что впечатлений хватит на несколько лет! Я умоляю судей, — пропустите бедного мальчика назад, за кулисы!
В это мгновение открылась дверь, и Седрик забежал туда, держась за обожженные ягодицы и туша огонь на пышной шевелюре. Трибуны неистовствовали от такого зрелища — Седрик скрылся, а смех продолжал стоять такой, что судьи не могли даже объявить результат.
— Тишина! — заорал Фадж. — Результаты мистера Диггори!
Все судьи подняли таблички с отметкой ноль. Трибуны вновь грохнули смехом, несмотря на то, что Седрик представлял их школу.
— Теперь настала очередь второго претендента! — вновь заорал Фадж, и на арене показался небольшой красный дракон, с виду очень злой и проворный. — Итак, чемпион Дурмстранга! Мистер Крам!
Из того же закутка, откуда выходил на арену Седрик, неспешной вольготной походкой вышел коренастый парень, нахмуренный и стриженый наголо. Его руки были засунуты в карманы.
Крам медленным театральным движением вытащил палочку из кобуры и наставил ее на дракона.
— Мистер Крам играет с драконом! — смеялся Фадж. — Такого я прежде не видел! Надеюсь, что излишнее самодовольство оправдано высоким уровнем подготовки!
В это время Крам швырнул в дракона каким-то неизвестным Гарри заклинанием, и того отбросило в сторону. Трибуны закричали и зааплодировали Краму, тот поднял руки вверх и принялся махать зрителям, кланяясь им. В это время дракон обогнул Крама, который в это время посылал поцелуи трибунам, и пустил в чемпиона Дурмстранга струю огня.
Еще миг и произошло непоправимое — одежда на Краме воспламенилась, запахло паленым волосом, горелой кожей и шашлыком. Гарри заткнул нос — трибуны дико орали от ужасного зрелища — Крам горел заживо, хоть не менее десятка волшебников отгоняли дракона прочь и пытались спасти чемпиона. Дракон почувствовал, что победил одного волшебника и рассвирепел — он стал крушить все, что попадалось на его пути, пулять огненными струями в зрителей и трибуны. Волшебники, которые обеспечивали безопасность зрителей, всячески старались обезвредить дракона, но он был неудержим.
— Разошлись все, живо! — на арену выбежал Грюм, растолкав всех волшебников на своем пути.
Гарри увидел, что Аластор что-то бормочет, а дракон тем временем подходил к нему все ближе и ближе. На кончике посоха Грюма засверкал небольшой огонек, который с каждой секундой разгорался и увеличивался. В этот момент Гарри кожей почувствовал магию и мощь волшебника, ее создающего.
Миг — огонек на кончике посоха Грюма вспыхнул и дракон замер, а потом превратился в кучку пепла.
Посреди арены одиноко стол Грюм, сжимая посох в обожженных руках.
Спустя полчаса, когда обугленное тело Крама унесли под трибуны, а пепел от дракона убрали прочь, настала очередь третьего участника — девушки из Шармбаттона по имени Флёр Делакур.
— Итак, — упавшим голосом сказал Фадж. — Третий участник. Флёр Делакур.
На арене появилась миловидная девушка, которая сразу же бросилась за камень. Дракон ей достался небольшой, голубоватого цвета, который в наступающих сумерках становился плохо различим на фоне серого неба и темных камней.
Флер не стала долго думать и швырнула в дракона каким-то заклинанием, отчего дракон принялся чихать и свалился с кладки яиц. Девушка быстро вытащила из-за пазухи тонкую серебристую нить с петлей, наподобие той, которой ковбои заарканивают телят, и набросила его на золотое яйцо. Резко потянув за нить, Флер затянула петлю, и яйцо полетело прямиком в руки француженки, но девушка не рассчитала силу — яйцо с хрустом впечаталось в лицо Флер, минуя расставленные руки. Однако Делакур не растерялась и даже не заплакала — подняв яйцо и утерев кровь на губах и носу, она гордо прошла в закуток под трибунами и скрылась из виду.
Зрители молчали. Все пребывали в шоке — хрупкая девушка сделала то, что не удалось сделать двум, казалось бы, сильным парням.
— Итак, — чуть приободрившись, заорал Фадж. — Результаты мисс Флер Делакур!
Все судьи подняли таблички с оценкой "десять".
глава 43. "Я никогда не отступлю"
Радость от чудачеств и трусости Диггори во время первого соревнования Турнира Трех Волшебников быстро сменилась болью от смерти Крама. На этом фоне абсолютно никто не замечал победу в первом конкурсе хрупкой девушки из Шармбаттона по имени Флер Делакур. Многие студенты долго не могли "переварить" все произошедшее в тот день, начавшийся комедией и окончившийся смертью. Еще несколько дней после произошедшего Гарри чудился запах горелого мяса, а в ушах раздавались предсмертные крики Крама.
На следующий день после смерти Виктора из Болгарии приехали его родители и забрали обугленный труп с собой. По этому случаю Большой зал украсили черными флагами и лентами — дань памяти погибшему заморскому чемпиону, любящему выпендриваться.
— Сегодня мы поднимем свои чаши за парня, который был чемпионом, — сказал Грюм, стоя у кафедры перед всей школой. — Почтим память Виктора Крама.
Все выпили из чаш. Грюм молча уселся за стол и принялся есть.
После обеда Гарри с Сириусом пошли прогуляться по окрестностям школы. Осенний день выдался холодным, но солнечным. Гарри курил сигареты, Сириус собирал в букет опавшие осенние листья.
— Я поговорил со Слизнортом, — сказал Сириус, сделав глоток тыквенного сока из бутылки, которую он умыкнул со стола в обед и разбавил его с перваком Хагрида. — Он ни слова не вспомнил из вашей беседы, старый алкаш, — Сириус рассмеялся, — но я его разговорил, и он думает, что нужно искать семь крестражей. Также Гораций полагает, что Волан-де-Морт спрятал крестражи в памятных ему местах и использовал в качестве сосудов-вместилищ своей души древние реликвии или важные для него вещи.
Гарри смотрел на Сириуса и видел, что лицо крестного озадачено.
— Все так плохо? — спросил Гарри.
— Нет, что ты, — ответил Сириус, с натянутой улыбкой, — даже наоборот. Мне кажется, что мы можем найти крестражи и уничтожить их. Я знаю, как распознать такой темномагический артефакт, — Сириус подмигнул Гарри, — теперь главное их найти.
— Хоть какие-то зацепки есть, где бы могли находиться крестражи? — спросил Гарри.
— Есть, — ответил Сириус, плюнув на землю. — Воспоминания Дамблдора. По словам Слизнорта, Альбус был очень дружен с Томми, пока тот учился в школе. И многое может рассказать.
— Дамблдор никогда не станет сотрудничать с нами, — сказал Гарри. — Он старый алкаш, у него мозгов не осталось почти.
— Ну, это не совсем так, — сказал Сириус серьезно. — Дамби хитер и умен, а пил он и раньше. Я слышал, что в Азкабане он совсем озверел — выпивку ему брать неоткуда, поэтому он без палочки устраивает там чудеса.
— Что-что? — нервно дернув бровью, спросил Гарри.
— Вот то-то, — сказал Сириус. — Дамблдор целиком оправился от своей зависимости и в нем бурлит магия. Без палочки ему не выбраться из Азкабана, ибо там сотня дементоров рядом с его камерой плюс еще три тонны заклинаний. Но вот недавно я слышал, что Дамблдор превратил чашку для баланды в собаку и заставил ее плясать перед камерой.
— Ебать мой хуй, — сказал Гарри, закурив две сигареты сразу.
— Да, это было бы приятно, — сказал Сириус, игнорируя привычку Гарри курить, когда он нервничал. — Но вот теперь Дамби держат почти все время с негласного согласия министра магии под Империусом, а то боятся, что он сбежит к ебеням собачьим.
— Прямо к ним? — не удержался от остроты Гарри, выпуская струю дыма. — Да-а, дела — пиздец.
— Вот и я о чем, — сказал Сириус, отобрав у Гарри сигарету. — Сейчас прийти в Азкабан к Дамблдору опасно и рискованно. Он прямой потомок самого Гриффиндора, хоть и через десятки поколений, так что боюсь будет посильнее, чем Грюм и уж тем более, чем я. Но не все пропало — у меня есть кое-какие воспоминания старого алкаша Дамблдора.
— Блять, Сириус, это так успокаивает, — съязвил Гарри, выбрасывая окурок и доставая еще одну сигарету из пачки.
— Не ссы, прорвемся, — сказал Сириус и сплюнул, выпустив струю дыма. — Я же с тобой, Гарри.
— Когда начнем поиски? — спросил Поттер, пожевывая фильтр сигареты и ковыряя носком ботинка мерзлую землю.
— Ну, мы уже кое-что нашли, — впервые искренне улыбнувшись, сказал Сириус. — Ты был крестражем, это раз. Два — клочок души Тома, который летает где-то по свету. Осталось найти еще пять.
— Ебать, Сириус, ты меня так охуенно обнадежил, — язвительно сказал Гарри. Внезапно его озарила догадка: — Я же, блять, книжку одну расхуярил в свое время! А из нее торчал уебок этот!
Гарри принялся рассказывать Сириусу про Тайную комнату и то, как убил Василиска и разорвал дневник Риддла.
— Три! — вскричал Сириус, давясь бычком от сигареты. — Гарри! Ебаные рога и копыта! Это уже три! Значит, останется найти четыре штуки всего!
— Сириус, — Гарри, отсмеявшись, указал сигаретой на букет листьев, — ты это что делаешь? Люпина на свидание собрался позвать?
Сириус обильно покраснел и ничего не ответил крестнику.
После разговора с Сириусом Гарри ощутил, что время будто сорвалось с цепи. Ноябрь быстро сменился декабрем и предпраздничной суетой. В замке ничего подозрительного не происходило, что беспокоило Гарри еще сильнее, чем открытая угроза.
Гермиона вышла из больничного крыла спустя неделю после травмы, полученной от кирпича, пущенного Седриком Диггори. Ее лицо теперь украшали небольшие шрамы, передние два зуба были выбиты — Грейнджер отказалась их отращивать при помощи магии, ссылаясь на то, что ее родители "очень крутые стоматологи и сделают ей новые зубы красивее и лучше прежних". Гарри был отчасти рад тому, что произошло с Грейнджер — Гермиона показала ему свое подлинное лицо, и Поттер в очередной раз убедился, насколько люди отвратительны внутри, показывая миру только яркую обертку, под которой скрывается кусочек липких фекалий.
В связи с информацией о крестражах и их предстоящем поиске, а также постоянной бдительностью, Поттер ожидал угрозы отовсюду. Его начали мучить ночные кошмары. Сириус продолжил преподавать в Хогвартсе, в свободное время изучая воспоминания Дамблдора. Блэк установил, что Темный Лорд был полукровкой, а мать его была никто иная, как Меропа Мракс. А отцом Волан-де-Морта был некий маггл по имени Том Риддл.
— Мраксы — прямые наследники Слизерина, — рассказывал Сириус Гарри, сидя на кожаном черном диване в своем кабинете. — Значит Волан-де-Морт и правда потомок самого Салазара. М-да, дела. Но теперь понятно, что Томушка скорее всего части своей грязной душонки заключил в вещи, которые близки Слизерину. А Салазар известен тем, что оставил после себя, помимо Тайной комнаты, драного серого британского котенка-недопереводчика и огромного Василиска, еще и медальон. Я это помню еще из истории Хогвартса. Вот же блять, — глаза Сириуса внезапно озарились догадкой, — а что, если...
Сириус выскочил из кабинета, оставив Гарри одного. Поттер отхлебнул из кружки чая и откусил от булочки с маслом, а Сириус уже ворвался в свой кабинет.
— Гарри, — лихорадочно сверкая глазами, сказал Сириус. — Я знаю, как выглядят крестражи.
* * *
Следующее испытание в Турнире Трех Волшебников было назначено на конец января, так что вся школа с нетерпением ждала этого события, несмотря на смерть Крама.
На рождественские каникулы Гарри и Сириус остались в школе и весело провели время в компании близнецов Уизли, Люпина и Хагрида. Кроме того, Гарри много общался с Бъярной, которая была не против уединения и "всяких там обжиманий-поцелуев", как сказал Гарри Сириус. Ревнивая Гермиона уехала из Хогвартса первой, гордо задрав голову и демонстрируя всем свое покрытое шрамами лицо.
Сириус с Люпином позабавили Гарри и близнецов, притащив из Зонко мешок всевозможных игрушек разрушительного и развлекательного действия. Гарри все-таки запустил свой безостановочный бумеранг, который покалечил Рона Уизли, сбросив его с третьего этажа, и опрокинул несколько рождественских елей.
Третьего января Сириус, сидя в кресле у камина в гостиной Гриффиндора, заговорил о крестражах, оставшись наедине с Гарри.
— Вот же Риддл-обрыддл, — сказал Сириус, с отвращением беря в руки книжонку в черном переплете, которую протягивал ему Гарри. — Сука, крутую вещь испортил.
Гарри смотрел на Сириуса, а тот детально и внимательно принялся изучать дневник, изредка взмахивая палочкой и что-то бормоча себе под нос.
— Итить твою мать, — ругался Сириус. — Да тут столько всякой магии, что ошизячиться можно. Риддл просто сделал из дневника крестраж, а этот дневничок был заколдован так, что мог погружать читающего в тот мир, который был описан на страницах. Ценный артефакт, сейчас такой уже не найти. А этот испорчен.
Сириус положил дневник Риддла в карман пиджака.
— Гарри, а что у тебя с этой растрепой Грейнджер? — прямо спросил Сириус крестника. — Вы же корешились раньше, ебать. А теперь?
— Да, пиздец, — ответил Гарри. — Ебанутая она малолетка. Я ей как-то конфеты купил блевальные, шутки ради, а она подумала, что я в нее втюрился. Истерику мне закатила, слезы, сопли — все как бабы любят. Я ее на хуй послал.
Сириус молчал.
— Она вообразила меня своей собственностью, — с гневом говорил Гарри. — Типа я ее должен любить. А нахуй она мне нужна, точнее там она мне вообще не нужна, учитывая, что я влюблен в другую? Я даже рад, что Диггори-Горелая-Жопа ей ебальник камнем расхуярил.
Сириус горько усмехнулся и сказал:
— Не спеши разбрасываться друзьями, Гарри. Понимаю, ты молод, сам таким был. А эта дурочка малолетняя, конечно, ревнует. И ненавидит. Но это все нормально для вашего возраста. Да и для людей в принципе.
— Нахуй она послана, — сказал Гарри, стиснув кулак, — пусть там и находится!
Сириус тяжело вздохнул.
— Смотри не пожалей, — сказал Блэк и вышел из гостиной, оставив Гарри наедине с самим собой.
— Я никогда не отступлю от принятых решений, — сказал Гарри в пустотой комнате.
глава 44. Второе состязание
— Второй тур открыт! — орал Фадж, стоя на тридцатиградусном морозе и плотнее кутаясь в несколько цветастых одеял, надетых поверх толстой лисьей шубы.
Гарри, как и остальные студенты, стоял на трибуне на берегу Черного озера. Поттера трясло от холода — не помогали ни заклинания, ни самогон Хагрида, ни несколько свитеров, натянутых поверх мантии.
— Бля, они совсем ебанулись, устраивать турнир в такую холодину, — сказал Гарри Сириусу, закутанному в медвежью шубу, который стоял рядом и также трясся всем телом, как и Гарри. — И смотреть-то на что? На гладь озера? Все же происходить будет на глубине...
Внезапно перед взорами студентов предстали чемпионы, и Гарри пришлось замолчать. Седрик Диггори был одет в тоненькое трико и водолазку, его синие губы отчетливо давали понять, что чемпион Хогвартса не просто замерз, от холода скоро его сердце не сможет гонять густеющую кровь, и потому его ждет скорая смерть. Флер Делакур выглядела чуть лучше — Гарри заметил, что ее небольшая грудь стала еще меньше на холоде, но губы у нее были не синие, а бледно-розовые.
— Участники должны были разгадать загадку, спрятанную в золотом яйце, полученном ими в первом туре! — орал Фадж в оранжевый рупор, приняв внутрь пару стаканов виски для согрева. — Если, конечно, они смогли завоевать яйцо, — съязвил Фадж и трибуны взорвались хохотом при воспоминании горелых ягодиц Диггори, который покрылся белесыми пятнами от стыда. — Участникам предстоит найти самое ценное, что у них забрали! И эта ценность находится в Черном озере!
Трибуны заорали от удовольствия — все хотели посмотреть, как чемпионы будут плавать в ледяной воде и что из этого выйдет. Седрик Диггори, когда услышал, что предстоит лезть в озеро, заплакал и опустился на колени, обхватив голову руками. Флер держалась гордо, хотя после известия о том, что ей нужно погрузиться в ледяную воду и там что-то искать, заставило последние краски сойти с ее лица.
— На задание участникам дается один час! — орал захмелевший Фадж. — Начали, ик!
Гарри увидел, как Флер смело полезла в воду, взмахнув перед этим палочкой — на ее голове появился какой-то белесый пузырь. Девушка нырнула в воду и скрылась подо льдом.
Диггори же, который все еще плакал и мялся возле берега, был не готов участвовать в конкурсе, потому что ожидал чего угодно, но только не погружения в ледяные воды Черного озера в трескучий мороз января — он не сумел подготовиться к испытанию, потому что не получил золотое драконье яйцо.
— Пошел прочь!
— Позор школы!
— Отсос!
— Ебаный трус! — орали студенты с трибун.
Седрик все плакал, но все-таки превозмог себя и залез по колено в воду. Даже издалека было заметно, что его трясет от холода — вокруг его ног по воде расходилась рябь, но крики зрителей заставили его сделать то, чего он так панически боялся.
— Лезь в воду или уебывай на хуй! — заорал Скримджер с трибун, не в силах больше выносить этот позор.
Диггори услышал крик главы Аврората, который к тому же был начальником его отца, и со всего маху нырнул в воду, разбив головой лед. Показались пузыри над поверхностью воды, которая тут же стала стягиваться тонкой ледяной пленкой.
— Итак, все участники погрузились в поиски! — кричал Фадж. — Осталось еще сорок пять минут!
Для Гарри это был самый скучный и холодный день в жизни, потому что на поверхности озера не было ничего видно. Что происходит там, внизу, оставалось загадкой. Поттер много курил и пил первак, так что по истечение часа он был уже изрядно навеселе от количества принятого алкоголя и возросшего уровня никотина в крови.
— Ебать! — орал Гарри. — Флер, давай!
Разломав лед, показалась Флер Делакур, тянущая за собой маленькую девочку, похожую на нее — свою младшую сестру, которую похитили и поместили на самое дно Черного озера. Вода намочила одежду Флер, и ее фигура показалась Гарри божественно прекрасной, хрупкой и утонченной, словно сама Флер была сделана из хрусталя. Поттер был рад, что Бъярны не было рядом и она не видит, как Гарри таращится на француженку.
— Браво! — орал Фадж. — Мисс Делакур справилась с заданием первой! Безусловно, она получит высшие баллы!
К Флер и ее сестре подбежала мадам Помфри, она принялась пичкать девочек разными снадобьями и зельями от переохлаждения, от которых из ушей валил дым.
Шли минуты, но Диггори все не желал показываться из воды. Фадж начал беспокоиться и отправил под воду специально обученных водолазов, которые спустя пятнадцать минут вытащили на поверхность воды сперва девочку из Когтеврана по имени Чо Чанг, а потом и замерзшее насмерть тело Диггори.
— Вот те раз, — сказал Фадж в рупор. — Еще один преставился...
Гарри всматривался в лицо Диггори — глаза Седрика были закрыты, кожа приобрела бледно-синий оттенок. Закоченевшие руки и ноги изогнуты в неестественной позе, лицо искажает гримаса боли и недоумения. По трибунам пронесся крик — это орал отец Седрика, который присутствовал на соревновании.
— Это мой сын, мой мальчик! — взвыл Диггори-старший, подбегая к трупу Седрика и выхватывая его из рук водолазов.
* * *
После похорон Седрика коллегия решила досрочно вручить Кубок Трех волшебников Флер вместе с наградой в тысячу галлеонов и прекратить состязание. Хогвартс пребывал в трауре — каждый студент принял горе семьи Диггори как личное, потому что Седрик был знаком всем. Он часто позировал перед девочками и изображал вампира на Хэллоуин, вызывал на дуэли слизерницев, ни разу толком так ни с кем и не подравшись.
По поводу смерти Седрика в школе вновь перекрасили флаги факультетов в черные. Флер Делакур поприсутствовала на церемонии награждения и в тот же день отбыла вместе со всей свитой обратно во Францию.
— Вот видишь, Гарри, — Сириус сидел в кресле в своем кабинете, — кто-то точно хотел твоей смерти.
— Да-а, — издевательски протянул Гарри, который теперь уже явственно чуял какую-то тревогу и угрозу. — Сука, Сириус, попомни мои слова — это еще не все. Этим все не кончится.
Сириус внимательно посмотрел на Гарри и ничего не сказал.
— Гарри, ми з тобою, не бийся, — подбодрил Люпин Поттера.
— Ага, — саркастически произнес Гарри.
— Ладно, — сказал Сириус. — Как говорят мерзкие маглы, чему, бля, быть, того, сука, не миновать.
После отбытия делегаций Дурмстранга и Шармбатонна в Хогвартсе сразу стало скучно и уныло — пропало то напряжение и ликование, когда ждешь чего-то нового и интересного. Кроме того, Грюм посчитал, что необходимо отдать дань уважения Седрику, поэтому целый месяц в Хогвартсе должны были висеть черные флаги и все должны были поститься.
Гермиона продолжала игнорировать Гарри. Родители не смогли исправить зубы Грейнджер, поэтому вместо двух резцов у Гермионы во рту образовались золотые протезы, что делало Грейнджер похожей на цыганку.
Гарри рассмеялся и упал под парту, когда на первом в марте уроке зельеварения Гермиона блеснула перед всем классом новыми зубами, которые к тому же затрудняли девочке выговор — она жутко шепелявила.
— Шепелявая уебашка года, — громко сказал Гарри на весь класс, чтобы уколоть Гермиону — все начали хихикать и прыскать от смеха.
Гермиона покраснела и как только прозвенел звонок, выбежала из класса и разрыдалась.
Грюм все также продолжал заниматься боевой магией с Гарри. К ним почти всегда присоединялся Сириус, который с одобрения Аластора показывал Гарри темномагические заклинания и контрзаклятия к ним.
— Это бред, что не нужно знать и учить темные проклятия, — говорил Сириус, — маг всегда должен знать, какое заклинание в него летит, и уметь его блокировать или отбивать. Многие светлые волшебники не знали простейших основ темной магии и становились жертвами своей заносчивости и безграмотности. Надо знать все — чтобы быть готовым ко всему.
В свободное время Гарри читал много книг по физической подготовке, магии и изучал свой род. Сириус тем временем установил, что крестражами могут являться реликвии основателей Хогвартса, а именно: чаша Пуффендуев, диадема Когтевран, меч Гриффиндора и медальон Слизерина.
— Это единственные дошедшие до нашего времени мощные артефакты, принадлежащие основателям Хогвартса, — сказал Грюм Поттеру во время очередной тренировки. — Во всяком случае, из известных широкой общественности. Сириус связался с гоблинами в Гринготтсе, они сказали, что у них в банке один такой имеется. А меч Гриффиндора, — Грюм взмахнул палочкой и на его столе появился изящный короткий тонкий меч, украшенный яркими рубинами, — точно не крестраж.
Гарри изумленно взирал на меч.
— А вы точно в этом уверены? — спросил Поттер.
— Абсолютно, — ответил Сириус. — Мы уже проверили реликвию — меч чист.
— А что же гоблины? — спросил Гарри и вспомнил мерзких уродливых карликов. — Они помогут?
— Думаю, да, — желчно сказал Сируис. — Как всегда, все банально свелось к деньгам, — Блэк с отвращением плюнул.
— А остальные крестражи? — спросил Гарри.
— Кое-что еще есть, — сказал Сириус и взмахнул палочкой — перед Гарри материализовался золотой медальон, похожий формой на яйцо, с изображением змеи, выложенной изумрудами. — Реликвия Слизерина.
— Епта! — вскричал Гарри, чувствуя, как от медальона веет чем-то странным и пугающим. — Где? Как? Как ты, блять, его достал?
Сириус рассмеялся, а потом ответил:
— Не поверишь, у нас дома.
— Что? — вскричал Гарри.
— Именно, — сказал Сириус. — Кикимер отдал мне его. Оказывается, Регулус, мой брат, пытался убить Лорда. За что и поплатился жизнью.
Сириус примолк и отвернулся. Когда он заговорил вновь, его голос был тихим и осипшим.
— Регулус знал про крестражи, — сказал Сириус. — Он взял с собой Кикимера и отправился на поиски крестража. Он попал в пещеру, где находилось озеро, полное инферналов. Он забрал медальон, но не смог выбраться, — голос Сириуса надломился. — Кикимер аппарировал из пещеры, но не смог уничтожить медальон. Тринадцать лет он лежал у меня дома.
Повисло напряженное молчание.
— Еще есть одна особенность, — после долгого молчания хрипло сказал Сириус. — Крестражи притягиваются друг другу, их неотрывно влечет, потому что душа желает соединиться, стать единым целым. Вот чего Риддл не мог понять, потому что у него никогда и души то не было.
— То есть нам нужно везде ходить с этим медальоном и он укажет, где находится еще один? — спросил Гарри.
— Да, — просто ответил Сириус.
— Хуясь, — ругнулся Гарри. — Откуда начнем поиск?
— Думаю, что с Хогвартса, — устало ответил Сириус. — Чаша будет у нас, я почти в этом уверен, а вот диадема точно в школе. Я когда был студентом, сам порой искал эту диадему, чтобы превзойти в уме самого Дамблдора, показать, что я круче его, тупой я был идиот. И я узнал, что диадема в школе — ее носила сама Кандида, но когда она умерла, а произошло это именно тут, то диадему спрятали. А где она теперь — загадка.
— Так, — подвел итог Гарри. — Значит я — это раз, дневник — два, медальон — три, чаша — четыре, диадема — пять, сам Том — шесть. Где еще один крестраж? И есть ли он?
— Есть, — дверь скрипнула, и в кабинет Грюма вошел Слизнорт — его лицо блестело от пота. — Том точно сделал семь штук — он был одержим этим числом. "Разве семерка — не самое сильное магическое число?" — спросил он меня как-то. Так что нужно искать еще один.
— Думаю, надо все-таки навестить дом Мраксов, — сказал Сириус.
глава 45. Адский огонь и новое нападение
В апреле Сириус, Грюм, Люпин и Гарри отправились в дом Мраксов. На дворе стоял промозглый день, на небе висели серые тучи, предвещающие дождь, туман заботливо укутывал ложбины. Под ногами хлюпала жидкая грязь — после таяния снега пошли дожди, не дававшие земле подсохнуть.
— Вот это дыра, — сказал Сириус, осматривая старый покосившийся дом, похожий на сарай, и отряхивая грязь с сапог и мантии. — Тут что, в самом деле живут маги? Ебать их лень.
Гарри был полностью согласен с Сириусом — дом Мраксов был полной противоположностью коттеджу Дурслей, особенно в те времена, когда была жива тетя Петуния.
— Епта, — сказал Гарри. — Похоже, что некоторые волшебники куда хуже маглов. Я бы сказал, что в хлеву у свиней чище.
— Ага, — ответил ему Грюм. — А в Шотландии вообще свиньи живут в чистых загонах, их моют и приучают испражняться в строго определенных местах. Этих, — Грюм указал пальцем на дом Мраксов, — явно не приучить вообще ни к чему.
Сириус сплюнул. Процессия медленно пошла к двери.
— Есть кто живой? — крикнул Сириус, стукнув несколько раз кулаком в дверь. — Хотя, если бы кто-то был в доме, нас бы уже давно заметили — тут повсюду стоят оповещающие чары.
Из дома не доносилось ни звука.
— Гоменум Ревелио, — прошептал Грюм. — Похоже, что в доме пусто. Но я чувствую постороннюю магию. Как будто над домом висит чья-то тень.
— А я думал, что один ощутил это, — пошутил Сириус. — Крестраж в доме.
Сириус достал из кармана медальон Слизерина — кулон дернулся по направлению к дому, Блэк едва смог его удержать.
— Чт бум длать? — проглатывая буквы от волнения спросил Гарри.
— Тут полно темной магии, — сказал Сириус. — Думаю, надо использовать Адский огонь, чтобы не заморачиваться. Аластор?
Грюм утвердительно кивнул.
— Гарри, отойди чутка назад, — скомандовал Аластор. — Сейчас будет веселье.
Поттер, который видел, что может сотворить Грюм, применяя свой посох, моментально скрылся за ближайшими кустами и закурил.
— Так, господа, — обратился Грюм к Люпину и Сириусу. — Заходим с трех сторон и колдуем купол.
Сириус достал палочку — в его глазах плескался гнев и решимость. Люпин безропотно отошел на свою позицию.
— Начали! — вскричал Грюм. — Файнд Файер!
— Файнд Файер!
— Файнд Файер!
Гарри скорее почувствовал и услышал, прежде чем увидеть, как повеяло жаром, словно рядом текла река расплавленного металла. Когда Поттер высунулся из-за кустов, чтобы посмотреть на происходящее, то его глазам предстал огромный огненный купол над домом Мраксов. Всполохи пламени принимали вид странных животных и существ, которых Гарри не видел никогда в жизни.
Вдруг раздался громкий вой, словно включилось сразу несколько пожарных сирен — над огненным куполом взвился черный дым, который превратился в темное облако, моментально растаявшее.
— Стоп!
Гарри увидел, как Грюм, тяжело дыша, опускает палочку. Потом к нему подошел Сириус и Люпин — их лица блестели от пота и были закопчены, на плечах и одежде лежал пепел.
— Неплохая работа, — сказал Сириус, нагнувшись, кашляя и плюясь, поставив руки на колени. — Я думаю, крестража больше нет.
— А ты проверь, — посоветовал Аластор, отряхивая сажу с плаща.
Сириус достал медальон — кулон остался висеть на цепочке без движения. Блэк сделал несколько шагов вглубь дымящихся развалин дома — медальон не проявлял активности.
— Проверим магией, — сказал Грюм и взмахнул палочкой.
Последовала зеленоватая вспышка и треск — потом все стихло.
— Все чисто, — удовлетворенно сказал Аластор, а потом удовлетворенно улыбнулся, отчего его лицо стало похоже на гротескную маску. — Обожаю Адский огонь.
* * *
Гарри испытал некоторое облегчение, когда крестраж был уничтожен. Теперь осталось заполучить диадему и чашу, а потом найти самого Волан-де-Морта и убить. И после этого жизнь станет спокойной и райской.
Гарри был обнадежен этой небольшой победой, а получив сообщение от Блэка, где он сообщал, что гоблины продали ему "на время" чашу Пуффендуя, и вовсе обрадовался так, что запрыгал в спальне посреди ночи.
— Гарри! — сказал Невилл, свалившись с кровати. — Что ты творишь?
— Ничего, Невилл, — орал Поттер, закуривая, — просто настроение хорошее.
Гарри прыгал и курил, через несколько минут у него закружилась голова и он пошел в душ, бросив бычок на кровать Рона Уизли.
— Псих конченный, — сказал Рон, с отвращением сбрасывая окурок с одеяла, — я донесу на него МакГонагалл.
Рон вышел из спальни — ребята переглянулись.
— Идиот, — сказал Симус, укладываясь спать дальше. — У Поттера сам Грюм в друзьях, да и остальные учителя в нем души не чают. Пускай жалуется, посмотрим, что из этого выйдет.
Гарри не смог больше уснуть, поэтому он вымылся, оделся и отправился вначале на утреннюю прогулку, а затем в Большой зал на завтрак. Шлепнув попутно Бъярну по заду и подарив ей горячий поцелуй в тесном темном коридоре, Поттер в приподнятом настроении уселся за стол, попутно толкнув Гермиону в спину локтем, отчего последняя закашлялась и облила тыквенным соком свою новую форму.
Гермиона убежала в туалет вся в слезах, а Гарри даже не обратил на это внимания.
Сириус улыбался Поттеру от стола преподавателей, Бъярна смотрела на Гарри обжигающим немигающим страстным взглядом и тоже улыбалась — Поттер понимал, что ему настолько хорошо, что это не может быть правдой.
Иллюзия счастья никак не желала меркнуть — даже когда к Гарри во время завтрака подошла МакГонагалл и спросила у того про курение. Поттер сказал, что впервые об этом слышит и состроил невинные глаза. МакГонагалл поджала губы и отправилась прочь, попутно пригрозив Гарри, что если он будет курить, то не вырастет. Гарри от души посмеялся, когда МакГонагалл отвернулась, и подумал, что надо почаще бросать бычки в Рона Уизли, это очень веселило.
После завтрака Гарри радостный убежал на зельеварение к Слизнорту, где единственный из всего класса получил отметку "Превосходно", чего при Снейпе никогда не было. Когда Гарри шел из подземелий, в пустом коридоре появился незнакомый ему мужчина. Начищенные до блеска ботинки и аккуратно постриженные усы говорили сами за себя — перед Поттером стоял Барти Крауч.
— Гарри Поттер, — голос Крауча был каким-то странным, тихим и непохожим на его привычный уверенный тон.
— Мистер Крауч? — насторожившись, спросил Гарри. — Что вам нужно?
Глаза Крауча забегали, он стал тяжело дышать.
— Это так тяжело, — начал говорить Крауч. — Это так непросто. Пережить все эти смерти...
Гарри вначале не понимал, что имеет в виду Крауч, а потом его осенило — это он про Турнир говорит.
— Да-а, — притворно погрустнев, протянул Поттер.
— Но есть кое-что, что всегда нужно делать, — на лице Крауча начал выступать пот, — несмотря ни на что.
Гарри не успел моргнуть, как Крауч выхватил из кармана нож и полоснул им Поттера по руке. Гарри вскрикнул от неожиданной боли и отступил назад, но Крауч не дал ему ничего сделать — он выхватил палочку свободной рукой и, отбросив нож, собрал всю вытекшую кровь Гарри в колбочку.
— Ты охуел? — заорал Гарри и выхватил палочку, но Крауч оказался проворнее.
— Империо, — каркнул Крауч, и в голове Поттера закружился белый туман, обещающий вечную сказку и рай.
А потом среди этого благоденствия зазвучал голос:
— Ты забудешь о том, что произошло. Если тебя спросят, то ты скажешь, что упал и поранился на ступеньках. Меня ты не видел.
— Ага, — подумал Гарри, злой, как самка дракона, у которой забрали яйцо из кладки, — хуй тебе.
Внезапно туман рассеялся, и Гарри вновь очутился в темном коридоре, но рядом уже никого не было. Ранка на руке затянулась, и ее почти не было видно.
— Сириус! — заорал Гарри и дотронулся до золотого галлеона, который лежал в кармане.
Не прошло и минуты, как в коридор ворвался Блэк в сопровождении Грюма.
— Что случилось, Гарри? — взволнованно спросил Сириус.
Гарри все рассказал крестному, добавив про свои ощущения от заклинания.
— Римус! — Сириус достал сквозное зеркало и начал орать. — Срочно обыщи территорию школы! На Гарри напали!
Блэк выскочил из коридора, но потом вновь вернулся назад.
— Ебать, — ругнулся Сириус. — Никого. Это как такое возможно? Крауч пользуется непростительными в школе? Что за пиздец?
Сириус выразительно посмотрел на Грюма.
— Крауч с полчаса назад прибыл ко мне через камин, — ответил Грюм. — Сказал, что нужно подписать кое-какие бумаги по утверждению преподавательского состава на следующий год, а потом сказал, что отправится в Хогсмид.
— Зачем он взял мою кровь? — спросил Гарри.
В жуткой тишине темного коридора раздался полный злости голос Грюма:
— Чтобы воскресить Темного Лорда.
В коридор вбежал Люпин.
— Аппарировал, — сказал, тяжело дыша, Римус. — Не встиг його наздогнати.
— Блять, да что еще?! — вскричал Грюм и схватился за карман, из которого вытащил сквозное зеркало. — Мне нужно в свой кабинет.
Гарри, Сириус и Люпин отправились вслед за Грюмом.
В кабинете директора уже стоял бледный перепуганный Фадж в компании Люциуса Малфоя.
— Что случилось? — заорал с порога Грюм вместо приветствия.
— Вам лучше сесть, — сказал Фадж дрожащим голосом со слезами на глазах.
— Блять, говори! — взревел Грюм, наплевав на субординацию и все рамки приличия.
— Дамблдор сбежал из Азкабана, — промолвил Фадж тихим голосом.
— Да еб же вашу мать! — заорал, брызжа слюной в лицо Фаджу, Грюм. — Вы там поохуели совсем? Как это, блять, произошло?
Гарри нервно засмеялся, Сириус побледнел и сжал кулаки.
— Ебаные идиоты! — заорал Сириус. — У меня для вас еще одна новость — Крауч хотел убить Гарри!
— Что? — взвизгнул Фадж. — Да как же так? Крауч дома сидит больной!
— Хуй там! — рявкнул Сириус. — Он живой, сука, и здоровый бегает по Хогвартсу и режет студентов! Вы там в своем Министерстве вообще охуели что ли? Может вам всем взять отпуск бессрочный?
— Не горячись, Сириус! — пищал перепуганный Фадж. — Расскажите по порядку, что произошло!
— Нет, это, блять, вы расскажите! — орал Сириус, наливаясь гневом. — Как вы могли допустить, чтобы Дамблдор сбежал из Азкабана! Как, блять, Фадж?
— Вот так! — крикнул Фадж. — Дементоры пропустили его! Решетки расплавились! Пять авроров мертвы!
— Блять, да вы вообще подумали, что охраняете одного из могущественных волшебников столетия? — вскричал Сириус.
— Что у вас натворил Крауч? — вместо ответа спросил бледный Фадж.
— Что-что, хотел убить Гарри, вот что! — заорал Сириус и треснул кулаком по столу. — Порезал ему руку и смылся!
— Срочно в розыск! — закричал Фадж, доставая сквозное зеркало. — Скримджер! Скримджер, ебать тебя восемь раз! Просыпайся, ебаный клоун! Срочно! Всем аврорам! Объявить в розыск Барти Крауча и немедленно начать поиски!
глава 46. На кладбище
Человек в черной мантии с капюшоном медленно шел по неосвещенной проселочной дорожке. Вдоль дороги стояли дома, но в столь ранний час еще никто не бродил по улице. Он шел дальше, поворачивая голову то вправо, то влево. Мужчина явно что-то искал, но пока не мог найти.
Занялся рассвет, и солнце пронзило мрачную сырость первыми робкими лучами. Кто-то выгонял корову на выпас — послышался скрип ржавых петель калитки и сонное мычание.
Он быстро ступил в тень соседнего дома — его не должны были видеть. Он чувствовал, что предмет его поиска где-то неподалеку, но ускользает от него.
Мужчина не спал всю ночь, и теперь забрался в первый заброшенный амбар, влез на стог сена и блаженно закрыл глаза — сон мгновенно сморил его.
Проспав почти весь день, он снова выбрался на поиски только ночью — именно в это время суток он выходил на охоту.
Это была уже не первая, и даже не десятая деревушка в Британии, которую прочесывал Барти Крауч-младший. За несколько месяцев странствий перед его взором промчались пейзажи почти всей страны, и только тут, в Литтл-Хэнглтоне, он ощутил его присутствие.
Его Господин.
Наколдовав на конце палочки небольшой шарик синеватого света, Барти Крауч отправился на поиски. Не успел он сделать несколько шагов по направлению к лесу, как сразу же наткнулся на труп землеройки — он был на верном пути.
Быстро идя вперед, Барти забрел в глубь чащи, где в ложбинах лежал туман и было так темно и сыро, что глаз не различал ничего на расстоянии вытянутой руки. Волосы и одежда моментально пропитались влагой, словно прошел шквальный дождь. Изо рта Крауча вырывались клубы пара — здесь было неестественно холодно. По шее Барти-младшего поползли крупные мурашки.
Барти дрожал, но не от сырости и стужи, а от предчувствия настоящего зла.
— Владыка! — вскричал он, потому что почувствовал, что на него кто-то смотрит.
Именно почувствовал, потому как разглядеть что-то было невозможно. В ложбине воцарилась тишина.
— Ты... — прошелестел голос, и Барти вздрогнул, выронив палочку — огонек на ее кончике тот час же погас.
— Я пришел за вами, мой господин, — дрожащим голосом сказал Крауч, — я помогу вам и исполню все, что вы мне прикажете.
— Мне нужна моя змея, — шелестел глас бесплотного духа.
— Да, Владыка, — ответил Крауч.
— Она спрятана в доме моего отца... — шептал голос.
— Мне нужно принять вас, чтобы аппарировать? — спросил Крауч, вздрогнув всем телом.
— Не-ет, — протянул шепот. — Я могу стать осязаем.
Внезапно Крауч услышал, что где-то неподалеку что-то копошится в траве. Барти поднял палочку с земли, благо она лежала рядом с ногой, зажег на конце палочки огонек, который рассеивал мглу, и начал обшаривать кусты, идя на звук.
— Господин? — Барти увидел уродливое существо размером с ладонь, и его передернуло от отвращения.
Лорд был похож на маленького ребенка, с которого содрали всю кожу. Он был весь в какой-то непонятной красноватой слизи, а его голова напоминала змеиную.
— Владыка? — спросил Крауч, видя, что уродец практически недвижим.
— Скорее, — еле слышно прошептал Волан-де-Морт. — Мне нужно молоко Нагайны...
* * *
— Мою волшебную палочку, — раздалось булькающее шипение, как из говорящего шарика, погруженного в воду.
Люциус Малфой, нервно передернув плечами, словно ему на спину упала ледяная капля, поклонился и протянул волшебную палочку Волан-де-Морту, стараясь не дотрагиваться до него самого.
Отвращение Люциуса было легко понять, потому что Лорд Волан-де-Морт возродился совсем не таким, каким его помнили раньше, хотя еще до своего падения его облик был сильно обезображен темной магией.
Теперь Том Риддл, известный как Темный Лорд Волан-де-Морт, был похож на смесь змеи, мертвеца и бомжа: почти белая, с синеватым отливом, кожа, абсолютно безволосое тело, отсутствие носа, словно у сифилитика, и узкие раскосые глаза, белки которых навсегда приобрели красный цвет.
Кроме того, Волан-де-Морт был одет в непонятно откуда взявшиеся лохмотья, а когда он вылез из огромного котла, наполненного зельем Воскрешения, он был весь в слизи и подозрительно пах рвотой — его верные Пожиратели сделали вид, что так оно и надо.
— Моя палочка, — прошептал, булькнув, Лорд.
Волан-де-Морт огляделся по сторонам — он был на кладбище, окруженный Пожирателями Смерти. Неподалеку находилась могила Тома Риддла-старшего, при помощи праха которого и воскрес его сын.
— Круцио, — прошептал Лорд, направив волшебную палочку на Люциуса — тот рухнул на колени. — Ах-ха-хе-хе-хе! Ну как?
— С-спасибо, милорд, — корчась от боли в грязи, проблеял Люциус.
— Та-ак, — протянул Лорд, — кто на очереди в булочную?
Пожиратели молчали.
— Та-ак, — вновь протянул Лорд, — я спросил, кто следующий, вашу мать?!
Внезапно на колени упал один из Пожирателей, ряженый, как и прочие, в черную хламиду и серебристую маску.
— Господин! Помилуй! Боже, храни вас! — заорал Пожиратель и принялся валяться в траве, словно у него эпилептический припадок.
— Ха-х, — прошелестел, словно ветер, Волан-де-Морт. — Ты посмел при мне помянуть магловского боженьку? Авада Кедавра!
Пожиратель рухнул на траву и больше не шевелился — остальные члены группировки остались стоять на своих местах.
— Вы, кучка сморщенных педерастов, которые преспокойно трахали друг дружку, пока я, великий мыслитель и философ, гений преступного мира, прозябал непонятной субстанцией в неприветливых лесах, питаясь говном еще более неприветливых зверей! — заорал Волан-де-Морт. — Вы все умрете, мать вашу!
Пожиратели, все как один, рухнули на колени и принялись молить Лорда о пощаде, все, кроме двух человек, которые так и остались стоять на своих местах.
— Вы что там, совсем потеряли страх? — прошипел Лорд, подойдя к ним.
Первым откинул капюшон человек в сером балахоне. Это был Барти Крауч-младший.
— А, это ты, — сказал Лорд, сменив гнев на милость. — Ты меня воскресил и ты, так же, как и я, убил к хуям своего папашку. Ты прощен, да, у тебя иммунитет, можешь быть свободен. То есть можешь стоять прямо.
Лорд стал прохаживаться вокруг второго человека, который все никак не желал снимать капюшон и стоял, низко склонив голову. Волан-де-Морт почувствовал, что от человека исходят волны мощи и силы.
— Мой Владыка, каков ваш план? — спросил Люциус, встав с земли и отряхивая свои белесые длинные волосы от листьев, грязи и палочек.
Лорду пришлось отвернуться от незнакомца и ответить Малфою.
— Я. Хочу. Убить. Поттера, — прошелестел полным злобы голосом Волан-де-Морт. — И захватить власть в мире!
— Ну в общем, все как и прежде, — недовольно буркнул Люциус.
— Что ты там вякнул, инцестное животное? — заорал Лорд.
— Говорю, что план прежний, — дрожа всем телом и по привычке падая коленями на землю перед Волан-де-Мортом, проблеял Малфой.
— Да, — ответил Лорд.
"Нам всем пиздец, как и нашим жизням в тепле и почти без бед", — подумал про себя Малфой, но ничего не сказал вслух.
— Круцио! — заорал Лорд, угостив Люциуса еще одной порцией боли. — Это за твой дерзкий ответ.
Малфой орал, словно его режут заживо — он привык разыгрывать такую комедию каждый раз перед Лордом для убедительности, потому что мог терпеть сильную боль молча.
— Так, — сказал Волан-де-Морт, цокнув языком от нетерпения. — Почему я не вижу тут Поттера, а? Почему вы так плохо подготовились к моему второму пришествию?
Пожиратели стали шептаться и роптать.
— Что? Кто-то из вас что-то вякнул? — заорал Лорд своим свистящим шепотом.
— Владыка, — Люциус, на правах старшего, взял слово. — Я вас любил, любовь еще быть может, в моей душе угасла не совсем...
Пожиратели и Темный Лорд ошалело выпучили глаза и, пооткрывав от изумления рты, уставились на Малфоя.
— Ты что несешь? — Волан-де-Морт даже стал говорить тише.
— Стихи, — сказал Люциус. — Это известный русский поэт по фамилии...
— Блять, совсем охуел, — прервал разглагольствования Люциуса Лорд и рассмеялся жутким смехом, отчего у всех присутствующих побежали мурашки по коже. — Круцио! Круцио! Круцио, блять!
Пожиратели разбегались во все стороны, прячась за надгробиями и попросту ложась на землю, лишь бы избежать боли, которую им приготовил Лорд.
— Весна, весна, пора любви, как тяжко мне твое явленье, какое томное волненье в моей душе, в моей крови... — все продолжал декламировать стихи Малфой, стоя посреди начавшегося хаоса.
— Заткнись, щенок! — заорал Лорд. — Силенцио!
Люциус молча шевелил губами, Лорд не понимал, что происходит. Почему его лучший слуга, его наипреданнейший Пожиратель так странно себя ведет?
— Что происходит? — палочка в руке Лорда дрогнула и опустилась к земле, когда мантии Пожирателей внезапно перекрасились в яркие цвета, а вместо брутальных металлических масок на лицах появились идиотские маски клоунов и зверушек.
— Ладно, хватит, — раздался голос Барти Крауча.
Внезапно все снова стало на свои места — мантии вновь стали черными, а маски — серебристыми.
— Кто это делает? — испугано произнес Лорд.
— Я, ик, — пьяно сказал незнакомец и скинул капюшон с головы, — Альбус Персиваль Уулфрик Брайан Дамбалдор.
* * *
Гарри сдавал экзамены в состоянии, близком к трансу. Все его мысли крутились вокруг побега Дамблдора и нападения Крауча, что делало бессмысленными попытки сосредоточиться на чем-то другом.
Сириус пытался заручиться поддержкой Министерства, Грюм слал письма-шифровки своим "одноклубникам" во все точки мира. Гермиона плакала в туалетах, потому что Поттер ее ненавидел.
Бъярна блуждала ночами по территории Хогвартса и думала о будущем. Хагрид спал в своей избушке, обняв дубовый пень и ласково поглаживая его выступающие наросты.
Никто из них не догадывался, что Волан-де-Морт воскрес.
глава 47. Тревожное ожидание
Фадж орал на Сириуса, Блэк кричал на Корнелиуса. Столь жаркий спор разгорелся в кабинете министра магии.
— Никогда мы на это не пойдем! — взвыл Фадж.
— У нас нет другого выхода! — возопил, воздев руки к потолку, Сириус. — Корнелиус, — понизив голос и тяжело дыша, произнес Блэк, — он единственный, кто по мощи сравним с Дамблдором! Может, и сильнее его...
— Сириус, ты понимаешь, о чем говоришь? — вновь закричал Фадж на высоких нотах. — Если даже на это пойдут власти Германии, то все равно нет гарантии того, что он займет нашу сторону! Он же величайший темный волшебник! Даже сам Волан-де-Морт ему в подметки не годится!
— Вот об этом я и говорю, — ответил Сириус. — Нам нужен именно он — сильный, решительный и властный. Он же сможет привлечь на свою сторону бывших сторонников, которые остались в живых. А война будет, я это чувствую!
— Да какие сторонники у него могут быть! — вопил Фадж. — Они передохли все уже!
— Тогда он сам! — крикнул Сириус.
Фадж хлопнул ртом и замолчал. Блэк прохаживался по кабинету, потирая руки, словно пытаясь их согреть.
— Корнелиус, — тихо сказал Сириус, — я считаю, что Волан-де-Морт скоро заявит о себе.
Фадж смертельно побледнел, и казалось, что он вот-вот грохнется в обморок.
— Да-да, нам нужно быть к этому готовыми, — сказал Сириус. — Я думаю, что у Дамблдора есть все основания, чтобы мстить и тебе, и мне, и Министерству, которое лишило его всего. Поэтому Дамблдор может либо собрать армию сам, либо примкнуть к Волан-де-Морту.
— Дамблдор? Волан-де-Морт? — кричал Фадж. — Сириус! Ты в своем уме?
— Даже больше, чем когда бы то ни было, — парировал Блэк. — Корнелиус, нам необходимо действовать! Нам придется довериться ему! Если мы будем сидеть сложа руки, то потеряем власть и невинные жизни! Подумай, Фадж.
С этими словами Сириус вышел из кабинета министра магии и громко хлопнул дверью — с потолка посыпалась пыль. Фадж опустил глаза — в ушах звенело, руки тряслись. Краем мозга Корнелиус понимал, что Блэк прав, но он также знал, насколько тупы и неповоротливы в мышлении и восприятии плохих новостей среднестатистические маги, поэтому их надо было как-то деликатно подготовить к обороне и войне. И самому Фаджу нужно было быть готовым к расколу электората — одна часть непременно пойдет за врагом, вторая — за лидером сопротивления. А Фадж уже слишком стар, чтобы стоять на баррикадах с транспарантом.
— Похоже, что моей власти приходит конец, — сухо сказал Фадж и положил свой зеленый котелок на стол.
* * *
Летние каникулы в этом году для Гарри Поттера были очень напряженными — тренировки боевой магии, усиленная физическая подготовка и собрания единомышленников Сириуса, именуемые Черными псами.
— Сириус, объясни, что за "Черные псы" такие? — спросил Гарри у крестного, который курил трубку, развалившись на диване и закинув ноги на стол.
— Это тайное общество, — ответил, приоткрыв один глаз, Сириус, — во главе — я, я же и его основатель. В общество входят люди, которые сражались против Сам-Знаешь-Кого в прошлый раз и остатки Ордена Феникса.
— Кто именно? — Гарри встал посреди комнаты, сунув руки в карманы. — И что за "Орден"?
— По моим подсчетам двадцать человек, — сказал Блэк, — но думаю, что их станет больше. Орден Феникса — общество, основанное Дамблдором в прошлом, для борьбы с Волан-де-Мортом.
— Ясно, — ответил Гарри.
Поттер ощущал, что все у него внутри напряглось, как струна, — он ожидал атаки в любой момент, но ее все не было. Это заставляло Поттера испытывать еще большие страдания — нет ничего хуже, чем постоянно ожидать чего-то плохого, нельзя расслабиться ни на секунду, потому что если это произойдет, то внезапный удар будет намного сильнее, чем ожидаемый.
— Сириус, что слышно? — этот вопрос Гарри задавал крестному почти каждый день.
— Пока все тихо, — стандартной фразой отвечал Блэк, — про Дамблдора и Крауча нет информации, впрочем как и про любые передвижения бывших Пожирателей, за которыми Грюм и Черные псы установили постоянную слежку.
Гарри кивал головой и углублялся в чтение, но смысл прочитанного ускользал, заменяясь страшными картинами смертей, казней, пыток и прочих ужасов, присущих войне и возвращению Волан-де-Морта.
Поттер поддерживал отношения с Бъярной по переписке и несколько раз за лето навещал ее в Хогвартсе, воспользовавшись камином в гостиной Блэков — Грюм разрешил соединить камин в кабинете директора с очагом