Бесконечно падение. Александра Салиева (озн.фр)


БЕСКОНЕЧНОЕ ПАДЕНИЕ
Пусть осудят. Ну и что с того?
Жертвы суеверий и предрассудков…
HorusГЛАВА 1
Проливной дождь барабанит по железу и стёклам, заставляя содрогаться от одной мысли о том, что вскоре придётся выйти наружу… Хотя, кого я обманываю? Не поэтому дрожат мои руки, а внутренности выворачивает в отчаянном крике боли.
- Приехали, - холодный тон водителя вынуждает открыть глаза.
Машина и правда останавливается, но больше я никак не реагирую. Смотрю строго перед собой. Не хочу видеть его лица. В идеале, слышать сидящего рядом тоже не хочется, но с этим мне пока не справиться. Не сейчас… Позже.
- У тебя две минуты, Женя, - он хватается пальцами за мою челюсть, насильно разворачивая к себе. – Не секунды больше. Поняла?
Коротко киваю, судорожно сглатывая подкативший к горлу ком. И, как только собеседник отпускает меня, резко толкаю дверцу, выбираясь наружу.
Ледяной поток осенней непогоды безжалостно бьёт в лицо, и я зажмуриваюсь, переводя дыхание. Небольшая пауза необходима сейчас как воздух. Просто успокоиться и не думать о том, что будет дальше. Отгородиться от разрывающих душу и сознание эмоций.
Грёбаное хладнокровие – приди! Я так отчаянно нуждаюсь в тебе!
До припаркованного у обрыва «Mitsubishi Pajero» примерно сто шагов. Самых долгих в моей жизни. Тех самых, после которых я вряд ли вообще захочу куда-то выйти.
Волосы промокли насквозь, а пальцы сводит судорогой. Ноги то и дело вязнут в грязи, но я упорно иду вперёд. Как можно быстрее. И без того потратила половину отпущенного времени.
- Так надо. По-другому никак не получится… - шепчу беззвучно, останавливаясь около внедорожника.
Дверца с водительской стороны распахивается в ту же секунду. И пусть я точно знаю, что находящийся в салоне не слышал сказанного, но оттого чувства вины не становиться меньше. Посмотреть в столь любимые мною синие глаза так и вообще невозможно.
- Жень… - хриплый голос срывает последнюю печать моего самообладания.
Не в силах больше контролировать эмоции, я просто рыдаю, мысленно проклиная всех нас за то, к чему мы пришли. Мужчина реагирует мгновенно, выскакивая из машины, сгребая меня в свои объятия. Успеваю заметить в его взгляде отблески радости, смешанного с неверием… Правильно, не стоит верить мне. Я обману тебя.
И даже ещё более жестоко, чем ты сам когда-то!
- Думал, ты уже не придёшь… Не ответила ведь ни на одно из моих сообщений, - тихо бормочет он, касаясь жаркими губами моего холодного лба. – Замёрзла, да? Ничего, сейчас согрею, - прижимает к себе вплотную, позволяя уткнуться носом в его плечо. – Теперь всё будет хорошо, вот увидишь. Я тебя больше никогда не отпущу.
Исходящее от него тепло опутывает разум невесомой пеленой забвения. Ласковый шёпот приносит в сердце мнимый покой. Очень хочется поставить мир на паузу и просто наслаждаться этим моментом, но… время уходит!
- Тём, я… - слегка отстраняюсь, встречаясь с ним взглядом.
В бездонном омуте цвета атлантического океана плещутся безграничная нежность и доверие. Они разбивают моё сердце на миллионы новых осколков боли. Тех, которые на этот раз уже не собрать.
- Прости меня пожалуйста, - продолжаю, вопреки желанию заткнуться и послать всё к чёртовой матери. – Всё, что я тебе тогда наговорила – неправда. Я просто не могу тебя ненавидеть. Всегда любила только тебя. Больше никого. А Рома… он всегда знал. Я никогда не скрывала это от него. И наш брак… Он только для Матвея… - замолкаю всего на секунду.
Но и того хватает, чтобы окончание заранее подготовленной речи оборвалось.
- Жень, да плевать вообще, - бессвязно проговаривает он. - Главное, что ты пришла. Сделала свой выбор. Не тебе просить прощения, родная.
Мужчина обхватывает за затылок, притягивая к себе. Всё, что я ещё могла проговорить, теряется под обжигающим губы напором. Не поцелуй – клеймо моей принадлежности к нему. Жадно, требовательно, так глубоко, словно он собирается проникнуть ко мне в душу… Хотя он и так давно там. В самом эпицентре всей моей сущности. Всегда так было. И ничто не способно выжечь эту метку.
Да, я снова поддаюсь своей самой великой слабости. И не хочу, чтобы было как-то иначе. Наивная. Глупая. Жалкая. Одержимая.
Знаю, должна прекратить это безумие. Наступить себе на горло, как уже делала не раз, и оттолкнуть его. Сделать то, зачем пришла. Собрать силу воли в кулак. Ведь не сложно. Главное убедить себя в том, что смогу.
- Девочка моя… - измученным хриплым стоном срывается с его губ прежде, чем мы снова делим один воздух на двоих.
Сердце разрывается от безудержной тоски и горечи, но я цепляюсь за широкие сильные плечи в стремлении впитать в себя то последнее, что останется в моей памяти о единственном, кто мог бы стать моим смыслом жизни… Снова вру самой себе. Без него и меня не может быть.
- Артём, я… - предпринимаю новую попытку собрать остатки самоконтроля.
Я должна сказать! Ведь нет иного выбора!
И снова не удаётся. Громкий протяжный автомобильный сигнал позади рушит последнюю возможность излить душу. Просто времени больше не осталось.
- Жень, ты не одна? – слегка отстраняется любимый.
Я вижу в его взгляде растерянность. Тень сомнений прочно впитывается в омут синего цвета. Мужчина сжимает кулаки, отходя на шаг в сторону. Его силуэт мгновенно вытягивается в напряжении. Даже сквозь плотную чёрную щетину недельной давности заметно, как нервно дёргаются желваки.
- Это он, да? – глухо проговаривает Артём.
Былое замешательство в одно мгновение преображается в неприкрытую ярость.
- А я идиот, было, подумал, что ты и правда сделала свой выбор, - неприязненная усмешка уродует его прекрасное лицо.
Эта ненависть бьёт по мне намного сильней, чем то, зачем я сюда пришла. И мне бы разуверить своего мужчину, объясниться и молить о пощаде за одну только мысль о том, на что почти решилась, но… времени не осталось. Артём разворачивается ко мне спиной, размашистыми быстрыми шагами направляясь в сторону автомобиля, на котором я приехала.
Не могу допустить, чтобы он добрался до своей цели!
- Да, родной. Сделала, - шепчу негромко.
Плевать, услышит ли он меня или нет. Не важно. Холодная сталь рукояти самозарядного оказывается в моих руках в считанные доли секунды. Чуть больше требуется, чтобы прицелиться. Всегда ненавидела стрелять. Но это не мешает безошибочно спустить курок.
Два оглушительных выстрела разряжают шум хлёсткого потока сентябрьской непогоды на окраине города. Артём спотыкается, падая на одно колено. Ему почти удаётся обернуться, но законы физики никто не отменяет. Не в силах удерживать равновесие, он заваливается на бок, а я закрываю глаза, потому что не могу смотреть на то, что натворила. И так и стою ещё какое-то время, слыша, как удары проклятого органа в моей грудной клетке затмевают собой окружающее пространство. Сосредотачиваюсь на нём. Думать о чём-либо ещё в данный момент всё равно что подписать смертный приговор и себе. Наверное, именно поэтому не сразу понимаю, что серебристый седан, ранее стоявший в стороне, успевает подъехать совсем близко. И только когда чужие сильные руки насильно усаживают в салон, а ненавистный голос подводит короткий итог произошедшему, я пытаюсь вернуться в реальность. Жестокую. Как и мы все, кто в ней находимся.
- Умница. Теперь мы можем ехать домой. К нашему сыну. Уверен, он будет рад узнать, что мама решила вернуться…
Несколькими днями ранее

«Range Rover» цвета спелой вишни пересекает границу города, а у меня будто сердце в пропасть срывается. Целых восемь лет прошло, как я была здесь в последний раз, хотя по сути ничего с тех пор существенно и не изменилось. Всё те же домики, стройным рядом мелькающие сейчас за окном, вскоре сменяющиеся жилыми высотками, немного пробок на центральной дороге из-за череды экскурсионных автобусов, наполненных туристами. Дорожная разметка по-прежнему радует глаз своим стабильным обновлением, газоны и цветочные клумбы в парковых зонах напоминают о завидном постоянстве ухаживающих за ними – да, город выглядит точно также, как и в тот день, когда я покинула его, зарекаясь сюда никогда не возвращаться… Разве только я сама изменилась. Да и не даю себе больше таких громких обещаний. Поняла уже, судьба – ещё та дрянь, так и норовящая испытать человеческую гордость и высокомерие, поставив на колени. По крайней мере, со мной всё именно так.
От мрачных мыслей отвлекает сигнал входящего звонка.
- Жень, вот трудно тебе позвонить хоть раз вовремя, да? – без лишних предисловий бросается обвинениями муж, едва беру трубку. – Совсем не волнует, что я переживаю как ты там одна доехала… И почему GPS отключила?
Пытаюсь вспомнить номер экипажа дорожно-постовой службы, попавшейся мне на пути. Кроме них не заметила никого, кто мог бы «сдать меня» в такой короткий срок. Уж слишком оперативно дражайший супруг узнал о приближении окончания моего десятичасового путешествия. Зря только фору себе создавала, превышая скоростной режим…
- Ром, я только в город въехала, - оправдываюсь нехотя. – Просто не успела ещё тебе набрать. Через пару минут всё равно бы позвонила.
Последний вопрос нагло игнорирую. На самом деле, очень хочется просто послать абонента куда-подальше, но я стойко подавляю порыв, пусть и чрезмерная опека мужчины изрядно бесит.
- А я тебе что говорил? Чтобы ты отзванивалась мне каждую сотню километров и перед тем, как въедешь в город, - продолжает распекать он укоризненным тоном. – Твоя мать уже несколько раз мне звонила. Справляла где ты и когда приедешь.
Тяжело вздыхаю, понимая - «остынет» Агеев ещё не скоро.
- Слушай, я за рулём. Здесь движение оживлённое. Давай потом поговорим, а? – нахожусь с первым предлогом, чтобы закончить неприятный разговор.
Не дожидаясь от него ответа, отбрасываю телефон на соседнее сиденье, глубоко и медленно вдыхая. Повторяю в таком же духе ещё несколько раз, пытаясь вернуть себе спокойствие. Оно мне ещё пригодится.
Вскоре британский кроссовер сворачивает с асфальтовой поверхности на грунтовую.
- И правда ничего не изменилось, - ухмыляюсь самой себе.
Столько лет прошло, а нормальную дорогу в этом переулке так и не сделали. Даже раритетный «Ford Mustang» цвета мокрый асфальт припаркован напротив родительского дома на том же самом месте.
При виде машины сердце замирает. Нет, конечно, дело не в допотопной тачке. В том, кому она принадлежит. Её владелец – тот, из-за кого я собственно и сбежала из родного города. Да и возвращаться не собиралась. Но обстоятельства, что б их…
Автоматические ворота открываются ещё раньше, чем я успеваю приблизиться к ним, поэтому без лишнего промедления въезжаю во двор двухэтажного коттеджа из красного кирпича. Фасад по-прежнему увит плющом. Придомовая территория в идеальном порядке. Ни единой соринки на уложенной брусчаткой поверхности, а хозяйка уже ждёт на крыльце.
- Жень, ну наконец-то! – восклицает мама, как только я паркуюсь и выхожу из машины. – Как доехала?
Немного за шестьдесят, изрядно похудевшая, с налётом усталости в серых глазах, она по-прежнему способна улыбаться мне своей самой открытой ласковой улыбкой, от которой сердце наполняется безграничной нежностью. Всегда восхищалась этой особенностью дарить окружающим тепло и заботу, несмотря на то, что и у неё самой на душе неспокойно.
В несколько скорых шагов подхожу к родительнице и крепко обнимаю её, целуя в щёку. И тут же хмурюсь… Интересно, давно она тут ждёт?
- Тебе же нельзя вставать, - озвучиваю своё недовольство, отстраняясь. – Нормально я доехала. Чего со мной будет? Не в первый раз на дальняк езжу одна.
Сама открываю входную дверь, терпеливо дожидаясь, пока женщина зайдёт первой. Внутри тоже ничего особо не поменялось. Интерьер в стиле французского прованса радует глаз нейтральными серо-голубыми тонами. Гостиная столь же просторна – небольшой мягкий диванчик и пара кресел не занимают много места. Разве что на кухне, совмещённой с зоной столовой, обновлена вся техника, а гарнитур из брашированного дерева заметно постарел.
- Ходить тоже надо, - отмахивается она от моего замечания. – А то так совсем не смогу ничего делать… Ты, наверное, голодная, - спохватывается хозяйка, ковыляя в сторону кухни, демонстративно позабыв об изначальной теме разговора.
- Ма-ам, - вздыхаю устало. – Я сама!
Насильно усаживаю её на один из стульев, приставленных к обеденному столу, и сама ставлю на плиту металлический чайник, включая газовую конфорку. Всё-таки ещё вчера моей самой родной и любимой женщине поставили диагноз, при котором рекомендован только покой, а никак не ведение домашнего хозяйства.
- Ты вещи ведь ещё не собирала? – интересуюсь, открывая дверцы одного из кухонных шкафов.
Невольно морщусь, потому что на полке стоит только чай - никакого кофе нет и в помине.
- Нет, не собирала, - отзывается мама.
- Ну и хорошо, сейчас вот чай попьём, и я сама тебе всё соберу, - выдыхаю облегчённо, а то, зная маму, уже заранее предполагаю сколько всего придётся загрузить в машину. – Если выедем в течении часа, успеем доехать к вечеру, чтобы не по темноте. Ты же не любишь по ночам в дороге… - продолжаю на своей волне.
- Нет, дочь. Не надо вещи собирать, - тихо прерывает мой монолог женщина.
Недоумённо оглядываюсь, приподнимая бровь в немом вопросе.
- Не поеду я никуда, - дополняет она с грустной улыбкой. – Как же я это всё оставлю? – она обводит рукой пространство, явно имея в виду не только кухню. – Да и в мои года переезжать в другой город – не самая лучшая идея. Уж лучше я здесь останусь.
Надеюсь, это она так пошутила… Неудачно!
- Ма-ам, - бросаю в её сторону укоризненный взгляд. – Мы же уже всё обсудили. И комнату тебе даже приготовили, - вздыхаю устало, усаживаясь на стул рядом с ней. - Ты же сама сказала, чтобы я за тобой приехала, - беру за руки, слегка сжимая. – Ну, так чего теперь…?
В серых глазах мелькает вина и сожаление. Но, похоже это не те эмоции, которые бы вынудили женщину изменить решение.
- А разве иначе бы ты приехала? – натянуто улыбается она, а по бледной щеке скатывается первая слеза. – Столько лет прошло, а ты ни в какую… - добавляет, коротко всхлипнув. – Хоть денёчек побудь со мной. Соскучилась же я по тебе. Так давно не видела.
Теперь чувство вины настигает уже меня.
- Ну прости, - бормочу себе в оправдание.
Обнимаю самую дорогую и любимую женщину на свете, чувствуя, как в душе разливается горечь. За последние шесть лет она сама не раз приезжала ко мне в гости, когда здоровье позволяло, но я сама ни под каким предлогом не поддавалась уговорам навестить отчий дом. Слишком много здесь того, что не даёт свободно дышать.
- Ничего, милая, - ласкового гладит ладонью по голове мама. – Ничего. Я всё понимаю… Всё хорошо, Жень. Правда…
Большего она не говорит. Но нам обеим и без того понятно, что остаётся в том последующем молчании, которое длится следующие минуты, пока свисток закипевшего чайника не нарушает краткую идиллию, наполненную тенью прошлых обид и разбитых сердец.
- Так ты чай будешь? – спохватываюсь запоздало.
Мама кивает, утирая слёзы, а я выключаю газ, после чего берусь за заварку её любимого напитка из суданской розы. К чаю достаю пирожные, найденные в холодильнике, и выкладываю на небольшое блюдечко.
- Сама-то тоже голодная, - укоризненно подмечается мама, как только я ставлю приготовленное перед ней. – Там в духовке мясо запечённое есть... – не договаривает, намереваясь подняться с места.
Но я останавливаю, усаживая обратно.
- Не хочу, - мотаю головой в отрицании. – Я потом, ладно? Ты лучше чай пей, - невольно улыбаюсь, глядя на неё.
Всё-таки, уже давно никто так не заботился обо мне, невзирая на собственное состояние… Как же я скучала по маме!
- Ну, смотри у меня, - подозрительно прищуривается в ответ родительница.
Снова улыбаюсь. Правда моя радость длится недолго. Из-за распахнутого настежь кухонного окна с улицы доносится звук заводимого мотора. Узнаю его из тысячи других. Такой громкий. Пробирающий до глубины души…
Невольно сжимаю кулаки в попытке унять не на шутку разошедшееся сердцебиение, до боли впиваясь в ладони ногтями.
Подумать только! Вот опять, как самая тупая малолетка, реагирую на малейший признак Его присутствия! Ненормальная… И какая же всё-таки дура!
- Арсений снова балуется, - улавливает посторонний шум и мама. – С тех пор, как старший брат переехал, с утра до вечера только и красуется перед соседскими девчонками на его прежней машине. Ещё тот загульщик, - хмыкает в довершение она.
Сердце пропускает удар. Мне будто бетонная плита на голову рушится. От известия о том, что Рупасова-старшего нет поблизости, вопреки моей несносной мнительности, я точно должна испытывать облегчение… Вот только почему-то сейчас со мной происходит совершенно иное.
Да и проклятый орган в моей грудной клетке никак не желает успокаиваться.
- Устала я что-то, - нахожусь с первым же предлогом, чтобы остаться ненадолго в одиночестве. – Пойду прилягу. Посплю немного. А ты подумай ещё раз. Тебе нельзя тут одной и дальше. Лучше бы ты со мной поехала, - добавляю уже через плечо, поднимаясь по лестнице на второй этаж.
- Лучше бы ты тут осталась, - доносится мне вслед тихим сожалением.
Ничего не отвечаю ей. Учитывая природную «упёртость» матери, уже знаю, что она в любом случае не передумает… как и я.
Добравшись до своей комнаты, тут же достаю телефон и набираю мужу. Рома берёт трубку почти сразу, что довольно удивительно, учитывая степень его извечной занятости. Обычно всегда перезванивает сам. Намного позже.
- Она отказывается ехать, - говорю сходу. – Хочет, чтобы я осталась здесь хотя бы на день, - добавляю нехотя.
Абонент некоторое время молчит, а после удивляет меня ещё больше:
- Хорошо… Останешься только на день?
Если я хоть отчасти знаю Агеева, он бы никогда просто так не смирился со сменой намеченных заранее планов, тем более, что к переезду матери мы готовились основательно. Не такой он человек. У него всё расписано с поминутной точностью. Он даже отдыхает и то по расписанию. А это может значить только…
- Ты знал, что она не поедет со мной, да? – закипаю в одно мгновение, заканчивая мысленный итог вслух. – И ты правда хочешь, чтобы я тут осталась? С чего бы это?
Мужчина снова не спешит отвечать, тяжело вздыхая. Пауза затягивается надолго. Но, как только я собираюсь устроить новый допрос, он заговаривает вновь. Настолько мрачно и жёстко, что мне остаётся только и стоять дальше с открытым ртом.
- Мне Решение озвучить надо. Давай позже обсудим. Оставайся там. Я сам тебя заберу. Скорее всего, завтра, ближе к вечеру. Не езди больше одна по трассе. Это не безопасно. Лучше сходи, развейся куда-нибудь, у тебя же там друзья есть. Проведи время с ними, - даже не дожидаясь от меня малейшей реакции, он отключает вызов.
А я так и остаюсь в полнейшем недоумении на пороге своей комнаты, бездумно уставившись на цветочный орнамент бирюзового покрывала, устилающего двуспальную кровать. И очень пытаюсь понять, что это только что было.
- Да пошли вы все… - бормочу в итоге уже собственному телефону.
Бросаю гаджет на кушетку, установленную у изножья ложа из светлого дерева, а после иду в душ. Контрастный водный поток – явление не из приятных, но зато помогает успокоиться в какой-то мере.
Поскольку не намеревалась здесь оставаться, то и вещей не брала, поэтому приходится довольствоваться тем, что носила раньше. В смежной комнате, переоборудованной под гардеробную, все мои прежние вещи на месте. Даже разложены точно так, как я всё оставила. Только пыли нет нигде.
Переоблачившись в потёртые джинсы светло-голубого оттенка и ярко-жёлтую блузу, отмечаю про себя, что одежда сидит слишком просторно. Оказывается, я немного похудела.
Спускаюсь вниз, но мамы на кухне нет. Нахожу её в гостиной, в одном из кресел с закрытыми глазами. Судя по дыханию и тому, что никак не отреагировала на моё появление – спит.
Подбираю с дивана вязаный ею же когда-то плед и укрываю женщину. Стараясь не шуметь, возвращаюсь наверх. И сама засыпаю буквально в ближайшие минуты. Просто проваливаюсь в темноту, едва голова касается подушки. Видимо, дальняя дорога и правда сказалась на уровне моей усталости…
ГЛАВА 2
К тому времени, как я просыпаюсь, за окном уже сгущаются сумерки. Оказывается, проспала весь день. В доме царит полнейшая тишина. Мамы на первом этаже нет.
Нахожу её на веранде, сидящей в плетёном кресле. Помещение ярко освещено потолочной подсветкой и ограждено от улицы панорамными окнами, часть из которых распахнута настежь. Сентябрьский воздух, несмотря на позднее время, всё ещё хранит тепло, а ветерок дует лишь изредка, да и тот слабенький.
Женщина, нацепив очки, читает один из бульварных романов в историческом антураже. Ей, в отличие от меня, всегда нравилась подобная литература, а после похорон отца она вообще буквально запоем потребляет подобный жанр.
- Проснулась, - ласково улыбается мама при моём появлении.
Киваю в ответ, устраиваясь удобнее в соседнем кресле. Так мы и сидим некоторое время. Она продолжает читать. Я - смотреть на неё и думать о своём. Но воцарившееся молчание нисколько не тяготит, ведь мы обе не отличаемся многословием в последние годы…
- Ты бы друзей навестила что ли, - спустя примерно полчаса вновь заговаривает женщина. – Чего тут сидеть со мной, старой? Вон Ленка тебе точно обрадуется. Спрашивала о тебе недавно. Говорит, ты совсем редко звонить стала…
Невольно морщусь. Мне очень не нравится частое упоминание о собственном преклонном возрасте, то и дело срывающееся с уст матери.
- Мне и тут хорошо, - улыбаюсь натянуто.
В то же время за воротами слышится звук подъезжающего автомобиля, а следом, как только машина останавливается, разносятся громкие басы. Наверняка дверцы специально оставили открытыми. Долго гадать не надо, чтобы знать кто в этом переулке такой наглец. В подтверждение последнему, на фоне музыки, доносятся весёлые голоса, один из которых точно принадлежит Арсению Рупасову – нашему соседу из дома напротив, а ещё два: каким-то девушкам, которых я вроде как не знаю. Все трое слишком громко шутят, да и вообще явно навеселе.
- Поздно уже. Пойду я лягу, - вздыхает мама, - а ты и правда сходи прогуляйся. Всё равно ведь целый день спала. Уснёшь теперь не скоро.
Она закрывает книгу и откладывает ту в сторону, поднимается из кресла и уходит в дом. С добрую минуту я размышляю над её предложением, попутно вспоминая о том, что примерно те же инструкции получены мною от мужа. Но, честно говоря, выходить за пределы ограды совсем не хочется. Как и видеть всех тех, кто там может встретиться. Поэтому, справедливо рассудив, что шляться по ночам мне уже давно не по возрасту и статусу, как и мама, возвращаюсь в дом, предварительно забрав из машины кое-какие личные вещи.
Весь следующий час я посвящаю тому, чтобы убедить себя ещё поспать, бездумно уставившись в белый потолок своей комнаты. Да только толку мало. Поднимаюсь с постели и подхожу к комоду у дальней стены, какое-то время рассматривая старые фотографии в резных белых рамочках, хранящие моменты, когда я и родители отдыхали в Испании. Образ папиных карих глаз наполняет душу отголосками эмоций прошлого, но я решительно отделяю тоску и печаль, оставляя в сердце только те мгновения, когда чувствовала себя счастливой. Ностальгия по прошлому оказывается настолько сильна, что даже решаюсь позвонить мужу, чтобы извиниться за былое поведение. Очень хочется с кем-то поговорить.
Берусь за телефон, и, убедившись в том, что время ещё не перевалило за полночь, набираю номер Ромы. Но бездушный женский голос сообщает на двух языках, что абонент недоступен. Странно… К тому же, Агеев удивляет меня за сегодняшний день уже даже чаще, чем за все семь с половиной лет супружеской жизни.
Предаваясь навязчивым сомнениям в поведении супруга, начинаю нервничать, следующие полчаса выхаживая по комнате. Очередные прошедшие полчаса ничего нового не приносят. Я начинаю накручивать себя ещё больше.
Машинально хватаюсь за пачку сигарет, употребляемую мною в последнее время редко, и выхожу на балкон. Как только прикуриваю, замечаю, что развесёлая компания около американского спорткара никуда не делась. Хорошо, хоть музыку выключили. И, поскольку я нахожусь на самом виду, то и они тоже замечают меня.
- Ка-акие люди! – совершенно не думая о позднем времени, выкрикивает Арсений, потом оглядывается по сторонам и добавляет ехидно. – И без охраны даже! – отвешивает шутливый поклон. – Или где твой надзор, моя королева? – припоминает прозвище, прицепившееся ко мне ещё со школьных времён.
Бывший одноклассник задирает голову, пристально разглядывая меня с неприкрытым любопытством, а обе его светловолосые спутницы в цветастых коротеньких платьицах тихонько шушукаются, скривив недовольные гримасы явно в мою честь. Все трое однозначно пьяны, что называется «в хлам». Огромное количество пустых бутылок, разбросанных поблизости, самое верное тому доказательство.
- Надзор прибудет завтра, - усмехаюсь в ответ. – Сами как?
Очень стараюсь изобразить добродушие, прикрывая за этой лицемерной маской тот факт, насколько сильно меня зацепили его последние слова.
- А у нас праздник! – отзывается Рупасов-младший, взмахнув наполовину выпитой бутылкой портвейна в левой руке. – У Ариши день рождение! - обнимает одну из блондинок, притягивая к себе, а после крепко целует в щёку, отчего девушка заметно краснеет. – Спускайся, моя королева, составишь нам компанию! Мы вот на пристань собираемся. Поедешь? Я же помню, как ты любишь море.
Предложение очень заманчивое, вот только…
- Поздно уже. Да и устала я с дороги, - оправдываюсь первым же пришедшим в голову предлогом. – В следующий раз, ладно? – добавляю для смягчения.
Та, которая «Ариша» и её подруга определённо рады моему отказу, потому что улыбаются во весь рот, будто только что джек-пот сорвали, а вот Арсений явно недоволен.
- И так не видел тебя с позапрошлого года, а ты… - бурчит он. – Эх, ты… Михалёва! Зануда ты, как есть, зануда!
Смеюсь в ответ, делая вид, что воспринимаю всё в шутку, и машу ему рукой на прощание, намереваясь вернуться в дом. Сигарету так и не докуриваю, потушив ту в одну из подставок для цветочных горшков, которой раньше для этих же целей пользовался папа. И даже разворачиваюсь спиной к улице, но потом слышу, как хлопают автомобильные дверцы, а следом заводится двигатель «Ford Mustang».
Они и правда собрались ехать на пристань на нём?!
- Эй! – возмущаюсь, махнув рукой Арсению. – Ты обалдел что ли?
Брюнет лишь беззаботно пожимает плечами и трогает автомобиль с места…
Ну и дурак же!
- Подожди, я сейчас спущусь! – выкрикиваю следом.
Автомобиль притормаживает, а Арсений высовывает голову из окна.
- Зачем? С нами поедешь что ли? Передумала?
С несколько секунд мысленно проклинаю безголового соседа…
- Передумала, - ухмыляюсь злорадно, а воображение уже вовсю рисует гипотетическое наказание, которое обязательно применю, когда он протрезвеет.
И всё-таки, отпустить его я действительно не могу…
Уходит пара минут, чтобы прихватить с собой пиджак, телефон, документы и ключи от своей машины. К тому времени, как я выезжаю на своём кроссовере за пределы ограды родительского дома, Арсений так и продолжает сидеть за рулём спорткара, с которым лично у меня связано столько воспоминаний, что и смотреть на него больно.
- Паркуй машину, поехали, - командую, опустив стекло с водительской стороны.
Брюнет одаривает меня снисходительным взглядом. Вот только трогаться с места не спешит. Его лицо озаряет неприкрытое злорадство.
- Что, королева предпочитает свою карету? - ухмыляется он.
Точно знаю - издевается, гад!
- Королева предпочитает безопасность и отсутствие лишних проблем, - хмыкаю невозмутимо. Приподнимаю бровь в ожидании, добавляя безоговорочным тоном. – Либо ты сейчас будешь хорошим послушным мальчиком и вместе со своими прелестными спутницами пересаживаешься ко мне, а я отвожу вас на пристань, либо я Светлане Владимировне сейчас позвоню, и никто из вас вообще никуда не поедет.
И пусть звонить в такое время его матери на самом деле даже близко не собираюсь, но неприкрытая угроза срабатывает.
- Ауч, Михалёва! Ниже пояса бьёшь, - голубые глаза лукаво прищуриваются. – Какая же всё-таки ты зануда… - вздыхает удручённо в добавление, прижимая правую руку к груди в показательном жесте. - И чего я в тебе нашёл только? Каждый раз ты мне сердце разбиваешь, ей богу!
От такой наглой провокации невольная улыбка расползается на моих губах сама собой.
- Агеева – я. Не Михалёва уже давно, - поправляю его. - И уж лучше я позволю разбиться твоему непомерно любвеобильному сердцу, чем шальной голове, Сень, - хмыкаю добродушно. – Пересаживайтесь давайте, а то мы так на пристань и к утру не приедем.
Бывший одноклассник посылает мне ответную понимающую улыбку. В следующую минуту «Ford Mustang» занимает положенное ему место перед соседним коттеджем из белого камня, а троица благополучно размещается внутри моей машины. Девушки усаживаются позади, Арсений же - рядом со мной. Наполовину распитую бутылку портвейна из рук он так и не выпускает, а вкупе с количеством выпитого компанией алкоголя, салон быстро наполняется соответствующим запахом. Даже открытые настежь окна не спасают… Последнее удаётся оценить ближайшему инспектору дорожно-постовой службы, который останавливается нас буквально через пару перекрёстков, после того как мы выезжаем на главную дорогу. Подленькое хихикание сидящих позади девушек пользы делу также не приносит.
- Добрый вечер. Можно ваши документы? - обводя подозрительным взглядом моих попутчиков, интересуется худощавый блондин в тёмно-синей форме с соответствующими отличительными знаками государственной инспекции.
Его тон далёк от дружелюбия, а на лице мелькает хищный оскал, поэтому режим «да-пошёл-ты-господин-начальник» включается во мне на уровне рефлекса. Уже давно выучила по одному только взгляду чего следует ожидать от подобных встреч.
- Добрый вечер, - отзываюсь с плотоядной улыбкой. Склоняю голову вбок, удобно устраивая локоть на автомобильной дверце. – А можно ваш жезл? – интересуюсь вполне искренне в добавление.
С добрую пару секунд стоящий на улице мужчина моргает в непонимании, пока я с неприкрытым любопытством разглядываю предмет глупейшей дискуссии.
- Ааа… Зачем вам мой жезл? – озвучивает причину своей прострации будущая жертва моего плохого настроения.
- А зачем вам мои документы? – отзываюсь с ещё большим интересом, нежели прежде. – Я что-то нарушила? – бросаю мимолётный взгляд на нагрудный знак его формы. - Да и собственно… вы вообще кто?
Замешательство в серых глазах инспектора быстренько сменяется многозначительным обещанием в мой адрес. Тут и гадать не надо, чтобы знать, что будет дальше. Доброго и позитивного там и близко нет, конечно же. Собственно, именно на это я и рассчитываю. Как только он открывает рот повторно, на этот раз я слышу всё, что положено озвучить носителю погонов младшего сержанта изначально: фамилия, звание, причину остановки (путь она и «притянута за уши»). А в довершение…
- Выйти из машины! – рявкает он.
Тяжело вздыхаю, внутренне прилагая огромные усилия, чтобы не отпустить новые замечания по поводу того, что не обязана делать и этого. Отстёгиваю ремень безопасности, а затем следую приказу, прихватив с собой документы. Дальше всё выглядит точно также, как и десятки раз в подобной ситуации. Меня усаживают на заднее сиденье служебного автомобиля, пробивают по базе… Отпускают, принося множество фальшивых извинений. Даже проводить к месту следования моего пути предлагают. А к тому времени как я возвращаюсь обратно, в салоне внедорожника ничего не меняется. И если девушки пялятся на меня с непониманием, продолжая перешёптываться между собой, то вот Арсений, конечно же не забывает отпустить едкий комментарий:
- Круто быть женой федерального судьи, да Жень?
С этим я могла бы поспорить… Но мне банально лень.
- Да. Замечательно просто, - проговариваю сухим тоном.
Настроение испорчено окончательно.
Не намереваясь продолжать неприятный диалог, отворачиваюсь от него и оставшуюся часть провожу в молчании. Пассажиры тоже не спешат заводить новый разговор, а тяжёлая атмосфера буквально давит на сознание. И всё становится ещё хуже, как только мы добираемся до конечной цели… Если бы я знала к чему всё на самом деле идёт, в жизни бы не вышла на тот балкон!
ГЛАВА 3
«Range Rover» припаркован у набережной, а я глушу двигатель в то время, как пассажиры выбираются наружу. На несколько секунд замираю, прикрывая глаза, и просто ставлю окружающий мир на паузу, занимаясь мысленным самокопанием.
Шум неподалёку собравшейся у катера толпы позволяет различить несколько знакомых голосов. Компания по большей части мне известна. С некоторыми я училась в одной школе, с кем-то дружила, когда жила здесь… Очень хочется просто уехать, но продемонстрировать такую степень своей трусости перед теми, кто уже заметил моё появление - выше истинных желаний. Поэтому вдыхаю глубже, цепляю на лицо подобие беззаботной улыбки и толкаю дверцу машины, выныривая следом за остальными.
- Смотрите кого я к вам привёз! – оповещает Арсений громким радостным воплем.
Он подходит ко мне гораздо ближе, чем следовало бы и бесцеремонно обнимает за шею. Голубые глаза смотрят так пристально и оценивающе, что сразу становится понятно – парень просто пытается поддержать меня. Видимо, чувствует моё внутреннее состояние. И это наводит на определённую мысль, которая мне совсем не нравится… Сосед абсолютно трезв, а содержимое бутылки портвейна в его руке употреблена точно не им! И почему я раньше этого не поняла?!
- Женька! - очередной счастливый возглас на этот раз принадлежит моей бывшей подруге. – Ты когда приехала?! И почему не позвонила?!
Разряженная в узкое короткое платье телесного цвета на тонких бретелях шатенка пошатывается на высоких каблуках, но всё равно бежит мне навстречу. На год старше меня - та, с которой когда-то я делилась всеми своими секретами и доверяла больше, чем стоило бы, буквально вешается одновременно и на меня, и на Арсения, сграбастав в свои жадные объятия.
- Да недавно я приехала, - оправдываюсь как могу, натянуто улыбаясь.
Но, по всей видимости, подобного ей явно мало. Она переводит требовательный взгляд в сторону Рупасова-младшего и интересуется так, будто меня и нет уже поблизости:
- Слушай, ты где её нашёл? И чего раньше не предупредил? Ладно, она у нас, как замуж вышла, такая нелюдимая стала, а ты то чего?
Брюнет беззаботно пожимает плечами, в то время как я пытаюсь выпутаться из излишних объятий их обоих. Удаётся не сразу, но всё же…
- Всё равно я тут ненадолго. Приехала только маму забрать, - проговариваю ровным, ничего не значащим тоном. – И сюда приехала тоже только чтобы Сеню и девчонок привезти, - оглядываюсь в сторону блондинок.
Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы она поняла – дальше «тусоваться» с ними я не намерена. Девушки в свою очередь охотно кивают, будто китайские болванчики. Очевидно, что чрезвычайная симпатия, которую выказывает в мой адрес Арсений, воспринимается ими гораздо серьёзнее, чем стоило бы. Ещё с тех пор, как в школьные годы я встречалась с его старшим братом, так уж повелось, что он относится ко мне по-особенному, но ничего больше просто быть не может.
- Да ла-адно тебе, Михалёва, - нарочито растягивает гласные брюнет, отходя от меня на шаг назад, обнимая обеих своих спутниц. – Ты же не в самом деле зануда? Столько времени не виделись. Составь нам компанию! Все будут только рады тебе. Чем больше народу, тем веселее!
Он задорно подмигивает, а я мысленно подыскиваю новый повод избавиться от навязанного веселья, при этом не обидев присутствующих. Ленка в свою очередь уже начинает изображать обиду, сложив «губки бантиком» и состроив оскорблённую физиономию.
- Не любит она нас… Как есть не любит, - печально качает головой девушка. – Забила на нас совсем, будто и знать не хочет.
Мой первый ответный порыв - добавить к сказанному ею гораздо больше в таком же духе, подтвердив каждое её слово, но в итоге оставляю всё при себе. Да и вообще не могу произнести больше ни слова, стоит лишь перевести взгляд с шатенки чуть в сторону, где находятся остальные… А всё потому, что встречаю тяжёлый взгляд бездонного синих глаз, который одним своим существованием способен размазать меня по асфальту получше любого дорожного катка. Кислород просто вышибает из моих лёгких. И всё, что остаётся - мысленно биться в истерике, проклиная себя за то, что вообще посмела вернуться в этот город.
Почему я не заметила его здесь раньше?!
- Ну, Жень… Давай покатаемся на катере вместе… - продолжает хныкать Ленка, дёргая за рукав пиджака, будто малолетний ребёнок, просящий конфетку. – Ты же сама сказала, что уедешь скоро, а мы с тобой так давно не виделись… Ну, когда ещё до тебя снова доберусь? Ты ж вечно занятая у нас. Ну, Жень… Ну, поехали… - после говорит что-то ещё.
Но я больше не слышу. Лишь вижу, как от толпы бывших приятелей, подруг и одноклассников отделяется высокая широкоплечая фигура в безупречно сшитом чёрном костюме с блестящими серебристыми запонками. Белоснежная рубашка расстёгнута на три верхние пуговицы, а галстук почти совсем развязан, но даже так мужской образ совсем не вяжется с распущенностью или чем-то подобным. Немного суровые черты лица, тронутые лёгкой щетиной, столь же идеальны, как и прежде.
Вот бы мне провалиться сквозь землю и исчезнуть прямо сейчас!!!
Он перебирает между пальцев автомобильный брелок и продолжает неотрывно смотреть в мои глаза, плавными неспешными шагами двигаясь навстречу. Будто у хищника, почуявшего запах крови своей жертвы, на его губах медленно растягивается убийственно плотоядная ухмылка. И чем меньше между нами расстояние, тем явственнее я понимаю одно… О. Мой. Чёртов. Бог.
Больше ничего. Совершенно. Кромешная темнота и пустота наполняют сознание, не позволяя думать вообще ни о чём. Сердце колотится в груди так, будто ещё немного и готово рвануть наружу… Или просто расколоться на миллионы осколков. В очередной раз. И снова только для него одного.
- Долго же тебя не было, - ничего не значащим тоном проговаривает подошедший.
Лёгкая хрипотца прозвучавшего баритона ударяет по моим нервам новым раскатом слабости. Вот только похоже я тут одна-единственная, кто является невменяемой, потому что ни один мускул не дрогнул на лице Артёма, будто ему глубоко плевать, а он сам вообще нисколько не удивлён моему появлению… Или так оно и есть? К тому же… Это всё, что он мог бы мне сказать?! После долгих мучительных восьми лет молчания?! После всего, что произошло между нами?! Серьёзно?! Вот же… Бл*дство!
Бездонный омут синевы продолжает неотрывно гипнотизировать и словно прибивает меня к месту, не позволяя двигаться или даже вздохнуть, поэтому даже рот открыть не удаётся, чтобы высказаться в ответ. Да и необходимости нет. Оказывается, отпущенное замечание предназначалось вовсе и не мне.
- Да я всё ждал, когда моя королева изволит снизойти до меня. Заметил ещё утром, когда она приехала. Очень уж хотелось свидеться и пообщаться с ней, - беззаботно пожимает плечами Арсений. – Да и думаю, не я один тут по ней соскучился. Сама то она хрена с два бы приехала, - хмыкает в довершение жутко довольно.
Если бы меня сейчас сбил двухтонных прицеп, наверное, я была бы удивлена меньше, ведь Арсений целенаправленно притащил меня… к нему!
Твою ж мать!!!
Медленно разворачиваюсь в сторону предательски улыбающегося Рупасова-младшего. Очень хочется съездить ему по физиономии, а ещё лучше просто убраться отсюда, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля… Хотя кого я обманываю? Разве в моей жизни осталось хоть что-то, что могло бы сопутствовать только моей инициативе? Даже мой муж и тот… Муж! Точно!
- Мне надо Роме позвонить, - бормочу тихонько.
Больше не в силах терпеть пытливый взгляд Рупасова-старшего, отворачиваюсь и иду обратно к своей машине, попутно вынимая из заднего кармана джинс телефон. Набираю Агеева, но тот снова недоступен. И всё равно я набираю вновь. Сначала служебный, потом рабочий, а после домашний, несмотря на то, что это абсолютно нелепо и заранее обречено на провал. Но мне нужно делать хоть что-то, чтобы унять дрожь в руках… Прикуриваю. Бросаю телефон на переднее сиденье машины и глубоко вдыхаю сигаретный дым, наслаждаясь отравой. И очень надеюсь, что эти дозы никотина убьют меня прежде, чем то, что с такой необъятной силой разрывается душу изнутри подобно безжалостной пытке самой преисподней.
Ад. Точно. Мой персональный ад, от которого я так долго и благополучно скрывалась – настиг меня. В буквальном смысле, потому что не проходит и минуты, как тяжёлые ладони опускаются на мои плечи, аккуратно разворачивая.
- Ты ещё и куришь к тому же, - точно также, как и прежде, произносит Артём в абсолютном безразличии. – И давно?
Я правда обязана отвечать или оправдываться? Нет, конечно…
Но высказаться очень хочется… И пусть я потом ещё тысячу раз пожалею об этом.
- С тех пор, как ты решил, что трахать мою лучшую подругу гораздо перспективнее, чем держать обязательства в качестве отца перед своим будущим ребёнком, - проговариваю медленно и проникновенно, давая прочувствовать весь той яд, которым пропитаны мои слова.
И всю ту боль, которую мне довелось испытывать по его вине.
- Не скучайте тут без меня, - добавляю в довершение, бросая взгляд в сторону стоящего поодаль Арсения. – Увидимся ещё… - выбрасываю так и невыкуренную сигарету и разворачиваюсь обратно к машине, запоздало припоминая, что кое-кто руки от меня так и не убрал. – Не мог бы ты… - не договариваю, приподнимая бровь в немом ожидании.
И вновь сталкиваюсь с равнодушным взглядом, отымающим мою волю.
- Не мог бы я – что…? – кривит губы в недоброй ухмылке Артём.
Нравится им всем что ли издеваться надо мной?!
- Не мог бы ты просто убрать свои руки, а не умничать ни к месту? – едва сохраняя самообладание, проговариваю сквозь зубы.
Восемь лет ему и дела не было до меня, минуту назад вообще сделал вид, что меня не существует, а теперь… Чего надо-то вообще?!
- Мог бы, - продолжает в таком же духе брюнет. – Но не буду. Да и с чего бы? Ты бы тоже могла просто ответить на мой вопрос, а не сыпать тупыми обвинениями. Но ты не хочешь, так что я буду взаимным.
Кажется, у меня сейчас нервный припадок будет… Или сердечный приступ.
- Слушай, Рупасов, мне давно не семнадцать. Теперь это не срабатывает, - скидываю его руки со своих плеч, намереваясь вернуться в машину. – Иди на х*р.
Последнее, наверное, было лишним, но… Не «наверное» – точно лишним. В чём я и убеждаюсь, как только самый первый в моей жизни мужчина хватает за локоть, бесцеремонно утаскивая в сторону другой машины. Очевидно, принадлежащей ему, если судить по внешнему виду новенького «Ford Mustang» грифельно-чёрного цвета, отмеченного двумя параллельными синенькими полосами через весь кузов и тому, что сигнализация срабатывает от брелка в руке.
- Слушай, ты же в курсе, что за похищение предусмотрено уголовное наказание? – интересуюсь, как только Артём запихивает меня на переднее пассажирское сиденье.
Не отвечает. Лишь едва заметно кривит губы в неприязненной усмешке, после чего молча захлопывает дверцу, обходит машину с капота и усаживается за руль. И вот у меня точно была возможность воспользоваться этой форой, но я продолжаю неподвижно сидеть на месте, нервно кусая губы.
Неужели и правда хочет поговорить? А хочу ли этого я? Да я почти треть своей жизни ждала подобного момента! Но тогда почему сейчас мне так страшно?!
- Прокатимся кое-куда, поговорим, – глядя строго перед собой, сообщает он.
Заводит двигатель спорткара, а я рефлекторно хватаю мужчину за локоть в попытке остановить, но автомобиль уже срывается с места, беря направление прочь от набережной. Брюнет же насмешливо приподнимает бровь, показательно уставившись на мои пальцы, касающиеся его пиджака. Отдёргиваю руку, мысленно отвешивая себе парочку матерных проклятий.
- Если ты хочешь поговорить о чём-то - не обязательно уезжать, - пытаюсь пояснить содеянное только что. – И куда вообще мы едем? – оглядываюсь по сторонам, пытаясь угадать дальнейший предполагаемый путь.
Отчего-то становится жутко стыдно. Будто бы я и правда не имела права касаться его. Наверное, потому что в какой-то мере, так и есть. Я замужем. Он – тот, с кем поблизости мне вообще находиться запрещено.
Так какого чёрта я тут делаю?!
- Артём, останови машину, - проговариваю твёрдо.
- Не истери. Поговорим, потом верну тебя обратно, - невозмутимо отзывается он.
- Я не истерю, - огрызаюсь по привычке. – А ты машину останови. Не будь козлом.
Да я вообще само спокойствие, учитывая то, что творится сейчас со мной!
- Ещё раз услышу хоть одно ругательство в мой адрес, и я тебе рот заткну. Вообще разговаривать не сможешь. Поняла? – будто и не слышит изначального посыла сказанного мною.
От такого заявления у меня даже дар речи пропадает.
Разворачиваюсь всем корпусом к водителю, внимательно разглядывая невозмутимое, немного отстранённое выражение лица, напряжённо сжатые на руле руки… И понимаю, что прежде Артём бы никогда так себя не повёл. И уж точно не стал бы разговаривать со мной подобным образом. А теперь… Этого мужчину я совершенно не знаю!
ГЛАВА 4
«Ford Mustang» уже пересекает половину города, продолжая двигаться в неизвестном мне направлении, а водитель так и не обронил больше ни слова. Я тоже молчу, обдумывая как бы выпутаться из ситуации с меньшими потерями. Огни ночного города мелькают за боковым окном, куда я уткнулась лбом. Холод стекла гоняет приятные мурашки по коже и немного охлаждает мой пыл, помогая успокаиваться. И, вспоминая своё недавнее поведение при появлении Артёма, я даже успеваю раскаяться. Сама же спровоцировала его.
И зачем только поддалась порыву своего отчаяния? Хотела показать, что больше не та невинная овечка, которая безропотно смотрит в рот самому прекрасному хищнику, которого только могла встретить на своём пути?
Ну умница, Женя – продемонстрировала как нельзя лучше, выставив себя конченной идиоткой, не способной помнить, что такое самоконтроль. А ведь считала, что за восемь лет и правда изменилась: научилась не устраивать истерик и поддаваться своей самой великой слабости, имя которой Артём Рупасов – единственный во всём мире, чьё одно только присутствие способно погрузить меня в безумный круговорот эмоций, когда сдерживать свой глупую натуру просто не представляется возможным. И даже вся та боль, которую довелось испытать благодаря ему же – даже она не останавливает от того, чтобы сердце замирало при осознании близости этого мужчины.
Стоит лишь дотронуться или взглянуть и всё… Окончательно пропадёшь. Просто сгинешь в омуте цвета бездонного океана и его ослепительной улыбке. Правда последнее я не видела уже очень давно. С тех самых пор, как восемь лет назад заявилась к Артёму, огорошив «шикарной новостью» о своей беременности. Тогда думала, что он обрадуется, что будет счастлив также, как и я, ведь мы были парой, но… До сих пор помню, сколько растерянности было в бесконечной синеве любимых глаз. А ещё неверия. Оно и добило меня. Вынудило развернуться и просто уйти. Так холодно и одиноко я не чувствовала себя прежде никогда. Это теперь подобное состояние - самое привычное. И мне даже уютно в этом своё одиночестве, ведь никто не донимает своими участливыми разговорами и не лезет в голову… Не может сломать. Просто потому, что не знает. Если отвергать людей ещё до того, как они успеют нагадить тебе в душу - живётся значительно легче.
- Приехали, - вырывает из пелены размышлений сухой тон мужчины. – Выходи.
Оглядываюсь по сторонам. Автомобиль припаркован во дворе новостройки.
- Дай угадаю… Ты привёз меня к себе домой? - отзываюсь тихонько в полнейшем ехидстве. - Рупасов, ты издеваешься? Я никуда не пойду!
Чёрт, зачем я снова это делаю? Для чего провоцирую его? Надо бы просто заткнуться и не пускать в свои мысли. Нельзя ему знать, что в них творится… Так проще.
- Что, предпочитаешь номер в гостинице? – насмешливо реагирует Артём. И, пока я пытаюсь справиться с удивлением, сам выходит из машины, обходит её и открывает дверцу с моей стороны. – Так и будешь сидеть тут? Пошли, - довольно грубо хватает за руку, не дожидаясь моей реакции, и вытаскивает наружу. – Не тормози, а тот тут у соседей языки длинные. Уверен, ты не захочешь, чтобы твой благоверный узнал где и с кем ты провела эту ночь, - добавляет совсем злобно.
Он продолжает тащить меня следом за собой к одному из подъездов. А я даже не сопротивляюсь. Внезапно становится жутко интересно что конкретно он имел ввиду, говоря: «чтобы твой благоверный узнал где и с кем ты провела эту ночь». И мне бы просто спросить у него, но природное упрямство берёт своё. К тому же, во мне всё ещё живёт обида на супруга, который впервые за семь с половиной лет нашего брака пропал без предупреждения.
Да я просто обязана устроить Агееву маленькую месть! Сам же хотел, чтобы я встретилась со старыми друзьями… Вот я и встретилась, да.
Радуйтесь, Роман Владимирович! Всё исполню в лучшем виде!
Как мы прошли внутрь многоэтажки и поднялись на лифте, проплыло мимо моей памяти. Слишком сосредоточилась на размышлениях о новой стороне своей супружеской жизни. Опомнилась уже будучи посреди светлой просторной комнаты, единственным предметом мебели которой являлся огромный кожаный диван цвета топлёного молока. Идеально ровные белые стены, такой же потолок и застеленный светлым ламинатом пол на фоне двух закрытых дверей из матового стекла - даже штор на балконном блоке и окнах нет.
Чёрт, да тут так стерильно, будто и не живёт никто вовсе!
- Располагайся, - в абсолютном безразличии роняет Артём, прежде чем скрыться за одной из дверей.
Возвращается он буквально через минуту. В его руках два низких гранёных стакана и бутылка шотландского виски. Наполнив обе стеклянные посудины алкоголем, он оставляет бутылку прямо на полу, а один из стаканов протягивает мне, на что я недовольно морщусь. Пить с ним я точно не собираюсь. Тем более, мне за руль ещё садиться… Как и ему, кстати!
Запоздало вспоминаю, что не взяла с собой ровным счётом ничего, кроме пачки сигарет, оставшейся в кармане пиджака. Телефон – и тот остался в машине.
- Даже не думай напиться, - проговариваю строгим предупреждающим тоном. – Тебе меня ещё обратно везти.
Невзирая на его предыдущие высказывания и все мои шальные мысли, оставаться здесь до самого утра я точно не намерена.
- Останови меня, если сможешь, - бросает лениво в ответ Рупасов.
И тут же залпом опустошает один из стаканов в своей руке.
С несколько секунд мужчина прожигает меня презрительным взглядом, а после выпивает и вторую порцию. На что я лишь устало вздыхаю, понимая, что спорить в данной ситуации точно бесполезно и глупо.
- Пешком дойду, если надо, - фыркаю и направляюсь на балкон.
Ночная прохлада нисколько не помогает справиться с разбушевавшимися эмоциями. Пальцы всё ещё подрагивают, когда я прикуриваю, отодвигая один из пластиковых блоков в сторону. Нет, меня больше не трогает сам факт того, что я нахожусь в квартире своего бывшего. И даже нисколько не волнует, что скажет по этому поводу Рома. Всё, что действительно интересует в данный момент – зачем вообще Артём меня сюда притащил… Но самое дерьмовое во всём этом: пойти и завести разговор, чтобы узнать его собственные соображения по этому поводу - у меня просто-напросто нет сил. За прошедшие годы я не раз представляла, что скажу ему при встрече, несмотря на то, что тщательно избегала их. И всё равно теперь в голове не собирается ни единой мысли, которую можно было бы озвучить. Именно поэтому я продолжаю стоять и пялиться на городской вид с высоты восьмого этажа в надежде, что Рупасов соизволит начать первым… Ожидание моё длится недолго.
Негромко хлопает дверь, отделяющая меня от остального пространства квартиры. Не оборачиваюсь. Продолжаю упрямо изучать то, что перед глазами, хотя и не вижу уже ничего. Слишком явно и остро чувствую, как шёпот сентябрьского ветра приносит аромат мужского парфюма в примеси спиртного.
Амбра с ванилью и мускусом, шотландский виски и горячее дыхание, обжигающее затылок своей близостью – всё это будит чересчур яркие воспоминания. Прошлое слепит похлеще дальнего по встречной на ночной трассе. И заставляет тонуть в этих ощущениях.
Мужчина ставит на подоконник передо мной стакан, снова наполненный виски, и кладёт обе ладони на край окна, заключая меня в своеобразный капкан из неприкасаемых объятий, а моё сердце сжимается в очередном приступе боли.
- До сих пор пользуешься им, - словно невзначай озвучиваю мысль о парфюме.
Когда-то я сама выбирала его... Артём не отвечает, но по тому, как замирает его дыхание, понимаю - мужчина прекрасно знает, в чём истинный смысл моих слов.
- Выпей, станет легче, – проговаривает он тихо, спустя долгие секунды молчания.
Сигарета дотлела. Бросаю её в стакан, демонстрируя что я думаю о сказанном им.
- Легче не будет никогда, - бросаю холодно. – По крайней мере, мне – так точно. А ты выпей ещё. Это же помогает!
Делаю шаг в сторону, намереваясь покинуть балкон, но Артём не позволяет, крепче сжимая пальцами белый пластик. Я же разворачиваюсь к нему лицом, намереваясь закончить со всем этим дерьмом, которым мы окружили себя сами. Но он не позволяет озвучить тот мысленный итог, к которому я наконец пришла.
- Что мне сделать, чтобы ты перестала злиться? – спрашивает приглушённо. – Как всё исправить, Жень? Скажи, как всё вернуть.
Я вижу в синеве его взгляда столько искренности, потому и замираю в нерешительности, не зная, что следовало бы ответить. Он застал меня врасплох. Уж лучше бы снова язвил или делал вид, что ему всё равно. Тогда бы мне не было так больно, как сейчас.
- Исправить можно поломанное радио или долбанный радиатор в твоей тачке. То, что мы натворили - не исправить, - проговариваю негромко и очень стараюсь, чтобы мой голос не дрожал так предательски, хотя и выходит хуже некуда. – Да и зачем? Только не говори мне, что спустя столько лет ты осознал свою вину и вообще готов быть отцом… Теперь, когда уже слишком поздно! – сама не осознаю, как перехожу на повышенные тона. Истерика переполняет разум и буквально разрывает сознание, наполняя рассудок горечью того, что потеряли мы оба. И не только по его вине. – Так что иди ты на х*р со своими желаниями! Понял? Я тебя даже видеть и слышать не хочу, не то, что объяснять что-то, больше не имеющее значение! Ты всё испортил. Точка! Пиши некролог своим поздним сожалениям! - отталкиваю от себя, предпринимая новую попытку уйти.
Но одна его ладонь крепко цепляется за талию, с силой впечатывая меня в мужское тело, а вторая обхватывает за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
- Да, я всё испортил. Но и твоя вина тоже есть, - жёстким, непреклонным тоном отзывается он. – Ты просто-напросто сбежала, не дав мне хоть немного времени опомниться. И где я должен был тебя искать, а? За восемьсот километров в городе, о котором ты раньше даже вслух не упоминала? Как ты, мать твою, это себе вообще представляла, а, Жень? – его пальцы сжимаются на моём лице крепче, причиняя боль, но и она не сравнится с той, которая разрождается во мне от каждой сказанной им фразы. – Ты, мать твою, не дала мне и шанса! Ты, мать твою, сделала аборт! Так кто из нас больше виноват в том, что них*ра теперь не изменить, а?!
Молчу. Глотаю стекающие по щекам слёзы. И снова молчу. На большее просто не способна. Но Артёма это не устраивает. Он отпускает моё лицо, перехватывает за оба запястья и тащит в комнату, бесцеремонно швыряя на диван.
- Ты не уйдёшь отсюда, пока не скажешь мне абсолютно всё, что я хочу знать, - непримиримо проговаривает он. – Я слишком долго ждал этого долбанного дня, чтобы отпустить тебя просто так. Как ты, бл*дь вообще могла решиться на аборт?! Неужели и правда думала, что я откажусь от своего ребёнка?! Как в твоём курином мозгу вообще родилась эта тупая мысль?!
Синие глаза пылают гневом. И в них столько ярости, что кажется, будто это пламя сожжёт и меня. Дотла. Наверное, если бы это было возможным в самом деле, я бы не мешкала ни мгновения. Просто растворилась бы в этом огне. Ведь намного проще просто исчезнуть, чем терпеть всё, что живёт во мне, тихонько разъедая изнутри.
Продолжаю молчать. Хотя больше всего на свете хочется кричать. Просто потому, что в какой-то мере он прав. Я бы никогда, ни при каких обстоятельствах, не решилась бы на аборт. Собственно, именно поэтому, будучи семнадцатилетней беременной и сбитой с толку, я и ушла из дома, никому ничего не сказав. Да, сбежала. У меня просто не хватило смелости признаться матери ни в чём. И уж тем более объяснить ей, почему тот, кого я так боготворила, отказывается делить ответственность, недоумевая в первую очередь над тем, как так вообще получилось. Но ему знать об этом не обязательно.
- Говори, твою мать! Не доводи меня ещё больше, чем есть! – продолжает прожигать исполненным ненавистью взглядом Артём.
На краю сознания мелькает мысль о том, что доказывать что-то или объяснять - всё равно бесполезно, но голос рассудка и здравого смысла я не слышу уже давно…
- Где они? – поднимаюсь с дивана, оглядываясь по сторонам. И, пока мужчина морщит лоб в непонимании, направляюсь в одну из комнат за закрытыми дверями. – Где долбанные презервативы в твоём доме? – добавляю в пояснении.
Направление оказывается выбрано верно. Оттолкнув от себя дверь из матового стекла, я попадаю в спальню. Ну, не на кухне же он хранит такие вещи, а то, что они у него точно есть, даже не сомневаюсь… Всегда были. И много.
- Зачем они тебе? – мрачно отзывается Рупасов, следуя за мной.
Он останавливается в дверном проёме, сложив руки на груди, пока я пересекаю ещё одно подобие предыдущей комнаты, разница между которыми заключается лишь в том, что вместо дивана стоит двуспальная кровать с парой прикроватных тумб. Поскольку выбор поиска не велик, дёргаю первый попавшийся ящик – пусто. Приходится повторить всё то же самое, но уже с другой тумбой. Искомое там и находится. Хватаю одну из запечатанных упаковок, швыряя мужчине в лицо.
- Читай! – срываюсь на новый крик.
Коробочка ударяется о его плечо и отлетает в сторону. Артём и не думает поднимать её или делать то, что я сказала. Вообще не шевелится. Но зато в синих глазах наконец возникает понимание сути происходящего.
- Там нет для меня ничего нового, чего бы я не знал, - кривит губы в злорадной ухмылке.
Чем только распаляет ураган моих эмоций ещё больше…
- Да-а? – интересуюсь в горькой насмешке, вытаскивая из ящика ещё одну упаковку контрацептивов. – Тогда какого х*ра, Рупасов? – швыряю коробку снова, но на этот раз мимо. Презервативы отлетают от дверного косяка и падают у его ног. – Как ты вообще мог подумать о том, что я тебе сначала изменила, а потом в добавок пришла к тебе с таким фактом? – третья упаковка летит следом за второй и на этот раз попадает в цель. В его руки. – Неужели я так похожа… на такую? – добавляю уже тише. – Или проще поверить в это, чем в те грёбаные два процента… - последнее звучит уже не вопросом, а безоговорочным утверждением.
Последнее и гасит мою истерику. Ведь именно это и заставило меня впервые понять насколько же я могу быть одинока, а вся моя любовь настолько ядовита, что способна убить, даже если оставляет возможность дышать. Существовать в этом мире, ещё не значить – жить.
- Я не говорил тебе ничего подобного, - болезненно морщится Артём, тяжело вздыхая. – Ты сама сделала выводы. Не дала даже возможности объясниться, - дополняет в укоре. – Сбежала, Жень. Ты просто сбежала от меня, - уже открытым обвинением. – И аборт сделала, - добавляет, будто предыдущего мало.
Теперь моя очередь испытывать всю тяжесть предмета нашего разговора. Отчасти Рупасов прав. Но не во всём. А та ложь, которая прозвучала между строк – намного сильнее, чем доля имеющейся правды. Особенно если учесть, что Арсений довольно красноречиво объяснил мне что к чему в реакции старшего брата и без него самого, пока я рыдала на крыльце их дома, не понимая поведения своего самого первого в жизни мужчины. Но бросаться новыми обвинениями… Для чего? Всё равно ведь не изменишь уже ничего. Поздно. Слишком. Ничего не вернёшь. Да и не хочу я что-то менять. Пусть мой нынешний супруг и не тот, кто мог бы быть мечтой всей моей жизни, но именно благодаря Роме я смогла встать с колен после того, как сломалась. И я обязана ему всем, что у меня есть сейчас. А Артём… он теперь всего лишь прошлое. Да, не самое лучшее, но какое уж есть. Другого, признаться, и не представляла себе никогда.
- Если это всё, то, пожалуй, пойду, - проговариваю тихо, больше не смотря на того, к кому обращаюсь. – Я виновата по всем пунктам. Ты у нас жертва обстоятельств. Раз тебе так удобнее воспринимать – пожалуйста. Я не против.
Так и не подняв взгляда, прохожу мимо мужчины, выходя из комнаты. Но, похоже такое окончание разговора устаивается здесь только меня.
- Ты даже не удосужилась ничего сообщить перед принятием такого серьёзного решения, - доносится мне уже в спину всё в том же безграничном упрёке. - Сказала своей подруге, чтоб она передала мне новость об аборте, будто какую-то них*ра не значащую вещь. Не находишь это довольно дерьмовым обстоятельством, а?
Останавливаюсь у самого порога. Хорошо, не заперто. Да и Артём больше не удерживает меня. Могу уйти. Конечно же, пользуюсь этой возможностью. Опускаю дверную ручку, толкаю дверь. И, наверное, чуть позже я снова буду ругать себя за то, что не могу смолчать напоследок снова, но…
- Да, и это настолько расстроило тебя, что ты смог утешиться, только поставив мою лучшую подругу в позу раком, отымев её целых три раза. Да, Тём? Можно подумать, предыдущего раза тебе было недостаточно. Или думал я не знаю?
Не жду ответа. Его и не следует. Просто ухожу. Как и восемь лет назад, в абсолютной гнетущей тишине.
ГЛАВА 5
За моей спиной закрывается тяжёлая бронированная дверь, а я тут же прислоняюсь к ней. Прикрываю глаза и делаю несколько глубоких медленных вдохов и выдохов.
Сейчас бы покурить, но сначала надо оказаться на улице. Собственно, последнее и помогает мне продолжить шествие прочь от квартиры, в которую так хочется вернуться, чтобы забрать все свои слова обратно и просто молить прощения за все свои грехи… Только бы синева самого нужного взгляда, как и когда-то, позволила мне утонуть и забыться.
Всё-таки я конченная идиотка, если до сих пор осмеливаюсь думать о чём-то подобном! А может у меня ПМС? А то я какая-то совсем нестабильная в последнее время… Хотя кому я вру? Нормальность мне может только сниться, пока я в этом городе! Но ничего, завтра приедет Рома, заберёт меня и тогда всё снова будет как прежде. Спокойно. Уютно. Никаких срывов.
Руки всё ещё предательски подрагивают, благодаря чему нажать кнопку вызова лифта удаётся не с первого раза. Проклятый орган в моей грудной клетке продолжает оглушительно стучать, отдаваясь предательским набатом в сознании. Наверное, именно поэтому не сразу понимаю, что давно не одна на лестничной площадке. Лишь только когда створки лифта разъезжаются в стороны, а я собираюсь сделать шаг вперёд, понимаю, что не выйдет… На этот раз не сбежать так легко и просто.
- Что значит: «предыдущего раза тебе было недостаточно»? – проговаривает Артём тихим вкрадчивым тоном, преграждая мне дальнейший путь рукой. – Не было никакого предыдущего раза, Жень.
С пару секунд бестолково моргаю, пытаясь усвоить информацию. И всё равно не верю. Потому что до сих пор слово в слово прекрасно помню, что сказала мне Ленка перед дверями женской консультации, куда я собиралась вставать на учёт.
«Вы же всё равно расстались, так что ничего страшного, да, подруга?» - сказала она тогда. И я согласилась с ней. А что ещё я могла сказать, если она считала, что секс по пьяни – тоже считается началом новых отношений? Но тогда почему он сейчас говорит, что ничего такого не было? Не могла же она меня обмануть? Или могла?
Не уверена, что действительно хочу знать. И всё-таки…
- То есть, на счёт другого раза в коленно-преклонной позе ты даже не отрицаешь? – отзываюсь ядовито.
В данный момент очень напоминаю самой себе одну из тех мазохисток, которым жутко нравится, когда им причиняют боль, ведь ничем иным собственным вопрос и не назвать. Но всё равно жду ответ. И наивно молюсь, чтобы он был отрицательным, хотя то заведомо ложно и глупо.
- Жень… - хриплым полушёпотом говорит Артём, обнимая за плечи обеими руками, и разворачивает обратно в сторону его квартиры. – Давай нормально поговорим, а? Пойдём.
Объятия буквально душат меня. А ещё больше то, что он так и не ответил…
- Нормально – давно не относится к нам, Рупасов. И ничего нормального между нами тоже быть не может, - пытаюсь оттолкнуть его, но удерживающие меня руки сжимаются лишь сильней, не позволяя сдвинуться с места. - Да никуда я с тобой не пойду! Отвали! – срываюсь в очередную истерику.
Прекрасно знаю - вновь перехожу грань дозволенного. За что приходится расплачиваться уже вскоре. Артём злобно ругается могучим русским, перехватывает поперёк живота, один рывком приподнимает меня выше и бесцеремонно тащит обратно к себе домой, пока я отчаянно сопротивляюсь. Конечно же, в сравнении с тем, кто выше и сильнее, всё мои жалкие попытки приравнены к нулевому исходу, поэтому ничего удивительного, что не проходит и полминуты, как вновь оказываюсь сброшена на злополучный кожаный диван в его гостиной. Вот только на этот раз смирно сидеть я точно не намерена.
- Ты что себе позволяешь вообще?! – возмущаюсь громко.
Только на мужчину это не производит никакого впечатления. На его губах мелькает очередная злорадная ухмылка, а синие глаза лукаво прищуриваются.
- Я пока, - показательно выделяет он, - себе ещё ничего не позволял, но, если будешь продолжать в том же духе… - явно не договаривает, продолжая ухмыляться.
На секунду теряюсь.
О чём он вообще?!
- Ладно, что ты хочешь от меня? – решаю временно капитулировать.
Всё равно со здоровенным мужиком мне не справиться. Придётся играть по его правилам, пока не соображу, как лучше поступить дальше.
- Кажется, я не заикаюсь. Да и вообще говорю довольно внятно, - безразлично пожимает плечами Артём. – Или у тебя с памятью плохо? – добавляет в явной издёвке.
Склоняется надо мной, внимательно вглядываясь в глаза, попутно подбирает каким-то чудом до сих пор стоящую на полу бутылку шотландского виски. Делает пару глотков прямо из горла, тут же протягивая алкоголь мне.
- Пей, - проговаривает безапелляционным приказом.
На мгновение возникает мысль снова послать его. Гораздо дальше, чем прежде. Но ведь я уже решила, что буду изображать спокойствие, поэтому, не долго медля, принимаю дар, послушно отпивая, как и он совсем недавно.
- Чёрт, - морщусь, как только горло обжигает первый глоток.
Демонстративно выгибаю бровь, заменяя тем самым «доволен?».
- Ведь можешь быть хорошей послушной девочкой, когда хочешь, - отпускает замечание Артём. – Давно бы так… - хмыкает в довершение.
Я же, старательно сохраняя на лице маску полнейшего безразличия, с огромным усилием подавляю порыв отпустить ответный комментарий не совсем приличного характера.
- А теперь объясни мне, пожалуйста, - продолжает он, опускаясь передо мной на корточки, - ты правда решила, что я пустился во все тяжкие, как только ты уехала? Серьёзно, Жень? Такого ты мнения обо мне, да?
Какого я о нём мнения, ему вообще знать запрещено. Но всё же…
- А разве это не так? Скажешь, что Лена соврала и ты не оприходовал её, едва меня не стало поблизости? – отвечаю вопросом на вопрос, потому что так гораздо проще, чем воспроизводить вслух всю ту боль, которую едва удалось похоронить. – Да и какая разница теперь? Разом больше, разом меньше. Позже, раньше… Без разницы, Тём. Это уже не имеет абсолютно никакого значения. Она этого хотела, тебе надо было сбросить эмоции. Нет в этом ничего невероятного и запредельного. Я даже не была удивлена, если честно. Но, если тебе станет легче, могу сказать, что больше не злюсь. Ни на кого из вас. Правда. Живите с миром и всё такое, - заканчиваю с откровенной усмешкой.
Откидываюсь на спинку дивана, скрещивая руки на груди. И просто жду, когда мужчина переварит информацию. А обдумывает он её долго. Слишком. И с каждой прошедшей минутой синие глаза всё больше темнеют, а выражение лица Артёма буквально застывает, не предвещая ничего хорошего.
- То есть именно поэтому ты сделала аборт, да? – выдаёт он в итоге глухо, с хрустом сжимая кулаки. – Из-за того, что Ленка тебе сказала, будто я и она… Да, Жень?
Не в силах выносить того яростного огня, которое пылает в его взгляде, отворачиваюсь в сторону. Ведь все наши обоюдные потери на самом деле начались именно с этого. Даже не тогда, когда я уехала. Вероятнее всего, в итоге всё равно бы вернулась. Но только не после такого предательства…
- Понятно, - делает собственный вывод Рупасов.
Мужчина резко поднимается на ноги, попутно подбирая с дивана снятый пиджак, поднимает с пола упавший когда-то автомобильный ключ и разворачивается на выход. Тут я молчать больше не могу.
- Ты куда? – бросаю больше рефлекторно, чем осознанно.
Он не отвечает. И это пугает меня гораздо сильнее, нежели, если бы сказал то, что я знаю уже и так. Артём поедет обратно на пристань. К Лене.
- Стой! – срываюсь на крик, подскакивая с места.
Успеваю добежать до него, когда он уже у порога. Приходится вцепиться в его локоть обеими руками, потому что на мои слова Артём так и не реагирует. Брюнет замирает на месте, но напряжение, исходящее от него, никуда не уходит, как и намерение уйти, стоит мне разжать пальцы и отпустить.
- Тём, не надо, - шепчу едва ли разборчиво.
Понятия не имею с чего бы мне так переживать за ту, благодаря которой сломана моя жизнь, но… мне правда страшно. Не только за бестолковую бывшую подругу. И за него тоже. Совсем не хочется, чтобы он натворил глупостей.
- Тём, не уходи, пожалуйста, не надо, - добавляю уже в мольбе.
Наконец-то я услышана. Самый первый в моей жизни мужчина медленно и неохотно, но всё же разворачивается ко мне.
- Что - не надо, Жень? – с видимым усилием выдавливает сквозь зубы.
Он до сих пор на пределе. А я понятия не имею как его успокоить. Тот, кого я знала прежде, не был настолько жестоким и непреклонным.
- Ничего не надо, - бормочу первое, что приходит в голову. – Просто останься здесь. Со мной. Пожалуйста.
Сама себе не верю, что смогла сказать такое. Но сказала же…
- Зачем? – злорадно ухмыляется Артём. – Всё, что мне нужно было знать, я уже усвоил. А если не хочешь оставаться тут одна, поехали, отвезу тебя до твоей машины, или сразу домой к матери, раз уж ты выпила.
Скажи он нечто подобное немного раньше, я бы только радовалась. Но не теперь…
- Нет, Тём, мы не поедем никуда, - качаю головой в отрицании. – Ни ты, ни я. Не сегодня - точно… - чего бы добавить, понятия не имею, поэтому просто тяну его обратно к единственному предмету мебели в гостиной.
Как ни странно, Рупасов послушно следует за мной. Даже ботинки снимает, как только я отстраняюсь. Растягивается на диване, запрокинув голову на подлокотник и прикрывает глаза, тяжело дыша. Я же продолжаю стоять поблизости, не зная куда себя девать.
- Есть хочешь? – нарушает недолгое молчание Артём.
Он так и не открывает глаза, поэтому не замечает моего встречного удивления.
- Нет, спасибо, - отвечаю машинально.
На его лице растягивается беззаботная улыбка. Слишком озорная и открытая, чтобы я воспринимала её в данном случае нормально.
- А я хочу, - дополняет он.
С несколько секунд продолжаю пялиться на него в полнейшем недоумении, пытаясь понять то ли пошутил он так, то ли ещё что-то.
Мне ему ужин приготовить что ли?
- Где у тебя кухня? – спрашиваю больше из вежливости.
И без того припоминаю дверь, из-за пределов которой он притащил бутылку виски.
- Там, - указывает в нужном направлении, широко распахнув глаза.
И столько неподдельного интереса в них читается, что я тут же отворачиваюсь, поспешно ретируясь прочь из гостиной. Правда притормаживаю перед матовой стеклянной дверью, чтобы скинуть балетки. Запоздало я вспомнила, что расхаживаю в чужом доме в уличной обуви.
Оказавшись на кухне, шумно выдыхаю, оглядывая стандартную планировку в восемь квадратных метров и глянцевый фасад гарнитура. Понятия не имею почему Рупасов позволил мне прийти сюда, потому что все шкафы просто-напросто пусты, а единственное, что содержит его холодильник - новенькие подставки, шедшие в комплекте к охладительной технике.
Уже даже начинаю сомневаться, что он вообще здесь живёт.
- Много интересного нашла? – вынуждает вздрогнуть голос Артёма.
Не слышала, как дверь открылась, несмотря на то, что плотно прикрывала её за собой. К тому же, мужчина оказывается непомерно близко за моей спиной.
- Не то слово, - бурчу недовольно.
Разворачиваюсь к нему лицом, встретив знакомую насмешку в синих глазах. И тут же отшатываюсь, осознавая насколько же непозволительно близко мы находимся друг к другу.
- Я роллы заказал. Вроде раньше ты их любила, - словно и не замечает моей реакции Артём. – Привезут скоро. Всё, экскурсия по квартире окончена? Или желаешь повторно осмотреть спальню? А то других комнат больше нет.
То ли я вновь надумываю себе много лишнего, то ли его слова действительно звучат настолько двусмысленно… Отступаю ещё на шаг назад, врезаясь спиной в тот самый холодильник, содержимое которого изучала совсем недавно.
- Предпочитаю балкон, - пусть и не сразу, но нахожусь с самым разумным, на что только способна. – И есть я правда не хочу, так что можешь наслаждаться сам.
Собираюсь обойти мужчину и направиться куда сказала, но Артём решает иначе. Перехватывает за талию, довольно грубо и бесцеремонно двигая ближе к себе.
- Твой благоверный, на сколько он тебя старше? На семнадцать лет? – интересуется вполне себе нейтральным тоном.
Наверное, именно поэтому я не замечаю подвоха. Хотя, всё же больше потому, что жар, исходящий от Артёма, как и само сознание близости рядом с ним в принципе туманит мне мозги ещё до того, как он вообще заговаривает.
- Да, - отзываюсь негромко. – А что?
Понятия не имею к чему Рупасову вообще заводит этот разговор… Ровно до того момента, как его губы расплываются в хищной плотоядной ухмылке.
- Хочу знать насколько тебя всё устраивает в твоём браке, - проговаривает он в полнейшем снисхождении. – Уж прости, но на счастливую семейную пару вы ни на йоту не похожи.
Артём подбирает выбившуюся прядь моих волос и медленно накручивает на указательный палец, не отводя взгляда от моего лица.
- Меня всё устраивает, - отвечаю настороженно.
Ведь уже знаю к чему он клонит. И мне это совсем не нравится.
- Если всё так, тогда почему ты сейчас так напрягаешься, а, Жень? – обманчиво мягко интересуется он в ответ.
Твою ж… мать!!!
- Наверное, потому что ты позволяешь себе гораздо больше, чем стоит, - выдавливаю из себя едва слышно.
Каждый звук буквально обжигает горло, а сердце заходится в бешеном ритме. Слишком часто. Оглушительно громко.
- А если оно и правда того стоит? – отзывается негромко Артём.
Он отпускает прядь моих волос, но только для того, чтобы вытащить несколько шпилек, скрепляющих причёску наверху. Волосы рассыпаются по плечам в то время как одна за другой железяки падают на паркет. И этот звук отражается во мне тысячекратно. Будто это не они сейчас падают, а я.
- Всегда же стоило… - выдыхает мне в губы.
Так и не отвечаю ему. Просто потому, что банально не помню заданного им вопроса. Последние отголоски разума теряются под напором едва осязаемых прикосновений его пальцев, неспешно следующих вдоль моей шеи, спускающихся ниже, обрисовывающих вырез довольно откровенно расстёгнутой блузы, контур груди и талии.
Прямо сейчас между нами нет ничего кроме воздуха, возможности и забытых обязательств. Никто не узнает. Никто не осудит. Если только я сама… И всё, чего мне хочется больше всего на свете - преодолеть эти жалкие миллиметры, почувствовать забытый вкус поцелуев, ощутить на себе новые ласковые прикосновения его пальцев, прочувствовать мужчину самого… В себе. Прямо сейчас.
- Нет. Не стоит, Тём. Не теперь, - разносится хриплым полушёпотом в тишине.
Хочется переехать себя грузовиком, потом сдать заднюю и повторить всё то же самое, но с большей тщательностью и достоверность. Быть может тогда я перестану говорить то, что делает меня несчастной.
Внутренности выворачивает в судорожной агонии, а я сама едва держусь на ногах и то только благодаря тому, что собеседник удерживает меня в своих объятиях.
- Уверена? – нисколько не сдаётся Рупасов.
Одаривает меня очередной дерзкой ухмылкой.
«Я вообще больше ни в чём не уверена!» – кричит моя душа.
«Неужели и правда надо спрашивать?» - вторит ей сердце.
- Да, - твёрдым тоном озвучиваю я вслух.
У меня даже хватает глупости взглянуть ему в глаза. Во взгляде цвета бездонной синевы мелькает что-то непримиримое и… Жестокое?
- Докажи! – грубо отчеканивает мужчина.
Опомниться не успеваю, как его пальцы смыкаются на моей шее. С такой силой, что возможно лишь открыть рот от удивления, но сделать хоть полвдоха больше не представляется возможным. В довершение, Артём грубо толкает меня назад.
Больно ударяюсь головой о металлическую поверхность бытовой техники. Перед глазами всё плывёт и темнеет. Быть может дело в произошедшем, а может в употреблённом шотландском виски… В любом случае, сознание тихонько растворяется, оставляя после себя одну единственную возможность – тонуть и погибать в тех ощущениях, которые сейчас, будто разряды от высоковольтной вышки, бьют по моим раскалённым нервам, отдаваясь жгучей болью где-то глубоко внутри меня.
- Потому что лично я них*ра не верю тебе, родная, - скатывается до обжигающего полушёпота хриплый мужской голос.
Хватка на моём горле так и не слабеет. Начинаю задыхаться. И не только от недостатка кислорода. Сердце бьётся слишком часто и громко, а уровень адреналина в моих венах просто зашкаливает. Но видимо мужчине и этого недостаточно, потому что он дёргает за застёжку моих джинс. Металлическая пуговица отлетает в сторону. Молния расстёгнута буквально в считанные пару секунд.
- П-п… - всё, что я могу произнести вместо отчаянного «прекрати».
В попытке ослабить безжалостный захват, впиваюсь ногтями в его руку, удерживающую меня за шею. Дёргаюсь вперёд, намереваясь остановить это безумство. Но в результате лишь снова ударяюсь о холодную поверхность, ведь Артём намерен довести начатое до конца. Вижу это по тому безумию, которое пылает в синих глазах. И то, что примешано к этой пробирающей до глубины души эмоции, пугает меня ещё больше.
- Ты совсем не убедительна, Жень, - кривит губы в злорадной усмешке Рупасов.
Мир перед глазами продолжает благополучно плыть, а собственное тело напоминает бесконечный поток боли. Оно больше не подчиняется мне. Ошеломительная судорога пронзает каждую мышцу, не позволяя шевелиться. И я уже не уверена в чём именно заключается её источник.
- П-п… - всё ещё пытаюсь что-то сказать.
Плотная грубая ткань на моих бёдрах поддаётся резкому порывистому движению его свободной ладони, соскальзывая вниз вместе с кружевными шортиками. Но, в разрез с жёсткостью, звучащей в мужском голосе, пальцы касаются истекающей влагой плоти просто убийственно нежно… Так, что я уже окончательно теряю рассудок и рефлекторно подаюсь всем телом вперёд, хватаясь за воротник белоснежной рубашки. Сама не знаю, то ли для того, чтобы вновь оттолкнуть её владельца, то ли для того, чтобы стать гораздо ближе к нему.
- Ты же вся мокрая, - снисходительно дополняет он.
Мужчина отпускает мою шею, но лишь затем, чтобы обхватить за затылок и притянуть к себе. И тут же вталкивает два пальца внутрь, поглощая мой громкий стон жестоким алчным поцелуем, не терпящим возражений… Можно подумать я на них способна.
- Ох… - вырывается из меня измученным всхлипом.
Внутренние мышцы уже предательски сжимаются в преддверии скорого оргазма.
- Да… Вот так… - малоразборчиво шепчет Артём.
Он накрывает губами одну из вершин груди прямо сквозь ткань блузы, тут же сжимая вторую. Новые разряды жгучего удовольствия разливаются в моей крови, а я запрокидываю голову, теснее прижимаясь к сильному мужскому телу. Именно сейчас, когда оказываюсь насколько безвозвратно близка к той границе, перешагнув через которую, назад вернуться невозможно, я отчаянно нуждаюсь в том тепле, которое оно может подарить.
Мириады невообразимо сладостных судорог окончательно сковывают волю, вынуждая дрожать и биться в эйфории моего быстрого пика наслаждения. И всё, что остаётся вместе с этим невообразимо прекрасным чувством: мой самый первый в жизни мужчина - единственный, кому только я могу принадлежать на самом деле.
- Мы ещё не закончили, - тихонько проговаривает мне на ухо Рупасов.
Значение сказанному до меня доходит не сразу. Вообще в голове не удерживается ничего, кроме чувства неимоверной лёгкости. И даже разливающая трель дверного звонка для меня ничего не значит. Наверное, мой рассудок окончательно приказал долго жить, потому что я сама обнимаю мужчину за шею и доверчиво утыкаюсь лицом в его грудь, когда он подхватывает на руки и несёт в спальню.
- Я скоро, родная, - дополняет он, укладывая меня на краю постели.
Никак не реагирую. Я будто впала в глубокую кому… Настолько смертельно прекрасную, что и не хочу выбираться из неё.
Его губы касаются моей щеки в невесомом поцелуе, а мужчина отстраняется, спешным шагом покидая комнату. А вместе с тем, как на мне остывает тепло чужого тела, приходит леденящее душу осознание…
Я правда сделала это?!
ГЛАВА 6
- Бл*дь… - произношу беззвучно.
Обхватываю себя руками, потому что промозглый холод, опутавший сердце, распространяется неимоверно быстро, напоминая о том, что реальность не столь красочна или радужна, как бы мне хотелось воспринимать. Именно это мерзкое чувство и помогает прекратить ощущать себя одноклеточным существом, не способным рационально мыслить.
Резко поднимаюсь с чужой постели и лихорадочно поправляю на себе одежду. За дверями слышно, как Артём разговаривает с кем-то. Не могу разобрать слов, как и голоса его собеседника. В голове буквально взрывается целый фейерверк, смешанный из беспросветного отчаяния и чувства вины. Нет, в действительности я не сожалею ни об одном мгновении сегодняшней ночи… Вот только это не значит, что я намерена падать и пропадать в той темноте и дальше.
Ноги ощущаются едва ли, но я выхожу в гостиную. Артём расплачивается с курьером, доставившим заказанную еду, а мой взгляд падает на его пиджак на спинке дивана и лежащий рядом с ним телефон. Свой-то гаджет я по глупости оставила в машине, а связь с внешним миром в данный момент очень нужна.
- Жень… - доносится напряжённое, наряду с захлопывающейся входной дверью.
Не отвечаю. Просто набираю заученный наизусть номер. Пальцы дрожат, но я справляюсь на удивление быстро. Понятия не имею, что скажу своему мужу, но в данный момент плевать на разговоры и объяснения. Всего лишь хочу, чтобы он забрал меня отсюда. После разберёмся со всем этим дерьмом, которое заполонило мою голову. И пусть сейчас я, наверное, совершаю очередную ошибку, но тот, кому звоню… Десять цифр федерального номера на сенсорном экране преображаются в пять до боли знакомых букв: «Агеев».
У меня галлюцинации?! Или номер телефона моего мужа и правда занесён в список контактов?! Что это вообще может значить?!
- Бл*дь… - точно повторяюсь, но иное и в голову просто не идёт.
Гаджет с глухим стуком валится на пол, а я перевожу растерянный взгляд от своих уже пустых рук на Артёма. Мужчина хмурится, поджимая губы. Он преодолевает разделяющее нас расстояние, подбирая телефон. С несколько секунд подозрительно щурится, задумчиво рассматривая содержимое электроники, а затем скрещивает руки на груди, натянуто улыбнувшись.
- Разве я не имею права за все грёбаные восемь лет поинтересоваться тем, что стало с моей любимой женщиной? – проговаривает он вкрадчиво и с упрёком.
Думала ли я о чём-то подобном? Да я была уверена, что ему плевать на меня! И… что значит: «любимой»? Любимых не бросают! И не предают! А мы… нет ничего у нас общего с таким определением. Да и не было никогда. Умопомрачительное физическое влечение друг к другу – далеко не любовь.
- Ты о чём? – отзываюсь тихонько.
И сама уже знаю ответ. Тем больше вопросов напрашивается вместо него.
- Жень, - тяжело вздыхает Артём, опускаясь передо мной на корточки. – Давай проясним кое-что? - он выжидающе приподнимает бровь, а я слабо киваю за неимением более подходящей реакции. - Я не отказывался от тебя. Никогда. Это ты так решила. Не дала мне и шанса доказать обратное, а твой благоверный очень сильно посодействовал в этом. Понимаешь, да?
Ни черта я не понимаю!
- А должна? – задаю новый вопрос, перефразируя свою новую истерику. – Да и причём тут Рома вообще? – перехожу на повышенный тон. – Ты об этом с ним разговаривал что ли? Обо мне?
Воображение уже вовсю рисует множество вариантов, при которых слова Рупасова были бы истиной… И ни один из них мне не нравится. Особенно если учесть, что, по всей видимости, каждый из них предполагает, будто Артём гораздо ближе знаком с моей настоящей жизнью, чем необходимо.
- То есть ты сейчас правда хочешь уверить меня, что твой Агеев ни разу не сообщил о том, что я хотел с тобой поговорить? – недоверчиво выгибает бровь собеседник, явно переосмысливая ситуацию с новой стороны. – Ни разу за все восемь лет? – уточняет в довершение, добела сжимая кулаки.
У меня снова голова идёт кругом. В сознании никак не укладывается… Абсолютно ничего из того, что он говорит или спрашивает! Тот мужчина, за которого я вышла замуж, никогда бы не стал скрывать от меня что-либо – тем более такой значимый для меня факт, о котором он прекрасно осведомлён… Хотя кого я обманываю? Буквально сегодня имела счастье убедиться в том, что в нашем браке не всё так гладко и прозрачно, как считалось ранее.
- Правда, ни разу… - отзываюсь негромко.
Больше не для Рупасова, а как итог собственных умозаключений.
- Зашибись, - измученный стоном реагирует Артём.
Он болезненно морщится и цепляется пальцами за свои волосы, с силой оттягивая их назад. Злится. Помню эту его привычку… Да, хоть что-то осталось неизменным.
- И… о чём вы общались? – уточняю, ощущая себя абсолютной идиоткой.
Мысленно заранее готовлюсь разложить каждое сказанное им слово «по полочкам», чтобы использовать в ближайшем будущем, но уже для другого человека.
- Почему бы тебе не спросить это у своего ненаглядного? – ухмыляется Артём.
Не на подобное я рассчитывала. Но в целом он прав. К чертям всё!
- Да, так и сделаю, - бормочу едва ли слышно.
Тут же резко поднимаюсь с дивана, намереваясь исполнить задуманное. Вот только до выхода из квартиры удаётся пройти едва ли несколько шагов, прежде чем Рупасов уже в который раз за вечер перехватывает за плечи, останавливая меня.
- Далеко собралась? – шепчет он тихонько на ухо.
В интонации больше нет ни капли злости и упрёка, или даже малейшего отголоска тех эмоций, которые я видела в нём меньше минуты назад. Артём прижимает к себе со спины слишком крепко, чересчур близко, а его голос просто сводит с ума своей нежностью и теплом.
- Домой, - проговариваю на автомате.
Удары моего проклятого сердца слышатся гораздо громче, чем собственный голос.
- Посреди ночи? – насмешливо реагирует мужчина, касаясь своими губами моего виска в намёке на поцелуй. – Даже и не мечтай, что я отпущу тебя.
Жар мужского тела и прикосновения за гранью дозволенности дурманят мой разум, а нехитрая ласка просто выворачивает наизнанку, требуя заполучить гораздо больше той потребности, в которой я так нуждалась долгие годы. Но я слишком зла на Агеева, чтобы концентрироваться на подобном. Всё, что остаётся значимым – найти лживого мужа и прояснить в чём наша проблема.
- Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь, а? – усмехаюсь невольно, разворачиваясь к Артёму лицом. – Ты мне никто! Может быть когда-то раньше – ты и значил что-то, но только не теперь, - добавляю, наблюдая за тем, как бездонная синева его взгляда снова темнеет. Но мне и этого мало, поэтому продолжаю в таком же тоне. - Ты давно потерял право диктовать свои условия или указывать мне. Так что просто отпусти меня и прекрати этот цирк! Я устала. Хочу домой. К мужу в конце концов! Помнишь о том, кто это, да? Мы только что о нём разговаривали! – толкаю мужчину, намереваясь продолжить путь на выход.
Самый простой способ избавиться от кого-то, чьё присутствие не желательно – нагрубить. Вот только уже который раз за вечер забываю, что с этим человеком не стоит так поступать.
- Повтори, - гневно реагирует Артём.
Точно знаю, не следует накалять ситуацию и дальше, но предел моего терпения давно закончился, а самоконтроль в присутствии Рупасова так и вообще мало возможен, поэтому…
- Кажется, я не заикаюсь. И говорю тоже внятно, - нагло передразниваю его недавнее высказывание. – Или у тебя с памятью плохо?
Мысленно ругаю себя за то, что не могу просто заткнуться, но внешне лишь вкладываю во встречный взгляд как можно больше хладнокровного вызова. Тем самым добиваюсь вполне закономерной реакции.
Артём снова обхватывает за плечи, вжимая пальцы с такой силой, что становится больно. Невольно морщусь и пытаюсь отодвинуться, да только безрезультатно. Добиваюсь лишь обратного эффекта. Мужчина буквально впечатывает меня в своё тело, прожигая недобрым взглядом сверху вниз.
- С памятью плохо как раз у тебя, - его губы расплываются в хищной, полной предвкушения улыбке. – Потому что я тебя уже предупреждал о том, что будет, если ты не будешь помнить о границах, когда со мной разговариваешь.
Рупасов добавляет многозначительный взгляд, продолжая ухмыляться, а я судорожно сглатываю, пытаясь вспомнить, что он там говорил в тот раз. Но, видимо с памятью тут плохо точно у меня, потому что… Не помню!
- И что же будет? - интересуюсь в итоге негромко.
Наверное, стоило бы добавить что-то более внятное, вот только мысли путаются, а сознание по-прежнему отказывается начать работать как должно. В довершение к летальности моих жалких попыток получить свободу, Артём отнимает одну ладонь от моего плеча и подушечкой большого пальца проводит мне по губам, одаривая новым пристальным взглядом.
Понятия не имею о чём он думает в этот момент, но лично во мне рождается стойкое желание провалиться сквозь землю, а ещё лучше куда-нибудь гораздо дальше и глубже. Как минимум потому, что простой незатейливый жест с его стороны вызывает во мне чересчур яркий и острый отклик, а собственное тело предаёт даже быстрее, чем я сама это осознаю.
- Испытай меня ещё раз и узнаешь, - снисходительно отзывается Рупасов.
Пропускаю его слова мимо ушей. Жар, исходящий от него - значим гораздо больше. Он, словно самый заразный вирус, распространяется уже на нас обоих в считанные мгновения. Даже дышать перестаю. Слишком явственно сейчас я ощущаю бедром последствия недавнего возбуждения мужчины. Но и отодвигаться не спешу.
Да, я совершенно точно спятила… А ещё, кажется, собиралась куда-то…
- Тём, отпусти, - меняю тактику, а то иначе так и не уйду. – Пожалуйста.
Видимо, на этот раз я не ошибаюсь в выборе правильных действий, потому что на секунду в синих глазах отражается замешательство, а после Артём отступает на полшага назад, нехотя, но всё же прекращая удерживать меня подле себя.
- Не раньше завтрашнего дня, - отзывается он, вопреки своим действиям. – Хочешь того, или уже нет, но до утра точно со мной будешь… Раз уж не так давно ты сама заставила меня остаться здесь - с тобой, - добавляет в насмешке. – Да и роллы принесли. Не выбрасывать же их? Один я столько точно не съем.
Упоминание недавних событий вынуждает устыдиться собственных действий. И правда же – удержала его, просила даже… А теперь… Совершенно запуталась!
И сама не знаю, чего хочу, в чём нуждаюсь. Или в ком. Хотя последнее тоже недостоверно: если уж быть честной, прекрасно знаю кого и что я хочу именно сейчас… В том и проблема. Да и… Агеев никуда не денется. Завтра поговорю с ним. Всё равно ведь обещал приехать.
- Ладно, - капитулирую уже вслух.
На лице Рупасова мелькает едва заметная улыбка. Он разворачивается в сторону дверей, забирая оставленный у порога бумажный пакет с доставкой из японского ресторана, а после поднимает ручку вверх. Звук сработавшего затвора отзывается во мне волной негодования, ведь теперь можно открыть только ключами, которых лично я не наблюдаю. Но последнее стараюсь оставить при себе, не реагируя внешне.
- Как вы познакомились? – интересуется в свою очередь Артём.
Мужчина усаживается на диване, жестом призывая меня присоединиться. Не вижу причин для отказа, поэтому выполняю веление, при этом оставив между нами существенную дистанцию.
- Это что, допрос? – усмехаюсь открыто в ответ.
Ведь так гораздо проще прятать возникшую нервозность. Обстоятельства, при которых я познакомилась с Ромой – явно не то, о чём следует знать Рупасову.
- Нет, просто любопытно.
Он неспешно достаёт заказанный ужин, а его лицо не выражает ровным счётом ничего, что могло бы мне помочь понять его настрой. Тем напряжённее для меня протекают последующие минуты, пока Артём с видимым удовольствием поглощает роллы, именуемые «Калифорния», демонстративно игнорируя те, которые предпочитаю я.
- Так и будешь смотреть? – спустя некоторое время не выдерживает тишины первым Артём. – Что, у тебя диета какая-нибудь? – добавляет с насмешкой. – Или просто предпочтения сменились?
Последнее звучит больше откровенным вызовом, чем вопросом. Но уж лучше мы будем разговаривать об этом, чем об истории моего брака, поэтому решаю поддержать диалог.
- Не думала, что мои предпочтения в еде столь памятны для тебя, - отзываюсь тихо.
Подбираю лежащую в стороне упаковку с палочками, тут же распечатывая её, на что Артём дарит мне ответную снисходительную улыбку.
- У тебя их не так много, так что не трудно, - пожимает он плечами. И тут же переводит тему в прежнее направление. – Когда Лена сказала, что ты сделала аборт, я хотел с тобой поговорить. Но ты трубку не брала, телефон отключила. Я приехал, но... у тебя уже был он. Так и не получилось у меня увидеть тебя, в общем. Признаться, я так сразу и не поверил. Не думал, что найдёшь мне замену вот так скоро, - Рупасов замолкает, а его губы искажает неприязненная ухмылка. – Сколько прошло с момента твоего отъезда? Три недели, да, Жень?
В квартире воцаряется тишина. Она давит на меня не меньше, чем тяжёлый взгляд синих глаз, смотрящих на меня с огромным осуждением и непониманием.
- Да, три недели, - отзываюсь глухо.
Деревянные палочки под моими пальцами только чудом остаются целыми. Сжимаю их так, будто они мой спасительный круг. Смотрю тоже только на них.
- И всё-таки… – не унимается Рупасов. – Как так вышло, а? Объясни, потому что лично я понять не смог, сколько ни пытался. Только не плети мне какую-нибудь чушь про то, какой он заботливый и добрый, а ты такая потерянная душа - так нуждалась в чьей-нибудь поддержке, - заканчивает ядовито. – Неужели и правда до такой степени хотелось от меня избавиться насовсем? Почему просто не поговорить? Всё-таки не чужие люди ведь… были.
Каждое его слово подобно самому точному удару. Слишком метко. Слишком больно. И всё правда. Если судить с его точки зрения.
- Ты теперь будешь до самого утра меня донимать, да? – проговариваю в ответ совсем не то, что действительно хотелось бы. – Потому что, если так – сразу скажи. Я на балкон лучше пойду. Там подожду, когда это самое утро наступит, раз уж ты поставил такое условие. Уж прости, но для меня сегодня предостаточно скандалов или выяснений в том, кто прав, а кто виноват, - резко поднимаюсь с дивана, отбрасывая палочки, и направляюсь куда сказала. – Устала я.
К моему огромному облегчению, задерживать меня никто не собирается.
Последующие пять минут я вдоволь наслаждаюсь одиночеством и никотином. А к тому времени, как появляется Артём, почти успокаиваюсь.
- Почему каждое моё слово ты воспринимаешь в штыки? – негромко проговаривает он, становясь у меня за спиной. – Понятно, что тема не из приятных, но ведь столько времени прошло, Жень. Неужели так трудно просто ответить? Я просто знать хочу…
Быть может я действительно слишком устала, а может мне нечего сказать ему, поэтому просто молчу. Лишь закрываю глаза и впитываю вместе с лёгкими порывами ветра аромат терпкого парфюма.
- Жень… - дополняет Артём.
Широкие тяжелые ладони уже в который раз за вечер ложатся на мои плечи, а дыхание обжигает затылок. Он придвигается ближе. Почти вплотную. Его руки плавно скользят вниз, в ласковых поглаживаниях добираясь до моих ладоней. Наши пальцы переплетаются ещё до того момента, как я понимаю, что моё тело в очередной раз предаёт меня.
- Ты же не любишь его, - тихий шёпот мужчины смешивается с ударами моего пульса. - Знаю, что не любишь. Ко мне ты тоже до сих пор не остыла… - больше ничего не говорит.
И эта недосказанность буквально разрушает меня изнутри. Сердце заходится в оглушительном ритме, так и норовя убить этими ударами, разрывающими грудную клетку. Очень хочется услышать продолжение – то, чего так не хватает на самом деле. Но я молчу, как и прежде. Ведь, даже если и услышу, ровным счётом, всё равно для нас двоих ничего не изменится.
Понятия не имею сколько длится этот мой личный апокалипсис, пока я продолжаю бороться с самой собой, а мужчина терпеливо держит за руки, поддерживая тишину. Но всему рано или поздно приходит конец. Этот раз - тоже не исключение.
- Время уже позднее, - с видимым сожалением произносит Артём. - Мне на работу утром надо, да и ты устала. Пойдём обратно.
Он тянет меня за руку сначала в гостиную, а следом и в сторону спальни. На пересечении границы между комнатами я притормаживаю, бросая недоверчивый взгляд Рупасову. Но тот лишь удручённо вздыхает, притягивая к себе ближе.
- Если встанешь раньше меня – свари кофе, - добродушно хмыкает он.
И, пока я пытаюсь осмыслить всю степень идиотизма происходящего, подталкивает к кровати, после чего разворачивается и выходит из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
ГЛАВА 7
Сознание напоминает бесформенную кашу, когда я открываю глаза. Не сразу прихожу в себя и вспоминаю где нахожусь. За окном всё ещё темно… Нет, не так. Снова успело стемнеть, потому что заснула я ближе к рассвету, а значит умудрилась проспать до самого вечера.
- Зашибись, - ворчу тихонько себе под нос, усаживаясь на постели.
С добрую минуту продолжаю сидеть, терпеливо прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. А в квартире царит полнейшая тишина. Когда я выхожу в гостиную, только убеждаюсь в том, что помимо меня, больше никого нет. Зато на кухне находится давно остывший кофе в турке, записка, подписанная размашистым почерком Артёма, и ключи. Причём не только от входных дверей, но и от моей машины. Судя по написанному пояснению, её Арсений ещё утром пригнал.
С несколько секунд радуюсь доброте хозяина владений и предусмотрительности его младшего брата, а после пользуюсь всеми предоставленными возможностями. Кофе холодный, но глотаю напиток прямо так, прежде чем разворачиваюсь на выход. Задерживаться дольше необходимого минимума в квартире Рупасова нет никакого желания. Как минимум потому, что владелец территории явно должен скоро вернуться. Не хотелось бы, чтобы он застал всё ещё сонную меня, тем более что мне давно пора быть в другом месте.
Спустившись вниз, удостоверяюсь в том, что мой «Range Rover» дожидается у подъезда. Оказавшись внутри, первым делом набираю матери, благо батарея в смартфоне не села. То, что она нисколько не обеспокоена моим длительным отсутствием - не единственная странность (Арсений и тут постарался), ведь мой дражайший супруг так и не соизволил приехать. Зато прислал вместо себя брата. Последнее немного воодушевляет, и я отправляюсь в родительский дом устраивать допрос родственнику, которому явно предстоит расплачиваться передо мной за все грехи Агеева-старшего. От него конечно так много, как я на то рассчитывала, не узнаешь, но всё лучше, чем полнейшая неопределённость.
По дороге набираю и Роме, но оператор связи снова сообщает мне, что абонент вне зоны действия сети. Звонить на рабочий уже бесполезно, а домашний снова никто не берёт… И это жутко злит. Причём до такой степени, что ко времени, как я добираюсь до дома матери, успеваю накрутить себя по полной программе. Потому и не обременяю себя излишней вежливостью по выходу из машины, которую оставляю рядом с припаркованным «Land Cruiser Prado» перед воротами.
- Что происходит? – произношу на ходу, ещё не успев толком и из машины выйти.
Рослый сутулый родственник, служащий большее количество своей жизни военным по контракту, дожидается меня у капота своего внедорожника. И, конечно же, как и в большинстве своём, хранит просто непробиваемое выражение лица, не позволяющее считать ровным счётом ничего. Меня и в обычное время это бесит, а теперь так и вообще…
- Костя, ты глухой что ли? – добавляю в раздражении. – Где твой брат? Что происходит?
Подхожу к нему вплотную, складывая руки на груди. Мужчина даже не поморщился, невзирая на мой неприветливый тон.
- Как погуляла? – лениво интересуется в ответ, нагло игнорируя мою речь.
Он окидывает задумчивым взглядом мой кроссовер.
- Хорошо погуляла, а что? – усмехаюсь намеренно, потому что, если кто здесь и будет устраивать допрос, так это точно я, а не он. – Или это типа теперь повод, чтобы Агеев меня игнорировал? Где его носит вообще?
За воротами слышится, как хлопает входная дверь коттеджа, а после тихие шаркающие шаги матери. К тому времени, как она появляется за пределами ограды, ответ я так и не получаю.
- А вы чего тут до сих пор стоите? – возмущённо восклицает женщина, тем самым вынуждая меня ненадолго отложить разговор с родственником. – Как приехал, будто не родной, даже в дом заходить не стал, уже два часа тебя дожидается... – заканчивает она в явном упрёке, бросив косой взгляд на Костю.
Остаюсь с ней солидарна, визуально поддерживая её возмущение.
- Два часа? – уточняю, округлив глаза. – А чего не позвонил даже? Я бы раньше приехала.
То, что трубку я бы вовремя не взяла, теперь не столь важный фактор. Ведь пропущенных от него у меня точно нет. Тем страннее выглядит нынешняя ситуация.
- Хотел свежим воздухом подышать, - безразлично пожимает плечами Костя.
Вот только в серых глазах Агеева-младшего слишком много колючего холода, чтобы я поверила в это… Неужели решил проверить чем я тут занимаюсь? Поэтому не предупредил? Так ведь я и так ждала возвращения мужа… Теоретически.
- Надышались? – нетерпеливо реагирует мама. – Ну всё, идёмте уже в дом! Ночь на дворе, а они тут воздухом дышат, видите ли… - заканчивает ворчливо.
Она добавляет строгий взгляд, не терпящий возражений, и нам обоим ничего не остаётся как покорно подчиниться той, кто старше.
В столовой уже накрыт ужин, и мы все располагаемся за столом. Мама, как всегда, твёрдо убеждена, будто я жутко голодна, поэтому все мои слабые возражения по поводу того, что есть я не хочу, в расчёт не берутся. Костя же включает телевизор, находя местный областной канал, и с удовольствием поглощает всё, что положено в тарелку для него. Так и не говорит ни слова. Я тоже жду более подходящего момента. А наступает он не сразу. Приходится просидеть за столом не меньше часа и съесть до конца огромную порцию жаркое, прежде чем гостеприимная хозяйка отправляется на кухню мыть посуду. Моё предложение помощи, конечно же, отвергается.
- Может теперь, наконец, объяснишь мне что происходит? Где Рома? И зачем он прислал тебя? Я думала тебя вообще в стране нет, если честно, – интересуюсь негромко, чтобы мама не слышала.
Ей явно не стоит знать, что мой брак превращается в нечто странно-непонятное.
- Объясню, - в который раз безразлично пожимает плечами мужчина.
Не удостаивает меня даже мимолётным взглядом, продолжая смотреть вечерние новости, в то время как я снова начинаю злиться.
- Ну? – добавляю нетерпеливо.
Ведь иного от него ничего больше не следует. И так продолжается не меньше минуты... Ровно до тех пор, пока плазма на стене не начинает транслировать криминальную хронику.
- Вот, - сухо проговаривает Костя.
Молодая девушка в строгой белой блузке с экрана рассказывает о недавнем убийстве. Большую часть из сказанного ею я не запоминаю, потому что, помимо неё, вижу на экране фотографию своей соседки. Ещё два дня назад мы с ней вместе гуляли по магазинам, обедали в кафе и жаловались друг другу на неугомонных проказников – сыновей, а теперь…
- Помимо сходства в ваших внешних данных, есть основания полагать, что на её месте должна была быть ты, - всё таким же, ничего не значащим тоном, добавляет деверь. – Именно поэтому брат не приедет в ближайшие дни. Решил лично проконтролировать как идёт следствие. Сейчас он не в городе, потому и телефон вне зоны действия сети. Как только будут существенные сдвиги, он приедет за тобой, а пока я тут побуду на всякий случай, - он ненадолго умолкает, а после добавляет с ухмылкой. - Если надумаешь ехать куда-то ещё, включи GPS на машине. Я не собираюсь ошиваться безмолвной тенью вокруг тебя круглосуточно, пока нет явной потребности. Да и тебя думаю подобный расклад тоже не устроит.
Смысл последних фраз доходит до меня не сразу. А когда сознание наконец усваивает всю информацию, выдавая образ сложившейся картины в целом…
- Вы меня сюда специально отправили, да? – произношу, не слыша собственного голоса. – Сговорились… Все.
И если факт того, что собственный муж «позаботился» обо мне в свойственной ему манере, я ещё могу принять, то вот каким именно образом ему это удалось…
- Мама – тоже, - добавляю глухо.
К недавней злости плюсуется ощущение бессовестного обмана и сговора за моей спиной. А быть преданной кем-то близким, пусть и вроде как для моего же блага… Ненавижу это ощущение! Будто меня вновь сталкивают в пропасть, из которой в прошлый раз я еле как выбралась.
- За пределы города даже не думай выезжать, - словно и не слышит меня Костя, продолжая на своей волне. - Ты же не хочешь, чтобы нам пришлось прибегать к крайним мерам? Я понимаю, что всё это выглядит довольно паршиво, но по-другому пока никак. Рома приедет, а уже потом решим… - договорить ему не удаётся.
Я перебиваю его.
- Понятно всё с вами! - бросаю гораздо громче, чем собиралась изначально.
Резко отодвигаюсь от стола вместе со стулом, поднимаюсь и направляюсь на улицу, оправдывая ожидания Кости по всем параметрам. Хорошо он меня изучил за семь с половиной лет знакомства.
В кармане пиджака осталась последняя сигарета, поэтому, как только приговариваю её на крыльце дома, направляюсь в ближайший круглосуточный супермаркет. Там, закупив необходимое, некоторое время просто сижу за рулём своей машины на парковке около магазина и пытаюсь прийти в себя.
Ещё несколько доз никотина мало помогают возвращению спокойствия. Очень хочется выплеснуть эмоции, но никак не получается. Десяток раз набранный номер супруга только усугубляет нервное напряжение. Агеев до сих пор не доступен, а давящее ощущения, не позволяющее дышать ровно, никак не отпускает мой разум.
- Ну ладно… - выдыхаю беззвучно самой себе.
Скорее всего, я ещё крупно пожалею об этом, но руки сами собой заводят двигатель и выворачивают руль в сторону одной многоэтажки на другом конце города, куда, если вспомнить что такое логика, мне не следовало бы возвращаться… Еду обратно к Артёму Рупасову.
Пока за окном машины мелькают огни ночного города, я просто веду машину, сосредоточившись на дороге. И совсем не думаю о том, что скажу, когда доберусь до поставленной перед собой цели. Жизненно важно увидеть хоть кого-то, кто мог бы облегчить моё состояние. Каким именно образом я получу заветное… Потом видно будет. Сейчас главное – не останавливаться.
Пожалеть о глупом порыве удаётся лишь когда оказываюсь на лестничной площадке перед квартирой, которую не так давно покинула. И пусть при мне до сих пор ключи, добровольно вверенные мне Рупасовым, пользоваться ими повторно я не спешу. Нажимаю звонок, терпеливо ожидая явление хозяина, но никто не открывает. По выходу обратно на улицу, я только удостоверяюсь в том, что дома Артёма до сих пор нет. Окна восьмого этажа около балкона, на котором мне довелось побывать, хранят лишь темноту.
В сознании рождается не самая умная мысль, заставляющая задуматься о том, где носит мужчину. Конечно, меня подобное вообще не должно касаться и уж тем более волновать, но… гнетущая неизвестность толкает на новые опрометчивые поступки. Наверное, именно поэтому я окончательно теряю рассудок, набирая домашний номер телефона коттеджа, расположенного напротив дома моей матери. Благо, вспомнить о позднем времени успеваю уже после того, как там берут трубку.
- Да? – доносится немного настороженный женский голос на том конце связи.
Колеблюсь всего секунду. Всё равно ведь переступила границу дозволенного.
- Добрый вечер, Светлана Владимировна, - начинаю нерешительно и делаю паузу, обдумывая как бы лучше представиться.
Вряд ли она меня вспомнит вот так сразу. Но…
- Женечка! Как я рада, что ты позвонила! – развеивает мои последние сомнения мама Артёма, тут же засыпая вопросами. – А чего в гости не заходишь? Ты же вчера приехала, да? Мне Сеня сказал… Ты его ищешь, наверное, да?
- Да, - сама не знаю, зачем вру я.
Только теперь осознаю всю неловкость ситуации. С другой стороны, Арсений вполне может знать где находится его старший брат. Остаётся надеяться, что и для меня эта информация окажется в открытом доступе. Хотя в верности и целесообразности её использования я уже не так уверена, как прежде.
- Так у него машина сломалась, - отзывается тем временем Светлана Владимировна, - в сервисе он. Адрес тебе дать? Или на сотовый позвони… сейчас номер найду… - в трубке слышится возня и шелест бумаги.
По прошествии минуты я получаю заветные десять цифр телефона Рупасова-младшего и его местонахождение. И сразу, после того, как тепло прощаюсь с женщиной, пообещав в скором времени зайти к ней в гости, набираю Арсению. Вот только трубку он не берёт.
- Сговорились вы все, что ли… - ворчу негромко себе под нос.
Некоторое время продолжаю бездумно разглядывать новостройку, а после всё же решаюсь отправиться к Арсению, раз уж это единственный возможный способ узнать где Артём. Возвращаюсь за руль, старательно игнорируя напрашивающиеся подлые мыслишки о том, что веду себя не совсем адекватно, явно увязая в собственных непотребных желаниях гораздо глубже, чем стоило бы. Но на сегодня полоса неудач для меня видимо заканчивается, потому что, как только я добираюсь до шикарного современного СТО, являющегося частью новенького элитного автосалона, нахожу там обоих братьев сразу. А всё остальное больше не имеет значение. Просто потому, что вид полуобнажённого Рупасова-старшего, сосредоточенно подкручивающего какую-то деталь под раритетным «Ford Mustang» на подъемнике, вышибает из меня не только способность думать. Дышать тоже становится затруднительно.
ГЛАВА 8
Среди трёхсот квадратных метров заняты все десять ремонтных постов. Монотонный гул работающих двигателей нескольких автомобилей перекликается с негромкими разговорами рабочих, одетых в синюю спецодежду поверх чёрных футболок. Моего появления никто не замечает. Как и я в свою очередь не акцентирую особого внимания на том, чем занято большинство присутствующих. Стоит только переступить порог в ремонтную зону, как всё окружающее пространство визуально сужается на одной конкретной персоне.
Артём стоит ко мне полубоком, а я просто замираю, разглядывая его.
«Срань господня…» - проносится в сознании вымученный итог тому, что вижу.
В отличие от остальных, верхняя часть комбинезона Рупасова стянута до самой поясницы. Футболка отсутствует. Он, как и прежде, само средоточие всего того, что я могла бы только назвать божественным идеалом мужского тела. Каждое, пусть и едва заметное, движение его рук приковывает взор к чётко выделяющемуся рельефу мышц спины и плеч. Моё сердце начинает биться чаще и громче, стоит только подумать о том, что всё в этом мужчине почти так, как я помню. И даже ещё лучше.
От правого плеча тянется тонкая чёрная вязь рисунка, хранящего облик огромного дракона. Татуировка покрывает всю спину, переходя на левый бок, и теряется где-то под грубой синей тканью спецодежды, не позволяя разглядеть весь образ в целом, но даже так у меня дух перехватывает. Прежде у Артёма её не было.
Становит мучительно жарко. Из лёгких исчезает весь кислород. Я просто не способна больше воспринимать реальность адекватно. Рассудок заполоняет одно единственное желание – дотронуться до того великолепия, которое покрывает мужское тело. У меня даже кончики пальцев начинает покалывать, едва стоит представить, как было бы возможно коснуться контура искусного очертания, провести по нему ногтями и продублировать этот путь по загорелой коже, опускаясь ниже… Чёрт! Нельзя же быть настолько озабоченной!
Но тогда почему ни о чём другом и думать не могу?
- Попалась! – пресекает мои мысленные терзания тихий шёпот над самым ухом.
В то же время тяжёлые мужские ладони ложатся мне на плечи, отчего я вздрагиваю и рефлекторно оборачиваюсь. Терпеть не могу, когда застают врасплох.
- Добрый вечер, моя королева, - следует незамедлительное дополнение.
Стоящий передо мной Арсений расплывается в озорной открытой улыбке. Я же невольно морщусь от прозвища, полученного после одного школьного осеннего бала, на котором меня «короновали», дав повод для подобного.
- Добрый, - отзываюсь, натянуто улыбаясь.
Вообще не слышала, как он подошёл, но то и неудивительно, учитывая, что явственнее всего остального для моего слуха - грохот собственного сердца, перемешанный с неприличными мыслями. Почему-то кажется, будто меня застали с поличным. Так цепко смотрит встреченный мною взгляд голубых глаз. Будто Рупасов-младший уже успел просканировать насквозь, тем самым обнаружив все мои гипотетические грехи. И ощущение оного настолько остро врезается в сознание, что невольно содрогаюсь, а затем отвожу взгляд в сторону, про себя молясь, чтобы мне всего лишь показалось.
- Ты мне звонила, да? – маячит тем временем зажатым в руке телефоном бывший одноклассник, смотря куда-то позади меня. - Не успел трубку взять. Прости, - принимает покаянный вид, после чего порывисто обнимает. - Как раз собирался перезвонить, но потом заметил твою машину на парковке перед СТО, - немного отстраняется назад, убрав гаджет в карман своих джинс, и тянется к моей щеке, заводя одну из прядей моих распущенных волос за ухо. - Так зачем искала? Я тебе нужен? – добавляет, лукаво прищурившись.
Моим мнением по поводу сокращения дистанции и всем последующим за этим, конечно же, Арсений не интересуется. Хотя я и сама не особо сопротивляюсь, будучи привыкшей к его выходкам. Просто не воспринимаю их всерьёз. Да и как по-другому можно рассматривать мальчишку, который тебе в первом классе вплетал в косички ленточки от цветочных букетов «на первое сентября»?
- И всё-таки… Какими судьбами? – продолжает мужчина, ведь я так и не нахожусь с ответом. Он до сих пор не отстраняется от меня, удерживая в полуобъятиях, а затем добавляет очень тихо, склоняясь ещё ближе. – Интересно, если я буду приставать к тебе ещё хотя бы несколько секунд, брат сможет быть ещё злее, чем сейчас?
Истина его посыла доходит до меня не сразу. Но, как только информация наконец усваивается в моём разуме, с ног до головы буквально проносится обжигающая волна, раскаляя каждый мой нерв до предела. Правда обернуться, чтобы удостовериться в сказанном Арсением и природой собственных ощущений, смелости всё равно не хватает. И что-то очень сильно подсказывает мне - «быть ещё злее» для Артёма всегда возможно.
- Я закончил, - раздаётся за моей спиной тоном, пронизывающим холодом до глубины души. - Забирай свою тачку.
Снова вздрагиваю и отступаю от Арсения на шаг назад. И, конечно же наталкиваюсь на стоящего позади Артёма. Обязательно упала бы, но широкие сильные ладони ловят за талию, помогая вернуть равновесие.
- Спасибо, - бормочу негромко.
Ответом меня никто не удостаивает. А мне становится не по себе ещё больше. Но всё равно развернуться к своему спасителю и узнать что не так – просто не могу. Да и руки почему-то дрожат… Пока не вспоминаю, что вообще-то замужем, к тому же за тем, кого здесь вообще нет, а значит, и винить себя мне не в чем. Теоретически.
- Да, спасибо, брат! - продолжает светиться лучезарной улыбкой Рупасов-младший.
Мне бы столько невозмутимости… Она бы точно очень пригодилась в наступившей тишине. Особенно, если учесть, что руки от меня Рупасов-старший так и не убрал. Лишь сжал пальцы крепче, как только Арсений собрался подойти к нам ближе.
- Да всегда пожалуйста, - как-то недобро ухмыляется в ответ Артём.
Может быть моя мнительность достигает небывалых высот, но витающее в воздухе напряжение замечают даже остальные присутствующие в ремонтной зоне. Как минимум потому, что прекращают все свои разговоры, с интересом разглядывая нас троих.
- Ну, мы тогда поехали, – то ли оповещает, то ли спрашивает разрешения бывший одноклассник. – Жень? - обращается уже ко мне, бросая многозначительный взгляд на мой пиджак, где до сих пор покоятся руки Артёма.
- Вообще то я… - мямлю, не зная, как бы попроще подать, что изначально явилась сюда не к нему, а к его старшему брату.
Хорошо, что договаривать и не приходится.
- Она тут останется, - существенно облегчает мне жизнь Артём.
На что Арсений вопросительно приподнимает бровь.
- Да? – переспрашивает у меня.
Смотрю на него растеряно. Ответ очевиден, по крайней мере для меня, но вот озвучить его вслух гораздо сложнее, чем должно быть…
- Да, - отвечает Рупасов-старший.
И, судя по его тону, моё мнение здесь в любом случае не учитывается. К тому же, Арсению это явно не нравится, судя по тому, как он поджимает губы в снисходительной ухмылке, реагируя на высказывание. Несколько секунд он напряжённо смотрит то на меня, то на брата…
- Ну ладно, - едва заметно пожимает плечами в итоге он, возвращая своему лицу былую беспечность. – Сами знаете…
Арсений протягивает родственнику правую руку в знак прощания. Тот реагирует не сразу. И новая наступившая пауза кажется чересчур длинной и странной, но в итоге я всё списываю на собственные сдающие нервы, ведь немного погодя Артём всё-таки отпускает меня, позволяя стоять самостоятельно, и обходит сбоку, принимая жест рукопожатия младшего брата. А после и вовсе притягивает к себе, тут же обнимая второй рукой за затылок. Склоняется ближе к Арсению, что-то тихонько нашёптывая на ухо… Лицо бывшего одноклассника буквально леденеет на глазах. Видимо, приятного в монологе мало.
В довершение, Артём заботливо похлопывает брата по плечу и отпускает, возвращаясь ко мне. Учитывая абсолютную мрачность мужчины, и думать не хочется на тему того, что он там говорил.
- Ребят, машину спустите! – бросает Рупасов-старший кому-то из рабочих.
Один из них понятливо кивает и направляется к панели управления подъемником, где до сих пор находится «Ford Mustang». Арсений же, не удостоив меня даже взглядом, направляется к автомобилю. А я… понятия не имею как расценить произошедшее. И так и пребываю в ступоре даже когда Артём хватает меня за руку, беря направление в сторону лестницы, ведущей наверх.
- Мне переодеться надо, - сухо комментирует собственные действия он.
М-да… Суток мне явно не хватило, чтобы привыкнуть к новой эмоциональной стороне моего самого первого в жизни мужчины.
- Как ты узнала, что я здесь? – дополняет Рупасов, как только мы оказываемся в длинном узком коридоре второго этажа.
Он продолжает крепко держать меня за руку, но немного сбавляет шаг, а его плечи заметно расслабляются. Я даже успеваю разглядеть попадающиеся по пути таблички на закрытых дверях цвета тёмной вишни.
- Маме твоей позвонила, - урезала полную версию своих поисков до минимума, больше занятая тем, что вижу вокруг, нежели надобностью отвечать.
Стандартные названия кабинетов администрации местной организации по типу «бухгалтерия» и «отдел кадров» немного озадачивают, ведь обозначение служебной комнаты для персонала я видела внизу, как и помещения, предназначенного «для клиентов».
- Куда мы идём? – срывается с моих уст сам собой мысленный итог уже вслух.
От мужчины слышится тяжелый вздох. Больше ничего. Но объяснения и не требуются больше, потому что мы доходим до конца коридора, остановившись перед дверью, на которой, в отличие от остальных, таблички нет и вовсе. Зато обстановка внутри красноречиво демонстрирует предназначение кабинета.
Просторное помещение поделено на две зоны прозрачной перегородкой. Та, что ближе ко входу, вмещает классический стол из тёмного дерева, эргономическое кресло, небольшой узкий шкаф, забитый канцелярскими товарами, а также некоторое количество техники, предназначенной вроде как для рабочего места секретаря. Соответственно, следующая зона явно для начальствующей должности. В общем, «сложить два плюс два» удаётся быстро…
- Что, автосалон тоже твой? – интересуюсь невольно, продолжая осматриваться.
Мебель за перегородкой более тяжёлая и массивная. Помимо шикарного стола и огромного кожаного кресла, размещён мягкий диван цвета топлёного молока, а напротив него здоровенный встроенный стеллаж с книгами и различными сувенирчиками, призванными украшать полки, разбавляя сухость интерьера.
Ещё две двери плотно прикрыты, и пока не понятно куда они ведут.
- Тоже, - безразлично пожимает плечами Артём.
Реакция довольно скупая, учитывая, что к подобному он стремился большую часть своей жизни… Так вот чем Рупасов был занят последние восемь лет!
- Здорово, - отзываюсь негромко.
И даже улыбку искреннюю добавляю, ведь я на самом деле рада, что у него получилось достичь своей цели.
- Наверное, - рассеянно проговаривает он в ответ. Взгляд синих глаз пристально проходится по мне, а через паузу мужчина добавляет. – Извини, что испачкал тебя.
Он демонстративно поднимает перед собой далеко не чистые ладони, а я с сожалением вспоминаю, что уже давно следовало бы переодеться.
- Ничего страшного, - снова улыбаюсь я.
На моём пиджаке в районе талии и правда несколько масляных пятен. Стягиваю испорченную вещь, выворачиваю на левую сторону и бросаю её на спинку дивана. Всё это время Артём продолжает смотреть на меня, отчего былое ощущение неправильности происходящего вновь возвращается. Удивительно, как только до сих пор не пришлось объясняться зачем я вообще сюда явилась.
- Кофе есть? – интересуюсь, раз уж молчание потихоньку убивает мой рассудок.
Хотя тяжёлый взгляд синих глаз, скорее всего, способствует подобному явно больше. Не в силах выдерживать его, отворачиваюсь.
- Да, подожди немного, принесу, - отзывается Артём.
За моей спиной хлопает одна из дверей, а когда я оборачиваюсь, Рупасова уже нет. Возвращается он через пару минут. В руках мужчины две большие кружки, одну из которых протягивает мне, а вторую отставляет на край стола.
- В душ схожу, - поясняет, слабо улыбнувшись. – Подожди ещё немного, ладно?
Он едва заметно прищуривается, а я только сейчас замечаю залегшие под его глазами тени. Если учесть, что Артём ушёл сюда с утра, должно быть, чертовски устал. Время-то позднее… И я тут ещё.
- Ладно, - отзываюсь, отпивая первый глоток из кружки.
Усаживаюсь на диван с готовностью скоротать время ожидания, но мужчина не спешит покидать меня. Вместо того, чтобы уйти, продолжает придирчиво разглядывать.
- Ты сюда правда приехала… к Арсению, да? Не ко мне… - нерешительно проговаривает он в итоге.
Артём Рупасов в сомнении… Это что-то новенькое!
- Нет, не правда, - бестолковая улыбка расплывается на моём лице сама собой.
А следом за ней приходит осознание того, что теперь напрашивается закономерный вопрос о причине приезда, на который у меня нет ответа. Замираю в напряжении, не в силах отвести взгляда от глаз цвета бездонного океана. И даже дыхание задерживаю, с откровенным ужасом ожидая дальнейшего.
- Хорошо, - заметно расслабляется Артём.
И, пока я пытаюсь воспроизвести в своём помутившемся разуме хоть одну причину того, что конкретно хорошего во всём этом может быть, он разворачивается и уходит, оставляя меня в недоумении.
- Твою ж… - шепчу беззвучно, откидываясь головой на спинку дивана.
Прикрываю глаза, улавливая, как из-за двери, куда ушёл Артём, доносится шум льющегося водного потока. Мужчина отсутствует не больше пяти минут, а мой кофе успевает подостыть, но ни одного повторного глотка я так и не делаю. В сознании кружит слишком много всего, образовывая кромешный хаос и сумбур, поэтому я просто-напросто забываю о кружке, которую держу обеими руками… По возвращению Рупасова обратно адекватности во мне всё ещё не прибавляется.
- Если ты решила вернуть мне ключи, не стоило этого делать, - сухим, ничего не выражающим тоном вынуждает открыть глаза появившийся Артём.
Перевожу взгляд на мужчину. Но с ответом так и не нахожусь. Просто, глядя на только вышедшего из душа, чьё единственное одеяние – не очень-то и больших размеров полотенце, довольно плохо скрывающее… всё, разум отказывает окончательно и бесповоротно.
- Ключи? – переспрашиваю в непонимании.
О каких ключах он говорит? Не понимаю… Уже совсем ничего!
Гораздо большее значение для меня имеют стекающие с влажных тёмных волос капельки воды, спускающиеся вдоль широких мускулистых плеч по затейливому узору татуировки, доходящей вплоть до левого колена. И всё, что достижимо в данный момент – беспрестанно пялиться на приближающегося… Абсолютного. Мать. Твою. Идеала.
- Ключи от моей квартиры, - отзывается Артём со снисходительной ухмылкой. – Ты же вернуть мне их приехала, да? Или я чего-то недопонимаю?
Между нами остаётся едва ли полшага, когда он останавливается, задумчиво рассматривая всё ещё пребывающую в ступоре меня, пока я зачем-то пытаюсь вспомнить, когда у меня последний раз был секс… Не вспоминаю. Шесть кубиков мужского пресса и всё ещё влажной кожи, до которых так и хочется дотронуться, не способствуют восстановлению мыслительного процесса.
- Жень… - ласковым тихим голосом зовёт Артём, так и не получив от меня ответа.
Он сокращает оставшуюся между нами дистанцию и сгибом указательного пальца приподнимает за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Вымученный вздох вырывается из меня гораздо быстрей, чем я успеваю пожалеть… Обо всём на свете!
- Не могла бы ты… - нарочито медлит с продолжением фразы мужчина, сканируя взглядом так откровенно и будто насквозь, что моё сердце решает сойти с ума, предательски напоминая о том, чего я лишилась когда-то, - встать?
О чём он вообще?.. Не помню… Совершенно ни черта! И даже, кажется, тот факт, что у меня обручальное кольцо на безымянном пальце правой руке, тоже как-то не существенно больше… Чёрт!
- Жень… - уже откровенно посмеивается Артём, аккуратно отнимая у меня кружку с кофе, чтобы отставить в сторону.
Это и «возвращает с небес на землю». Становится не просто стыдно, а жутко невыносимо… Находиться с ним поблизости!
- Да, сейчас, - резко поднимаюсь с места.
Тем самым только ухудшаю собственное положение, потому что тут же врезаюсь в обнажённый мужской торс… Чтоб меня!!!
Приходится обхватить Рупасова за плечи, дабы не рухнуть обратно на диван.
- Жень, тебе плохо? – продолжает он в явной издёвке.
Нервно сглатываю, прежде чем ответить. Ведь его ладони каким-то непостижимым образом уже покоятся на моих бёдрах, а исходящее от них тепло буквально въедается в мою кровь, молниеносно разливаясь по венам жгучим ядом безудержного желания заполучить гораздо больше. И пожар, который воспламеняется во мне слишком быстро и неотвратимо, не сулит моей совести ничего хорошего. Зато прекрасно туманит остатки здравомыслия и выдержки.
- Да… - то ли отвечаю на его вопрос, то ли просто соглашаюсь с внутренними предположениями о возможности, которой нестерпимо хочется воспользоваться.
Пальцы сводит судорогой, когда я сжимаю их крепче на широких сильных плечах, увитых чёрным узором. Всё внутри практически выворачивает наизнанку, не позволяя в полной мере ощущать собственное тело, но я делаю усилие над собой и приподнимаюсь на носочках, потянувшись к губам, чей вкус смертельно необходим.
- Жень… - хрипло шепчет в ответ Артём, в который раз повторяя моё имя.
Даже десять лет назад, когда я ещё и не знала каково это – чувствовать, как тебя захлёстывает мучительное желание быть предельно близкой и единой с мужчиной, одного этого хватало, чтобы потерять себя, а теперь… Будто меня столкнули в бездонную пропасть, которой нет конца и края. Больше ничего не существует. Только алчная потребность впитать в себя каждый произнесённый мужчиной звук и оставить глубоко в себе каждое мгновение этого наслаждения. И даже если моё падение совсем скоро закончится, оставив после себя лишь беспредельную боль… Пусть весь мир катится к чертям, если есть хоть малая вероятность вновь почувствовать нечто подобное ещё хоть один проклятый раз!
- Боже… - выдыхаю почти беззвучно.
На иное я просто не способна. Столь долгожданное прикосновение к моим губам убивает во мне абсолютно всё, кроме способности отвечать на жаркий глубокий поцелуй и тихо таять в крепких объятиях Артёма, прижимающего к себе с такой силой, что становится больно. Но даже эта боль кажется сейчас чертовски правильной и необходимой.
Обвиваю мужчину за шею обеими руками, прижимаясь к нему ещё плотнее, хотя, наверное, ближе уже и некуда. Сознание плывёт и растворяется в неспешной и в то же время ненасытной ласке, даримой мне ровно так, как бы того хотелось. Сердце бьётся в груди просто оглушительно громко, затмевая собой весь окружающий мир… Ровно до момента, пока гаджет в заднем кармане моих джинс не начинает вибрировать, после чего по кабинету разливается громкая мелодия входящего звонка, а Артём замирает в напряжении.
- Подожди, - бормочу едва ли разборчиво, вынимая смартфон.
Честно говоря, опасалась, что звонок от матери, но… Роман Владимирович Агеев, как же ты, мать твою, «вовремя»!
- Тём, - отстраняюсь на жалкие миллиметры.
Сжимаю в руках свою «Nokia Lumia» и перевожу взгляд то на сенсорный экран, то на потемневший синий взор… Кладу ладони в грудь Рупасова, пытаясь отодвинуться ещё дальше. Но мужчина не позволяет, буквально впечатывая в себя обратно настолько агрессивно и решительно, будто от этого зависит чья-то жизнь.
Телефон выпадает из моей руки, продолжая сигнализировать о звонке уже будучи между диванных подушек и гораздо приглушённее, словно эхо из какой-то другой, не совсем настоящей жизни, которая меня вроде как не особо-то и касается. Намного острее и явнее ощущается мгновенно воспылавший гневом взгляд Артёма, успевшего заметить имя абонента.
- Даже не думай отвечать, - предупреждающе отзывается он. – И не ври мне, что больше не хочешь… На х*р твоего мужа и всё остальное!
Рупасов подаётся вперёд, тем самым толкая меня обратно на диван, и тут же укладывает под себя. Упирающая мне в живот внушительная эрекция позволяет понять, что единственное его одеяние уже давно валяется на полу, а намерения мужчины на ближайшее будущее вполне однозначны.
- Хотя… это меня… всё равно… - проговаривает он, смешивая слова с короткими жадными поцелуями, - не… остановит.
Шероховатые ладони довольно грубо сминают мою грудь. И тут же перемещаются к поясу джинс, бесцеремонно сдёргивая их вниз по бёдрам вместе с нижним бельём.
Артём зол и одновременно возбужден до предела. Но если для него явно больше не существует ничего, что могло бы вынудить самостоятельно остановиться, то в моей жизни нечто подобное будет всегда. И дело совсем не в полоске жёлтого золота, именуемой обручальным кольцом. Просто звонок мужа напомнил о том, что гораздо важнее чьих-либо желаний, мнений или предпочтений. Тем более – моих собственных.
- Тём, - предпринимаю новую попытку прекратить зашедшее слишком далеко безумство. И, поскольку внимание на мой зов он так и не обращает, уделяя внимание только моему телу, добавляю гораздо громче и увереннее. – Я люблю тебя… Знаешь, да?
Проклятый орган в моей грудной клетке продолжает заходиться в бешеном ритме, отражаясь в сознании громогласным набатом, но даже так я слышу, как Артём шумно сглатывает. На короткое мгновение он замирает, медленно поднимая взгляд к моим глазам. Тень неверия, которую я в нём вижу, побуждает меня повторить и дополнить гораздо обширнее:
- Всегда тебя любила. И до сих пор люблю. Очень. Больше жизни своей, - обхватываю его лицо обеими ладонями, удерживая визуальный контакт, а после добавляю немного тише. – Вот только это них*ра не значит, потому что я никогда не разведусь. Всегда буду замужем за другим мужчиной, пока не умру. И секс между нами, будь он хоть миллион раз самым лучшим, не изменит этого факта. Ты ведь понимаешь, да? Я не уйду от него, Тём. Никогда. Хоть что делай…
Наверное, если бы я сейчас бросилась под мчащийся на полной скорости большегруз, было бы не так страшно. Наблюдать, как самый нужный и любимый взор цвета бездонного океана наполняется холодом и пустотой… Вот это действительно жутко. Мучительно. Больно. И… необходимо. Ведь Артём должен знать и понимать. Не хотелось бы разбивать собственное сердце вдребезги ещё раз и только потому, что не способна расставить и озвучить приоритеты заранее.
- Лучше бы ты молчала, - глухо произносит Рупасов, отодвигаясь.
Он выпрямляется и встаёт с дивана. Поднимает валяющееся на полу полотенце, а после направляется к той двери, за пределами которой ранее принимал душ. Я же подбираю свой упавший телефон, с сожалением отмечая, что Рома больше не звонит. Набираю по пропущенному ответный, и тоже поднимаюсь на ноги, попутно поправляя одежду. Удаётся даже прослушать несколько длинных гудков ожидания в преддверии того, как муж должен взять трубку. И только когда я дохожу до порога и поворачиваю ручку, потянув дверь на выход из кабинета хозяина местных владений, тяжелая ладонь Артёма ложится на полотно из вишневого дерева, с шумом захлопывая её обратно.
- Жень, хорошо, что перезвонила, - доносится в трубке от Агеева.
- Не уходи. Останься. Всё равно как, - проговаривает Рупасов.
В моей голове словно взрывается атомная бомба, расщепляя сознание на мельчайшие частицы, несущие в себе бремя горького раскаяния о неверных поступках и деяниях. Дело не только в том, что жизнь в который раз ставит меня перед фактом того, что иногда нам всем приходится делать выбор, расплачиваясь за свои ошибки или неуместные желания. Я даже не знаю, должна ли делать этот самый выбор вообще. И тем более не понимаю, имею ли на него право…
ГЛАВА 9
- Жень! – заново зовёт Рома.
Ведь я так и не отвечаю. Тяжёлое дыхание мне в затылок давит настолько сильно, что даже мысли воедино собрать не могу, не то, чтобы сказать хоть что-то.
- Жень, - повторяет и Артём.
И если требовательный властный голос мужа отзывается во мне угрызениями совести, то тихий хриплый полушёпот моего самого первого в жизни мужчины так и вынуждает забыть обо всём, что только могло бы помешать услышать его вновь.
- Я тебе потом перезвоню, - бросаю глухо в трубку.
Просто хочу избавиться от разговора в присутствии того, кто не должен его слышать, но муж расценивает мои слова по-другому.
- Не будь ребёнком! – отзывается Агеев. - Сейчас не самое подходящее время обижаться! Прекрасно знаешь ведь и сама, что так надо было. Ты бы по-другому не уехала… - абонент говорит что-то ещё, но мне всё равно.
Его я больше не слушаю. Выключаю вызов, а после и вовсе отключаю телефон. Да так и сжимаю гаджет до судорожной боли в пальцах, глядя на чёрный экран сенсора, ведь я не в силах развернуться к тому, в чью пользу сделала выбор… Причём не только сейчас, а ещё десять лет назад. И даже то, что однажды уже пришлось жестоко поплатиться за эту свою глупость, не помогает мне остановиться и вспомнить что такое предел разумности и правильности.
- Если я и останусь, это всё равно ничего не меняет. Ты же понимаешь, да? – произношу тихонько.
Горло словно сдавливает в тиски. Каждый произнесённый звук даётся неимоверно тяжело. Я закрываю глаза в то время как левая ладонь Артёма плавно ложится мне на живот, медленными вдавливающими поглаживаниями опускаясь ниже, касаясь пальцами не застёгнутой до конца молнии на джинсах.
- Не понимаю, - отзывается Артём. – Ни черта я не понимаю, - добавляет он, вымученно выдохнув. – Может объяснишь?
Едва заметно качаю головой в отрицании, а сознание разрывается от противоречий. Ведь если бы я и хотела рассказать ему – всё равно не поймёт. А если и поймёт, то… Будет только хуже. Вряд ли он способен принять неприглядную правду, которую я выбрала восемь лет назад.
- Мне домой надо, - снова вру я. – Потом поговорим… - тянусь к дверной ручке, но замираю, так и не открыв дверь повторно.
Ладонь Артёма накрывает мою руку, сжимая до боли.
- Не надо тебе никуда, - ухмыляется Рупасов. Его пальцы, до сих пор касающиеся пояса моих джинс, оттягивают испорченную ещё вчера застёжку, а затем он добавляет негромко. – Ты ведь уже была дома. И не задержалась там надолго.
Безусловно, он прав. Вот только… Разве хоть кому-то из нас от этого легче? Потому и молчу, терпеливо ожидая, когда мужчине надоест это противостояние.
- Что происходит, а, Жень? Не хочешь рассказывать о том, почему такая упёртая – бог с ним. – дополняет Артём. Он убирает мою руку от двери, а затем разворачивает к себе лицом, тут же укутывая в жаркие объятия, и касается губами моего лба в лёгком поцелуе. - Но может тогда другим поделишься? Этот город – последнее место, где твой благоверный хотел бы тебя видеть, но при этом сам отправил тебя сюда. У тебя проблемы? Или у него? – в его тоне проскальзывают тревожные нотки.
Стальная хватка рук мужчины не позволяет отстраниться. Очевидно, что повторной попытки сбежать на сегодня больше не будет. И мне ничего не остаётся, как капитулировать. Да и грех не воспользоваться тем, зачем сюда ехала изначально.
- Мою соседку два дня назад убили. Следствие считает, что на её месте должна была быть я, - проговариваю нерешительно. – Вот Агеев и отправил меня сюда. Ну как отправил… Вынудил приехать - тут больше подходит. Да и не объяснил ничего толком сразу. Узнала только пару часов назад, когда его брат приехал присмотреть за мной. И мама тоже знала, но ничего не сказала. Я вообще сюда приехала, чтобы забрать её, а оказалось-то… Паршивая ситуация, в общем, - заканчиваю совсем тихо.
Удушающее ощущение предательства вновь опутывает невидимыми сетями мой разум, но объятия Артёма становятся крепче, а дышать - гораздо проще.
- Да уж… - задумчиво отзывается мужчина и немного отстраняется, продолжая удерживать меня около себя одной рукой. – Действительно паршиво… - дарит мне ласковую улыбку, несущую в себе искреннее сожаление. – Паршиво для них, но не так уж и плохо для меня, если это привело тебя сюда, - лукаво прищуривается, а его губы расплываются в ехидной насмешке, после чего он добавляет беззаботно. – Кофе ты так и не допила. Будешь? Домой ведь всё равно не пойдёшь.
Тяжело вздыхаю, удручённо качая головой.
- Если ты оденешься, - бросаю многозначительный взгляд на обнажённый торс, старательно игнорируя всё остальное, - и нальёшь мне новую порцию, а то та уже остыла, то может и правда буду, - старательно сдерживаю напрашивающуюся улыбку в ответ.
- Договорились, - ухмыляется Артём.
Он разворачивается и идёт к дивану. Я же, болезненно сглатывая, пытаюсь прекратить пялиться на его татуированную поясницу и всё то, что ниже… Получается плохо, но в скором времени, к моему облегчению, Рупасов избавляет меня от этой тяжкой ноши. Мужчина открывает диванный отсек, вытаскивает дорожную сумку, а затем вынимает из неё спортивные штаны, футболку и плетённые кеды, которые в скором времени оказываются на нём.
- Не хочу кофе, - едва заметно морщится Артём, бросив взгляд в сторону двух кружек на краю рабочего стола. – Есть хочу. А ты? – оборачивается в мою сторону, вопросительно приподнимая бровь.
- Что, снова роллы? – интересуюсь в ответ.
В синих глазах вспыхивает лукавый блеск явного предвкушения.
- А что, ты готовить разучилась? – ехидно отзывается он. И, пока я растеряно соображаю к чему вопрос, добавляет меланхолично. – Или я настолько плох, что такой чести не достоин?
Ответа мужчина не ждёт. Разворачивается и покидает комнату, скрывшись за дверью, откуда приносил кофе. А я набираю в лёгкие побольше воздуха и следую за ним. Понятия не имею что рассчитываю там увидеть, но всё равно удивляюсь… обычной кухне. Уж слишком она… нормальная.
Рабочая зона со стандартным гарнитуром холодного стального цвета внесена в тёмную нишу и выделена небольшим подъёмом. Барная стойка отделяет её от небольшого круглого стола цвета «серый металлик», к которому приставлена пара мягких кресел. А главное – повсюду огромное количество мелочей и бытовой техники, которые пригодились бы на кухне современной домохозяйке.
- Так вот где ты живёшь, - срывает с моих уст само собой.
Артём беззаботно пожимает плечами.
- Я много работаю, поэтому и провожу здесь времени больше, чем в той квартире, - ухмыляется он. – Что в этом такого?
Действительно, всё, что я могла бы посчитать «нормальным» никогда не относилось к этому мужчине, так что и удивляться, наверное, особо не стоило.
- Ничего, - отзываюсь нехотя.
Подхожу к холодильнику и, открыв дверцу, бездумно исследую содержимое полок. Помимо всего того, что обычно хранится у меня самой, натыкаюсь на упаковку обезжиренных биойогуртов и стейки сёмги. Последнее я вынимаю, намереваясь приготовить, а вот предыдущее вызывает у меня новый невольный вопрос.
- Сколько лет твоей секретарше?
Оборачиваюсь в сторону мужчины, запускающего кофеварку, и замираю в мучительном ожидании. Всё внутри закручивается в тугой узел, природы которому я пока не могу найти объяснение… Неужели ревность?
- Чуть больше сорока, а что? – подозрительно прищуривается Артём.
И если он заметно напрягается в явном непонимании, то вот я облегчённо выдыхаю.
- Просто спросила, - оправдываюсь невозмутимо.
Тут же отворачиваюсь, распаковывая наш будущий совместный ужин. Непонятное чувство потихоньку отпускает моё сознание и последующие пять минут я преспокойненько хозяйничаю на чужой кухне. Правда вернувшееся самообладание длится недолго. Ясность моего рассудка снова под угрозой, как только Рупасов заканчивает с приготовлением новых порций кофе и подходит ко мне со спины. Он опирается обеими ладонями о край столешницы по обе стороны от меня, заключая в своеобразный капкан из полуобъятий, а затем тихонько шепчет на ухо:
- Ты знаешь, как сильно я по тебе скучал всё это время?
Судорожно сглатываю. Не отвечаю. Лишь чувствую, как по моим венам будто разливается самая безотказная и быстродействующая отрава. И её не вывести. Не вылечить ничем. Можно только погибнуть, наслаждаясь этим смертельным ядом несбыточных желаний и надежд. И я наслаждаюсь. Не могу себе в этом отказать. Никогда не могла. Да и по-другому просто быть не может.
- А я скучал… Очень сильно, Жень... До одури.
Сердце пропускает удар и будто срывается в пропасть. Настолько глубокую и тёмную, что невозможно из неё выбраться. Да и не хочу я оттуда выбираться. Уж лучше сгинуть в этой темноте, ведь она так сладка и необходима мне. Вот только знать об этом кому-то ещё кроме меня, явно необязательно.
- Зачем ты всё усложняешь? – бормочу едва ли разборчиво.
На самом деле, хочется сказать совершенно иное. Вот только… Нельзя давать ложную надежду. Ни ему, ни мне в первую очередь.
- Усложняешь всё здесь - ты, - отзывается Артём с очередной ухмылкой. – Для меня всё просто, родная, - склоняется ещё ближе, одновременно продолжая говорить и ласкать мою кожу своим обжигающим дыханием, а также лёгкими, едва осязаемыми прикосновениями губ. - Да, я был таким придурком, что отпустил тебя, но теперь, когда есть шанс всё вернуть, обязательно воспользуюсь им. Даже не сомневайся.
Он отнимает одну из ладоней от стола, обхватывая мою левую руку, в которой держу лимон, и с силой сжимает, позволяя стекающему соку пропитать стейки. А я… уже и вспомнить не могу что там дальше надо делать с этой рыбой. В мыслях бьётся слишком много всего, чтобы концентрироваться ещё и на приготовлении еды.
Замираю. Прозвучавшее обещание застаёт врасплох. Словно раскалённый прут - врезается в моё сознание, опаляет мою душу, сжигая её противоречиями… И ассоциируется больше с угрозой, нежели с чем-то ещё. У меня не возникает даже жалкой доли сомнения, что Рупасов не сдержит своё слово.
- Видишь? Ничего сложного в этом нет, Жень, – дополняет он совсем тихо, ведя дорожку из осторожных нежных поцелуев от виска к пульсирующей жилке на моей шее. – Всё просто для меня. И для тебя тоже будет просто. Пусть не сейчас, но обязательно будет. Я позабочусь об этом.
Артём больше не удерживает мою руку. Но я так и стою, до боли в пальцах сдавливая и без того практически досуха выжатый лимон. И отчаянно молюсь Всевышнему, чтобы и из меня точно также было бы возможно удалить все те эмоции, что так предательски бесконечно выворачивают наизнанку снова и снова.
- Тём… - выдыхаю вымученно.
На большее просто не способна. Слишком много боли во мне кроется в данный момент. И чересчур много мыслей, которые не должны быть озвучены для него.
- Ты кормить меня будешь сегодня? – вырывает из оцепенения Артём насмешливым беззаботным тоном. – Или голодом решила заморить, чтобы больше не приставал?
Даже отстраняется от меня на полшага, позволяя свободно завершить приготовление блюда. Словно и не говорил минуту назад о том, что хочет всё вернуть назад… Или я всё воспринимаю чересчур субъективно, а он на самом деле говорил о чём-то менее значимом.
Чёрт! Как же сложно! И совсем не так просто, как считает Рупасов! Или это и правда только для меня всё выглядит таким образом?
- Я не настолько жестока, чтобы быть виновной ещё и в этом, - прищуриваюсь в напускном презрении, оборачиваясь к нему. – Но, если ты не перестанешь меня отвлекать… Уверена, суд присяжных будет на моей стороне! – добавляю со смехом, складывая приправленную сёмгу на раскалённую сковороду.
Последующие несколько минут проходят в абсолютной тишине. Мужчина усаживается в одно из кресел у обеденного стола, ожидая завершения процесса готовки. Я же старательно концентрируюсь на уборке того бардака, который успела развести, пока рыба готовится. Здесь думать не надо. Движения машинальные, выверенные, привычные. Пусть и отчасти, но они отвлекают меня от мрачных мыслей. На короткие мгновения даже начинает казаться, будто всё происходящее совсем не столь тягостно, как думалось поначалу. Вот только внимательный изучающий взгляд синих глаз, так и не сходящий с меня всё это время, не позволяет обманываться долго. Уж слишком тяжёлый этот взор для той беззаботности, которую стойко изображает Артём, храня молчание… И наш кофе снова остыл.
ГЛАВА 10
- Не будь врединой! – угрожающе щурится мужчина, протягивая вилку с наколотым на неё кусочком сёмги. – Съешь хотя бы кусочек. А то я подумаю, что ты меня отравить решила, - делает небольшую паузу, придвигаясь ближе, и добавляет притворно ласково. – Жень, ну поешь вместе со мной, а?
На его лице расплывается лукавая улыбка, наводя на мысль, что Рупасов беспокоится далеко не о том, чтобы заставить меня поесть, от чего я наотрез отказалась сразу после того, как накрыла на стол.
- Не хочу, - демонстративно отворачиваюсь в сторону.
Отодвигаюсь как можно дальше назад, но недостаточно, чтобы расстояние между нами оказывалось по-настоящему существенным, ведь кресла, в которых мы сидим, придвинуты друг к другу вплотную.
- Откажешь мне ещё раз, и придётся силу применять… Меня-то суд присяжных точно не оправдает в случае твоей голодной смерти, - задумчиво роняет Артём.
Вздыхаю напоказ удручённо в ответ, отрицательно качая головой. Его настойчивость начинает угнетать… И очень напоминает мамину опеку.
- Как знаешь, - довольно и с явным предвкушением протягивает мужчина, откладывая столовый прибор в сторону. – Я тебя предупреждал.
Он слегка приподнимается в кресле, чтобы ухватить меня за талию и перетащить к себе. Я только и успеваю охнуть, когда оказываюсь сидящей у него на коленях. Встать и вернуться обратно также не удаётся. Одной рукой Рупасов обхватывает поперёк живота, не позволяя отодвинуться от него, а второй вновь берётся за вилку.
- Даже не думай! – восклицаю в возмущении.
Долго думать не надо, чтобы успеть оценить всю степень подставы грядущего будущего.
- Много думаешь у нас ты. Я не думаю. Делаю, что хочу… И сейчас я хочу покормить свою женщину… - невозмутимо проговаривает он в ответ. – Открой ротик, Жень.
- Размечтался! – хмыкаю, старательно скрывая напрашивающуюся улыбку.
Снова отворачиваюсь, вот только на этот раз преимущество на стороне Артёма. Он обхватывает пальцами за подбородок, возвращая моё лицо в прежнее положение, а затем берёт кусочек рыбы уже руками, бесцеремонно запихивая сёмгу мне в рот.
- Детский сад какой-то, - ворчу недовольно, вынужденно проглатывая еду.
Рупасов не отвечает, довольно ухмыляясь, а я в который раз пытаюсь отодвинуться и избавиться от чрезмерной близости мужчины.
- Если и дальше будешь так на мне ёрзать, то и правда есть не будем, - словно невзначай отпускает замечание Артём, подбирая с тарелки ещё один кусочек от стейка. – Открывай ротик, Жень.
Замираю, прекратив все свои жалкие попытки освобождения, только сейчас ощутив левым бедром так никуда и не девшиеся последствия возбуждения Рупасова. Внутренний укол совести напоминает о том, сколько раз за последние сутки я оставила мужчину без разрядки… Послушно открываю рот, принимая новую порцию сёмги из его рук. И очень стараюсь не касаться губами его пальцев, пока темнеющий взгляд синих глаз пристально наблюдает за мной.
- А сам? – интересуюсь осторожно, стараясь не думать о том, насколько провокационной выглядит ситуация. – Вроде как голодный из нас двоих здесь был ты, а не я, - добавляю, потянувшись к вилке.
Подаю ему столовый прибор, рассчитывая, что он возьмёт его и уже прекратит кормить меня руками, но слабая надежда на прекращение двусмысленности между нами не оправдывается.
- Спасибо, - вежливо отзывается Артём.
Через секунду он жуёт поданную мною еду. Но к вилке он так и не прикасается руками. А до меня только сейчас доходит, что теперь мы явно поменялись ролями. И этой мысли вполне достаточно, чтобы воображение тут же принялось рисовать далеко не самые приличные картины. К тому же, продолжающая упираться в моё бедро эрекция также наводит на весьма определённые образы и желания... Вот не об этом думать надо! Но, похоже мой здравый смысл приказал долго жить ещё на границе города, когда я в него въезжала.
По пальцам проходится судорога. Роняю столовый прибор.
- Чёрт, - бормочу в досаде.
Болезненно морщусь, глядя на испачканную блузу.
- Надо бы застирать, а то так и останется, - отпускает замечание Рупасов.
Моё настроение портится окончательно. Расхаживать в нижнем белье здесь я точно не намерена… Точнее, соблазн слишком велик.
- Пойду принесу во что бы переодеться тебе пока, - дополняет Артём.
Он пересаживает меня обратно в соседнее кресло и уходит из кухни. Возвращается довольно скоро. В его руках внушительная коробка. Рупасов ставит её на край стола и открывает, молчаливым жестом призывая меня заглянуть внутрь. Честно говоря, я рассчитывала на какую-нибудь футболку, одна из которых сейчас на нём, поэтому заинтересованно заглядываю внутрь, следуя молчаливому велению. И так и застываю в немом изумлении.
- То есть переодеваться ты уже не хочешь? – с насмешкой проговаривает Артём.
Это и помогает выйти из оцепенения. Пальцы мелко подрагивают, когда тянусь к резной деревянной рамочке с фотографией, на которой запечатлён один из самых незабываемых моментов моей жизни. Я и Артём на катере его отца посреди бескрайней морской глади: оба мокрые, с взъерошенными волосами, улыбающиеся во весь рот… Обнимающие друг друга так жадно и крепко, будто это единственная возможность в нашей жизни.
- Ты сохранил всё это, - шепчу едва слышно.
Бросаю ещё один долгий взгляд на фото, а после добираюсь до того, что под ним. Мои вещи. Те самые, которые я когда-то оставила на том катере: красный купальник и удлинённая майка-туника глубокого синего цвета c белым якорем, усыпанным серебристыми блёстками. А ещё красный жакет, который вечно валялся на заднем сиденье раритетного «Ford Mustang», когда-то принадлежащего Артёму.
- Как видишь, - равнодушно пожимает плечами мужчина.
Помимо вещей в коробке ещё куча мелочей, которые по небрежности я оставляла у него дома или ещё где-то, когда мы проводили время вместе. Много мелочей. Слишком. Тех, о которых я давно забыла… Сердце предательски содрогается щемящим чувством нежности и почему-то благодарности.
- Спасибо, - бормочу немного смущённо.
Достаю из коробки майку, которая пусть и с огромной натяжкой, но может сойти за платье минимальной длины. Старательно избегаю смотреть на мужчину, хотя и так знаю, что сейчас на его лице более чем тёплая задумчивая улыбка. Слишком открытая, откровенная, чтобы я могла не чувствовать себя до невозможности неловко и не думать о том, насколько же сильно я ошибалась все эти годы.
- Всегда пожалуйста, Жень, - отзывается он тихонько.
Артём делает шаг мне навстречу, приблизившись со спины. Дыхание мужчины обжигает затылок, когда он склоняет ближе и перекидывает мои волосы через плечо. Поцелуй нежный, едва осязаемый, касается моей шеи. Сводящий с ума, пробуждающий по телу сладостную дрожь.
- Я уже говорил, как сильно скучал по тебе? – хрипло шепчет Артём.
Его тяжёлые ладони ложатся мне на талию, плавно опускаясь вниз. Сердце предаёт меня в ту же секунду, начиная биться просто оглушительно громко и слишком часто.
- Да… - малоразборчиво отзываюсь в ответ.
Прикрываю глаза, позволяя себе на мгновение раствориться в сладостной неге даримой мне ласки. Но всего лишь на мгновение. Потому что в следующее, позорно капитулирую, делая поспешный шаг в сторону. Ведь точно знаю – ещё немного и сама наброшусь на мужчину, не просто желая – требуя и вымаливая гораздо больше, чем он дал только что.
- Пойду, переоденусь, да и умыться надо, - оправдываюсь виновато.
Так и не взглянув на Артёма, ухожу из кухни. Благо, задерживать меня никто не собирается.
- Чистые полотенца в тумбочке под раковиной, - бросает мне вслед Артём.
Не отвечаю. Только киваю едва заметно. Внутренности снова выворачивает болезненным беспощадным пламенем, сжигающим способность держать себя в руках, поэтому, оказавшись в пределах туалетной комнаты, оснащённой душевой кабиной, не обременяю себя стеснением или прочей подобной чепухой. Просто избавляюсь от одежды как можно быстрей и забираюсь под прохладный водный поток. Так и стою под душем до тех пор, пока не чувствую, как ненужные мысли тают, а выдержка возвращается. Знаю, что последнее ненадолго, но, не имея того, чего хотелось бы, мы довольствуемся тем, что есть.
«Какого чёрта я вообще здесь делаю?» - задаюсь вопросом немного позже, переоблачаясь в одежду, которую носила ещё в школьные времена.
Всё, что было на мне прежде, надевать снова не хочется. Давно стоило сменить одежду. Конечно, учитывая обстоятельства, это не самое умное решение, но так и остаюсь в импровизированном платье минимальной длины, помимо которого и нет больше ничего.
«Может быть потому, что идти больше некуда?» - услужливо подсказывает подленькое подсознание ответ на заданный им же вопрос.
Смотрю на себя в зеркало, горько ухмыляясь.
«А может просто потому, что не хочется идти куда-либо ещё» - всплывает в моих мыслях не менее услужливое дополнение.
Вот только помимо этого, где-то на краю сознание зависает ещё кое-что, что не желает быть озвучено даже внутренне… Но ярко-розовая зубная щётка в мусорной корзине сбоку от раковины, которая попадается взгляду, всё равно вынуждает думать об этом. И пусть в подставке для зубной гигиены покоится всего одна - блекло-серого цвета, а та – другая вполне может сойти за старую, которую недавно заменили, вот только… Не может быть, чтобы Рупасов за все восемь лет не нашёл мне замену! Или может? Новые противоречия разъедают душу. Но и утолить своё любопытство не получается. Последующая минута обследования каждого сантиметра помещения не выдают чьего-либо слишком близкого к Артёму присутствия. Разве что крем для рук и увлажняющее мыло на полке… Так и то скорее всего в пользовании женщины, работающей здесь.
- Похрен, - выдаю вслух итог умственной борьбе с самой собой.
В конце концов, вообще не моё дело кто спит с Рупасовым… И сколько раз… И как часто… Твою ж мать! Почему это так задевает меня?!
- Жень, - вынуждает вздрогнуть голос Артёма из-за двери. – Ты долго ещё? Я кофе сделал. Снова… Будешь?
Шумно втягиваю воздух, сжимая кулаки. Медленно выдыхаю.
- Да, сейчас приду, - отзываюсь нейтрально.
Бросаю ещё один недовольный взгляд в сторону выброшенного предмета личной гигиены, разбираю пальцами влажными волосы, небрежно заплетая их в косу, и, как только оказываюсь полностью готова вернуться обратно к мужчине, больше не медлю. Выбрасываю ненужные мысли прочь из головы. Получить порцию кофеина в ближайшем будущем более притягательно, чем изводить себя на пустом месте.
- А тебе по-прежнему идёт, - оценивающе щурится Артём, как только я выхожу.
Хозяин территории сидит на диване, а коробка с моими вещами стоит на полу поблизости от него. Рупасов держит в руках две кружки с заново приготовленным кофе, одну из которых протягивает мне. Принимаю предложенное и усаживаюсь рядом.
- Домой я так понимаю ты не собираешься, - отпускаю замечание.
Появившийся на диване плед и две небольших подушки, обшитых разноцветными лоскутками, других выводов не предполагают.
- С некоторых пор это и есть мой дом, - пожимает плечами мужчина. – А что? Тебе в той квартире больше понравилось? – добавляется в насмешке. – Хочешь вернуться туда?
Вздыхаю напоказ удручённо, скидывая балетки, и подбираю под себя ноги, устраиваясь удобнее. Обувь Артёма давно валяется неподалёку.
- Ты стал невыносимым, знаешь? – интересуюсь в ответ.
На его лице расплывается новая ухмылка.
- Время проходит, люди меняются, - безразлично отзывается он.
Вот только взгляд синих глаз, медленно блуждающий по мне, чересчур проницательный и оценивающий. Будто каждое моё движение или реакция что-то значат… Гораздо больше, чем несут в себе изначально по моему собственному разумению.
- Это точно, - соглашаюсь на свой лад, уткнувшись в кружку с кофе.
В комнате воцаряется гнетущая тишина. Она разбавляется лишь грохотом моего сердца и тихими навязчивыми напоминаниями о том, что меня здесь не должно быть вообще. Но и уйти я не могу… Не хочу, если уж быть честной с самой собой.
- Ты надолго здесь? – словно читает мои мысли Артём.
Поднимаю на него непонимающий взгляд, потому что вопрос застаёт врасплох.
- В городе, - дополняет он.
- Не знаю, - вздыхаю тихонько. – Зависит от того, как быстро Рома разберётся… - невольно морщусь, вспоминая об убийстве соседки. - С произошедшим.
- Ясно, - задумчиво отзывается собеседник.
Его кофе уже допит. Рупасов отставляет кружку обратно на стол и растягивается на диване, ненавязчиво похлопав по подушке рядом с собой в приглашении присоединиться. Ничего не говорит. Лишь прикрывает глаза и ждёт моей реакции. А я… любуюсь на немного хмурые, усталые черты лица, изредка подрагивающие ресницы и контур губ, к которым хочется прикоснуться до такой степени, что всё внутри буквально вопит принять приглашение. Но я остаюсь сидеть рядом. Не шевелюсь. Просто смотрю на тот образ, который до сих пор снится мне каждую ночь.
- Отдохни, я… - начинаю, поднимаясь с дивана, чтобы убрать и свою пустую кружку.
Но договорить не удаётся. Артём ловит меня за руку, не позволяя уйти. Вздрагиваю от неожиданности. Слишком резким получается жест.
- Не уходи, - даже не просьба, почти мольба.
Глаза он так и не открывает. И это, наверное, даже хорошо, потому что эти два слова отражаются во мне слишком сильной и острой болью, чтобы я могла справиться с ней в кратчайший срок, не выказывая эмоций на своём лице.
- Тут побуду, да, - произношу мягко.
Сжимаю ладонь мужчины обеими руками, услышав рваный выдох облегчения. Оставляю кружку на полу, и, немного помедлив, всё-таки ложусь рядом.
- Разбуди меня, если что-то понадобится, - малоразборчиво отзывается Артём.
Он крепко обнимает меня обеими руками, прижимая к себе, а уже вскоре его дыханием становится размеренным и глубоким. Я же некоторое время просто наслаждаюсь жаром, исходящим от него. Тепло чужого тела опутывает мой разум невесомой пеленой забвения и лёгкости, сулящей подобие ощущения счастья. И я в который раз тихонько таю в этой долгожданной и столь желанной неге. Но не позволяю себе забываться окончательно. Слишком хорошо знаю, насколько же болезненно будет очередное моё падение. Причём не только для меня одной. Поэтому, как только убеждаюсь, что Рупасов спит крепко, осторожно высвобождаюсь от его прикосновений, забираю оставленные нами кружки и возвращаюсь на кухню, мою посуду, а после собираю все свои вещи, в том числе и те, которые оставила в туалетной комнате.
Артём продолжает безмятежно спать, когда я аккуратно прижимаюсь своими губами к его губам в прощальном поцелуе. Этого я делать тоже не должна, но… Не могу удержаться.
Уложив всё взятое в коробку, которую он сохранил для меня, надеваю красный кардиган, оставляю на краю рабочего стола ключи от его квартиры, и тихонько выхожу в коридор, плотно притворив за собой дверь.
Спать не хочется до сих пор, а дисплей только включённого телефона показывает начало четвертого утра. Когда спускаюсь вниз, сотрудники СТО провожают меня молчаливым взглядами, переполненными неподдельным интересом, хотя и пытаются скрыть своё любопытство, продолжая делать вид, что заняты своими делами. Но это не особо волнует меня. Как только выхожу на улицу и добираюсь до оставленного мною на парковке кроссовера, появляется забота гораздо актуальнее. Опирающийся на капот моего «Range Rover» Костя, со скучающим видом на лице разглядывающий моё появление… Вот это... Да!!!
- Я же говорил тебе включить GPS, - ровным, ничего не значащим тоном проговаривает он. – Мне сорок раз надо повторить, чтобы ты наконец сделала как сказано? Или думаешь мне заняться больше нечем, как бегать за тобой по всему городу? – недовольство всё же проскальзывает в его тоне.
Рассеянно провожу рукой по всё ещё влажным волосам, заплетённым в косу. А ещё очень хочется оттянуть как можно ниже подол майки-туники, но это желание я стойко перебарываю, стараясь смотреть на мужчину столь же безразлично, как и он сам.
- А разве не за этим ты сюда приехал? – бросаю сухо, тут же дополняя флегматичным пояснением. - Чтобы следить за мной и таскаться по всему городу?
Он не отвечает. Лишь едко ухмыляется, разворачиваясь в сторону своего стоящего поблизости «Land Cruiser Prado». Я тоже не считаю нужным продлять диалог. Располагаюсь удобнее за рулём своей машины и возвращаюсь в родительский дом, по пути позволяя чёрному внедорожнику следовать за собой на близком расстоянии.
ГЛАВА 11
Солнце стоит в зените и безжалостно слепит, проникая сквозь распахнутое настежь окно, когда я открываю глаза. Удалось уснуть только под утро, потому голова тяжёлая, а желание накачать себя несколькими порциями кофеина – единственное, что волнует меня. Вот только в доме матери ничего подобного не светит, поэтому с огромным сожалением оглядываю растрёпанную себя в зеркале и подавляю порыв спуститься вниз.
Контрастный душ немного облегчает собственное состояние, а наличие одежды, которую Агеев предусмотрительно отправил для меня вместе с братом, немного улучшает настроение. Выбираю свободные льняные брюки чёрного цвета и простую белую майку, натягивая её поверх нижнего белья в тон к первой выбранной вещи. Смотрится довольно вульгарно… Да и ладно! Волосы оставляю распущенными, зато трачу полчаса на то, чтобы выделить дымчатым макияжем глаза. Вообще-то никуда не собираюсь, но почему-то хочется выглядеть выразительно. К тому же, старания по сборам оправдываются, как только я заканчиваю с макияжем, а в двери слышится стук, наряду с тихим маминым голосом:
- Жень, ты уже встала, да? Там к тебе гости.
Недолгая пауза разбавляется моим лёгким покашливанием. Горло саднит. Всё-таки не пошли мне на пользу прогулки по ночному городу в полураздетом виде.
- Да, сейчас спущусь… - отзываюсь негромко, открывая двери в комнату. – Доброе утро, мам! – обнимаю самую родную во всём мире женщину.
Наверное, вышло немного резковато, а может мама до сих пор помнит мой вчерашний срыв, потому что едва заметно хмурится, разглядывая меня, но уже вскоре с ласковой улыбкой обнимает в ответ.
- Доброе утро, дочь, - отвечает она, заботливо проводя по волосам. – Правда уже давно обед, но… Кто во сколько встал, да?
Папа всегда так говорил, когда я отсыпалась после ночных гуляний, поэтому новая невольная улыбка расплывается на моём лице с новой силой.
- Угу, - киваю довольно. Отстраняюсь от неё, вглядываясь в серые глаза, хранящие тень извечной печали. - А что за гости?
Вот теперь мама хмурится гораздо отчётливее.
- Сама посмотри, - отмахивается от меня, разворачиваясь по направление в свою комнату чуть дальше по коридору.
Этого вполне достаточно, чтобы я могла понять о ком речь. С тех пор, как восемь лет назад Артём стал причиной моего ухода из дома, она ни разу не произнесла его имя вслух, и вообще старается избегать любых разговор о нём. Даже в общении с соседкой напротив – матерью Рупасова, а они всё-таки близкие подруги.
- Ма-ам, - вздыхаю устало.
Останавливаю её, обнимая за плечи со спины, и заглядываю в лицо. Женщина продолжает хмуриться. Вот только меня это не устраивает. Не хотелось бы, чтобы она в который раз грустила.
- Всё хорошо, правда, - шепчу ей тихонько на ушко.
Она едва заметно кивает, хотя неодобрение на лице так никуда и не девается.
- Ты прости, что я вот так вот… - кается в свою очередь и мама.
Тон звучит слишком виновато. Моё сердце сжимается новым приступом боли.
- Я же говорю, всё хорошо, - перебиваю как можно беззаботнее.
Чмокаю её в щеку, крепче сжав в объятиях напоследок.
- Ты обед уже готовила? Тебе помочь? – добавляю, чтобы сгладить момент.
Мама качает головой в отрицании.
- Давно уже приготовила. Не оставлю же я Костю голодным… - напоказ ворчливо поясняет она. – А то пока ты проспишься, вечер будет.
- Ладно, тогда я с ужином тебе помогу, - продолжаю с улыбкой.
- И на ужин я тоже всё приготовила. У Светланы Владимировны юбилей, я туда пойду, вот и приготовила сразу, чтобы вы голодными не остались, - парирует мама, и, немного помолчав, добавляет нехотя. – Иди уже, а то ждёт ведь. Да и Костя где-то вот-вот должен вернуться, - вновь поджимает губы в неодобрении.
Большего мне и не надо.
- Я быстро, - предупреждаю, прежде чем оставить её одну.
Подхватываю свой мобильник, убирая его в карман брюк, и спускаюсь вниз, но в доме посторонних не наблюдается. Артём ждёт у ворот, облокотившись бедром о капот своей машины. Не могу не улыбаться, когда вижу его, потому что в руках он держит два больших бумажных стакана с кофе.
- Доброе утро, - здоровается первым Рупасов.
Одетый с иголочки в строгий чёрный костюм поверх белоснежный рубашки, он выглядит уже не столь беззаботно, как накануне вечером. К тому же проницательный взгляд синих глаз будто бы пробирается прямиком мне в душу, поэтому стараюсь смотреть не на мужчину, а на напиток, без лишних предисловий забирая себе порцию.
- Доброе, - отзываюсь вежливо. – Спасибо, - благодарю за принесённое.
На удивление, кофе достаточно горячий. С удовольствием поглощаю его, ожидая, когда нежданный гость озвучит причину своего визита. Вот только и он сам не спешит заговаривать вновь. Приходится нарушить молчание самой.
- Ты вчера быстро уснул, - озвучиваю первое, что приходит на ум.
Артём едва заметно ухмыляется.
- А ты быстро ушла, - звучит почти обвинением.
Становится не по себе. Не потому, что стыдно за свершённый поступок. Просто тема разговора сильно напрягает одним своим фактом существования.
- Брат мужа приехал, - напоминаю, стараясь, чтобы прозвучавшее не казалось оправданием, хотя самой кажется именно так. - Да и ночевать вне дома я не могу постоянно. Мама будет волноваться, - зачем-то вру в довершение.
Было бы проще высказаться напрямую, но внутри всё бунтует против подобного, словно что-то во мне всё же желает оставить пусть и жалкий, но хоть какой-нибудь шанс не возводить глухую стену между нами до конца. Знаю, что глупо и безрассудно с моей стороны, но… по-другому не выходит.
- И ключи ты тоже вернула, хотя я говорил тебе этого не делать, - продолжает Артём в таком же тоне.
Повторно наступившая пауза слишком тягостна, чтобы я могла терпеть её. Но и ответить мне нечего. Потому и молчу. Снова.
- Прогуляешься со мной? - дополняет Рупасов.
Сжимаю пальцы на стакане с кофе, до сих пор не в силах посмотреть на мужчину. С ответом, конечно же, снова не нахожусь. Просто потому, что очень хочется принять его предложение, вот только реальность в виде чёрного внедорожника, за рулём которого брат мужа, напоминает о том, что я не в праве хотеть хоть что-либо, если это касается стоящего поблизости. Костя только завернул в переулок, а у меня уже слабость в коленях. И предполагать не хочется, что будет, когда эти двое встретятся совсем близко.
- Жень? – требовательно зовёт Артём, так и не получив от меня ответа.
Он, как и я, замечает приближение машины с военными номерными знаками. Но, в отличие от меня, кажется, что внешне ему абсолютно всё равно. Вот только лично мне не хочется удостоверяться в этом. Поэтому, недолго раздумывая, и поступаю вопреки всему, в чём так старательно убеждала саму себя только что.
- Да, поехали. Сейчас, - проговариваю чуть ли не скороговоркой.
Но радоваться моему спонтанному согласию мужчина не спешит. Взгляд синих глаз придирчиво проходится по мне с ног до головы и задерживается где-то в районе солнечного сплетения. Артём хмурится и поднимает лицо к небу, явно думая о погоде и о том, как легко я одета.
- Что, прямо так и поедешь? – вкрадчиво уточняет он, возвращая взор ко мне.
Стоило бы одеть куртку или хотя бы пиджак, но тогда мне точно придётся узреть близкую встречу Агеева и Рупасова, чего я допустить не могу.
- Мама у меня уже есть, - бурчу в ответ недовольно, – так что, либо едем, куда ты там собирался, либо нет.
«Land Cruiser Prado» проехал полпути до ворот дома матери, и я начинаю заметно нервничать, а в сознании вспыхивает невольная мысль просто запихнуть нежданного гостя в машину, пока не становится слишком поздно.
- Как знаешь, - выставляет ладони вперёд в примирительном жесте мужчина.
Посылаю ему красноречивый взгляд с изрядной долей ехидства, а он садится за руль, терпеливо дожидаясь, когда я займу пассажирское сиденье рядом. К моему облегчению, «Ford Mustang» успевает отъехать от дома матери ещё до того момента, как Косте удаётся припарковаться и выйти из своей машины.
- Надо бы, наверное, вернуться и сказать ему спасибо, - будто невзначай роняет Артём, выворачивая из переулка.
Занятая своими мыслями, не сразу понимаю о чём он. Но когда Рупасов бросает многозначительный взгляд в зеркало заднего вида, дополнив снисходительной насмешкой, до меня наконец доходит.
- Не в нём дело, - отмахиваюсь вяло.
Будто бы меня не задевают его слова.
- Ну да… конечно, - ухмыляется Артём.
Продлять неприятный диалог не хочется, поэтому оставляю высказывание без комментариев и отворачиваюсь в сторону, разглядывая городской пейзаж. Видимо, сегодня мужчина решил быть более вежливым, чем накануне, потому что тоже больше не затрагивает эту тему. Дальнейший путь проходит в обоюдном молчании. И только когда американский спорткар останавливается у пристани, невольный вопрос срывается с моих губ сам собой:
- Ты серьёзно? – бросаю недоверчивый взгляд на катер поблизости.
Просто, насколько я помню, конкретно этот объект с некоторых пор неприкосновенен для прогулок… Принадлежал отцу Артёма, а с некоторых пор существует больше для вида, чем для пользования.
- Почему нет? – безразлично пожимает плечами Рупасов. – Тебе же нравилось когда-то. Подумал, что не помешает вспомнить о том, что между нами и хорошее тоже было… - он не договаривает, заметно помрачнев.
Тут он целиком и полностью прав, поэтому затыкаюсь, чтобы не цепляться больше к той части прошлого, которое никому из нас лишний раз упоминать не хочется.
По истечению получаса катер размеренно качается среди просторов волн, а я так и продолжаю молчать, делая вид, что наслаждаюсь морским ветром и солнечными лучами, играющими забавными бликами на воде. Артём же занят тем, что наблюдает за мной. Я стою с нему спиной, вцепившись пальцами в борт судна, но даже так чувствую его тяжёлый взгляд. И размеренное дыхание, которое буквально сливается с каждой мыслью в моей голове. Задать так и напрашивающийся вопрос, как бы того ни хотелось, не хватает смелости… Да и надобность в скором времени отпадает. Мой самый первый в жизни мужчина, как и в большинстве своём, берёт всё в свои руки.
- То, что ты сказала мне… вчера. О том, что чувствуешь ко мне, - тихонько произносит он, приближаясь со спины. – Это правда, Жень? То есть… До сих пор, да?
Снова молчу. Да и какой толк сейчас обсуждать мои внутренние противоречия, если это ничем не поможет? Никому из нас…
- Тебя что-то держит, - делает вывод Артём, и тут же дополняет. – Что именно?
Не могу сдержать невольную усмешку. Сколько бы времени не прошло, а Рупасов всё равно способен читать меня как открытую книгу.
- Добровольно не скажешь, значит… - дополняет он задумчиво.
Его ладони ложатся на борт катера совсем рядом с моими, а тяжёлое дыхание обжигает затылок. Совсем ненадолго, потому что Артём снимает с себя пиджак, накидывая вещь на мои плечи. Никак не реагирую на столь щедрый жест.
– А если заставлю? – звучит с его уст как приговор.
Невольно вздрагиваю. И пытаюсь отстраниться, вжимаясь в бездушную железяку максимально плотнее. Вот только этого явно недостаточно чтобы избежать и разговора, и непомерной близости мужчины, которая будит не самые нужные и адекватные мысли.
- А если я поддамся, но ответ тебе всё равно не понравится? – отвечаю вопросом на вопрос, стягивая подрагивающими пальцами полы пиджака между собой, чтобы согреться. – Что тогда?
Рупасов тяжело вздыхает, и я буквально чувствую, как его губы искажаются в очередной неприязненной ухмылке.
- Боишься моего осуждения? – тихонько шепчет на ухо Артём, аккуратно перекидывая мои волосы через правое плечо. – Серьёзно, Жень? Поэтому не говоришь? – он ненадолго замолкает, а после добавляет задумчиво. – Не думал, что тебя до сих пор до такой степени затрагивает моё мнение… После всего.
Как же я ненавижу, когда он прав!
- Может и поэтому, - бросаю в безразличии. – А может потому, что не считаю нужным делиться с тобой тем, что тебя не касается. Это только между мной и Агеевым.
Расправляю плечи и горделиво вздёргиваю подбородок, будто и правда считаю себя правой в собственном высказывании. И очень стараюсь держать спину ровно, когда Артём прижимается губами к моему затылку, одаривая лёгким едва осязаемым поцелуем. Добела сжимаю пальцы о край борта, потому что моё тело снова предаёт меня, в отличие от разума, желая заполучить гораздо больше и как можно быстрее.
- Прекрати… - выдавливаю из себя жалким полушёпотом.
Если бы это помогло!
- Почему? – невозмутимо отзывается Артём, разбавляя последующее новой чередой ласковых поцелуев. – Тебе же нравится, Жень… Так в чём тогда проблема?
По мне словно пускают ток от высоковольтной вышки. Разряды лёгкой покалывающей дрожи, расползающейся по моим нервам, вынуждают ухватиться за железо крепче, будто бы оно и правда удержит от очередного падения… И сама себе не верю. Сопротивляться тоже не могу. Возможно, потому что Рупасов в очередной раз прав, а я вру не только ему, но и самой себе. А может просто потому, что на самом деле мне нравится это падение. Как бы больно ни было потом, то, что так затмевает рассудок – оно… Стоит того… Всего.
- Что держит тебя, Жень? – повторяет свой недавний вопрос Артём. – Мы никуда не уйдём, пока ты не расскажешь мне.
Даже если бы я и собиралась ответить, вряд ли получилось бы связать хоть одну цельную фразу. Дыхание мужчины обжигает не только кожу, разбавляя ощущения умопомрачительной нежностью, с которой он проводит кончиками пальцев по моей шее, выписывая незримый, только ему одному понятный узор, но и опаляет сознание. Выжигает абсолютно всё, что там было прежде. И единственное, что я ещё могу – продолжать цепляться за борт катера, мысленно растворяясь в даримых ощущениях и одновременно с этим проклиная себя за свою самую великую слабость… Смертельно желать, чтобы мужчина не останавливался.
- Жень, - хрипло шепчет он моё имя вновь.
Но видимо закон подлости родился вместе со мной, потому что именно в этот момент всё прекращается. Мужчина отстраняется и отходит назад, а холодный резкий порыв ветра мне в лицо приносит вместе с собой слишком много холода в душу… Это моментально отрезвляет.
- Я хочу на берег, - произношу требовательно, разворачиваясь к Рупасову.
Не уверена, что смогу вынести ещё один раунд подобного, поэтому бегство кажется самым достоверным вариантом удержать себя в рамках границ, которые мысленно уже давно готова переступить. Тем обиднее становится.
- Ты где была, когда я говорил, что на берег ты сойдёшь только после того, как мы обстоятельно поговорим и ты расскажешь мне всё, что я хочу знать? – ядовитой насмешкой отзывается Артём.
Наверное, мне должно быть неловко, да только мгновенно вспыхнувшая злость гасит всё остальное, что я вроде как должна испытывать от его колкости. Слишком уж довольным выглядит мужчина, неспешно распаковывая взятый с собой бумажный пакет из супермаркета.
- Значит, тебе суждено умереть в ожидании, - проговариваю флегматично, возвращая взгляд к горизонту и бескрайней глади моря.
- Не хочу тебя разочаровывать, но суждено мне сегодня точно не это, - нисколько не проникается моими словами Рупасов.
Не оборачиваюсь, продолжая упрямо смотреть перед собой. Да только наступившая пауза длится недолго. Артём вновь приближается ко мне, берёт за руку и разворачивает к себе лицом.
- Да и ожидание можно скрасить, - дополняет с лукавой улыбкой он.
Не сразу понимаю о чём речь. Но, разложенный на палубе неподалёку от нас не иначе как обед, приправленный аж тремя бутылками алкоголя, быстренько развеивает все мои сомнения.
- Снова будешь пить? – усмехаюсь невольно.
На лице Артёма расплывается ответная ухмылка.
- Скорее, пить будешь ты, - в синих глазах мелькает лукавый блеск.
А я только теперь замечаю помимо бутылок с вином, текилой и ромом шесть стопок… Прекрасно знаю для чего они. Тем сильнее хмурюсь.
- Я давно уже не в десятом классе, - комментирую увиденное.
Рупасов чересчур довольно хмыкает, а после тянет за собой, вынуждая усесться на палубу рядом с импровизированным пикником.
- Как закончишь играть в молчанку, потом ещё в бутылочку сыграть можно, - совершенно точно издевается он, устанавливая по три стопки в два параллельных ряда. – Так что моё ожидание точно будет не смертельным. Я даже почти не против, чтобы ты избегала ответов и дальше. Мне-то точно одному столько не выпить.
Обречённо вздыхаю, закатывая глаза.
- Я не буду этого делать, - отзываюсь категорично.
Вот только полный предвкушения взгляд синих глаз явно считает иначе.
- Ты же помнишь правила, - безразлично пожимает плечами Артём, наполняя пару стопок вином, следующую ромом, а после и текилой. – Пить ведь не обязательно, Жень… Разве что сама предпочтёшь этот вариант.
Посылаю ему презрительный взгляд, на что получаю очередную снисходительную улыбку в ответ, которая злит меня ещё больше.
- Раз уж ты никак не можешь решиться, пожалуй, я буду первым, - как ни в чём не бывало продолжает мужчина. – И начнём мы с тех самых слов, которые ты мне вчера сказала, но подтверждения о них я так и не услышал… Так что, Жень? Не остыло?
Синие глаза едва заметно темнеют в то время как их владелец ждёт мой ответ. И мне бы просто снова посмеяться над навязанной игрой, а затем вернуться поближе к борту катера, чтобы вновь любоваться морским простором, но в сознании вспыхивает шальная мысль о том, что ситуацию можно повернуть иначе, поэтому…
- Правда, - смотрю на него не менее пристально, чем он сам, дополняя в полнейшей меланхолии. – От и до. Так что пей, Тём. Пей.
Рупасов едва заметно щурится, а уголки его губ дёргаются в явном одобрении. Он опрокидывает первую стопку залпом, так и не отведя от меня взгляда.
Моя очередь задавать вопрос… Желательно такой, на который он бы не ответил… Или тот, на который до умопомрачения хочется знать ответ. И мне известны оба варианта.
- Стоило мне появиться в городе, как ты проходу не даёшь, - начинаю, демонстративно игнорируя, как мужчина неприязненно морщится от моих слов. – Но при этом за все восемь лет даже не позвонил ни разу. И дело тут явно не в том, что мой номер настолько секретный. С Ромой же ты общался… Почему Артём? Почему именно сейчас? Почему не раньше?
То, что нечто подобное мало бы что изменило, конечно же, оставляю при себе. И совершенно точно знаю - ответа я не получу. Но и такой расклад меня устраивает.
- Два – ноль, - спустя небольшую паузу отзывается Артём.
Он опустошает вторую стопку, тем самым подтверждая все мои домыслы и догадки по поводу происходящего… Оставшуюся часть предстоит узнать уже у Агеева.
- Так что тебя держит? – пользуется своей очередностью Рупасов. – Точно знаю, не счастливая семейная жизнь и безумная любовь к мужу. Тогда что?
«Явно не то, что так держало тебя, хотя источник причины заключается в одном человеке!» - кричит моё подсознание.
Но то, конечно же, остаётся при мне.
- Я не буду отвечать, - проговариваю сухо.
Больше не смотрю на мужчину. Выпиваю свою первую порцию. И не потому, что собираюсь поддерживать правила игры и дальше. Просто очень хочется задать свой второй вопрос, а без этого – никак не получится. Вино слабое и почти сладкое, поэтому плата за столь нужную истину очень даже оправдывает себя.
- Если бы я развелась, что дальше, Тём? Типа жили мы долго и счастливо, да? Неужели у тебя за все восемь лет так и не появилось помимо меня никого больше?
Так и не поднимаю взгляд. Даже дыхание задерживаю в ожидании. Но всё равно слишком ярко и остро представляю, как взгляд синих глаз опускается на мои плечи опустошающей тяжестью, буквально придавливая собой к палубе. И чем дольше тянутся последующие секунды, тем больше я начинаю сожалеть, что посмела озвучить то, что вроде как касаться и не должно вовсе. А когда мужчина поднимается с места, чтобы сесть со мной рядом, так и вовсе готова забрать все свои слова назад… Ведь он мог бы просто ответить «Нет» или «Да», а если так, то между нами всё становится ещё сложнее, чем уже есть.
- Ни одна из них ни черта не значила, Жень, - негромко произносит Артём, сгибом указательного пальца поддевая за подбородок, вынуждая смотреть на него. – Одного твоего слова достаточно, чтобы их больше и не было никогда. Не нужны они мне. Ни одна из них. Только ты. Веришь?
В горле встаёт ком, а сердце замедляет ход. Разве не о подобном я мечтала? Что, если только не это - самое столь важное и желанное признание, должно заставить меня сдаться и капитулировать, наплевав на всё остальное? Вот только…
- Два – два, - озвучиваю счёт, махом опустошая свою вторую порцию алкоголя.
Терпкий ром обжигает горло, а голова кружится в пьянящей эйфории, играя на контрасте с лёгкой качкой волн, которые сейчас отделяют нас от всего мира. Но я прекрасно знала, что так будет, если учесть, что ещё не ела сегодня. И всё равно продолжаю придерживаться правил. В первую очередь потому, что мне просто необходим повод избавиться от дрожи в руках, опустошить свой разум и найти забвение хоть в чём-то, что будет не бескрайней синевой пронзительного взгляда Артёма. Ведь ещё совсем немного и я правда сдамся, потеряюсь в нём.
- Мой вопрос будет тем же, что и в прошлый раз, так что можешь пить снова, - отзывается Рупасов, задумчиво прищурившись, и тут же дополняет. – Хотя, могу перефразировать для твоего удобства… Что я должен сделать, чтобы ты вернулась ко мне, Жень? – делает небольшую паузу, обхватывая моё лицо обеими ладонями, почти касаясь своими губами моих, а последующее выдыхает совсем тихо, почти не слышно. - Попросить прощения? На колени встать? Скажи, я всё сделаю. Клянусь всем, что есть у меня - сделаю. И больше никогда не оставлю тебя, слышишь? Ты только скажи мне, - склоняется ближе, уткнувшись лбом в мой лоб. – Знаешь ведь уже, одного твоего слова достаточно и всё будет, как ты захочешь. Ты только скажи, как всё вернуть… Потому что, если ты снова промолчишь, я сдохну быстрее, чем позволю тебе уйти от меня вот так. Поняла, да? – последнее смешивается с безграничной болью в синих глазах.
Примерно то же самое я и сама чувствую. Внутренности выворачивает в неистовой агонии, дотла сжигающей сердце и душу. Ведь Рупасов так и не отодвигается. Он всё ещё продолжает изучать моё лицо пристальным оценивающим взглядом. А я… уже и не хочу, чтобы было как-то иначе. Да и никогда не хотела, если уж на то пошло. Наверное, именно поэтому не собираюсь проигрывать в этой бестолковой игре, завершение которой не столь значимо, как сам её процесс. Но и выиграть тоже не получится, поэтому решаю просто прекратить играть. И не только в «вопрос-ответ».
- Это не от тебя зависит, - шепчу едва ли слышно, подавшись вперёд.
Мои губы до сих пор совсем близко с его губами. Но мне и этого мало. Закрываю глаза, мысленно откидывая все сомнения прочь, и просто сокращаю оставшуюся между нами дистанцию. Также, как и он, обхватываю обеими ладонями его лицо и прижимаюсь так близко, как только могу. Жадно. Алчно. И до такой степени голодно, будто от этого зависит моя жизнь. Не поцелуй. Сплошное бесконечное наваждение. Оно кружит мою голову ещё сильней и затмевает остатки здравомыслия. Придвигаюсь к мужчине всем телом, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Да, играю нечестно, малодушно и трусливо избегая заданного вопроса самым доступным способом, но… Так ведь гораздо проще и понятнее. Нам обоим.
- Люблю тебя, - перемешивается с нашими дыханиями.
Разум окончательно растворяется в вязкой искушающей пелене сладостных прикосновений. Я уже не уверена кому из нас принадлежат сказанные слова. Я совершенно точно молчу, лишь пытаюсь не задохнуться в этом безумии, которое накрывает с головой. Но каждый звук отражается в моём сознании тысячекратно, заставляя сердце биться невозможно часто и громко, будто оно на пределе и ещё совсем чуть-чуть – остановится, не в силах выдержать той безрассудной пытки, которой я в очередной раз подвергаю его.
- Скажи, что вернёшься ко мне, Жень, - малоразборчиво проговаривает Артём, тут же терзая мои губы в новом поцелуе. – Скажи, что уйдёшь от него, - отстраняется совсем немного, чтобы взглянуть мне в глаза. – Скажи! – не просьба, явный приказ.
Никогда не подчинялась. И даже условия моего нынешнего брака поставлены изначально мною самой, а не Агеевым. Решение о том, как я вынуждена жить в данный момент, я приняла самостоятельно, предварительно взвесив и оценив последствия. Тогда для меня это казалось самым наилучшим вариантом из всех возможных. Да и какие-то сутки назад тоже так казалось… Вот только не думала, что потребуется совсем немного, чтобы всё полетело в беспроглядную пропасть, которой абсолютно безразлично чьё-либо существование, или какие-то нелепые договорённости.
- Скажи! - звучит уже угрозой.
Артём собирает мои волосы в одной своей ладони на затылке, оттягивая мою голову назад, и нависает надо мной, вынуждая смотреть на него снизу-вверх. Тем сильней во мне становится ощущение беспомощности, вынуждающее принимать новые правила игры... Даже если это давно и не игра, на самом деле. Плевать.
- Х-х… - судорожно сглатываю, не веря самой себе. – Х-хорошо, Тём. Я поговорю с ним.
Мужчина замирает, на мгновение задержав дыхание. Я вижу в синих глазах неверие и сомнение. Но оно растворяется буквально через мгновение.
- И уйдёшь от него, - напряжённо отзывается Артём. – Ко мне вернёшься.
Если бы всё было так просто!
- Я поговорю с ним, Тём, - повторяю единственное, что в силах действительно осуществить, потому что врать совсем не хочется.
Пусть так было бы значительно проще – сказать ему всё, что он желает услышать.
- Пообещай, - нисколько не сдаётся Рупасов, продолжая удерживать в таком же положении. – Пообещай мне, что поговоришь со своим мужем, попросишь у него развод и вернёшься ко мне. Сегодня же.
В его взгляде слишком много непримиримой решительности. И эта непреклонная эмоция пугает меня до глубины души… Где она была восемь лет назад?!
- Сегодня же… Если удастся с ним поговорить, - отзываюсь ещё до того, как соображаю, что произношу ответ вслух.
Артём порывисто выдыхает. И тут же сгребает меня в свои крепкие объятия, сжимая на грани с болью. Но я лишь доверчиво утыкаюсь лицом в его плечо, позволяя ему делать абсолютно всё, что хочется. В конце концов, я только что подписала нам обоим гораздо более болезненный приговор, чем нынешнее физическое неудобство.
ГЛАВА 12
К тому времени, как Артём останавливает свой «Ford Mustang» около дома матери, начинает темнеть. Во дворе коттеджа напротив слышится музыка и весёлый гул. Высокая ограда из белого кирпича, отделяющая территорию, не позволяет разглядеть всех собравшихся на торжество гостей, но судя по услышанному, народа собралось много.
- А ты разве не пойдёшь? – интересуюсь невольно.
Мужчина едва заметно ухмыляется, а взгляд синих глаз наполняется мрачностью. Знаю, что он не ладит с матерью последние годы… Арсений упоминал как-то.
- А может вместе сходим? – предлагаю тут же.
Отчего-то становится крайне важно привнести в жизнь моего самого первого мужчины хоть небольшой просвет и немного радости.
- Если хочешь, - бросает безразлично в ответ Рупасов.
Вот только омут цвета бескрайней синевы больше не хранит столько тяжести, как мгновение назад, а значит, моё предложение оказывается не таким уж и бесполезным.
- Хорошо, - отзываюсь радостно.
В порыве эмоций кладу свои ладони поверх его руки, покоящейся на рычаге управления коробки передач. И сжимаю изо всех сил, получив в ответ тёплую благодарную улыбку.
- Надо бы подарок купить что ли, - задумчиво щурится мужчина. – И переодеться тоже надо. Хотя вообще-то я в офис собирался ехать, после того, как отвезу тебя… - в голосе мелькает сомнение.
Очевидно, ещё немного, и Артём «даст заднюю». Вот только меня это не устраивает. Окидываю оценивающим взглядом изрядно помятую рубашку на нём и пиджак, который до сих пор на мне.
- Кто ж тебя надоумил на катерную прогулку в костюме отправляться? К тому же, утюгом я пользоваться пока не разучилась, - хмыкаю невозмутимо. – И подарок тоже можно купить, перед тем, как идти, - бросаю мимолётный взгляд в сторону часов на его левом запястье. – Магазины же не закрылись ещё.
На лице Артёма расплывается новая улыбка.
- Я утром, когда одевался, не к тебе собирался ехать, если честно, - признаётся он неохотно. – И на прогулку по морским просторам тоже не рассчитывал. Оно как-то само вышло… - в довершение болезненно морщится, явно смутившись собственной откровенности.
Вновь сжимаю руку в своих ладонях в приободряющем жесте.
- Хорошо, что всё-таки приехал, - произношу тихонько.
Отвожу взгляд от его лица, усиленно разглядывая свои запястья.
- Да… хорошо, - повторяет также тихо мужчина, добавляя через небольшую паузу. – Давай так, я в офис съезжу, переоденусь заодно, и подарок матери куплю, а ты меня дома пока подожди, ладно? Я быстро.
Первым порывом хочется напроситься ехать с ним. Но тут же отметаю эту глупую мысль. Она пугает… С чего бы мне теперь бегать за ним «хвостиком», будто мне снова шестнадцать? Потому и молчу в нерешительности, не спеша согласиться с Артёмом, хотя и озвучивать вслух свои противоречия тоже не спешу.
- Пиджак себе оставь, - продолжает Рупасов, склоняясь ближе. – Потом заберу как-нибудь, - дополняет, нежно целуя в щёку. – Договорились?
Ничего не остаётся, как согласно кивнуть. Так и выхожу из машины, больше не смотря на него. Внутри будто рождается нехорошее предчувствие. Отпускать мужчину совсем не хочется, хотя предельно ясно понимаю - в данный момент совершенно точно веду себя как конченная идиотка, поддаваясь непонятным эмоциям. Но рассудок никак не отпускает ощущение того, что, как только Артём покинет переулок, я вновь потеряю его… В какой-то мере оно оправдывается уже вскоре. Как только американский спорткар отъезжает от ворот, а я оказываюсь за их пределами во дворе родительского дома, намереваясь войти внутрь.
- Смотритесь вместе просто очаровательно, - звучит довольно тихое замечание.
Вздрагиваю и оборачиваюсь в сторону беседки, укрытой диким виноградом. Агеев сидит на деревянной скамье, облокотившись одним локтем о спинку. Во второй руке у мужчины бокал со спиртным. Светлая рубашка кремового оттенка сверху расстёгнута на половину, а брюки беспардонно подогнуты почти до самых колен. Выражение лица абсолютно неразличимое в плане эмоций. Но и не равнодушное в то же время. Взгляд серых глаз смотрит пристально, будто бы сквозь меня. И вынуждает содрогнуться. Словно в самую глубину моей грешной души способен заглянуть. К тому же, передо мной Агеев, но не младший из братьев. Старший.
- И ты мне так и не перезвонила, - дополняет муж.
Он вопросительно приподнимает бровь в ожидании. Хотя я точно знаю, мой ответ ему не нужен. И пусть многое изменилось за последние три дня, но то, что Рома уже в курсе большей части произошедшего – это я чувствую прекрасно. Как минимум потому, что Костя всегда прекрасно выполняет любое порученное ему задание. А может я преувеличиваю, вот только способность этих мужчин быть в курсе всего, даже если их и нет поблизости, не позволяет мне хоть ненадолго обманываться подобной иллюзией безнаказанности.
- Когда ты приехал? И на чём? – тяжело вздыхаю, направляясь к беседке, чтобы уместиться рядом, ведь будущий диалог будет длинным. – Не видела твоей машины, - добавляю пояснение к заданному вопросу.
Агеев едва заметно усмехается на то, что я проигнорировала оба последних высказывания, но не комментирует, хотя точно знаю, что его это задевает.
- На такси приехал пару часов назад. Устал за последние два дня как собака, вот и решил, что за руль не стоит садиться, - отвечает он, дождавшись, пока я расположусь рядом с ним, мгновенно меняя тему разговора. – Ты мне изменила?
Взгляд серых глаз буквально источает промозглый холод, опутывающий меня с ног до головы. Рефлекторно одергиваю полы накинутого на мои плечи пиджака, стараясь найти в нём тепло, способное растворить неприятное ощущение.
Жест не остаётся незамеченным. И вызывает вполне однозначную реакцию. Ту самую, которая столь ненавистна мне. Ту, которую я не хотела бы видеть никогда.
- Не думал, что всё будет так… Скоро. Ты разочаровала меня, - в показательной брезгливости Рома смотрит на мои пальцы, сжимающие чужую одежду.
Судорожно сглатываю под этим тяжёлым взглядом, опустив голову.
Если мне суждено снова и снова падать, пропадая в беспроглядной пропасти, конца и края которой нет – именно сейчас мне хотелось бы провалиться туда, желательно безвозвратно!
- Я не изменяла тебе, - зачем-то оправдываюсь тихонько, тут же поправляя себя. – То есть… Секса не было.
Так и продолжаю смотреть вниз, не в силах смотреть на того, кто когда-то собрал мою душу по кусочкам и вернул желание жить. Ведь именно в этот момент я так отчётливо ощущаю, что предаю его, как никогда и никого в жизни не предавала. Оказывается, плевать человеку в душу можно и неосознанно. Именно это происходит сейчас. Иначе, Агеев бы не повёл себя так, будто пренебрегает всем на свете, и не отгораживался бы от меня, откупаясь односложными фразами.
- Что так? – снисходительно приподнимает бровь в изумлении муж. – Уж прости, дорогая, но верится с трудом. Хотя… Это всё равно мало что меняет.
Тут он абсолютно прав. Даже несмотря на то, что пару часов назад именно моей инициативой было держать дистанцию от Рупасова, пока не разберусь с будущим разводом. Если уж «вонзить в спину нож» близкому человеку, так пусть хотя бы он будет не отравленным.
- Целых семь с половиной лет ты делала вид, что этой части твоего прошлого не существует, но прошло всего пару часов с тех пор, как ты приехала в город, и тут же оказалась там, где и духу твоего быть не должно. Чего я не понимаю, Жень? – продолжает Агеев, раз уж не отвечаю ему.
Взгляд серых глаз до сих пор сканирует и изучает, хотя внешне выражение лица, как и всей позы мужчины, выглядит вполне беспристрастным.
Ненавижу эту его способность быть ледяной глыбой, которая способна топить корабли одним своим существованием… Думая о последнем, не сразу разбираю всей сути сказанного им.
- Вы следили за мной? – выдыхаю в удивлении.
Раз уж он говорит о временном промежутке, измеряя его «часами», а не днями, значит, другого варианта и быть не может.
- Не думаешь же ты, что я оставлю тебя без присмотра, когда где-то поблизости бегает маньяк, в том числе и по твою душу? – отзывается в полнейшей меланхолии мужчина. – Костя – не единственный, кого я отправил сюда. Правда о них тебе знать вообще-то не положено, поэтому дальнейших разъяснений ты от меня не получишь до поры до времени. Уж прости, дорогая, - салютует мне и залпом допивает оставшееся. – Пока ты их не знаешь и не видишь, так гораздо больше проку.
Рома ставит стакан на пол, в то время как предел моего удивления продолжает расти.
- Какой ещё маньяк? – озвучиваю своё недоумение.
Сердце начинает биться чаще, отдаваясь в сознании пульсирующим шумом.
- Знал бы я - какой, он бы не таскался так свободно по всему округу, оставляя после себя изуродованные трупы молодых девушек, - напоказ лениво ухмыляется мужчина.
Поскольку точно знаю, что самовольно большего он не скажет…
- И с чего ты взял, что и по мою душу? – спрашиваю мрачно. – Убийство Анжелы – это конечно паршивое обстоятельство, но на серийное преследование с моим участием точно не тянет.
В голове не желает усваиваться абсолютно ничего из сказанного им за последние минуты. К тому же, не о том я собиралась вести обсуждение со своим благоверным.
- Есть некоторые основания полагать, - безразлично пожимает плечами Агеев.
И снова замолкает, вновь внимательно разглядывая меня с ног до головы, будто мы с ним и не знакомы все эти годы. Теперь я отчетливо вижу в серых глазах отстранённость. И осознание этого почему-то причиняет боль. Пусть я и знала, что муж не будет в восторге, от моих походов к другому… Легче не становится.
- О так называемых основаниях мне знать тоже не положено, так ведь? – произношу больше в риторическом ключе, ведь и сама знаю, что ответ будет положительным.
Рома только подтверждает мои домыслы, небрежно хмыкнув.
- Всё, что тебе пока необходимо знать, ты уже знаешь. Остальное ни к чему. Лучше расскажи мне что такого тебе поведал твой бывший, что ты сразу же повелась как малолетка, - возвращается он к прежней теме разговора.
И пусть в данный момент мне бы совершенно точно не хотелось отвечать на подобное высказывание, вот только я же сама пообещала Артёму, что поговорю с мужем… Да и мои вопросы к нему никуда не делись, а сейчас самое подходящее время задать их.
- Он… - начала, а вот что дальше сказать, понятия не имею.
Все мысли, с которыми собиралась прежде, словно испарились, оставляя после себя лишь пустоту, которая сейчас буквально выжигает меня изнутри. Может быть, в первую очередь потому, что Рома прав. Я ведь три дня назад и видеть Рупасова не желала… Ладно, если уж быть честной с самой собой – желала ещё как, но лишь издалека, а не в такой близи, когда рассудок плавится и испаряется, оставляя за собой только завет на необдуманные поступки и череду глупейших ошибок, о которых абсолютно достоверно придётся сожалеть потом долгое время.
- Если тебе так интересно, я обязательно расскажу, - переиначиваю собственное высказывание. – Но не раньше, чем ты объяснишь мне, с какой радости скрывал от меня ваше неоднократное обоюдное общение. А ещё… - поднимаю взгляд, смотря на мужа в упор, ведь следующее будет гораздо большей наглостью, чем то, что могла бы себе позволить, - расскажешь мне, что за делишки у вас совместные. Что у тебя на него?
Последнее - чистой воды импровизация, основанная на догадках и домыслах. Просто я и представить себе не могу иной причины, почему бы Артёму ограничивать себя в своих желаниях, если таковые на самом деле существуют не только порывом минутной слабости или прихоти. Но, зная мужа и его способы решения некоторых ситуаций… Уверена почти на сто процентов, что не ошибаюсь. Вот и то, что плечи мужчины заметно напрягаются, говорит о том же самом.
- Сто одиннадцатая по УК, - слегка прищурившись, отзывается Рома, пусть и не сразу.
А во мне моментально вспыхивает противоречие. Раз Агеев и правда способен «надавить» на Рупасова, значит Артём действительно был искренен со мной… Вот только всплывшая в памяти информация о содержимом статьи, квалифицирующей умышленное причинение тяжких телесных повреждений, не очень вписывается в пределы моего радостного облегчения.
- Конкретней, Ром, - уточняю небрежно.
Ведь эта информация тоже важна… Вдруг всё не так, как гласят сухие строчки кодекса? Да и неплохо было бы определить какие конкретно абзацы данной статьи применяемы конкретно к моему самому первому мужчине.
- Заявление восьмилетней давности и медицинское освидетельствование потерпевшего… потерпевшей, - охотно откликается федеральный судья с тенью лёгкой усмешки. – В общем, вполне достаточно, чтоб даже сейчас возбудить уголовное дело со всеми вытекающими, учитывая до сих пор не истёкший срок давности.
Кажется, последствия принятия разного алкоголя и отсутствия еды на сегодняшний день, решают дать о себе знать именно сейчас. А может информация оказывается гораздо жёстче, чем могла бы себе представить. В любом случае, приступ тошноты подавляю с огромным трудом, шумно сглатывая, в то время как перед глазами темнеет, а желудок выворачивает в болезненном спазме.
- Должен же я был оградить своё семейное благополучие, - как ни в чём не бывало дополняет Агеев. – А тут такой удобный вариант подвернулся. Не смог себе отказать. К тому же, на тот момент всем нам троим это было удобно. Ты же сама не хотела, чтобы он к тебе приближался, вот я и позаботился об этом... По-своему.
В серых глазах мелькает настороженность. Рома явно ждёт моей реакции… Большей, чем то, как я сейчас бестолково пялюсь на него, пытаясь усвоить сказанное.
- Условие? – спрашиваю, не слыша собственного голоса.
Оно определённо должно быть. Всегда есть. Тем более, на данный момент почему-то Рупасова сделка больше не останавливает… Неплохо было бы знать причину. То ли, чтобы соблюдать установленное, а может наоборот – нарушить, вопреки всему, если придётся.
- Пока ты сама к нему не придёшь, - муж вновь возвращает себе маску ледяной отстранённости и равнодушия.
И только едва заметно подрагивающие уголки губ дают понять о том, что Роме доподлинно известно – я сама приехала на пристань, туда, где был Рупасов, а значит сидящий передо мной вынужденно терпит нынешнее стечение обстоятельств. Тот факт, что об этом позаботился кое-кто ещё, уже не столь значим.
- Ты всё отдашь. Мне. До последнего клочка бумаги, - отвожу от него взгляд и поднимаюсь со скамьи, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не упасть по пути. - И сделаешь так, чтобы об этом больше никто не вспомнил. Совсем. Ни при каких обстоятельствах. Ты и не такое можешь.
Разворачиваюсь в сторону дома, намереваясь уже попасть внутрь, а после и в свою спальню, чтобы прилечь ненадолго. Стоило бы конечно остаться и продолжить столь занимательную беседу, ведь так и не сказала главного, но самочувствие не желает улучшаться на пустом месте, а мне вскоре ещё предстоит идти в гости к Светлане Владимировне. Последнее я точно не пропущу.
- С чего бы это вдруг? – доносится флегматично мне в спину.
Ну вот, удобнее момента и не придумаешь. Словно сама судьба подталкивает объясниться именно сегодня, как было мною обещано!
- Потому что я ухожу от тебя… чтобы к нему вернуться, - проговариваю тихо и останавливаюсь, так и не дойдя до крыльца. - Развод, Ром, - дополняю, немного громче. - Ты дашь мне развод. И не будешь препятствовать моей самостоятельной жизни. С ним.
Надеюсь, мой голос звучит достаточно ровно и убедительно, потому что выставлять ультиматум такому, как Роман Агеев… Уж лучше прикопать себя где-нибудь на окраине города – так будешь чувствовать себя гораздо счастливее.
- Хм… - единственное, что следует от мужа.
И это очень-очень плохо!
Оборачиваюсь, демонстративно скрещивая руки на груди.
- Может быть я и повела себя как малолетка, может и правда совершаю ошибку, - произношу всё также ровно и спокойно. – Но я хочу попробовать… Заново. Он был вполне убедителен, чтобы я поверила ему. И даже если потом я буду горько сожалеть, я прошу тебя, не останавливай меня… - замолкаю ненадолго, не сразу решаясь произнести дальнейшее. – Я люблю его, понимаешь? Всегда любила. Это никакой не секрет для тебя, поэтому, говорю ещё раз: пожалуйста, Ром, дай мне свободу.
С такого расстояния не видно, какие эмоции заполняют взгляд серых глаз, но у Агеева на лице довольно ярко написано насколько сильно он не согласен с принятым мною решением.
- То есть, тебя абсолютно не волнует то, что наш сын не сильно вписывается в этот твой вариант новой фееричной жизни? – даже не говорит, буквально режет меня насквозь своими словами, пропитанными ядовитой реальностью. - Ладно я, х*р с ним. Так и знал, что рано или поздно ты устанешь играть в примерную жену и захочешь чего-нибудь эдакого в силу твоего возраста, но… Матвей – о нём ты подумала вообще?
Внутренности выворачивает сплошным потоком боли. И дело уже не только в том, что мне физически становится всё хуже и хуже с каждой истёкшей минутой.
- Да… Подумала. Я всё объясню ему. Он поймёт, - отвечаю односложно.
Самой себе не сильно верю, но стараюсь сохранять твёрдость и решимость в голосе. Просто страх, что Рома просто-напросто отберёт у меня сына… Уже давно живёт в моём сердце. Опасение не безосновательно. Мужчина вполне способен так поступить и в силу характера, и в меру возможностей.
- Ты же не… - дополняю, но тут же умолкаю.
Прикусываю губу, мысленно проклиная себя за то, что вообще подняла в довершение ко всему ещё и эту тему. Упустила шанс хоть ненадолго отложить очередное тяжёлое последствие моего спонтанного эгоистичного решения. Остаётся надеяться, что муж не понимает о чём я собиралась сказать…
Надежда не оправдывается.
- Оставлю ли я Матвея себе, запретив тебе видеться с ним в случае развода? – вкрадчиво уточняет Рома.
Его тон слишком бесцветный, чтобы я могла понять, что кроется за ним, поэтому лишь нехотя киваю, чувствуя, как новый приступ тошноты подкатывает к горлу.
- А сама как считаешь? – не спешит облегчать мне жизнь Агеев.
Внешне никак не реагирую. А внутренняя истерика, разрождающаяся во мне, с виду и не заметна вовсе. По крайней мере, я очень надеюсь на это. Так и стою, не шевелясь, ожидая, что мужчина может сказать что-то ещё. Но он молчит. И мне ничего не остаётся, как вытерпеть минуту немого противостояния, после чего возобновить шествие в дом.
- В одном ты права, Жень - он поймёт. Я уверен в этом. Матвей - уже большой мальчик, - флегматично бросает напоследок Рома, дополняя через длинную паузу едким тоном. – Чего я не могу сказать о четвёртом участнике той каши, которую ты сейчас завариваешь.
Вновь останавливаюсь. Но не оборачиваюсь. В какой-то мере я согласна с услышанным. Но и признавать правоту Агеева тоже нельзя. Наверное, именно поэтому, оставляю при себе абсолютно всё, что так рвёт изнутри, погружая в пучину беспросветного хаоса. Мысли путаются, а сознание потихоньку плывёт в непроглядную даль, приказав долго жить отдельно и самостоятельно. И мне страшно. До жути. Настолько сильно и неотвратимо, что и не уверена больше в правильности содеянного только что… Но и вернуть всё обратно я не могу. Не теперь, когда уже ступила на эту скользкую дорожку. Главное, теперь не расшибиться насмерть, когда придётся снова падать.
ГЛАВА 13
Как только входная дверь захлопывается за моей спиной, разворачиваюсь и прислоняюсь к холодному металлу лбом, прикрывая глаза. Тошнота до сих пор не отступает, а голова раскалывается как в самое жуткое похмелье, даже несмотря на то, что пила я сегодня не так уж и много. Наверное, сказывается нервное напряжение.
- Тяжёлый день? – нарушает недолгую тишину Костя.
Нехотя оборачиваюсь на голос. Мужчина расположился на диване в гостиной, а в его руках какой-то глянцевый журнал. Он лениво окидывает меня с ног до головы небрежным взглядом, а я невольно морщусь, думая о том, как было бы замечательно стереть с лиц обоих Агеев эти лицемерно-отстранённые маски.
- Если только у твоего брата, - отзываюсь с усмешкой.
Приходится приложить огромные усилия, чтобы внешне изображать такой же «пофигизм», который только что озвучила.
- Хм… - неопределённо реагирует брат мужа.
Выводящее из себя ощущение дежавю накрывает с лихвой, поэтому, не считая нужным и дальше испытывать ничью выдержку, просто иду наверх.
Будучи в своей спальне, первым делом скидываю с себя пиджак Артёма, оставив его в изножье кровати, и умываюсь ледяной водой, благо нанесённый ещё с утра макияж - водостойкий. Какое-то время так и стою, склонившись над раковиной в ванной комнате. Плохое самочувствие так и не отпускает, поэтому приходится спуститься вниз, чтобы принять пару таблеток, которые бы помогли. К тому времени в доме уже никого нет, а из окна видно, что и автомобиль Агеева-младшего отсутствует. Но оставаться в одиночестве долго мне не приходится. Телефон вибрирует, а после кухню оглашает сигнал входящего звонка. Номер неизвестен, поэтому беру трубку с не особой охотой. Тем больше моё удивление, когда понимаю кто именно мне звонит.
- Жень, минут через двадцать буду у тебя. За подарком осталось заехать… - без лишних предисловий проговаривает Рупасов.
Я до сих пор в замешательстве, а в сознании моментально вспыхивает негодование, смешанное со злостью. Оказывается, Артёму давно известно, как со мной связаться! Но секундный порыв приходится подавить. Выяснила уже ведь причину, по которой всё происходит именно так, а не иначе… Чего уж теперь на пустом месте создавать новую проблему? И без того их накопилось достаточно.
- Хорошо, Тём, - выдавливаю из себя как можно доброжелательнее.
Мужчина явно не в курсе того, что мой муж соизволил явиться, а свою часть сегодняшней сделки с Рупасовым я выполнила. Да и ставить его в известность мне пока не хочется. Обязательно скажу ему, но только не сейчас. Не хочется портить ему настроение раньше необходимого.
- Как подъеду, наберу ещё, - отзывается он вместо прощания.
- Хорошо, Тём, - повторяюсь я.
На том конце связи наступает тишина. Артём отключил вызов. И, раз уж теперь я точно знаю сколько свободного времени у меня остаётся, не теряю его даром. Возвращаюсь в спальню, придирчиво оглядывая свой внешний вид в огромном настенном зеркале. Тошнит уже не столь сильно, видимо принятые мною таблетки начинают действовать, но лицо слишком бледное, а на фоне вызывающего макияжа в чёрных тонах, так и вообще слишком заметно. Приходится потратить пару минут на румяна и тональный крем, смягчив контраст. После решаю и одежду сменить. Изучив содержимое привезённых Костей вещей, делаю вывод, что мой нынешний гардероб далеко не то, в чём можно было бы пойти на празднество. Приходится вернуться к вещам, которые носила в школьные времена. Первым взгляду попадается цветное платье-корсаж из шелкового атласа с пестрым набивным рисунком, длиной чуть выше колена. Его и надеваю, дополнив тонкими чулками телесного цвета и лаковыми босоножками на высокой платформе. Волосы закалываю наверху, изобразив подобие нескольких жгутов в греческом стиле. Оставляю пару длинных прядей у висков. И как раз поспеваю к тому времени, как американский спорткар останавливается у ворот дома, а Артём снова звонит мне, чтобы сообщить о своём приезде. И, как только я выхожу к нему…
- Ты… - Рупасов явно собирается что-то сказать, но не договоривает.
Невольная улыбка расползается на моих губах сама собой. Точно знаю, он вспомнил то, что надето на мне. Это платье я носила всего лишь дважды. На школьный осенний бал и наше с ним первое свидание.
- Не нравится? – уточняю нарочно.
Мужчина и сам успел переодеться. Правда этот его костюм мало чем отличается от предыдущего: точно такого же фасона пиджак и брюки чёрного цвета поверх белоснежной рубашки, не обременённой галстуком.
Артём так и не отвечает мне, лукаво прищурившись. Вместо слов, Рупасов окидывает меня довольно красноречивым голодным взглядом с ног до головы и подходит ближе, беря под руку. Он забирает с пассажирского сиденья оставленную там большую коробку, упакованную подарочной бумагой и ярко-розовым пышным бантом, и огромный букет цветов, который вручает мне, а затем мы, всё также молча идём к дому напротив.
Не знаю о чём думает в этот момент мой спутник, но лично я пытаюсь сообразить, как бы сохранить то хладнокровие, которое сейчас вроде как с виду у меня есть. Когда я предлагала мужчине отправиться на юбилей, не думала обо всех тех людях из нашего прошлого, с которыми придётся там встретиться.
Зато теперь паника подбиралась очень даже уверенно и цепко, вынуждая мой рассудок стенать в истерике по поводу того, что я не знаю, как мне себя вести. Правда и то длится недолго. Остановившись перед самой калиткой, Артём не спешит отворять её. Он разворачивает меня к себе лицом, и, пока я соображаю к чему возникшая задержка, впивается в мои губы жадным глубоким поцелуем.
Последняя связная мысль растворяется в даримых мне ощущениях буквально в считанные мгновения. И всё, что остаётся – лишь эйфория, что поселяется в душе от трепетных прикосновений чужих губ.
- Ты такая красивая у меня, - хрипло шепчет Рупасов, нехотя отстраняясь. – Побудем тут полчаса, а потом ко мне поедем, да? Или я за себя не отвечаю, - дополняет он, болезненно поморщившись.
Беру его за руку и тут же одариваю осуждающим взглядом, поскольку, в отличие от него, совершенно точно помню об уговоре «подождать» пока не будет решено с моим разводом. Вот только в ответ я получаю мрачную насмешку, очень ярко выражающую отношение Артёма ко всему, что не касается удовлетворения потребности, так явственно отражающейся сейчас в синих глазах.
- Тём… - возражаю нерешительно, обдумывая как бы помягче преподнести то, что ночевать я буду точно не у него, а под одной крышей со своим мужем.
Но продолжить фразу не получается. Калитка отворяется с той стороны, являя нам Арсения. На мгновение сосед застывает, разглядывая нас обоих, а после расплывается в озорной лучезарной улыбке.
- Чего встали?! – восклицает Рупасов-младший, разворачиваясь обратно во двор. – Мама! Мама! Смотри кто пришёл! – продолжает успешно перекрикивать играющую музыку.
Приходится забыть о недавнем разговоре и идти следом за ним. Посреди уложенного серой брусчаткой пространства расставлены столы, укрытые золотистыми скатертями. Угощений на них хватит, чтобы и роту солдат накормить. Повсюду развешанные разноцветные бумажные фонарики и воздушные шары, наполненные гелием, только добавляют атмосфере торжества и ощущения праздника. Гостей собралось не меньше трёх десятков и на голос Арсения оборачиваются абсолютно все. Мне же становится снова не по себе. Свободно рассматривать то, что вокруг, как бы ни было интересно, я уже не могу. Рефлекторно отвожу взгляд в сторону, усиленно рассматривая до блеска начищенные ботинки своего спутника, ведь так гораздо проще абстрагироваться от всеобщего внимания, направленного на нас.
- Полчаса, - тихонько напоминает мне Рупасов едва различимым полушёпотом.
Отовсюду доносятся приветствия, адресуемые нам. Артём невозмутимо здоровается в ответ за нас обоих, позволяя мне просто молча кивать в подтверждение. А уже вскоре и сама виновница мероприятия буквально виснет на своём сыне, успевая и меня обнимать в то же время.
- С Днём Рождения, мама, - негромко проговаривает Артём, вручая женщине подарок.
Я замечаю, как по её щеке скатывается скупая слеза, когда она отстраняется от нас, принимая коробку с неизвестным мне содержимым.
- С Днём Рождения, - поддерживаю и я, отдавая цветы.
Светлана Владимировна радостно улыбается и внимательно рассматривает нас обоих, немного дольше задержавшись на наших ладонях, крепко сжатых между собой до сих пор.
- Спасибо, детки мои, - не очень внятно бормочет она в умилении.
Вот только недолго оно длится. Полоска из жёлтого золота на безымянном пальце моей правой руки попадается её взгляду, вселяя в небесно-синие глаза женщины мрачную тень. Но она продолжает улыбаться как ни в чём ни бывало. Даже тогда, когда калитка позади нас открывается снова, прибавляя ко всему прочему ещё пару персон к разворачивающему действу.
- Ну вот и мы вернулись… - раздаётся за моей спиной радостный возглас моей матери.
Даже оборачиваться не надо, чтобы догадаться кто именно включён в это самое «мы».
- Добрый вечер, Светлана Владимировна. С Днём Рождения вас, - убийственно спокойный ровный голос моего мужа разбавляет громкие удары моего сердца.
Уж лучше бы оно остановилось.
- Спасибо, - рассеянно отзывается женщина.
Она обходит нас по диагонали и принимает новые дары из рук Ромы, а я судорожно сглатываю, обращая взор на того, с кем пришла. Во взгляде цвета бездонной синевы разрождается буря. И направлена она не на кого-нибудь… На меня.
- А я только Костю за тобой послала, - отпускает замечание в мою сторону мама.
Приходится обернуться. А ещё попытаться освободиться от хватки, сжимающей мою ладонь теперь на грани с болью. Слишком много неодобрения замечаю на лице самой родной и любимой женщины. Правда, отодвинуться от Рупасова всё равно не получается никак. Ко всему прочему, стоящий за матерью Агеев-старший явно наслаждается ситуацией, сканирую поочередно ледяным безразличием во взгляде то меня, то Артёма с жутко заинтересованной улыбкой.
Твою ж мать!!!
- Всегда рады новым гостям! – вклинивается в несвязный диалог Арсений, обращаясь к Роме. – Вы ведь Женин муж, да? – тянет правую руку для приветствия.
Он умудряется встать аккурат между своим старшим братом и федеральным судьёй, перекрывая им обзор друг на друга. Рома принимает приветственный жест, пожимая соседу руку и кивает в ответ на заданный вопрос, представляясь по полному имени и отчеству. Вот только разрядить обстановку это не помогает нисколько. Рупасов-младший отступает немного назад и ненавязчиво тянет брата за рукав пиджака в сторону, но попытка больше похожа на то, что понадеяться гору с места сдвинуть. Артём продолжает сверлить меня неумолимо жестоким взглядом, в котором смешан и немой укор, и обвинение, и целая вереница незаданных вопросов…
М-да… Раньше надо было рассказать ему о приезде Ромы!
- Нина Анатольевна, я пойду пока, за вином схожу, - словно и не замечает происходящего Агеев, обращаясь к моей матери.
Она натянуто улыбается и кивает. И, как только мужчина скрывается за пределами ограды, посылает мне хмурый взгляд.
- Дочь… - кратко, но очень многозначительно проговаривает она.
И мне бы ответить, объясниться, но горло будто сдавлено в тисках, а произнести хоть что-нибудь связное не удаётся. В довершение к абсурдности ситуации, Рупасов-старший резко разворачивается в сторону дома, потащив меня за собой. Предупредить заблаговременно, чтобы я не споткнулась от неожиданности, конечно же, он и не думает. Не падаю окончательно только благодаря тому, что мужчина резко дёргает за руку и тут же обхватывает за талию, придвигая к себе вплотную.
- Артём! - в голос возмущаются одновременно и моя мама, и его.
Вот только он будто и не слышит их, продолжая свой путь к коттеджу. Его шаги быстрые и размашистые, а исходящая от мужчины злость заставляет содрогаться при одной мысли о том, что меня ждёт в ближайшем будущем.
Едва поспеваю следом за ним, частично уже позабыв о матери и том, что мой муж должен вернуться совсем скоро. Единственно, занимающее теперь все мои мысли – не упасть, пока Рупасов бесцеремонно тащит на второй этаж в направлении отведённой ему с рождения комнаты.
- Надеюсь, ты будешь убедительна, потому что иначе я тебе шею сверну, - сквозь зубы зло выплёвывает Артём. – Как давно твой муж в городе?!
Дверь его бывшей спальни с шумом захлопывается, отделяя нас ото всех. К ней и припечатывает меня мужчина, тут же сжимая рукой за горло, видимо, как весомое доказательство сказанному им только что.
- Не… - выдавливаю едва слышно, - знаю.
Кислорода в лёгких катастрофически не хватает. И пусть я не соврала, ведь обтекаемая формулировка, которой отделался от меня Агеев не предполагает чего-то другого… Оказывается, не это главное.
Механизм затвора замка срабатывает слишком громко, отдаваясь внутри гулким эхо безысходности и предрешённости.
- Не. Мать. Твою. Убедительно, - всё в таком же тоне отзывается Артём.
Синева его взгляда почти почернела. Понятия не имею как такое вообще возможно, но это пугает до глубины души. Пронзающая насквозь паника охватывает разум, в то время, как я начинаю задыхаться. Сознание тихонько тускнеет, а тело начинает неметь. Прикрываю глаза, уже и не надеясь сделать новый вдох, но именно в этот момент безжалостная хватка отпускает мою шею, позволяя оставаться в реальности.
- Не ври мне!!! – дополняет в гневе Рупасов.
Отреагировать не успеваю. Тяжёлые ладони ложатся мне на бёдра, после чего Артём буквально швыряет меня на кровать, стоящую неподалёку. Только и могу, что вскрикнуть от неожиданности, приземлившись посредине полутораспального ложа из резного светлого дерева.
- Как давно твой муж в городе? – повторяет он свою недавний вопрос.
Рефлекторно подтягиваю к груди колени и отодвигаюсь назад, потому что мужчина медленными плавными шагами приближается ко мне, а на его лице расплывается непомерно ласковая и в то же время предвкушающая улыбка. Очень напоминает выражение, с которым конченный маньяк-садист наносит своей жертве последний удар, когда загоняет её в самый тёмный угол, где никто не поможет. И ощущения того, что я в ловушке, из которой вряд ли выберусь невредимой, только увеличивается и крепнет. Артём порывистым движением скидывает с себя пиджак, позволяя тому упасть на пол, а после принимается за расстёгивание пряжки ремня на своих брюках. В то же время взгляд от меня Рупасов так и не отводит.
- Ч-что ты делаешь? – шепчу в тихом ужасе.
Отчего-то кажется, что меня сейчас отшлёпают как нашкодившую девчонку.
- Собираюсь трахнуть тебя так, чтоб твои крики слышала вся округа, в том числе и твой благоверный, - ядовито ухмыляется в ответ мужчина, добавляя через короткую паузу. – Ты оглохла? Я тебе вопрос задал. Отвечай!
Уж лучше бы он меня и правда ремнём выпорол…
- Я тебе уже сказала, что не знаю, - продолжаю пятиться назад, пока не упираюсь спиной в изголовье кровати. – Я целый день с тобой провела! А когда вернулась, Рома уже дома был… - оправдываюсь почти скороговоркой. – Да тебя не было меньше часа, я и сама толком не успела с ним поговорить! И я собиралась тебе сказать, правда! Просто не успела!
Снятый ремень брошен на покрывало у моих ног, а матрас прогибается под тяжестью веса мужского тела. Артём усаживается на краю постели совсем близко от меня, задумчиво рассматривая почему-то мои колени.
- Тём, не надо… - добавляю совсем тихо и жалко, глядя, как его пальцы расстёгивают верхние пуговицы рубашки.
Ведь он же не всерьёз сказал про то, что собирается сделать?!
- Почему не надо? – заинтересованно прищуривается он в ответ. – Мужа стесняешься? Или не хочешь? А может о разводе говорить ему тоже не хочешь? Что-то не сильно Агеев был похож на убитого печалью мужика, от которого жена уходит… А тут всё понятно сразу будет. Всем!
Шумно втягиваю воздух, пытаясь найти в себе хоть каплю самообладания, иначе просто не смогу успокоить теряющего над собой контроль Рупасова.
- Тём, прекрати, пожалуйста… Ты меня пугаешь, - признаюсь в искренней мольбе. – Давай нормально поговорим, а? И Роме я уже всё сказала…
Вот только эта самая честность никому тут не нужна.
- То есть, он согласен, так? – недоверчиво смотрит на меня в ответ Артём.
Я же молчу. Во-первых, ответа от Агеева действительно не получила, а во-вторых, прекрасно знаю, что тот наш разговор был лишь лёгкой прелюдией перед тем, что будет дальше между мною и ним перед тем, как я получу свободу.
- Не всё так просто… - формулирую ответ как можно мягче.
Чем выбешиваю мужчину в одно мгновение!
- Да-а? – нарочно растягивает гласные Рупасов, хватая меня за лодыжку, чтобы притянуть к себе. – Так я тебе сейчас всё упрощу, родная, - добавляет обжигающим полушёпотом уже на ухо.
Упираю обе ладони в его грудь, чтобы оставить хоть какую-то дистанцию между нами.
- Я сказала прекрати! Не будь придурком! Сейчас сюда все припрутся! У тебя что, крыша окончательно поехала?! – явно превосхожу предел допустимого.
Артём обхватывает меня за затылок, притягивая ближе, почти касаясь своими губами моих и шумно втягивает воздух, ненадолго прикрывая глаза.
- Представь себе, - ухмыляется мужчина. – Но ты не переживай. Тебе понравится.
Как только вновь могу видеть его глаза, понимаю, насколько сейчас он серьёзен и решителен выполнить своё не иначе как обещание. Наверное, именно осознание этой неизбежности и толкает меня на последующее…
- Откуда тебе знать, что мне нравится, а что нет? – бросаю в презрении, выворачиваясь из его хватки. – Иди ты на х*р, Рупасов! – отталкиваю его от себя и тут же поднимаюсь на ноги. - Я не собираюсь прогибаться под тебя!
Даже удаётся сделать несколько шагов до заветной двери, открыть изнутри которую не составляет большого труда. Вот только Артём явно не собирается сдаваться просто так, потому что догоняет в считанные мгновения, перехватывая поперёк живота, и утаскивает обратно на постель. Но на этот раз он оказывается сверху и сбежать повторно просто так у меня вряд ли выйдет.
- Снова сквернословишь, - болезненно морщится он, подбирая валяющийся неподалёку ремень. – А я ведь тебя предупреждал!
В памяти всплывает напоминание о чём-то подобном. Да и происходящее ничего хорошего не предвещает. Даже в итоге собираюсь покаяться, попросить прощения, чтобы вновь попытаться договориться с мужчиной… Но железная пряжка ремня звонко ударяется об изголовье кровати, когда Артём пропускает изделие из натуральной кожи между выемкой резьбы по дереву, а мои руки оказываются там же уже вскоре. Путы врезаются в запястья, причиняя острую боль, но не это больше всего поражает меня… Рупасов привязал меня к кровати!
- Чёрта с два ты снова свалишь, Жень, - поясняет собственные действия Артём, добавляя снисходительно. – Не дёргайся, а то поранишься.
Выглядит он до умопомрачения довольным, что ввергает меня в панику ещё больше. А если учесть, что использовал он технику вязания морских узлов, которая мне знакома лишь смутно и со стороны… Как же я попала!
- Ты… - умолкаю, пропуская последующий поток мата про себя, а не вслух. – Я буду кричать! - выдаю единственное, что из всех моих мыслей является самым безобидным.
Рупасов никак не реагирует. Он поднимается с кровати, направляясь к встроенному шкафу с зеркальными панелями. Там прекрасно отражается вся комната и я в том числе… Невольно морщусь, наблюдая своё отражение, но неприятная эмоция быстро теряется, когда Артём отодвигает одну из створок.
- Бл*дь… - срывается с моих уст само собой.
Полок, которые там были раньше, больше нет. Вместо них установлена панель, на которой… Я даже не знаю, как это всё называется! Но примерное назначение не иначе как игрушек сексуального плана не вполне нормального и обычного характера мне всё равно известно.
- Тём… - произношу, но собственного голоса не слышу.
Воображение уже вовсю рисует гипотетические сцены с использованием этих фетишей, в то время как по спине пробегается липкий холодок.
- Как ты сказала? – внимательно разглядывая содержимое шкафа, проговаривает Рупасов. – Будешь кричать? – тянется на самый верх, беря в руки вроде как наручники, только не из металла, а широких кожаных браслетов, стянутых между собой тонкой цепью. – Кричи, Жень. Уверен, наши матери оценят.
Он разворачивается и идёт обратно ко мне. Я не шевелюсь, обдумывая насколько печальными будут последствия моего нового неповиновения. И очень тщательно отгоняю от себя любую напрашивающуюся мысль о странных наклонностях моего самого первого в жизни мужчины.
Господи, когда и как мы докатились до такой жизни?!

Приложенные файлы

  • docx 2990391
    Размер файла: 166 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий