Человек по фамилии Данила Таракан вытащил из по..


Человек по фамилии Данила Таракан вытащил из почтового ящика конверт, который был порван, ведь из урн воровали, наверное, и на этот раз проверили, есть ли что ценное, но письмо оставили, и мужчина узнал почерк сестры Любой, положил конверт в карман, поднялся до себя на лифте, открыл ключом дверь квартиры, где жил в последнее время с сыном, потому что жена уехала, чтобы ухаживать за своей больной матерью, и должна была оставаться с ней к концу, как они и решили прежде всего; она иногда звонила из дальнего, на северной границе, города и, после коротких вопросов, обычно говорила с тревогой:         ты только не запей тамбудто он запивал - такого ни разу не случалось, - и когда он уверял, что не собирается, немного успокаивалась и добавляла         уже потерпим, Даня, простии вот теперь мужчина сел в кресло и начал читать письмо - тишина охватывала его, и сестра сначала сообщала обычное, а потом о мальчике, и тут мужчина по фамилии Данила Таракан поцокала губами и сказал вслух         лучше бы ему не видит этот мир, так как здесь иногда здоровые в силки лезути покачал головой, так как-то особенно жалел и любил давнёнка, как своего кровного, за необыкновенную доброту, кротость и доверчивость, словно в домашних животных, и читал дальше письмо, в котором сестра будто сбилась на вторичное, но тут начиналось непонятное, мысли ее как охватила лихорадкой, хотя она сдерживалась, и он перечитал абзац внутри, который вызвал у него беспокойство и где говорилось, что         «... Заселились рядом чужие, никто их раньше не видел, - сволочь, понаехали к ним еще всякие, ведут себя неприлично, уж не знаю, что и делать, потому что не имею сил защитить себя и мальчика, ты бы посоветовал что, Даня , ты в столице, знаешь больше, а я простая учительница, здесь у нас стало совсем дико, мне страшно ... »потом состав письма стал более ровный, но вроде болезнь уже проявила себя, он почувствовал это и, зная сдержанный характер сестры, понял, что ей действительно плохо от чего непонятного ему, и решил взять отпуск (ему были винный неделю еще за прошлый год) и немедленно уехать, а пока сообщить об этом сыну, который как раз открыл дверь и буркнул что-то вместо приветствия и насмехался беззлобно         а, ты дома, хм, да, что-то рано, светло же еще, или это такое будущее наступило светлое, а может тебя сократили?будто недовольно говорил его восемнадцатилетний сын Игнатий, сбрасывая кроссовки и куртку, и Данила Таракан, как раз в последнее время, внимательно посмотрев назад в лицо и увидел его недостатки: узкие плечи, слабый ладбародак, тонкую шею и, что со временем все больше настораживало - широкий, бесформенный рот тестя, бывшего политрука, комиссара: внешнее сходство становилось все более явным и зловещим, в глубине души он знал тета и отгонял некрасивые мысли, хотя все было, он предчувствовал, так, а может, будет и хуже, а сын предложил         ты бы поесть сделал, или как, а то растущих организму нужно много калорийи Данила Таракан не стал спорить, кому готовить пищу, а сказал         Люба, тетка твоя, письмо прислала, наверное, у нее там проблемы возникли, надо съездить, недалеко ж, два часа на электричке, ты же помнишь, ездил ...будто оправдываясь, а сын почему оживился, глаза его сверкнули чуть не радостью, и согласился: наверное, прикинул свои интересы         поезжай, я уже тут сами, как всегда, неизвестно было, о чем он действительно думает, а мужчина сказал напавжартовна         один же останешься, а горе одному, когда упадет и другого нет, чтобы поднять его подразумевая строки из Экклезиаста, которые вдруг вспомнил, но сын Игнатий понял по-своему и, зацепившись за слова, сказал в ответподняться сейчас - уметь надо, но какая кочка под ногами должна быть, иначе не взлетишь и продолжал с намеком         со мной в группе сын колхозного бригадира учиться - небольшая будто купина: бригадир, а толкает хорошо, так и пищи в его потомка хватает и прыкинуты, как надо, и в кармане зашелестят есть, но Данила Таракан оборвал         ты думай об учебе, радуйся, что здоровый, молодой, ноги легкие, не инвалид, что девки вниманием не обойдут, да разве в этом смысл, чтобы шелестеть?вдруг грустно улыбнулся он, а Игнат ворчал         смысл, смысл, все об одном и том же, а какой смысл, если не за что руки зацепить?и включил телевизор, уставившись в экран, на котором мелькали один за другим рекламные клипы, и вузкагубы его рот искажалось         много из вашего смысла пользыпосле чего Данила Таракан сделал ужин и сразу стал собираться на завтра, а потом начало сутонець, а затем наступила ночь, и он все обдумывал: в чем утром поедет, в какой одежде, как, на каком транспорте до вокзала, а там уже на электричке , а потом мысли перекинулись на семью - жену, к которой в последнее время был почти равнодушен, и сына, который даже фигурой и походкой все больше напоминал того тестя комиссара, жена иногда говорила ему вопреки, что вот папа был неплохой и его любили женщины, и он всегда удивлялся, как такового сухого и простоватого функционера могли любить, разве за блестящую военную форму - разные там погончиками, пуговицы, пятлички, или за что-либо другое - гипертрофированное гениталии, например, и чуть не плюнул в постели, так как не любил и не уважал того, и стал думать о городок, куда завтра поедет, где родился и иногда бывал, и городок тот тоже был ему не по вкусу, разве что влекло река, текла мимо, но и ее за последние три десятилетия загадили, засорить безвкусно зданиями на берегах, отбросами с заводов, и он долго лежал в темноте со своими мыслями, слушая, как нарастал шум двигателей за окном         ррррррррррррррррррра потом звук постепенно затихал, только через паузы оживал старый холодильник на кухне         вжывжывжывжыи привычная тоска и грусть овладели им, но тут он заснул опять; уже во сне, увидел вдруг ту реку, будто он плыл по ней на шатком челноке, голый и, загребая, все тревожился о том, как он голый выйдет на берег, наверное, ему же встретятся люди, но вдруг проснулся и лежал в постели, а потом задремал снова, вовсю ревели уже моторы на улице, но сон был поверхностный, неглубокий, и - когда он проснулся второй раз - надо было собираться, он умылся, оделся, вскинул на плечо сумку и сказал сыну, который как раз вышел из своего комнатки ,         ну, потомок, я на день, два исчезаю, позвоню, если что, ты уже здесь сам воз вези, деньги я оставляю, продукты есть, живи.Сын кивнул - он был явно доволен, наверное, наметил уже привести девку на ночь, а при отце стеснялся, подумал Данила Таракан и вышел в утро, а потом некоторое время ехал в переполненном троллейбусе по маршруту до вокзала, наконец вылез и оказался, несмотря на ранний время, в море человеческих тел, пока стоял в очереди за билетом, и потом тоже, когда сел в засорен вагон, где, несмотря на тепло, немытые окна были плотно закрыты, и так ехал, сжав губы и закрыв глаза, не обращая внимания на проходящих нищих и попрошаек, только единственный, будто незначительный случай вызвал у него пасмурную интерес - если продавец газетами, женщина лет тридцати пяти - сорока, наверное, из жен которого бывшего или явного военного, скуластое русачка с черными крашеными волосами и в спортивном облегающие трико, вдруг подвинулась к группе крикливых и грязных цемнатварых женщин, наверное, откуда-то издалека, выхватила из рук одной из них ребенка, еще более грязного, сопливого и, наверное, вшивый, и на радостях, чуть ли не с восторгом на лице, пробежала с ним в конец вагона и потом обратно, при этом женщины замолчали и наблюдали за ней, а та закружила дитя на руках в проходе, лрамавляючы с наигранным или, может, искренней нежностью по-русски         уй, какие мы холосенькие, правда, правда мы холосенькиеа потом отдала его женщинам - они уже будто улыбались, и Данила Таракан снова закрыл глаза, долго размышляя о том, что видел, и так доехал до нужной ему станции, где оставил свои места, еще через окно выхватив глазами вывеску над зданием вокзала         яновскихчто означало название этого средних размеров районного центра, таких городов он увидел за свою жизнь немало, но этот знал больше всех, так как родился и жил здесь довольно долго, и, как всегда, на нескольких остановках стояли уныло кучки людей, бродили бомжи, а стороне у магазинчиков, дежурили две молодые проститутки, и одна из них безошибочно узнала в нем приезжего и улыбнулась, выставив вперед ладони с растопыренными пальцами, что, несомненно, означало цифру - десять долларов, и он не стал ждать автобус, пешком, так как вокзалы всегда нагоняли на него тревогу, а к дому, где жила сестра Люба, было примерно полчаса ходьбы, прохожие шли ему навстречу, а то и обгоняли, громко произнося между собой, значительно громче, чем в столице, а то иногда сквернословили, пуская в воздуха дымки сигарет и отвергая прямо под ноги или в стороны окурки         так его и разэтакслышал и плелся дальше, вдыхая воздух, и воздух здесь было даже хуже, чем в столице, думал он, разглядывая редкие витрины и прыцэньваючыся - стоит купить что-нибудь для давнёнка, - но вдруг заметил на тротуаре одноклассницу Олесю, которая ранее была обычная школьница с пышными красивыми волосами цвета спелого жита, эти волосы, подумал Данила Таракан, и сослужило ей плохую службу, так как в городе как-то построили новый завод, конечно, военного назначения, но в одном из цехов ради камуфляжа начали разрабатывать бытовые приборы, в том числе и фен для волос, и на обложку упаковочной коробки пригодился рекламный снимок молодой девушки - вот она и попала на глаза фотографу, и изображение ее головы с распущенными волосами появилась на коробках с фенами, а потом эти снимки начали наклеивать молодые водители на свои грузовики.
Алесячитали горожане на ящиках с фенами и на кабинах машин, которые водили чырванашыия вчерашние армейцы, а потом в провинциальный городок посетил столичный кинорежиссер, снимавший здесь церковь и мост, и пообещал снять в фиьме Оленьку: ее настоящее имя было Ольга, и она ходила к режиссера в гостиницу, а потом, когда тот уезжал обратно в столицу, пыталась повеситься - обычный «театральный суицид», и вот теперь она увидела Данилу и сразу узнала его (всегда узнавала), память она имела чрезвычайно цепкой, переходить на другую сторону улице было поздно, и Данила Таракан сказал         ну, привет, Оленька, все хорошеета она заулыбалась гнилыми от незалечанага кариеса зубами и попросила сразу         дай сигареткуи он сказал         я и в школе не курил, ты помнишьхотел идти дальше, но она спросила неожиданно         зачем ты приехал в этот город, Даниил?уточнила         он же мертвый, здесь все мертвыбудто с глаз ее на мгновение-другое упала пелена, заметив вдруг у них осмысленность, тоску и боль, и сказал         ты живешь в нем, и другие люди, потому что не могут же все переселиться в Париж или Прагу или даже в которую Вильнюс по соседствуно она печально улыбнулась         потому и не могут, так как с их жизнь высосано, беги отселят, Даниил, а то он потратит и тебя, высосет и твои силы, заберет все, - ты ненадолго сюда, правда?и добавила ностальгически         а помнишь наш класс?на что Данила Таракан ответов         а как же, помню, встречаю кого нужно иногда, вот как тебяи почувствовал себя неловко, потому что не любил пустых воспоминаний и делаемые разговоров, но она прервала         из того класса почти половина уже на кладбище лежат, я записываю всех, по номерами тут уж он по-настоящему удивился         зачем же записывать, какой смысл?а Ольга-Олеся ответила         они все смеются надо мной, смеются, а сначала завидовали, так кто здесь остался, не уехал - отходят теперь один за другим, я последняя буду, уже тогда только прежде посмеюсьно, будто пелена появилась снова, она захихикала, а с распухшее, в складках, лица смотрели уже на него глаза той, какой она была минуту назад, - глаза напавюродки         всех переживукокетливо парасмыкнула плечами, подмигнула, а когда увидела, что мужчина собирается идти дальше, добавила         ты один, Даниил, с меня никогда не смеялся, не думай, я все виделаи задержала его за рубашку         дай хоть пару бумажек, я за пивом сбегаю, тут недалекои он достал из кармана несколько мелких банкнот и, не глядя, сунул ей в руки, и лицо ее - старческий, в складках - пришел в благодушное настроение, а ей же только и всего - около сорока, думал Данила Таракан, идя дальше по центральной улице, и эта улица была ему знакома: с пятиэтажными домами, в которых жили в основном русскоязычные военные или бывшие военные, и в памяти его вдруг возник воспоминание о том, как шла еще в начале той перестройки по этой улице редкая черта людей с бело-красно-белыми флагами и как на них сверху, из окон, летели огрызки и мусор, и мужчина по фамилии Данила Таракан поежился и остановился у витрины магазина, где увидел себя в зеркале - худого, среднего роста блондина с серыми глазами и узким длинным лицом, - предки его были со Слуцка, а там издавна осели болты, тараканы, отсюда, наверное, его и фамилию, целый сельсовет так и назывался - прусский; он медленно пошел, оглядываясь по сторонам, но все вокруг было как раньше, разве только еще больше ощущался общий упадок: во многих квартирах окна были выбиты и заложены фанерой, а то и затыкавшая ветошью, канализационные люки зияли пустотой, кое-где ржавели поваленные заборы , а возле продовольственных магазинов толпились грязные мужчины и женщины с отечными азиатскими лицами в красных прожилках - лицами любителей спиртного и апушчэнцав, и оттуда доносились постоянно резкие кричаще-истерические возгласы         матахудабатак и так!слышал он, но до драк пока не доходило, хотя на лицах некоторых из них видны были старые и свежие царапины и синяки, тут же шла торговля сигаретами, жевательной резинкой - тот мелочью, что давало им возможность снова выпить стакан-другой дешевого вина и выкрикивать свои недовольно         хуратаматак и разэтак!но им это жизнь мне нравилось, не иначе думал Данила Таракан, ведь кто мешал любому из них перейти на другую сторону улицы и попасть в другой мир, где заняться чем-нибудь более приличным, только они не хотели и не хотели или не понимали, как та Олеся, которой когда улыбнулся случай, но тут же засосало, будто стесняясь за свою ошибку, бездна, и, обходя лужи, мусор и грязь, у которых кое-где лежали, праважаючы его заклеенными навозом глазами, худые, заражены оспа, бродячие собаки, мужчина поудобнее перехватил сумку и зашагал по улице, которая вела к окраине, и город был уже будто тот и не тот, что-то неуловимое изменилось в воздухе, может потому, что поменялись некоторые вывески и появились приватизированные магазины, а над мэрией снова развевался красно-зеленый флаг, и еще в чем-то совершенно другим, кто знает, может, в том, что прибавилось нищих и попрошаек, как вот сейчас, думал мужчина, когда увидел на тротуаре слепого темнокожего и черноволосого малолетку лет десяти-двенадцати, сидевший, вытаращив в небо белки глаз, а рядом стояла небольшая картонная ящик, на лицевой стороне которой было выведено по-русски и с ошибками         «... Подайте люди добрые Христа ради инвалидам бежинцам кто чьто можит»и прохожие бросали в ящик, особенно женщины, а Данила Таракан замедлил шаг возле магазина и хотел зайти внутрь, но невольно остановился, так как в зеркале в витрине увидел, как нищий-малолетка за его спиной вдруг ловко вскочил на ноги и, оглянувшись по сторонам полностью здоровыми и зрячими глазами, а рядом с ним как раз никого не было, выгреб из ящика деньги и крикнул, оглянувшись назад, на непонятном языке         будулагашарага!а сзади, в тени кленов, толпилось несколько фигур, одна из которых - женщина лет тридцати - отделилась от остальных и резко выкрикнула         радамашаталаза!подошла к малолетки и забрала у него деньги, которые сразу исчезли в рукавах ее одежды, а Данила Таракан зашел в магазин, а когда вышел оттуда, то увидел, что попрошайки снова сидит на своем месте, а метров через двести с удивлением заметил почти такого же малолетку, и ящик была почти такая же, и надпись, а если обратил на ближайшую боковую улицу, то и там увидел фигуру на тротуаре, но это была уже девочка, и мужчина некоторое время раздумывал над всем этим, пока шел, все больше отклоняясь от центральных улиц, где под ногами уже кое-где блестели желтой, застоявшейся водой, наверное, никогда не высыхаючыя лужи, а у деревянных заборов-оград выглядывали из сорняков и пырея кучи мусора и застарелой золы, который еще зимой выбрасывали сюда из печей и топок, и оказался на еще более узкой улице, а потом переулке и сразу увидел поваленный забор и новостройку за Фроловский домом, у ворот которого стояли две иномарки и бегали с криками дети, но племянника среди них не было, и Данила Таракан открыл калитку и вошел во двор, но его никто не встречал, и день тревоги тронул лицо мужчины, а потом он зашел в дом и увидел мальчика, который сидел в углу, настороженно, как зверек, выглядывая оттуда, и сразу вскочил, когда узнал дядю         ДаняДаняДаняговорил он, а Данила спросил         а мать где?и давнёнак сказал         НЕТи снова начал свои         ДаняДаняДанялицо его было заплаканное, а рубашка скомканное и грязная, и Данила снова спросил         Люба пошла?но мальчик уже переключился         кашыкашыкашыговорил он, и Данила отдал ему пряники и игрушку на колесиках, которую купил в магазине, и давнёнак начал жадно есть, а на игрушку не обратил внимания, и мужчине снова стало страшно, и он, вдруг догадываясь, спросил         а ночью она была с тобой, ну, если темно было?и мальчик покачал головой         нененеи сразу заволновался и начал стонать         мамамамамамаа потом вдруг вспомнил         ПиляПиляПиляскорбел он, и Данила поднял уже тяжеловато мальчика на руки и вышел так в сад и обошел его, заглянув везде: кусты смородины были очищенные и кое-где висели обломанными ветками, на двух огуречной грядках было пусто, забор, за которым сразу начиналась территория Фроловский имения, повалены, мужчина осмотрел все это, а потом поставил мальчика на землю и, будто кто-то повел его, двинулся к крапиве, открыл дверь и сразу закрыл, стараясь, чтобы давнёнак не заглянул внутрь, снова подхватил того на руки и побежал с ним в дом и сказал         побудь здесь, на ось ешьсунул ему остатки пряников и пообещал         я сейчас, ты не выходиа давнёнак спросил         ты вернешься?но он уже бежал к крапиве, рванул на себя дверь и склонился над телом сестры, которая лежала на правом боку, руки ее были прижаты к груди, будто женщина в последние мгновения надеялась защититься от опасности, и на лице ее застыла маска ужаса.
Следователь по фамилии Кузин - низкорослый молодой мужчина лет тридцати, с острым курносый лицом и темными монголоидной глазами, приходил сначала ежедневно, но потом его посещении становились все более редкими, а со дня убийства и похорон прошло уже около недели, и Данила Таракан сам пошел к того в райотдел, и давнёнак был теперь всегда с ним, он, наверное, многое понял, так как часто тревожился, плакал и говорил         мамамамамамаа то еще вспоминал кролика и бормотал         ПиляПиляПиляа больше молчал и не отходил от своего дяди ни на шаг, вот и на этот раз сел в кабинете у двери на табурет и слушал, как следователь недовольно говорил         пока ничего нового, но как только что-то прояснится, то сразу вам сообщимно мужчина прервал его резким взмахом руки         вы убийцу найдите, а не прояснениях ждитеи нервничал, а следователь ускользало, как Пискун, и говорил банальности и еще что-то длинное, неинтересное и несущественное, и мужчина выслушал, сжал челюсти, а потом встал с кресла и пошел прочь, взяв давнёнка за руку; они шли улицей, было жарко от солнца, которое висело прямо над ними на безоблачном небе, деревья, покрытые пылью из-под колес грузовиков, которые то и дело гремели рядом, почти не шевелили листьями и казались искусственными в безветренную пространства, давнёнак часто останавливался и просил         пицьпицьпицьДанила Таракан напоил его квасом, а потом они двинулись ла центра города, где размещался почтамт, и мужчина звонил сыну - тот проходил производственную практику и как раз был дома         я бы приехалоправдывался тот         но вы мне не сообщили, хотя бы сказали, то меня бы отпустилии Данила сказал         так, без тебя Любу похоронили, но тут еще много дел разных, я задержусьи спросил         деньги хотя есть, стипендия небось закончилось?и тот ответил бодро, как в фильмах, которые смотрел бесконечно по телевизору         нет проблемпосле чего мужчина сказал, что еще скоро позвонит, а давнёнак стоял рядом и стонал         пицьпицьпицьа потом они пошли домой, только в переулке возле своей ворот остановились, так как на улице стояли двое уже изрядных ладлеткав, по виду из Фроловский дома, и мочились прямо себе под ноги, и Данила Таракан не выдержал и сказал         убирайтесь, уродыно те не спешили, нагло сверкнул глазами и заговорили по-своему, а потом пошли, оглянувшись, и мужчина открыл дом, сварил мальчику кашу, откупорил консервную банку с рыбой, и они поели, и сразу давнёнка сморил сон, а мужчина пошел и за два часа поставил забор, лопатой перекинул его на бывший Фроловский площадь грязь и мусор, который набросали чужаки, - там броуновским движением брутально кипела незнакомое ему жизнь: бегали чумазые дети, кричали женщины, подъехала «вольво», откуда жукаватыя мужчины вынесли несколько Картонный урн и занесли в дом, потом включили магнитофон, и Данила Таракан сразу бросил работу, отнес на веранду лопату и инструмент, и постоянно за ним наблюдали - в раскрытых окнах появлялся то одно лицо, то сразу несколько, а затем проснулся давнёнак и начал ужасаться         ПиляПиляПиляи мужчина пошел с ним в магазин, перед которой, глотая из горлышка пиво, привычно ругались несколько прыблатнёных и апушчэнцав, и купил в ней хлеба и молока, а потом искал и наконец дождался неуловимого участкового, и тот со скрытой неудовлетворенностью от того, что потревожили , говорил ему         лесопильный участок, она жаловалась, по соседству большинство так жалуются и говорят, хотя, конечно, новые ваши соседи беспокойные, и красиво жить не запретишь - сейчас так?но Данила Таракан перебил его         они торгуют наркотой, разве вы не знаете об этом ничего? любой подросток с улицы подтвердить, у вас же, наверное, есть информаторыа участковый улыбнулся         лесопильный участокговорил он,         все возможно, но попробуйте доказать - это не так просто, мы их там всех допросили, а доказательств никаких, вашу сестру мог убить человек и с улицы, так, разве кто из ее старых знакомых, может, у нее была с кем, ну, скажем , любовная связьно после этих слов Данила Таракан развернулся и ушел, мальчик тянулся вслед за ним и говорил тревожно         ДаняДаняДанябудто чувствовал состояние мужчины, и они пошли по загрязненной мусором улицы - в последнее время его выбрасывали прямо на дорогу, клонилось уже к вечеру, туча набежала на солнце, и на короткое время дохнуло прохладой, и давнёнак оставил выпрашивать пить и пошел быстрее, а потом, когда зашли в дом, сразу лег на каналу и заснул; мужчина хотел сказать ему, что не стоит спать на закате солнца, но тот все равно не понял бы его, потому накрыл мальчика покрывалом и вышел во двор, прошел в сад и увидел, как двое подростков, ускрыкваючы и смеясь, но достаточно настойчиво, тащили к сарайчику дочь старьевщика Манюк, несовершеннолетнюю Регину, которая хихикала и нескоординированными взмахвала руками, - наверное, дали глотнуть спиртного, - подумал Данила Таракан, - может, и подсыпали еще пару таблеток атаминалу натрия или еще чего, - сколько досок с забора, который он поставил несколько часов назад, были выломаны и валялись на земле с его стороны; мужчину тряхнуло от внезапного взрыва гнева, и он сделал быстрый шаг вперед и ударом кулака сразу свалил одного из обидчиков, а вот второй бросил Регину, которая шмыгнула в дыру в заборе, а потом бежала в всегда распахнутую в том дворе дверь, и схватил Данилу Прусака за рубашку, - он был по-мужски силен - и дунул на него смесью алкоголя с чесноком, оскалив зубы из желтого металла, второй уже поднимался с земли, и Данила Таракан сунул противнику коленом в пах, а потом зацепил кулаком снизу в подбородок - когда в юности он боксировал, и теперь вот понадобилось, - нахал хрюкнул и завалился на спину, а его подельник бросился в дыру в заборе и поднял во дворе бывшего Фроловский дома вопль         бугуламудулага!кричал он что-то по-своему, а Данила Таракан зашел в дом, сняв с гвоздика на стене веранды топорик, снова сошел в сад к дыре в заборе, за которой уже вопили, взмахивая в его сторону кулаками, женщины, а подростки сквернословили и делали ему неприличные жесты, и, воспользовавшись ту же поварскую топорик, поднял забор: прибил гвоздями доски к жердей, а потом на веранде начал готовить пищу, постепенно успокаиваясь, и тут как раз проснулся давнёнак и сказал ласково и грустно         Даняи мужчина подвел его к умывальнику, и мальчик постирал себе руки и лицо, и Данила Таракан сказал         завтра пойдем на реку и удочку возьмем, чтобы ловить рыбу, а может, и скупнёмся раз-другой, когда дождя не натянета сам думал о том, что будет делать дальше, потому что пособие на погребение, полученное и принесли ему учительницы из той школы, где работала Люба, пошла на похороны, а деньги, что нашел в ящике - наверное, остаток ее «отпускных», - также быстро уплывали, и надо было как-то жить дальше, куда устраивать мальчика, но пока что он разберется здесь до конца, а потом решить про лес жилища, - все стремительно набегавшую на него, как набегает на одинокого ходока на дороге гроза, и вдруг он сжался от холода, который прокатился по спине и исчез в ногах, хотя на веранде было тепло, так как внезапно ацчув, как тета уже было с ним не раз в последнее время, свое одиночество в этом мире и ответственность за жизнь тех немногих, кто надеялся только на него, так как им не было надеяться больше не на кого иного; а потом мужчина накормил давнёнка и пошел с ним к соседу Манюк, где их встретила дочь Манюк Регина и, отводя глаза в сторону, провела в комнату к отцу, - она была явно испуганно, думала, что сосед пришел рассказать отцу о происшествии, алла Данила Таракан пришел вовсе не для этого, он жаждал услышать что-нибудь о последних днях сестры, не может быть, говорил он, чтобы сосед, или его жена, или дочь не знали бы чего, какой-либо важной мелочи, а может, что видели или услышали, но жена лгунья - Маня - адмовчвалася, а хозяин гнул свои         теперь каждый за себяговорил он сокрушенно         цены пляшут, безработица, грабителей, воров развелосьи еще что-то пустое, как и сам, но то и дело Данила Таракан ловил на себе его настороженный, оценивая взгляд и думал, что этот человек, если что и знает, не поможет ему никак, и вдруг вспомнил английскую поговорку: "чем выше забор , тем лучше сосед ", но вот у литовцев почти нет заборов между своими, и - живут, и чужаков на свою землю не допускают, и с этой мыслью попрощался с обманщиком и вышел с мальчиком в темноту - наступало уже ночь, и в тех людей, заселившие участок земли на постфраловскай пространства, как раз все брутально оживилась - рычали моторами несколько иномарок, шныряли фигуры, оттуда постоянно что-то громко выкрикивали, будто никогда и не умели говорить нормально, а из окон звучала русская попса, и Данила Таракан подумал, что крысы на то и способны, чтобы существовать ночью, так уж им суждено, и здесь нужно быть бдительным и не допустить, чтобы они все превратили в ночь, а давнёнак тянулся за ним, вздыхал и говорил         ПиляПиляПиляПиляа потом вспомнил и спрашивал         мамамамамама?
и, уже дома, неожиданно лег и, по привычке, сразу уснул, а утром мужчина накормил его, достал свою старую пластиковую удочку, положил в карман хлеба, взял для мальчика одеяльце и полотенце и, как обещал, повёл того на пляж, где было еще пусто, пляж вообще был в упадке, так как река меняла здесь русло и подмывало берег напротив, и уже можно было предвидеть лес громоздкого и безвкусного коттеджа, построенного два года назад метров в сорока от берега, а теперь, прикинул Данила Таракан, к воде осталось уже метров двадцать пять, а потом мысли его снова вернулись к последних событий, а давнёнак говорил         рыбарыбарыбано тут Данила Таракан увидел одинокую женскую фигуру на берегу с полминуты ходьбы от них и узнал Олесю, которая сидела, поджав ноги, смотрела в воду и курила, а рядом торчала в небо горлышко бутылки, и мужчина отвел мальчика в противоположную сторону, чтобы та не прицепилась с пустой болтовней, послал давнёнку на траву одеяло, помог тому раздеться и разделся сам, чувствуя, как приятно защекотало босые ноги трава - пахло мятой, - ее ровные, зеленые прутья вперемешку с аиром выторквалися с земли, спускаясь к воде, - река беззвучно спешила дальше под крутым; берегом напротив, и давнёнак сразу нашел себе занятие: стал рыться в песке и иногда входил в воду по колени и говорил, наблюдая мальков и уклеек         рыбарыбарыбаа мужчина выкопал червя и забросил удочку - просто так, совершенно не надеясь поймать, и лег на траву, чувствуя, как свет солнца нежно горячить и поджигает кожу на спине и ногах, и долго лежал так, наблюдая за давнёнкам и почти физически ощущая, как замедляется течение времени, пока наконец звук мотора не вывел его из этого состояния: длинный серый «мерседес» старого выпуска разворачивался прямо на пляже и остановился метров за двадцать, хлопнула дверца кабины, и вместе со звуками попсы оттуда вылезли трое: один, наверное, с местных, выше среднего роста, с рельефной бицепсами, коротко стриженый, и с ним двое тому же тыла, живших в Фроловский доме, а может, даже, и с тех самых, будто беженцев, отметил Данила Таракан, - все, выпивши, а потом из кабины, хихикая, появилось еще одно лицо - девушка лет двадцати с сигаретой в руке и бутылкой вина в другой, и, поколебавшись, села на траву, а местный закричал         купаться! кто со мной, мать вашу так!и содрал с себя спортивные брюки, куртку, а потом трусы, остался голый, разогнался и ловко нырнул с берега в течение реки, а двое его дружков заговорили по-своему и сняли только рубашки, оставшись на берегу, между тем как голый крепыш с резкими выкриками уплывал по реке все ближе и наконец проплыл рядом с поплавком удочки Данилы Прусака, будто не заметив ни его, ни удочки, а давнёнак перестал копаться в песке и настороженно, как зверек, который услышал опасность, всматривался в чужака, а тот кричал         прыгайте и вы, в натуре, не пожалеете!и плыл на спине, выторкваючы гениталии, и кричал         мать его, так и так!а потом вылез на берег и потащил в воду девушку, глотнув из нее бутылки, а та деланно визжал         Сярожанька, не надо! ой, бля, не хочу!и хихикала и снова моталась и кричала, обращаясь к тем, двоих         Карим, спаси! помогите!но те равнодушно смотрели, пока наконец голый Сережа втянул ее в реку, на глубину, и оба поплыли, матерясь и отплевываясь, причем стриженый упорно плыл на спине, демонстрируя свой перед, и наконец выбрались на берег - девушка побежала за машину и стянула там юбку и рубашку, оставшись в трусах, так как лифчик на ней не было, а стриженый Сережа вдруг подошел к тому месту, где сидел Данила Таракан, и сказал         я вытрусяно мужчина не понял, о чем объяснять голый Сережа, и, сжав челюсти, заметил         ты бы меньше кричал, дитя напугаешьа тот тем временем подцепил с земли мальчика одеяло и полотенце и начал вытирать ими сначала голову и плечи, а потом живот и гениталии, но Данила Таракан уже вскочил на ноги и дернул одеяло из рук нахал         думай, что делаешь, ублюдок, это же ребячество!сквозь зубы вырвалось у него, а Сережа вдруг улыбнулся уже совсем трезво и прошипел ему в лицо         что, не нравится, лох? я тебе не нравлюсь, да? ты нас не любишь, да?и неожиданно мгновенно нанес удар ногой, который пришелся в горло мужчины, тот покачнулся, чуть не упал и замер от боли и шока, потому что не ожидал такой падлянки, а голый Сережа бросил на траву мятых одеяло и полотенце и, громко рыгнувшы, пошел к своим , откуда навзабаве послышались девичий визг, брань, а потом все это заглушило музыка от включенного на полную магутнаспь магнитофона, а Данила Таракан судорожно сглотнул и почувствовал, как горло обжег боль, а давнёнак, наверное, ничего не видел, так как удар был опытный и молниеносный , во всяком случае мужчина надеялся на то, что малыш не видел, и спустился к воде, где лежала удочка, и сел там, а давнёнак подбежал к нему и сказал тревожно         Даняпотом вспомнил и устроивший         психи гребаныйснова         психипсихипсихиДанила Таракан потряс головой и привлек его к себе говорить он не мог, только кивнул, успокаивая ребенка, и сидел так минут пятнадцать, а потом стал кладваць удочку, колено за коленом - одно в одно, пока вся она не снизилась до длины локтя, надел верха пластиковый колпачок и начал осматривать окрестности, пока не заметил вдали точку - фигура Олеси - та все еще одиноко сидела на берегу, и сказал, скорее просипел, давнёнку         ну, пойдем сходим вон к той теткесобрав его вещи, взял мальчика за руку и повел к женщине, шел медленно, часто останавливаясь, а когда приблизился, произнес с трудом         привет, Оленькаи та сказала         я все видела, Даниилглаза у нее было острое, и мужчина вновь отметил это про себя, а ее попросил         ты с мальчиком побудь, сделай милость, а я схожу поговорюно женщина бросила окурок и с ужасом возразила         ты что, Даниил, НЕ заводься, они же убьют тебяи тот ответил сипло         Не бойся, я заговоренныйОлеся-Ольга спросила глуповато а тот пошутил         в дяржстраху, на кругленькую суммуи голос не слушался его, в горле будто застряла большая, острая заноза, от которой пульсировала, и мужчина спустился к воде, намочил в ней полотенце и приложил к шее, стоял так, а давнёнак говорил         рыбарыбарыбаа Ольга-Алеся ласкала его голову небольшой грязной ладонью и волновалась         мне страшно, Даниил, не ходиснова ласкала давнёнка, - ногти на пальцах были черные, и говорила         бедненькийи гнула свои         нехадинехадинехадино мужчина бросил на траву полотенце и оборвал         замолчи, Ольга, а то действительно наговоришьи решил:         ты поиграй здесь с мальчиком пока, а я сейчас схожу разберусь, видишь, нас унизилии добавил, обращаясь к малому         побываешь с тетей Ольгойи пошел, зажав в руке пластиковый тяжесть удочки, постепенно приближаясь к машине, откуда все так же звучала резкая музыка, но голосов он не слышал, а когда подошел ближе, с удивлением увидел, что все спят - голая девушка в салоне, откуда повеяло потом и спермой - юбка ее и майка сушились на капоте, двое чужаков в тени на подстилке за машиной, а накачанный, мускулистый Сережа, который уже был в трусах, - прямо на траве всех, наверное, утомили скоротечный секс, солнце и выпивка, и Данила Таракан подвинулся ближе, наклонился над головой стриженого и, размахнувшись, со всей силой опустил назад на горло тяжеловатую пластиковую удочку и увидел, как тот захрипел, пукацячы мутные темные глаза, а потом ударил еще раз, по кадык, и стриженый Сережа засовгав ногами и зашкроб землю, а мужчина бросил удочку в реку и пошел назад, где его уже ждал встревоженный давнёнак, взял дитя за руку, а Олеся торопливо обувала парусиновые порванные тапочки и говорила         я ничего не видела, я пойдуи Данила Таракан подумал и сказал         и хорошо сделаешь, Олечкаи повел давнёнка по тропинке, которая вела через пляж, вышел с ним в переулок, а потом на улицу, руки у него все еще дрожали, а мальчик скорбел         мамамамамамамужчина зашел с ним в магазин, а потом поил квасом, и выпил сам целый бокал, после чего оба направились домой, но еще издали заметил в конце их переулка милицейский «уазик» и сжался - неужели они так быстро за ним приехали, и что там после произошло на пляже, лихорадочно думал он, с тем эксгибиционистов Сережей, но пошел дальше, держа за руку давнёнка, и увидел, как из Фроловский дома, под возгласы женщин милиционеры через калитку вытаскивали избитого Клима Фролова, а тот ругался и вышчэрвав в крике широкий запятнанный кровью рот, так что были видны множество металлическим коронок, - подошел ближе, и тут Клим узнал его и крикнул, разрывая одной рукой рубашку на груди         не верь им, Данила, я не убивал!а тот спросил, пока двое в зеленой форме - так называемые «огурцы» - закручивали назад руки и надевали наручники         ты о чем, Клим?а тот закричал         сестры твоей, Любой, не убивал! знай это, а то тебе сочинили сейчас!и тут его втолкнули в машину, дверца захлопнулась и «воронок» отъехал.
Данила Таракан попросил у следователя Кузина табурет, посадил на него давнёнка, раскрыв на коленях мальчика книжку с комиксами, присел сам, а следователю сказал         поздравляю вас с блестяще проведенной операцией, только вот с логикой неувязка; следите за мыслью: Клим Фролов возвращается домой, который занят чужаками, а убивает соседку, то какая у него мотивация - убивать ее?а следователь Кузин исказило губы         НЕ вастрасловце, иногда и мотивация не надо - в блатных это просто, не нравилось что или «дури» перебрал, и - готовои Данила Таракан осторожно попросил         мне с ним поговорить надо, он все еще у вас, в СИЗО?а следователь Кузин возразил         этого нельзя, да и нету его здесь, по сто первой статье в СИЗО долго не держати недовольно засовгав по столу локтями, а мужчина спросил         кстати, о «дурь»: вы знаете, что в том фраловскм доме тот «дуръю» торгуют открыто, а ваши службы даже не шевелятся?а следователь Кузин ответил         кое-что мы знаем, но если вы, например, дадите десятилетнему сыну ту «дурь» и пошлите его продавать на улицу, то мы в этом варианте бессильны: нет законов, чтобы детей или их родителей - за решеткуи тут же перешел в наступление         вы вмешваецеся в ход следствия, путаете нам работу, думаете, что ваше дело - самая главнаяа Данила Таракан поудобнее устроился в кресле и сказал         сестру вы мне не вернете, но и настоящего преступника на свободе оставлять не должныа следователь оборвал с кривой улыбкой         а кто вы такой - давать приказына что Данила Таракан оглянулся на давнёнка, который сидел на стульчике в той же позе, в которой его устроили, и спросил         кто мы такие - скажи, малыйа тот подумал и ответил невнятно         мы психи гребаныйа следователь Кузин снова покосился в улыбке         не одна ваше дело на мнепояснил он недовольно и говорил, говорил, глядя в зарешеченное окно, то незначительное, но в его словах, будто незначительных, хвостиком торчал намек на то, что вмешиваться в лес Клима Фролова не стоит, и Данила Таракан думал о тета постоянно, пока шел домой, так ничего существенного не добившись и на узнав от следователя Кузина, хотя планировал это, и давнёнак плелся рядом, тяжело вздыхал и вспоминал         мамамамамамаочередной день уже клонился на собрание, было по-прежнему душно, и, хотя на горизонте будто начинали скопливацца тучи и даже оттуда еле слышно грохотала громом, - дождя и долгожданной прохлады не приходило, мальчик тревожился и нервничал, а Данила невольно заражался этом от него , а когда они приблизились к жилью, то он увидел, что забор снова повержен, и привычную суету на Фроловский дворе, и только стиснул зубы, и вечером, когда мальчик заснул, пошел к соседям, живущим выше по улице, и предложил каждому только подойти в указанный им время до Фроловский ворот и молча поддержать его, а говорить с чужаками будет он сам - просто требует от них, чтобы покинули это место, и они уйдут, когда увидят силу, как те крысы, и нервничал, повторял         разве не так, сосед, разве ты хочешь, чтобы изнасиловали твою дочь или сделали наркоманом сына?но в лучшем случае кое-кто обещал подумать, а согласия не дал никто, и так по всей улице, хотя женщины жаловались и возмущались, ведь, - говорили они, - уже и детям малым не стало проходу, а когда они возвращаются домой из магазина , куда их посылают за хлебом, то дети чужаков набрасываются скопом и отбирают деньги или забрасывают бедняг камнями, нападают на малолетних девочек и задирают им юбки, и это может закончиться насилием, но опять только обещали подумать, и Данила Таракан долго не задерживался в тех домах , хотя дал себе слово обойти всех в радиусе километра и просить помощи, но только на другой день к вечеру у него появился союзник, но и тот был бессилен дед, и мужчина, конечно, не стал настаивать на своем плане, хотя старик с странным фамилией Книга, который жил в доме один, полностью поддержал его, они разговорились, старого называли Антон Прокофьевич, он был желтый и нездоровый с лица, не имел ни одной волосины на шышкаватым черепе, но в глазах его то и дело сверкала искра взаимопонимания, если он объяснил мужчине, что сел сразу после войны и тянул полный «червонец», так как в войну пошел молодым еще парнем в отряд самообороны, за что с приходом большевиков «получил по углам», но говорил Антон Книга непоколебимо ...         я эту советскую власть телеграфным столбом через мусорную ямуи повторял и жалел, что трудно одному, потому что ничего не заработал за жизнь, хотя работы не чурался, и говорил но времени не вернешь, уже и грядку на своем участке трудно вскопать, особенно по весне и приглашал заходить, а давнёнак говорил         дедадедадедаи Данила Таракан на другой день оставил с ним мальчика и завершил свой обход, а когда пришел забирать, то увидел там согласие и что малыш не скучает, и довел старому, почему такой мальчик, а потом рассказал о беседы с людьми, и на саркастическое спрос старого, устраивают ли его итоги, только развел руками, а Антон Книга ругался последними словом! и говорил         ... я этих пенцюхов телеграфным столбом через мусорную ямуставил на стол тарелки, лил туда кефир, куда потом резал зеленый перья лука и говорил         почему эти беженцы пришли именно к нам, а не к литовцам, например, чеченцев или к эстонцев? а потому, что их сразу бы выдворилиплевался и спрашивал         разве надзирателями и попугаями на вышках во всех тех лагерях, где я побывал, чужаки были? нет, свои же, мать их гребаный, такой народставил в центр стола вареную картошку, откуда истекала в потолок пара, и говорил         и сейчас на зонах сами своих же опускают, любимое занятие, самоеды, мать их так и этакснова спрашивал         вот вы, может, в какой-то степени книжник, ученый, можете мне объяснить, почему на нас скоро плевать будут и правы?на что Данила Таракан только искажалось и отвечал печально         был такой Гумилев, что разработал теорию пассионарности, соответственно которой для каждого этноса отпущено около тысячи двухсот лет: он, этнос, является, расширяется и крепнет, потом плавно спадает и консервируется, и мы сейчас не едины в своем упадке - разница разве что в формах, ну, возьмите, например, Англию, Францию, Германию, Нидерланды: там повсеместно и стремительно растет количество чужаков - тех, кто находится в более активной стадии этногенеза; одни народы умирают, а на смену им приходят новыено старый перебил злобно         что-то я не слышал, чтобы по своей личной воле заднице подставлялии мужчина согласился         так, сопротивление должно быть, и это нормально, но у нас еще и затрудняя фактор - радиация, а это значит, что доля умственно отсталых резко увеличивается, к тому же мы не имеем системы генетического мониторингаа старый спросил         вы мне можете проще объяснить, чем это все нам грозит?и мужчина подумал и сказал         полагаю, мы в стадии этноцида, - когда большинство стремительно деградирует, не способна преодолеть генетический тяжесть, да пожили около тысячи лет, раз в теорию того же Гумилева вписываемся, хотя есть еще и активное меньшинствои старый поинтересовался мрачно         то что - вить всем веревки?а мужчина улыбнулся и сказал         нужен люди, которые, может, и найдутся, которые понимают ситуацию, а толпа агитировать напрасно, чем громче им кричать правду, тем более они тех крикунов ненавидят, так истощены не хотят действия, разве не так?и старик не отставал         и что это за новые люди появятся?и мужчина сказал         вызревает же какая зелень, бизнесмены всякие, энергия от них новаяа старик не согласился         та пшеница - просто блатные да прыблатнёныя - они друг друга жрут, жрал вокруг стоит, а вы об энергиии следил, чтобы давнёнак ел и жалел         э-эх, беднягапредполагал         блатные - они чуткие и большие хитрованом, так что вряд тот Клим Фролов на «никого не убирает» просто так решился: с какой стати? за «Шмаль», говоришь? но и «Шмаль» и «дурь» жизни не стоят, скорее всего подставили хвата - им, пришельцев, такой вариант с обеих сторон падокДанила Таракан по дороге домой вспоминал слова старого и думал о следственного Кузина - почему тот лжет ему и не хочет, чтобы он увидел Клима Фролова, а давнёнак держал его за руку и говорил         дедадедадедаДанила Таракан обещал         хороший дед, завтра опять к нему пойдемотметил невольно, что чужаков за последнее время стало больше не только на бывшей Фроловский усадьбе, а и по всему городу: по двое, по трое они гуляли на улицах, многие из них ашывалися в центре города, на площади у главного памятника, у многих ларьков , а когда приблизился к дому, то увидел, что перед Фроловский воротами прежде сделали наспех скамейку, а на ней сидели уже несколько девушек, среди которых он узнал и Манюкаву Регину - все они, как он отметил, были одеты в лучшие свои платья, НЕ иначе, курили сигареты и хикали, а перед ними выломвалися двое из тех беженцев, как они себя называли, в возрасте его сына Игната, только более заматерел и закаснелыя и то и дело что-то резко выкрикивали то на своей, то на ломаном русском         будулагу! гуламарадубугула! бляматаюшуву!
после того как положил спать малыша, снова устраивал забор и ходил в сарайчик то по инструменты, то по гвозди, то за новыми доски, так как в заборе нескольких уже не хватало, и ему стало понятно, из чего сделали скамейку перед воротами, и прибил доски гвоздями и вдруг удивился тому, что в том - сарайчик последнее время ничего будто больше не пропадало, хотя замка на дверях он не вешал: стояли на своих местах старый диван и комод, стулья с порванной обивкой на сидениях, в углу, как и прежде, при живой сестре, лежали ножовки, рубанок, грабли, мотыга, пустое ведро и еще разное хлам, и мужчина думал об этом какое-то время, но так и не нашел объяснения, а потом через забор попросил одну из женщин, что спешили по бывшим Фроловский дворе , позвать из дома их самого главного мужчину, а та заметила вскользь и небрежно         у нас всэ главныеначала громко кричать по-своему детям         губудумузуру!но потом все-таки вошла в дом, откуда спустя время, к нему вышел высокий и заросший черной щетиной апуцак с толстой шеей и странно заостренной сверху головой: затылок у него была урезано, а лоб сбегал обратно, и уставился острыми глазами, а Данила Таракан сказал ему         забор больше не трогайте, я не потерплюи не оборачиваясь пошел в дом, а на другой день снова направился к следователю Кузина, ждал его в райотделе, а давнёнак вопиющего просился на улицу и начинал плакать, когда наконец следователь явился и, даже не пригласив в кабинет, равнодушно спросил         ну, с чем на этот раз?и мужчина объяснил         я бы все-таки хотел поговорить со своим соседом, Климом Фроловым, сами знаете, любопытство имею большуюа следователь Кузин сказал         высоко подниматься понадобится, аж на самое небо, он, наверное, там уже - как раз вчера повесился, такая для вас новостьно Данила Таракан не поверил         шутки у вас, ментова следователь говорил         времени не имею с вами Чирик, но скажу только - шутить не обучен, в кавээна не участвовали добавил         то, чтобы вам совсем сюда больше марш-броски не делать, скажу по секрету, что в этом доме Фроловых мы обыск сделали - был сразу разрешение после смерти вашей сестры - так вот вам новость: ни одного грамма наркоты там не нашли, пустопосле чего Данила Таракан не удержался - заметил         ну, в неудачной Дарьи всегда аваръиследователь Кузин будто не обиделся и вдруг спросил         вы там, в столице, где работаете?мужчина ответил, пропуская в узком коридоре вдоль себя то одного, то другого милиционера, а давнёнак плотнее прижимаясь к нему         должность небольшая, в конструкторском бюроследователь заметил поучительно прывязчыва         так у вас там, может, творческий взлет и сплошной успех? рынки осваиваете?И улыбнулся язвительно, закрывая за собой дверь, а Таракан к радости мальчика завернул к выходу, и вскоре улица засосало их: было еще не очень жарко, быстрые облака одно за другим набегали с востока, то и дело набрасывая на окрестности теневой вуаль, а потом в городском парке они ели мороженое и наблюдали, как привычно спорили между собой кучки пьян работяг и воровато оборванцев с опухшими лицами, но тут давнёнка начало клонить в сон, и мужчина повел его домой, и с переговорного пункта на почтамте звонил сыну , но там так и не сняли наушники, и потом с мальчиком шел по улице, на которой уже, казалось, мелькали только фигуры чужаков, ведь у Фроловский усадьбы стоящее несколько иномарок, у которых многократно мужчины и с резкими криками носились взад-вперед дети и подростки, а из дома иногда также с криками выбегали и забегали снова внутрь женщины         бугуламаташагудулу! бляматаюшуву!слышал он, а давнёнак взял его за руку и жался поближе, и они шли, и мужчина ловил на себе быстрые, оценивающего взгляды, за которыми сразу шли вслед расслабленно-вызывающие спокивки, что вместе демонстрировала скрытую агрессивность этих людей, и мужчина думал обо всем , пока кормил и укладывал спать мальчика, и потом, когда крики на улице и Фроловский дворе, кажется, достигли верхнего накала, в доме включили магнитофон, будто сбрасывали напряжение         туруламтамтамбурулам!         булурамдамрамдулубам!         гурузамрамшамтубудам!слышал он, а под вечер к Фроловский усадьбы стали то и дело подъезжать иномарки, а иногда и такси, из которых выскакивали или, наоборот, с трудом вылезали молодые люди возраста его сына Игната, а то и меньшего, и иногда с ими были и девушки, и муж через окно веранды видел, как они заходили или забегали, гремя калиткой, в дом и быстро выходили или выскакивали оттуда и снова садились в такси, а машины напрягались двигателями, набирали скорость         ррррррррррррррррррри уже почти ночью, когда темное небо над головой заискрилось кое-где звездами, он вышел из дома в сад - музыку за забором уже исключили, но шум и вскрики со стороны бывшего Фроловский двора все еще доносились до слуха, и мужчина долго сидел на крыльце, вылавливая паузы тишины, которые становились все более объемными и продолжительными, пока наконец не заполнили все пространство, и уши ловили только комариный звон да однородное сакатанне сверчков, если вдруг ему показалось, что в маленьком окне сарайчику на границе Фроловский усадьбы мелькнула свет , и Данила Таракан насторожился, а потом несколько минут подряд наблюдал за тем местом, вплоть до напряжения в глазах, но тьма с той стороны была такая же плотная, как и в самом дальнем уголке сада, и он решил, что ему просто померещилось, но то неосмысленное, какая тревога подсознательно мешало ему идти в дом, и мужчина, похлопав в кармане, есть спички, медленно зашагал в направлении к построению, стараясь ступать бесшумно, не шуметь, будто шел не по своем участке, а по незнакомой и враждебной ему земли, мысли об этом, Возникнув, не покидали его, потому что память иногда подсказывала и прокручивала один и тот же фрагмент: тело сестры на полу с прижатыми к груди руками и выражением ужаса на лице, но мужчина отогнал эти мысли, тихо подошел к дверей и потянул их на себя, и дверь, скрипнув, открылась, и он, пожалев, что в доме нет фонарика, вынул спички, чиркнул одну о коробок и шагнул через порог, после чего стал, понижая дыхание и вглядываясь в трепетные тени от света на стенах, но свет мигнула и погасла - спичка догорела, и он вытащил из пачки другую, но она не зажглась, только взорвалась искрой шипя, мужчина не стал зажигать третью, а замер в темноте, прислушиваясь к самым малых и незначительных звуков, но их, считай, не было, и он сделал шаг назад, на ощупь снова потянул скрипнув дверь и переступил порог, а потом повернулся, чтобы выйти лицом вперед и одновременно закрывая за собой дверь, как вдруг тьма перед ним почти беззвучно всколыхнулась и обрушилась на него , и мужчина ступил еще по инерции шаг-другой, а потом ноги его подкосились, и он тяжело рухнул на землю, теряя сознание; и стало уже светать, прошло, может, часа два, когда он пришел в себя, в конце концов он не упоминал о времени, ведь голову пронизывал боль, а рука, когда он нащупал место удара на голове, стала липкой от крови, и мужчина почувствовал едва уловимый, характерный запах железа; со стоном поднялся на одно колено, а потом на ноги и огляделся, но все в саду и возле хлева было по-прежнему: разве что тишина стала более явно - не было слышно ни птиц, ни сверчков, роса ввильгоцила его ноги и одежду, и он с трудом двинулся в сторону веранды, и каждый шаг, как молотком, ударов ему в виски, а когда зашел в дом, то сразу заглянул в подсобку - мальчик спал, свернувшись на своем тесновато уже кровати, и мужчина прислушался к дыханию ребенка, постоял так с минуту, а затем осмотрел себя в зеркале - на голове, на месте удара, была видна объемная гематома, из которой еще сочилась кровь, и Данила Таракан смыл ее над умывальником и смазал йодом рану, а потом нашел полотенце, намочил его в воде и приложил к голове; все это он делал механически, как не на себе, после чего нашел бутылку водки, откупорил и сделал несколько глотков прямо из горлышка, и боль постепенно начал затихать, стал приглушенный, и он, закрыв дверь на веранде, как был, в одежде, сбросив только ботинки, лег на диван и проспал так с час-полтора тяжелым, прерывистым сном, а утром, накормив давнёнка, пошел с ним к Антону Книги, и старый раз болел, но поднялся с кровати и внимательно слушал мужчину и говорил привычное
... я этот город и кто его населяет телеграфным столбом через мусорную ямуи советовал         уезжают, потому что здесь нужно только стрелять, а вы на это не пойдете, да и не дадут - обложат, как зверя, свои жеи скорбел         мне бы молодые годы - я бы здесь и минуты не задержался, право, трясинаи дал хлмопчыку конфету, а тот, осмелев, ходил по комнате и говорил         дедадедадедаа старый предупреждал         остерегайтесь и будьте осмотрителен, поскольку теперь они уже вошли во вкус и будут охотиться на вас, как на животное, пока своего не добьютсяи мужчина переспросил, словно заинтересована         чего это - своего?а старик ответил, как гвозди забил         когда крысы заводятся в доме, то это плохая примета - значит, туда вскоре беда придет, а людей, чтобы падпрэгчыся да вам помочь, нету, вы же походили по домам, увидели - Иуды полена что Данила Таракан сказал вела         вас старость говорит, одиночествопе старый только улыбнулся         разве не в этом крае больше всех любят измену и предателей? а стукачей сколько здесь на квадратный метр? да я волей клянусь, нигде в мире их столько нет, как здесь, по этим квартирках затруханых, с тараканами, в этих домах, за этими гнилыми заборедобавил злобно и мрачно         у меня земли кусочек, деревца посажены: яблоньки, вишни, а кому все достанется? тем пришельцев или гавнаедам здешним? есть повод, чтобы думать, правда?мужчина сказал         я вот тоже думаю, может, стоит альтернативу поискать, если милиционеры не решают?старый злобно сверкнул железом зубов         до блатных обратиться хочется, или как?Данила Таракан подтвердил, немного и не без иронии         здесь сейчас один авторитет будто управляет, по кличке Эмир, в ресторане у него никогда за ужин денег не требуютно старый ахалодив         помните - блатные Не людии начал с трудом ходить по комнате взад-вперед         слышал я про того Эмира, город небольшой, днем в бильярдной будто, а вечером - в ресторане; полагаю - это так называемый «смотрящий», но что интересно - и тут себе на шею наши дурака чужака посадили, даже соответствующего блатного своего не нашлосьпривычно ворчал         ... Я этих авторитетов телеграфным столбом через мусорную ямупопросил на прощание, улыбаясь всеми своими искусственными зэчные зубами         заходите, а то поговорить не с кем, право, одичалпосле чего мужчина шел по улице, где то и дело его окутывали облака пыли - от грузовиков, проезжавших, громыхая и позвякивая автохлама в полупустых кузовах         гахтрахбахцвыньи одновременно         рррррррррррррри снова         рррррррррррррра давнёнак тянулся следом и коньках         пицьпицьпицьи мужчина зашел в магазин и купил пластиковую бутылку газированных воды, и мальчик сразу оживился и, зажав ее в руках, пошел быстрее, но Данила Таракан не моргнул его домой, а направился в городской парк, и по дороге туда, на улицах, у магазинов - повсеместно он видел по два-три таких же, как с улицы Фроловская дома, «беженцев» - женщин и мужчин: они выделялись среди местных жителей и внешностью и поведением, но, как отметил Данила Таракан, мало кто обращал на них внимание, словно не чувствовал наглой пренебрежения чужаков, а если и чувствовал, то спешил поскорее пройти дальше и не услышать их громко-крикливых голосов         будулагашаматага!         нахалабараманаза!         ралатабазаладулаба!и в парке, на скамейках, у временных деревянных павильонов, которые напоминали собачьи будки, их было еще больше, но в основном молодых, возраста его сына Игната, среди них были и две-три их девушки, одна из которых через короткие паузы визгливо выкрикивала российский мат         бляхубаматага!но местных девушек все это будто только привлекала, так как они кружились среди чужаков, резко и неестественно выгибая фигуры и хихикая         хигихигихагахехиа те хватали их за голые руки и спины сальных от жира пальцами, так как тут же покупали и ели жареные шашлыки и мясо и выкрикивали         будугалашаратама!И болтали по-своему, и Данила Таракан почувствовал, как встревожился мальчик, и взял его руку в свою и начал искать то, что ему было нужно, и действительно, среди деревьев, в затенить, по памяти нашел бильярдную - просторную деревянную постройку, покрашенную в синий цвет, кое-где краска облупилась, но стекло на окнах целое и вымытое, двери распахнуты, и из помещения даностлися голоса и мягкий грохот шаров         тахтахтрахтахи кто-то говорил         стоп, двойку в лузу, так, готовои, адкаркававшы давнёнку бутылку, Данила Таракан посадил того на ступени, а сам зашел в дверь и окинул взглядом зал, где за столом лениво гоняли шары двое коротко стриженых молодых людей в спортивных шароварах, тенниски и пляжных тапочках на ногах, рядом, на столике, стояли две начатые бутылки шампанского и лежали несколько бананов, а сбоку, в конце зала, возле бачка с водой, сидела пожилого возраста женщина-билецёрка и читала книгу, и на него тоже глянул - быстро и оценивающего: один из игроков был лет тридцати, смугло-черный с хищно вытянутыми вперед, как у крысы, челюстями и тяжелым взглядом темных глаз, а другой лет на пять-шесть моложе, с маленьким азиатским носом и накаченными биииэпсами, ниже от которых синели полностью традиционным старомодная татуировка с кинжалами и змеями - все это Данила отметил, пока стоял, и хотел заговорить, но курносый опустил посох и опередил         что, мужичок, сыграем на интерес?но Данила Таракан отрицательно покачал головой, и тот продолжал сквозь зубы, так как успел вставить в рот зажженную сигарету         то не ходи здесь, видишь - теплой печки нету, буфета - тоже, а у нас свой базарно мужчина сказал, падлажваючыся под их сленг         я бы хотел с Эмиром поговорить, есть интерес, может, зацикавицесяи смугло-черный сказал, загоняя шар в лузу         Эмир - это мыво множественном числе         таки добавил         только короче, мужичок, а то я, видишь, пенсию зарабатываюи скривил улыбаясь широкий вузкагубы рот         хэхэхэа мужчина сказал         да я на пару слови когда они вышли на ступени, сразу обрисовал потому, неудовлетворенный, ситуацию с «беженцами» и спросил, смогут ли они, например, немного помочь ему, чтобы те чужие уехали в другое место, и, поколебавшись, добавил         ну, и что с меня за такую услугу принадлежит - назовите стоимостьа его собеседник, глядя в сторону и покручивая трость, спросил         где прижились те «беженцы»? в каком месте?и, услышав ответ, вдруг потерял интерес, будто внутренне все рассчитал и решил для сябё, хотя мужчина еще по инерции успел сказать         я вашу работу возмещуно тут невольно взгляд его машинально задержался на руках бильярдиста, ведь вблизи он ясно рассмотрел на лакцявых сгиба так называемую «дорогу» - следы от многого пользования шприцом, и сразу с его глаз словно упала пелена: этот Эмир также мог быть клиентом в том Фроловский доме - предположение вызвало чувство неловкости от сделанного им поступка, но бильярдист, сказав лишь небрежно         дела врасплох не решаются, пойми, а пока расход, я подумаю, приходи дня через триисчез в помещении, а Данила Таракан отобрал у давнёнка наполовину пустую бутылку и повел того домов, обдумывая, где тут была неувязка, и соглашался сам с собой: действительно, так не делается, ну, пусть даже те блатные и не ездят по вечерам по «Шмаль »к чужакам - все равно он на них как с лошади упал, откуда назад Эмиру знать, кто он и что, и почему они сразу должны дать ему веры, ну поставь он себя на их место, но тут его мысли тревожно перескочили на то , что время, которое ему дали отпуск, заканчивается, а он, по сути, ничего не решил, так как в доме неухоженный ребенок, сам дом также требует присутствия хозяина, а в столице остался сын, которому, наверное, нет разницы - есть дома отец или нет, а в конце концов, кто знает, что скрывается иногда в его голове, хотя сейчас главное не это, а смерть сестры Любы и нападение на него самого прошлой ночью, - за всем за тем он подсознательно чувствовал скрытую и невидимую извне, но целенаправленным, напористую и святой воли, которая перакрыжавалася с его волей и вступила с ней в единоборство, хотя, по сути, и единоборство здесь не имело место, так как с чем он пока боролся и почему противостоял - разве тумана, темноты: в конце концов, это шаткость и иначе подземная невидимость больше всего беспокоили его, и Данила Таракан снова думал об этом, пока шел по центральной улице, осматривая провалы канализационных люков, обшарпанные, с облупившейся штукатуркой стены домов, спиленные стволы деревьев, которые в беспорядке валялись у обочин, и весь грязь и хлам, выбрасывали по ночам в закоулки, а потом потянулась второстепенная улица, которая вела в сторону его дома, - с покосившимися гнилыми заборе и развешанными кое-где на них старинными лозунгами и рекламными изображениями свиней и коров, а давнёнак плелся рядом, болтал остатками воды в бутылке и хныкал         мамамамамамаа когда оказались в своем переулке, подобрал с земли использованы одноразовый шприц, что, наверное, выбросили из окна автомобиля, и мужчина чуть не впервые накричал на него и запретил подбирать с земли все острые и колющие вещи, и говорил         никогда не трогай этого, малый, понял?и мальчик кивал круглой головой со светлым пухом волос, что вроде нимба обрамляли верхнюю часть его лица         понял, Даняговорил он, и вдруг вспоминал тоскливо         ПиляПиляПиляПиляи прижимался ближе к мужчине, так как они уже подходили к своему дому, где было пространство детей илжэбежанцав, - те обычно повсеместно шныряли здесь, забрасывая мелким камнем всех других малолеток, которые рисковали проходит мимо них, а улицу и несколько соседних они считали уже полностью своей территорией, но на этот раз у Фроловский дома было непривычно тихо и даже иномарок не было видно, стоял только серый «уазик» с брезентовым верхом, а если Данила Таракан приблизился, то узнал по серии МБК номер милицейской машины, а неподалеку от нее, ближе к нему, скупились несколько женщин, среди которых были и местные и те, что жили в Фроловский доме, - последние выделялись резкими акцентировано голосами, и, проходя мимо всех, Данила услышал         Манюкаву Регину изнасиловали в вашем, Данила, сарайчика говорила это одна из местных женщин, что жила чуть выше, ее дом располагался как раз за Манюкавай усадьбой, Данила Таракан не мог вспомнить ее фамилию, а она продолжала         так, изнасиловали, а кто, - назвать не может, наверное, напоили чем-то, не помнит ничего, вот родителям гореи Данила с мальчиком остановились и выслушали новость, а женщина говорила уже в спину         избили так, что, говорят, головой коснуласьслышал вдогонку Данила Таракан, а если зашел в свой двор, увидел, что на Фроловский площади стоят милиционеры, и двое из них сразу пошли к нему через границу - забор был вновь повержен, а если приблизились, молча набросились на него и защелкнул на руках наручники .V. Побег С минуту мужчина по фамилии Данила Таракан сопротивлялся, и втроем милиционеры не могли справиться, чтобы впихнуть его в машину, но один из них схватил с переднего сиденья дубинку и с размаху обрушил ее ему на затылок, после чего его втянули внутрь, и машина, рокотнув мотором, рванула с места, и тут Данила Таракан выскользнул из короткого беспамятства, глянул в заднее стекло и как раз увидел мальчика, бегущего следом, и как постепенно, по мере того как машина удалялась, меншылася его фигура, и снова начал вырываться, но одна рука его уже была прикована наручниками к спинке сиденья, и он понял, что все напрасно и что неизвестно откуда и в каких размерах, но пришла беда, и сказал, беря себя в руки и вынужденно расслабляясь         куда вы меня, по какому праву и надолго ли?объяснив нервно         там же дитя осталось, вы же видели на дорогено ответом ему была долгая пауза, несколько раз нарушилась шипением рации у пояса в сержанта, сидевшего спереди, и несколькими фразами, которыми тот обменялся по радио, и только потом небрежно бросил         узнаете на месте, вам объяснятпосле чего осталось терпеть боль и ждать, пока в конце концов машина въехала во двор местного отдела милиции, и его отцепили от сидения и потащили в следственный изолятор - кирпичную пристройку в самом углу двора, там как раз шел ремонт, и он сразу почувствовал тот характерный запах заключения, который, наверное, сохраняется во всех подобных местах, - запах немытых человеческих тел, нечистоты и еще чего-то, что не передать словами: возможно, запах поражения, смешанной со страхом, и мужчина рванулся назад и закричал         отведите к начальнику!но его уже тащили по длинному узкому коридору и наконец затолкали в одну из камер, дверь хлопнула и закрылась, и сразу он вдохнул удушливый и вонючее воздуха - будто к лицу ему приложили грязную тряпку, а у стен сидели и напавляжали несколько людей: наверное, это были обычные апушчэнцы или бомжи, он не сумел определить сразу; один из них, помоложе, полив, еще один вычесывать выпадающие сальные волосы на полуобнаженным черепе и рассматривал их пряди на расчосцы, еще один спал, но Данила Таракан не стал изучать сидельцев камеры, а повернулся к ним спиной и застучал в дверь         выпустите меня!кричал он и стучал сильнее         я требую!и еще о том, что ему не предъявили обвинения и что дома остался мальчик-инвалид, Одоллам наконец дверь открылась и двое крепких милиционеров выдернул его в коридор и молча начали избивать, пока он не сполз на пол, а потом снова затянули его в камеру и бросили, так ничего и не сказав, и только часа через два его вывели наружу, провели через двор, и он вдруг оказался в знакомом кабинете, где за столом сидел рядом с серым драной сейфом за спиной следователь Кузин и что-то писал, будто не замечая его, и все это происходило как-то не точно, в затянутой искусственной паузе; тот все писал, неспешно крэмзаючы белый лист бумаги, и мужчина тоже молчал, сдерживаясь, пока наконец следователь Кузин поднял на Ягр темные мутные глаза и спросил         то вас все еще интересует, почему повесился Клим Фролов?на что Данила Таракан сказал         такой падлянки от вас не ожидал, так, может, вы мне про Фролова после расскажете, а пока требую выпустить меня, там мальчик один остался, вы же знаете ситуациюон спешил, так как следователь Кузин выражал раздражение и признаки нетерпения         к тому же я задержан безосновательно, мне даже обвинение не предъявили, избили ...но следователь Кузин перебил со скрытным удовольствием         обвинение предъявим, а держать вас до тех пор вправе месяц - такой сейчас порядоки тут мужчина не выдержал, голос его сорвался на крик         дайте хоть позвонить!закричал он и рванулся к телефону, но следователь Кузин подхватил аппарат и перекинул за спину, поставив на сейф, абповз Данилу Прусака взглядом и сказал, нехорошо скривив рот         погостюешь у нас, с очесы общества, так сказать, познакомитесь, а звонить не разрешеноно мужчина остановил, направляя разговор в нужное ему русло         почему меня арестовали, на каком основании?и вдруг догадался: в конце концов, это предположение исподволь уже существовала в его голове, словно плавала там неоформленных и размыто, как амеба         вы что, подозреваете насилие с моей стороны, вы это серьезно?спросил он и сполз в кресло - стоят было трудно, а следователь Кузин снова мазнув взглядом по его лицу и сказал тут         в нашей Дарьи не одни аваръи - а как вы думали?и добавил         советую признаться и даю слово, звоните куда хотите, хоть в Гондурасно Данила Таракан требовал         позовите прокурора, адвоката или еще кого, хотя бы вашего начальника - вы нарушаете законна что следователь Кузин небрежно заметил         здесь свои законы, - конечно, не тюрьма и пока не зона, но за месяц с человеком все может случиться, Клим Фролов тому пример, а вы даже не урка, вы здесь беззащитени Данила Таракан растерялся от неприкрытой угрозы его слов и предложений         я у вас несколько часов, а мне каждая минута большую цену имеет, так как мальчик - инвалид, вы же его видели, он один просто не выживети снова сорвался на крик, но следователь Кузин будто ждал этого, так как спросил         может вернемся в камеру? в коллектив хотите? или, может, в одиночку?и тогда мужчина предложил         там по соседству один старый живет, я знаю адрес, прикажите, чтобы мальчика к его завезли, или дайте моего сына в столицу позвонить, он приедет, заберет, прошуи хотя он выдавил из себя это «прошу», в нем уже набирала силу ненависть к этому остроконечной, скуластое, с сильны взглядом человека, сидящего против него, накопив, наверное, какой-то неожиданный и коварный ход, и неизвестно, о чем думал, но Данила сдержался и сказал         насильников среди пришельцев искать надо, и убийцу там же, в сарайчик, и меня чуть не убили, возможно, они там наркоту скрывают, что им тогда тот ваш обыски закончил         своим дайте позвонить, НЕ Таммии немного подвинулся к двери, а потом еще, но следователь Кузин опередил его намерение         там за дверью милиционер стоит, и, в общем, не советую самодеятельности; то будете подписывать?и Данила Таракан спросил         а что вы, кстати, мне инкриминируют? вы хоть думаете, что делаете, владеете ситуацией?на что следователь Кузин никак внешне на отреагировал, но объяснил         я протокол набросаю и вместе пакубатурым, как и чтоа мужчина подумал и предложил         согласие, но сначала я звоню?следователь Кузин поколебался и наконец снял аппарат из сейфа и поставил на стол, и Данила Таракан набрал номер своей квартиры и мысленно взмолился, чтобы сын был дома, а следователь Кузин говорил, угрожающе держа руку на рычажке телефона         разговаривайте только о мальчике и больше ничего - ни где вы, ни почему здесьгудки шли друг за другом         ту-у-у-у-у         ту-у-у-у-у         ту-у-у-у-упока наконец в трубке щелкнуло, и сын Игнатий спросил         алло, кто это?Данила Таракан сразу взволнованно начал кричать, что надо немедленно, сейчас же ехать в яновских и забирать малыша Юлиана, который один дома, обязательно забирать до наступления ночи и быть с ним, а следователь Кузин настороженно следил, и он снова повторял - ехать прямо сейчас до ночи, а сын Игнатий недовольно гугнев         ну что за пожар? а зачем теперь, что я там не видел, у меня тут деламужчина, сдерживая себя, уже более спокойно говорил         я тебя очень прошу, поезжай немедленно, прямо к дому иди - ты помнишь где, - был же несколько раз, - жизнь малого от тебя зависит, ты понимаешь?сын Игнатий перебил         раз ничего не понимаю, что у вас там, во всех крыша поехала?Данила Таракан сказал торопливо, ведь следователь Кузин уже высказывал признаки нетерпения         это же твой брат, кровь у вас одна, полторы: «это мой брат ...»сын Игнатий снова начал недовольно гамазись - то была его привычка, приобретенная, возможно, с генами тестя-политрука         брат, брат, да что ты там все темнее, что случилось, наконец, объяснить не можешь?и тут ладонь следователя с узловатыми пальцами, которые заканчивались широкими, плоскими ногтями, нажала на рычажки, и в трубке щелкнуло и стало тихо, а следователь Кузин сказал недовольно, даже раздраженно         ну, теперь берите стул, садитесь ближе к столу, и будем, так сказать, работать на вашу и мою пользуи мужчина полез с креслом, вытер мокрый от пота лоб грязным платком, которую вытащил из кармана, и неожиданно спросил у следователя Кузина, будто допрашивали того         а как, кстати, ваше имя и отчество?а тот поморщился, но ответил         Иван Адамовичи хотел еще что-то добавить, но Данила Таракан продолжал - он словно сбросил невидимый внутренний бремя, дозвонившись к сыну         прежде чем вместе работать, как вы сейчас выразились, мне бы хотелось выяснить некоторые моменты, в частности, как вы, вы лично относитесь к тем пришельцев, что заполонили чуть ли не весь город, вы ведь тоже гражданин, оно его, как и я, прямое или косвенное, но каждое племя должно защищать себя и каждую свою личность от вторжения чужаков, хотя бы по принципу территории, не так ли?говорил он механически, как сомнамбула, инстинктивно чувствуя, что нащупал какой-то тайный канал, то невидимый точку, но следователь Кузин прервал его, сказав с кривой своей улыбкой         у нас все люди равны, это во-первых, а во-вторых, спрашивать здесь буду я, мы отходим от вашего делано Данила Таракан не согласился         люди, может, и ровные, и ведут себя они по-разному, но если на ваш стол я вот сейчас ноги положу, то что вы на это скажете, - что люди равны?говорил он торопливо, ведь следователь Кузин со своей неясной улыбкой уже готовился перебить его, и поэтому мужчина спешил и продолжал         вы же, наверное, знаете, хотя бы от ваших информаторов, что эти с нами равны, как вы говорите, люди воруют и убивают, торгуют наркотой, развращают малолетних девушек, выбрасывают с кладбища кости наших предков, где хоронят после своих покойников, дурят и обманывают крестьян, распространяют хамство и разврат, добиваются привилегий через взяткуно следователь Кузин вдруг стукнул ладонью по столу и прекратил         читайте, что я здесь предлагаю, и подписывайте, как обещалино мужчина откинулся в кресле и сказал         то вы что, хотите, чтобы я свой приговор под вашими фантазиями себе подписывал?туг словно невидимая пелена обрушилась перед ним, потому что он вдруг осознал то, что постоянно занозой пряталась в подсознании, и он закричал, не сдержавшись - напряжение последних часов выплеснулась из него вопреки воле желания         разве я не догадываюсь, кто вам взятку дает того, что я здесь ?! за то, что Клим Фролов повесился? за то, что убийца сестры моей, Любой, не найден? за то, что «дурью» и «Шмаль» как торговали, так и дальше торгуют и будут торговать?и, наверное, попал в нечто такое, о чем должен был молчать, так как следователь Кузин вплоть переменился в лице, вскочил своего места, адчынивдверы и сказал милиционеру, что там караулил         зашлюндравку ту сюдаи через несколько секунд из коридора послышался женский голос, женщина что-то выкрикивала, а Данила Таракан ждал, что будет дальше, если введут иначе скрытую оружие следователя, его козырную карту - изнасилованную дочь Манюк, кого еще, - но она должна сразу сказать им, что у него, Данилы Прусака, и тех, кто ее насиловал, нет ничего общего, здесь сплошное бред, не раньше, и дверь открылась, и в комнату впихнули городскую кликуши Олесю, и следователь Кузин с деланной искренностью подсунул ей свободное кресло, а та увидела Данилу Прусака и сказала, закрывая руками лицо его с синяком под глазом         я же тебя предупреждала, Даниил, скорее уезжай отсюда, а ты не послушално следователь Кузин не дала ей докончить         а скажите сейчас, гражданка Наравишынаначал он, а Данила вспомнил, что фамилия Алеси-Ольги Наравишына         что произошло два дня назад на городском пляже; как вы встретились там с вашим бывшим одноклассником, гражданином Прусаком, и что там дальше случилосьи Ольга-Алеся подняла опухшие, в красных прожилок от дешевого алкоголя и недосыпания глаза и сказала         зачем ты такое сделал, Даниил? разве я тебя не предостерегала, что здесь все мертво?несмотря на то, что следователь недовольно замахал руками и выдавил, угрожающе и уже унизительно обращаясь на "ты"         говори то, о чем спрашивают, прашмандовка, мать твоюи женщина заговорила, пугливо посматривая на следователя Кузина, как она пришла на городской пляж, как сидела у реки, куда потом пришел ее знакомый Данила Таракан с маленьким мальчиком, племянником, а потом приехала машина с теми людьми, она их не знала, и как они там выпивали         и твой знакомый пил?спросил следователь Кузин, кивнув на Данилу, и лицо его стало словно в мелкой хищной животные, готовящейся прыгнуть на свою жертву, но женщина не поддержала его         НЕсказала она         пьяным я его никогда не видела, а знаю давно, в школе, помню, училисьно следователь Кузин оборвал ее         говори по существу, а не о школе, расскажи - бил он на пляже человека или нет, и как?и Ольга Наравишына торопливо подтвердила, залашчваючыся перед следователем; пухлые и немытые и тоже в синяках и ссадинах руки ее нервно щупали потертый край стола, а прежняя красота - волосы - поседевшими прядями свисали с острого темени, а она говорила         так, бил, палку с собой взял, кажется, я же просила - не ходиздесь Данила Таракан заметил, обращаясь к следователю Кузина         мне было бы странно, чтобы вы разбирались точно по сути, а так ...
начал он и улыбнулся иронически, - он вообще спокойнее, так как дозвонился до сына и теперь старался не давать волю эмоциям, а следователь Кузин сразу воспользовался его слова и спросил         то вы признаете, наконец, что имели стычку с человеком на пляже?Данила Таракан ответил, спокойно и вложив в свой ответ всю презрение, которая накопилось в нем за последнее время         конечно, неОслов чего следователь Кузин сжал узкий рот и несколько секунд обдумывал результат, а потом, наверное, принял решение, так как открыл дверь и приказал вывести вон гражданку Наравишыну, а если в коридоре затихли ее крики и стоны, сел за стол и счел долгом объяснить         тот удалец, с которым вы на пляже познакомились, сейчас в реанимационном отделении городской больницы, и хотя худшего вы, возможно, и избежите, все равно наматваецца вам не слабо, так что не буду скрывать - многое и от наших с вами отношений зависит, а я обещаю так все повернуть, что вы намного меньшим сроком ограничитесьговорил следователь Кузин, глядя в сторону, на зарешеченное окно, где ветерком качалась пыльная ветка клена, но Данила Таракан предполагал, что уже разгадал этого человека и не верил его словам, ни одному         вы меня на испуг не беритеответил он спокойно         у вас и доказательств нет, нет, женщина это убогая, а дочь того Манюк, когда придет в себя после своих секспрыгод - то разве она не назовет насильников? разве не там нужно искать?но следователь оборвал его и заговорил гнусаво         ну, пусть, но разве в насилии дело, - имеем же мы показания вашей одноклассницы Наравишынай, а они оформлены как положено - вот вам и пиздец, надо же нам реагировать на то, что искалеченный вами человек находится в реанимацииа Данила Таракан грустно улыбнулся и ответил спокойно: чем больше он угрунтоввався в своих предположениях, тем более спокойнее и внутренне концентрировался         показания непавнавартай суд может и не принять во внимание, даже наш суд, - вам как юристу разве это неизвестно?попал он в незащищенную место, так как следователь Кузин сосредоточено поджал губы, и в глазах его мелькнули искры неприкрытой ненависти, после чего установилась пауза, и в этой паузе Данила Таракан ужаснулся мысленно - по краю которой бездны он идет и как мало хорошего ждет его впереди , а если, не дай бог, тот крепыш-эксгибиционист, который напал на него на пляже, умрет, - тогда следует приведет только к нему, Данилы Прусака, тут уж они полностью раскрутить Ольгу-Олесю, надо же было ей именно в тот день прибрести на пляж, и у них теперь целый месяц, чтобы сломать его, а он в СИЗО новичок, Кузин прав, хотя Клима Фролова и социальная принадлежность к Блаттер не спасло, - значит, полагал он, у него очень ограниченное время на то, чтобы ускользнуть отсюда, иначе действительно пропал, когда уже дело пошло на интерес, а интерес, наверное, не маленький, ведь вокруг всего этого узла вращаются большие деньги, а там, где деньги, - там всегда предательство и кровь, и добавил         или освобождайте меня, ну, хотя бы под подписку о невыезде, или дайте возможность увидеть прокурора - то же вправено следователь Кузин подумал, аккуратно закрыл папку на столе и выдавил         пока побудете в нашем отеле, а там посмотрималчынив двери и сказал в коридор, обращаясь к милиционеру         возьми кого еще, и отведите его в одиночку, там уже закончили с ремонтом?и узник услышал, как милиционер ответил         замки поставилии через очень двор, а потом по длинному и узкому коридору, где сидели два милиционера за шахматной доской, но играли, как с удивлением заметил Данила Таракан, не в шахматы, а в поддавки, а потом один из них выплюнул на пол окурок, вытащил ключи и открыл дверь последней в коридоре камеры, где еще валялась штукатурка, остатки кирпича и мусор - не успели убрать, и он шагнул туда, и дверь захлопнулась, после чего голоса в коридоре удалились и мужчина начал осматривать свой новый приют: маленькое окошко было зарешеченное, в углу располагался унитаз, напротив - норы, а вот за ними мужчина рантам обнаружил обычное ведро с ацынкованай жести, где лежали мастерок и молоток, и в нем сразу проснулся инженер-практик - за годы учебы Данила Таракан немало поработал в летние месяца на стройках, и он сразу вытащил и припрятал за унитаз в спешке и по недосмотру оставшиеся вещи, а ведро поставил на своем месте, после чего стал думать, почему следователь перевел его в одиночку, и пришел к выводу, что тот не хотел, чтобы хоть какая весть просочилась на свободу через кого-нибудь из заключенных или как-либо иначе - общая идея по его, Данилы Прусака, устранению праглежавалася все так же явно и неуклонно, и снова, как и прежде, чувство беды холодом прошло у него по спине и исчезла, растворившись в стенах, и мужчина заставил себя отбросить тревогу и заняться тем, что пока только вызревала в его голове хилой, неоформленное мыслью, и мысль та усиливалась с каждой минутой, и была она о побеге; и уже практичный и изобретательный ум пробудился в нем в поисках выхода, он начал обследовать стены - так и есть, думал узник, раствор, которым велась укладка, был в основном из гравия, цемент, конечно, воровали и здесь, возможно, чтобы строить свои даче или гараже, или просто по привычной лени НЕ насыпали его или путали пропорции, мужчина часто останавливался и прислушивался к звукам в коридоре и во дворе, а потом снова продолжал исследовать камеру и наконец нашёл над оконцем, как раз над верхним перекрытием, место, где укладка была относительно свежая, и вычислил, что, чтобы пролезть на милицейский двор, ему нужно вынуть примерно шестнадцать кирпичей, и осторожно начал ковырять и раскачивать кельмой первую, - она поддалась неожиданно легко, мужчина вынул ее из стены, выгреб остатки раствора в ведро и вставил кирпич на старое место: было почти незаметно, во всяком случае, если бы в текущий момент вошел дежурный и начал шмон, то и он ничего бы не заметил, думал узник, прислушиваясь к звукам из коридора и двора, но до него доносились только редкие и приглушенные крики пакамерникав да гудение двигателей милицейских машин, время идет, а о его будто вообще забыли, даже не несли которого куска хлеба с водой, не было в камеры и света темнота постепенно наполняло ее с наступлением ночи, но, полагал Данила Таракан, это в его положении даже и лучше, - он вытащил еще один кирпич и взялся за третью, помогая кельмой и молотком, иногда не давая себе веры, что его намерение может иметь успех, но в этом мире, в этом краю все может быть, думал он, как может произойти издевательство, насилие, предательство, неожиданное возвышение одних и падение других, беззаконие и нападение тех, кого причисляют к служители дьявола их надо предохраняться наиболее и не пасовать перед стеной, какая бы она ни была, так, стеной, - он вынул уже четвертую кирпич, которая раскрошилась в его руках и осторожно перенес ее в ведро; а стену нужно ли усиливать, или раскачивать, ибо сказано: постучи - и тебе не ответят, опять настучать - и тебе не открывать, тогда взломать препятствие, и ты увидишь, что за ней пустота, а путь свободен, - думал узник, - а потом мысли его перескочили на давнёнка и на то, приехал сын Игнатий, чтобы накормить и поддержать нищего, и он надеялся, что приехал; за окошком, за решеткой стояла уже ночь, которая то и дело нарушалась криками коридора клаксанами редких об этом времени машин, и мужчина спешил, так как, по его подсчетам, в пять уже совсем рассвело, а времени у него оставалось не много, руки покрылись невидимыми царапинами и ранами, он даже поймал запах собственной крови, которая стекала по пальцам, но продолжал раскрышваць стену и считает извлечены кирпича - восемь, потом девять, десятая не поддавалась, и ее пришлось выламывать с помощью молотка - без этих неряшливо оставшихся плотниками инструментов у него, конечно, ничего бы не получилось, и здесь рыкнула мотором машина, а потом раздались крики         аааа! ментыыы! ну, бейте, бейте!кричал во дворе запоздалый арестант, которого выловили, наверное, совсем недавно, схватили, может, на улице, а может, и подняли с постели, вероятно, очередной Блаттер, который попал в руки милиционеров, так как язык выдавало его принадлежность, и он кричал         суки! в натуре же убьете, животные!и нецензурно         бляматахушаварот!но этот шум, который обещал продолжаться всю оставшуюся часть ночи, был, как предполагал заключенный, только на пользу, и Данила Таракан мысленно желал, чтобы насилие длился и дальше, потому что тогда внимание охранников и дежурных полностью переключиться на арестованного, а сам он, возможно, осуществить свой план и успеет сделать это до утра, но тут в коридоре раздались шаги, они приближались, и мужчина начал лихорадочно вставлять обратно кирпича, он спешил, но понял, что не успевает, сбросил с себя куртку и накрыл ею остатки кирпичей , ранее вытащил из стены, - в камере уже давно было темно, но свет не включили, глаза его адаптировались, и он отчасти видел очертание предметов и вещей, и теперь боялся только одного - чтобы не включилась лампочка с потолка, так как те, кто войдут, сразу увидят и поймут все, но как раз в этот момент шаги приблизились и звуки от их затихли перед самыми дверями, а потом заслонки, через которую подают еду, так называемая кормушка, отодвинулась, и в лицо заключенному уперся луч фонаря, но дверь камеры не отворяли, и мужчина услышал         скажу тебе немногопроизнес голос         но, надеюсь, ты скоро соображаешь, то знай: если ты признаешься и подписываешь бумагу, то через час постучи в дверь и сообщи, а если будешь при своем - то ровно через час и десять минут к тебе придут гости, а когда они придут, то после их тебе понадобится только вот этои через отверстие в камеру упал моток веревки, а голос сказал         та самая, которой Клим Фролов воспользовался, так как после того, что с ним сделали, эта петля - единственный выход, а пока мысли и время заметь: теперь час и сорок минут, часы на руке тебе оставилиа Данила Таракан подвинулся к двери и спросил         кто вы и объясните хотя бы, почему вы мне угрожаете?но ответа не было, и он торопливо добавил         когда меня выпустят - тогда все и обсудими голос из-за двери сказал         у тебя есть время, чтобы подумать, а потом придут гости, а уж если они останутся с тобой до утра, тебе только петля и пригодитсяпосле чего фонарь погас, заслонками опустилась и шаги удалились от двери, а мужчина собрался к стене и, уже почти не прислушиваясь к звукам в скамейках и не опасаясь, продолжал крошить и выламывать куски кирпича и сухого раствора, почти физически ощущая, как стремительно набухает и потом постепенно тает ночь, и тут как раз сверкнула молния и загрохотал гром, и узник обрадовался грозы, так как она способствовала его планам, и наконец первая кирпич вывалился наружу и с шорохом упала на землю за стеной, в лицо ему пахнуло свежим воздухом, и мужчина сжался на короткое мгновение: не увидел или не слышал ли кто во дворе эти выжечь кирпичи и дыру в стене, но во дворе было спокойно, шумел дождь, разве только из вольера подал голос служебная собака, и даже он быстро успокоился, заключенный принялся за дело, он торопился, так как уже упоминалось утро, но заставлял себя не впадать в панику, и остатки еще одной кирпича осыпались наружу; его руки уже свободно пролезали в дыру, и дело пошло быстрее, он спешил, так как по его подсчетам время, отведенное ему, вот-вот должен был закончиться, а что угроза не пустая - он знал точно, стоило только вспомнить о Клима Фролова, и мужчина выбил последнюю, по его мнению, кирпич и, подставив под ноги ведро, стал працискацпа в дырку, куртка мешало ему, он снял ее и снова сделал попытку, рука и голова го пролезли в щель, он вылезал из стены, как насекомое с кокона, разрывая в кровь руки, и упал вниз, на мокрый асфальтовый двор - ночь еще скрывала его, собака из вольера снова залаял, но мужчина отдышался и, прижимаясь к стене, добрался до ворот, она даже не была закрыта, и вышел на улицу , после чего сразу обратил в первый же переулок, который перетекал ее, и пошел дальше в темноте, стараясь не переходить на бег, потому что тогда он сразу привлек к себе чьего-то внимания и путь его вел не домой, а к Антону Прокофьевича Книги, так как он знал, что дома его легко возьмут снова, а второго такого шанса на побег ему не выпадет никогда, и только мысль о мальчике и сына Игната обеспокоенный, поэтому он и решил просить помощи у старого.
VI. поругание Мальчик долго бежал за машиной, в которую, он видел, насилием впихнули мужчину - его дядю Данилу, но машина скрылась за поворотом, и он остановился, часто дыша, потому что не привык бегать, и сказал в пустоту         Даняи огляделся в поисках помощи или вообще какого опору, но никто к нему не подходил и не заговаривал с ним, и он повернул назад, инстинктивно выбрав единственный известный ему направление, которое, как он рассчитывал, был ему благоприятный, - направление к дому и говорил         ДаняДаняДаняи протирал глаза от песка и пыли, что поднял ветер, и так двигался по улице, и тут его увидели дети чужаков, и замахали руками, и закричали безобразным и непонятное         бляматахушарава!а потом один из них схватил камень и швырнул, и остальные начали бросать по очереди и попали несколько раз, а давнёнак прижался к забору и смотрел беспомощно, а те прыгали вокруг и гикали и кричали         бляматахушарава!потом со стороны бывшей Фроловский усадьбы к ним вышла женщина и что-то сказала недовольно, и те неохотно отступили, но гирчэли, словно собаки, на которых прикрикнул хозяин, и наконец разбежались, а давнёнак пошел дальше, пока у самой калитки его опять не переняли, на этот раз подростки и девушки, более старше тех, первых детей, по возрасту и говорили         эй, ты, психи смеялись         хехехехехеи пускали давнёнку в глаза дым, от которого он отвлекался и морщился, и говорили         ты гребаный психи махали руками и подпрыгивали, будто не зная, чем еще себя занять, и подбегали к скамье, на которой уже сидели несколько девушек из окрестных улиц и хватали их за руки и за плечи, а те улыбались нервно и возбужденно         хехехехехехехеа потом все снова обратили внимание на давнёнка, так как тот попытался протиснуться через них к своей ворот, но дородный Карим переступил ему дорогу и спросил насмешливо и громко         ты куда, псих?и давнёнак сказал тихо         хочу домой, хочу домой, хочу домойа Карим даже затряслась         домов?и захохотал, обращаясь к девушкам, которые сидели на скамейке         хехехехехехехехе, слышали? он хочет домой!И ткнул мальчику зажженной сигаретой в лицо         теперь это мой дом!закричал он         А ты будешь жить в собачьей будке, псих гребаный, так, в сарайчик, а в дом больше не заходи, я там буду жить!и давнёнак ничего не понимал, но чувствовал боль от того, что сигарета обожгла ему щеку и что в дом его не пускают, а рядом нет никого из близких ему людей, и шептал         мамамамамамаи на скамейке сразу захихикали девушки, и начали пускать дымки от прыпаленых сигарет, жеманно отставляя пальцы, и говорили         ой, не надо, Карим, он хочет к маме, пусти его, правда, правда, пустино с Фроловский дома вышли две девушки их возраста, из приезжих, и сразу закричали резко и визгливо         гаратамадабара!и начали сквернословить         блямахатахушарот!и увидели давнёнка, и одна из них плюнула на него         тьфу!и закричала         психпсихпсихпсих!а давнёнак сжался в комок и закрыл лицо ладонями, но вторая девушка выхватила у крупного Карима зажженную сигарету и стала тыкать мальчику в лицо, а тот заслонился и отклонял голову, а девушка не сунималася, говорила         падмалажу тебя, размолоть, психо гребаный, а потом пойдешь на улицу - будешь деньги зарабатыватьи все смеялись         хехехехехеа потом и правда потащили мальчика по переулку вверх, пока не достигли большего, главной улице, и посадили того на асфальт, где ходили прохожие, и поставили рядом Картонный ящик, на которой было написано         «Подайте бежинцу Христа ради»и как только мальчик пытался вставать, били того незаметно по рукам и голове, и тушили на лице сигарету, и заставляли сидеть, и говорили         денег наберешь - дадим поесть, а так тебя никто кормить не будет, больше некому, псих, так тебя и разэтаки мальчик сидел на тротуаре, и прохожие часто останавливались и клали в ящик мелкие деньги, а если денег собиралось много, то девушки бросали свои дела и подходили к нему и забирали из урны бумажки и говорили, закатывая картинно глаза и матерясь         а, бля, опять мало, Карим - на, берии говорили напористо и нетерпеливо         научим, будешь зарабатывать, психно здесь с Фроловский дома пришли старшие женщины и закричали на девушек, замахали руками, и все разбежались недовольны, а давнёнка повели обратно, но в дом не пустили - там и правда уже сновали фигуры чужаков, а дали кусок хлеба и сказали         иди играйи указали на сарайчик         спать там будешьи подтолкнули в спину, и мальчик пошел в сад, он сильно устал и страдал от боли, в руке он все еще держал хлеб и двинулся с ним к клетке - ему вдруг померещилось, что там сидит кролик Пиля, и он шел и шептал         ПиляПиляПиляно клетка была пуста, с засохшими остатками одуванчиков и клевера на дне и черными катышков кроличьего навоза, а дверцы были выломаны, и давнёнак положил туда хлеб - вдруг кролик вернется, а потом залез под днище клетки, там образовалась что-то вроде ниши с засохшей травой на земли, свернулся в позе эмбриона, и сон сморил его, так он спал некоторое время, а потом на клетку села ворона и осторожно заглянула вниз, вытянув шею, но опасности для себя не почувствовала, почистила о доски клюв и долго наблюдала за тем, что делается в доме и саду, а потом взмахнула крыльями, взлетела в воздух и крикнула резко и громко         крааааа!ал чего давнёнак очнулся и открыл глаза, но тайники своей не оставил, а продолжал лежать и смотреть, что делается в саду, возле дома и в доме, чувствуя боль от ожогов на лице и страх, а в саду между тем время от времени сновали чужие и забегали на веранду и в дом, а потом выбегали оттуда и говорили коротко между собой, а то просто выкрикивали непонятное         шараматагала!или         даларагашабала!и снова забегали в дом и выходили оттуда, а затем на веранду привели и завели внутрь дома тех местных девушек, которые сами приходили к чужакам и сидели до сих пор на скамейке, и те девушки деланно улыбались, принимали неестественные, картинные позы, выгибая тела и вскрикивали игриво и нервно         хахахахахахаха!         хехехехехехехе!Одоллам окно на веранде с треском распахнулась и оттуда ритмично загрохотала музыка из магнитофона         дуруламтамдамшарабам!         шарадамтамдамдурулам!и мальчик видел, как в проеме окна появлялись фигуры с сигаретами, зажатыми в пальцах, и девушки жадно курили, втягивая в себя дым, а потом резкими движениями выбрасывали окурки в сад и смеялись визгливо         хехехехехехе!и что-то говорили, но громкая музыка заглушала их слова, а потом одна из них, худая, курносый и бледная с лица, в квятастай блузке с длинными рукавами и обтягивающих бедра вытертых джинсах, вышла с веранды и спустилась в сад и оглянулась, а потом подошла к тому месту, где стояла клетка, вытащила из сумочки целлофановый пакетик, разорвала его, и он увидел, как она набрала в шприц жидкости из бутылочки, колола себе в руку и морщилась и стонала, а потом отбросила шприц в сторону и пошла обратно, а пластиковый цилиндрик с выступающей острой иглой остался лежать на земле, почти в метре от мальчика - он мог бы дотянуться рукой, но вспомнил запрет дяди Данилы и прошептал         Даняи видел, как девушка медленно пошла через сад по направлению к дому, но пошатнулась раз, другой, и тут, будто они давно этого ждали, несколько подростков окружили ее, резко и визгливо заговорили по-своему и начали хватать ее за руки и за грудь - то один, то другой, то третий - это были дети чужаков: совсем малолетки, лет по десять, двенадцать, и все смеялись и воровато озираясь по сторонам, и девушка тоже смеялась         хехехехехеи вела отмахивалась от них рукой, а ее все больше отводили в сторону, туда, где густо росли кусты смородины и малины, и там вместе повалили на траву и стянули с нее джинсы, а потом и трусы, и девушка не сопротивлялась, а наоборот, была будто довольна таким поворотом событий, ведь то и дело сладострастно вскрикивала и смеялась, и один из подростков раздвинул ей ноги, и они начали соединяться - торопливо, словно животные, а остальные стояли за кустами и смотрели, ожидая своей очереди, и очередь быстро двигалась, но здесь их, наверное, увидели с бывшей Фроловский усадьбы, так как через поваленный забор прибежала женщина, из чужаков, и закричала что-то злобное и непонятное         шабарамазагара!и замахала руками, а подростки стали разбегаться, хихикая и брыдкасловячы, а девушка торопливо одевала джинсы и все не могла попасть ногой в штанину, и женщина кричала на нее         у-у, блядь!и ударила ее в сторону и плюнула и снова закричала, матерясь         бляматахушаварот!а подростки исчезли в разных направлениях, и с бывшей Фроловский усадьбы прибежала еще одна женщина - это была горничная чужаков Василина - и тоже закричала - угрожающе и жестко         а-а, стерва, мать твою, наркотка, убью!и шпульнула в девочку куском кирпича, а потом схватила высохший прут, замахнулась и ударила несколько раз, и все кричала         теперь детей - убью, мать твою, так и гэдак!девушка наконец натянула на ноги джинсы, вскочила с земли и, вела матерясь и отмахиваясь руками, двинулась на улицу, там присела на скамейку, потом опять вернулась назад, будто ей некуда было идти, а на сад, двор и на дом между тем медленно наступала ночь, в доме уже засветились окна, шум оттуда снова усилился         ой, не надо, Карим!девичьи голоса, которые то и дело переходили в визг и смех         гигигиги! хехехехехе!и снова         ой, бля, не надо!и сразу         хахахахаха!кто усиливал звук на магнитофоне         буруламтамдамшарадам!грохотали ударные, - так, что вибрация передавалась по земле, и давнёнак еще дальше зажат в своей тайнике, и так продолжалось долгое время, пока, наконец, с бывшего Фроловский дома снова пришла недовольная паслугачка Василина и, открыв дверь на веранду, громко закричала         отец зовет и говорил, чтобы все выключили, ведь скоро спать будет!и музыка стихла, но из раскрытых дверей по-прежнему доносились визгливые голоса девушек и резкие, властвующие возгласы ребят-чужаков, да танцевала перед дверью, словно сомнамбула, курносый девушка в джинсах, резко взмахвала руками и крутила узкими бедрами и подпевала сама себе и загаляла небольшие острые грудь из-под расстегнутой блузки, а остальные улыбались нервно         хихихихихихитолько Карим отправился в Фроловский усадьбу отца, сердито хлопнув калиткой, и выкрикнул на прощание на весь сад российскую матерщина         бляматахушаварот!
Начало формы
Переводчик
и ночь сгустилась еще больше, а давнёнка пронзил холод, который, как он чувствовал, шел от земли, хотя и не знал, что земля всегда тянет в себя, и мальчик выполз из-под клетки, ощупал в темноте свой распухший, в болячки лицо и застонал от боли, но сразу утих, так как боялся, что его могут снова увидеть, выследить даже здесь, в темном углу сада, и не знал, что ему делать дальше, так как идти в дом было нельзя, а рядом не было ни матери, ни дяди Данилы, - будто вместе оборвались все связи с привычным, теплым, безбедно и сытым миром, который окружает его раньше, и все вокруг накрыла ночь, и тут вдруг пошел дождь и молния, давнёнак медленно побрел к крапиве, открыл дверь, шагнул внутрь и ощупью нашел старую диван, на которой его сразу сморил сон, и так он то спал, то просыпался, шум дождя то затихал, то усиливался, а потом затих: мальчик проснулся в очередной раз от сильного, пожалуй, последнего удара грома и неожиданно почувствовал опасность - она шла с густой и вязкой темноте вокруг него, сполз с диванчика и зажат в угол за ней и так неподвижно, а тьма мягко всколыхнулась, и он услышал сначала вроде шипение  ш ш ш ш ш ш ш ш ш ш ш ш ш ша потом тихие голоса, настолько тихие, словно шелестела воздуха         не вижу его, где он?говорил некто, а второй, как женский, голос отвечал         здесь он, где же ему бытьи первый голос сказал         вот и разберись самаа женский ответов         ш ш ш ш ш ш ш ши спросил         слышишь?и тут же указал         шаги, я слышу шагиа первый голос говорил         тогда идем, завтра ночь будети женский снова предупредил         ш ш ш ш ш ш ши опасность будто отступила, луч света пробился сквозь щель в дверях, и вдруг дверь скрипнула и поехали в сторону, а в проеме возникла фигура в плаще и шляпе, блеснул свет фонарика, и малый услышал голос старика Антона Книги, говорящий ему тихо         ну, вот я тебя и нашел, от меня, братец, не скроешься, я то и дядю твоему доводили горевал         кто же тета тебя так, бедняжку?и торопил         теперь пойдем скорее, а то дядя заждался, а ему сюда нельзяи спрашивал         а Игнат, брат твой, где? разве он не приехал?давнёнак не понимал о брате, но радовался и повторял         дедадедадедаи старый повел его через сад и ворота на улицу, в утренней тишине только начинали разговаривать птицы; старый настороженно оглядывался и держал правую руку за полой плаща и говорил         ну, а я сначала в доме тебя искал, а как увидел там тех пришельцев, то понял - там тебя нет, а те спят крепко, так, петуха им туда бы красного, а Игнат, значит, не приехал, ну-нуа малыш чуть плелся, и Антон Книга жалел         нет силы, а то взял бы тебя на рукии оглядывался и говорил         чтобы не выследили, куда мы идем, где наше лежкии голос его звучали все более бодро, по мере того как они приближались к дому, и в конце концов старый и малый оказались перед калиткой, за которой уже ждал Данила Таракан, и давнёнак попытался побежать к нему, но не сумел, а мужчина, как только увидел его лицо, побледнел и спросил         кто тета тебя, малыш?но мальчик только шептал         ДаняДаняДаняа Данила Таракан побледнел еще больше и сказал, обращаясь к старому         ну, а теперь давайте мне ту штуку, что скрываете под плащом, и быстрее, так как теперь моя очередь адведкии Антон Книга уже в сенях вынул из-под плаща на свет легкий короткоствольного малокалиберный карабин, но ахалодив мужчину         прежде всего малого покормить надо, обдумать все, о сыне вашего узнать, сходить на почту и позвонить ему, а потом уже и действоватьнежно похлопал по примеру, засунул за шкаф в щель и добавил         это трофейное штука мне дороже всего сейчас, ведь она стоимость жизни имеет, я ее и ведро патронов у знакомого старика в деревне выменял, по одному статье с ним когда-то проходили, он заболел, знал, что умрет, - потому и отдали подытожил         ну, а теперь все от нашей воли и разума зависит, тут спешить не стоит, вам пока вообще лучше не высовываться, ведь вас уже ищут, ну а я на почту схожу, потом все и решими ворчал привычное         ... я этих животных телеграфным столбом через мусорную ямуа часа через два, когда давнёнак спал, оба сидели за столом и старый говорил         сын ваш, Игнат, дома, наверное, сюда и не думает собираться, да я и не выяснял, нельзя, а он к тому же мне и знать не знаетДанила перебил жестко         он меня не интересует большеи продолжал         согласие, спешить не буду, но ночью я выберусь к тем крыс, и оружие вы мне дадитеи старик не оспаривал         берите, иначе вы все равно в другом месте возьмете, да только подождите, пока я вам, если получится, сюда одного человека приведу, вот тогда все и решими Данила Таракан спросил         которого еще человека?но старый тему разговора         вы не последний, кто хочет переменить наш мирговорил он         но изменить его возможно еще большим страхом, от противногои спрашивал         разве не так? вот я лагере прошел - и что изменилось? сколько информации выплеснулось наружу - и что? вся в песок ушлаа Данила Таракан поинтересовался машинально - он в подсознании, в мыслях был уже там - в предстоящей наступит ночи         ну и вы, конечно, в будущие перемены не верите?и старик ответил         нет, нет и еще раз нет, так как воду, которая пераплюхнула через дамбу, обратно не вернешь - разве не так? вспомните, вы мне раньше Гумилева в пример приводили, помните, о возрасте народа говорили, возможно, все и так, возможно, мы сейчас израсходован материал, но, извините, - чтобы так свои задницы подставлять, - это уже все границы приличия превосходит, нет, этот народ добром не закончити гнул свои         ... я этих самоедов телеграфным столбоми ставил точку         через мусорную ямуи в глазах его то и дело вспыхивали огоньки ненависти, несокрушимости и сопротивления. VII. исход Близился полдень, когда старый Антон Книга вновь оказался в переулке возле бывшей Фроловский усадьбы и с трудом прошел рядом - раз, другой, наблюдая, как бегают туда-сюда многие дети чужаков, усердствуют крикливые хозяйки, приказывая что-то двум женщинам-паслугачкам из местных, что нянчили, не выпуская из рук, их совсем еще маленьких детей, а третья мыло дворе белье; несколько иномарок ютились у забора, а на скамейке уже сидели здешние девушки из окрестных домов и курили сигареты, жеманно отставляя пальцы рук и поправляя прически, а перед ними прохаживались несколько взмужнелых подростков из чужаков и болтали по-своему, а то матерились по-русски         бляматахушаварот!бесцеремонно хватали девушек за руки и волосы, прыгинаючы головами вниз, а те вела и обиженно выкрикивали рода         ой, ну кончай, бля, отпусти!через минуту уже смеялись сладострастно         хехехехехеи забрасывали нога на ногу, и некоторые из них были уже явно беременные, и подростки тыкали в них опухла-выпуклые животы пальцами и говорили         это от меня, от меняили дразнились         проглотила мячик, Бикс, да?И матерились и подпрыгивали, махая руками: энергия выпирала из них, черные глаза блестели, а темно-желтая кожа на лицах ильснилася от пота, и старик смотрел на все это, его же наоборот, не замечали - словно он для них не существовал или был из другого измерения; чужаки забегали и выбегали уже с прусаковскага дома, будто это издавна был их строение, шныряли по саду, а потом во двор вышла горничная Василина и накричала на паслугачак, и старый сразу воспользовался момент: подошел к ней и спросил, не позовет она к нему на минуту их старшего мужчину, и Василина подозрительно сузила глаза на монголоидным, скуластом лице, оглядела его с ног до головы и сказала брезгливо         он отъехал по делам, у него много дел, в отличие от некоторых другихи наконец поинтересовалась         ну и зачем он вам?а старик ответил коротко         золото продами глаза у Василина сразу насторчылися, как в сторожевого пса, и она, скрестив на груди сильные, мускулистые руки, предложила         покажи, я куплюно Антон Книга унизительно фыркнул - он знал эту породу людей и легко читал их, ведь в свое время увидел фактурна         у тебя купила не хватитсказал он унизительно, а лицо горничной сразу потерял свой брезгливое выражение, она поискала глазами и закричала         эй, Карим, отец скоро будет?на что один из подростков, как отметил старик, - крепкий и упитанный, заматерел на вид, бросил девушку, руку которой с окурком сгибов так, чтобы сунуть ей же в лицо, недовольно оглянулся и сказал         вечерома старый спросил горничной         это его сын?а та ответила, что да, единственный сын, и Антон Книга спросил, будто равнодушно, но внутренне сжавшись         неужели один? у такого человека и всего один ребенок?но горничная подтвердила         односказала она и хотела добавить еще что-то, возможно, объяснить, почему все-таки одно, но старый повернулся и заковылял прочь, и Василина постояла и скрылась в доме, а старый Книга, проходя мимо скамейки, вдруг остановился и предложил Кариму         подойди, парнёквытащил из кармана золотые и показал назад         видишь, парнёк?и тот сразу подошел к старому, и рука его жадно потянулась к монеты, но старый спрятал ее в карман и сказал         у меня она не последняя, хочешь купить? отдам дешевои в глазах юноши, как зов его многочисленных предков, появилась неприкрытая алчность, он колебался - идти за старым другу или нет, - один он почти никогда не ходил, но здесь был глубокий старик, и он пошел, и Антон Книга повел его переулками, часто оглядывался и говорил дорогой про золото, только о нем, а знал старый лагерники немало, и они наконец пришли, и тут чужак увидел Данилу Прусака, то сразу понял и бросился к двери, но тот преградил ему путь, в руках у него был карабин, и он сказал         ну вот и увиделись, пацучоныш, помнишь пляжа Антон Книга доказал         это их старший сын - вот нам и заложник в руки, сам пришел, Аголец, золото ум застилавшую, сейчас соображаешь, что делать будем?но тут проснулся и вышел давнёнак и, увидев Карима, задрожал и закрыл лицо руками, и Данила Таракан спросил, сдерживаясь         это он тебя, малыш?а мальчик дрожал все больше, он задыхался, и мужчина ткнул карабином на чужака и приказал         ну, пошли из дома, пацучоныштот сразу стал серый, страх стремительно перекрашивать его, он менялся на глазах и говорил, говорил бессмыслицу         это не я, правда, не я, вы меня отпустите? отпустите, я денег дам, отец даст еще больше, правда, дастно старый вытащил из шкафа веревку и потянулся связать назад руки за спиной, объяснив Данилу тараканов         еще бежать бросится, я его не догоню, а застрелят, что, может, и стоит, но пока рано, а место у меня хорошее для него подготовлено - подвал на огороде, ну, сейчас пойдем, Аголец, сукин ты сыни мужчина не ответил на это, он начал успокаивать давнёнка и говорил назад         Не бойся, малыш, иди еще поспи, а то вообще бы здесь, игрушек, правда, нетподумал и попросил у старого бумагу, ручку, и они отвели чужака в подвал, и Данила Таракан спросил у того, поставив к стене         сестру мою, Любу, хозяйку дома, кто убил?на что Карим ответил испуганно         это не яи Данила Таракан приставил поэтому дуло к голове         ты должен знать, ты все видел, слышал, говориКарим вдруг показался, вид у него был такой, будто из него выпустили воздух, и сказал         не убивай меня - это Василина сделалаа мужчина очень удивился, но не подал вида и спросил сразу         ей велели? или она сама? говори - нуи Карим ответил         не знаю, слышал только, что она, так как нам убивать нельзяа Данила Таракан продолжал         ну, твои слова мы еще проверим, а пока скажи, зачем было ее убивать - чтобы дом захватить, да?и Карим кивнул в ответ         така Данила Таракан допытывался         ну, а Клима Фролова кто «совершил»?и Карим сказал         слышал, что в СИЗО всегда есть пара человек, которые за «Шмаль» на все согласныа мужчина спросил         «Шмаль», кстати, вы в сарае прячете, чтобы шмону избежать?и Карим ответил         тама мужчина дал ему листы бумаги, ручку и сказал         сейчас твоя жизнь вот на этой бумаге будет тобой же указывается на одном листе напишешь о Василина - кто она, откуда вы ее привезли и как и почему она убивала, одна или с кем еще, и то письмо нам останется, а на втором листе напишешь отца, чтобы через полсуток, тета есть в ночь, все вы отсюда уехали прочь, кроме убийцы сестры моей, тогда через два часа, когда убедимся, что все по правилам, тебя отпустим, а если не уедете, что же, прости; вот цена твоей жизни, и добавь еще отцу своему, чтобы не делал глупостей, не начинал поиски и все остальное, иначе тебе пиздец, и уходит пусть начинают, когда стемнеет, не раньше, а Василина пусть свяжут и в хлеве том, где убивала, оставитьговорил Данила Таракан, а старый одобрительно кивал головой, а потом чужак писал письма, потом его, открыв люк, закрыли в подвале, люк заперли, и ключ Данила Таракан положил в карман, а старому сказал         сейчас, Антон Прокофьевич, нужно листда отца его доставить, и будем ждатьи Антон Книга только удовлетворенно хмыкнул и согласился         все правильно, сынока Данила Таракан отметил это его - "сынок" и ждал, а старик продолжал         как письмо им передать - то уже моя забота, не волнуйсяи стал собираться в дорогу и говорил         сейчас время торопит, каждая секунда дорога, нужно, чтобы они приняли решение до ночи, а то нас начнут высчитывать, - за деньги на них вся контора начнет работать, так их и так, а если уедут, то и нас в покое оставитьи добавил свои, любимое         а вот теперь ... мы их телеграфным столбом через мусорную ямупосле чего ушел, а мужчина покормил давнёнка и уложил его в постель и сам прилег на диван, положив ладонь на пример карабина, и дремал чутким сном, и прислушивался время от времени, не слышно из подвала криков узника, но все было тихо, и мужчина лежал и думал о сыне Игнатия, а потом о давнёнка, о том, как будет с ним дальше, но так ничего не надумал, поэтомучто скрипнула калитка и старый Книга появился в дверях и сказал         письмо отправлено, наверное, уже его читают, теперь будем ждать ночи - она решитстарый добавил, что нарочно передал письмо через случайного подростка, так как взрослый запомнил бы его в лицо, нашлись еще бы какие признаки, а если их выследят или что еще сорвется, то - пиздец и милости от своих же не будет, а Данила Таракан на те слова похлопал по карабин и заметил, что оружие при них, а большего аргумента в таких случаях просто не существует, на что Антон Книга сказал иронически         вот вы и пришли к какому-то выводусходил проверить заложника, и тот просил выпустить его и стонал и визжал в подвале, а старый снова доказал ему, что все зависит от его отца и соплеменников, а сам, чтобы имел возможность, то просто бросил бы ему в подвал гранату, и пригрозил, что выполнит это, если тот не смолкнет, вернулся в дом и говорил         говорите - мы стара, выработанная нация, англичан в пример приводите, которые, мол, на границе уродца, а возьмите китайцев? они же тоже старая нацияи злился         еще ни один народ не выживал, подставляя задницу, а среди рабов никогда не будет единства - это еще Аристотель заметили тихо шевелился свои и говорил         эти нашествия страшнее Чернобыль пострашнее войны, землетрясения и наводнения, так как те крысы не знают ни жалости, ни состраданияи возмущался         а вам не удивительно, что только у нас тех пришельцев любят, и с ума сходят от них, и служат им, и трепещут перед ними?и заканчивал привычным         ... я этих кастратом телеграфным столбом через мусорную ямуа время шло, и заложник изредка начинал кричать в подвале, да с улицы его услышать не могли, а слышал давнёнак своим острым слухом и нервничал и просил         хачудамовхачудамова потом начало сутоньвацца, и старик сказал         ну, сейчас опять мой выход и объяснил         надо сходить и воочию посмотреть, что там делаетсязаверил мужчину         я там не засвечен, никто на меня внимания не обратитвдруг остановившись, сказал         я все думаю над вашими словами, и у меня впечатление, что мы действительно должны напрасно затыкать здесь плотину, которую уже прорвало, и воду не вернешь, правда, а стоит, может, только себя спасать, потому что однажды проснёмся и увидим, что эта сволочь повсеместно, а с другой стороны вопреки ей разве что жалкая кучка дебилов, апушчэнцав, наркоманов и самоедов, которые своих же дочерей им продадут и оправдание тому найдутДанила Таракан пожал плечами и мрачно заметил         потом будем рассуждать, а сегодня ночью мы должны их преодолетьна что старик сказал         а я вот что еще думаю: если бы не тот Чернобыль, то нам уже давно бы пиздец был; понаехали бы со всех сторон пришельцы, чужаки всякие, и лучшие земли отобрать и захватили бы - где хитростью, где обманом, а где и силой, а так - кому из них особенно хочется в радиацию лезть, а кто лезет - те совсем уж сволочь , мусорухнул рукой и пошел, а Данила Таракан сказал вдогонку
Конец формы
будьте бдительны, вас могут вычислитьно старый уже уходил, калитка скрипнула за ним, и сумерки засосало его незаметную фигуру; он еще ворчал что-то недовольно и зло, а потом глубже надвинул на лоб кепку и уступил в тень, что создали от света фонарей деревья, и пошел дальше почти не скрываясь, без особой предосторожности, отмечая сильны глазами бывшего лагерники иномарки с чужаками, что раз- дело проносились по улицам, освещая прохожих и милицейскую машину, которая, наверное, тоже подключилась к поискам, дошел до места, к бывшей Фроловский усадьбы, и сразу определил, что маневр с заложником они рассчитали правильно, укол был нанесен в самое беззащитное место, так как в самой усадьбе и вокруг шел «зъём», - старик не мог ошибиться: окна и двери дома и пристроек были распахнуты, оттуда выносили и выбрасывали вещи, в воздухе стояли гомон, ругань, визг детей и женщин, а на дворе и улице сновали фигуры чужаков, которые отдавали приказы нескольким нанятым мужчинам и женщинам из местных, что переносили вещи в машины; кое-где на улице стояли в темноте группы людей и наблюдали за всем этим, а на скамейке и вокруг нее то вскакивали и куда бегали, то садились снова и курили сигареты девушки, и старый подвинулся ближе к ним, правильно рассчитав, что у молодежи услышишь больше - и откровеннее, и стал смотреть и слушать и слышал, как девушки перебрасывались впечатлениями и нервничали и выкрикивали   ой, бля, посмотри, они и правда едут!а потом показывали пальцами и говорили         им приказали, таки говорили снова         а Карим пропал не найдути кивали в сторону, где под деревом стояла девушка лет шестнадцати в короткой белом платье, что не скрывала ее беременности, и, прижимая ладони к лицу, плакала то тихо, то громче, и добавляли         она же на пятом месяцеи Отпивала прямо из горлышка бутылки и давали глотнуть беременной подруге, утешая         ну и родишь, многие рожаюта та сразу истерически кричала         нет, я не могу без него!и ей передвигали в руку бутылку         выпей, легче станета беременная извивалась всем телом и со стоном сосала из горлышка и снова стонала         я его люблю, да, люблюи ей говорили         бедненькая, ну давай тебя укол, и ты сразу все забудешьи спрашивали         у кого «машина», девочки?и уже доставали шприц, а на старого рядом не обращали внимания, будто он не существовал для них усптрымання, и это, последнее, больше всего поразило Антона Книгу, он был даже удивлен и спросил         что тут за разборка, девушки, может, объясните?и ему ответили небрежно и на "ты"         все по жизни, дед, разве не видишь,и опять как бы исключили его из восприятия, словно скот, и выгульных, а может, кто и искренне, вскрикиваниями и заламвали руки и горевали         ой, я тоже не переживу, дайте глотнутьи спрашивали         у кого бутылка, девочки?а старый стоял и наблюдал и мысленно попросил, чтобы все произошло так, как они запланировали, и чтобы разойтись с этими людьми тихо и без крови, так как у него в подвале все еще сидел заложник, а в доме, как сжатыми пружина, едва сдерживал себя мужчина с оружием в руках, и старый слушал весь этот странный и несомненный вакханалию отхода: крики, плач, ругань, и словно ждал еще какого знака, который бы засвидетельствовал абсолютную реальность происходящего перед его глазами, и вдруг действительно этот знак был им услышан: приглушенный человеческий вой донеслось до его слуха         гу-а-а-а-а-а-а-а!потом через короткую паузу снова         гу-а-а-а-а-а-а-а!и старый подошел к воротам и заглянул во двор, чтобы определить источник этого несомненно человеческого собаки, и вдруг определил - голос шел из прусаковскага сарайчик: в слабом свете фонаря из уличного столба можно было увидеть, как туда уже бежал кто из чужаков, хлопнула дверь, донесся еще крик, словно от внезапной боли, а потом все стихло, а старый сделал себе зарубку в памяти, он почувствовал себя совсем свободно в вырвать и наблюдал, как в бывшей Фроловский усадьбе и с прусаковскага дома постепенно вытекала инородная течение, снова освобождая затопленную ею территорию; подъехала патрульная машина, из которой вышел и поговорил о чем-то с чужаками офицер-милиционер, а потом снова исчезла в ночи, на скорости приближались и снова уезжали иномарки чужаков, - поиски заложника, пэвыа, должны продолжаться до последней минуты , предназначенной в письме, до двух часов ночи, - полагал старый, - но определить местонахождение заложника не так уж и просто, и старый восстановил в голове зарубку о том, что слышал из сарайчик голос, и пытался вспомнить, кто бы тета мог кричать , но столпотворение и суета вокруг постоянно распыляли его внимание на мелкие фрагменты, и старый понемногу пятясь назад, а потом вообще слился с темнотой и направился к дому, чтобы довести обо всем мужчину, что ждал его, а Данила Таракан только сжал челюсти, когда услышал от старого о том, что происходило, и сказал         сейчас, Антон Прокопович, все решат мне, оставайтесь и бережет того ублюдка и малого присмотретьи добавил         если не вернусь до утра, сами решайте, что делатьа старый только посоветовал         берегитесь, ведь вы там один будетеи пожалел         Эх, оружия маловато, берите карабинподумал и решил         я с вамино мужчина охладил его         ни в коем случае, и оружия не надои уступил в темноту, и ночь приняла его в себя, - он шел почти не таясь, только встреча с патрульной милицейской машиной, как он полагал, могла сразу помешать ему, но тут уже было предопределено - либо так, либо так, и дошел таким образом к воротам своего дома и увидел, как у бывшей Фроловский усадьбы суетились фигуры чужаков, но никто из них не узнал его; зашел в дом - он был пуст, только кое-где виднелись следы пакражы и присутствия непрошеных гостей, осмотрел все комнаты и прямо, не прячась, зашагал через поваленный забор, и только тут его заметили и закричали встревожена, но он уже открывал дверь одни за другими, - визжали женщины, разбегались по сторонам подростки, и наконец увидел знакомое лицо их старшего - тот сидел в самом дальнем комнате на стуле, будто никуда не собирался, лицо его на этот раз был чисто выбрит, и треугольный череп поблескивал под светом плафона и, увидев Данилу Прусака, он даже не пошевелился и явно не удивился, но сказал по-русски, но с незнакомых акцентом, как говорили все они         я знал, что ты прыдёшь, давай чэнч: я - то, что тэбе надо, а ты мне - сынано мужчина подытожил         через два часа после того, как уедете отсюда, а убийцу сестры оставитеи посторонился, став спиной к стене, а черные мутные глаза чужака встретились с его взглядом, и тот сказал         без обмана, наша машина подождёта мужчина предупредил         на вас не похоже, но если обман будет, то я начну стрелять, ты же знаешь, и первой жертвой будет твой сына чужак только поцокала губами         в том и причина, что ты смерти НЕ боишьсясказал он, крикнул что-то по-своему в приоткрытую дверь и продолжал         ты сумасшедшый - да, у тэбя с головой проблемане скрывая намерений, продолжал свою мысль - говорил о том, что да, им сначала надо было пространство, земля в первую очередь, но появился он и стал препятствием, они просто не приняли в расчет, что может быть сопротивление, о том , что они потом и так уехали бы отсюда, ну, оставили бы две семьи, не более; им уже здесь тесно, да разве один дом занят нами, - уже скоро четверть этого города наша, и земля стала нашей, и они экспансуюць столицу, туда уже и деньги отправлен - на подкуп, на взятки, и земля там для них готова, а ваших людей, - доказывал он, - купить очень легко, да ты и сам видишь, хоть ты и сумасшедший, кто через десять лет будет здесь при власти, кто будет настоящий хозяин, вы же беспомощны, алчный и разобщены, и если даже ты про мои эти слова будешь с утра до вечера ежедневно на площади кричать - все равно тебе никто не поверит и никого ты не убедишь, - говорил он, - а мужчина спросил         кстати, имеет заключение и угроза убийства, тэатральшчына с веревкой, которую в камеру подбросили, - также ваши задумки?и чужак только надул пухлые щеки и сообщил, что то такой далеко не тэатральшчына, ведь жизнь его, Данилы Прусака, было в то время не стоит плевка, пусть вспомнит Клима Фролова, здешнего хозяина, Данила Таракан спросил         вы признаете и это убийство?а тот только улыбнулся многочисленными золотыми коронками зубов и сказал, что убивают не они, а здешние же здешних, и будут это делать и дальше, и его, Данилу, тоже когда-нибудь убьют, так как такие, как он, не выживают, и даже если он выиграет сегодня - то завтра будет все равно в проигрыше         а тэпэр иды и адпусти сынасказал он и крикнул в дверь         покажите ему Василина!и мужчину повели к крапиве, открыли дверь, зажгли свет, и он увидел в луже крови горничную чужаков - вены на ее связанных руках были перерезаны, не иначе лицо и оскаленные зубы запачкались в крови, она была еще жива и, увидев Данилу Прусака, прохрипела         я убилаи все тянулась к чужакам, жаждала быть с ними и просила         заберите меня, заберите или Прикончитемужчина удивился в душе этой людской преданности и людской жестокости и ушел, а через несколько минут начался отъезд: ревели перегружены машины чужаков, кричали дети и подростки, а мужчина пошел в дом свой, нашел бутылку с бензином и облил в комнатах бывшей Фроловский усадьбы и поджег, а через несколько минут дом уже горел, и он сказал в ночь         больше сюда не вернетесьи только скрипнул зубами, представив себе, как через час-полтора, как раз на исходе ночи, эти же чужие въедут на окраину большого города, столицы, и займут сначала дом, который уже ранее был ими присмотренных, а потом и купленный, и, как крысы, до утра устроятся в нем, и все пойдет у них там, как и здесь к сегодняшней ночи - только с большим энтузиазмом: потянуться к ним в темноту такси за «дуръю» и «Шмаль», пойдут на улице их дети , но уже не для того, чтобы притворяться нищими, а с пакетиком порошка, который будут у них покупать на тех же улицах напавапантаныя бессовестные, смещены на глупой моде, многие разочарованы в жизни, различные неудачники и просто апушчэнцы да больные замаскированный суицид, а к скамейке перед воротами их кадки потянутся местные девушки и станут жеманно отставлять пальцы и хихикать сладострастно         хехехехеа потом забеременеть и родят людей смешанной, и это будет продолжаться во все больших и больших размерах, и Данила Таракан вспомнил слова их главного, их вождя, и на мгновение ему стало жутко, но он сразу отверг это чувство, и снова, почти не таясь, пошел к старому, и никто не повстречался ему в темноте, разве что пронеслась навстречу пожарная машина с включенной сиреной, да только найдут там, что тушить, - думал он, - и оглянулся на Зарницу, а потом они выпустили из подвала заложника, и старый трос у того перед носом карабином и пугал         сейчас шваркну наглухои заложник меняясь в лице, становился серым, как лежащее сало, и просил умоляюще         отпусты, отец заплатить деньгиа старик не унимался         на зону бы тебя, вылупня, сразу бы округлилии спрашивал у мужчины         может, отрежем ему кое-что?и наконец, наградив ударом, выгнал того прочь, и Данила Таракан впервые улыбнулся, а утром старый сходил на рынок и принес оттуда кролика, белого цвета и с красными глазами, и давнёнак кормил его одуванчиками и говорил         Пиляи повторял         ПиляПиляПиляи смотрел бездумно, как красный диск солнца поднимается над горизонтом, высвечивая друхлыя здания и хрупкие, одинокие деревья и траву под ними, и говорил         мы гребаный психи

Приложенные файлы

  • docx 3955989
    Размер файла: 165 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий