Саранские и Атемарские дворяне Нечаевы в 17-1..

Д.В. Фролов, к. филол. н., научный сотрудник
исторического отдела МРОКМ им. И.Д. Воронина

Саранские и атемарские дворяне Нечаевы в XVII – первой трети XVIII столетия.

Неоднократно многими исследователями отмечалось, что если карьеру и перемещения по служебной лестнице представителей администрации и начальных людей Московского царства XVII века подробно фиксируют так называемые Боярские книги и целый ряд иных документов, то по наблюдению современного нам исследователя нижегородских десятен П.В.Чеченкова: «крайне слабая освоенность архивного материала даже в части выявления персонального состава городовых дворянских корпораций является сегодня главным препятствием для появления крупных обобщающих исследований В целом, к настоящему времени основные вопросы истории уездных служилых корпораций, чье изучение в значительной степени основывается на десятнях, ждут своих исследователей и остаются лишь намеченными в отечественной историографии» [17].
Наша статья имеет своею целью частичное восполнение данного пробела исторического знания «в части выявления персонального состава городовых дворянских корпораций». Основные задачи данной работы – ввести в научный оборот имена всех известных представителей дворянской фамилии Нечаевых, владевших землями в Саранском и Атемарском уездах в обозначенный период времени и заложить основы для составления родословного древа данного рода.
Неча
·евы – [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], выводящий себя от [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Москотиньевы – русский дворянский род. Родоначальник их Федор Акинфиевич Бяконт выехал в XIV в. из Чернигова в Москву и был боярином великого князя Симеона Гордого. Его правнук Семен Петрович Плещеев, по прозванию Москотинье, был родоначальником рода Маскотиньевых. Род этот внесен в VI часть родословной книги Нижегородской и Тамбовской губерний [19].
Род Нечаевых внесен в VI, II и III части родословной книги [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] губерний (Гербовник, IV, 126). Существуют ещё три рода Нечаевых, восходящих к [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], и 33 рода – позднейшего происхождения (напр., Гербовник, III, 141). Наше исследование посвящено представителям рода Нечаевых, выходцев из Арзамасского уезда конца XVI века.
Статья базируется на материалах Атемарских десятен 1669-70 и 1679-80 гг., Арзамасских десятен 1597 и 1649 гг., документах их фондов МРОКМ им. И.Д. Воронина, Боярских книгах XVIII в. и иных источниках.
Десятни – разновидность делопроизводственной документации Московского государства XVI – XVII вв., именные военно-учетные списки служилых людей «по отечеству» (дворян и детей боярских), «составлявшиеся в военно-финансовых интересах государства, при их разборе, верстании, и раздаче им денежного жалованья и получившие значение юридического доказательства права владеть населенным поместьем». Самые ранние упоминания десятен встречаются с начала XVI в., но лишь со второй половины данного столетия их составление становятся постоянным. Первые дошедшие до нашего времени десятни относятся к 1577 г. [13, с.495, 496].
       В соответствии с делением, которое проводилось в описях XVII - XVIII вв., исследователи указывают три типа десятен.
Первый тип – «верстальные» десятни – фиксировали зачисление на службу, составлялись при верстании (наделении) городовых дворян, детей боярских и новиков поместными и денежными окладами, подразумевавшими право получения денежного жалования и поместной земли. Второй тип – «разборные» десятни – оценивали готовность к военной службе (обеспеченность землей, вооружением, число людей, которых  сын боярский может выставить на службу, их вооружение). Процесс такого ранжирования назывался «разбором».
Третий тип десятни – «денежной раздачи», составлялись при выдаче денежного жалования. Если при этом денежного верстанья не производилось, то жалованье выдавалось по предыдущей («старой») десятне в прежних размерах. До 1608 г. денежные оклады назначалось по трем особым категориям: «первые деньги», «другие деньги» и «свершенные деньги». После Смуты такое деление исчезает.
«Десятни составлялись по решению центральной власти в определенные годы в соответствии с единой программой, обыкновенно на общевойсковых смотрах. В идеале периодичность должна была составлять 8 – 10 лет, но она нарушалась различными экстренными событиями, прежде всего – походами, сопровождавшимися денежными раздачами (что можно видеть и из исследуемой Атемарской десятни 1669-70 гг., предыдущая которой десятня была составлена в 1651-1652 гг.). Начало проведения смотра, раздачи жалованья и составления десятен всегда определялись царским указом. Указ устанавливал время проведения смотра и состав верстальщиков (как правило, это были полковые воеводы), а также дьяков, ответственных за составление десятен. Вместе с указом составлялся специальный наказ, выдававшийся составителям десятен. Наказ определял, будет ли проведен разбор, поместное и денежное верстанье, денежная раздача (и в каком размере), будут ли верстаться новики и на каких условиях Проводившиеся иногда вместе разбор и верстание или разбор и выдача денежного жалования породили смешанные типы десятен - десятни разбора и верстания или десятни разбора и выдачи денежного жалования» [17].
Большую роль в составлении десятен играли окладчики. Они выбирались уездными детьми боярскими из своего состава (как из выборных, так и из дворовых и городовых дворян). Окладчики свидетельствовали о происхождении, земельных владениях, службе, окладах всех уездных дворян, выступали поручителями в службе, часто определяли размер жалованья и поместного оклада. Эти полномочия обеспечивали привилегированное положение окладчиков в своей уездной корпорации.
«Кроме этого окладчики стояли на страже корпоративной чистоты рядов своей уездной служилой организации. В их обязанность вменялось не допускать в ряды служилых людей по отечеству выходцев из тяглых слоев населения, холопов, монастырских слуг, а также стрельцов и казаков, относящихся к служилым людям по прибору» [9, с.21].
        «В большинстве случаев десятню приписывал по листам дьяк, справлял на последнем листе подьячий, иногда же приписывал воевода и очень редко окладчики, перечислявшиеся всегда в начале десятни» [14, с. 496]. Формуляр десятни не был устойчив и зависел от времени, целей создания и состава данного «города». Велись десятни в Разрядном приказе, ведавшим служилыми людьми и военным управлением. Необходимо отметить, что в опубликованном тексте Атемарской десятни 1669-70 г. имена окладчиков не указаны, в то время как в следующей десятне 1679-80 г. имена окладчиков обнаруживаются.
«К рубежу ХVI-ХVII вв. у большинства служилых организаций великорусского центра, а также окраин государства сложилась троичная чиновная градация. Лучшие в служебном отношении представители уездных служилых организаций служили в чине выборных дворян и являлись высшим слоем городового дворянства. Средний чин городовых служилых людей носил наименование дворовых детей боярских, низший и наиболее многочисленный слои представителей уездных служилых организаций служил в чине городовых детей боярских» [9, с. 19].
«В войске представители государева двора, в том числе и выборные дворяне, выступали в качестве «офицерского корпуса», а дворовые и городовые – представляли собой рядовой состав.
Отличало выборных дворян то, что они чередовали службу в столице и в «посылках» со службой «с городом», т. е. со своей уездной корпорацией. Дворовую службу, по-видимому, чаще поручали тем выборным, которые обладали опытом и высокими поместными окладами» [10, с.48].
Атемарская десятня появляется в результате специального царского указа. Из текста мы узнаем: «176 году (1668), декабря в 1 день, прислана великого государя царя и великаго князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержца, грамота в Саранеск, к стольнику и к воеводе к Никифору Нащокину (на воеводстве в Саранске в 1667-1669 гг. – Д.В. Фролов) да к подъячему к Богдану Михайлову; а по той великого государя грамоте, велено атемарцам дворянам и детям боярским, и новокрещенам, и мурзам, и татаром, и иноземцам, и рейтарам, и драгунам, и солдатам, с поместными и денежными окладами, и кому за какия службы и в котором году и по какому великого государя указу, к прежним их окладом, великого государя жалованья придано, сделать десятню: кто ныне атемарцев дворян, и детей боярских, и новокрещенов, и мурз, и татар, и рейтар, и драгун, и солдат на лицо, и которые в прошлых годех, со 160 году (1651-1652 гг. – видимо, год составления предыдущей, несохранившейся к настоящему времени десятни – Д.В. Фролов), померли и великого государя на службах побиты, и по иным городам служить переписались. А другую таковую ж десятню велено оставить в Саранску, в Приказной Избе» [4, стб. 131].
Однако, как видим из дальнейшего текста десятни, разбор дворян проводил уже следующий саранский воевода (в 1669-70 гг.) князь Никита Иванович Приимков-Ростовский и подьячий Гаврила Пичегин.
Второй человек, открывающий список десятни после Никиты Федоровича Хлопова, имеющий одинаковый с ним оклад в 1000 четвертей земли и деньгами 79 рублей, 16 алтын и 1 денгу, – Панкрат Васильев сын Нечаев (с пометой «переписался по Москве»).
Не без труда удалось обнаружить имя данного человека среди поверстанных новиков, значащегося среди арзамасских дворян:     «Въ верстанье на Москве 30 дек. 1639 года въ Большомъ Приходе новиковъ разныхъ городовъ поверстанъ  нижегородецъ Степанъ Артемьевъ Сушницынъ (л. 153) да арзамасцы Панкратъ Васильевъ Нечаевъ, ...анъ Пятова Шильниковъ и Левонт. Ив. Загаринъ [13, л. 145]».
В Арзамасской десятне 1597 года встречаем дворянина Даниила Нечаева, имевшего в 1599 г. земельный оклад в 100 четей [5, с. 181] и предположительный М.Г. Кротовым денежный оклад в 9 р.
В той же реконструированной М.Г. Кротовым арзамасской десятне «на л. 65 значится Первой Нечаев, в 1598 г. оклад у Василия 100 чет.» [5, с.156]. Поскольку в древнерусской традиции дети с одинаковым именем в одной семье получали еще и дополнительные «прозвища» – «Большой», «Первой», то на основании совпадения имен можно предположить, что Василий Первой Нечаев являлся или отцом, или дядей Панкрату Васильевичу Нечаеву, поскольку Панкрат «был зачислен» на службу в 1639 году, а новики верстались в 13-16 лет, то предположительно дата его рождения приходится на 1623-26 гг.
Согласно «Алфавиту», составленному в 1790 г. советником Алексеем Лыковым, «Нечаевы в конце десятни встречаются только на л. 96; Ивана и Леонтия Ондросовых Нечаевых по небрежности или намеренно вписали между именами л. 91, среди лиц с большими поместными окладами, и им был приписан оклад в 350 чет., хотя по Арзамасским поместным актам у них в 1596 г. были оклады по 100 чет.» [8].
В 1647 году Панкрат Васильев сын Нечаев был наделен поместьем в Атемарском уезде. Поскольку известно, что по царской грамоте 1647 года он переписался по городу Атемару с прежним поместным и денежным окладом, «а оклад ему поместной 350 четей, денег 13 рублей», «велено служить ему по-дворовому (т.е. изначально Панкрат Васильевич принадлежал ко второй категории городового дворянства – дворовым), в прежнем его поместном и денежном окладе». Интересно, что изначально его земельный оклад был таким же, как у Ивана и Леонтия Нечаевых – 350 четей земли.
Так же в десятне указывается и важный факт перехода на высшую ступень – пожалование Панкрата «выборным» дворянином, что подтверждается следующей по времени государевой грамотой 1649 года: «велено служить по выбору, в прежнем поместном и денежном окладе» [4, стб. 133]. К «выбору», начиная с 1649 года и принадлежал Панкрат Нечаев.
Из текста десятни становится известно, что 1646/47 и 1647/48 гг. он нес Корсунскую и Симбирскую службы.
Также известно, что в 1646 году стольник Богдан Матвеевич Хитрово назначается воеводой в Темников. В течение двух последующих лет он был занят строительством оборонительных засечных черт на границах крепнущего российского  государства. На южных окраинах Темниковского уезда воевода руководил строительством укреплений Керенской и Атемарской засечных черт, направлявшихся к Суре. В 1647 году Богдан Матвеевич руководил строительством крепостей Карсунской засечной черты – Карсун, Сурский острог, Аргаш  и Тальск.
За умелую организацию работ – «за Керенскую службу, за городовое и засечное строение... да за Карсунскую службу, за городовое и засечное строение» – в 1647 году Богдан Хитрово был пожалован в окольничьи.
10 февраля 1648 года последовал царский указ о продолжении строительства оборонительной линии. «Указал государь, и бояре приговорили: арзамасцам от обеих половин, и нижегородцам, и иных городов дворянам и детям боярским, и князям, и мурзам, и татарам быть в государевой службе с окольничим и воеводою  Богданом Матвеевичем Хитрово... Ему на степи городы поставить и всякие крепости устроить до приходу воинских людей» Этот указ предписывал строительство симбирской части засечной черты – между реками Барыш и Волга. В течение весны и лета 1648 года Богдан Хитрово находился на симбирской земле и руководил возведением городской крепости. Как видим, был под началом Б.М. Хитрово и наш соотечественник, дворянин Панкрат Нечаев, который по грамоте 1650 года получил «за Корсунскую и за Синбирскую службы 155 и 156 году поместной придачи 50 четей, денег вновь из чети 9 рублев» [4, стб. 133].
В 1654-56 гг. Панкрат Васильевич Нечаев несет Литовскую службу, т.е. воюет в ходе Русско-Польской войны 1654-67 гг. в чине головы (предположительного сотенного), был также и сеунчем – т.е. вестником с радостной вестью о победе. Сеунчей отправляли, как правило, к царю. «За головство и за сеунч поместной придачи ему 125 четей, денег 10 рублев» [4, стб. 134].
В 1658-60 гг. несет Черкасскую службу и сражается в Конотопском бою.
Конотопская битва – одно из сражений [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], произошедшее [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] вблизи города [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Осаждавшее крепость русское войско князя [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] противостояло прибывшим войскам коалиции, организованной ориентированным на Польшу гетманом [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. В коалицию входили составлявшие основную ударную силу [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], лояльная Выговскому часть [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ], [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] отряды и наёмники из разных стран. Высланные навстречу этому войску [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] конница князей [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и Львова и отряд казаков наказного гетмана [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] потерпели поражение и и входе неравного боя были практически полностью истреблены, после чего основным силам Трубецкого пришлось снять осаду города и отступить в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. Исход Конотопской битвы, тем не менее, не укрепил положение Выговского в продолжающейся [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] в [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ] и не предотвратил его скорое свержение. В архиве древних актов росписи потерь говорят: «Всего на конотопском на большом бою и на отводе... побито и в полон поймано» 4769 человек». Горечь в Москве и объявленный по этому поводу траур были вызваны не числом погибших, а тем, что в битве пало много знатной молодежи из аристократических семей (князья Волконские, Вяземский, Мещерский, Болховский, Ухтомские, Щербатов и другие), всего - 246 «московских чинов».
Как видим, Панкрат Нечаев не только остался жив в кровопролитном сражении, но и за храбрость на войне получил по грамоте 1663 года «за Черкасскую службу и за Конотопский бой поместной придачи 100 четвертей, да денег из чети 5 рублев» [4, стб. 134].
В последующие годы Панкрат Нечаев получает рану, затем, видимо, отпускается на лечение с арены военных действий и направляется на службу в Уфу. По царской грамоте 1664 года «за рану и за Уфимскую службу поместной придачи 100 четвертей, да денег из чети 5 рублев» [4, стб. 134].
Спустя еще 4 года, в 1668 году «для великого государя всемирной радости объявления благоверного государя царевича и великаго князя Алексея Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя России, поместной придачи 80 четей, денег 9 рублей». То есть, накануне крестьянской войны под предводительством С. Разина Панкрат Нечаев имел поместный оклад в 805 четей земли и 43 рубля деньгами.
Во время крестьянской войны под предводительством С.Разина Панкрат Васильевич Нечаев служит в полку боярина воеводы князя Юрия Никитича Борятинского. При обороне Симбирка от восставших был «ранен на вылазке под Синбирским, от воровских казаков в 179 году (1671 г.)» как сказано в государевой грамоте 1673 года [4, стб. 135].
Из подробной хроники крестьянской войны мы знаем этот переломный момент восстания.
Из Самары Разин двинулся к Симбирску, где сидел на воеводстве окольничий Иван Богданович Милославский, а на помощь ему спешил из Казани окольничий князь Юрий Никитич Борятинский, который успел подойти к Симбирску 31 августа, прежде Разина. «Нельзя мне было не спешить, - писал Борятинский, - чтоб Симбирск не потерять и в черту вора не пропустить». Но воевода имел мало надежды на успех. «Со мною пришло ратных людей немного, - доносил он царю, - начальные люди Зыковского и Чубаровского полков взяли на Москве жалованье, а в полки до сих пор не бывали, живут по деревням своим, а полков держать некому. Алексей Еропкин разбирал служилых людей не по указу; для своей бездельной корысти, вместо того чтоб оставить у себя самых меньших статей, оставил лучших людей, кому было можно служить; рейтарским полкам прислал списки, а в списках написаны многие мертвые, одно имя дважды и трижды, налицо 1300 человек в обоих полках, и в том числе треть пеших. А без пехоты мне быть нельзя Промысл чинить буду сколько милосердый Бог помощи подаст, а по спискам у меня в полку гораздо малолюдно, и с малолюдством над таким вором без пехоты в дальних местах промыслу учинить нельзя». Борятинский недолго ждал оправдания своих опасений. 4 сентября явился и Разин под Симбирском, остановил свои струги за полверсты выше города и направился на приступ; но Борятинский прегородил ему дорогу; атаман напал на него, завязался ожесточенный бой, длившийся с утра до вечера; ни та, ни другая сторона не получила верха: разошлись от усталости и целые сутки стояли на одном месте, смотря друг на друга. Но Разин не был без дела: он пересылался с жителями Симбирска и, уверившись, что они на его стороне, ночью напал на Борятинского и «учинил бой великий», а за полчаса до света казаки начали приступать к Симбирску, именно к тем пряслам стены, где стояли симбирцы. Пострелявши сначала для виду пыжами, они впустили козаков за стены. Овладевши острогом, казаки бросились к городу, но тут явился Борятинский; «воровские люди» обратили на него острожные пушки и не допустили без пехоты пробиться к городу, но зато и сами должны были отступить. Борятинский, видя, что без пехоты ничего не сделает, отступил от Симбирска к Тетюшам.
Иван Милославский сидел в осаде в «малом городке», несмотря на то, что силы Разина день ото дня увеличивались приходом чуваш, мордвы и русских крестьян. Четыре раза казаки приступали к городку, но все приступы были отбиты. Целый месяц сидел окольничий в осаде и только 1 октября показалось движение в казацком стане. Разин уходил: в семи верстах стоял обозом князь Юрий Борятинский, выдержавший на дороге с устья Казани-реки четыре боя с воровскими казаками, татарами, чувашами, черемисою и мордвой. В двух верстах от Симбирска, у реки Свияги, разинцы рубились с войсками князя Борятинского.
Князь Борятинский наводил мосты на Свияге и 3-го числа подошел к городку – Милославский был освобожден. Борятинский употребил хитрость: ночью велел полковнику Чубарову зайти за Свиягу с полком своим и там делать окрики, как будто бы пришло новое царское войско. Хитрость удалась: Разин решил убежать тайком с одними донскими казаками, прочие же восставшие недолго сопротивлялись – в плен сдалось по разным оценкам от 500 до 700 человек, и все они были казнены.
Очевидно, что после ранения Панкрат Нечаев более не участвовал в сражениях крестьянской войны. Поскольку во всех последующих грамотах он жалуется за этот последний в своей военной карьере подвиг.
Так 1 апреля 1671 года «прислана великого государя царя и великаго князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя России самодержца, грамота в Саранской, стольнику и воеводам Михайлу Львовичу Плещееву да Григорью Ивановичу Безобразову, а втой великаго государя грамоте написано: пожаловал великий государь атемарца Панкрата Васильева сына Нечаева, за рану, что он ранен во 179 году, под Синбирским, и за тое рану придачи поместной 50 четей, денег к четвертным 3 рубли» [4, стб. 135].
На следующий год, по царской грамоте от 24 июня 1672 года «за службу прошлаго 179 году, что он был великаго государя на службе в полку боярина и воеводы князя Юрья Никитича Борятинскаго, придачи поместнаго окладу 60 четей, денег 5 рублев» [4, стб. 135].
По государевой грамоте от 21 мая 1673 года Панкрат Васильевич «за рану, что он ранен на вылазке под Симбирским, от воровских казаков, в 179 году (1671 г.), поместной придачи 50 четей, денег 3 рубли» [4, стб. 135].
Последняя по времени грамота, в которой жалуется наш соотечественник датируется 4 июля 1674 года – «за службу и за Синбирское осадное сиденье 179 году, великаго государя жалованье придачи учинить, к прежнему его окладу, поместного 60 четей, денег 5 рублев» [4, стб.136].
Особенно хотелось бы остановиться на одной из жалованных грамот этого героического человека, хранящейся в МРОКМ им. И.Д. Воронина. Её уникальность в том, что она была, видимо, пропущена составителями десятни и не значится среди списка жалованных грамот Панкрата Васильевича. Это документ от 17 февраля 1673 года (ОФ 3069). Сложно сказать, когда он появляется в музее и при каких обстоятельствах, однако, в «Сводной ведомости № 38 имущества с оценкой по Саранскому музею родного края на 1 октября 1925 года» она уже значится за номером 50/134 среди экспонатов [11, с. 16]. Данная грамота с июня 1957 года находится в постоянной экспозиции музея, однако, подробным научным изысканиям не подвергалась ни она сама, ни ее владелец. Между тем данный документ является очень важным в карьере Панкрата Васильевича Нечаева, поскольку кроме поместной придачи часть земель жалуется в вотчину, т.е. в вечное, неотторгаемое родовое владение. Пожалование было по случаю подписания «Поляновского докончания», т.е. договора с Польшей, когда России отошли земли со Смоленском и «Украина по Днепр». В грамоте кроме прочего указано (текст частично публикуется впервые): «И мы великий Государь Царь, и великий князь Алексей Михайлович, всея великия и малыя и белыя России самодержец, за те службы, которые с начала в нашем великого Государя в Царственном, с благодарением всесильнаго Бога, в походе были, и во все лета тое войны с полки в розных походах, многое одоление над противными славно по всему свету показали, пожаловали ево Панкрата Нечаева, похваляя его службу, промыслы, и храбрость в роды и роды с поместнаго его окладу с 725 четвертей со ста четвертей по двадцать четвертей итого 140 четвертей из его поместья в вотчину в Атемарском уезде на атемарскоя вершинная в селе Спасском. Со крестьяныи со всеми угодьи а по даче и по отдельным книгам 145 (1637) году в том селе Спасском пашни сто четвертей в поле, а в дву потомуж да к тому в даче Арзамасского поместья пашни 29 четвертей без полутреника да в деревне Нестерове 16 с полутреником, и по даче в том Панкратове арзамасском поместье на его треть в жеребье деревне Андросове 29 четвертей с полутреником да в деревне Нестерове 50 четвертей, всего ему, в Панкратову в вотчину пашни 145 четвертей в поле а в дву потому же. И сверх вытяжной дачи 145 четвертей останеца за ним, Панкратом, поместья в Арзамасском уезде с деревней Нестерове 34 четверти да что ему дано из порожия земель дуброва 20 четвертей. Всего за ним, за Панкратом, за вотчинною дачею останеца проместья в Арзамасском уезде 65 четвертей И на ту вотчину велели есмя дать сию нашу Царскую жалованную грамоту, за нашею Царскою красною печатью. И по нашему великого Государя Царя и великого Князя Алексея Михайловича, всея великия и малыя и белыя России самодержца, Царскому жалованью, та вотчина ему, Панкрату Нечаеву и его детем, и внучатом, и правнучатом, в роды их неподвижно. Чтоб наше Царское жалованье и их великое дородство и храбрая служба, за веру и за нас, великого Государя, и за свое отечество, последним родом было на память А в той вотчине он, Панкрат Нечаев, и дети его, и внучата, и правнучата, по нашему Цареву жалованью вольны продать и заложить и в приданы дать, а в монастыри тое вотчины по душе не отдать, а будет продаст в чужой род, а кто будет роду его похочет ту вотчину выкупить и ему ту вотчину выкупать по уложенью, будет у него роду не останетца, и та вотчина останеца не продана и не заложена и в приданные не отдана и та вотчина взять на нас, великого Государя Царя в поместные земли» [7].
На основании того, что последняя царская жалованная грамота датирована 1674 годом, а в следующей по времени Атемарской десятне 1680 года он уже не значится, можно сделать вывод, что он, как переписавшийся по Москве, уезжает в одну из своих многочисленных деревень или, возможно, продолжает служить в столице.
«Несмотря на то, что городовая служилость была чётко отделена от привилегированной московской служилости, непроходимого барьера между городовым и московским дворянином не существовало. Чин выборного дворянина, подразумевавший призыв его обладателя на временную службу из провинции в Москву, служил спайкой между московскими и городовыми чинами. В случае удачной карьеры городовой выборный дворянин мог быть пожалован в московский чин жильца и тем самым приобщиться к столичной служилости» [9, с. 20].
Базируясь на «Боярских списках XVIII века» можно совершенно точно сказать, что дети Панкрата Васильевича Нечаева в чине государевых стольников значатся среди московских дворян.
Так среди стольников и новокрещенных основного списка с 1706 по 1712 гг. значится и Нечаев Лука Панкратьевич (Лука Панкратьев сынъ Нечаев) однако о месте и роде службы ничего не указано. Значится только за ним в Списках 1711-1712 гг. 14 дворов [1].
Так же в тех же списках с 1706 по 1712 гг. среди 6 стольников, служащих Сибирском полку, значится Нечаев Петр Панкратьевич (Петръ Понкратьевъ сынъ Нечаевъ). В списках 1709-1712 гг. за ним значится помета 2 Панкратьев. Второй Панкратьев, т.е., очевидно, брат Луки Панкратовича [2].
Из документов известно, что Петр Панкратьевич Нечаев в 1695 году на Разивской пустоши в 12 верстах от Саранска основал село Нечаевку Ивановское тож. На данное место им были переведены его крепостные из Муромского уезда деревни Бады и из Саранского уезда села Спасского, пожалованного его отцу в вотчину по грамоте, хранящейся в МРОКМ им. И.Д. Воронина (ОФ 3069), приведенной выше. По ревизской сказке 1701 года в деревне Нечаевке значится лиц мужескаго полу – 23 и женскаго – 28, веры православной. После этого Нечаевы много раз переселяли и выселяли крестьян из этого села, но «когда и сколько переведено их было в Нечаевку или выбыло из нее – с достоверностью неизвестно» – так было записано уже в 1901 году. Нечаевы владели этим поместьем до 1843 года, когда оно перешло во владение дворян Чарыковых, те в свою очередь в 1890-х гг. перепродали именье богатому московскому купцу Елину.
Местоположение данного села очень четко описано в Пензенских Епархиальных ведомостях 1901 года: «На юг от Нечаевки лежит село Дурасовка (в 4 вер.), на запад Архангельское Голицыно (10 вер.), на северо-запад – Большая Танеевка (2 вер.) и почти рядом с ней через реку – деревня Малая Танеевка, на восток – село Булгаково (2 вер.)» [12, с.158].
Первая церковь, построенная Петром Панкратьевичем, очевидно, была небольшой, деревянной, однопрестольной, в честь великомученика Иоанна Воина, по которой село и получило второе название – Ивановка. Известно по записи 1841 года на церковной книге, что «приход при оной церкви учинен в 1712 году, которая сгорела». Новая церковь была выстроена только в 1773 году, и также сгорела в 1793 году, вместо которой в Нечаевку была перенесена Успенская церковь села Репьевки, простоявшая до 1859 года и за ветхостью перестроенная на средства уже помещиков Чарыковых.
Священник К. Тархов отмечает, что первые храмы нечаевские, как были построены, так и снабжались необходимою для богослужения утварью, владельцами с. Нечаевки господами Нечаевыми» [12, с.162].
В описании 1901 года в храме между прочего имущества значатся: апостол, печатанный при царе Феодоре Алексеевиче и патриархе Иоакиме в 1679 году; Постная триодь 1696 года, и Цветная Триодь 1699 г., печатанные при царе Петре Алексевиче и патриархе Адриане; Евангелие в синем бархатном переплете с медным изображением Спасителя и евангелистов, отпечатано в 1711 году и проч. [12, с.161].
Интересный эпизод также связан с деятельностью, предположительно, Петра Панкратьевича Нечаева. Так мы знаем, что в Саранск в 1716 году прибыл Петр Нечаев, посланный по указу Сената для ревизии дел воеводской канцелярии. 29 февраля он испытал о делах подъячего саранской воеводской канцелярии Федора Ивановича Соколова и обнаружил за ним 30 рублей истраченных государственных денег, из внесенных, но не записанных податей. Было принято решение данную сумму «доправить» на Соколове и взять с него штраф в пятеро против присвоенной суммы. В течении 13 лет Соколов отбывал наказание в различных тюрьмах, дело его дошло до кабинета самой императрицы Екатерины I, велевшей освободить саранского подъячего [6, с.224-225].
Известно также, что Петр Панкратьевич умер до 1732 года, поскольку в тяжбе Нечаевых о разделе земли с князьями Алексеем Алексеевичем и Иваном Алексеевичем Голицыными 1732-35 гг. он уже значится умершим.
Данный памятник также впервые вводится в научный оборот (КП 7014), тяжба ведется уже сыном Петра Панкратьевича – Иваном Петровичем. Документ представлет собой весьма значительное по объему дело на гербовой бумаге со штампами 1729-1732 гг. Скоропись крайне неразборчива, сохранность документа плохая, многочисленные затеки воды, плесень, угасание чернил, – все это крайне осложняют прочтение данного ценного памятника.
Однако с именем Ивана Петровича Нечаева связан еще один документ, хранящийся в ЦГА РМ. (Заверенная копия) – Указ императора Петра II об увольнении в отставку прапорщика Преображенского полка И.П. Нечаева:
«Божиею милостию Мы, Петр Второй, император и самодержец Всероссийский и протчая и протчая и протчая Объявитель сего лейб-гвардии нашего Преображенского полку фендрик (от нем. Fahnrik – молодой офицер, прапорщик) Иван Петров сын Нечаев служил нам в помянутом полку с 715 году, а ныне за долговременною ево службою и за болезимы отставлен вовся и отпущен в дом ево. И для того житии ему в доме своем свободно и к службе ево никуда не определять, разве особливым нашим указом, когда повелено будет. Чего ради сей и сопшить дать ему за подписанием руки нашей в Москве 1729 года июня 30-го. Подлинный указ наш засвидетельственною рукою императорскаго величества Петра Втораго. К симу копия иму, прапорщику» [16].
Однако вернемся к другим линиям дворян Нечаевых, служивших по Атемару и Саранску в XVII веке.
В Атемарской десятне 1669-70 гг. также значатся и другие представители данной фамилии.
С поместным окладом в 510 четей и денежным в 18 рублей мы обнаруживаем Степана Федорова, сына Нечаева. Из скупых строк документа можно узнать, что он, одновременно с Панкратом Васильевичем, в 155 году (1647) верстался по Атемару, а «оклад ему учинен 300 четей, денег с городом 10 рублев». За Литовскую службу по грамоте 165 году (1657) он получил «поместной придачи 50 четей и денег из чети 8 рублев, да по той же великого государя грамоте велено служить ему по дворовому» [4, стб. 156], т.е. из городовых дворян он был переведен в дворовые. Следующее государево пожалованье отмечено грамотой 177 (1669) года – «для всемирной радости объявления благоверного государя царевича Алексея Алексеевича поместной придачи 70 четей, денег к четвертным 7 рублев» [4, стб. 157].
24 июня 1672 года прислана новая царская грамота, по которой, вместе с Панкратом Нечаевым, «за службу», которую они служили в 1670-71 гг. в полку боярина и воеводы князя Юрия Никитича Борятинского одинаковыми прибавками жалуются Панкрат и Степан Нечаевы – 60 четей и денег 5 рублев. Из десятни мы также узнаем, что за рану, «что он ранен в 179 году великого государя на службе в Свияжском уезде, от воровских людей, поместной придачи 100 четей, денег 5 рублев» [4, стб. 157]. Как известно, во второй половине сентября 1671 года князь Юрий Борятинский, выдержал по дороге в Симбирск с устья Казани-реки четыре боя с воровскими казаками, татарами, чувашами, черемисою и мордвой. Очевидно, что в одном из этих боев и получил рану Степан Федорович Нечаев.
В тексте десятни есть и очень важные строки: «Да его ж, Степана, за службу и по родству и за раны, велено написать из дворовых по выбору». [4, стб.157]. Т.е. также, как и Панкрат Васильевич, Степан Федорович перешел на высшую ступень иерархии служилого города – стал выборным дворянином.
В тексте следующей по времени Атемарской десятни 1679-80 г. из всех Нечаевых значится только один – неверстанный Иван Степанов сын Нечаев. На основании совпадения имен можно предположить, что он являлся сыном Степана Федоровича. «Служил он великого государя полковую службу со 185 году (1677) по 187 год (1679); а во 179 году, по разбору, служит рейтарскую службу. А государева жалованья, ружья, ему дано: карабин да пистоль; а другой пистоли и лаи и шишака ему не дано. Поместья у него нет ни единыя чети; служит из отцова дома. А за отцом его поместной земли в Арзамасском уезде 42 чети, два двора крестьянских. А на службе великого государя будет он на меринке; ружья: карабин да пистоль; да человек в кошу. Окладчики про него сказали тож, что в сказке его писано» [4, стб. 257].
В той же десятне 1679-80 г. в числе «атемарцев дворян и детей боярских, копейщиков, написанных вновь из рейтар», значится среди неверстанных с поместным окладом в 300 четей земли и 10 рублей деньгами и Иван Степанов сын Нечаев [4, стб.421].
Интересно, что на единичном листе, не позволяющем определить суть дела, весьма значительной по объему рукописной книги Шацкой воеводской канцелярии, от 25 июля 1729 года дважды упоминается «саранскаго уезду помещик Михаил Иванов сын Нечаев» [18]. Однако данный памятник, хранящийся в фондах МРОКМ им. И.Д. Воронина (ОФ 2072), еще ждет своих исследователей и позволяет только поставить вопрос о еще одном представителе рода Нечаевых.
Чтобы начать третью линию Нечаевых, нам необходимо вернуться к еще одному представителю старшего поколения – выборному дворянину Еремею Максимову сын Нечаеву, получивший одновременно с Панкратом Васильевичем и Степаном Федоровичем Нечаевыми в 1647 году земли в Саранском и Атемарском уездах, о чем упомянуто в земельной тяжбе Нечаевых 1732-35 гг.: «в прошлом во 155 (1647) году дано арзамасцу ж Еремею Максимову сыну Нечаеву наше великого государя жалованье поместье в Саранском уезде» [15, л. 18]. В десятне 1669-70 года напротив него стоит одна запись – умер дома (после 1652), обладал окладом в 400 четей и 10 рублей [4, стб. 237].
В той же десятне обнаруживаем и имя его сына – Ивана Еремеева сына Нечаева, в числе городовых атемарских дворян со значительным поместным окладом в 510 четей земли и деньгами из чети 23 рубля.
Из текста десятни [4, стб. 166, 176, 177] известно, что «верстался по Атемару в 178 году (1670), а поместной оклад ему учинен 350 четей, денег с городом 12 рублев».
По грамоте от 4 июня 1674 года атемарец «Иван Еремеев сын Нечаев за службу прошлаго 179 года (1671), великаго государя жалованья, к прежнему его окладу, придачи учинено поместного 60 четей, денег вновь учинено из чети 8 рублев». Т.е. Иван Еремеевич так же был участником сражений с «воровскими» казаками Степана Разина. Вполне возможно, что также в полку князя Юрия Никитича Борятинского.
В десятне указано, что 4 февраля 1676 года «присланы великого государя две грамоты. По одной пожаловал великий государь Атемарца Ивана Еремеева сына Нечаева для объявления блаженныя памяти государя царевича и великаго князя Алексея Алексеевича поместнаго окладу придачи 50 четей, денег вновь из чети 10 рублев. А по другой великаго государя грамоте. Пожаловал великий государь его ж,.. для объявления благовернаго государя царевича и великаго князя Федора Алексеевича поместнаго окладу придачи 50 четей, денег к четвертьным к 10 рублям, 5 рублев» [4, стб. 177].
В следующй по времени Атемарской десятне 1679-80 гг. Иван Еремеевич уже не значится, вполне возможно, что он переписался по другому городу, хотя помет указывающих на это нет. Не известно, был ли он также, как его отец и родственники, пожалован в выборные дворяне, но на основании схожести военной карьеры, поместного и денежного окладов, родовой принадлежности такое предположение вполне вероятно. В Боярских списках XVIII века среди стольников и новокрещенов основного списка обнаруживаем Петра Иванова сына Нечаева. Можно на основании сходства имени и отчества предположить, что этот стольник был сыном Ивана Еремеевича. Однако о его судьбе практически ничего не известно, кроме того, что на 43 листе списков 1708 года напротив его фамилии стоит единственная помета – «умре» [3].
Все иные Нечаевы, верставшиеся по Атемару, очевидно принадлежали к старшему поколению, поскольку почти все они в период с 1652 и до 1670 года значатся умершими.
Так среди городовых дворян с поместным окладом 350 четей и деньгами и чети 8 рублей значатся Ларион Лукин сын Нечаев и Федор Иванов сын Нечаев, оба с единственной записью «Умер дома» [4, стб.239].
Среди умерших значатся и 2 городовых дворянина с окладом в 300 четей земли и деньгами «10 рублев» – Василий Лукин сын Нечаев – умер дома и Федор Лукин сын Нечаев – умер на службе в Литовском походе (можно предположить, что во время войны с Польшей 1654-1667 гг.) [4, стб. 241].
Умершими дома значатся и городовые дворяне Афанасий Уланов сын Нечаев и Матвей Лукин сын Нечаев, оба с небольшим поместным и денежным окладами в 250 четей и 8 рублей [4, стб.242 и 243].
И только один из дворовых дворян – Андрей Лукин сын Нечаев с окладом в 400 четей и 18 рублей отставлен по старости от службы по царской грамоте от 23 апреля 1677 года: «от службы отставлен, потому что он стар, службы служить не сможет, и очми худо видит, а вместо него служить сыну его Терентию» [4, стб. 157].
Как видно из документов, саранские, атемарские и арзамасские дворяне Нечаевы, претерпевшие многолетние тяготы разных войн, храбро сражавшиеся не только в Литве и Польше, но и с восстанием С. Разина, бывшие участниками знаковых битв, потрудившиеся на строительстве сторожевых черт и городов, основавшие новые села, населявшие наш край и украшавшие его храмами были верными сыновьями своего Отечетства, надежным основанием российского престола.
Данная статья является только первым шагом в написании родословной старинной дворянской фамилии Нечаевых, являвшихся помещиками Саранского уезда и (некоторые) жителями нашего города с середины XVII века и вплоть до революционных событий XX в. Ограничивая данную работу хронологическими рамками, мы намеренно не затрагивали другие известные нам персоналии Нечаевых, проживавших в Саранске и Саранском уезде в XIX- начале XX вв.
Список литературы

Информационная полнотекстовая система "Боярские списки XVIII века" / Отв. ред. А.В.Захаров [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. 16.11.2010
Информационная полнотекстовая система "Боярские списки XVIII века" / Отв. ред. А.В.Захаров [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. 16.11.2010
Информационная полнотекстовая система "Боярские списки XVIII века" / Отв. ред. А.В.Захаров [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ]. 23.11.2010
Десятни Пензенского края 1669-1696, под ред. А.Барсукова, СПб, Синодальная типография, 1897.
Веселовский С. Б. Арзамасские поместные акты 1578-1618 годов. М., 1915, 232 с.
Воронина Н.И. Текст на языке быта: из прошлого Саранска//Саранск: идеалы и повседневность городской культуры: материалы IV Воронинских научных чтений. Саранск. Изд. центр ИСИ МГУ им.Н.П. Огарева, 2007. С.224-225.
Жалованная грамота Панкрату Васильевичу Нечаеву на поместье в атемарском уезде от 17 февраля 1673 г. МРОКМ им. И.Д. Воронина, ОФ 3069.
Кротов М.Г. Десятни XVI - начала XVII вв. как исторический источник. Дипломная работа. Московский ордена Ленина, ордена Октябрьской революции и ордена Трудового красного знамени государственный университет им. М.В. Ломоносова, исторический факультет кафедра истории СССР периода феодализма. 1982. http://krotov.info/yakov/5_hist/desyatni/dipl1.html.
Мигунов Ю.В. История происхождения и формирования уездных служилых организаций в XV - первой половине XVII вв. (на примере служилой организации Арзамасского уезда) Автореф. дисс. канд. истор. наук. Н.Новг.2001, 26 с.
Назаров В.Д. О структуре «государева двора» в середине XVI в. // Общество и государство феодальной России: Сб. ст., посвященный 70-летию акад. Л.В. Черепнина. М., 1975. С. 40 – 54
Сводная ведомость № 38 имущества с оценкой по Саранскому музею родного края на 1 октября 1925 года. ЦГА РМ, Ф 362, оп 1, д. 117, л. 12-19.
Священник К. Тархов. Село Нечаевка, Ивановское тож, Саранскаго уезда / Пензенские епархиальные ведомости. Часть неофициальная. № 5, 1 марта 1901 года, стр.158-167.
Сторожев В.Н. Состав нижегородского дворянства по десятням XVII в. // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии, Сборник. Т. I, Вып. 9. Нижний Новгород, 1890.
Сторожев В.Н. Десятня // Энциклопедический словарь / Ф.А. Брокгауз, И.А. Ефрон. Т. XХ. СПб., 1893. С. 495-496.
Тяжба Нечаевых о разделе земли с князьями Алексеем Алексеевичем и Иваном Алексеевичем Голицыными 1732-35 гг. МРОКМ им. И.Д. Воронина, КП 7014.
Указ императора Петра II об увольнении в отставку прапорщика Преображенского полка И.П. Нечаева 30.06.1729 г., ЦГА РМ. Ф.2, оп.1, Д.50, Л.2.
Чеченков П.В. Десятни как источник изучения нижегородского служилого «города». [ Cкачайте файл, чтобы посмотреть ссылку ].
Шацкая воеводская канцелярия, 1729-1732 гг. МРОКМ им. И.Д. Воронина. ОФ 2072.
http://subscribe.ru/archive/history.bojre/200607/30151535.html.











13PAGE 15


13PAGE 141515




15

Приложенные файлы

  • doc 4243937
    Размер файла: 157 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий