дворянская усадьба 18 век

Усадьба, как гласит словарь Даля, – «господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом и прочим». Понятие это утвердилось в русском языке и в жизни только в 18 столетии. А до этого говорили: поместье. Впрочем, термин этот продолжал свою жизнь вплоть до 20 века. Он означал пожизненное владение землей с крестьянами, которыми царь награждал бояр и дворян за воинскую или государственную службу.
Еще во времена Петра I дворянские усадьбы в провинции, как правило, пустовали, ибо их обитатели были людьми служилыми. В свое имение они приезжали только на короткий срок. Насовсем поселиться в усадьбе дворянин мог лишь в преклонном возрасте, уйдя в отставку.
Но в послепетровское время, как только дворянам сократили срок обязательной службы, усадьбы стали оживать. А в 1762 г. дворян освободили от обязательной военной службы, и они поспешили в родные места. Очевидцы писали, что после появления манифеста все дороги из Москвы и Петербурга были заполнены каретами, экипажами, повозками, на которых дворяне со всем имуществом переезжали из столиц в имения. В имениях они начали заниматься хозяйством, перестраивать старые господские дома, обустраиваться для постоянной жизни в деревне.

Поначалу поместья или усадьбы могли быть и сельскими, и городскими, в зависимости от того, где была пожалована земля. Даже царь-реформатор Петр Первый не смог сразу нарушить традицию. Создав Петербург, с его прямыми, проведенными как по линейке, улицами и проспектами, он вынужден был в первые десятилетия разрешить на границе города, по берегам Фонтанки, появление усадеб. Но приказал своему архитектору Доменико Трезини, тому самому, что возводил его дворцы и Петропавловскую крепость, составить типовые проекты этих усадеб. Чтобы в них тоже ощущался дух порядка и регулярности. И Трезини начертил несколько вариантов, как стоять господским домам, хозяйственным постройкам, конюшням и коровникам, где быть пруду, а где – беседкам. Но то был последний всплеск усадебной жизни в Петербурге.
А вот в Москве, которая всячески старалась подчеркнуть свою независимость от молодой столицы, усадьбы продолжали возводить и в 18 и даже в 19 веке. До наших дней сохранилось около десятка усадеб. Одна из них расположена на Земляном валу, 53. Создал ее архитектор Доменико Жилярди в 1829 году для богатых чаеторговцев, купцов Усачевых. В Грохольском переулке находится усадьба, построенная в 1789 году архитектором Матвеем Казаковым для заводчиков Демидовых. В городской усадьбе заводчиков Баташёвых ныне размещается Яузская больница. На Страстном бульваре дом 15 сохранилась усадьба князей Гагариных. Есть и другие. И каждая из них – отдельный мир, в котором великолепный господский дом, хозяйственный двор со всеми необходимыми строениями и огороженные стеной парки, куда не долетает шум городской жизни.
Если торжественный, регулярный Петербург стал символом государственности, империи и как бы воплощал понятие «мы», то замкнутая, обособленная усадьба, предназначенная для одной семьи, выражала понимание собственного «я» ее владельца. Отправляясь в деревню по собственной воле или по велению государя, человек как бы переселялся из макромира в микромир. Но и в этом микромире он хотел жить точно так же, как существовал в большом свете. Чтобы обязательно был театр. (Если не хватало крепостных для создания труппы, то играли сами, приглашая молодых барчуков из соседних поместий.) Чтобы была собственная типография, где можно печатать свои ученые и поэтические труды. (Впрочем, для обустройства типографии требовались немалые деньги.) Чтобы были балы и приемы. Может, не столь пышные, как в столице, но тем не менее обязательные.
Для исполнения подобных желаний в усадьбе всегда были люди тех профессий, что окружали владельца в макромире: собственные архитекторы, живописцы, резчики по дереву, артисты, музыканты, даже создатели музыкальных инструментов. Все они набирались среди крепостных и обучались в городах у профессионалов. Самые талантливые навсегда вошли в историю русской культуры: архитекторы Федор и Павел Аргуновы, художники Иван и Николай Аргуновы, Василий Садовников, создатель великолепных скрипок, виолончелей и гитар Иван Батов и многие, многие другие.
В отличие от городской застройки XVIII в. дворянские усадьбы не строились по какому-нибудь определенному плану. Помещик имел полную свободу выбора, все зависело от его достатка, вкуса, пристрастий и фантазии.
Многие из переехавших в провинцию дворян были знакомы с архитектурой, строили по-новому усадебный дом, разбивали парки, копали пруды, выписывали из-за границы дорогую мебель и предметы роскоши. Голые стены и потолки уже не устраивали тех дворян, которые познакомились с жизнью в столицах и за границей. Они приказывали обивать стены материей из расписных тканей. Так появилось и само слово «обои» (от слова «обивать»).
Усадьба для дворянина была его родным домом, он обретал в ней покой и уединение. Место для усадьбы выбиралось особенно живописное, на берегу пруда или реки. В центре усадьбы располагался господский дом, обычно невысокий, в два-три этажа, а то и одноэтажный.

Интерьер.
Входящий в дом сразу попадал в вестибюль – просторный светлый зал, служивший прихожей. Из вестибюля на второй этаж вела красивая мраморная лестница.
За вестибюлем находился парадный зал – непременная часть помещичьего дома. Ведь помещик обязательно должен был устраивать обеды, балы, приемы. Зал выходил окнами в парк, в нем было много света и воздуха. Просторным он казался еще и потому, что его стены украшали зеркала – это зрительно увеличивало размеры зала.
По левую и правую стороны от вестибюля находились, как правило, гостиные.
Парадные гостиные дворянских домов были уставлены диванами, креслами и другой мягкой мебелью. Ее обивка по цвету должна была соответствовать обивочной ткани, которой отделывали стены гостиной (бумажные обои получили распространение лишь в конце XVIII в.), И часто гостиная так и называлась – розовая, зеленая и т. д.
Чтобы гостям было удобно, в гостиных устраивали специальные «уголки», отделенные от основного помещения высокими растениями в кадках или жардиньерками – специальными полочками для цветов. В гостиных также непременно ставили ломберные столы для игры в карты, покрытые зеленым сукном. На небольших изящных столиках раскладывали альбомы для стихов, на стенах развешивали портреты предков, картины.
Были в дворянском доме и диванная – комната для отдыха и домашних занятий, кабинет и библиотека – строгие комнаты, отделанные лакированным деревом, со шкафами для книг, бюро, секретерами, бильярдная – специальная комната для игры в бильярд, будуар – дамская комната для отдыха и приема друзей. Непременно имелись парадная столовая и буфетная – комната рядом со столовой для хранения дорогой серебряной и фарфоровой посуды, скатертей. В буфетную доставляли готовые блюда из кухни. Саму же кухню размещали подальше от дома, чтобы не раздражать хозяина и его гостей неприятными запахами.
Комнаты в доме были проходными. Они располагались в ряд, одна за другой, составляя анфиладу. Двери во всех комнатах были открыты, и создавалось впечатление их бесконечности.
Парадный интерьер был продуман так, чтобы в его пространстве разворачивалось действо: обеды и балы, приемы и беседы, чтение книг и музицирование, наслаждение произведениями искусства и игра в карты. Трудно было в таких открытых комнатах, да еще при большом стечении гостей, найти уединение и покой.
Побыть в одиночестве хозяева могли только в низких и тесных комнатах второго этажа. Жилые помещения и спальни второго этажа небольшими окнами выходили в парк или на боковые фасады. Часто эти комнаты называли антресолями.
В спальнях стояли кровати, широкие, с легкими, почти прозрачными пологами и балдахинами, которые защищали спящих от мух и других насекомых.
Помещения первого этажа по традиции были прохладными, но тем не менее в них все равнo стояли печи. Печи по-прежнему облицовывали изразцами или каменной плиткой. «Изразить» (т. е. вырезать узор) поручалось специальным художникам. В первой четверти XVIII в. изразцы стали покрывать муравой – прозрачной зеленой глазурью. В зависимости от того, сколько времени изразец держали в печи, получался тот или иной цвет. С середины XVIII в. печные изразцы делали уже любых цветов.
В XVIII в. стало модным строить камины, которые иногда соседствовали в комнате с печью. Однако дворяне все же больше любили печь: она дольше хранила тепло в доме и требовала гораздо меньше дров.
Свет в огромных залах и гостиных давали люстры, канделябры, жирандоли. Жирандоль – это подсвечник, на котором по кругу располагались свечи. Ставили жирандоли на стол, на камин. А вот канделябры прикрепляли на стены. В скромных дворянских домах или в помещениях для слуг использовали каганцы – глиняные плошки с жиром и фитилем. Но это скорее исключение. Как правило, в доме дворянина горело огромное количество свечей. Золоченая бронза светильников в сочетании с хрусталем и цветным стеклом при зажженных свечах создавала незабываемое впечатление.

Жизнь дворянина.
Повседневная жизнь в дворянской усадьбе текла неспешно. Основу этой жизни составляли простые естественные радости – еда, питье, прогулки, развлечения.
Дворянин просыпался очень рано, на заре. Прежде чем вылезти из-под пуховиков, он звонил в колокольчик. Тут же в спальню входил лакей с подносом. В зависимости от пристрастий барина ему подавали рюмку водки, чашку чая или кофе со сливками. Приносили раскуренную трубку. В красном углу перед иконами в красивых окладах зажигали лампады, и барин, надев широкий бархатный или стеганый атласный халат, начинал день с молитвы.
После молитвы помещик обыкновенно принимал в кабинете с докладами и рапортами дворецкого, ключника, деревенского старосту. Они заходили по одному по команде горничной, докладывали, какие работы предстоят в имении в ближайшее время, отчитывались о доходах и расходах, внимательно записывали распоряжения помещика. Барин обычно задавал всем один и тот же вопрос: «Ну что? Все ли здорово, ребята, и благополучно у нас?» В ответ дворецкий докладывал о состоянии дел в усадьбе, ключник рапортовал о запасах в кладовых, а староста описывал обстановку в деревнях.
Положение старост зависело от того, каким был барин. Большинство дворян не занимались хозяйством, поэтому обвести их вокруг пальца, обворовать, прибрать к рукам все, что плохо лежит, и даже разорить не составляло большого труда. Но были и другие помещики: они зорко следили за выполнением работ, лично объезжали поля и угодья, проверяли конюшни и кладовые, не терпели вранья от дворецких и ключников.
Выслушав донесения, помещик отпускал дворецкого и ключника, и ему приносили чай. Напившись чаю, барин отправлялся в церковь. А после обедни ему подавали завтрак. Завтракал дворянин с семьей или гостями, которые у него проживали. Частыми гостями могли быть родственники, соседи, местный батюшка – священник усадебной церкви.
За завтраком обычно ставили на стол самовар и пили чай, гораздо реже – кофе. Байховый чай предпочитали цветочному. Разливала обычно его хозяйка дома. Если это был завтрак в обычный день, то подавали бутерброды с ветчиной (слово «бутерброд» появилось в России только в XVIII в.). На столе были также яйца всмятку, горячий картофель. К чаю подавали варенье, сливки, печенье, кренделя. А если на завтрак приглашали гостей, то лакеи несли холодные закуски, кулебяку, жаркое, водку. Вообще в XVIII в. завтрак еще по старинной привычке часто называли перехваткой. За ним следовали полдник, обед, ужин и паужин. Позже стали есть 2 – 3 раза в день.
День в усадьбе делился строго на две половины: до и после обеда. Обед нередко длился три часа: с трех до шести. Лакеи в напудренных париках и белых перчатках несли вереницей несметное количество блюд. Подавали их к столу в определенном порядке, нередко подолгу дожидаясь, пока будет приказано заменить одно содержимое тарелки на другое. А господам спешить было некуда: они вели длинные застольные беседы. Иногда сами повара в белых фартуках и колпаках приносили каждый свое кушанье. После обеда подавали десерт, или заедки, пили кофе, шоколад.
В будни сервиз на столе был оловянный и только в праздники – фарфоровый или серебряный. Ели помещики обильно и жирно. Вести себя за столом и культурно есть дворян учили с детства.
В послеобеденное время по старинной русской привычке наступало «сонное царство». Господа спали в доме, дворовые – прямо на улице. Те, кто не хотел спать, тихо читали или шли в парк.
Если не было праздника и бала, то вечера в помещичьем доме проходили достаточно скучно. Ужина, как правило, не было. Просто пили чай. Барин сидел с домашними или гостями, играл в карты, бильярд, слушал сплетни и вел светские беседы. Женщины занимались плетением кружев и вышиванием на пяльцах. В XIX в. вечера проводили более интересно и шумно, с этого времени даже в будни вечером в усадьбе можно было слышать музыку.
Помещик не мыслил деревенской жизни без атмосферы дружеского общения: с друзьями, с семьей, с родственниками.
Ложились спать в усадебном доме в обычные дни очень рано, только праздники были исключением. Приготовления ко сну начинали приказом закрывать ставни. Ставни закрывали со стуком и запирали их железными болтами. В 8 – 9 часов вечера слуги или сам хозяин обходили усадьбу, проверяли запоры и спускали собак. Спала прислуга в людской на полу и лавках очень чутко: вдруг что барину понадобится! А сам-то барин, помолившись, давно уже погрузился в сон.

Вывод.
Изначально поместье служило для дворянина лишь источником дохода, так как, находясь на постоянной службе, он практически не жил в нем. После 1762 г. обстоятельства резко изменились, и поместье стало основным местом жительства мелкого и среднего дворянства. На этот период и приходится процесс складывания дворянской усадьбы, сыгравшей важную роль в культурном развитии России второй половины XVIII – начала XIX в. Феномен русской усадьбы состоит в том, что именно она, а не город, имела основное значение в становлении культурных традиций. Создаваемая дворянином, как частным человеком, усадьба выражала мир его души, чувств, переживаний, и чем интересней оказывалась личность владельца, тем уникальнее было его творение.
По свидетельству современников, усадьба – это духовная крепость, источник душевных сил, обусловленный особой, идеальной средой, созданием некой «модели мира», в которой персонифицировались такие понятия, как «отчий дом», «детство», «родина».
Строительство усадебных ансамблей начинается только с последней четверти XVIII в., когда и формируется единый, детально продуманный комплекс: строится барский дом, разбивается парк, создается система каскадных прудов, освящается церковь, возникает родовое кладбище.







Барский дом усадьбы Ковырино (Вологда)
Russia / Vologda / Вологда / ул. Гагарина, 46
Усадьба Ковырино была известна с древнейших времен. О Говоровских сёлах, к которым она относится, упоминалось еще в завещании московского князя Василия Тёмного. В начале XVIII века Ковырино переходит в собственность помещиков Засецких, которые некоторое время владели ею совместно с Олешевыми. И Засецкие, и Олешевы – известные дворянские фамилии Вологодчины. Вологодские Олешевы были в близком родстве с великим полководцем А.В. Суворовым, а ковыринские Засецкие были связаны родственными узами с Голенищевыми-Кутузовыми.
Хозяевами этой усадьбы были Волынские, Шаховские, Олешевы, Засецкие.
С 1920х усадьба передана Октябрьскому детскому дому. Среди его воспитанников учёные, врачи, учителя, профессиональные военные. Воспитанником октябрьского детского дома был известный композитор Валерий Гаврилин.
После закрытия детского дома в начале 1960-х годов в здании располагались поочерёдно вечерняя школа, учебно–производственный комбинат, филиал школы № 24. В настоящее время здесь, в этом уникальном доме на первом этаже снова планируются мастерские филиала УПК, а на втором этаже Центр творчества для одарённых детей.

Дом Засе
·цких (дом Засецкого) деревянный одноэтажный особняк с мезонином и портиком в Вологде (Ленинградская улица, 12), памятник архитектуры федерального значения[1]. Здание построено в 1790-е годы и значительно перестроено в конце XIX века.[2] Старейшее сохранившееся деревянное здание в Вологде, памятник вологодского деревянного зодчества.
Здание принадлежало Засецким старинному дворянскому роду. В Вологде наиболее известен Алексей Александрович Засецкий (17171784 годы) один из первых краеведов Вологды, владелец большой библиотеки и коллекции древностей, автор первой книги о Вологде.

Если ранней весной проезжать от Шексны к Вологде, то вдали, с правой стороны, можно увидеть очень красивое здание бывшей Братковской школы. Стоящее на вершине холма, оно хорошо просматривается с окрестных полей. Подъезжая к зданию, видишь, что оно напоминает в миниатюре небольшую крепость: со сторожевыми башнями и бойницами в них, маленькими башенками по краям и все они с зубчатыми завершениями. А каменные ограждения крыши придают зданию праздничный, торжественный вид.
Здание первоначально отапливалось двумя княжескими или царскими печами. Сами печи находились в подвале, там же была и поварня, а на первый и второй этажи теплый воздух поступал через отдушины. Вероятно, имелись камины. Все это вместе говорит о том, что это не простое строение, а имение богатого провинциального помещика.
Можно предположить, что этот дом был построен в середине XVIII столетия, примерно в елизаветинские времена.
Известно, что во второй половине XVIII века усадьбой Братково владел подполковник Степан Григорьевич Бердяев. Вероятно, именно он и построил это имение.

Ермолово. Большая интересная история у этой усадьбы. Начинается она с 1613 года. Вологодские дворяне Олешевы получили грамоту на эти земли от князей Пожарского и Трубецкого. Один из рода Олешевых - Алексей Васильевич - был женат на Марии Васильевне - родной сестре генералиссимуса А.В. Суворова. Сам генералиссимус приезжал с сыном Аркадием к сестре в Ермолово, и его супруга посещала вологодских родственников.
В 1830 году Ермолово перешло во владение племянника Суворова, князя А.И. Горчакова. Он создал в усадьбе из крепостных любительский театр и струнный оркестр.
Впоследствии Ермолово принадлежало князю А. Волконскому. Существует версия, что прототипом усадьбы Болконских в "Войне и мире" для Л.Н. Толстого послужила усадьба Ермолово. Так, известный из романа огромный дуб стоял здесь до 1960 года. По преданию, именно его и видел писатель, который в середине XIX века гостил у Волконских.
Умер в 1855 году завещал имения – племяннику и крестнику, князю Александру Алексеевичу Волконскому. Само имение Ермолово было продано в 1898 году за долги. Купил его богатый купец Брызгалов, владелец гостиницы «Золотой якорь». Второй и третий этажи обширного барского дома были перевезены в Вологду и поставлены на Калашной улице (Гоголя, 62).






Мир усадьбы // Ю.Овсянников. Картины русского быта. – М., 2000
Мир дворянской усадьбы // М.Короткова. Путешествие в историю русского быта. – М., 2006
А.Т. Болотов и русская дворянская усадьба второй половины XVIII - начала XIX века // И.В. Щеблыгина. А.Т. Болотов: Гармония мира и души. - М., 2003


Приложенные файлы

  • doc 4244072
    Размер файла: 67 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий