Говори со мной по-итальянски. Книга 2


ГОВОРИ СО МНОЙ ПО-ИТАЛЬЯНСКИ. КНИГА 2.
{Заключительная часть}
ГЛАВА 1
{Ева}
Лукас.
Его скулы и подбородок немного заросли щетиной.
Он одет в мою любимую толстовку из всех, что у него есть. Надпись спереди: «Этот мир принадлежит мне». Надпись сзади: «И ты тоже». Серая, мягкая на ощупь, ткань буквально тает под подушечками пальцев, стоит только коснуться. Я загребаю в кулак часть толстовки, поднимая голову к лазурным глазам, что внимательно следят за каждым моим движением.
Великолепный запах одеколона практически лишает всякого рассудка. Мы время от времени предаемся ребячеству, а потом целуемся, приветствуя накатившее безумство. Мы достойно встречаем каждое наше желание коснуться друг друга: губами, руками, кончиками пальцев, языками… Все прекрасно.
Я влюбилась в него.
Как так вышло, что я влюбилась в мерзавца Лукаса Блэнкеншипа? План был таков: держаться подальше от этого парня, не смотреть на него, не пересекаться с ним, не говорить о нем. В какой момент все пошло не так? Еще бы знать, где именно я споткнулась. Но сумею ли назвать это ошибкой? Хватит ли смелости?
Нет.
Все сейчас слишком хорошо, чтобы сожалеть об отклонении от плана. Он ведь изначально был провальным. Пора бы уже признаться.
Лукас отрывается внезапно от меня во время очередного поцелуя. Парень приподнимается с заднего сиденья, протягивает длинную руку вперед, чтобы коснуться музыкальной системы, встроенной в его авто. Слегка прислонившись к спинке переднего кресла, он прибавляет громкость. Тесное пространство заливается ритмичным треком. Я не сразу узнаю, кто его исполняет, но через пару секунд знакомые слова песни помогают с догадками.
[Majid Jordan] {Her}.{«Она моя, на ладони моей руки,
Она знает, что я люблю ее,
Я заполучил ее, думал, что снова потерял ее
Но иногда жизнь так быстра,
Лишь подмигнет, ты можешь упустить ее,
Когда ты закрываешь свои глаза,
Прошло мгновение с тех пор, как мы осознали это,
Но сегодня ответ на ее губах.
Она моя, на ладони моей руки,
Она знает, что я люблю ее,
Я заполучил ее, думал, что снова потерял ее
Я на пути,
Чтобы выяснить, как правильно позаботиться о ней,
Еще один день, и я в ожидании,
Но я ждал всю мою жизнь, чтобы найти
Кого-то вроде нее».} Блэнкеншип знает каждую строчку наизусть. Он напевает мне на ухо песню, лаская мочку. И все, что я могу – это наслаждаться его близостью и теплотой. Его представлениями обо мне. Его… любовью? Очень рано еще говорить об этом. Мы нравимся друг другу, и знаем это, но никто из нас не говорил о чем-то большем. Если я признаюсь Лукасу, что влюблена в него, то все испорчу. Так что лучше мне пока держать это в себе. Я боюсь. Боюсь, что все разрушится. К примеру, когда наши друзья узнают правду. Мы скрываем ото всех свои отношения, и тот поцелуй во дворе университета, что произошел позавчера по инициативе Лукаса, был ошибкой. Я всерьез избегаю Кьяру, потому что она видела, как мы целовались, и она хочет узнать подробности.
Разумеется, я понимаю, что долго всех водить за нос мы не сможем, но мне очень страшно. Когда мы раскроем с Лукасом наши отношения, могут быть последствия, ведь мои подруги точно не обрадуются. Они теперь в курсе, какое прошлое связывает меня, Блэнкеншипа и его друзей. Но мы все оставили позади, начав новую жизнь. Не все согласятся с этим решением. Особенно Диего…
И даже не хочется думать о том, что предстоит пережить нам, если нашим родителям кто-нибудь расскажет про ту ночь, в которой моя беззаботная юность погибла. Им ни к чему знать, как Лукас, Маркус и Дейл домогались меня. Ничего не было. Ничего не успело случиться. Это забыто и похоронено, но, к сожалению, было вытащено из гроба и пропущено через себя вновь. След в душах дорогих мне людей этой историей уже оставлен. Я не хочу ранить кого-то еще.
- Ты не со мной, - слабо возмущается Лукас.
Красивые, не сильно глубокие ямочки на щеках свидетельствуют о том, что злится он фальшиво.
Снова поцелуй – теперь более глубокий, вырывающий меня из размышлений с корнями.
- Просто задумалась, - честно говорю ему я, когда Блэнкеншип ложится сверху.
Мы оба одеты. Я глажу его щеку, наслаждаясь тем, как чувствуется трехдневная щетина под пальцами. Светящиеся голубые глаза концентрируются на моем лице.
- Ты такая красивая, - выдыхает Лукас мне в губы, опуская голову.
Вновь.
Мы растворяемся друг в друге снова. И снова. И снова. Громко играющая музыка становится частью нас. Ей недостаточно места в машине, она перетекает в него и в меня, отдается в биении сердца, ощущается в каждом следующем вдохе, взрывается в груди, бежит по венам. Пульс учащается от битов и басов, от прикосновений и трения. Джинсы Лукаса и мои джинсы. Мы оба хотим этого – заняться сексом. Но в последние дни у нас есть время только по вечерам. А Лукас решил не стеснять нас с отцом и переехал в общежитие университета, где ему все-таки выделили комнату, хоть это против правил, ведь Блэнкеншипу официально есть, где жить. Но в комнате Лукас не один, а значит, я не могу оставаться у него на ночь. И мы больше не занимаемся сексом в моей спальне: во-первых, потому что папа знает о переезде Лукаса; во-вторых, потому что, поддавшись эмоциям, он взял меня, когда в соседней комнате спал мой отец. Но больше этого не повторится, как бы хороша ни была та ночь.
Секс в машине. Правильно ли это? Мысли вновь затягивают меня в свою пучину, и Лукасу с трудом удается забрать меня у моего нескончаемого потока раздумий. Он медленно опускается с поцелуями ниже, лаская шею. У него получается это так нежно и невероятно, что я выгибаю спину навстречу всепоглощающим ощущениям. Когда пухлые губы касаются ключицы, Блэнкеншип получает от меня заслуженный стон. Он вдруг стягивает с меня коричневый теплый свитер и бросает на переднее кресло. Затем следует его толстовка. Я не протестую, поскольку открывшийся передо мной безупречный мужской пресс хочется трогать и целовать бесконечно. Он отстраняется, чтобы в следующее мгновение стать более напористым. Язык Лукаса действует уверенно. В касаниях присутствует нежность, но она теряется под настойчивостью ласк. Лукас нетерпелив, он не готов больше ждать. И здесь одно из двух: либо я боюсь его потерять и готова отдаться ему в его машине, несмотря на свои убеждения; либо я отстаиваю свои принципы, не беспокоясь о том, что подумает Лукас. И как он будет намерен поступить после моего отказа.
Положив ладонь на грудь Блэнкеншипа, я ожидаю, что он остановится и выслушает меня, но он практически заставляет меня потерять голову – чувственно и неотступно Лукас уделяет внимание моим плечам и шее. Я чуть ли не падаю в пропасть, забываясь вместе с ним, а парень воспринимает мое прикосновение к нему показателем согласия. Он накрывает мою ладонь своими руками, а затем скользит ими вниз, под пояс джинсов. Я ощущаю пальцами его стояк, но отдергиваю руку, чем, наконец, привлекаю внимание Лукаса к своему лицу. Он внимательно смотрит на мня, смущенную, хлопающую ресницами и не знающую, как начать разговор.
- В чем дело? – усмехается смятенно Блэнкеншип, обводя длинными красивыми пальцами линию моих скул.
Большой палец касается моей нижней губы, и я невольно вздрагиваю. Вздыхаю. Потому что тоже хочу. Но не желаю быть девочкой для секса в тачке. В смысле, я бы не прочь иногда любить друг друга в машине через несколько месяцев или полгода наших отношений. Однако все только началось. Я лишилась несколько дней назад девственности. Я достойна большего.
Чтобы нормально соображать, я опускаю ладонь Лукаса, заглядывая в его глаза с неким страхом. Едва ощутимым, но он есть. Отказать парню, который тебе нравится, значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд.
- Ты собираешься молчать или скажешь что-нибудь? – в голосе Блэнкеншипа слышится сталь.
Похоже, он догадался, о чем я собираюсь говорить.
- Я не уверена, что это хорошая идея…
- Какая именно? – резко обрывает меня Лукас, посмотрев в сторону.
По сомкнутым губам становится вполне ясно, что он раздражен. И моя догадка подтверждается, когда парень стремительно тянется к аудиосистеме: несдержанно ударяет по ней, выключая музыку. В салоне моментально становится убийственно тихо, а когда Лукас направляет на меня свой огорченный взгляд, и я вовсе чувствую себя виноватой.
Тогда приходится напомнить себе, что это обманчивое чувство, которое он пытается мне навязать, а значит… сейчас он просто полный засранец.
- Мне не хочется, чтобы у нас был секс в машине.
Черт. Я сказала это. Говорить «нет» сложно, но потом чувствуешь заметное облегчение.
- Отлично, - закатив глаза, Лукас безрадостно улыбается, откидываясь на спину заднего сиденья. – А где же ты хочешь? Ко мне мы пойти не можем. К тебе тоже – нет: вечером твой отец дома, а днем ты занята.
Я не спускаю с него глаз, и он поворачивает ко мне лицо.
- Мы заняты, - исправляется британец. – Мы. Что ты предлагаешь?
Я молчу какое-то время, обернувшись к окну. Бормочу что-то бессвязное:
- Ну-у… Не знаю… Мы могли бы что-то придумать…
Я слышу усталый вздох Лукаса. Он приподнимается и ловко перелезает на место водителя.
- Что ты делаешь? – спрашиваю, когда парень застегивает ремень безопасности.
- Везу тебя домой, - недовольно отзывается тот.
- Почему ты так говоришь со мной?
А говорит он так, словно делает мне одолжение.
- Как – так? Я должен имитировать счастье?
Теперь интонация, полная упрека.
- Забей, - добавив в тон легкости, произносит тихо Лукас. – Просто раньше не сталкивался с такими ситуациями.
Он заводит машину, повернув ключ зажигания. Мы выезжаем из уединенной парковой зоны. Автомобиль плавно находит себе место на оживленной дороге, ведущей к Вилле Альгарди. Лукас то и дело касается рукой волос во время вождения. Он нервничает, и ему не удается это скрыть. Спустя время мы проезжаем мимо Колизея. Блэнкеншип несколько раз сворачивает, оказавшись на довольно узких улицах Монти. Его «Лексус» останавливается через несколько минут прямо у нужного подъезда. Лукас глушит мотор, держа ладони на руле. Он не сразу поворачивает ко мне голову, а я кладу руку на ручку двери, приготовившись выйти. Буквально в последний момент Блэнкеншип отстегивает ремень и приближается ко мне, чтобы подарить прощальный поцелуй. Он выходит на удивление страстным, поэтому я задерживаюсь, позволяя ему ласкать мои волосы. Глаза в глаза – никто не делает даже попытки отодвинуться.
- Извини, - слабо улыбнувшись и прикрыв веки, качает головой англичанин, - я не должен был вести себя, как подонок.
Я улыбаюсь ему в ответ, но не хочу подтверждать слова парня. Приблизившись еще, только целую в губы. Мягко, но с напором. Он опускает руку к моей талии, после – ниже. Разочарованный стон, слетевший с его губ, вгоняет в отчаяние и меня тоже. Мы прощаемся, разговаривая шепотом, как будто кто-то нас услышит и нарушит гармонию, образовавшуюся между нами так неожиданно. Я ступаю на мокрый от дождя асфальт и провожаю взглядом автомобиль Лукаса, выезжающий со двора. Он помахал мне, прежде чем дать задний ход, и я почему-то вспоминаю именно это, поднимаясь в лифте наверх.
Дверь в коридоре открыта, поэтому пока я снимаю пальто и сапоги, могу наблюдать за заснувшим на диване отцом. Телевизор продолжает работать. Я тихо прохожу в гостиную, не сразу заметив приготовленный ужин на столе. Папа меня ждал… Боже, нужно проверить пропущенные звонки, как только я включу разряженный смартфон.
Накрыв отца теплым одеялом, тихо крадусь на кухню, чтобы стащить с тарелки огурец и кусочек сыра. Ужасно хочется есть. И не буду скрывать, я чувствую свою вину. Стоило позвонить папе с мобильного телефона Лукаса. Я ведь не сообщила, что поздно вернусь домой, но в последние дни я задерживаюсь «у подружек», и папа привык к этому.
Горячий душ помогает мне расслабиться. Я была зациклена полностью на учебе совсем недавно, а теперь думаю, как правильно построить отношения с парнем. Размышляю о предстоящих вечеринках и будущей поездке в Лондон… Если Лукас не передумал, конечно. Я пока не знаю, нравится ли мне такая молодежная Ева, заострившая внимание на другой стороне своей жизни. На той, где есть любовь, тусовки, ссоры и слезы. Не могу отвергать, что мне нужно это, как и любой девушке, но я не хочу драмы. Только кто сказал, что любовь существует без боли?..
Когда я поплелась в спальню после банных процедур, папа все также спал мирным сном младенца. В комнате я первым делом подключаю к зарядке мобильный. Быстро сбрасываю халат и переодеваюсь в пижаму, но прежде зашториваю окна. Включаю светильник на прикроватной тумбе. Провожу пальцами по основанию, прокручивая в памяти, что в нашу первую с Лукасом ночь в спальне тоже горел только этот ночник, создавая в спальне полумрак. Телефон включается. Звуковые оповещения приходят одно за другим, вырывая из мира грез. Я сажусь на кровать и убавляю звук на смартфоне. Много сообщений, пропущенных звонков. Я принимаюсь просматривать все по очереди, удаляя ненужное. Но взгляд цепляется за месседж от Маркуса из «Фейсбука». Открыв сообщение и прочитав его, я сижу еще несколько минут, не шевелясь.
{«Я влюбился в тебя. Я ничего не могу с этим поделать. И да, я пьян»} /От сегодня, 17:23/
ГЛАВА 2
{Ева}
Диего навестил меня с утра. Папа уже выходил из квартиры, когда на ее пороге появился мой лучший друг. Он был весьма сдержанным, поздоровавшись с моим отцом, зато тот, как всегда, обнял Диего, как родного сына. Но испанец не в настроении, и причина мне вполне понятна. Возможно, так будет до тех пор, пока я не возненавижу Лукаса и Маркуса с Дейлом, а, может быть, друг смирится с моим выбором. Но, так или иначе, сегодня Диего решил начать день со мной.
- Ты не поверишь, но у нас закончилась шоколадная паста, - говорю я, провожая его на кухню.
Диего бросает рюкзак на один из стульев и присаживается за круглый стол. Я принимаюсь допивать свой кофе стоя. Сейчас чувствую себя так, будто скоро взорвется бомба. Клянусь, в моей голове, словно тикает таймер обратного отсчета.
- На самом деле, - спустя почти минуту отвечает друг, - мне на это плевать.
- А на что тебе не плевать? – с неким вызовом спрашиваю, встретившись после взглядом с глазами цвета каштана.
Парень откашливается, расположившись на стуле в более удобной позе. Он оттягивает горловину черного худи, теребит белые шнурки, свисающие спереди. Надевает капюшон на голову, потом снимает его, будто бы играется. Но нет. Нисколько. Он просто не знает, чем занять свои руки, поскольку мы оба с ним не хотим затрагивать тему, что заставит нас разругаться.
- Ты знаешь, - вместо того чтобы отчитать меня, просто выдает Диего, вместив всего в два слова озабоченность сложившейся ситуацией.
Пробарабанив пальцами по столу, он предлагает мне, опустив уголки губ вниз:
- Может, хочешь рассказать, что волнует тебя?
Я сомневаюсь, хмыкнув про себя. Опустив на стол чашку с недопитым кофе, складываю руки поверх груди.
- Ну же, - подталкивает меня испанец, - я ведь не могу проигнорировать твою озадаченность чем-то.
Я глубоко вздыхаю, мгновенно сев на стул. У меня опускаются плечи от навалившейся на меня обязанности. Я уже было готова рассказать лучшему другу правду про свои отношения с Лукасом Блэнкеншипом, но внутренний голос навязчиво останавливает меня. Когда я все-таки передумываю вывалить на Диего истину, то передо мной встает другая проблема: что сказать ему прямо сейчас?
Что сказать, черт возьми? И я, облизнув губы, изрекаю первое, что приходит мне в голову:
- Наступающие экзамены немного пугают.
Диего искренне улыбается, услышав волнение в моем голосе. Он кладет локти на стол и наклоняется слегка, чтобы щелкнуть меня дружески по носу.
- Эй, тебе не о чем переживать, - успокаивает испанец, - ты же умная.
Умная. И лгунья. Мне становится особенно не по себе, когда я думаю о том, как каждый день относится ко мне Диего – с нескрываемой заботой. В следующую минуту у меня в заднем кармане вибрирует телефон, и я практически подрываюсь с места, чем, разумеется, удивляю друга. Он оглядывает меня более внимательно, а на его губах расцветает недоумевающая слабая улыбка. Я вновь облизываю губы. Вновь делаю это нервно. Отвернувшись от Диего, достаю из кармана смартфон, молясь, чтобы это был не Лукас.
И, ради всего святого, не Маркус. Проснувшись, утром я еще какое-то время думала, что сообщение, присланное им, мне приснилось. Но постепенно реальность взяла верх. Прямо в этот момент я ощущаю дрожь во всем теле, только представляя, что сегодня увижусь с Марком, и что мне нужно будет ему что-то говорить. Перевернув телефон, я читаю на дисплее имя своего бойфренда. Черт бы все побрал…
Не успеваю я набрать полную грудь воздуха, как Диего медленно, со смешком произносит:
- Может, ответишь?
Я оборачиваюсь к нему резко, словно меня только что ударили током. Проклятье. Еще и вздрагиваю, как ненормальная.
- Все в порядке? – спрашивает друг, сводя брови вместе.
Он смотрит то на мое лицо, то на мобильный в моей руке. Тои прекратил звонить, но потом вибрация началась снова. Зная Лукаса, могу сказать, что этот парень не прекратит названивать, пока не возьмешь трубку. Я нажимаю на «сбросить вызов» и выключаю телефон, только сейчас осознав, что лишь усугубила ситуацию.
Диего удивленно вглядывается в мои глаза. В них, по меньшей мере, - страх. По большей – желание удалиться. Просто пусть кто-нибудь нажмет на «delete»…
- Алистер названивает, - вру я, объясняя свой поступок. – Помнишь, - обращаюсь к Диего, выставив руку вперед ладонью вверх, - я говорила тебе, что он звал меня на вечеринку, но потом оказалось, Алистер просто любит участвовать в пари.
Диего подыгрывает мне. Он протягивает:
- А-а-а-а!
Однако я знаю его, и я вижу, что он мне не поверил.
- Не хочу отвечать ему, - говорю потом я, кивнув в подтверждение.
Но плотно поджатые губы, замеченные другом, наверное, ставят меня в худшее положение. Чувствую себя ужасной вруньей, вынужденной скрывать правду от собственных друзей.
- Да, конечно. – Диего немного кривит рот.
Можно представить, как он проводит языком по нижним зубам, небу, обдумывая в своей смышленой голове мое поведение. Хуже всего то, что Диего умеет вытаскивать скелеты из шкафов.
А свой шкаф я хочу открыть первой.
***
В моей голове образовался целый ураган мыслей, которые буквально сводят меня с ума. Сегодняшний день был испорчен еще со вчерашней ночи. Диего даже не посмотрел в сторону машины Лукаса, припаркованной у моего дома, потому что я не дала ему сделать этого, всячески его отвлекая. Не позволила взглянуть на серый, блестящий джип. Мы добрались с другом в университет, проехав на метро, и я, честно говоря, забыла, как там бывает душно и тесно. Но теперь мы здесь, а это значит, что встреча с Маркусом и Лукасом не минуема. Во дворе кампуса я встретилась с виноватым взглядом Алистера, который уже было собирался подойти ко мне, но я поторопила Диего, и мы вошли внутрь нужного корпуса.
- Ты даже не дашь ему шанса объясниться? – Испанец останавливается в центре большого светлого холла и поправляет рюкзак, свободно свисающий с его плеча.
Я усмехаюсь безрадостно на его вопрос, и все мои надежды, что друг не заметил Шеридана, рассыпались, как бисер по полу.
- Не думаю, что это хорошая идея, - отвечаю, разглядывая студентов, болтающих и снующих туда-сюда перед занятиями.
Теперь уже усмехается друг, по-хитрому взирая на меня из-под бровей.
- Я абсолютно точно уверен, что ты влюблена и очень взволнована, будто ты боишься, что кто-то об этом узнает. Почему ты не хочешь признаться мне о своих чувствах к Алистеру?
{«Потому что их нет».}Мои мысли сконцентрированы не на Алистере, а на Лукасе. Я попала не в самую лучшую ситуацию. Мне нужно думать, как из нее выпутаться, но вместо этого прямо сейчас я пытаюсь скрыть связь с Блэнкеншипом. Может, мне просто нужно сказать Диего то, что он хочет услышать?
Я по-дружески хлопаю его по предплечью, стараясь быстро придумать причину ухода, но причина появляется сама. Через центральную дверь в здание заходит Алистер, тут же находя меня взглядом.
- Я… Мне пора идти. Я хочу зайти в библиотеку перед литературой.
И указав на ирландца пальцем максимально незаметно, я привлекаю к нему внимание Диего. Поджав губы, прежде вдыхаю воздуха в грудь – сегодняшний день будет не из легких.
- А еще я должна переговорить с куратором, выяснить некоторые моменты предстоящей сессии.
Диего перестает наблюдать за Шериданом, переводя глаза на меня. Он таинственно улыбается, качнув головой. Точно перед ним стоит не взрослая девушка, а маленькая девочка, которую надо отчитать.
Коснувшись указательным пальцем его груди, предупреждаю:
- Я не нуждаюсь в твоих нравоучениях.
Мой тон веселый, легкий. Мы оба улыбаемся друг другу, когда я достаточно медленно отхожу от него. Закончив переглядываться с Диего, я спешу затеряться в толпе, теперь позволяя себе идти оживленно. Спешно взбираюсь по лестнице на второй этаж, шагая через длинные коридоры. Не важно, куда идти. У меня еще более получаса до начала первого занятия. Я лишь хочу отдышаться и поразмыслить о происходящем в моей жизни. В уединении.
Мне показалось всего на одну минуту, что мне это удастся, как сигнал пришедшего сообщения заставляет остановиться на месте. Бесчисленное количество студентов помогает остаться практически незамеченной. Я отхожу к большому, широкому окну и сажусь на просторный белый подоконник. Что от меня хочет Кьяра? Я думала, это Лукас написал мне. Готова была к ссоре и скверным словам с его стороны. Но все проще, чем подумалось.
Я с заметным облегчением открываю месседж, иногда поднимая глаза, чтобы посмотреть на молодежь, болтающую без перерыва. Звонки телефонов, чей-то смех и ор не стихают. В этом хаосе можно потерять голову, однако… Я замираю на месте, взглянув в текст сообщения. Кьяра Франко написала:
{«Вы так круто смотритесь».}Под текстом фотография, сделанная недавно – мы с Луксом целуемся во дворе университета. У меня все внутри холодеет, я смотрю то на фото, то на студентов. Кажется, что каждый в курсе о нашем с Блэнкеншипом романе. Никто не оглядывает меня, никто за мной не следит, а ведь именно сейчас у меня начинается паранойя. Кто сфотографировал нас?
Сама Кьяра или кто-то другой?
И зачем я включила этот чертов телефон? Было бы лучше и спокойнее, если бы еще какое-то время я оставалась в неведении…
***
В полной потерянности я спрыгиваю с высокого подоконника. Встревоженное сознание велит мне идти вперед. Какое-то время кажется, что я просто скрываюсь от Алистера, как и пару минут назад. Но потом меня, словно бьет током – наш поцелуй с Лукасом, запечатленный на камеру, стоит перед глазами. Я не могу ни думать, ни стоять, ни бежать. Но мне необходимо что-то делать. Необходимо убедиться, что этой фотографии больше ни у кого нет. Еще ни один человек не посмотрел на меня странно, никто не показывал пальцем, не шептался у меня за спиной. Прошло достаточно дней, чтобы, наконец, успокоиться. Я хочу рассказать друзьям о своих отношениях с Лукасом сама. Я не хочу, чтобы они узнали об этом через других людей, поэтому для меня это так важно.
- Кьяра!
Не узнаю свой собственный голос. Увидев в толпе знакомое лицо, я выбрасываю руку вверх и громко кричу, чтобы привлечь к себе внимание Франко. Вместе с нею на меня смотрят и другие студенты, которых я отвлекла своим выкриком от дел и болтовни.
- Кьяра! – вновь говорю громко, уже быстрым шагом надвигаясь к ней.
Расталкиваю тех, кто стоит в самом центре, не удосужившись подумать об удобстве других.
Достигнув однокурсницы, я открываю первую попавшуюся дверь позади нее и заталкиваю ее внутрь. Мы, как выяснилось, в женском туалете. Девушки, любующиеся собою в зеркале, покидают уборную при виде нас. Одна из них – высокая брюнетка – глядит на меня с прищуром, что только разжигает мое параноическое состояние.
- Что это? – Я не выдерживаю ее глупой улыбки, достаю телефон и показываю ей фото, которое она прислала мне.
Улыбка Франко становится еще шире, и я прижимаю ее к каменной стене. Она хмурит брови, вскидывает ладони, чтобы поправить две заплетенные тонкие косы.
- У меня нет настроения, ясно тебе? – И вновь буквально тычу той в лицо смартфон, проведя перед этим по экрану пальцем.
Она растерянно качает головой, похоже, действительно расстроившись из-за моего не очень доброго тона. Пальцы нервно перебирают кончики темных волос, в которых затерялся красивый красный оттенок, а в голубых глазах вот-вот выступят слезы. Мне не хочется, чтобы Кьяра плакала. Судя по всему, она неплохая девушка…
- Просто скажи мне, откуда у тебя это фото?
- Я… я… фотографировала, - запинаясь и сглатывая, отвечает Франко.
Я выдыхаю, но не чувствую полного облегчения.
- Ты кому-то еще показывала? – Вскинув на нее строгий взгляд, требую ответа. – Не ври! – Резко выставляю палец у ее красивого, ровного носика.
Клянусь учебой, я могу прямо сейчас его испортить. Как же много зависит от того, что Кьяра собирается мне сказать. Она качает головой – долго и упорно. Я выдыхаю снова, в этот раз надолго прикрыв глаза и заметно расслабившись.
- Точно? – спрашиваю, не смыкая век.
Она утверждающе мычит. Вся напряженная, практически прилипшая к чертовой стене. Не предполагала даже, что я могу быть такой: воинственной, не дающей возможности сделать лишний вдох.
- Удали сейчас, поняла? Сейчас же удали.
Кьяра дрожащими руками достает из кармана плотной вельветовой юбки свой мобильный, открывает нужную папку в галерее и при мне уничтожает искомый файл. Так намного, намного лучше.
- Я не могу понять, почему…
- Тебе не нужно понимать, - перебиваю ее я. – Просто никому не рассказывай.
Подобной ей, я приваливаюсь к стене. Мы стоим, касаясь плечами, глядя вперед. Не разговаривая, тихо дыша. Безусловно, я не могу быть уверенной в честности Кьяры, остается надеяться, что она человек своего слова.
- Если ты боишься, что о вас узнают, - вдруг начинает девушка, - то не стоит.
Робкие слова распространяются по комнате с закрытыми кабинками. Я моргаю, повернув голову в сторону – к ней. Облизнув пересохшие губы, та прячет светлые глаза под ресницами.
- Не знаю, понравится тебе это или нет, но раньше Лукас много с кем крутил интрижки. И все об этом знают, поэтому мало кто заинтересовался бы очередной…
- Очередной его подружкой? – заканчиваю я за нее.
Вместо ответа Кьяра отворачивается от меня. Нас отвлекает песня Брайана Ферри, громко заигравшая за дверью.
- Я вас сняла, потому что вы… вы были так красивы! – однокурсница взмахивает ладонью. – Серьезно, Ева. Он прямо светился, когда целовал тебя.
Губы растягивается в слабом подобии улыбки, но настроение окончательно испорчено. И сколько же девочек менял Блэнкеншип до того, как связался со мной? Голова становится тяжелой от множества мыслей, поселившихся в ней. Киваю, но мне даже это дается с трудом. Будто на плечах у меня – гиря.
- Мы ведь обо всем договорились? – Отойдя к двери, я подвожу итог нашей беседы.
- Конечно.
- Извини, что вела себя с тобой несколько грубо.
- Это ничего…, - она машет рукой в воздухе и пожимает плечами.
Серьезность сменяется некоторой воздушностью с ее стороны. Голубые глаза вновь светятся, наполняются ребячливостью и озорством. Кьяра поигрывает пальчиками, когда я покидаю уборную. В длинном коридоре, который заметно опустел за последние пятнадцать минут, стало тихо. Теперь здесь читают и пишут смс-сообщения, слушают музыку в наушниках и смотрят в окна. В последний месяц осени Рим необычайно красив. И как бы плоха ни была эта мысль, совсем не хочется оставаться в университете сегодня. Я бы лучше прогулялась по городу, вдыхая его сладкий, свежий запах приближающейся зимы.
ГЛАВА 3
{Ева}
Сеньора Илария Романи увлеклась рассказом о религиозной литературе настолько, что даже не замечает, как все ее студенты заняты своими делами. В аудитории никому нет дела, что книга, которую ей прислали позавчера из Ватикана, весьма важна для дальнейшего обучения.
- Я разошлю вам самый важный материал из нее по почте, - в заключение говорит Илария, присаживаясь за свой стол и поправляя очки в толстой черной оправе.
Она оглядывает кабинет, угрожая, что заберет мобильные телефоны у тех, кто пользуется ими сейчас. И некоторые, вправду, прячут в своих рюкзаках и сумках сотовые. Кто-то просто заводит руки под парту, поглядывая время от времени на экран. Впрочем, я делаю точно также. Отец прислал сообщение, что теперь его график нормировали и, следовательно, мы будем проводить больше времени вместе. Я безумно рада этому, я долго ждала такой новости. Просто мои только начавшиеся отношения с Лукасом настолько губительны, что я не могу прочувствовать настоящего счастья в эту минуту. Хотя должна. Учеба занимает в моей голове не первое место, а раньше было иначе. Пора с этим что-то решать.
Прислоняю лоб к сложенным на парте ладоням. Я знала, что влюбленность не может быть чем-то простым, но я не подготовилась к бессонным ночам, мучительным осмысливаниям действий и слов, боли в груди… Нет. Боль – слишком знакомое чувство.
- Преподобный Бонвезин да Рива, - на последнем слоге преподаватель повышает голос, - был автором религиозно-нравственных произведений, - говорит она, листая очередной учебник в поисках требуемой страницы. – Его поэзия воспевалась на площадях. Как вы понимаете, в 13 веке он был одним из самых известных народных литераторов. Практически все поэмы Бонвезина да Рива дошли до нас. В некоторых учебниках вы можете встретить его имя, написанное немного иначе.
Сеньора Романи выписывает на доске: «Бонвезин делла Рива».
- Вот так, - приложив ребро ладони под текст, она обращается к студентам.
Позади меня парень сравнивает признанность Бонвезина с популярностью Снуп Догга. Кьяра, которая сегодня приняла решение сидеть на другой скамье, смеется над этим глупым сравнением. Я закатываю глаза и потом стараюсь сфокусироваться на конспекте. Записывать за Иларией не трудно: она проговаривает слова медлительно, вдумчиво, делает большие паузы, позволяя нам не торопиться. Но, если быть откровенный, Романи безумно скучная. Я немного даже тоскую по дистанционному обучению. Мне не приходилось тогда выслушивать унылых лекторов.
Игнорируя звонки и месседжи от Блэнкеншипа, которые практически не заканчиваются, я открываю сообщение, присланное Маркусом. Пару секунд я колебалась, но любопытство победило, заставив здравый смысл заткнуться.
{«Мне известно – ты ничего не рассказала Лукасу. Я не хочу ничего рушить, Ева. Я был пьян, извини. Но все правда. Тяжело ее держать в себе…»}Высветившийся сверху значок сообщает о новом смс от Селест. Я, с трудом соображая, нажимаю «читать».
{«Мы идем в тратторию после лекции. Ты с нами?»}Собираюсь ответить «да», но тут Илария заявляет, что задержит нас не меньше, чем на полчаса, поскольку есть неизученный нами материал еще с прошлой встречи. Поэтому я набираю «нет, нас задерживают в аудитории», но не успеваю отправить, поскольку сеньора Романи прерывает всеобщий гул новым объявлением.
- Я забыла нужный учебник дома, ребята, - изрекает она разочарованно и поднимает руки вверх, успокаивая народ. – Можете быть свободны. Я жду вас всех в четверг!
Но уже никто не слушает ее. Каждый хочет выбраться из кабинета раньше остальных. Я неспешно собираю вещи в сумку, закидываю длинный ремешок на плечо, а когда поднимаюсь с деревянной скамьи, ловлю взгляд Кьяры. Она мило улыбается мне, но выглядит невеселой.
И я чувствую в этом свою вину.
***
Мы с девочками договорились встретиться на парковке. Оттуда мы поедем в тратторию на машине Пьетры. Пока я шагаю по тропинкам мимо величественных корпусов университета, молюсь только об одном: пускай получится отложить весьма и весьма основательные беседы с Лукасом и Маркусом на потом. У меня нет ни времени, ни желания разговаривать с ними сейчас. Я очень надеюсь, что Марк действительно ничего не хочет разрушать, и потому он не станет делать этого, рассказывая Лукасу о своих чувствах ко мне.
Ускоряю шаг, ощущая себя какой-то неуловимой, однако все мои иллюзии рушатся буквально в один момент. Секунда до взрыва. Позади меня знакомый голос кричит озлобленно. Со звериной ожесточенностью – не меньше.
- ЕВА! – во второй раз зовет Лукас, и я останавливаюсь, пожалев сразу же, что не вдела в уши наушники.
У меня тогда было бы оправдание, почему я не повернулась к нему мгновенно. Когда он подбегает ко мне весь запыхавшийся, облизывает губы. Нервно усмехаясь, поправляет ткань своего белого свитера. Он упирает одну ладонь в ребро. Еле шевеля ногами, останавливается возле меня в компрометирующей близости. Я отвожу голову назад, стоит ему пальцами свободной руки коснуться моих распущенных волос.
- Лукас, ты же помнишь про уговор?.., - звучит эта фраза больше как вопрос, чем утверждение.
Он изумляет меня, как только сгребает волосы в кулак, сжимая со всей силы. Даже делая мне больно. Сильно дергает на себя – затылок жжет от неприятных ощущений.
- Что ты делаешь?! – восклицаю я, упирая ладони в его грудь.
В надежде, что он отпустит меня.
- Невзирая на наше ужасное знакомство пять лет назад, я не собираюсь мириться с твоим отношением ко мне, - грозно шепчет Блэнкеншип у моего лица.
- Мне больно! – громче говорю я, ударяю его по плечу.
От него разит спиртным.
- О, Господи… Ты пил…
- Браво! – Лукас чуть ли не отшвыривает меня и хлопает в ладоши.
Поначалу я и не поняла, что он пьян, а теперь это очевидно.
- Не было у нас никакого уговора, - опустив руки, произносит тише британец. – Это ты все решила. Это твои игры, из-за которых ты не берешь трубку, не отвечаешь на мои смс, выходишь из дома с лучшим другом и не садишься в мою машину. И как же хорошо, что Маркус всегда носит с собой флягу с виски…, - Лукас смеется, доставая из заднего кармана алкоголь.
Открутив металлическую крышку, принимается пить, уперев в меня изучающий, внимательный взгляд. Острый, как лезвие. Я подбегаю к нему, отбирая фляжку.
- Ты сошел с ума?! Тебя же могут отчислить! – выговариваю его, как маленького ребенка.
Да потому что он ведет себя, как идиот!
- Плевать мне на это. – Лукас пытается отобрать у меня виски, но я завожу руку за спину, не позволяя ему одержать победу. Следом вынимаю телефон из сумки и ищу в списке контактов нужный номер. – Что ты делаешь? – озабоченно вопрошает англичанин.
- Звоню Маркусу.
Теперь Лукас рвется забрать у меня смартфон. Он не так сильно шатается, потому что, по всей вероятности, выпил не так много, но ставлю миллион, этот парень не завтракал. Потому алкоголь подействовал на его мозг быстро.
- Ты не посмеешь.
Блэнкеншип со всей силы впечатывает мою спину в ствол ближайшего дерева. Из моей руки выскальзывает фляга, падает на блеклый газон. Лукас даже не предпринимает попытки поднять ее, он собирается помешать мне звонить его другу, только я уже набрала номер Марка.
- Ты… не… в себе…, - говорю я, после каждого слова останавливаясь, поскольку Лукас налегает на меня своим телом, не давая ни нормально дышать, ни говорить.
- Я не в себе из-за тебя! – А он, напротив, вполне себе отчетливо разговаривает.
Наконец, мне удается оттолкнуть его. Понадобилось много сил и отвращения. На нас смотрит весь двор, я чувствую их взгляды, насмешки. Я ненавижу насмешки.
- Ты позоришь меня, - отчеканиваю я, ожидая, когда Маркус ответит, но он не берет трубку.
Тупой, угрюмый день.
Все ухудшается, когда Лукас скалится и нахально выдает:
- Ну, тебе же не в первой…
Я влепляю ему пощечину мгновенно, как будто у меня в мозгу зажегся красный свет. Сдерживая слезы, я смотрю на него и не узнаю человека, в которого влюбилась. Как всего за несколько дней все могло так испортиться?
- Не подходи ко мне, - указав на него пальцем, я отключаю вызов.
Не оставляю Марку голосового сообщения, просто собираюсь уйти отсюда. Даже не уверена, что готова отправиться на парковку. Смогу ли я обедать в ресторане с подругами, когда в моей жизни наступило сумасшествие?
- Прости-прости-прости! – перегородив мне дорогу, извиняется Лукас.
Он кладет руки на мои плечи. Голубые глаза полны раскаяния. Поддельного ли, искреннего ли – мне все равно. Я сбрасываю его ладони, обхожу его тело и направляюсь вперед, как и делала раньше. Но Блэнкеншип ведь адски настойчив, он не может принимать отказы. Он вновь встает передо мной, наверное, желая забросить меня сожалениями. Я вырываю руку из захвата Лукаса, когда он больно сжимает мое предплечье.
- Мне не нужны твои извинения!
Бриатнец вдруг разводит руки, словно крылья. Он сделал это с темпераментом, будучи разгневанным.
- А что тебе, черт подери, нужно?! Я всего лишь хотел, чтобы ты брала трубку, когда я тебе звоню!
- Я не отвечала на твои звонки, потому что утром, ко мне в гости пришел Диего, а потом…
- Плевать мне на твоего Диего! – В сердцах выкрикивает Лукас, делая шаг вперед. Он морщит носом, возводит голову к верху и зарывается в темно-русых волосах пальцами. Через несколько секунд он резко сосредотачивает интерес на моем лице. – Стой, стой... Что – потом?
Я закрываю рот, замолкаю, ведь не думала, что придется говорить об этом сейчас, вот так. Мне бы хотелось узнать о прошлом Лукаса более детально из его уст, но в эту самую минуту хочется сбежать от него. Меня расстроило признание Кьяры, однако я и так знала, что Лукас не девственник. И все-таки, какой девушке понравится слышать, что ты для парня… просто очередная партия?.. Шахматная, ничего не значащая, фигура, которую рано или поздно отбросят в сторону.
Слова застревают в горле, язык прилипает к небу, когда внезапно позади Лукаса я замечаю Марка. Он в клетчатой рубашке с преимущественно красным цветом на ней – это очень сильно бросается в глаза. Поправив воротник легкой кожаной куртки, он поторопился, чтобы оказаться рядом с нами в короткие сроки. Вероятно, Марк заметил, что его друг не трезв.
- Что происходит? – Убедившись, что я в порядке, Ферраро перевел взгляд на Блэнкеншипа.
Тот безразлично ведет плечами и кивает ладонью на меня. Телефон в моей сумке разрывает вибрация, но все, что я могу – это сбросить вызов. Мне пора идти, из-за Лукаса я вынуждена задерживаться и выслушивать его недовольства по поводу моего поведения. И как же хочется все высказать ему, чтобы знал, какой он неидеальный, и как он падает в моих глазах, когда напивается и устраивает дебоши.
Подрался с Алистером возле черного входа в кофейню, где я работаю; не единожды устраивал конфликты с Шериданом. Это лишь малая часть. О том, что он проделывает в мое отсутствие, мне не известно.
- Спроси у нее, - ухмыляется Лукас.
Он вскидывает брови, переводя взгляд от меня к лучшему другу, и обратно.
- Я знаю, что она тебе нравится, - говорит Блэнкеншип Маркусу.
Я сжимаю в ладони ремешок сумки. Автоматически подаюсь вперед, поскольку Лукас тяжело опускает свою руку на плечо Ферраро, полностью повернувшись к нему. Маркус качает головой, коротко на меня посмотрев. Он не дает мне предпринять какое-либо действие, а я боюсь, что они подерутся.
- Я знаю, - повторяет британец, - ты понял? Но она моя.
Выпрямившись, Лукас кричит другу в лицо:
- Моя!
Маркус тянет его, ухватившись за свитер на спине, к стволу дуба, у которого не так давно стояла я. Он твердо припечатывает Лукаса к дереву, принуждая того смотреть на него.
- Прекрати это дешевое представление. Ева не виновата, что ты такой придурок, - доносится до меня.
- Да, конечно, - хмыкает Лукас, с презрением заглядывая за спину лучшего друга. – Это только я во всем виноват. Она не ответила ни на одно мое сообщение – виноват я, она придумала какой-то дурацкий уговор, чтобы скрыть, что встречается со мной – виноват снова я. Так ведь?
Блэнкеншип со всей серьезностью глядит на Маркуса, ожидая ответа. Марк, в свою очередь, тяжело вздыхает и, убрав обе руки от Лукаса, встает ровно. Поворачивает голову, чтобы поймать мой взгляд. Зелено-карие глаза прожигают насквозь. Сейчас он ими не кричит SOS, понимая прекрасно мое отчаяние. Сейчас он ими напоминает о своих месседжах. Я старалась о них не думать, но рядом с ним это получается куда хуже, чем без него.
Отвлекаясь от глупых и ненужных мыслей, я ровняюсь с Маркусом, чтобы посмотреть на своего… парня ли? Мы больше не вместе?
- Для меня было важно, чтобы мы какое-то время не афишировали то…, - я запинаюсь на миг, - … что между нами происходит. Но ты все портишь. Напиваешься лишь потому, что я оставила без внимания…
- … Полсотни моих звонков, - заканчивает опечаленно Лукас, высоко поднимая брови.
В этот момент я понимаю, что он разбит. Но ведь не из-за меня? Здесь что-то другое.
И, тем не менее, я ощущаю себя эгоистичной сукой. Я не могу и не хочу парировать. Лукаса что-то сломало, а я просто добила его.
- Ты же это хотела сказать? – спрашивает он, прислонив затылок к стволу. – Это?
Он не кричит, не ревет, не злится. Он опустошен. Маркус спешит объяснить:
- Он сам не свой. Его мать звонила, просила прощения. Хочет встретиться.
Марк отводит меня немного в сторону.
- Лукасу нужна была твоя поддержка…
Ферраро не нужно договаривать. Я прикладываю ладонь ко рту. Рыдания готовы прорваться через внутреннюю стену, которую я с таким трудом построила. Все произошедшее скопилось в кучу, а последнее известие совсем выбило из колеи. Я знаю, как тяжело расти без родной мамы. В этом мы с Лукасом близки. Если бы я знала, что он настолько во мне нуждается, наплевала бы на все правила.
Да кому они нужны? Я придерживаюсь условий, что сама установила, боясь ранить своих друзей. Но если они по-настоящему любят меня, то поймут и примут любое решение.
Неустрашимо шагнув к Лукасу, я протягиваю руку, треплю его по плечу. Желаю обнять, поддержать, но он не позволяет. Отойдя подальше, британец качает головой.
- Нет, - одними губами произносит Блэнкеншип. – Теперь ты дай мне время, - почти что с вызовом бросает он.
Пиная флягу у его ног, Лукас прячет ладони в карманах джинсов и по тропинке отправляется в направление корпусов университета. Телефон в сумке вновь вибрирует. Я беру его в руку, но не спешу отвечать на звонок, глядя вслед Лукасу. Маркус тоже не сводит с него глаз.
Большую ли я ошибку совершила? И как мне заслужить прощение любимого человека?








Приложенные файлы

  • docx 1540905
    Размер файла: 66 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий