Гром и молния

Гром и молния
https://ficbook.net/readfic/2495862
***********************************************************************************************

Направленность: Слэш
Автор: highbythebeach (https://ficbook.net/authors/309683)


Фэндом: Сверхъестественное,Jensen Ackles,Misha Collins(кроссовер)Персонажи: Дженсен/Миша

Рейтинг: NC-17

Жанры: Драма
Размер: Мини, 8 страниц
Кол-во частей: 1
Статус: закончен

Описание:
Начинается ливень. Прозрачные капли, гонимые ветром, яростно бьют о стекло.

Гром и молния сотрясают небеса.

Публикация на других ресурсах:
Ссылкой с шапкой где угодно, текст копировать не разрешаю.

Примечания автора:
Должно быть, я сошла с ума, раз решилась на публикацию.
Хорошо, что я дописала это до КК: после рука бы точно не поднялась.
Было бы замечательно услышать мнения.


Гром звуковое явление в атмосфере, представляющее собой колебания воздуха под влиянием очень быстрого повышения давления на пути молнии вследствие нагревания.

Молния гигантский электрический искровой разряд в атмосфере, проявляющийся яркой вспышкой света и сопровождающим её громом.

Честно признаться, Дженсен не может точно назвать момент, когда все это началось. Кажется, эта хандра, эта тоска у него всю жизнь, хотя в действительности это полная чушь. Он был счастлив. Но он не помнит, когда его счастье ушло.

Случилось ли это, когда закончился сериал? Когда он попрощался с ролью Дина Винчестера и вселенной «Сверхъестественного»? Или все начало портиться чуть позже, когда по выходу из заслуженного отпуска он не обнаружил ни одного по-настоящему интересующего его проекта? Или, скорее, когда он понял, что и не особо был теперь нужен где-то? Ведь весь мир запомнил его как охотника на монстров: неудивительно, что его теперь не зовут играть главные роли, опасаясь неоднозначной реакции зрителей.

Возможно, его дела ухудшились вместе с отношениями с Джаредом. Странно, будучи лучшими, казалось бы, друзьями столько лет, по завершению объединяющей их работы они разъехались по домам и почти перестали созваниваться, не говоря уже о встречах

А может, всему виной стал пробежавший между ним и Дэннил холодок, который повлек за собой появление у нее другого мужчины. Может, это многочисленные скандалы и финальный отъезд жены так его вымотали. Может, то, что Дэннил забрала с собой Джастис, ударило по нему слишком сильно.

Так или иначе, все эти события одно за другим потихоньку затянули его в какую-то трясину, и теперь, спустя годы после выхода последней серии «Сверхъестественного», Дженсен только и делает, что сидит дома, записывает депрессивные песни и иногда видится с дочерью.

На самом деле, Дженсен живет прошлым. Он возвращается к нему каждый день, вспоминая, смакуя в голове каждый отдельный момент былой жизни. Невероятно, раньше он никогда не задумывался о том, как хорошо ему было. Не зря, наверное, говорят, что все познается в сравнении.



Честно признаться, Дженсен не может точно назвать момент, когда все это началось. Но, пожалуй, он может назвать момент, когда он понял, что дальше так продолжаться не может. И этот момент прямо сейчас.

Сегодня двадцатое августа, на дворе ночь, и Дженсен лежит в постели в своем пустом доме в Остине, тщетно пытаясь уснуть. Он лежит, почти ожесточенно вжимаясь щекой в подушку, и с силой жмурится. Боль, ощущаемая почти на физическом уровне, буравит в груди дыру. Его тошнит. Кажется, сейчас вырвет собственными воспоминаниями, едкими, словно кислота.

Памятная дата пульсирует в голове словно опухоль. Запретное имя, не произносимое слишком долго, горит на губах.

Миша-Миша-Миша-Миша-Миша шепчет он, судорожно сглатывая, копошась в своих горько-сладких воспоминаниях, облизывая пересохшие губы. Миша-Миша-Миша Миш

Этой ночью Дженсен срывается. И впервые за все эти годы звонит Мише. Вскочив с постели, он, нарезая круги по спальне, слушает длинные гудки. Когда их сменяет тишина застывает на месте и едва слышно хрипит жалкие слова поздравления.

Миша отвечает не сразу. А когда наконец делает это, сердце Дженсена, и так бешено колотящееся, чуть не выпрыгивает из груди.

«Ты пьян? тихо спрашивает Миша. Это не смешно».

Дженсен против воли смеется нервно, немного надрывно, так по-дурацки счастливо, потому что он вновь слышит этот голос. А потом он, впиваясь короткими ногтями в ладонь предлагает Мише встретиться. Это звучит ужасно нелепо. Дженсен ведет себя так, будто это не они не разговаривали друг с другом много лет. Будто это не он когда-то собственноручно оборвал все связи с Мишей. Будто это не его губами были сказаны те слова холодные, равнодушные, заведомо ложные, такие омерзительные ему сейчас.

Как ни странно, Миша принимает его предложение: на пару секунд Дженсен словно умирает и тут же возрождается. Впервые за долгое время в его груди маленьким, неуверенным, дрожащим язычком пламени загорается надежда.



Он прилетает в Ванкувер, где Миша режиссирует один молодежный сериал, имеющий все шансы стать культовым, вечером восемнадцатого сентября. Здесь пасмурно, плюс пятнадцать; в лицо дует прохладный ветер. Из аэропорта его встречает машина; немолодой худощавый водитель везет его в отель.

Нет, Дженсен никак не следил за Мишей, тем не менее он знает, что тот все так же активен и успешен, что много снимается и снимает сам, что разрабатывает новые проекты и акции, и что даже, по слухам, пишет книгу.

У Дженсена уходит больше часа, чтобы добраться до отеля. Получив на ресепшне карту-ключ, он поднимается на лифте в номер, закрывает дверь и падает на кровать. Трогает рукой бороду, хмурится: обязательно нужно побриться. Миша никогда не любил, когда он ходил заросшим



Вскоре небо темнеет, и ветер усиливается. Дженсен узнает Канаду, и на его лице появляется тоскливая улыбка. Он сидит на краешке письменного стола в своем номере, вымытый, выбритый и посвежевший, хорошо одетый, вылизанный до невозможности. Он сидит и задумчиво гладит себя по бедру, обтянутому темно-серой тканью зауженных брюк. Рядом лежит телефон. В какой-то момент Дженсен почти звонит Мише, чтобы еще раз условиться о месте и времени, но останавливается.

Он сидит так несколько минут, ковыряясь в своих мыслях, путаясь в страхах, а потом, раздраженно качнув головой, слезает со стола. Убирает телефон в карман. В другой кладет бумажник. Глубоко вдохнув, он пару секунд смотрит в пол, не шевелясь. Затем резко выдыхает, хватает карту-ключ, напоследок проверяет свое отражение в зеркале и выходит из номера.



Когда Дженсен видит его, все внутри сначала замирает, а затем обрывается. Дыхание перехватывает, когда Миша, сопровождаемый услужливой хостес, входит в ресторан на последнем этаже отеля, выкупленный Дженсеном на один вечер, и сразу находит его взглядом. Секунду его лицо выражает странную растерянность, а потом Миша внезапно расплывается в улыбке широкой, белозубой и такой неискренней.

Дженсен не ожидал, что они будут обниматься, но они действительно обнимаются: Миша кладет ладони на его плечи, и ему ничего не остается, как положить свои руки ему на спину. Дженсен слышит какие-то приветствия, какие-то шутки, вопросы, но абсолютно не воспринимает их: все, на чем он сейчас сконцентрирован, это на ощущении прижимающегося к нему теплого тела, на запахе все того же шампуня, на звуке глубокого сиплого дыхания. От всего этого голова идет кругом, и в паху разливается горячая истома.

По прошествии часа Дженсен думает, что эта встреча совсем не такая, какой он ее себе представлял. Нет, если посмотреть со стороны, все замечательно: они, как настоящие бывшие коллеги и чертовы старые друзья, сидят вдвоем в ресторане, методично поглощают свой ужин и мирно разговаривают. Вроде бы хорошо, вроде бы правильно, вот только Дженсен знает, что все это полный фарс. Что улыбка Миши такая же лживая, как и его собственная. Что все их разговоры о работе, семьях и общих знакомых пустой треп. И что еда ощущается во рту жеваной бумагой. И что грудь сдавило от напряжения и циркулирующего под кожей отчаяния. И что его руки трясутся с каждой минутой все сильнее.

Дженсен не находит в себе сил прервать эту трагикомедию до тех пор, пока они не встают из-за стола и не направляются к лифту. Миша затихает: он шагает впереди него, чуть склонив голову, изучая узорчатый мраморный пол. Наконец они заходят в просторную кабину, Дженсен обводит взглядом потолок, выискивая камеры, а не найдя делает глубокий вдох. Двери закрываются.

Он бросается на Мишу словно пес, спущенный с цепи. Зажимает его в углу, хватает за запястья, чтобы не вздумал оттолкнуть. Но Миша и не отталкивает. Не сопротивляется. Как и всегда. Поцелуй получается жесткий, яростный, но не страстный, нет: для этого в нем слишком много боли. Они оба купаются в этом чувстве с головой, захлебываются им, захлебываются друг другом, и земля начинает уходить из-под ног. Дженсен целует его так, будто желает наказать за этот вечер, такой глупый и бессмысленный. Наказать за его фальшивую улыбку, за радостный голос, за всю эту блядскую игру.

Когда Дженсен оставляет его губы в покое, он опускает на них мутный взгляд и с довольным урчанием отмечает, какие они покрасневшие и истерзанные. Ширинка давит на возбужденный член, и он только сейчас понимает, что терся все это время о Мишу пахом. Тот открывает глаза, и Дженсен с облегчением видит, что дурацкая маска спала, и теперь Миша настоящий. Взгляд синих глаз расфокусирован, губы еще подрагивают, лицо усталое и постаревшее. Дженсен отстраненно думает, что сам сейчас, должно быть, выглядит так же.

Легче стало? хрипит Миша, глядя на него с легким вызовом.

Немного, отвечает он, прикрывая веки, когда Миша мягко высвобождает свои руки и ведет кончиками пальцев по его животу и груди, а после сцепляет их за его шеей.

Ну и зачем был весь этот цирк? Пустой ресторан, ужин, вино? Дженсен, право, я же не твоя жена.

Миша растягивает губы в ленивой ухмылке, от которой так и несет тоской, и немного подается бедрами ему навстречу. Дженсен толкается пахом в ответ, и они оба негромко стонут от контакта.

Я снял нам номер.

Конечно, ты снял, Миша опять усмехается уголком рта, отпуская его и отходя к панели с кнопками этажей. На каком?

На восемнадцатом, шепчет Дженсен.

Восемнадцатого числа, на восемнадцатом этаже хмыкает он и вдавливает палец в кнопку.

Миш.

Плечи Миши, обтянутые розовой рубашкой, вздрагивают. Улыбка гаснет.

М-м-м? тянет он, разворачиваясь лицом к нему, склоняя голову набок в стиле Каса, вызывая этим у Дженсена совершенно ненужный приступ ностальгии.

Нам нужно поговорить.

А разве мы не этим занимались последние полтора часа? Миша вздергивает брови.

Нет, нормально поговорить, он мотает головой, пристально глядя Мише в глаза.

О, тот кивает растерянно и, как кажется Дженсену, слегка напуганно. Ладно.

Остаток пути проходит в молчании.



Не то чтобы это все затевалось ради секса, нет Но ни к чему отрицать очевидное: это было одной из целей. Дженсену ужасно не хватало этого, и сейчас, находясь в кровати с Мишей на своих коленях, он понимает это как никогда хорошо.

Он ласкает все тело Миши с каким-то больным благоговением, в то время как тот стонет почти непрерывно. Миша сидит на нем, пока он гладит его тремя пальцами изнутри, давит на простату, погружается все глубже. Несмотря на то, что в номере не жарко, кожа Миши блестит от пота, а лицо и грудь раскраснелись. Его бедра мелко дрожат, покачиваясь вперед-назад в одном ритме с движением пальцев Дженсена. Миша не так далек от оргазма, и это зрелище почти невыносимо для него и его выдержки.

Когда терпение обрывается, он резко вынимает пальцы и обхватывает свой член, другой рукой впиваясь в бок Миши, помогая ему насадиться. Миша невозможно узкий, почти как в их первый раз, и у Дженсена перед закрытыми глазами мелькают черные и цветные круги так сильно влажные от смазки стеночки стискивают его со всех сторон. Они оба стонут; голос Миши, такой невероятно хриплый, вызывает новый прилив крови к паху. Дженсену кажется, что он уже не может быть тверже; такого стояка у него не было уже давно. С последнего раза с Мишей.

После того, как ягодицы Миши соприкасаются с его бедрами, и он оказывается полностью внутри, член Миши слегка опадает: он тянется к нему рукой, но Дженсен перехватывает оба его запястья и заводит их ему за спину. Миша недовольно вздыхает, но его не обманешь: Дженсен знает, что ему нравится чувствовать над собой его контроль. Вообще, Миша свободолюбивый человек, но для Дженсена он охотно делает исключение.

Миша почти лишен возможности двигаться, и это жутко заводит их обоих. Миша не может даже немного приподняться с его члена: локти Дженсена вдавливают его бедра в его собственные. По прошествии минуты Миша уже изнывает от отсутствия трения и ерзает на нем, туго сжимаясь, хнычет, тяжело дышит. Дженсен с жадностью смотрит на него, наслаждается его нетерпением, распаляясь лишь сильнее. Ощущение власти кружит голову совсем как раньше, сердце заходится в сумасшедшем ритме, а грудь распирает, раздирает от полноты чувств к этому мужчине.

Когда из горла Миши вырывается особо хриплый, умоляющий гортанный стон, Дженсен решает наконец сжалиться: немного приподнимает руки, продолжая между тем крепко держать его запястья. Миша тут же начинает выпускать его из себя, чтобы потом насадиться снова. Ему непросто двигаться, но он очень старается, запрокидывая голову, лихорадочно облизывая потрескавшиеся губы.

За окном вдруг бьет молния. Она прочерчивает темное небо рваным сверкающим зигзагом, заливая комнату ослепляющим светом. Вспышка длится крохотное мгновение, но его хватает, чтобы взгляд Дженсена выхватил сюрреалистично синие глаза Миши. Яркие, как сама молния.

До них доносится гром: Дженсен поворачивает голову в сторону приоткрытого окна. И грозное небесное клокотание, похожее на рык животного, находит отклик у него внутри: Дженсен тоже рычит, резко подаваясь вперед и захватывая губами кожу на шее Миши. Тот, выдохнув чувственное «ах», тянется к нему за поцелуем.

Этого он уже не может вынести. Низко застонав, он легко спихивает с себя Мишу, и тот, трясясь от неудовлетворенности, секунду смотрит на него полупьяно, а после так знакомо встает на колени на середине кровати, кладет голову на сложенные руки, шире расставляет ноги и о Боже прогибается в пояснице с такой силой, что Дженсен на миг пугается за его спину и так не совсем здоровую, но лишь на миг, потому что тут его затапливает такое возбуждение, что все мысли перепуганными птицами вылетают из головы.

Он наконец трахает Мишу так, как тот любит глубоко, сильно, не слишком быстро, натягивая его на себя за тазовые косточки, любуясь тем, как член раз за разом входит в него. Однако вскоре ему становится мало и этого: хочется больше, ближе, больше Тогда он грубо заставляет Мишу лечь, а затем, притираясь к нему всем телом, начинает двигаться резче. Дженсен целует его плечи, кусает загривок, горячо шепчет в ухо, как он скучал по нему, зарывается носом в волосы Миши, жадно вдыхает его запах, слишком родной и любимый, чтобы это не причиняло боль. Ему кажется, что он сходит с ума, и одновременно с этим он счастлив как никогда.

Начинается ливень. Прозрачные капли, гонимые ветром, яростно бьют о стекло.

Гром и молния сотрясают небеса.

Миша под ним жмурится, задыхается, бьется в оргазме. Рот распахнут до хруста челюстей; стон, больше похожий на всхлип, разносится по всему номеру. Он неконтролируемо сжимается вокруг Дженсена: тот, сделав еще несколько рваных движений, вжимается лобком в ягодицы Миши, прячет лицо в изгибе его шеи и, захрипев, наконец кончает.



Честно признаться, Дженсен не может точно назвать момент, когда все это началось. Кажется, эта хандра, эта тоска у него всю жизнь, хотя в действительности это полная чушь. Он был счастлив. Когда рядом был Миша. И его счастье ушло вместе с ним.

У Дженсена уходит меньше минуты, чтобы объяснить Мише ситуацию. Чтобы, держа его за смуглое запястье, попросить прощения. Чтобы, нервничая и едва контролируя свой голос, попросить о втором шансе.

Миша удивлен.

Ты думаешь, я обижен на тебя?

Глаза Дженсена расширяются; он недоуменно смотрит на Мишу.

Но я же бросил тебя, растерянно говорит он.

Миша устало растягивает губы в улыбке, высвобождает свою руку из руки Дженсена и обхватывает ладонями его лицо.

Мой мальчик, Миша целует его прикрытые веки. Ты правда думаешь, что, если бы ты этого не сделал, мы бы были вместе?

Дженсен медленно открывает глаза.

Я не Я не знаю, он прочищает горло. Да?

Миша неверяще качает головой. Его чуть влажные волосы взъерошены. Морщины на лбу выделяются сильнее, когда он поднимает брови.

Дженсен, Миша неторопливо двигается, осторожно садится на самый край кровати спиной к нему и лицом к окну, за которым монотонно шумит умеренный дождь. Ты все тогда сделал правильно.

Дженсен обводит взглядом его поникшие плечи; он хочет протянуть руку и коснуться бархатистой кожи, но не может шевельнуть и пальцем.

Что? Что ты такое говоришь?.. Миш, послушай, он лихорадочно сглатывает. Я живу один. И я знаю, что вы с женой тоже

Это временная мера, перебивает Миша.

Миш, Дженсен находит в себе силы сесть прямо позади него. Костяшками пальцев он ведет от шеи Миши вниз по позвоночнику. Я же вижу, что что не у меня одного остались чувства, выдавив эти слова, он касается затылка Миши губами. Шоу давно позади. Дети подросли. Я практически в разводе. И Миш, мне плохо, дрожащим голосом шепчет он тяжелое признание. И ты знаешь, что Дженсен трется носом о его волосы. Что

Закончить не хватает сил.

Что? хрипло спрашивает Миша, не поворачивая головы.

Дженсен молчит. Молчит, когда Миша встает. Молчит, когда Миша начинает собирать одежду.

Когда он вновь подходит к кровати, Дженсен встает. Он полностью обнажен, в то время как Миша полностью одет. Они стоят друг напротив друга; Дженсен смотрит на него выжидающе.

Понимаешь, Дженсен тихо говорит Миша, опуская взгляд куда-то на его плечо. Иногда некоторым вещам как бы хороши они не были нужно положить конец, в этот момент тот маленький слабый фитилек надежды у него в груди резко гаснет. Ты ошибаешься, я никогда не держал на тебя зла или обиды. Ты сделал то, что должен был сделать. Хотя нет, даже не так: ты сделал то, что должно было случиться, ты понимаешь? Миша наконец смотрит прямо на него. Глаза влажные, покрасневшие от полопавшихся капилляров. То, что было между нами, пока шел сериал ну, оно было, и это замечательно, верно? его пухлые губы чуть дрожат. Но сейчас оно в прошлом, и из попытки возвратить это уже не выйдет ничего хорошего. Дженсен, мы должны были расстаться, с силой говорит Миша, грустно улыбаясь. Да, это было больно. Да, больно и сейчас. Но это правильно.

«Правильно»? выдыхает он спустя минуту болезненного ступора, с трудом выталкивая из себя слоги. Сукин сын, почему ты тогда здесь, а? озлобленно-оборонительно шипит он. Какого хера ты согласился на эту встречу? Ублюдок, ты противоречишь сам себе.


Миша прикрывает глаза. Дженсен с тупой бессильной яростью смотрит на его ресницы, сосредотачивается на этом действии, чтобы не врезать ему по лицу, крича на весь этаж.

Я позволил тебе прилететь, потому что ты этого хотел, терпеливо отвечает Миша и тем самым разбивает весь его мир, всю его вселенную на осколки. Сначала я не понимал, зачем тебе это, но сейчас понимаю. Дженсен, если бы мы сегодня не встретились, ты бы так и продолжал винить себя за тот день. Когда на самом деле виноватых нет и никогда не было.

Дженсен замолкает. И он не чувствует в себе способности когда-либо еще заговорить.

Пока, по щеке Миши течет слеза, но он слабо улыбается. Его губы прижимаются к губам Дженсена в последний раз. Поцелуй соленый. И горчит.

Щелкает замок Миша уходит. А он все так же стоит посреди пустого холодного номера. Стоит минуту, пять, десять. Веки сомкнуты, в ушах шумит, пульс бьется в висках. Дженсен дышит часто и поверхностно. Он задыхается, но знает: один глубокий вдох и все будет кончено. Он сломается.

Не открывая глаз, Дженсен садится обратно на кровать. Давит в себе истерику, превращая ее в обычную, более привычную ему боль, что тут же начинает струиться по венам, отравляя все тело, все органы, все чувства.

Медленно-медленно, будто под каким-нибудь наркотиком, он ложится. На бок так легче держаться.

Запах Миши, запах его тела, его желания, его удовольствия, запах его покорности, нежности, усталости этот запах невидимой веревкой обвивается вокруг его шеи и душит, душит.

Через неизвестный отрезок времени к нему вдруг приходит осознание: в номере совсем тихо. Дождь кончился.

По переносице, щекоча кожу, неторопливо катится горячая капля.

15

Приложенные файлы

  • doc 4175074
    Размер файла: 66 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий