Гл. 3 Исследование социальной адаптации вынужденных переселенцев

Глава 3. Исследование социальной адаптации вынужденных переселенцев
Данный раздел посвящен изучению опыта социальной адаптации семьи вынужденных переселенцев, основу исследования составил метод кейс-стади.
Введение
Актуальность данного кейс-стади обусловлена тем, что в условиях, когда Россия испытывает новую волну вынужденной миграции, используемая стратегия будет способствовать не только пониманию проблем, с которыми сталкиваются вынужденные мигранты в результате переезда, но и содействию в выработке возможных стратегий и механизмов по преодолению барьеров в процессе адаптации.
Разнообразие социальных барьеров, которые необходимо преодолеть вынужденным мигрантам в новых и зачастую экстремальных условиях в процессе социальной адаптации. Основой успеха данного процесса, выступают особенности личности мигранта. Его активная включенность в процесс преодоления адаптивных барьеров, является определяющим фактором успеха. Однако, существует ряд проблем, справиться с которыми он может лишь при условии, когда социальная система, в которой он вынужден выстраивать новую жизнь, способна предоставить помощь в преодолении выстроенных ею же барьеров.
Социальная работа, как один из механизмов реализации социальной адаптации наиболее уязвимых категорий граждан, имеет разные формы и направления. Социальная адаптация вынужденных мигрантов, сопровождается специфическим набором проблем, условно говоря, материального, культурного и психологического характера. В представленном случае иллюстрируется ситуация, в которой процесс адаптации беженцев сопровождался серьезными проблемами психологического характера. Мы считаем, что данный факт, должен был быть объектом пристального внимания со стороны социальной работы. Таким образом, в работе с беженцами и вынужденными переселенцами, необходимо учитывать весь спектр возможных проблем, которые неизбежно сопутствую процессу адаптации, и своевременно содействовать их разрешению посредством различных практических форм и направлений.
Целью изучения случая является определение технологий социальной работы, которые содействуют выработке жизненных стратегий и механизмов решения проблем, сопровождающих беженцев и вынужденных переселенцев в процессе их социальной адаптации. Нам необходимо реализовать задачи, которые бы способствовали достижению нашей цели:
1. Проанализировать предложенный случай
2. Выявить возможные проблемы, сопровождающие беженцев и вынужденных переселенцев в процессе социальной адаптации
3. Определить формы социальной работы с беженцами и вынужденными переселенцами, направленные на преодоление проблем в процессе социальной адаптации.
В качестве основы для разработки ситуации и заданий использовались публицистические статьи, интервью. Кейс может быть использован специалистами в области социальной работы и как учебный кейс.
Ситуация
Жизненный опыт вынужденного переселения или
«Унывать нельзя. Уныние это грех. Просто нельзя давать себе повод для этого - иначе это бесславный конец!»
Для подготовки кейс-стади была выбрана ситуация, которая бы наиболее широко представляла весь спектр возможных событий и проблем, характеризующих процесс социальной адаптации беженцев и вынужденных переселенцев, а так же наглядно продемонстрировала, наличие определенной стратегии, применяемой в процессе адаптации. Так как нами планировалось представить кейс в виде нарративного интервью, которое предполагало свободное изложение ситуации, без вмешательства со стороны интервьюера, то соответственно, и требования по выбору информанта были достаточно жесткие. Это должен был быть человек с высокой степенью рефлексии, который был способен давать экспертную оценку происходящему, с достаточно грамотной речью.
Нашим информантом стала женщина по имени Алла Б., 39 лет, на данный момент проживающая в г. Екатеринбург, по образованию культуролог, имеющая двоих детей, не замужем. Прежнее место жительства г. Пицунда, Абхазская АССР, Республика Грузия. Время происходящих событий: 1992 – 2005 г.г. Наша ситуация изложена от первого лица с сохранением присутствующей в речи эмоциональной окраски.
Изложение ситуации
«Знаешь, я иногда думаю, что это было не со мной, не с моей семьей, не с моими соседями, друзьями, знакомыми, не с нашим городком, не с моей Родиной. Прошло больше 23 лет, те события похожи на кадры из мелодраматичного кино, но вот оглядываешься назад, и оказывается, что никуда ничего не делось. Просто стало далеким и, пожалуй, это к лучшему. Это как жизнь «до» и жизнь «после». Не могу сказать, что сейчас жизнь хуже, чем тогда. Нет, она просто другая. Та жизнь – это мое счастливое детство, юность, мое море, мои горы, мой апельсиновый сад, смешение ароматов эвкалипта и фехоа. В этом мы росли, в этом мы жили. Да и, пожалуй, народ там тоже другой, хотя говорят, что все люди одинаковые. И это совсем не означает, что жизнь «после» меня не радует. Наоборот, у меня две прекрасные дочки, любимый мужчина, сестры, которые всегда рядом. Я живу в скромном, но уютном жилье, у меня есть любимая работа, я встретила еще в студенчестве моих преданных друзей, мои старые друзья и знакомые тоже никуда не делись, просто мы теперь живем в разных местах. Я люблю этот динамичный город, я обожаю русскую культуру, я не могу не восхищаться здешней природой, ее величием, ее сдержанным, но в тоже время наполненным какой-то мудростью вековой содержанием. Поэтому и говорю, что просто все по-другому.
На самом деле, ощущение чего-то надвигающегося было уже в конце восьмидесятых, тогда на фоне перестройки и тотального дефицита, а также возможности национального самоопределения возник первая стычка между абхазами и грузинами. Как-то вдруг появилась легкая неприязнь друг к другу. И не то, что бы какой-то конкретный абхаз или грузин друг друга не выносили, нет, на уровне личного общения ничего такого не было, но вот, например, мой отец (он по национальности грузин) «чуть не убил» мою старшую сестру, когда узнал, что она встречается с абхазом. Или, вот случай тоже был, приходит с улицы, младшая сестра и так недовольно спрашивает: «А почему на асфальте нельзя писать город Тбилиси? Сказали такого города в Абхазии нет». В общем, какие-то такие предпосылки уже были. Ну, и в таком состоянии мы все жили до лета 1992 года. Я это очень хорошо помню, потому, что мы все вместе суетились по поводу предстоящей свадьбы моей старшей сестры. Ее увезли к отцу на малую родину и там, у родственников, она готовилась к замужеству. И пока папа организовывал свадьбу, мы с мамой готовили сестре приданое. Таким образом, на момент начала войны, территориально мы оказались по разные стороны фронта. Я помню тот день прекрасно. Это был июль, как обычно жарко и все внезапно перешли на полушепот. Потом это стало привычным явлением, разговаривать очень тихо, что не свойственно кавказским жителям. Детей перестали выпускать из дома, совсем стало туго с покупкой продуктов, люди как-то стали собираться в группы. Помню, к нам однажды пришел молодой сван («сваны» - один из этносов в Грузии - прим. автора) и тихо, что-то сказал моей маме. Она изменилась в лице и в ту ночь мы впервые ночевали в чужой квартире вместе с остальными женщинами и детьми, нашу группу объединяло одно – мы были грузинами. На следующий день мамой было принято решение уехать. Вопрос стоял только в том, куда именно? Выбор был между Грузией и Россией, там у мамы были родственники. Сама она была русской, детство прожила в Татарстане, а училась в Свердловской области и там же у нее была ее родная тетя. По логике вещей надо было ехать в Грузию и, наверное, мы бы так и поступили, но в те дни пришло известие, что один из пассажирских кораблей, перевозивший беженцев, который шел в порт Поти (Грузия) был потоплен. А по суше выбраться к отцу и сестре не было возможности, потому что на тот момент в Сухуми во всю шла война. Страх стал нашей повседневной жизнью. В течение нескольких дней мы собрали вещи и документы, сложили в огромные сумки и впятером (мама, я и три младших сестры) стали выдвигаться на рассвете. Описать то, что пришлось испытать нам в тот период, пока мы добирались до границы с Россией сложно. Вкратце скажу, что это дикая жара, пешая «прогулка» вдоль берега моря, нескончаемая жажда, стрельба неизвестно с какой стороны, блокпосты, где тебя не выпускают, потому что ты грузин или у тебя просто грузинская фамилия, это вертолеты, обстреливающие горы. В те дни моя самая младшая сестра ей тогда было 5 лет, испытала сильнейший испуг, который так или иначе дает о себе знать до сих пор. Всеми правдами и неправдами мы выбрались из этого ада в Сочи. Здесь, казалось, ничего не происходило, и лишь забитые до отказа вагоны поездов говорили о том, что Россия готовится принимать всех, кто смог убежать от войны. Так мы трое суток в переполненном вагоне ехали до Свердловска. Мне, пожалуй, больше не приходилось испытывать такой концентрации энергетического напряжения и тяжести в одном месте. Никто не смеялся, понимаешь? Подавленность и глубокое осмысление происходящего – вот, что я запомнила на лицах, едущих вместе с нами людей.
В начале сентября мы приехали в Свердловск, и уже на последние деньги купили билеты на поезд, который шел до городка, где жила родная тетя моей мамы. Она и ее семья нас ждали и уже через несколько дней стали приходить ее друзья и знакомые, с тем, чтобы предложить свою помощь. С одной стороны, ты понимаешь, что люди от чистого сердца и душевной заботой предлагают то, в чем возможно сами не испытывали избытка. Это и одежда зимняя, и обувь, и продукты, вообще все то, чем сами жили. Трудно осознать, что еще вчера, твой уровень жизни был выше среднестатистического, потому что на тот момент мои родители достаточно зарабатывали, чтобы обладать всеми «благами» советского человека, была и трехкомнатная квартира, и благоустроенный дом с садом из фруктовых деревьев, пасека, земельный участок в одном из красивейших мест Грузии, автомобиль. А тут ты вроде как нищий. Я называю это ломка сознания. Потому что восприятие действительности проходило очень тяжело.
Дальше началась жизнь под
· названием «бег с препятствиями». Моей маме надо было устроить нас в школу, самой устроиться на работу, что-то придумывать на счет жилья, потому что ютиться восьмерым людям в небольшой квартире было совсем невыносимо. Когда прошел, так скажем первый шок и у нас и у родственников, у которых мы жили, началась обыкновенная бытовая повседневность. Разный менталитет, разные жизненные принципы, разный жизненный уклад, традиции – все это стало скорее разъединяющим фактором, чем объединяющим. Не скрою, случались, иногда конфликты. Поэтому, мама активно начала свою «пробивную» деятельность. Она, вообще у нас была такой неугомонной, никогда на месте не сидела. Все время, что-то придумывала, что-то затевала. Кстати, до переезда, примерно за год до известных событии, начала свой небольшой бизнес. Так и здесь, скажу честно, вертелась как белка в колесе. Ее обычная траектория передвижения, примерно, была такой: паспортный стол – администрация города – различные социальные службы, тогда это называлось собесом, так до бесконечности. Через месяц родственники помогли с работой. А к зиме нам выделили 2 комнаты в общежитии и мы были, можно сказать, счастливы. Вот так, потихоньку, начиналось меняться отношение ко всему происходящему. Мне как-то врезалась в память одна ее фраза: «Унывать нельзя. Уныние это грех. Просто нельзя давать себе повод для этого - иначе это бесславный конец!» Вот с таким девизом она и шла по жизни.
Потом, наверное, через год, точно не помню, нам дали статус беженцев в связи с этим нам полагалось жилье. Миграционка стала местом ее паломничества. А в мэрии города, ее просто узнавали в лицо. Кроме того, как многодетная мать, она могла пользоваться различными льготами, стала получать ежемесячное пособие, и это тоже очень помогало нам тогда. Кроме пособия, помню, получали, что-то вроде гуманитарной помощи, но в те времена, ее выдавали всем, потому что тяжело было не только беженцам. Но суть в том, что любую имеющуюся возможность она использовала для того, что бы хоть как-то наладить нашу жизнь.
Потихоньку, как-то все стало налаживаться. Мама работала, мы учились, жилье было. Процесс школьно обучения не для всех из нас проходил гладко, видимо стресс даром не прошел.
Через года полтора приехал отец. Честно говоря, это был другой человек. Из-за минометного обстрела, его контузило, и на фоне этого развилась мания преследования. Но на тот момент она была не ярко выраженной. Маме удалось его устроить на работу, но он не смог привыкнуть здешнему климату и условиям и решил уехать к брату в один из южных регионов России.
В 1995 году от миграционной службы нам выделили свое жилье. Это был маленький неблагоустроенный дом, с небольшим огородом, и баней. По факту это был дом с большим процентом износа, но на тот момент это было лучшее, что нам могли предложить, учитывая количество человек. Остальной фонд временного жилья представлял собой несколько жилых полуразрушенных помещений. На обустройство дома, необходимы были деньги, чтобы купить хоть какую-нибудь мебель и мама обратилась за материальной помощью по месту своей работы. Деньги в кратчайшие сроки были выделены, мы переехали на новое место.
Все потихоньку налаживалось. Все мои сестры были при деле, я заканчивала педагогический колледж, младшие успешно учились, мама начала новый проект. Уже были выделены земли под строительство нового жилья, кроме того мама решила завести фермерское хозяйство в деревне расположенной неподалеку от города. Были достигнуты договоренности с главой сельсовета о выделении земель под хозяйство. Вскоре ей выдали ссуду. Но в 1997 году, умер отец. Его психическое состояние в тот период серьезно ухудшилось. Панические атаки все чаще сковывали сознание, было несколько попыток суицида. Нам пришлось положить его в психиатрическую клинику, он там пролежал почти месяц. Состояние, казалось, стабилизировалось, но проблемы с сосудами в ногах вызвали гангрену конечностей. Кроме того обострилась хроническая язва желудка. Непрекращающиеся боли в желудке и ноге вновь ввергли его в состояние из которого он уже не смог выбраться. Папа повесился. Для всех нас это был очередной удар. Отца мы похоронили на Родине.
Ровно год прошел с тех трагичных для нашей семьи событий. Мы с мамой съездили в Грузию на годовщину к отцу. Вернулись обратно, и через 5 месяцев, пролежав 4 дня в коме, от инсульта умерла мама. Казалось, что мир встал с ног на голову. Казалось, так не бывает. Не понятно было, как жить дальше. Для нас мама была всем. Это была наша душа, наша жизнь, нашим пастырем. На момент ее смерти мне было 23 года, сестрам 17, 15 и 11лет. Знаешь, мир полон хороших и добрых людей. Нас тогда не оставили одних наедине со своей бедой. С маминой работы первое время помогали материально, родственники сплотились вокруг нас, в администрации всячески содействовали, когда я обратилась по поводу опекунства над моими сестрами. В центре занятости помогли с поиском работы. На тот момент я работала учителем начальных классов, а зарплата была совсем мизерной, чтобы мне разрешили взять опекунство над сестрами. В одном из центров соцзащиты мне посоветовали встать в очередь на получение жилья. И все это было сделано за три месяца. Сначала, учитывая наше моральное состояние, все это казалось невозможным. Но, когда ты понимаешь, что по-другому быть не должно, появляется необыкновенный стимул пройти через все преграды. Через год нам дали новую квартиру, мы туда переехали, дом из ведомства миграционной службы перешел в муниципалитет, мне отдали его в собственность. Пособия от государства были достаточными, чтобы можно было прожить. Вскоре я поступила в университет, через некоторое время другая сестра пошла получать высшее образование, младшая после окончания школы тоже сразу поступила в ВУЗ.
Все мы сейчас работаем, имеем свои семьи. В общем, все как у всех. Мы все тут уже давно свои, но никто не забывает о корнях, все таки, немалая часть жизни прошла там. Мне известны истории многих беженцев, у всех по-разному сложилась судьба, кто-то более успешно живет, кто-то менее. Кто-то прошел через такое, что нас не коснулось. Приведу пример. У меня в Пицунде была лучшая подруга, Ольга. Во время войны они переехали в одну из казачьих станиц в Адыгее. Так вот, там им то и дело давали понять, что они там вроде как другие, живут по-другому, разговаривают по-другому, делают по-другому. Хотя они были такими же русскими как жители станицы. Конечно, длительная жизнь в определенной культуре, накладывает свои отпечатки на твое мировосприятие и ценности, но я не думала, что это может так выделяться на фоне других. Мы, к счастью, с такими проблемами не сталкивались. Нас как-то доброжелательно приняли местные.
Недавно поймала себя на мысли, что если бы мне предложили вернуться обратно, не задумываясь бы, ответила нет. Странно. То ли от того, что столько пережито, то ли от того, что не ассоциирую свою нынешнюю жизнь с тем местом, а может потому, что теперь моя жизнь здесь и я люблю это место? Не знаю».
Вопросы и задания:
Перечислите и охарактеризуйте проблемы, сопровождающие беженцев и вынужденных переселенцев в процессе социальной адаптации.
Какие проблемы социальной адаптации можно выделить на основе описанного случая?
Сформулируйте основные направления с беженцами и вынужденными переселенцами.
Дайте определение понятиям: реабилитация, адаптация и аккультурация и интеграция в социальной среде.
Какие меры можно использовать для повышения адаптационных способностей мигрантов?
Как можно охарактеризовать жизненную стратегию актора (матери)?
Как вы считаете как можно разграничить влияние личных качеств и микроокружения на процесс интеграции мигрантов?
Согласны ли вы с утверждением, что данная семья относится к категории семей, которые «способны самостоятельно решать свои проблемы, но лишь частично»?
Как вы можете охарактеризовать особенности помощи семьям, перенесшим психологическую травму, вследствие военных действий, содержание которой составляет «утрату веры в то, что жизнь организована в соответствии с определенным порядком и поддается контролю»?
Какие социальные барьеры необходимо преодолеть данной семье?
Подготовьте анализ ситуации формату научной статьи на основе ключевой фразы: «Унывать нельзя. Уныние это грех. Просто нельзя давать себе повод для этого - иначе это бесславный конец!» Сформулируйте собственное название статьи, оформите в соответствии с требованиями.
Рекомендуемая литература
Акмалова А. А., Капицын В. М. Социальная работа с мигрантами и беженцами //М.: ИНФРА-М. – 2008. С.155
Вдовина М.В. Социальная работа с семьей: подготовка специалистов // ЗПУ . 2005. №4. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnaya-rabota-s-semiey-podgotovka-spetsialistov (дата обращения: 14.06.2015).
Малкина-Пых И. Г. Психологическая помощь в кризисных ситуациях //М.: Эксмо. – 2008.С.9. – Режим доступа: http://univer.nuczu.edu.ua/tmp_metod/965/psyho_extremal.pdf (дата обращения: 14.06.2015)
Маслова Т. Ф. Социальное самочувствие вынужденных переселенцев //Социологические исследования. – 2007. – №. 4. – С.107
. Кейс разработан на основе ВКР студентки кафедры социальной работы УрФУ, Чантурия Х.Е., научный руководитель – доцент Панкова С.Н.
. Акмалова А. А., Капицын В. М. Социальная работа с мигрантами и беженцами //М.: ИНФРА-М. – 2008, с. 155
. Маслова Т. Ф. Социальное самочувствие вынужденных переселенцев //Социологические исследования. – 2007. – №. 4. – С.107
. Вдовина М.В. Социальная работа с семьей: подготовка специалистов // ЗПУ . 2005. №4. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/sotsialnaya-rabota-s-semiey-podgotovka-spetsialistov (дата обращения: 14.06.2015).
. Малкина-Пых И. Г. Психологическая помощь в кризисных ситуациях //М.: Эксмо. – 2008.С.9. – Режим доступа: http://univer.nuczu.edu.ua/tmp_metod/965/psyho_extremal.pdf (дата обращения: 14.06.2015)









13 PAGE \* MERGEFORMAT 144715




15

Приложенные файлы

  • doc 3927270
    Размер файла: 66 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий