Колпакова. Песни заклинательные

Н. П. Колпакова
ПЕСНИ ЗАКЛИНАТЕЛЬНЫЕ
Среди русских традиционных народных песен одними из наиболее древних являются песни типа обрядовых заклинаний. Та стадия общественного развития, на которой этот песенный жанр был в русском фольклоре единственным, неизвестна: древнейшие свидетельства упоминают наряду с обрядовыми песнями уже и величальные, и плясовые. Очевидно, в XIXII веках песни-заклинания существовали у русского народа в окружении других, исполнявших в быту иные функции и, вероятно, уже тогда имевших свои особые идейные и художественные черты. Основную массу песен обрядового заклинательного характера в записях XVIIIXX веков составляют песни аграрно-календарные, к которым примыкают и некоторые другие разновидности бытовой традиционной песни. <...> <...> Песни, принадлежащие к этому жанру, связаны с пережитками традиционного мировоззрения старой деревни. Они
' На основании этнографических данных можно предположить, что песням-заклинаниям предшествовали песни еще более архаические (трудовые песни типа восклицаний-выкриков), сопровождавшие коллективную физическую работу и организовывавшие ее своим ритмом; древних текстов этих песен в русском фольклоре не сохранилось, но такие песенные импровизации-выкрики можно услышать и сегодня (например, в 1954 году они были зафиксированы автором при работе грузчиков на Волге).
встречаются в циклах календарного фольклора и в бытовых обрядовых циклах, выделяясь в каждом случае в группу, обособленную по своему бытовому заданию и художественному языку. В общепринятой классификации традиционных народных песен ни термина «заклинательные песни», ни выделения такого жанра не встречается; между тем в быту русского народа песни типа обрядовых заклинаний, по-видимому, имелись с давних времен. <...> Как и другие традиционные песенные жанры, песни заклинательные обладают вполне четким бытовым назначением и ясно выраженными, устойчивыми чертами текстовой и музыкальной поэтики. Их целенаправленность стремление воздействовать на то или иное явление природы, от которого ожидалась помощь в трудах земледельца, на тот или иной заповедный предмет, которому приписывалось магическое значение, на неведомую силу судьбу, распоряжавшуюся счастьем человека в его личной жизни. Основное количество заклинательных песен сохранилось среди записей календарного фольклора. В общем традиционном народно-песенном репертуаре песен календарного цикла имеется сравнительно немного. Вероятно, песни эти, известные по записям XVIII начала XX века, представляют собой только небольшую часть той календарной... поэзии, которую... знали славяне 2. <...> Точных сведений о том, как возникли, кем и когда исполнялись наиболее старые песни-заклинания аграрного типа, не имеется, но их реалистический характер и конкретность содержания и образов ясно показывают, что создавались они на основе мировоззрения, имевшего устойчивый стихийно-материалистический характер, и были тесно связаны с трудом земледельцев, боровшихся за свое жизненное благополучие. Вместе с тем очевидно, что если колядки, веснянки и другие календарные песни-заклинания и имели когда- либо магическое толкование и значение, то ко времени своих _ первых записей все они, так же как и сопровождавшие их обряды, получили всюду на Руси уже не магический, а значительно более простой характер бытового обычая. Аграрные песни-заклинания, исполнявшиеся в сочельник и под Новый год, обращались к определенному хозяину, припевая ему изобилие в хозяйстве и богатство, возникающие на основе его земледельческих трудов. Позднее к этому тексту прибавились шуточные концовки требования подарков за «опеванье», переходившие иногда в шуточные угрозы. Но исконной целью святочных песен-заклинаний было силой слова подчинить природу
2 Русских календарных песен известно значительно меньше, чем украинских и белорусских. На основании анализа музыкального материала можно предположить, что русские песни календарно-заклинательного типа, известные по записям XIXXX веков, очень близки к своим древнейшим прототипам, так как в их напевах имеется много общего с материалом белорусским и украинским; поскольку с XIV века эти три ветви славян были надолго разлучены друг c другом, общие черты в их календарно-песенном репертуаре, по-видимому, должны были сохраниться с до-монгольского периода
человеку, человеческому коллективу. Возникнув в эпоху родового строя, календарные праздники были делом целого рода; вероятно, в древнейшую пору они еще не сопровождались всеми теми игровыми, величальными и лирическими песнями, которые примкнули к ним впоследствии и в которых нередко присутствуют элементы индивидуальных обращений, персонального прославления и т. п. Поэтому песни аграрно-заклинательного характера никогда, не передавали никаких индивидуальных эмоций своих исполнителей. Этот основной характер заклинательных песен, по-видимому, с веками не изменился. Записи, сделанные за последние 120 150 лет, показывают среди других жанровых черт одну основнуюколлективный характер их исполнения. <...> Эта «артельность» отразилась и в текстах аграрных заклинаний. Ни одна песня этого жанра не обращается к природе от лица отдельного человека, отдельного хозяина; это подчеркивается устойчивым наличием местоимений множественного числа («мы», «нам», «нас» и т. п.), которые встречаются в них постоянно. Требования, предъявлявшиеся природе, всегда имели в виду интересы всего коллектива. Вместе с тем эти требования говорили о конкретном, материально ощутимом характере тех благ, которых человек ждал от природы: людям требовались солнечное тепло, воплощавшееся в обильном урожае, приплод скота, прирост семьи, т. е. все то, что в совокупности создавало материальный достаток и семейное счастье. Не религиозность, а ощущение органической трудовой связи человека с родной землей вот что прежде всего выступает из текстов традиционных аграрных песен-заклинаний. Все эти требования были обращены к различным объектам. В поэтическом преломлении песен-заклинаний весь окружающий мир солнце, земля, небо с тучами и дождями, птицы, растения приобретал такие качества и свойства, которые давали возможность людям непосредственно общаться с ним, разговаривать, делать его участником своих интересов. Эти обращения систематизировались и группировались вокруг более или менее определенных адресатов, различных для каждого времени года. В песнях, связанных с периодом зимнего солнцеворота, таким ведущим образом является «коляда». Трудно установить, какие именно представления связаны с этим образом в русских колядках. У белорусов... термин «коляды» означает период святок, «коляда» собиратель праздничных даяний и самое даяние, получаемое за славление. Русские колядки несколько сужают это многообразное толкование: термин «коляда» не подменяет термина «святки» и подаваемое колядовщикам колядой не называется. Неизвестно, изменилось ли применение данного термина в процессе исторической жизни народа или он и раньше не употреблялся в таком смысле в русском народном обиходе. Что же касается называния колядой самих сборщиков подарков, подаваемых за славление, то в русском фольклоре такое истолкование данного слова также не встречается: коляда все время ощущается как нечто, сопутствующее колядовщикам, но с ними не отождествляемое. Все действия, приписываемые русскими колядками коляде, рисуют образ хотя, может быть, и несколько абстрактный, но бесспорно имеющий антропоморфические черты. Коляда может родиться, она ходит по дворам, вносит богатство в избы, щедро дарит направо и налево пироги, ломти хлеба, деньги, домашнюю птицу, блины и различную сытную и вкусную еду. С образом коляды в песнях-заклинаниях связываются представления о густых, обильных хлебах («сейся, сейся, пашаница, колос колосистый, зерно зернисто»), об обилии скота и увеличении семьи («с Новым годом поздравляю, со скотом, с животом, с малым детушкам»). Коляду, как дорогого гостя, встречают с уважением и почетом («не браните коляду, не журите коляду, пеките коляде пышки, лепешки»). Эти встречи и празднования происходят в скромной крестьянской избе. Мотивы изобилия и той сытости, которая должна была быть в каждом крестьянском доме, сплетаются в этих песнях с изображением конкретной бытовой обстановки: колядки упоминают печку, заднее и верхнее окошки, «кочерёжку», сено, вилы, теплое одеяло на хозяйской постели и т. п. Все это очень далеко от какой бы то ни было поэтизации или мифологических представлений, а, наоборот, тесно связано с реальным деревенским бытом и его нуждами. Так же антропоморфичен образ масленицы центральный образ следующего календарного цикла. Незначительное количество масленичных песен, дошедших до современных исследователей, рисуют образ существа, которое «пешою к нам не ходить, усе на комонях разъезжаить». «Комони» эти, по фольклорной традиции, вороные, а самый поезд масленицы в доказательство его силы, пышности и богатства окружен молодыми слугами. В записи старинных «проводов масленицы», сделанной уже в советское время на Южном Урале, описывается отъезд наплясавшейся и нагулявшейся масленицы «в леса дремучие» до будущего года; уезжая в санях, масленица увозит с собой «снега сыпучие, морозы трескучие» и оставляет людям свой завет «встретить весну красную», «ладить борону и соху», готовиться к весенним работам, т. е. поступает так, как это могло бы сделать разумное существо. Если коляда и масленица могут рождаться, ходить, ездить, дарить людям подарки, давать им свои советы, то такими же антропоморфными чертами в аграрных песнях-заклинаниях обладает и весна. Веснянки показывают образ существа, от которого в очень большой степени зависит благосостояние коллектива земледельцев. Прежде чем встречать непосредственно весну, песня-заклинание обращается ко всем тем, кто, по народным поверьям, может способствовать ее скорейшему появлению: к солнцу с просьбой нарядиться, выглянуть и показаться на общем весеннем празднике, к пчелам, которые должны «замкнуть зиму» и «отпереть лето», и особенно к птицам птицы должны прилететь и принести весну с собой. Их прилету якобы способствовало развешивание по деревьям птичек, вылепленных из теста, и выполнение ряда других весенних обрядов. Непосредственные обращения к самой весне полны радостных надежд и конкретных наказов: весна, как разумное, дружески настроенное к крестьянам существо, должна дать высокие льны, глубокие (т. е. могучие, крепкие) корни растительности, хорошие пастбища скоту, обеспечить плодовитость людям и животным. Как хорошая хозяйка-крестьянка, весна несет с собой «короб житушка», овес лошадям и траву коровам, «по яичушку» деревенским детям. Все эти образы так же необычайно четки, наглядны и тесно связаны с реальными основами трудового крестьянского хозяйства. Лирическая грусть при проводах весны («ой ты, веснушка- весна, да ты куда, весна, ушла, куда делася да подевалася?») сменяется радостной встречей лета. ; Границу между календарными циклами этих двух времен года определить в фольклорном материале очень трудно: песни весеннего и летнего циклов переплетаются и сливаются друг с другом. Конкретный образ существа, которое служило бы олицетворением летней поры, в календарных песнях-заклинаниях отсутствует. Некоторые из летних аграрных песен обращаются к «матери сырой земле», другие поминают троицу и семик, создавая смешение раз- личных исторических наслоений и внося христианские элементы в языческие заклинания. Такой четкой антропоморфной фигуры, как коляда, масленица, весна, в летних аграрных песнях нет. Но тем не менее в них имеется устойчивый поэтический образ: лишенный человеческих черт, он все же в какой-то мере может считаться в календарной поэзии олицетворением мощного расцвета и жизненных сил земли. Это образ молодой кудрявой березы. В весенних календарных песнях березе явно оказывается предпочтение перед всеми другими деревьями, даже перед такими могучими, как дуб и вяз. Кроме березы, в летних аграрных песнях встречаются образы завитых яблонь, «зельев и злаков», взращенных землею, а также грома и туч, оплодотворяющих землю дождевою влагою. Сила растительности, жизненная сила земли вот что смутно вырисовывается из текстов летних песен-заклинаний в качестве объекта, соответствующего антропоморфным существам других времен года. К периоду поздней весны и к разгару летней поры относятся песни, обращенные к Купале и Яриле. Песни, упоминающие эти имена, в основном принадлежат к лирическим любовным и игровым, разрабатывают темы любовной лирики в той же манере, как это делают и другие лирические песни, и заклинательного характера не имеют. В них встречаются возгласы, призывающие Ярилу и Купалу, но это единственный признак их связи с песнями-заклинаниями; имена эти даются обычно в припевах и никакой связи между ними и текстами тех песен, которые они сопровождают, нет. Возможно, что прежде подобный припев относился к песням более ярко выраженного заклинательного характера, но проверить этого нельзя; в тех текстах, с которыми такие возгласы и призывы связываются в записях XIXXX веков, непосредственная аграрная тематика, обусловленные ею художественные образы и соответственные приемы поэтики, как правило, отсутствуют. Песни-заклинания, связанные с периодом уборки хлеба, создают картину торжества земледельческого труда. Основной художественный образ этих песен плодородная нива, земля. Песни описывают, как «колос пошел на ниву, на белую пшеницу»..., как «ржица-матушка колосилась» и т. п. Нива, вобравшая в себя силу нескольких десятков жней, рисуется как какое-то могучее вместилище человеческой трудовой энергии конкретное, почти реально ощутимое. Последовательный процесс перемещения сжатого хлеба с нивы в избу («на гумне стогами, в клети закромами, а в печи пирогами») подается как торжественное шествие по земле благодетельного урожая, взращенного руками крестьянина. В благодарность за урожай земледелец убирает снопы цветами и, стараясь украсить их, «завивает бороду», т. е. сплетает колосья на последнем увозимом с нивы снопе или на последнем снопе, остающемся на ниве до будущего года. Таким образом, в каждом из календарных фольклорно-этнографических комплексов можно выделить более или менее определенный и четкий антропоморфный (или приближающийся к нему) ведущий образ, к которому были обращены древние русские аграрные песни-заклинания. Целеустремленность и содержание всех этих песен были для всех календарных моментов общими: каждый раз имелось в виду определенное воздействие на тот или иной объект природы, каждый раз предъявлялись какие-то определенные требования. Общность бытовой функции обусловила для всех этих песен и общие приемы поэтического языка. Композиционная форма заклинательных песен аграрного характера обычно принадлежит к одному из двух типов. В одних случаях это хоры, обращенные к тому, на кого требовалось воздействовать:
Мать сыра земля, Лошадушкам овсеца, Уроди нам хлеба. Коровушкам травки!
В других случаях это хоровые диалоги с воображаемым собеседником («Ой, весна красна, тепло летичко, что нам вынесла? Короб житушка» и т. д.). Обращает на себя внимание та интонационная система, которая присуща заклинательным песням: это, как правило, императив. Песня приказывает, требует:
Весна, весна красная, Приди, весна, с радостью. <...>
Можно предположить, что этот императивный, иногда почти суровый по своей требовательности способ обращения к природе идет от глубокой древности, от периода жестокой борьбы человека за существование. Этому повелительному тону соответствует лаконичность общей формы, немногословность, деловой характер обращения. Обычный размер песни-заклинания не превышает 10 12 строк. Отдельные фразы коротки, синтаксический комплекс, как правило, укладывается в один стих. Такой же лаконичный характер имеет и музыкальный материал этих песен, в напеве которых на всем протяжении обычно повторяется одна и та же музыкально- восклицательная фраза обрядово-заклинательного характера, с узким мелодическим диапазоном, архаическим ладовым и ритмическим складом и часто с наличием речитативных интонаций. <...> Так же четки, конкретны словарь и синтаксис аграрных песен- заклинаний. Коллектив земледельцев разговаривает с природой просто, деловито, не применяя никаких условных приемов фольклорной поэтики:
Ой, весна красна, Что нам вынесла?
спрашивают люди. И весна так же просто отзывается:
Короб житушка, Малым детушкам Два пшеничушки. По яичушку
и т. д., упоминая в своем ответе о будничных предметах крестьянского хозяйства и обихода. Символики, художественного параллелизма, украшающих эпитетов песня-заклинание календарного типа обычно не знает: для этого весь ее стиль, все содержание слишком прямолинейно, четко, носит слишком деловой характер. Поэтическая образность этой песни создается почти исключительно двумя средствами. Первое из них метафора, переходящая в олицетворение: коляда и овсень ходят по деревне; зима съедает весь хлеб, уносит молоко, сжигает дрова; масленица разъезжает на конях; кулик и пчела несут ключи, отпирают тепло и лето; весна приходит «на жердочке, на бороздочке», принося всем подарки; береза радуется, слыша опевальные песни, а колос сам бежит на ниву. Поэтический материал, используемый для этих метафор, своей непосредственной связью с образами крестьянского трудового быта подчеркивает трудовое происхождение всех этих песен. Второе поэтическое средство гиперболизация, выраженная во многих календарных песнях-заклинаниях очень ярко, опять- таки с явной целью усилить наглядность, конкретность требований и пожеланий людского коллектива. Песня говорит о необычайно крупных зернах («ему с колосу осьмина, из зерна ему коврига, из полузерна пирог», «дай им бог из полна зерна пирог»), обилии скота и домашней птицы, обилии детей («что в лесу ко- чек то бы тебе дал бог дочек», «что в лесу елок столько бы на двор коровок», «сорок коров, пятьдесят порозов» 3, «поросят да гусят, девяносто утят», «во ржи свинушка поросилася семьдесят поросят») и т. д. В ряде случаев впечатление усиливается подбором соответствующих тавтологических эпитетов («зерно зернитое», «колос колосистый» и т.п.).
3 Очевидно, поросят.Ю. К.
Наряду с деловым, четким императивным тоном, немногословностью и лаконичностью музыкального материала в заклинатель- ных аграрных песнях встречаются ласковые, мягкие обращения к природе, к птицам, к насекомым, к хлебу («веснушка», «зимушка», «зимынька», «летичко», «колядушка», «масленка», «пчелка», «пчелынька», «жавороночки», «нивушка», «колосочек», «пшеничка», «ржица-матушка», «хлебушко» и т.п.). Так же ласково говорят земледельцы о животных, за которыми ухаживают («лошадушка», «коровушка», «свинушка») и от которых их благосостояние зависит не меньше, чем от урожая. Возможно, что такой дружеский, ласковый тон указывает на позднейший исторический этап в жизни аграрной песни-заклинания, когда люди уже хорошо осознали свое превосходство над природой, над подчиненными им низшими живыми существами и выражали это соответственной манерой обращения с ними. Вместе с тем этот мягкий тон подчеркивает глубокую внутреннюю связь человека-земледельца с родной землей, его тесную слитность с нею в общих трудовых усилиях, его дружеское желание сделать всю природу соучастницей той радо- сти, которую он испытывает, видя успешный результат своей работы. Стих песен-заклинаний своеобразен и нередко бывает близок к речитативной ритмической прозе. Его напевность подчеркивается распевными дактилическими окончаниями («жавороночки, прилетите-ка, весну красную принесите-ка», «приди, весна, с радостью, со великой милостью» и т.п.). Четко выраженной строфичности в этих песнях обычно нет (что представляется естественным в связи с их небольшим объемом), но внутренняя организованность стиха проявляется различными способами. Прежде всего часто встречаются конечные рифмы, образующие группы, обычно из двух (реже из трех) стихов:
Нам зима надоела, Весь корм уже поела. <...>
Рифмы эти, как часто бывает в традиционных народных песнях разных жанров, обычно являются результатом синтаксически сходного строения стиха и употребления в конце стиха одинаковой части речи. Синтаксические параллелизмы часто пронизывают целые комплексы стихов:
Приди, весна, с радостью, Со льном высоким, С корнем глубоким, С хлебами обильными.
Общей напевности способствуют внутренние рифмы («со скотом, с животом», «за горою, за крутою», «жито колосистое, ядренистое» и т. п.). У заклинательных аграрных песен нередко есть припев, более или менее своеобразный в каждой календарной группе. Так, в текстколядок вплетаются восклицания «коляда, коляда», «коляда, моляда», «таусень, баусень», «овсень, овсень» и др. Из припевов к масленичным песням известны «ой, ладушки-ладу», «люди, люли, гоголек, гоголечек». Весенние песни чаще всего сопровождаются припевом «ой, весна, ой, красна» и его вариантами. Среди летних жнивных встречаются «лило, лило», «ой, лиле, лиле, лиле», «да йие, йие, йие» и т. п. Таким образом, припев в одних случаях является обращением к невидимому существу, соответствующему в представлении земледельцев данному времени года (коляда, весна), в других представляет собой сочетание звуков («люли», «лило», «ладу» и пр.), имеющее сходство с некоторыми именами из славянской мифологии (Лада, Лель), но, видимо, уже давно потерявшее свое конкретное осмысление. В тексте песен припевы размещаются различно. Иногда они стоят после каждого стиха, иногда (и это встречается чаще всего) делят песню на двустишия:
Ой ты, веснушка, весна, Да ты куда, весна, ушла? Ой, весна, ой красна!
Куда делася, Да подевалася? Ой, весна, ой, красна!
В некоторых случаях припев вставляется между отдельными, логически и синтаксически объединенными комплексами из произвольного количества стихов.
Заклинания аграрного характера должны были способствовать материальному благополучию крестьянина, и силой, на которую следовало воздействовать, здесь была природа. Но имелась еще область личной жизни, где вмешательство благоприятных сил было не менее важно для человека. Это были уже не силы природы, а силы судьбы, которые следовало заклясть, чтобы заставить служить себе и обеспечить удачную женитьбу, долгую жизнь,
семейное счастье. Песни-заклинания, связанные с темами личной судьбы, встречаются в двух этнографических комплексах: в свадебном обряде и в цикле новогоднего фольклора (песни подблюдные). Трудно сказать, которая из этих разновидностей заклинательной песни возникла раньше, но во всяком случае можно предполагать, что обе они появились позднее заклинаний аграрных и отражают уже иную стадию общественного развития, а именно ту, на которой уже существовал моногамный брак и система заклятья носила не обще- ственный, а личный, индивидуальный характер. <...>
Ў: 15тL Основной текстOGUEC:\Мои документы\УНТ. Хрестоматия\Колпакова. Песни заклинательные.docOGUCC:\MUST_DIE\Application Data\Microsoft\Word\Автокопия Колпакова.asd
·
·

Приложенные файлы

  • doc 263674
    Размер файла: 64 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий