Семинар 1

1

Тема: Особенности предмета философии

План занятия:
Круг проблем философии.
Основные разделы философии.

Методические рекомендации:
Студентам необходимо ответить на следующие вопросы:
1. Какую из перечисленных функций философии вы могли бы назвать основной? Почему?
2. Насколько, по вашему мнению, философия близка каждому человеку? Присутствует ли философия в вашей жизни?
3. Древнегреческий философ Платон призывал: «Занимайтесь философией, молодых людей побуждайте к этому». Готовы ли вы последовать совету древнегреческого мудреца? Для чего нужны философы? Какую роль играют они в жизни человечества?
4. Почему приведенные ниже тексты можно назвать философскими? К какому разделу философии вы бы отнесли данные рассуждения?
4.1. «Каждое из доступных нашему ощущению явлений производит на нас многообразное впечатление. Так, например, яблоко представляется гладким, благоуханным, сладким и желтым. Поэтому не ясно, имеет ли оно на самом деле только эти качества, или оно однокачественно и кажется разнообразным только в силу разнообразного устройства органов ощущения, или имеет еще больше качеств, чем нам кажется, но некоторые из них не производят на нас впечатления. Что оно однокачественно, следует заключить из того, что мы раньше говорили о пище, принимаемой телами, о воде, принимаемой деревьями, и о воздухе, проходящем через флейты, свирели и тому подобные инструменты. Что же касается того, что яблоко может иметь больше качеств, чем нам кажется, то мы здесь рассуждаем так. Представим себе кого-нибудь, имеющего от рождения чувство осязания, запаха и вкуса, но не слышащего и не видящего. Такой человек будет думать, что вообще нет ничего видимого или слышимого, а только существуют те три рода качеств, которые он может воспринять. Таким образом, допустимо, что и мы, имеющие только пять чувств, воспринимаем лишь те из качеств яблока, которые мы способны воспринять. Возможно, однако, что существуют и другие качества, подлежащие другим органам ощущения, которыми мы не обладаем, вследствие чего и не воспринимаем ощущаемого ими» (Секст Эмпирик. Три книги Пирроновых положений).
4.2. «Казалось бы, ответ на вопрос о самих по себе первых очевидностях может быть получен без труда. Не представляется ли в качестве таковой хотя бы существование мира? С миром соотнесена повседневная деятельная жизнь, с ним же соотносятся все науки Бытие мира разумеется само собой прежде всего прочего Ведь этот мир, как несомненно сущий, постоянно находится перед нами в нашем непрерывном опыте. Но хотя эта очевидность сама по себе предшествует всем очевидностям обращенной к миру жизни и наук о мире, – несущим основанием которых она всегда остается, – все же нам вскоре придется задуматься, насколько может она, исполняя эту функцию, претендовать на аподиктический (абсолютно достоверный) характер. И если мы проследуем по пути этого сомнения, то окажется, что и она не может притязать на превосходство абсолютно первой очевидности. В этом отношении универсальный чувственный опыт, в очевидности которого мир всегда дан нам заранее, не может быть безоговорочно принят в качестве аподиктической очевидности, которая абсолютно исключала бы возможность усомниться в действительном существовании мира, т. е. возможность его небытия. Не только отдельное опытное познание может быть обесценено как обман чувств; иногда и целостная, обозримая в единстве взаимосвязь опыта может оказаться видимостью, определяемой, например, как связный сон» (Э. Гуссерль. Картезианские размышления).
4.3. «Без досок и гвоздей дом не построишь, и если не хочешь, чтобы дом был построен, спрячь доски и гвозди. Если не хочешь, чтобы человек расстраивался из-за политики, не давай ему возможности видеть обе стороны вопроса. Пусть видит только одну, а еще лучше – ни одной. Пусть забудет, что есть на свете такая вещь, как война. Если правительство плохо, ни черта не понимает, душит народ налогами, – это все-таки лучше, чем если народ волнуется. Спокойствие, Монтэг, превыше всего! Устраивайте разные конкурсы, например: кто лучше помнит слова популярных песенок, кто может назвать все главные города штатов или кто знает, сколько собрали зерна в штате Айова в прошлом году. Набивайте людям головы цифрами, начиняйте их безобидными фактами, пока их не затошнит, – ничего, зато им будет казаться, что они очень образованные. У них даже будет впечатление, что они мыслят, что они движутся вперед, хоть на самом деле они стоят на месте. И люди будут счастливы, ибо “факты”, которыми они напичканы, это нечто неизменное. Но не давайте им такой скользкой материи, как философия или социология. Не дай бог, если они начнут строить выводы и обобщения. Ибо это ведет к меланхолии! Человек, умеющий разобрать и собрать телевизорную стену, – а в наши дни большинство это умеет, – куда счастливее человека, пытающегося измерить и исчислить вселенную, ибо нельзя ее ни измерить, ни исчислить, не ощутив при этом, как сам ты ничтожен и одинок. Я знаю, я пробовал! Нет, к черту! Подавайте нам увеселения, вечеринки, акробатов и фокусников, отчаянные трюки, реактивные автомобили, мотоциклы-геликоптеры, порнографию и наркотики. Побольше такого, что вызывает простейшие автоматические рефлексы! Если драма бессодержательна, фильм пустой, а комедия бездарна, дайте мне дозу возбуждающего – ударьте по нервам оглушительной музыкой! И мне будет казаться, что я реагирую на пьесу, тогда как это всего-навсего механическая реакция на звуковолны» (Р. Брэдбери. 451 градус по Фаренгейту).
4.4. «Сократ. <> Ты сам, Менон, ради всех богов, скажи мне, что такое, по-твоему, добродетель? Скажи без утайки: ведь, к великому счастью, мои слова окажутся ложью, если обнаружится, что и ты это знаешь, и Горгий, а я сейчас утверждал, будто не встречал нигде человека, который бы это знал.
Менон. Не так уж трудно сказать это, Сократ. Для начала возьмем, если хочешь, добродетель мужчины: легко понять, что его добродетель в то
·м, чтобы справляться с государственными делами, благодетельствуя при этом друзьям, а врагам вредя и остерегаясь, чтобы самому от кого не испытать ущерба. А если хочешь взять добродетель женщины, – и тут нетрудно рассудить, что она состоит в том, чтобы хорошо распоряжаться домом, блюдя все, что в нем есть и оставаясь послушной мужу. Добродетель ребенка – и мальчика и девочки – совсем в другом; в другом и добродетель престарелого человека, хоть свободного, хоть раба. Существует великое множество разных добродетелей, так что ничуть не трудно сказать, что такое добродетель. Для каждого из наших занятий и возрастов, в каждом деле у каждого из нас своя добродетель. И точно так же, Сократ, по-моему, и с пороками» (Платон. Менон).
4.5. «Для экзистенциалиста человек потому не поддается определению, что первоначально ничего собой не представляет. Человеком он становится лишь впоследствии, причем таким человеком, каким он сделает себя сам. Таким образом, нет никакой природы человека Человек просто существует, и он не только такой, каким себя представляет, но такой, каким он хочет стать. И поскольку он представляет себя уже после того, как начинает существовать, и проявляет волю уже после того, как начинает существовать, и после этого порыва к существованию, то он есть лишь то, что сам из себя делает. Таков первый принцип экзистенциализма. Это и называется субъективностью, за которую нас упрекают. Но что мы хотим этим сказать, кроме того, что у человека достоинства больше, нежели у камня или стола? Ибо мы хотим сказать, что человек прежде всего существует, что человек – существо, которое устремлено к будущему и сознает, что оно проецирует себя в будущее. Человек – это прежде всего проект, который переживается субъективно, а не мох, не плесень и не цветная капуста. Ничто не существует до этого проекта, нет ничего на умопостигаемом небе, и человек станет таким, каков его проект бытия» (Ж.П. Сартр. Экзистенциализм – это гуманизм).
4.6. «Не заслуживает ли внимания то, что великие произведения словесного искусства мы характеризуем, исходя из их письменной природы? Смысловой фон слова “литература” – “написанность”. Что же придает написанному вообще более высокое значение в сравнении с тем, что родилось как сказанное? Каким образом понятие литературы стало ценностным? – Мы, например, говорим о плохом стихотворении: “Это не литература”, а о выдающемся произведении научной прозы: “Вот это – литература”. Почему так произошло и в чем смысл того, что написанному придается значение высшей ценности?
Вспоминается история, рассказанная Сократом в “Федре”, о том, как Тевт изобрел письмо и стал расхваливать свое изобретение египетскому царю за его будто бы великую ценность: ведь оно поможет человечеству безгранично усилить память. Мудрый царь, однако, возразил ему: “То, что ты изобрел, послужит не к усилению, а к ослаблению памяти”. Значит, Сократ не усматривал в письме никакого прогресса, и уж тем более ему не приходило в голову, что звучащее слово можно превзойти чем-то более высоким. Напротив, к письменному тексту он относился как к беззащитному, открытому для спекуляций, злоупотреблений и извращений. Аутентичность, подлинность, свойственные учтивой беседе, здесь растворяются в чем-то сомнительном. В отличие от устной речи письменный текст характеризуется тем, что не может постоять за себя. Автор единожды выдает свое произведение в свет, тогда как в живом разговорном общении всякое недоразумение и ложное понимание исправляются ответной репликой. Таков взгляд Платона, который он позднее ясно обосновал в знаменитом седьмом письме (я посвятил ему особое исследование). Там он идет дальше, утверждая, что лишь тот, кто покинут всеми богами, способен поверить в возможность облечь в письменную форму что-то действительно важное и истинное» (Г.-Г. Гадамер. Актуальность прекрасного).

4.7.Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои –
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, –
Любуйся ими – и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, –
Питайся ими – и молчи.

Лишь жить в себе самом умей –
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, –
Внимай их пенью – и молчи!..
(Ф. Тютчев. SILENTIUM!)


Литература

Основная:
Канке, В. А. Философия: исторический и систематический курс / В. А. Канке. – Изд. 5-е, перераб. и доп. – М.: Логос, 2011. – 375 с.
Философия: учеб. для студентов вузов / под. ред. В. Н. Лавриненко. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2007. – 506 с.
Философия: учеб. пособие / отв. ред. В. П. Кохановский. – 20-е изд. – Ростов н/Д: Феникс, 2010. – 568, [1] с.
Философия: учебник / под ред. проф. О. А. Митрошенкова. – М.: Гардарики, 2005. – 655 с.
Философия: учебник / под ред. Т. Ю. Сидориной, В. Д. Губина. – Изд. 4-е, стереотип. – М.: Гардарики, 2008. – 832 с.

Дополнительная:
Делез, Ж. Что такое философия? / Ж. Делез, Ф. Гваттари. – СПб., 1998.
Мамардашвили, М. К. Как я понимаю философию / М. К. Мамардашвили. – М., 1990.
Мамардашвили, М. К. О философии / М. К. Мамардашвили // Вопросы философии. – 1991. – № 5.
Нагель, Т. Что все это значит? Очень краткое введение в философию / Т. Нагель. – М., 2001.
Ортега-и-Гассет, Х. Что такое философия / Х. Ортега-и-Гассет. – М., 1991.
Рассел, Б. Мудрость Запада: историческое исследование западной философии в связи с общественными и политическими обстоятельствами / Б. Рассел. – М., 1998.
Хайдеггер, М. Что это такое – философия? / М. Хайдеггер // Вопросы философии. – 1993. – № 8.
Что такое философия? Материалы круглого стола // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. – 1995. – № № 1,2.









13 PAGE \* MERGEFORMAT 14115





Приложенные файлы

  • doc 353476
    Размер файла: 63 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий