СТАТЬЯ СИМЧЕНКО СОКРАЩЕННАЯ (1) ЕЩЕ БОЛЬШЕ СОКРАЩЕННАЯ

ЖЕНЩИНА И АНГЛИЙСКИЙ РОМАН В РУССКОЙ ЖУРНАЛЬНОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ 1870-Х ГГ.

Интерес к «женской теме» – универсальная тенденция, проявленная в странах Западной Европы и США. В России эта тема активно заявляет о себе с появлением романа Н. Г. Чернышевского «Что делать?» (1862-1863) и продолжает обсуждаться в более позднее время. В русской журнальной прессе 1870-х гг. она представлена на английском, американском, немецком, русском материале.
Специфика освещения в России 1870-х гг. «женского вопроса» на английском материале в том, что российская пресса этого времени воспринимает жизнь семьи в Англии через призму английского романа. «Публицистике присуща повторяемость, следовательно, она обобщает представления людей и может выступать как критерий ментального образа. Периодические издания формируют стереотипы, всячески способствуя их распространению и укоренению в сознании читателей» [Белова 2011: 19]. Одним из таких устоявшихся стереотипов в отечественной журналистике было восприятие английского романа как романа семейного – о семье и для семьи: «Нигде семейная жизнь так не развита, как в Англии; домашний очаг нигде так не привлекает, и нигде всё происходящее вокруг него так не интересует, как в этой стране» [Таль 1871: 306].
Переосмысление роли женщины в семье и самой модели семьи – источник ожесточенных споров этого времени и в литературе, и в публицистике. Обращаясь к английскому материалу, о каком бы «женском контексте» ни шла речь, так или иначе, обращение к английскому опыту для публицистов – повод высказаться на волнующие темы: семьи, брака, воспитания и места женщины в обществе.
В отечественной публицистике того времени традиционный английский роман видится как система устоявшихся взглядов на семью, как позиция, с которой можно спорить или соглашаться. Доверие к слову в это время настолько велико, что нередко публицисты ссылаются на литературное произведение как на оппонента или единомышленника, забывая о том, что литература – плод воображения писателя.
Для публицистики этого времени нет сугубо литературных тем: общественное и личное, художественное и социальное проницаемо и взаимосвязано. Поэтому и аналитические статьи об английской литературе – симбиоз прагматического подхода (как можно использовать тот или иной аспект иностранного опыта), собственно литературного анализа и выражения точки зрения автора (подчас тенденциозной).
Важно отметить ещё один момент: журнальная отечественная публицистика этого периода нередко, по цензурным соображениям, прячет под маской отношения «к чужому», английскому, отношение к «своему». Английская патриархальная модель семьи сходна с русской, тем самым высказываясь по поводу семьи в Англии, публицисты имеют свободу, избегая цензурных ограничений и не упоминая нашу страну, показать своё отношение к жизни женщин и семьи в России: «...русская литературная критика «толстых журналов», вплоть до 1917 г. выступавших едва ли не законодателями моды в области общественной мысли,
размышляя о романах Диккенса, Дж. Элиот, Т. Гарди, на самом деле размышляла о проблемах своей страны» [Проскурнин ]. И этот «русский подтекст» легко считывается привыкшим к «эзопову языку» читателем.
Поэтому в освещении «женской темы» особенно ярко проявляется свойственная публицистике вообще тенденциозность авторов и их идейная «маркированность».
Так, автор статьи «Англичанки-романистки» М. К. Цебрикова – сторонница социал-демократических взглядов, и для неё традиционная модель семьи уничтожает в женщине человеческую личность. Намёк на Россию явно угадывается, когда автор сравнивает добровольное подчинение жён мужьям в Англии с верными крепостными: «Они – рабы, убежденные в законности их рабства» [Цебрикова 1871: 407]. Особенно удручает публицистку то, что «рабы» даже не притворяются, служа своим «господам», не бунтуют даже в душе: «доказательство того, как рабство глубоко въелось в нравы и как далёк день освобождения» [Цебрикова 1871: 407] «День освобождения» явно подразумевается не для одной Англии, но в том числе и для России. С этих же позиций Цебрикова рассматривает английский роман: «Ни одна литература не представляет типа таких покорных, преданных, самоотверженных жён и дочерей, как английская. () это повиновение – добровольное отречение от собственной личности, уничтожение собственного я в другом; служение идее долга» [Цебрикова 1871: 407].
Напротив, публицист либеральных взглядов Л. А. Полонский считает, что Англия - «единственное истинно свободное государство» [Полонский 1871: 568], так как, по его мнению, истинная свобода невозможна без осознания собственных прав и обязанностей. В отличие от Цебриковой, называющей англичанок «добровольными рабынями», Полонский считает, что типичные молодые англичанки, «ставя высоко чувство долга, ни на минуту не теряют из виду и ясного сознания своих прав» [Полонский 1871: 520]. В этих размышлениях о сущности свободы также явно считывается подтекст, связанный с Россией.
Полонский считает, что жизнь английской женщины во многих аспектах свободнее, чем жизнь женщин в других странах Европы. Во-первых, в отличие от Н. А. Таль, которая в статье «Английские семейные хроники» иронизирует над юной читательницей почтенного викторианского семейства, которая рыдает над горестями героини английского романа, после чего клянется, что уж теперь-то ни за что не выйдет из-под воли маменьки [Таль 1871: 307], Л. А. Полонский считает, что английским девушкам предоставляется возможность самим выбирать себе мужа: «континентальную манеру «выдавать» дочерей замуж англичане презирают и называют ее «продажею» дочерей» [Полонский 1871: 518] (здесь тоже явный намёк на российскую действительность, где «на деле еще и в XIX веке молодые люди очень часто вступали в брак по выбору родителей. () при заключении брака на первый план чаще всего выходили экономические и социальные соображения» [Вишневский 2008].
Во-вторых, по мнению Полонского, английской женщине не на бумаге, а по существу, предоставляется, как нигде в Европе, полная (хоть и негласная) свобода распоряжаться домом, в котором «она – королева»: «... не все дело в законах писаных, а установившиеся обычаи представляют-таки женщинам в Англии права довольно существенные. Главное из этих прав – это бесспорное царствование женщины в доме, в делах домашних» [Полонский 1871: 521]. Это в той или иной степени свойственно и России, где обычно женщина вела дом.
В соответствии со своими взглядами на свободу личности сопоставляет Полонский и систему воспитания в Англии и России « если бы мы захотели решить вопрос, что либеральнее: это ли стеснение и педантизм или замечаемый у нас самих полный воспитательный хаос..., нам пришлось бы вопрос этот отложить в сторону, как невозможное сравнение величины известной, определенной с чем-то вроде бесконечного количества х-ов, помноженных на знаки удивления и восклицания».
В соответствии со своими взглядами публицисты рассматривают и литературные явления. Для Цебриковой английский роман прежде всего роман «долга» перед семьей, и эту позицию она не может принять, считая её «рабской»: «Ни в каких других романах слово «долг» не повторяется так часто, как в английских; оно не сходит с уст героинь английских романов. Долг к мужу, к детям, долг к отцу, к брату, она помнит твёрдо все долги, забыт только один долг – к самой себе, долг развития собственной личности. Вот отчего большинство героинь английских романов так бесцветны. Перечитывая эти романы, кажется, что встречаешь постоянно одну и ту же героиню» [Цебрикова 1871: 408].
Редкость в литературе удачных, живых женских персонажей замечает и Полонский. В отличие от Цебриковой, он не считает, что это явление свойственно только английской литературе, по его мнению, оно носит универсальный характер: «удачные, живые женские типы редкость в беллетристике всех наций. У писательниц женским типам, по большей части, недостает рельефности, а у писателей этим типам обыкновенно недостает живости» [Полонский 1871: 513]. Как публицист либеральных взглядов, Л. А. Полонский особое внимание уделяет проблемам воспитания и образования. Поэтому и сложности, возникающие у мужчин-писателей с женскими образами, он объясняет тем, что мужчины, в силу другого с женщинами воспитания, мыслят иначе и поэтому зачастую не могут передавать правдиво женский внутренний мир [Полонский 1871: 513]. Для Полонского исключение из этого правила – творчество Троллопа.
Как известно, «русская общественная мысль искала в зарубежной литературе, в том числе и в английской, идеалы социального, политического, нравственного мироустройства» [Проскурнин 2015: 36]. Не исключение для публицистики этого времени и женская тема: она пытается сформулировать идеал женщины. Так, на примере английского семейного романа Э. Троллопа «Сэр Гарри Хатспур из Гумблетвэйта», Н. А. Таль противопоставляет ограниченный, по её мнению, идеал семьи «безделья», где женщина в богатом доме ведёт бессмысленную жизнь и становится рабой чувства, идеалу семьи «дела», выраженному в произведении Гарриэт Элизабет Бичер-Стоу «У очага»: семья состоит из чрезвычайно занятого редактора либеральной газеты и его жены, «чрезвычайно деятельной особы, которая хлопочет и старается доставлять занятия бедным девушкам» [Таль 1871: 314]. Их дочь «занимается обучением бывших рабов грамоте и пишет статьи в журналы и в газету своего отца» [Таль 1871: 314]. Автор согласна с Бичер-Стоу в том, что традиционное воспитание женщины губит её, не готовя к реальной жизни, что счастье женщины в деятельности на благо общества.
Цебрикову не устраивает в романах английских писательниц то, что романистки Англии «поставили своей задачей доказывать обществу истину прописной морали» [Цебрикова 1871: 423] и не формулируют каких-то глобальных общественных идеалов. Любопытно, что в этом поиске женского «дела» и идеала обе публицистки практически обходят тему материнства. Хотя М. К. Цебрикова и видит заслугу женщин-писательниц в том, что они «подняли тип женщины от будуарной героини до жены и матери» [Цебрикова 1871: 409], но, в то же время, упрекает их за то, что они не сформировали «другой, более высокий, идеал женщины и узаконили надолго в литературном мире узость мысли» [Цебрикова 1871: 409].
И Таль, и Цебрикова традиционный идеал жены и матери противопоставляют идеалу новому. Обе публицистки формулируют этот идеал расплывчато: Для Н. А. Таль женский идеал – женщина «дела», которая живет своим трудом. В конце статьи Таль приводит слова Бичер-Стоу, с которыми совершенно согласна: «Ищите же себе самостоятельной работы, женщины и девушки! С пренебрежением отклоняйте всякую милостыню и подаяние в каком бы виде оно ни проявлялось Только работая, вы станете полезными и уважаемыми людьми того общества, к которому принадлежите и завоюете себе название «человека» [Таль 1871: 317]. Тем самым, опровергается традиционная христианская модель семьи, где муж и жена «едина плоть». Цебрикова также считает стремление женщины к финансовой независимости чертой женского идеала будущего, что отражено в её анализе романа «Джен Эйр»: «В Джен видны черты самостоятельной свободной женщины будущего. Несмотря на свою страстную любовь к Рочестеру, она оскорбляется, когда он накупает ей наряды; ей нестерпима мысль, что он будет содержать её» [Цебрикова 1871, номер 9: 129]
Для Цебриковой в литературе этот идеал выразил П. Б. Шелли в поэме «Восстание ислама» (The Revolt Of Islam, 1818) в образе Цитны: «героиня его Цитна, пророчица, реформатор и мученица, единственный образ женщины свободы, встречающийся в поэзии всех европейских народов. Цитна плачет о неволе, в которой томится половина человечества». [Цебрикова Отечественнве записки. 1871. Ноябрь. С. 173-205. С. 204].
Этот идеал универсален, в нем нет национальной конкретики: «...мир не осенит человечество до тех пор, пока мужчина и женщина, свободные и равные, не протянут друг другу руки» [Цебрикова 1871, номер 11: 204]
«...женщина должна иметь равное право и нести равный долг - служить великим задачам человечества и словом, и делом [Цебрикова 1871, номер 11: 205]
: «ко второй половине XIX в. началась борьба не за то, чтобы быть «мужчиной», а за то, чтобы мужчина и женщина воспринимались как равноценные в едином понятии «человек» [Лотман 2000: 97]. Универсальность идеала - тоже русская черта, не случайно, что найден от Цебриковой у романтиков, а не в викторианском романе. Цебрикова пеняет романсткам, в частности, Эллиот, что не смогли его создать и делант обобщение про всю английскую нацию.
Критерии общественного «дела» для женщины расплывчаты у всех трех публицистов. Л. А. Полонский доверяется в этом вопросе Троллопу: «если бы в жизни были еще какие-либо условия для деятельности девушек, то верный описатель английского общества непременно выказал бы и эти условия. Но так как их нет в действительности, то нельзя их и требовать от романиста исключительно верного действительности, каков Троллоп» [Полонский 1871: 525]. Полонский считает показательным тот факт, что любимую, по мнению критика, героиню автора Лили Дэйл («Домик в Оллингтоне»), Троллоп «замуж не выдает», так как не находит ей достойного кандидата [Полонский 1871: 525]. «прямым назначением женщины считается – вступить в брак и посвятить себя хозяйству и воспитанию своих детей» [Полонский 1871: 526].
Таким образом, в дискуссии некоторых публицистов с английским романом Англия выступает как некая универсалия традиционного семейного уклада, присущего не только Англии, но и другим странам, в том числе и России. Переосмысление «женского контекста» английского романа (творчества английских писательниц, женских образов и т. д.) позволяет русской публицистике не только отразить особенности жизни женщин в Англии, но и, сопоставив с российской действительностью, стремление к выражению общечеловеческого, мирового идеала кризис семьи, начавшийся в XIX веке и продолжающийся до сих пор.




























СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


Белова Н. А. Проблема метатекстов в русской литературе: существует ли «парижский текст»? // Вестник угроведения. 2011. №2 (5). С. 1
[А. Г. Вишневский, Эволюция российской семьи, «Экология и жизнь» №7, 2008, http://elementy.ru/lib/4306

Венедиктова Т. Д. Секрет серединного мира. Культурная функция XIX века // Зарубежная литература второго тысячелетия: сб. ст. под ред. Л. Г. Андреева. М.: Высш. шк., 2001. С. 186-221.

Лотман Ю. М. Семиосфера. Мир собственных имен. Перевернутый образ. Спб.: Искусство, 2000. 704 С.

Полонский Л. А. Женские типы в романах Троллопа // Вестник Европы. 1871. Август. С. 513-568.

Проскурнин Б. М. Диалог русской и английской культур: об одном аспекте рецепции Энтони Троллопа в России // Мировая литература в контексте культуры. 2015. 4 (10). С. 33-45.


Таль Н. А. Английские семейные хроники // Вестник Европы. 1871. Март. С. 306-331.

Таль Н. А. Шотландский брак и английская молодежь. // Вестник Европы. – 1871. – Январь. - С. 256-311.

Цебрикова М. К. Англичанки и проституция. // Отечественные записки. – 1870. – Июль. - С. 88-105.

Цебрикова М. К. Англичанки-романистки. // Отечественные записки. – 1871. – Август. – С. 403-459.



15

Приложенные файлы

  • doc 7871039
    Размер файла: 62 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий