Азовское сидение (1637–1642)


Азовское сидение (1637–1642)
Азовское сидение 1637–1642 гг. - оборона Азова донскими казаками от войск турок, ногайцев и крымских татар. Азов (Танаис, Азак) - город-крепость на Дону, древнейший стратегический объект Причерноморья. Азовом владели: до VIII в. – греки; VIII–X вв. – хазары; X–XII вв. – Русь; XII–XIII вв. – половцы; XIII–XIV вв. – монголо-татары; до 1471 г. – генуэзцы; с 1471 г. – турки. Крепость обеспечивала многочисленные торговые пути Дон – Азовское море и служила опорным пунктом для набегов тюрков на земли запорожцев, Руси и донцев. Азов имел 3 форта, 9 башен типа «донжон», 11 – общего типа и рвы. 21 апреля 1637 г. донцы (до 8 тыс. чел.) при поддержке запорожцев осадили крепость (гарнизон - 4200 чел.) конницей и пехотой с суши, гребными судами с моря. 19 июня 1637 г. крепость была взята, гарнизон уничтожен. В Азове засел казачий гарнизон. Азовским сидением казаки удерживали крепость и земли от набегов турецко-татарских войск. В 1641–1642 гг. состоялась осада Азова (гарнизон - 5367 казаков) турецко-татарскими войсками (более 100 тыс. чел.) при участии немецко-польско-шведских наемников (до 6 тыс. чел.) и турецкого флота (от 300 до 400 судов). Выдержав в 1641 г. блокаду и 24 приступа, донцы просили царя принять Азов «под свою высокую руку», в чем Земский Собор отказал во избежание войны с Турцией. В 1642 г. Азов пал и перешел к Турции. В 1646 г. ослабленным Азовским сидением казакам на Дон по наказу из Москвы отправлено 3000 чел. из украинских городов.
В истории города много ярких страниц. Одной из них является знаменитое Азовское осадное сидение (1637 — 1642 гг.), когда в 1641 году укрепленная казачья крепость с пятью тысячами казаков 93 дня и ночи выдержала натиск 250-тысячного турецкого войска. Турция в мае 1641 года двинула к Азову войско во главе с пашой Гусейном-дели, чтобы выбить отсюда казаков. Силы турок были громадны — более двухсот тысяч человек с сотней осадных орудий. С турками был и крымский хан со своим полчищем. Казаков в Азове было много — тысяч пятнадцать, да женщин-казачек было сот восемь. Казаки с отчаянным мужеством отражали турок.
Турки и татары несли потери и запросили у султана помощи. Получив подкрепление, Гуссейн-дели решил испытать последнее средство, чтоб завладеть Азовом, — засыпать всех защитников его землей. Начались спешные земляные работы, в которых главными руководителями были итальянские и немецкие инженеры; в несколько дней у самых городских стен явился вал вышиной в 7 саженей. Установив на нем могочисленную тяжелую артиллерию, турки начали бить по городу из всего снаряду день и ночь. Стрельба эта продолжалась 16 суток. Казаки защищались с отчаянной храбростью. И выдержали. В конце концов турки вынуждены были снять осаду и убраться прочь. В паническом страхе они бежали, оставив под Азовом от 50 до 70 тысяч трупов.
Походы Петра I под Азов, предпринятые в 1695-96 годах и увенчавшиеся взятием турецкой крепости, открыли «ворота» в южные моря Российскому Государству.
«Азовское сидение»
героическая оборона Азова донскими казаками в 1637— 1642гг. Азов — мощная турецкая крепость, на которую опирались крымские татары, совершая разорительные набеги на южные районы России. Большую роль в охране границы играло донское казачество, часто объединявшееся в своих действиях с запорожскими казаками. Летом 1637 года казаки, воспользовавшись внутренней борьбой в Крыму, захватили Азов. Победители устроили в городе погром, без жалости истребляя турок и крымских татар, и засели в городе, готовясь к обороне. Источники повествуют, что незадолго до этого казаки убили турецкого посланника, который направлялся в Москву, обвинив его в том, что он якобы угрожал всех донских казаков разорить или перебить. Известия об убийстве посла и взятии Азова в Москве были восприняты отрицательно. В «Повести об осадном сидении донских казаков», написанной в ХVII веке, приводится обращение царя к казакам: «Вы это, атаманы и казаки, учинили не делом, что турецкаго посла со всеми людьми побили самовольством. Нигде не ведется, чтобы послов побивать; хотя где и война между государями бывает, то и тут послы свое дело делают, и никто их не побивает. Азов взяли вы без нашего царского повеленья, и атаманов и казаков добрых к нам не прислали, кого подлинно спросить, как тому делу вперед быть». Хотя для Москвы было выгодно завладеть Азовом (отсюда удобно было следить за действиями крымских татар), но войны с Турцией царь явно опасался. Казаки удерживали Азов пять лет, успешно отражая все штурмы крымцев, которые мстили за свои неудачи набегами на пограничные с ними южные русские земли. Турция, занятая войной с Персией, только в мае 1641 года двинула к Азову войско во главе с пашой Гусейном-дели, чтобы выбить отсюда казаков. Силы турок были громадны — более двухсот тысяч человек с сотней осадных орудий. С турками был и крымский хан со своим полчищем. Казаков в Азове было около двадцати тысяч, но они с отчаянным мужеством отражали все атаки. Турки и татары несли потери и запросили у султана помощи. Получив подкрепление, турки, чтобы ускорить взятие крепости, начали спешные земляные работы, в которых главными руководителями были итальянские и немецкие инженеры. В несколько дней у самых городских стен вырос огромный земляной вал. Установив на нем пушки, турки начали бить снарядами по городу. Стрельба эта продолжалась 16 суток. Казаки отчаянно защищались: подвели под вал два подкопа и взорвали их, истребив тысячи неверных; проникли подкопами под самые таборы неприятелей и произвели в них страшные опустошения. От беспрерывной стрельбы из осадных орудий город, три крепостных стены, башни и замок были снесены до основания. Осада затягивалась. Наступил сентябрь 1641 года. Казаки, окопавшись в четвертом земляном городке, держались твердо. Время от времени к ним прорывались по Дону из Черкасска подкрепления: подвозили снаряды и провиант. В стане врагов стал ощущаться недостаток в снарядах и провианте. Отряды, посылаемые крымским ханом за добычей, уничтожались казаками, охранявшими придонские территории. В турецкой армии стали появляться недовольство и ропот. Но султан требовал немедленного взятия Азова, и в конце сентября турки усилили натиск, чтобы сломить твердость казаков. Две недели казаки не уступали, делали отчаянные вылазки, уничтожали врагов, захватывали у них порох и снаряды, подводили новые подкопы и взрывали турецкие укрепления. Потери со стороны казаков были огромны, силы истощались, но они поклялись друг другу лучше умереть, но не сдаваться. В ночь на 26 сентября донцы предприняли отчаянную вылазку из крепости в стан неприятеля. Им удалось обратить врагов в бегство. Поражение турков и крымчан было полное. Они бежали, оставив под Азовом от 50 до 70 тысяч убитых и раненых. Вскоре казаки известили царя о своей победе и просили помощи, а также, чтобы царь принял от них Азов. Царь послал им щедрое жалованье и в грамоте своей хвалил их: «Мы вас,— говорил он,— за эту вашу службу, раденье, промысл и крепкостоятельство милостиво похваляем». Теперь возник трудный вопрос, брать ли Азов от казаков, или нет. Дело было, с одной стороны, очень заманчиво, а с другой — весьма опасно. Владея Азовом, можно было не только грозить татарам, удерживать их oт набегов на русские земли, но при случае даже и попытаться завладеть Крымом. Принять Азов от казаков значило навлечь на Россию войну с турками, а сил и средств на помощь казакам не было. Вопрос об Азове решался Земским собором 1642 года. В результате долгих споров и взаимных обвинений депутаты решили Азов вернуть туркам и крымчанам. На соборе выражали недоверие «вероломным» казакам, указывали на отсутствие денег в казне. Сыграли свою роль и угрозы турецкого султана о том, что в случае войны с Москвою он истребит всех православных в своих владениях. Царь послал 30 апреля казакам приказ покинуть Азов. Русским послам, отправленным в Константинополь, наказано было сказать султану: «Вам самим подлинно известно, что донские казаки издавна воры, беглые холопи, живут на Дону, убежав от смертной казни, царского повеленья ни в чем не слушаются, и Азов взяли без царского повеленья, помощи им царское величество не посылал, вперед за них стоять и помогать им государь не будет, — ссоры из-за них никакой не хочет». Казаки же, прежде чем покинуть город, разрушили его до основания. Турки увидели лишь руины крепости, которую так героически обороняли казаки пять лет.
Азовские походы 1695–1696 гг.
1695
7 марта — 2 октября. Первый азовский поход. В конце XVII в. одной из важнейших задач, стоявших перед русским государством, была борьба за выход на Черное и Балтийское моря. Разрешение этой задачи должно было создать благоприятные условия для развития экономических связей России с другими странами по морским путям и в то же время обеспечить внешнюю безопасность государства, границы которого на юге подвергались нападению со стороны крымских татар и турок, а на северо-западе — со стороны шведов. Петр I направил свои усилия прежде всего на разрешение черноморской проблемы, так как в этот период существовал военный союз России, Польши, Австрии и Венеции против Турции. Для осуществления намеченной цели Петр I избрал два направления военных действий: устье Дона (главное) и низовья Днепра (вспомогательное). В случае успеха Петр приобретал базы на Азовском и Черном морях, где можно было развернуть строительство флота. Дон связывал центральные районы России с Азовским морем и являлся хорошей коммуникацией, что при плохом состоянии в то время дорог имело большое значение. В устье Дона находилась крепость Азов. Днепр также представлял собой удобную водную магистраль, связывавшую южные районы страны с Черным морем. На Днепре турки имели крепости: Очаков, Казикерман и Аслан-Ордек.
20 января 1695 г. в Москве был объявлен царский указ о формировании в Белгороде и Севске армии Шереметева для похода в низовье Днепра. Об Азове в указе умышленно не упоминалось ни слова, чтобы захватить противника врасплох и отвлечь крымских татар от помощи Азову.
Ранней весной 1695 г. формирование армии Шереметева было закончено, и в составе 120 тыс. чел. она двинулась в низовье Днепра.
Тем временем и Азовская армия закончила свою организацию. Она насчитывала около 30 000 чел., в ее состав были включены лучшие полки: Преображенский, Семеновский, Лефортовский, Бутырский и др. Общего главнокомандующего Петр I не назначил, а разделил Азовскую армию на три отряда, во главе которых были поставлены генералы Гордон, Головин и Лефорт. Для решения вопросов, касавшихся действий всей армии, положено было собирать военный совет в составе Гордона, Головина и Лефорта. Постановления совета могли приводиться в исполнение лишь по утверждении их Петром, хотя он участвовал в походе в качестве бомбардира. [40]
Азовский поход был предпринят с целью овладения турецкой крепостью Азов, закрывавшей выход из Дона в Азовское море. Войска Петра I (около 30 000 чел.), несмотря на исключительную храбрость и упорство, проявленные ими при осаде Азова, не смогли его взять, так как были плохо вооружены и обучены. Кроме того, турецкий гарнизон непрерывно получал помощь с моря от своего флота, и русские, не имея флота, не могли этому воспрепятствовать. Более успешными были действия армии Шереметева, занимавшей две турецкие крепости: Казикерман и ТаванHYPERLINK "http://militera.lib.ru/h/boevaya_letopis_flota/06.html"{169}.
Второй азовский поход{170}. Потерпев неудачу в первом походе на Азов, Петр I не отказался от приобретения выхода на Азовское море. На опыте предыдущего похода он убедился, что приморскую крепость Азов, обеспеченную подвозом снабжения и продовольствия с моря, одни сухопутные войска взять не смогут. Чтобы овладеть Азовом, нужен был флот, который смог бы заблокировать крепость и тем лишить осажденный гарнизон подкреплений и запасов, доставляемых морским путем.
С созданием флота Петр не медлил. 27 ноября 1695 г. был объявлен царский указ о новом походе против турок и татар, а затем в селе Преображенском, под Москвой, началось спешное строительство брандеров и галер. Одновременно в Воронеже были заложены два 36-пушечных корабля — «Апостол Петр» и «Апостол Павел».
Кроме того, в Козлове, Добром, Сокольске и Воронеже приступили к постройке 1300 стругов, 300 морских лодок и 100 плотов, предназначавшихся к перевозке армии и ее обоза.
К концу февраля 1696 г. в селе Преображенском были сделаны части для 22 галер и четырех брандеров. В половине марта эти части были доставлены в Воронеж, где они были собраны, и в апреле суда были спущены на воду.
1696
Вновь построенный флот состоял из двух кораблей, четырех брандеров, двадцати трех галер{171} и множества стругов, морских лодок и плотов. Командиры судов и матросы были набраны из офицеров и солдат Семеновского и Преображенского полков численностью 4.225 человек.
Одновременно со строительством флота Петр деятельно готовил и сухопутные войска. Армия, предназначенная для похода на Азов, была сформирована к весне 1696 г. в составе 75000 человек, разделенных на три дивизии (Гордона, Головина, Регемана). Во главе армии был поставлен единый командующий генералиссимус А. С. Шеин. Параллельно готовилась и вторая армия под командованием [41] боярина Шереметева, которой снова поручалась задача демонстрации в низовьях Днепра. При формировании армий значительное внимание было уделено укреплению дисциплины и инженерной подготовке.
8 марта. Выступление из Москвы в Воронеж армии, предназначенной для действий против Азова.
23–31 марта. Сосредоточение азовской армии (75000 чел.) в Воронеже.
23 апреля. Выход транспортных судов (стругов) с войсками генерала Гордона (пять полков) из Воронежа к Азову. Через два дня на стругах были отправлены туда же войска генерала Головина (два полка), а вслед за тем выступил на стругах к Азову и командующий азовской армией генералиссимус А. С. Шеин со своим штабом. Все остальные войска пошли к Азову сухим путем.
3 мая. Выход из Воронежа к Азову авангарда галерной флотилии из 8 судов под начальством командира галеры «Принципиум» Петра I.
10–24 мая. Выход к Азову из Воронежа остальных 15 галер и четырех брандеров.
15 мая. Прибытие авангарда русской галерной флотилии под командованием Петра I в Черкасск.
17 мая. Нападение отряда казачьих лодок под командованием станичного атамана Леонтия Позднеева (250 казаков) на два турецких корабля у Азова. Окружив неприятельские корабли, казаки стали бросать в них гранаты, стреляли из ружей и даже попытались прорубить борты топорами, чтобы пробраться внутрь, но встреченные артиллерийским огнем турок принуждены были отступить.
20 мая. Нападение отряда 40 казачьих лодок под командованием атамана Фрола Миняева на турецкую эскадру у Азова; турки потеряли 2 корабля и 10 тумбасов (грузовых судов). Вот как Петр I описывал это сражение: «Сего месяца (мая. — Ред.) в 15 день приехали мы в Черкаской и стояли 2 дни; и собрався з галерами, также и на Турскую, что взята (во время первого похода на Азов в 1695 г. — Ред.), посадя людей, пошли в 18-м числе к каланчам в 9 галерах и пришли того же дни часу в 2-м ночи к каланчам. И наутрея пошли на море, при чем и казаков было несколько лоток; и той ночи и наутрея за мелиною устья пройти было невозможно, потому ветер был сиверной и воду всю в море збил; аднакоже, увидев неприятельских судов, в мелких судах на море вышли. А неприятель из кораблей, которых было 13, выгружался в 13 тунбас, для которых в провожанье было 11 ушколов, и как неприятель поровнялся с Каланчинским устьем, и наши на них ударили и помочию божиею оные суда разбили, из которых 10 тунбасов взяли, и из тех 9 сожгли; а корабли, то видя, 11 ушли, а один утопили сами, а другой наши сожгли; а в Азов ушли ушкола с три, и то безо всякого запасу. На тех тунбасах взято: 300 бомбов великих, пудов по 5, 500 копей, 5000 гранат, 86 бочек пороху, 26 человек языков, и иного всякого припасу: муки, пшена, уксусу ренского, бекмесю, масла и рухляди многое число, а больше сукон; и все, что к ним на жалованья и на сиденье прислано, все нашим в руки досталось»{172}.27 мая. Выход русского флота в составе 15 галер из Дона в Азовское море. 2 июня к этому отряду присоединилось еще 7 галер, а 12 июня — галера и 4 брандера. [42]
28 мая — 3 июня. Сосредоточение русских войск под Азовом. Начало осады Азова.
12 июня. Занятие русским флотом позиции перед устьем Дона для преграждения турецким судам прохода к Азову.
14 июня. Появление перед Азовом турецкого флота в составе 6 кораблей и 17 галер с десантом в 4000 чел., присланного в помощь азовскому гарнизону. Турецкий адмирал, заметив русские суда, остановился в отдалении и в течение последующих 14 дней находился в совершенном бездействии. 28 июня турки решились подойти к берегу и высадить десант, но как только русские галеры «якоря вынимать стали чтоб на них ударить и они то видя тотчас, парусы подняв, побежали»{173}. В дальнейшем турецкий флот уже не принимал никаких действий, чтобы спасти осажденную крепость.
18 июля. Сдача русским войскам Азова{174}.
30 сентября. Торжественный вход победителей Азова в Москву. На триумфальных пирамидах красовались две надписи: «В похвалу прехрабрых воев морских» и «В похвалу прехрабрых воев полевых», кроме того, на одной из картин был изображен бог морей Нептун с символической надписью: «Се и аз поздравляю взятием Азова и сам покоряюсь»{175}.
1700
3 июля. Заключение с Турцией перемирия на 30 лет, по которому за Россией было оставлено устье Дона, а также города Азов и Таганрог. Русские суда получили таким образом свободный доступ в Азовское море, но выход в Черное море попрежнему был для них закрыт, так как Керченский пролив оставался во владении Турции{176}.
Овладев Азовом, казаки просили царя Михаила Федоровича принять крепость под свою власть: «Государь, мы его (Азов) взяли своею кровию... возьми от нас этот город себе в вотчину».
Вопросу о судьбах Азова был посвящен особый Земский собор 1642 г. - «Собор, держанный в присутствии государя духовными и светскими людьми по отписке донских казаков с мнением каждого звания: присоединить ли к России взятой у турков город Азов, или оный обратно им отдать».
Собор заседал с 3 по 13 января 1642 г. На нем присутствовали 194 выборных людей из 41 города (от духовенства, бояр, окольничьих, стольников, думных людей, стряпчих, дворян, детей боярских) («Дело» о Соборе см. «Собрание государственных грамот и договоров», часть III, СПБ, 1822, №118).
Перед созывом Земского собора было подсчитано, что для того, чтобы удержать Азов, потребно послать туда не менее 10 тысяч ратных людей, а на содержание их в год потребуется 221 тысяча рублей. Кроме того, пришлось бы заново возводить разрушенную азовскую крепость. А самое главное - перспектива затяжной войны из-за Азова с Турцией требовала еще более крупных сил и средств для усиления системы оборонительных пунктов на юге, образования войсковых резервов, отражения татарских набегов и т. д.
Бояре внесли предложение - спросить мнение выборных от всяких чинов людей по двум вопросам: 1) удержать ли Азов и с помощью каких сил - ратных людей или «охотников» (добровольцев) и 2) где взять деньги на посылку войска: из казны («с властей») или собирать их со всяких чинов людей? Кроме того, бояре советовали спросить донских казаков: смогут ли они удержать Азов с помощью 3-4 тысяч ратных людей, посланных московским правительством.
Перед Собором было поставлено 3 вопроса: 1) принять ли Азов от донских казаков? 2) воевать ли с Турцией и Крымом из-за Азова? 3) откуда взять средства на посылку войск и длительную войну?
Подавляющее большинство участников Собора в той или иной форме высказывалось за защиту Азова и оказание помощи казакам. Царь же и думные бояре решительно отстаивали свою позицию: «Азова от казаков не принимать, войны из-за него с Крымом и Турцией не вести». В конце концов, именно такое решение и было принято Земским собором.
На первый взгляд может показаться, что отказ от Азова в 1642 г. был ошибкой московского правительства, что прояви оно в те дни сильную волю и решимость, Азов остался бы за русским государством, тем более что и тогдашнее внутреннее и внешне-политическое положение Турции едва ли позволило ей вступить в войну с Россией из-за Азова. Переход же Азова к России, несомненно еще более ослабил бы Турцию и избавил нашу Родину от необходимости еще в течение нескольких десятков лет оборонять свои южные границы от турецкой агрессии и вести войны с Турцией, теряя в борьбе с ней тысячи людей и огромные средства.
Однако при ближайшем рассмотрении вопроса оказывается, что у московского правительства было достаточно оснований проявить в азовском вопросе осторожность и предусмотрительность.
Международное положение Московского государства оставалось тогда весьма трудным. Михаил Федорович вступил на престол в 1613 г., но лишь в 1634 г. Речь Посполита нашла возможным признать за Михаилом царский титул, и сын польского короля Сигизмунда - Владислав отказался от своих претензий на русский престол.
Англия, Голландия и Франция осуществляли усиленный нажим на Россию, требуя, чтобы им был предоставлен транзит людей и товаров через Московию в Иран.
«Оставался нерешенным также вопрос о воссоединении украинских и белорусских земель, которые находились под властью Польши. Не менее насущным был вопрос о продвижении в Прибалтику» («История дипломатии», том I, M., 1941). Наконец, внутри самого русского государства еще не были полностью ликвидированы последствия «великого разорения», прежде всего - последствия польско-шведской интервенции.
В столь сложной обстановке московское правительство не сочло возможным рисковать и идти на резкое обострение отношений с Турцией из-за Азова, а предпочло отложить до лучших времен решение его судьбы.
С царской грамотой, требующей от казаков оставить Азов, на Дон был направлен дворянин Михаил Засецкий. В наказе ему предлагалось передать казакам государеву грамоту и обязать их оставить Азов, объяснив казакам, что оставление его вызвано ожидаемым приходом под эту крепость крупнейших турецких сил, а также и тем, что «жалея великий государь об вас, атаманех и казакех, и о всех православных крестьянех... город Азов велели покинуть и из нево вам вытти на старые свои места, в которых местех преж сего жили, чтоб вас неверные бусурманы, пришедчи, не побили. А мы, великий государь, и впредь учнем вас, атаманов и казаков, жаловать нашим царским жалованьем по-прежнему, как учнете жить на прежних своих местех» (Донские Дела, кн. II). 23 июня 1642 г., по возвращении в Москву, Михаил Засецкий показывал в расспросных речах, что «они де, атаманы и казаки... учали возится на Махин остров (Махин остров находился, по некоторым данным, недалеко от нынешней Ольгинской станицы), а при нем, Михайле, атаманы и казаки достальную свою рухлядь и пушки и пушечные и всякие запасы «вывезли, и сами все вышли до одного человека на Махин остров и оставили Азов пусто и все разорено» (т. е. предварительно разрушив азовские укрепления).
11 сентября 1642 г. турецкий посланник в Москве передал грамоту султана с извещением о занятии Азова турецкими войсками.
Материал для подготовки
На заселение края в XVI — первой половине XVII вв. большое влияние оказало запорожское казачество. Его походы на Крым, нападения на города Черноморского побережья и даже на столицу Османской империи — Стамбул — побудили Турцию перекрыть устье Днепра и блокировать выход запорожских чаек в Черное море. В связи с этим для совместных походов с донскими казаками запорожцы пользовались реками Самарой и ее притокой Волчьей, левой притокой последней — Осиковой — для выхода через Береснеговую или Широкую в Кальмиус (южнее современного Донецка), по последнему в Азовское море. На этом пути в конце XVI — начале XVII вв. появляется ряд запорожских пикетов и зимовников, переросших со временем в крупные поселения. В первую очередь, к их числу следует отнести запорожское укрепленное поселение на берегу Азовского моря, при устье Кальмиуса, «Домаха», упоминающееся в начале XVII в. Его название, по мнению большинства исследователей, произошло от венецианско-генуэзского поселения XIV—XV вв. — Адомаха. На правом берегу Волчьей, при впадении в нее реки Сухие Ялы, в районе нынешнего села Алексеевки, уже в начале XVII в. упоминается запорожский пикет, прикрывавший «секретный путь» из Запорожья на Дон, а в пределах нынешней Алексеевки в камышах и тальнике находилась запорожская водная станция, где запорожцы прятали свои чайки, которые они использовали для совместных походов с донскими казаками. Запорожские пикеты упоминаются и в районе современных городов Дружковки и Селидово, в связи с чем в 1977 г. в последнем сооружен памятник запорожцу, который, прикрыв рукой глаза, всматривается в степь, чтобы не просмотреть орду, продвигающуюся по Муравской дороге.
В связи с массовыми переселениями на Слободскую Украину в 30-х гг. участников казацко-крестьянских восстаний против польской шляхты на Правобережье и образованием Чугуевского казачьего полка усиливается заселение северо-восточной части современной Донетчины. В 1644 г. царское правительство поручило чугуевским казакам построить острог у Торского «перелаза» (переправы) и охранять не только посольскую дорогу, которая вела из Москвы в Крым, но и Торские соляные промыслы. Поскольку небольшой Торский острог и его малочисленный гарнизон в 20 казаков не могли служить серьезной преградой на пути продвижения татар, царское правительство летом 1646 г. поручило казачьему атаману Протасьеву, сопровождавшему посольство в Крым, обследовать местность и подобрать место для постройки большого города, поселения в нем «черкас» (украинских переселенцев).
Протасьев определил, что наиболее удобно построить город при Маяцком городище, так как рядом имелся лес, а в Донце хорошая вода. Весной 1648 г. царь распорядился, чтобы воеводы южных городов выделили людей для строительства города и обеспечили их необходимым инвентарем. Однако волна восстаний в городах России не позволила осуществить это распоряжение. В связи с началом Освободительной войны украинского народа против польской шляхты был запрещен переход из Украины в пределы России, то есть некем было бы заселить новопостроенный город. Таким образом, попытка царского правительства построить город на Торе потерпела неудачу. Чугуевские казаки в ноябре 1646 г. преждевременно оставили острог на Торе и, очевидно, он был разрушен татарами, так как больше о нем не упоминается. Зато в этот период наблюдается продвижение по левой стороне Северского Донца на запад донских казаков, и в середине XVII в. их улусы упоминаются при устье Бахмута и Жеребца. Посещают они богослужения в Святогорском монастыре.
Таким образом, в XVI — первой половине XVII вв. территория современной Донетчины заселялась стихийно, в основном выходцами из разных районов Украины. Поэтому неудивительно, что основная ее часть находилась под влиянием Войска Запорожского. Роспись донецких сторож по расспросу князя М, И. Воротынского (1571 г.): «... 5-я сторожа Святогорская от Изюмской сторожи пол-днища; а сторожем на ней стояти из тех же городов шти (шести — В. П.) человекам, из города (Путивля и Рыльска —В. П.) по три человека. А беречи им направо вверх по Донцу до усть Оскола верст с 10, а налево вниз по Донцу... до усть Тору верст с 30, а стояти им, укрываясь в луке против Святых гор и по иным местам... 6-я сторожа Бахмутовская, на устъ Черного Жеребца, от Святогорской сторожи полднища, а сторожем на ней стояти из тех же городов шти человекам, из города по три человека, а беречь им направо вверх по Донцу до усть Тору верст 20, а налево вниз по Донцу через Красную речку да через Боровой шлях под Ольховой колодязь верст с 15, а от Ольхового колодязя до усть Айдара два днища...»
В XVI — первой половине XVII вв. территория современной Донетчины заселялась стихийно. Основная ее часть находилась под влиянием Московского царства и Войска Запорожского. Лишь незначительная территория Приазовья была занята ногайцами и крымскими татарами. В 1577 г. крымские татары на запад от устья Кальмиуса построили город Белый Сарай (откуда, очевидно, и пошло название Белосарайской косы). Однако уже в 1584 г. он был разрушен. Татары отдавали предпочтение скотоводству. Как свидетельствуют венецианские путешественники, в XV в. они разводили коров, овец, лошадей и двугорбых верблюдов. Выращенный в Приазовье крупный рогатый скот сбывали в Валахии, Трансильвании, Польше, в Германии и Италии; двугорбых верблюдов, лошадей — в Персии. Частично татары занимались охотой и рыболовством. Ремесленные товары они обменивали на традиционные продукты собственного производства на базарах, которые устраивались в местах расположения улусов. На эти базары приезжали купцы из разных стран Запада и Востока, доставляя различные ремесленные изделия.
Украинское и русское население, проникая в Приазовье, на первых порах отдавало преимущество разным видам промыслов. В степях и дубравах охотились на пушных зверей, в реках, речках и Азовском море вылавливали разные виды рыбы. В морских лиманах, солончаках добывали самосадочную соль. С конца XVIв. стали вываривать соль из рапы Торских соляных озер. Получило распространение и бортничество.
Бортничество и рыболовство было основным занятием монахов Святогорского монастыря, который считал себя собственником лесных и рыбных угодий от реки Оскола до Бахмута и Жеребца. Часть прибыли в середине XVII в. монастырь получал от содержания парома через Северский Донец. Обыкновенно им пользовались чумаки, направлявшиеся за солью на Тор. С 1620 г. царское правительство стало выделять для монастыря деньги и провиант за то, что он оказывал определенные услуги русской пограничной службе. В 1624 г. царь распорядился выделять из казенных денег ежегодно монастырю хлебное и денежное «жалование».
Запорожцы отдавали предпочтение рыболовству. На побережье Азовского моря они содержали рыбные промыслы, а для обработки добытой рыбы пользовались самосадочной солью из Бердянских соляных озер. Кроме удовлетворения собственных потребностей, добытую на Бердянской косе соль они доставляли и в другие районы Украины. Отходники, которые приходили в Приазовье из Слобожанщины и южных уездов России, чаще всего охотились на пушного зверя, вываривали соль из рапы Торских соляных озер. С конца XVI в. на Тор за солью ежегодно приезжали сотни солеваров. Чтобы предотвратить внезапные нападения на промыслы татар, они располагались около озер «табором», ограждая промыслы чумацкими межами. Обычно за солью приезжали летом, в свободное от сельскохозяйственных работ время. Наварив необходимое количество соли в течение 2-3 недель, отправлялись обратно. Таким образом, кроме населения Великого княжества Литовского, Торские промыслы обеспечивали солью юго-западные уезды России.
В начале XVII ст. процесс освоения Донбасса продолжался. C 1625 года в районе нынешнего Славянска добывали соль. «Промышлять» её в донецкие степи ездили «охочие» люди из Валуек, Оскола, Ельца, Курска и других «окраинных» городов России. Первым населенным пунктом считается Святогорский монастырь, письменное упоминание о котором относится к 1642 году. В 1646 году был построен острожек Тор для охраны от крымских татар, совершавших набеги на новопоселенцев и «охочих» людей (ныне Славянск). В 1650 году начали действовать частные соляные заводы острожка Тора.
Активное заселение края началось после начала Хмельничины (1648-1654 годы), когда от ужасов войны на эти земли бежали тысячи крестьян с Правобережной Украины. О том, как мало были в то время заселены нынешние Харьковская, Луганская и Донецкая области, можно судить по тому, что Белгородский уезд, занимавший огромную территорию от Курска до Азова, имел в 1620 году только 23 поселения с 874 дворами. Новопоселенцы изучали недра донецкого бассейна.
 
После завоевания Петром I 19 июля 1696 года Азова в результате Азовских походов, кочующие ногайцы[10] и крымские татары ушли с северного побережья Азовского моря на запад, поближе к Перекопу и Днепру. Обширные районы степи опять обезлюдели, доступ запорожских и донских казаков к пустующим землям Северного Приазовья в таких условиях сильно облегчился
К середине XVII в. на огромной территории Приазовья и Северного Причерноморья от Кубани и Дона до устья Дуная образовалось несколько ногайских орд: Кубанская (в восточном Приазовье от Кубани до верховьев р. Аганлы), Азовская (в районе современного г. Таганрог), Едычкульская и Джемболукская (на севере современной Запорожской области Украины), Едисанская или Очаковская (в районе современного г. Очаков), Буджакская или Белгородская (в междуречье Днестра и устья Дуная)
Английский путешественник Дженкинсон, посетивший Ногайскую орду в 1577 году, писал:"У ногаев нет ни городов, ни домов, живут они в открытых степях, когда скот съест всю траву, они перекочуют в другое место. Это народ пастушеский, владеющий множеством скота, составляющим все его богатство. Они едят много мяса, главным образом, конину, пьют кумыс". Скотоводство давало кожу и шерсть для одежды и обуви, шкуры и войлок для жилищ, предметов домашнего обихода, что служило главным предметом торговли и обмена. Немало ногаев никогда не пробовали хлеба, а в дальних кочевьях даже не слышали об основной еде "урусов" - русских.
Последнее известное на сегодня сообщение о Балысарае относится к июлю 1600 г. В письме запорожцев Яну Замойскому описываются "новости земли Татарской". Среди прочего там сообщается следующее: "<...> А еще до нас дошли сведения от пленных, что [Царь Крымский] пошлет мурзу своего Ногайского Сабаш-мурзу [Sabas Murza], который, якобы, имеет от него приказ заселить [osadzac] Осламгородки [Oslamhorodki] и Очаков. А также делать замок [zamek] возле Балысарая [u Balysaraya]. <...>" [38, с.106]. Но добрался ли Сабаш-мурза до наших краев и чем закончилась его попытка - нам также не известно.Вероятно, татарский городок (городки?) в пределах нынешней Мариупольщины прекратил свое существование не позже конца XVI в., просуществовав всего около 10 - 20 лет. Более поздних известий о татарских городах в наших краях найти пока не удается. Не упоминаются они и в описании Калмиусской дороги из единственной сохранившейся редакции 1627 г. "Книги Большому Чертежу" [16, с.68].Тем не менее, Дивеев улус и после утраты своей "столицы" еще долго был надежным щитом Крыма со стороны Северного Приазовья. Он обладал некоторой долей автономности, и в шертных записях конца XVI - первой трети XVII в. обычно указывался отдельно. Например, в шерти 1593 г. писалось: "за государя своего Казы Гирея царя и калгу Фети Гирея царевича, и за все царевичи, и за весь Крым, и за Арасланаев улус Дивеева" [34, с.362-363].Но постоянные войны и набеги подрывали военные силы Дивеева улуса. С целью его поддержания уже начиная с конца 1580-х крымские ханы стали предпринимать целенаправленные усилия по переводу в Северное Приазовье части Казыевских мурз с улусами из Прикубанья [35], а также по приему беглецов из числа Большого Ногая. Это помогало лишь частично и в 1630-х годах Дивеев улус окончательно исчезает из документов...Переход при Кантемире Дивееве (1620-е - 1630-е гг.) остатков дивеевцев на запад - поближе к Перекопу и в Буджак привел к запустению значительной части Северного Приазовья [1, с.210-211; 7, с.289-290]. С этого времени здесь становятся обычными упоминания часто сменяющихся переселенцев и беглецов из Большого и Малого Ногаев с хаотичными перемещениями их по степи. Так, например, по Кальмиусу в 1637 г. кочевали Кимбет мурза и Чубан мурза Иштерековы [20, с.19-20], в 1646 - Бий-мурза [31, с.1062]. Известен также случай поспешного бегства ногайцев из Подонцовья к устьям Кальмиуса и Еланчика (Грузского?) в 1660 г. Здесь их 20 июня того же года и догнал карательный поход слобожан под командованием Изосимы Маслова. Были разорены улусы пяти мирз - Казы, Салтобебета, Кана, Желбебета и Калтимира. При этом освобождено "полону русскаго и волосскаго" около 700 человек [2, с.112-113; 27, с.514-518]. В целом - почти до конца XVII в. все Северное Приазовье продолжает оставаться территорией Крымского ханства. Но присутствие какого-либо стационарного поселения в устье Кальмиуса на протяжении XVII в. по документам не прослеживается.Что касается запорожцев, то в XVII в. этот район уже не являлся для них terra incognita. Например, в 1626 г. запорожец А.Шафран упоминает "шлях из Волчьих Вод, которым возят липы казаки в Калмиюс, которые ходят на море" [6, с.71]. К чуть более поздним временам относится и данные Боплана о запасном речном пути из Днепра. Тем не менее, использование пути по Кальмиусу, видимо, широкого распространения не получило. И для запорожских казаков, особенно активных на Азовском море в 20-х - 30-х гг. XVII в. [4], и для донцов - основные маршруты выхода в море и возвращения из него проходили все-таки через дельту Дона и, как правильно отмечает Боплан, по Миусу. Успешность использования для прорывов степных рек типа Миуса и Кальмиуса объяснялась не наличием на них казацких крепостей и поселений. Причина казачьих успехов была в слабой заселенностью кочевниками Северо-Восточного Приазовья в этот период, а также и в редкости и непериодичности таких плаваний.Значительно увеличивается количество упоминаний в документах появлений в Северном Приазовье малороссийских черкас и запорожских казаков в первой половине 1690-х гг. Но и эти документы говорят лишь о хозяйственных связях Малороссии с крымским Приазовьем в условиях мирного времени.После завоевания Петром I в 1696 г. Азова, кочевники с северного побережья Азовского моря ушли на запад, поближе к Перекопу и Днепру. Обширные районы степи опять обезлюдели. В этих условиях сильно облегчился доступ запорожских и донских казаков, а также калмыков в Северо-Восточное Приазовье. Но социально-экономическое развитие перечисленных сообществ на тот момент было еще достаточно низким. Интереса к интенсивному хозяйственному освоению и колонизации указанного региона ни донцы, ни запорожцы тогда не проявили. Их появления и хозяйственная деятельность здесь носили эпизодический и случайный характер. Даже на официальном разборе территориальных споров в 1745 г. ни те, ни другие не смогли привести КОНКРЕТНЫХ доказательств своего былого владения степями между Доном и Бердой. Были упомянуты только "Григорий Шавырев с товарищами", добывавшие зверя в верховьях Волновахи - с донской стороны и полковник Иван Белошапка, пребывавший с 300 казаками в Семеновской крепости на Миусе - с запорожской [37, с.37-38]. Что явно не свидетельствует о широком присутствии казаков в этих краях. Северное Приазовье осталось тогда "невостребованным" [17].
Азовские походы Петра 1
Походы в сторону Азова происходили в 1695 и 1696 годах. Они были предприняты против турецкой империи. Еще до начала царствования Петра 1 его сестра Софья начала кампанию против Турции и Крыма. После вступления на престол Петра активные военные действия Россия приостановила. лишь пресекала вылазки крымских татар. В 1694 году было принято решение захватить турецкую крепость Азов. Этот поход должен был быть не пешим, а по рекам Волге и Дону. Весной 1695 г 20-тысячное войско, разделенное на 3 группы, отправилось в поход. Со стороны Украины к ним присоединились казаки, возглавляемые Мазепой, и группа Шереметьева. Были отбиты 3 турецкие крепости и с конца июня русская армия взяла в осаду крепость Азов. Ее охранял 7 тысячный гарнизон, возглавляемый Гассан-Арасланом. Первый штурм крепости был предпринят 5 августа Лефортом, но успехом он не увенчался. 25 сентября русские войска попытались взять ее повторно. Частично это удалось, но из-за несогласованности действий русской армии попытки окончательно занять крепость пришлось оставить 2 октября. В качестве гарнизона были оставлены русские стрельцы в ранее захваченных каланчах. В целом его можно признать неудачным, так как в России не было кораблей и было невозможно организовать продовольственное снабжение гарнизонов. В 1696 году армия вела подготовку ко 2 походу. Корабли строили в Воронеже силами крестьян и посадских с ближайшей округи. Командующим флотом назначили Лефорта, сухопутными войсками Шеина. Для увеличения численности армии и заинтересованности солдат был издан указ, согласно которому присоединившиеся холопы получали вольную. Сухопутное войско достигло 70 тысяч человек. 16 мая началась повторная осада Азова. 27 мая русский флот отрезал осажденную крепость от возможной помощи с моря. 2 месяца велась подготовка к штурму и к 16 июля она была завершена. 17 июля 1500 казаками были захвачены 2 бастиона. Сознавая, что помощи ждать неоткуда, гарнизон оборонялся значительно пассивнее и через 2 дня сдался, а 20 июля и поражение признала соседняя крепость Лютих. Было решено основать более удобную гавань для флота, для чего началось возведение города Таганрога. В этом походе выявились способности Петра 1 к военному делу. Стало понятно, как важно для успеха взаимодействие флота, артиллерии и сухопутных войск. Для удержания Азова был укреплен флот. 50 знатных дворян отправили для учебы за границу, дабы они смогли изучить судостроение и корабельное дело. Да и сам царь также выехал за границу, чтобы набраться опыта, в том числе и в строении флота и для привлечения необходимых специалистов (см. Великое посольство Петра 1).
УЧАСТИЕ КАЗАКОВ В АЗОВСКИХ ПОХОДАХ
В конце 1689 г. войско Донское вынуждено было заключить с азовцами невыгодный для него мир, с условием не нападать на казачьи городки и южные пределы России. Азовцы были рады этому и втихомолку готовились к новым стычкам. Мир этот продолжался до 1691 г. Главные причины заключения такого продолжительного мира были: внутренние неурядицы в Войске, постоянные ссоры с калмыками, ногайцами и черкесами, которых подстрекали к тому бежавшие с Дону противники Москвы во главе с Левкой Маноцким и Петром Мурзенком. Этот последний, не добившись в Москве амнистии для старообрядцев, передался в числе многих других на Куму. Скоро они нашли могущественного для себя покровителя в лице крымского хана. Великий Дон, не знавший раньше среди своих сынов предателей, теперь, под тлетворным влиянием Москвы, вынужден был терпеть разные невзгоды от тех, кого он вспоил, вскормил и взлелеял, кому он влил в течение минувших веков гордый казачий дух, жажду к равенству, братству и свободе. Маноцкий и Мурзенок при помощи исконных врагов казачества хотели вернуть Дону его старую казачью волю, его древнюю независимость. В Азове готовилась гроза для Дона. Калмыки, ногаи и владелец кабарды Шамхал вместе с крымцами готовились смести казачьи городки и подчинить Донскую землю турецкому султану. Но они не усчитали, что в Черкаске сидел атаманом, хотя и преданный рабски Москве, но старый, испытанный в боях воин, могущий постоять за целость Дона и честь казачью, — это Фрол Минаев. Он поздно и случайно узнал о готовящейся для Дона опасности и принял все меры предосторожности. В Москву была послана легкая станица просить помощи, а азовцам размирная .Весной 1691 г. струги казачьи полетели в море громить крымские и ногайские улусы, а конница сухопутьем под Перекоп{367}.
Набег был для донцов удачен. План врагов расстроился. В следующем году 1200 казаков на 76 стругах неожиданно явились под Темрюком и Казылташей, разгромили татарские улусы и освободили многих своих пленных; на возвратном пути приняли бой в Азовском море с сильным турецким флотом, шедшим в Азов, потом разорили предместья Азова и возвратились с добычей и пленными восвояси.
В то время, как казачья флотилия громила татарские улусы, азовцы промышляли в окрестностях Черкаска и успели угнать часть донских табунов, но захваченные врасплох, в числе 500 человек, на р. Аксае, против нынешней Аксайской станицы, казаками Черкасской станицы и Манычской, были почти все уничтожены; остальные 60 челов. попали в плен. 1693 и 94 гг. прошли в успешных схватках с теми же азовцами, калмыками и ногайцами, а также в морских поисках под Темрюк и крымские берега.
В то время, как казачья флотилия громила татарские улусы, азовцы промышляли в окрестностях Черкаска и успели угнать часть донских табунов, но захваченные врасплох, в числе 500 человек, на р. Аксае, против нынешней Аксайской станицы, казаками Черкасской станицы и Манычской, были почти все уничтожены; остальные 60 челов. попали в плен. 1693 и 94 гг. прошли в успешных схватках с теми же азовцами, калмыками и ногайцами, а также в морских поисках под Темрюк и крымские берега.
В 1694 г., возвращаясь на 60 стругах из морского похода, казаки дали в устьях Дона бой сильному турецкому флоту, состоявшему из 30 кораблей и многих мелких судов, отбили один корабль и одно судно, потеряв при этом 20 человек убитыми, и, не имея сил прорваться сквозь эту стену, возвратились в Черкаск чрез Миус, затопив свои струга в лимане этой реки.Дав повеление Дону «чинить промыслы над азовцами и крымцами» Петр I, объявивший себя в 1689 г. единодержавным государем, деятельно готовился к войне с этими врагами России{368}. Не дожидаясь окончания постройки нового флота, начатого в Воронеже, он двинул стотысячную армию под командой боярина Шереметьева р. Днепром на Крым, а 31 тыс. под Азов. Войско это собралось в Тамбове, откуда по первому весеннему пути двинулось на р. Хопер, а потом правою стороной Дона к Черкаску. Войску Донскому предписано было, чтобы все казаки как верховых городков, так и ниже лежащих, по мере приближения русского передового отряда присоединялись к нему и поступали в распоряжение его начальника, генерала Гордона. Атаману Фролу Минаеву секретным приказом повелено было поход этот хранить в тайне и никому, кроме лучших старшин, не объявлять{369}. К этому походу призваны были также казаки малороссийские, терские и гребенские. Но как ни скрытно происходили эти приготовления, азовцы чрез враждебного Москве калмыцкого Аюку-тайшу проведали о намерениях царя и приготовились к защите.Казаки встретили русские войска на своей земле с недоумением и тревогой. Недавнее брожение среди них еще не улеглось. Подчинение московскому военноначальнику, да еще иностранцу, вызвало среди них брожение. Историки Петра I говорят, что казаки подумывали даже об измене{370}. В первых числах июня 1695 г. (по другим данным — июля) русские войска достигли г. Черкаска, а 8 числа прибыл и сам царь и приказал двинуть все силы под Азов.Нужно заметить, что эта русская армия состояла большей частью из войск новых, устроенных по иностранному образцу, с командирами иностранцами, а также из прежних потешных Преображенского и Семеновского полков. Царь был среди этих последних в звании «бомбардира» Преображенского полка, под именем Петра Алексеева. Весь отряд, по оригинальнейшему распоряжению, находился под командой «консилии» трех лиц: Головина, Лефорта и Гордона; их приказания утверждал сам царь. Соперничество и разногласие между этими начальниками, слабая дисциплина и ропот отдельных частей на командиров иностранцев, неопытность царя в военных вопросах, к тому же не обладавшего никаким военным талантом, а также недостаток в лошадях и съестных припасах не могли сулить благоприятный исход этой компании. Опытней других был Гордон, но на царя больше имел влияния профан в военном деле Лефорт. Инженерными работами руководил Франц Тиммерман; его помощниками были: Адам Вейде, Яков Брюс и швейцарец Морло, люди неспособные и не знавшие своего дела. Ошибки их при взрыве подкопов вредили больше русским, чем туркам. Осада безуспешно тянулась до конца сентября. Царь скоро убедился, что без флота город, имевший свободное сообщение с морем, взять невозможно. Другие причины безуспешности этой осады были следующие: устранение от активных действий донских казаков, знавших лучше иностранцев осадное дело и военные приемы турок, неприязненное отношение казаков к походу, предпринятому без их ведома и согласия, а также пренебрежение царя к их легкому, но страшному для врагов, летучему флоту, тому флоту, при помощи которого они громили в течение веков крымские и турецкие берега и топили большие, построенные иностранцами многопушечные военные турецкие корабли в Черном и Азовском морях, и, наконец, измена гвардии капитана Якова Янсена, бывшего простого голландского матроса, пользовавшегося особым доверием царя, в самый критический момент осады неожиданно передавшегося туркам и сообщившего им самые сокровеннейшие сведения о положении русской армии. Неустанные работы царя, собственноручно начинявшего бомбы и гранаты, мало помогли делу. Когда отдельные части не доверяют своим начальникам, а между высшим командным составом существует рознь, — война проиграна. Гордон про одно военное совещание в присутствии царя писал, что «по обычаю ничего дельного не решено. Все идет так медленно и неудачно, точно нам оно совершенно не важно». В конце сентября один полк из отряда Гордона был почти уничтожен татарами, а полковник взят в плен; много людей потонуло при внезапном разливе моря, от западного ветра; хлеба недоставало, даже не было соли; иностранцы командиры боялись показаться пред войсками; турки стали делать смелые и удачные вылазки. Все это заставило русских снять осаду. Вся тяжелая артиллерия и порох оставлены были в Черкаске, а войска двинуты обратно в Россию. Флот отведен в Паншинский город. На возвратном пути русская армия почти вся погибла от голода и болезней. На пространстве 800 верст, говорит австрийский агент Плейер, валялись трупы людей и лошадей, растерзанные волками. Смертность была так велика, что все деревни, лежавшие на пути, были переполнены больными, заражавшими местных жителей{371}. Под Азовом пало около 2 тысяч человек. Однако русские в этом походе имели некоторый успех. Донские казаки, которым была обещана денежная награда, взяли при помощи своего казацкого «розмысла» (подкопов) две каланчи (укрепления, башни, хорошо оборудованные артиллерией), построенные турками по обоим берегам Дона выше Азова. В этих каланчах и в новопостроенной крепости Сергиевской, против Азова, царь оставил 3 тыс. гарнизон под командой воеводы Акима Ржевского. На казаков же была возложена обязанность оказывать этому гарнизону помощь в случае нападений неприятеля. Словом, вся тяжесть от мщения сильного и раздраженного врага легла на казаков. Осень и зима прошли в постоянных стычках донцов с азовцами, которых Порта старалась усилить{372}.Петр с торжеством въехал в Москву. Взятию каланчей, получивших название «Новогеоргиевска», и постройке нового укрепления против Азова старались придать признак победы. Однако народ скоро почувствовал всю свалившуюся на него тяжесть и губительность похода, и ненависть его к иностранцам, всему чуждому и иноземному пала в достаточной мере и на царя. Тут все вспоминали предсказания умершего патриарха, что участие в подобном походе «еретиков» исключает возможность успеха. Но не таков был Петр. Вслед за ударом он проявлял неутомимую деятельность и, несмотря на позор и поражение, ревностно настаивал на выполнении первоначального плана. Неудачи его окрыляли. Он решил удвоить проигранную ставку в высокой игре, в еще большей степени воспользоваться помощью иностранцев и поддержать действие сухопутных войск военным флотом. Он стал готовиться ко второму походу под Азов и с этой целью просил польского короля выступить против турок, а австрийского императора Леопольда и бранденбургского курфюрста Фридриха прислать ему опытных инженеров и минеров. Даже с Венецианской республикой завел сношение о присылке к нему на службу корабельщиков.Из Архангельска в Воронеж были переведены все бывшие там голландские и английские корабельные мастера и согнаны плотники из соседних губерний. Всю зиму работало до 26 тыс. человек. Все интересы были отодвинуты на второй план. Жажда победы над турками обуяла царя. Его непреклонная воля усиливала деятельность мастеров. К весне 1696 г. флот был готов. Адмиралом нового флота был назначен Лефорт, а командование сухопутной армией вручено боярину Шеину.По общему плану Шереметьев вместе с гетманом Мазепой должны были действовать в устьях Днепра, а главные силы идти под Азов. Как Лефорт к должности адмирала, так и Шеин — главнокомандующего были очень мало подготовлены, а потому их роль в этой кампании была незначительна.Дон выставил под Азов 5120 челов. Остальные полки были выдвинуты против враждебных калмыков, ногаев, черкесов и Крыма. Пока русская армия и флот были на пути к Черкаску, донские казаки в числе 250 челов. с атаманом Леонтием Поздеевым сделали поиск в Азовское море, схватились с двумя большими турецкими военными кораблями и потопили их вместе с людьми и грузом, не потеряв в этой геройской схватке ни одного человека{373}.Гордон с передовым отрядом пришел к месту назначения первым. 9 мая прибыл в Черкаск и сам царь. Петра встретил войсковой атаман Фрол Минаев с старшинами и казаками. Потом стали подходить другие части войск с Лефортом и другими. Атаман Поздеев донес царю, что по его разведкам в Азовском море показался турецкий флот, состоящий из 15 хорошо вооруженных кораблей, 13 больших галер и 13 полугалер с вспомогательными для Азова войсками и разными снарядами. Петр приказал не допустить эти суда к Азову и с этой целью двинул к Каланчам два своих военных корабля, 23 галеры, 2 галиота и 4 брандера. Оттуда царь хотел проплыть с 16 галерами Кутерминским гирлом в море, но по случаю убыли воды от северовосточного ветра пройти не мог. Гордон говорит, что Петр возвратился из этой рекогносцировки грустным и удрученным; что он видел сильный турецкий флот, но не счел благоразумным напасть на него и повернул обратно. И действительно, как мог схватиться на море русский наскоро сколоченный из сырого дерева флот, при неопытном экипаже, с военными турецкими кораблями, построенными лучшими венецианскими мастерами и вооруженными хорошей артиллерией западных образцов, с испытанным в боях экипажем, состоявшим из страшных янычар. Есть от чего быть грустным и удрученным. Но на что не годился русский неуклюжий флот, говорит историк деяний Петра I, на то решились «пираты» этой местности — донские казаки. Они на 100 летучих своих стругах притаились в камышах за островом Канаярским и подстерегли приблизившегося врага, имевшего направление к Азову. Битва была страшная и ужасная. Казаки, как степные орлы, налетели на турецкий флот со всех сторон, потопили и сожгли много судов, схватываясь с ними на абордаж, остальные рассеяли и обратили в бегство. Эта битва стоила туркам очень дорого: кроме сгоревших и утонувших, они потеряли до 2 тыс. убитыми. Казаки взяли в плен 270 человек и одного агу. Из судов в бою взято 10 полугалер, а 10 больших судов, загнанные на мель, сдались. На захваченных судах найдено 50 тыс. червонцев, сукна на 4 тыс. человек, множество военного снаряжения, 70 медных пушек, 3000 бомб, 4 тыс. гранат, 80 бочек пороха, большое количество свинцу, сабель и другого оружия. Эта первая победа, победа не русского флота, а донских казаков, была торжественно отпразднована. Деньги, сукно и разную мелкую добычу царь пожаловал храбрым своим сподвижникам — казакам, а снаряды и оружие велел обратить в казну{374}.19 мая главная русская армия подошла к Черкаску. Боярина Шеина встретил наказный атаман Илья Зерщиков, т. к. сам войсковой атаман Минаев с донскими казаками был уже под Азовом. Русские войска двинулись туда же. На помощь им пришли запорожские и малороссийские казаки с наказным гетманом Яковом Лизогубом и часть калмыков, признававших власть Москвы.28 мая авангард русских войск с генерал-майором Регимоном и донские казаки с походным атаманом Савиным расположились лагерем близ Азова. Вылазки азовцев были казаками отбиты. Шедшие на помощь Азову кубанские и крымские татары были ими же рассеяны. Русские суда с адмиралом Лефортом стали позади Азова и загородили путь турецкому флоту, состоявшему из 40 фрегатов и множества галер. Донская флотилия заняла устье Дона. Флот прикрывали расставленные по берегам реки войска. Чрез Дон была перетянута железная цепь. Таким образом, Азов подвергся полной блокаде. Бомбардировка началась 16 июня и продолжалась беспрерывно до 25. Сам царь редко присутствовал при этой работе, а больше находился на своей галере «Приципиум». 25 июня из Вены прибыли иностранные инженеры. Работы пошли решительней. 17 июля регулярные войска с 3-х сторон сделали демонстративное нападение на Азов, между тем как с четвертой донские казаки с войсковым атаманом и малороссийские с Лизогубом пошли на решительный приступ и овладели двумя бастионами и четырьмя пушками. Отчаянные нападения турок не могли их оттуда вытеснить. Казаки держались твердо. Русские войска не могли дать им помощи, т. к. 18 числа на их лагерь сделали нападение татары. 19 числа царь велел готовиться к решительному штурму, но азовский гарнизон, состоявший из 3700 челов. и 5900 жителей обоего пола, отчаявшись получить откуда-либо помощь, решил сдаться, на условии, чтобы ему и всем жителям дан был свободный выход из крепости. Условия были приняты. Гарнизон и жители на 18 стругах были отведены до р. Кагальника. 20 июля на тех же условиях сдалась небольшая турецкая крепость Лютик, стоявшая на Мертвом Донце, против Азова, с гарнизоном в 200 челов. Казаки поснимали с турок их платье, одели в серые свитки и отпустили, дав им в сумки столько хлеба, «чтобы степь перейти». В Азове русские взяли 96 медных пушек, 4 мортиры и большое количество военных снарядов.Таким образом, со взятием Азова доступ к морю на юге России сделался открытым. Эта была старая мечта донских казаков, неоднократно владевших этим городом и потом отдававших его обратно туркам по повелению московских царей, не желавших войны с этим сильным врагом.Петр сделал рекогносцировку морского берега и положил основание порта и крепости Троицкой на Таганроге. После этого, оставив в Азове сильный гарнизон с кн. Львовым, он с торжеством возвратился в Москву. Вся тяжесть по защите этой крепости вновь легла на казаков. Все следующие годы прошли в жарких битвах донцов с турками и татарами как на море, так и на суше{375}.Из приведенных исторических данных видно, какую огромную услугу оказали донские казаки русской армии при взятии Азова. Без их помощи и этот последний поход царя едва ли б увенчался успехом. Но несмотря на это, Петр ненавидел казачество и отрицательно относился к его самобытности, к его заслугам пред Россией в течение минувших веков. Стремление к самовластию царя не могло мириться с республиканским духом казачества. Казаки за свои подвиги не получили от Москвы ничего, кроме строгих требований «чинить промыслы под ногайские улусы, под Темрюк и оказывать всеми силами помощь Азову, Сергиеву, Каланчам и Лютику»{376}. А между тем бездарные иностранцы, бывшие конюхи и матросы, которых царь величал своими друзьями и сподвижниками, пользовались его полным доверием, получили за взятие Азова высшие награды и сделались первыми участниками его триумфального въезда в Москву 30 сентября 1696 г. В длинном поезде выступали иностранцы-военноначальники, про которых под Азовом мало было слышно, на богато украшенных, в древнегреческо-римском вкусе, лошадях или экипажах. Адмирал Лефорт ехал в царских санях, запряженных шестериком, и т. д. Мало того, в бытность в Черкаске в 1695 г., царь отобрал у донских казаков грамоту Грозного царя о признании Дона самостоятельным государством, пожалованную донцам за подвиги при взятии Казани в 1552 г. Царь ласкал и награждал одного Фрола Минаева и близких ему старшин за рабскую преданность к нему. Словом, атаманы Корнила Яковлев и Фрол Минаев продали Дон Москве, продали все старые казачьи вольности. Донским войском стала управлять кучка преданных Москве старшин во главе с войсковым атаманом. Их поддерживали 11 черкасских станиц и низовые городки, а также постоянно пребывавший в Черкаске гарнизон от 2 до 5 тыс. человек. Стала проявляться централизация власти, пребывавшей в Черкаске и называвшей себя «Главным Войском». Выдача царского жалованья стала производиться по заслугам казаков, отчего иные получали больше, другие меньше. Понятно, ближе стоявшие к этой власти и проявившие больше усердия, в смысле преданности, оценивались выше других, удаленных, живших в городках, выше по Дону лежащих. Поэтому верховцы всегда считались неблагонадежными, «смутьянами», ворами . Они жили своей самостоятельной жизнью и на централизацию власти в Черкаске, часто сообщавшейся с Москвой, смотрели подозрительно. На походы Петра, а в особенности на приказы его подчиняться командирам иностранцам они отвечали скрытым ропотом, казачьим ропотом, после которого казак берется за саблю. Ропот этот еще усиливало сознание, что тысячи их братьев «по милости» Москвы скитались по Куме и Кубани, старые донские казаки, преданные казачьей идее, ставшие за вольные казачьи права и за свою старую казачью веру, в которой они родились, крестились и возросли. Пусть они во взглядах на веру были не правы, пусть по неопытности заблуждались, но ведь вводить новые порядки в грозную, сложившуюся в течение веков и при том консервативную казачью общину, как говорится «с плеча», навязывать откуда-то со стороны, из Москвы, новое верование, приказывать молиться за неведомого им патриарха и московского царя, явление на Дону до того времени небывалое, приемы недальновидные, неумелые, чисто «московские». Казаки, всегда не любившие московские порядки, ханжество и лицемерие бояр, из казачьей гордости не схотели подчиниться приказам Москвы, и одни из них с болью в сердце ушли на Куму, а другие заняли выжидательное положение. 

Приложенные файлы

  • docx 7715383
    Размер файла: 61 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий