Юнг Синтетический или конструктивный метод

Синтетический, или конструктивный, метод
К.Г. Юнг

(Юнг К.Г. Психология бессознательного)
     Разбирательство с бессознательным есть процесс или - в зависимости от обстоятельств - также претерпевание или работа, что получило название трансцендентной функции, так как она представляет собой функцию, опирающуюся на реальные и воображаемые, или рациональные и иррациональные, моменты и тем самым служащую мостом через зияющую пропасть между сознанием и бессознательным. Она есть естественный процесс, манифестация энергии, происходящей из напряженного соотношения противоположностей, и состоит в чередовании процессов фантазирования, спонтанно выступающих в снах и видениях. Этот же процесс можно также наблюдать в начальных стадиях некоторых форм шизофрении. Классическое описание такого процесса содержится, например, в автобиографическом изложении Жерара де Нерваля "Аврелия". Наиболее значительным литературным примером служит, разумеется, II часть "Фауста". Естественный процесс объединения противоположностей стал для меня моделью и основой метода, который по существу состоит в том, что мы то, что по природе происходит бессознательно и спонтанно, намеренно вызываем наружу и интегрируем в сознание и его восприятие. У многих больных беда заключается именно в том, что у них отсутствуют средства и пути к духовному овладению происходящими в них процессами. Здесь требуется врачебное вмешательство в виде особого метода лечения.
     Как мы видели, рассмотренные ранее теории основываются на имеющем исключительно каузально-редуктивный характер методе, который разлагает сновидение (или фантазию) на составляющие его воспоминания и лежащие в основе инстинктивные процессы. Выше я уже упомянул о том, в чем состоят как достоинство, так и ограниченность такого подхода. Этот подход достигает своего предела тогда, когда символы сновидений уже не могут быть сведены к личным воспоминаниям и стремлениям, т.е. когда всплывают образы коллективного бессознательного. Было бы бессмысленно пытаться свести эти коллективные идеи к личному, и не только бессмысленно, но и вредно, как это мне неприятным образом показал опыт. Я лишь с большим трудом и после долгих колебаний, наученный в конце концов неудачами, смог решиться на то, чтобы отказаться от односторонне персоналистической ориентации медицинской психологии в указанном смысле. Прежде всего мне пришлось прийти к основательному пониманию того, что за "анализом", поскольку он есть только разложение, необходимо должен следовать некоторый синтез и что существуют душевные материалы, которые почти ничего не значат, если они только подвергаются разложению, но развертывают полноту смысла, если их не разлагать, а давать им подтверждение в их смысле и еще расширять всеми сознательными средствами (так называемая амплификация).
     Дело в том, что образы или символы коллективного бессознательного лишь тогда выдают свои ценности, когда к ним применяется синтетический метод. Если анализ разлагает символический материал фантазий на его компоненты, то синтетический метод интегрирует его во всеобщее и понятное выражение. Этот способ не так-то прост; поэтому я приведу один пример, на котором можно будет разъяснить и весь процесс в целом.
     Одна пациентка, находившаяся как раз на критической пограничной стадии между анализом личного бессознательного и выходом на поверхность содержаний коллективного бессознательного, видела следующий сон. Она собирается перейти через широкий ручей. Моста нигде нет. Однако она находит место, где можно его перейти. Как раз тогда, когда она хочет это сделать, ее хватает за ногу большой рак, скрывавшийся в воде, и уже не отпускает ее. Она в страхе просыпается.
Идеи
     Ручей: Образует границу, которую трудно перейти; - я должна преодолеть препятствие; - это относится, возможно, к тому, что я лишь медленно продвигаюсь вперед; - возможно, мне надо было перейти на другую сторону.
     Брод: Возможность надежно перебраться на другую сторону; - возможный путь; - иначе ручей был бы слишком широк. Лечение предоставляет возможность преодолеть препятствие.
     Рак: Рак целиком скрывался под водой, вначале я его не видела; - рак, однако, это очень страшная болезнь, неизлечимая (воспоминания о госпоже Х., умершей от карциномы); - я боюсь этой болезни; - рак - это животное, которое пятится назад и, очевидно, хочет затащить меня вниз, в ручей; - он страшно вцепился в меня, и я ужасно испугалась; - что же не пускает меня на ту сторону? Ах да, у меня снова была большая ссора с моей подругой.
     С этой подругой дело обстоит особым образом. Речь идет о многолетней, мечтательной, граничащей с гомосексуальностью дружбе. Подруга во многих отношениях похожа на пациентку и также имеет расстроенные нервы. У обеих явно выраженные общие интересы в области искусства. Но пациентка - личность более сильная. Так как их взаимоотношения слишком интимны и поэтому в слишком большой мере исключают другие возможности жизни, то обе нервозны и, несмотря на идеальную дружбу, между ними происходят бурные сцены, основывающиеся на взаимном раздражении. Бессознательное этим самым хочет создать дистанцию между ними, но они не хотят этого замечать. Скандал обычно начинается с того, что одна из них находит, будто они еще недостаточно хорошо понимают друг друга и что нужно еще больше высказаться друг перед другом, после чего обе с энтузиазмом и пытаются высказаться. При этом, разумеется, вскоре возникает недоразумение, снова приводящее к ссоре, еще более сильной, чем прежде. За неимением лучшего, ссора долгое время была для них суррогатом удовольствия, от которого они никогда не желали отказываться. Особенно моя пациентка долгое время не могла отказаться от сладкой боли быть не понятой своей лучшей подругой, несмотря на то, что каждая сцена ее "смертельно" утомляла и она уже давно поняла, что эта дружба изжила себя и что она лишь из ложного честолюбия полагала, будто еще может тем не менее делать из нее идеал. Уже к своей матери пациентка относилась экзальтированно, иллюзорно, а затем, после смерти матери, она перенесла свои чувства на подругу.
Аналитическое (каузально-редуктивное) истолкование
     Это истолкование можно сформулировать в одной фразе: "Я, кажется, понимаю, что мне надо перебраться через ручей на другую сторону (а именно - отказаться от отношений с подругой); однако мне гораздо больше хотелось бы, чтобы подруга не выпускала меня из своих клешней (т.е. объятий), соответственно как инфантильное желание, чтобы мать снова заключила меня в свои так знакомые мне горячие объятия". Неприемлемое в желании заключается в сильной подспудной гомосексуальной тенденции, что достаточно доказано фактами. Рак хватает пациентку за ногу, так как у нее большие, "мужские" ноги; по отношению к подруге она играет мужскую роль, имея также соответствующие сексуальные фантазии. Нога, как известно, имеет фаллическое значение. Общее истолкование, таким образом, гласит: причина, по которой она не хочет расстаться с подругой, состоит в том, что она имеет вытесненные гомосексуальные желания, направленные на ее подругу. Поскольку эти желания морально и эстетически несовместимы с тенденцией сознательной личности, то они вытеснены и потому более или менее бессознательны. Страх соответствует вытесненному желанию.
     Такое истолкование, разумеется, жестоко обесценивает высоконапряженный идеал дружбы пациентки. На данном этапе анализа она тем не менее не была бы уже в претензии ко мне за такое истолкование. Некоторые факты уже задолго до того достаточно убедили ее в наличии гомосексуальной тенденции, так что она имела возможность добровольно признать эту склонность, хотя это и было ей не так уж приятно. Поэтому если бы я на данной стадии лечения сообщил ей об этом истолковании, то я уже не встретил бы с ее стороны никакого сопротивления. Мучительность этой нежелательной тенденции она уже преодолела посредством ее понимания. Но она сказала бы мне: "Но почему мы вообще все еще анализируем этот сон? Он ведь снова говорит о том, что я и так давно знаю". Это истолкование и в самом деле не сообщает пациентке ничего нового; поэтому оно для нее неинтересно и неэффективно. В начале лечения подобного рода истолкование было бы невозможным просто потому, что необыкновенная щепетильность пациентки ни при каких обстоятельствах не допустила бы ничего подобного. "Яд" понимания надо было вливать в высшей степени осторожно и малыми дозами, до тех пор, пока больная постепенно не стала разумнее. Но если аналитический, или каузально-редуктивный, метод уже не дает ничего нового, а лишь одно и то же в различных вариациях, значит, наступил момент, когда необходимо принять во внимание выходящие, возможно, на поверхность архетипические мотивы. Если отчетливо проявляется такой мотив, то наступает момент, когда целесообразно обратиться к другому методу интерпретации. Дело в том, что каузально-редуктивный метод в таком случае имеет известные недостатки. Во-первых и прежде всего, здесь неточно принимаются во внимание идеи пациентки, например, ассоциация "рака" с болезнью. Во-вторых, неясен сам выбор именно такого символа. Почему, например, подруга-мать должна явиться именно в образе рака? Она могла бы предстать, например, в более симпатичном и пластичном образе русалки. ("Она влекла его отчасти, отчасти к ней тянулся он" и т.д.) Ту же роль могли бы играть полип или дракон, змея или рыба. В-третьих, каузально-редуктивный метод забывает, что сновидение - это субъективный феномен и что, следовательно, исчерпывающее истолкование ни в коем случае не может относить образ рака только к подруге или матери, а надо применить его также и к субъекту, т.е. к самой видевшей сон. Видевшая сон есть все сновидение в целом; она - ручей, переход и рак; эти подробности соответственно выражают условия и тенденции в бессознательном субъекта.
     Я поэтому ввел следующую терминологию: всякое истолкование, в котором выражения сновидения можно идентифицировать с реальными объектами, я называю истолкование на уровне объекта. Этому истолкованию противостоит такое, которое каждую часть сновидения, например, всех действующих лиц, относит к самому видевшему сон. Этот метод я обозначаю как истолкование на уровне субъекта. Истолкование на уровне объекта аналитично; ибо оно разлагает содержание сновидения на комплексы воспоминаний, которые соотносятся с внешними ситуациями. Истолкование на уровне субъекта, напротив, синтетично, так как оно отделяет лежащие в основе комплексы воспоминаний от внешних причин, понимая их как тенденции или моменты субъекта, и снова включает их в состав субъекта. (В переживании я переживаю не просто объект, но прежде всего самого себя, однако лишь тогда, когда я отдаю себе отчет в своем переживании.) В этом случае, таким образом, все содержания сновидения понимаются как символы субъективных содержаний.
     Синтетический, или конструктивный, метод интерпретации состоит, таким образом, в истолковании на уровне субъекта.
Синтетическое (конструктивное) истолкование
     Пациентка не осознает, что препятствие, которое ей надо преодолеть, заключено в ней самой, а именно - некоторая граница, которую трудно переступить и которая препятствует дальнейшему продвижению вперед. Однако есть возможность перейти через эту границу. Правда, именно в этот момент возникает особенная и неожиданная опасность, а именно - нечто "животное" (не- или сверхчеловеческое), уходящее назад и в глубину и грозящее увлечь за собой всю личность. Эта опасность подобна болезни, которая втайне возникает где-то и убивает, являясь неизлечимой (превосходящей по силе). Пациентка воображает, будто это ее подруга мешает ей и тянет ее вниз. Пока она так думает, ей, разумеется, приходится на нее воздействовать, "тянуть" ее "наверх", поучать, воспитывать; ей приходится делать бесполезные и бессмысленные идеалистические усилия, чтобы не быть увлеченной вниз. Такие же самые усилия делает, разумеется, и ее подруга; ибо она ведь в данном случае подобна пациентке. Так они наскакивают друг на друга, подобно дерущимся петухам, и каждая норовит одержать верх над другой. И чем выше поднимается одна, тем выше приходится, страдая, подниматься и второй. Почему? Потому что обе думают, что все дело в другом, в объекте. Рассмотрение на уровне субъекта освобождает от этой бессмыслицы. Дело в том, что сновидение показывает пациентке, что в ней самой заключено нечто такое, что мешает ей переступить границу, т.е. перейти от одной позиции или установки к другой. Истолкование перемены места как перемены установки подтверждается выражениями в некоторых первобытных языках, где, например, фраза "Я собираюсь уходить" звучит: "Я нахожусь на месте ухода". Для понимания языка сновидений мы, естественно, нуждаемся в многочисленных параллелях из психологии первобытной и исторической символики, потому что ведь сновидения по существу вытекают из бессознательного, которое содержит остаточные возможности функционирования, исходящие из всех предшествующих эпох исторического развития. Классический пример тому - "переход через великие воды" в пророчествах "И Цзин".
     Теперь, разумеется, все зависит от того, как мы понимаем значение образа рака. Прежде всего мы знаем, что это есть нечто такое, что проявляется в подруге (потому что она относит образ рака к подруге), и, далее, нечто, что проявлялось также и в матери. Обладают ли мать и подруга этими качествами в действительности - это в отношении пациентки не играет роли. Ситуация меняется лишь благодаря тому, что меняется сама пациентка. В матери уже ничего нельзя изменить, ибо она умерла. Подругу также нельзя заставить измениться. Если она хочет изменится, то это ее личное дело. То, что некоторое качество проявлялось уже в матери, указывает на инфантильное отношение. Итак, в чем же состоит тайна отношения пациентки к матери и подруге? Общее здесь - это бурное, экзальтированное требование любви, и она чувствует себя во власти этой страсти. Это требование обладает, таким образом, признаком непреодолимого инфантильного желания, которое, как известно, слепо. Речь здесь, следовательно, идет о некоторой не затронутой воспитанием, недифференцированной и неочеловеченной части либидо, которая носит насильственный характер инстинкта и, следовательно, не обуздана приручением. Для этой части образ животного является абсолютно точным символом. Но все же почему это животное именно рак? Пациентка ассоциирует это с раковым заболеванием, от которого умерла госпожа Х., и притом примерно в том возрасте, в котором находится сама наша пациентка. Речь, таким образом, могла бы идти об имеющей характер намека идентификации с госпожой Х. Мы должны поэтому исследовать этот момент. Пациентка рассказывает о ней следующее. Госпожа Х. рано овдовела, она была очень веселой и жизнерадостной. У нее был ряд приключений с мужчинами, в особенности с одним своеобразным человеком, одаренным художником, с которым пациентка была лично знакома и который произвел на нее завораживающее и тревожащее впечатление.
     Идентификация может осуществляться лишь на основе некоторого бессознательного, нереализованного сходства. Так в чем же состоит сходство нашей пациентки с госпожой Х.? Здесь мне удалось навести пациентку на воспоминания о ряде прежних фантазий и сновидений, которые ясно показали, что и она имела в себе некоторую весьма легкомысленную жилку, которую она, однако, всегда с тревогой подавляла, так как боялась, что эта тенденция, которую она смутно чувствовала в себе, может склонить ее к какому-то аморальному образу жизни. Тем самым мы узнали еще кое-что важное о "животном" элементе. А именно речь идет о той самой неукрощенной, инстинктоподобной страстности, которая, однако, в данном случае направлена на мужчин. Тем самым мы теперь понимаем еще одну причину, по которой она не может отпустить от себя свою подругу: дело в том, что она вынуждена цепляться за подругу, чтобы не попасть во власть этой самой другой тенденции, которая кажется ей гораздо более опасной. Поэтому она удерживает себя на инфантильной, гомосексуальной ступени, которая, однако, служит ей защитой. (Это, как показывает опыт, один из самых действенных мотивов к тому, чтобы держаться за неподходящие, инфантильные отношения.) Но в этом содержании заключено также и ее здоровье, зародыш будущей здоровой личности, которая не боится риска жизни.
     Пациентка, однако, сделала другой вывод из судьбы госпожи Х. Дело в том, что она поняла неожиданное тяжелое заболевание и раннюю смерть этой женщины как наказание судьбы за ее легкомысленную жизнь, которой пациентка (правда, не признаваясь в этом) завидовала. Когда госпожа Х. умерла, пациентка изобразила сильное огорчение, за которым скрывалось "человеческое, слишком человеческое" злорадство. Наказанием было то, что она, напуганная примером госпожи Х., надолго отшатнулась в испуге от жизни и дальнейшего развития и взвалила на себя мучительное бремя не приносящей удовлетворения дружбы. Разумеется, вся эта взаимосвязь не была ей ясна, иначе она ведь никогда бы так не сделала. Правильность этой констатации легко нашла свое подтверждение в материале.
     Однако тем самым мы еще отнюдь не подошли к концу истории этой идентификации. А именно: пациентка вдобавок выделила то обстоятельство, что госпожа Х. обладала незаурядными художественными способностями, которые развились у нее лишь после смерти ее мужа и затем привели также к дружбе с упомянутым художником. Этот момент, по-видимому, следует отнести к существенным мотивам идентификации, если вспомнить рассказ пациентки о том, какое большое и завораживающее впечатление произвел на нее художник. Такого рода завораживание никогда не исходит исключительно от одного лица к другому, но всегда есть феномен отношения, в котором два лица участвуют постольку, поскольку завораживаемое лицо должно привнести сюда свою соответствующую предрасположенность. Однако эта предрасположенность должна быть для нее бессознательной; иначе не получается никакого завораживающего действия. Дело в том, что завораживание - это феномен, носящий насильственный характер, и здесь отсутствует сознательная мотивировка; т.е. это не волевой процесс, а некоторое явление, которое всплывает из бессознательного и в принудительном порядке навязывает себя сознанию.
     Итак, следует допустить, что пациентка имеет бессознательную предрасположенность, подобную предрасположенности художника. Но тем самым она идентифицирована с мужчиной (я отнюдь не упускаю из виду того факта, что более глубокое основание для идентификации с художником заключается в известной творческой одаренности пациентки). Вспомним наш анализ сновидения, где нам встретился намек на "мужское" (нога). Фактически пациентка играет мужскую роль по отношению к своей подруге; она является активной стороной, постоянно задает тон, командует своей подругой и при случае насильно принуждает ее к чему-либо такому, что хочет лишь она сама. Женственность ее подруги ярко выражена, что проявляется и в ее внешнем облике, тогда как пациентка явно принадлежит к определенному мужскому типу. Голос у нее также более сильный и низкий, чем у ее подруги. Госпожа Х. описывается как весьма женственное создание, по мягкости и привлекательности ее можно сравнить, как находит пациентка, с подругой последней. Это наводит нас на новый след. Пациентка, очевидно, играет ту же роль, которую играл художник по отношению к госпоже Х., однако это отношение здесь перенесено на подругу пациентки. Так бессознательно завершается ее идентификация с госпожой Х. и ее любовником. Тем самым она все-таки живет своей легкомысленной жилкой, которую она с таким страхом подавляла; однако она живет ею не сознательно, а, напротив, самой пациенткой играет эта бессознательная тенденция, т.е. она одержима как бессознательная исполнительница своего комплекса.
     Тем самым мы уже гораздо больше знаем об образе рака. Он представляет внутреннюю психологию этой неукрощенной части либидо. Ее снова и снова затягивают бессознательные идентификации. Они обладают этой силой потому, что они бессознательны, а в качестве таковых недоступны пониманию и не поддаются коррекции. Рак поэтому выступает как символ бессознательных содержаний. Последние все вновь и вновь стремятся вернуть пациентку к ее отношениям с подругой. (Рак пятится назад.) Отношение к подруге, однако, равнозначно болезни, ибо из-за этого она заболела неврозом.
     Этот фрагмент, строго говоря, следовало бы отнести пока еще к анализу на уровне объекта. Однако не следует забывать, что лишь благодаря применению анализа на уровне субъекта, который тем самым демонстрирует себя в качестве важного эвристического принципа, мы пришли к этому знанию. Можно было бы практически удовлетвориться достигнутым до сих пор результатом, но мы должны здесь еще удовлетворить требованиям, выдвигаемым теорией, так как использованы еще не все идеи и еще недостаточно выяснено значение выбора символов.
     Обратимся теперь к замечанию пациентки о том, что рак лежал, спрятавшись под водой, и что сначала она его не видела. Раньше она не замечала этих только что разъясненных бессознательных отношений, они были скрыты под водой. Ручей же является препятствием, мешающим ей перебраться на другую сторону. Именно эти бессознательные отношения, которые привязывали ее к подруге, мешали ей. Вода, таким образом, означает бессознательное или, лучше сказать, бессознательность, сокрытость; рак также есть бессознательное, однако он представляет собой скрытое в бессознательном динамическое содержание.

N Заголовок 1"J Заголовок 22J Заголовок 3Ў: 15т4 Динай моноL
Обычный (Web)Ирина РусаковаkD:\RIN\Ириша\Психология\ИНСТИТУТ\Библиотека\А для сортировки\Юнг Синтетический или конструктивный метод.doc
·
·z z  z

Приложенные файлы

  • doc 5314147
    Размер файла: 61 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий