О ПРОБЛЕМАХ КОНЦЕПЦИИ ПРОЕКЦИИ


Часть 1
TEOPETИЧECKИE ОСНОВЫ
проективной психологии
Леопольд Беллак
О ПРОБЛЕМАХ КОНЦЕПЦИИ ПРОЕКЦИИ
ТЕОРИЯ АППЕРЦЕПТИВНОГО ИСКАЖЕНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
Проекция — термин, использующийся очень часто в сегодняшней клинической, динамической и социальной психологии. Франк полагает, что проективные методы являются типичной современной общей тенденцией динамического и целостного подхода в современной психологии, так же как и в естественных науках. В контексте своей статьи он приравнивает проективную методику к спектральному анализу в физике.
Термин «проекция» был введен Фрейдом еще в 1894 году в статье «Невроз страха», где он писал: «Психика развивает невроз страха, когда чувствует себя неполноценной по отношению к задаче управления [сексуальным] возбуждением, возникающим эндогенно. То есть она действует так, как если бы проецировала это возбуждение во внешний мир».
В 1896 году в статье «О защитных нейропсихозах», работая дальше над проекцией, Фрейд более точно сформулировал, что проекция является процессом приписывания собственных влечений, чувств и установок другим людям или внешнему миру, в качестве защитного механизма позволяющим не осознавать таких «нежелательных» явлений в самом себе. Дальнейшее уточнение понятия в этой работе было сделано при описании случая Шребера в связи с паранойей. Говоря вкратце, параноик обладает несомненными гомосексуальными тенденциями, которые он преобразовывает под давлением своего суперэго из «Я его люблю» в «Я его ненавижу», так происходит формирование реакции. Эту ненависть он затем проецирует или приписывает бывшему объекту своей любви, ставшему преследователем. Приписывание ненависти предполагается, поскольку суперэго препятствует выходу в сознание и признанию ненависти и поскольку с внешней опасностью легче справляться, нежели с внутренней. Говоря более определенно, суперэго препятствует выражению ненависти, поскольку морально не одобряет ее.
Хели (Healy), Броннер (Bronner) и Бауэре (Bowers) подобным образом определяют проекцию, как «защитный процесс, подвластный принципу удовольствия, посредством которого эго полагается впредь на бессознательные желания и идеи внешнего мира, которые, если бы им разрешили проникнуть в сознание, были бы мучительны для эго».
Несмотря на то, что проекция, таким образом, была порождена психозами и неврозами, Фрейд позднее применял ее к другим формам
поведения; к примеру, как главный механизм при формировании религиозных убеждений, как изложено в «Будущем одной иллюзии» и «Тотем и табу». Даже в этом культурном контексте проекция по-прежнему рассматривалась как защитный процесс против тревожности. Хотя Фрейд первоначально считал вытеснение единственным защитным механизмом, в настоящее время в психоаналитической литературе говорят, по крайней мере, о десяти механизмах. Несмотря на то, что за проекцией закрепился статус одного из наиболее важных защитных процессов, над ней велась относительно слабая работа. Сире (Sears) пишет в связи с этим: «Проекция, видимо, является самым неадекватно определенным термином во всей психоаналитической теории». Вместе с тем имеется большой перечень работ по проекции, особенно клинико-психоаналитических и некоторых теоретических.
Широчайшее использование термин «проекция» получил в области клинической психологии в связи с так называемыми проективными техниками. В их числе тест Роршаха, Тест Тематической Апперцепции, Сонди, тест «Завершение предложений», а также множество других методик. Основное требование при использовании этих тестов заключается в предъявлении испытуемому нескольких неоднозначных стимулов с последующим предложением прореагировать на них. Посредством этого допускается, что субъект проецирует собственные потребности и прессы, и что должно проявляться как реакция на неоднозначные стимулы.
Определение проекции, сформулированное выше, хорошо подходило под наши замыслы, пока не возник решающий момент в связи с попытками экспериментального исследования феномена, о которых сообщается в других источниках. $о время первого эксперимента было вызвано несколько испытуемых, и им предъявляли картинки Теста Тематической Апперцепции при управляемых обстоятельствах. Во втором эксперименте испытуемые получали постгипнотический приказ во время рассказа по картинкам почувствовать агрессию (без прямого осознания этого). В обоих случаях поведение испытуемых соответствовало-гипотезе проекции, продуцируя значительное повышение агрессии по сравнению с реакциями на картинки без принудительно внушенного перед этим чувства агрессии. Подобным образом, когда испытуемых под гипнозом заставляли ощущать чрезвычайную подавленность и печаль, обнаружили, что они проецировали эти настроения на свои рассказы. До этого момента не было нужды изменять концепцию проекции как приписывания внешнему миру отношений, неприемлемых для эго.
Однако когда опыт был изменен настолько, что испытуемому давали постгипнотическую установку почувствовать необычайную радость, оказалось, что душевный подъем тоже проецируется в рассказы по картинкам Теста Тематической Апперцепции. С этого момента я стал думать, что такой феномен, вероятно, нельзя отнести к проекции как защитному механизму, поскольку, очевидно, не было особой необходимости защищать эго от «разрушительного» воздействия радости. Такой случай можно предположить, к примеру, когда радость неуместна, как при смерти человека, к которому испытываются противоречивые чувства. Однако в эксперименте не было этого случая. Таким образом, потребовались дальнейшее исследование концепции феномена проекции и перепроверка лежащих в его основании процессов.
Как это часто бывает, при внимательном перечитывании Фрейда было обнаружено (согласно ссылке доктора Эрнста Криса), что Фрейд предвидел нашу сегодняшнюю линию рассуждений. В книге «Тотем и табу» он писал:
«Однако проекция не создана специально с целью защиты, она также принимает участие и в бесконфликтном бытие. Проекция внутренних перцепций вовне является примитивным механизмом, который, к примеру, воздействует также на наше восприятие чувственного опыта, и поэтому, как правило, принимает весьма активное участие при формировании нашего внешнего мира. При все еще недостаточно определенных обстоятельствах даже внутренние перцепции мыслительных и эмоциональных процессов проецируются наружу, подобно восприятиям ощущений, и используются при формировании внешнего мира, в то время как должны оставаться внутри».
И далее:
«То, что мы подобно первобытным людям проецируем во внешнюю реальность, вряд ли может быть чем-то еще, кроме признания состояния, в котором данное явление имеет место для мувсдв и сознания, рядом с которым существует другое состояние, где оно скрыто, но может появиться вновь, то есть сосуществование восприятия и памяти, или, обобщая, существование бессознательного психического процесса рядом с сознательным».
Я считаю, что эта мысль Фрейда, не подвергшаяся дальнейшему усовершенствованию или не выраженная систематически где-то еще, и высказанная без изощренности современной семантики, содержит все необходимое для последовательной теории проекции и общего восприятия.
Главное предположение Фрейда заключается в том, что воспоминания о перцептах влияют на восприятие актуальных стимулов. Толкование Теста Тематической Апперцепции фактически основано на таком предположении. Я полагаю, что восприятие субъектом в прошлом своего отца влияет на его перцепцию фигур отца в картинках ТАТ и что оно составляет валидный и надежный шаблон его повседневных восприятий фигуры отца. Клинический опыт, так же как и экспериментальное исследование, подтвердили это мнение. Мои собственные эксперименты показали, что поведение экспериментатора может выявить чувства, которые первоначально, вероятно, имели отношение к фигуре отца. Хотя эти отношения имели доказуемое, но временное всеохватывающее влияние на восприятие стимулов, индивидуальные различия сохранялись в соответствии с генетически обусловленной структурой личности.
В таком случае возникает ощущение, что перцептивные воспоминания воздействуют на восприятие актуальных стимулов, и не только ради узко обозначенных целей защиты, как утверждается в первоначаль-
ном определении проекции. Мы вынуждены признать, что все сегодняшнее восприятие обусловлено прошлыми впечатлениями и что действительно характер перцепций и их взаимодействие друг с другом составляют сферу психологии личности1.
Необходимо описать сущность этих перцептивных процессов и позднее попытаться сформулировать психоаналитическую психологию личности, основанную на этих концепциях.
АППЕРЦЕПЦИЯ И АППЕРЦЕПТИВНОЕ ИСКАЖЕНИЕ
Использование термина «проекция» для общих перцептивных процессов, описанных выше, кажется не совсем подходящим с точки зрения истории понятия и его сегодняшних клинических применений. К тому же, «перцепция» настолько очевидно связана с системой психологии, не имевшей отношения к личности в целом, что я не решаюсь дальше использовать ее в контексте динамической психологии. Несмотря на то, что терминология, конечно же, не является здесь вопросом первостепенной важности, я предлагаю впредь употреблять термин «апперцепция»2. Я определяю апперцепцию как значимую (в динамическом смысле) интерпретацию организмом воспринятого. Это определение и употребление термина «апперцепция» позволяет нам предположить, исключительно для цели рабочей гипотезы, возможное существование гипотетического процесса неинтерпретированного восприятия, и что каждая субъективная интерпретация составляет динамически значимое апперцептивное искажение. Взамен мы можем также операционально создать состояние почти чистого когнитивно «объективного» восприятия, в котором большинство субъектов единодушны в точном определении стимула. К примеру, большинство субъектов сходятся во мнении, что картинка № 1 в ТАТ изображает мальчика, играющего на скрипке. Таким образом, мы можем определить это восприятие как норму и сказать, что каждый, кто, например, описывает картинку как мальчика у озера (как делал один пациент с шизофренией), апперцептивно искажает^стимуль-ную ситуацию. Однако если мы позволим нашим испытуемым продолжить описание стимульного материала, то окажется, что каждый интерпретирует его по-разному; к примеру, счастливый мальчик, печальный мальчик, честолюбивый мальчик, мальчик, понуждаемый своими роди-
1 Эта теория в ее самых широких смыслах — а именно, что восприятие субъектив-но и является основной величиной психологии, — конечно же, началась не с Фрейда. «Nibil esl in intellcclu quid поп anfea fueril in sensibus» Юма практически можно считать перцептивной теорией личности. Подобным образом философский идеализм, такой как «Мир как воля и представление» Шопенгауэра и трансцендентальное состояние Канта, представляет ту же позицию.
3Я предпочитаю следующее определение (из К. П. Хербарта (С. P. Herbart): «Psychologic als Wissenschafl», ч. 3, разд. I, гл. 5, с. 15, процитировано Дагобертом Д. Рунсом (Dagobert D. Runes) (ред.): «Dictionary of Philosophy»): «Апперцепция (от лат. ad — добавочная, percipere — воспринимать) в психологии: процесс, посредством которого новый опыт ассимилируется и преобразовывается остатком прошлого опыта индивидуума в формирование нового целого. Остаток прошлого опыта называется апперцептивной массой».
телями. Следовательно, мы должны сказать, что исключительно когнитивное восприятие остается гипотезой и что каждая личность искажает апперцептивно, отличается лишь степень искажений.
Совершенно ясно, что в клиническом использовании ТАТ мы имеем дело с апперцептивными искажениями разной степени. Субъект обычно не осознает субъективного значения рассказываемой им истории. В клинической практике оказалось, что если просто попросить субъекта прочесть его собственный, напечатанный на машинке рассказ, то это часто удаляет его на достаточное расстояние от ситуации восприятия того, что масса аспектов напечатанного относится к нему самому. Тем не менее только после интенсивной психотерапии он может видеть более скрытые влечения. И даже после этого он, возможно, никогда не «увидит» наименее приемлемое из своих субъективных искажений, присутствие которых единодушно признает любой независимый наблюдатель. В таком случае допустимо ввести несколько терминов апперцептивного искажения различной степени с целью идентификации и связи1.
ФОРМЫ АППЕРЦЕПТИВНОГО ИСКАЖЕНИЯ
Проекция. Предполагается, что термин «проекция» предназначен для наибольшей степени апперцептивного искажения. Его противоположным полюсом гипотетически было бы абсолютно объективное восприятие. Проекция была изображена первоначально в клиническом психоанализе как свойственная определенным защитным реакциям в целом и невротическим психозам в частности, а также некоторым «нормальным» процессам созревания. Мы можем сказать, что в случае истинной проекции мы имеем дело с приписыванием чувств и отношений, не только остающихся бессознательными в целях защиты, но и являющихся неприемлемыми для эго и, следовательно, приписываемых объектам внешнего мира. Можно также добавить, что они не могут стать сознательными, кроме как с помощью особых длительных терапевтических процедур. Это понятие охватывает феномен, наблюдаемый при паранойе, который можно, по существу, сформулировать как изменение бессознательного «Я его люблю» на сознательное «Он меня ненавидит». Истинная проекция в этом случае является на самом деле очень сложным процессом, возможно, включающим следующие четыре ступени:
а) «Я его люблю» (гомосексуальный объект) — неприемлемое влечение ид;
б) формирование реакции — «Я его ненавижу»;
в) агрессивность, также неприемлемая и подавляемая;
г) в результате перцепт изменяется на «Он меня ненавидит». Лишь последний этап обычно достигает сознания.
Я предлагаю назвать этот процесс обратной проекцией в противоположность простой проекции, обсуждаемой ниже. Первый этап процес-
1 Необходимо понимать необязательность чистых форм различных апперцептивных искажений, обычно они вполне могут сосуществовать друг с другом.
са обычно включает в себя действие другого защитного механизма формирования реакции. Здесь достаточно будет сказать, что в случае паранойи «Я его ненавижу» одобряется, тогда как «Я его люблю» (в гомосексуальном смысле) осуждается социально, и было рано опознано им в отношении к своему отцу как опасный импульс. Следовательно, в этом случае «Я его ненавижу» гасит и заменяет любовное чувство. Таким образом, в обратной проекции мы фактически имеем дело в первую очередь с процессом формирования реакции, а затем с апперцептивным искажением, которое заканчивается приписыванием субъективного отношения внешнему миру, как простая проекция.
Простая проекция. Она совсем не обязательно имеет клиническое значение. Это частое повседневное явление хорошо изображено в следующей шутке:
«Джо Смит хочет взять на время у Джима Джонса газонокосилку. Гуляя по своей лужайке, он думает, как будет просить ее у Джонса. Но ему приходит в голову мысль: «Джонс скажет, что когда я в последний раз брал у него какую-то вещь, то пернул ее грязной». Затем Джо отвечает ему в своем воображении, что вещь была в таком состоянии, в каком он ее получил. Джонс в воображаемой беседе говорит, что Джо, может повредить ему изгородь, когда будет переносить через нее косилку. Тогда Джо отвечает... И в таком духе воображаемый спор продолжается. Когда Джо в конце концов подходит к дому Джима, тот стоит на крыльце и приветливо говорит: «Привет, Джо, чем обязан твоему приходу?». На что Джо сердито отвечает: «Можешь оставить себе свою чертову газонокосилку!».
В результате анализа эта история приобретает следующий смысл. Джо хочет что-то взять, но вспоминает предыдущий отказ. Он усвоил (от родителей, братьев и сестер и т.д.), что на просьбу можно не получить согласия. Из-за этого он злится. Далее он воспринимает Джима как разозлившегося на него, и его ответ на воображаемую агрессию звучит так: «Я ненавижу Джима, поскольку Джим ненавидит меня».
Более детально этот процесс можно рассмотреть следующим образом: Джо что-то хочет от Дж^ма. Это вызывает образ просьбы, направленной к другому сверстнику, например, к его брату, представляющемуся завистливым, который раздраженно отказал бы в такой ситуации. Таким образом, просто мог происходить процесс апперцептивного искажения образа Джима перцептивным воспоминанием о брате, случай неадекватного переноса научения. Позже я попытаюсь объяснить, почему Джо не переучится, если реальность докажет ошибочность его первоначальной концепции. Установлен эмпирический факт, что подобное невротическое поведение, как правило, не изменяется, если не испытает воздействия психотерапии.
Джо отличается от параноика не только меньшим упорством, с которым он остается верен своим проекциям, но также меньшей частотой и меньшей исключительностью, а также меньшей степенью недостатка осознания или невозможности осознать, каким явно субъективным и «абсурдным» является искажение.
Несомненно, нередко происходит следующий процесс. Человек, опоздав на работу в понедельник утром, убежден, хотя и ошибочно, что из-за этого проверяющий смотрит на него сердито. Об этом говорят как о «сознании вины»; то есть он ведет себя, как если бы проверяющий знал об опоздании, когда на самом деле он может и не знать этого. Значит служащий воспринимает ожидаемый в такой ситуации гнев управляющего. Это поведение можно, кроме того, понять как простое (ассоциативное) искажение посредством переноса научения, или, в более сложных ситуациях, как влияние прежних образов на настоящие.
Сенсибилизация. Если мы Модифицируем вышеописанный случай опоздания субъекта на работу к такой ситуации, в которой управляющий чувствует лишь легкое раздражение к опоздавшему, мы можем наблюдать новый феномен. Некоторые субъекты могут вовсе не замечать гнева или не реагировать на него, в то время как другие видят и реагируют. В последнем случае мы обнаружим, что это субъекты, склонные воспринимать раздражение, даже когда его объективно не существует. Это хорошо известный клинический факт, о котором говорят как о «сензи-тивности» невротиков. Вместо создания объективно не существующего перцепта, мы теперь имеем дело с более чувствительным восприятием существующих стимулов^. Гипотеза сенсибилизации означает, что объект, соответствующий сформированному ранее паттерну, воспринимается с большей легкостью, чем тот, который ему не соответствует. Широко распространен, к примеру, факт перцептивных проблем чтения, когда ранее известные слова намного легче воспринимаются через произношение, чем написание.
Сенсибилизация, я полагаю, является также процессом, имевшим место в эксперименте Левайна,Чейна и Мерфи (Levine, Chaneand Murphy). Когда эти экспериментаторы вначале лишили пиши нескольких испытуемых, а затем мимолетно показали им картинки, на которых среди прочего были изображены продукты, они обнаружили два процесса: а) будучи голодными, субъекты видели еду в мелькающих картинках, даже если ее там не было и б) субъекты чащ* правильно воспринимали настоящие картинки с продуктами, когда были голодны.
По-видимому, в таком состоянии депривации возрастает эффективность эго при распознавании объектов, способных ее устранить, а также простая компенсаторная фантазия осуществления желания, которую авторы называют аутистическим восприятием. Таким образом, организм оснащен как для адаптации к реальности, так и для заместительного удовлетворения там, где нет настоящего удовлетворения. В действительности это возрастание эффективности функции эго в ответ на критическое положение — более точное восприятие еды в состоянии голода. Я думаю, процесс этот можно также включить в наше понятие сенсибилизации, поскольку образы еды вызываются в памяти голодом и реальные пищевые раздражители воспринимаются с большей легкостью.
Очень похожий процесс был описан Эдуарде Вейссом (Edoardo Weiss) как объек-
тивация,
Эксперимент Брунера и Постмена (bruner ana rosrmanj также, ни-видимому, строился на аналогичном принципе. Авторы просили своих испытуемых подобрать по размеру изменяющееся круглое пятно света к круглому диску, удерживаемому в ладони. Перцептивные суждении делались под влиянием различных степеней шока и в течение периода восстановления. Разница в заключениях во время шока не была ярко выраженной. Однако в послешоковый период отклонения воспринимаемого размера от действительного стали очень заметны. Авторы в порядке эксперимента предложили теорию избирательной бдительности. Согласно этой теории организм обладает наилучшей способностью к различению в условиях стресса. Однако когда напряжение снимается, преобладает экспансивность и как следствие большая вероятность ошибок. Можно дополнительно предположить, что непосредственным результатом напряжения является большее осознание образа в памяти, и это позволяет строить более точные суждения о равенстве размеров перцептивного образа диска и пятна света.
Представляет ли аутистическое восприятие, восприятие желаемых предметов еды в состоянии голода среди стимульного материала, объективно не изображающего предметов еды, форму простой проекции, или это процесс другого рода, зависит скорее от более тонких моментов. Сэнфорд (Sanford) и Левайн, Чейн, и Мерфи продемонстрировали этот процесс экспериментально. Мы можем сказать, что возрастающая потребность в пище ведет к припоминанию образов еды и что эти перцептивные воспоминания апперцептивно искажают любой присутствующий перцепт. Единственный аргумент, который я могу выдвинуть в пользу отличия от простой проекции — это то, что здесь мы имеем дело с простыми базо'выми драйвами, ведущими, скорее, к простым удовлетворяющим искажениям, нежели к более сложным ситуациям, возможным в простой проекции.
Понятие механизма пылинки-бревна Ичхайзера (Ichheiser) можно также отнести к концепции сенсибилизации. Ичхайзер предлагает относить механизм пылинки-бревна к случаям такого искажения социального восприятия, когда кто-то изАишне уверен в существовании нежелательной черты у низших слоев, хотя в то же время не осознает этой черты в самом себе. Другими словами, мы можем сказать, что существует сенсибилизация сознания (сосуществование с неосознанностью процесса самого по себе и своей черты как свойственное любому защитному механизму), обязанная собственной бессознательно действующей избирательности человека и апперцептивному искажению.
Экстернализация. Обратная проекция, простая проекция и сенсибилизация являются процессами, которые субъект обычно не осознает, и, таким образом, на них, естественно, меньше ссылается. Соответственно трудно заставить кого-либо осознать процессы в самом себе. С другой стороны, любой клиницист может привести из своего опыта пример субъекта, рассказывающего ему об одной из картинок ТАТ следующее: «Это мама, заглядывающая в комнату, чтобы посмотреть, сделал ли Джонни домашнюю работу, и она бранит его за его медлитель-
ность». Позже, просматривая запись своих рассказов, субъект может спонтанно заметить: «Полагаю, что это на самом деле происходило со мной и с моей мамой, хотя я не понимал этого, когда рассказывал вам историю».
На психоаналитическом языке процесс рассказывания можно назвать предсознательным; пока он происходил, он не был сознательным, но его легко можно было сделать таким. Это означает, что мы имеем дело с несколько подавляемым паттерном образов, обладавшим организующим эффектом, который легко можно вспомнить. Для такого феномена предлагается термин «экстернализация», главным образом для облегчения клинического описания часто происходящего процесса.
Чисто когнитивное восприятие и другие аспекты цепочки «стимул-реакция». Чистое восприятие является гипотетическим процессом, с которым мы соразмеряем апперцептивное искажение субъективного типа, либо это субъективное операционно-определяемое согласование в отношении смысла стимула, с которым сравниваются другие толкования. Оно дает нам конечную точку континуума, все реакции на который варьируются. Ввиду того что поведение рассматривается по общему согласию с точки зрения рациональности и соответствия данной ситуации, мы можем говорить об адаптивном поведении к «объективному» стимулу, как обсуждается ниже.
В моих более ранних экспериментах обнаружилось, что агрессию можно индуцировать в субъектах и что эта агрессия «проецируется» в рассказы в соответствии с гипотезой проекции. Далее в обычных условиях агрессивная реакция на определенные картинки обнаруживалась чаще, даже если экспериментатор ничего не предпринимал, а лишь просил рассказать об изображении. Оказалось также, что картинки, внушающие самим своим содержанием агрессию, намного быстрее вызывали проекцию агрессии, чем другие, более нейтральные в этом отношении.
Считается, что первый факт — то, что картинка, изображающая, к примеру, съежившуюся фигуру и пистолет, вызывает большее число рассказов об агрессии, чем картинка с мирной деревенской сценой, -не более чем ожидание от человека здравомыслия. На психологическом языке можно сказать, что реакция отчасти является функцией стимула. В отношении апперцептивной психологии это означает, что большинство субъектов единодушны в какой-либо основной апперцепции стимула и что это единодушие операционально определяет «объективную» сущность стимула. Поведение, соответствующее этим «объективным» аспектам реальности стимула, названо Гордоном В. Оллпортом адаптивным поведением. В карточке № 1 в ТАТ, к примеру, субъект адаптируется к факту, что картинка изображает скрипку.
Можно перечислить ряд принципов:
а) степень адаптивного поведения изменяется обратно пропорционально степени точности при определении раздражителя. Относительная неопределенность картинок ТАТ и чернильных пятен теста Роршаха является умышленной, чтобы вызвать как можно больше апперцептивно
искаженных реакций. Если, например, предъявляется одна из картинок теста Стэнфорда—Бине, изображающая войну белого человека с индейцами, ситуация достаточно хорошо определена, чтобы вызвать одинаковую реакцию у большинства детей в возрасте от десяти до двенадцати лет;
б) точная степень адаптации обусловлена также Aufgabe, или установкой. Если субъекта просят описать картинку, то это в большей мере адаптивное поведение, чем если бы он должен был рассказать по ней историю. В последнем случае он склонен игнорировать многие объективные аспекты стимула. Когда звучит сирена воздушной тревоги, поведение субъекта, которому знакомы воздушные налеты, звук сирены и который знает, что делать в подобных ситуациях, по всей вероятности, будет сильно отличаться от поведения субъекта, не понимающего смысла этого звука и способного истолковать его, начиная от провозглашения судного дня и кончая объявлением забастовки, и ведущего себя соответствующим образом;
в) характер воспринимающего организма также определяет соотношение адаптивного и проективного поведения, как говорилось ранее. Эксперимент Левайна, Чейна и Мерфи продемонстрировал сенсибилизацию, и мы обнаружили, что люди производят апперцептивное искажение различной степени. Даже один и тот же человек, едва проснувшись, может реагировать на раздражитель совершенно иначе, чем в состоянии бодрствования.
Другие аспекты продукции субъекта — к примеру, в реакциях на картинки ТАТ - - в более простой форме обсуждались в моей ранней работе. Там я обращался к тому, что Оллпорт назвал «экспрессивным поведением».
Под «экспрессивными аспектами» поведения мы подразумеваем, что если ряд художников поставить в аналогичные условия, нельзя ожидать от них одинаковых творческих произведений. Индивидуальные различия выражались бы в том, как художники наносят мазки кистью или делают движения резцом; были бы различия в предпочтении красок, а также в расположении и распределении пространства. Другими словами, определенные, преимущественно мионейронные особенности, как их называет Мира, определяли бы черты их творений.
Характер экспрессивного поведения отличается как от адаптации, так и от апперцептивного искажения. При условии фиксированного соотношения адаптации и апперцептивного искажения в реакции суб/ьек-тов на каждую из картинок Стэнфорда-Бине люди могут расходиться в своих стилях и организации. Один пользуется длинными предложениями с множеством прилагательных; другой выражается кратко, содержательными фразами в строго логической последовательности. Если индивиды записывают ответы, они различаются размером промежутков между словами. Речь имеет разницу в скорости, высоте тона, громкости. Все это индивидуальные особенности скорее устойчивого характера каждого человека. Подобным образом скульптор ваяет точно и в мелких подробностях либо выбирает более абстрактную форму. Художник располагает
предметы симметрично либо от центра. И, кроме того, в ответ на сигнал воздушной тревоги можно бежать, припасть к земле, вздрагивать, идти, говорить — и совершать каждое из этих действий в своей собственной типичной манере.
Если в таком случае адаптация и апперцептивное искажение определяют, что делает человек, а внешняя экспрессия обусловливает то, как он это делает, излишне подчеркивать, что всегда выясняют, как человек делает то, что он делает. Адаптивное, апперцептивное и экспрессивное поведение всегда сосуществуют.
В случае с произведением искусства, например, соотношение адаптивного и апперцептивного материала и экспрессивных особенностей несомненно изменяется от художника к художнику и в определенной степени от одного произведения к другому одного автора. Подобным образом экспрессивное поведение влияет на продукцию ТАТ, отвечая за индивидуальные различия в стиле, структуре предложения, соотношении глагол—существительное и других внешних особенностях. Экспрессивные черты Обнаруживают, как человек делает что-либо; адаптация и апперцептивное искажение указывают на то, что делает человек.
ПОПЫТКА ИНТЕГРАЦИИ ПОНЯТИЯ АППЕРЦЕПТИВНОГО ИСКАЖЕНИЯ И ОСНОВНЫХ КОНЦЕПЦИЙ ПСИХОАНАЛИЗА
Апперцептивная психология вместе со своими клиническими инструментами -- это дети психоанализа и теоретической клинической психологии (в частности, динамических теорий гештальт-психологии, касающейся научения и восприятия). Тем не менее к сожалению существовал недостаток интеграции двух методов подхода и понимания между выразителями психоаналитической и неаналитической психологии. Последний труд доктора Абта (Abt) представляет системное обсуждение апперцептивного искажения (проективная психология) в разрезе современной неаналитической психологии. Здесь я хочу показать, что базовые психоаналитические понятия могут утверждаться в экспериментально проверяемой форме, как проблемы изучения теории, и в особенности апперцептивного искажения.
Я полагаю, что подобное переформулирование важно, поскольку клинический психолог, использующий проективные методики, часто считает необходимым задействовать психоаналитический подход и делает это с излишними опасениями и недостаточной определенностью. В то же время клиническому психологу не так уж редко приходится лечить пациента, которого он тестировал. Проективное тестирование и планирование психотерапии тесно взаимосвязаны, как описано дальше в статье, посвященной Тесту Тематической Апперцепции. Исходя из этой идеи далее будут рассматриваться проблемы психотерапии и некоторые специфические динамические проблемы в связи с апперцепцией.
На наш взгляд, провомерно говорить, что психоанализ является теорией научения, имеющей особое отношение к жизненной истории приобретения перцептов, их закономерному взаимодействию и влиянию на восприятие более поздних стимулов. Эта формулировка представляет собой в настоящее время рудиментарную попытку и предназначена просто для установления общей структуры отношения к теории апперцепции, выдвинутой ранее. Системное переформулирование всех психоаналитических доктрин и экспериментальное подтверждение должны остаться на будущее1.
Учение о перцептах излагается преимущественно в терминах теории либидо, главным образом в серии генетических утверждений, касающихся личности. Ядерную концепцию составляет сложная констелляция эдипова треугольника и его участь. Закономерное взаимодействие перцептов и их припоминаний скрытым образом присутствует там, где Фрейд обычно говорит о парапраксиях, симптоматике и формировании характера. Влияние прежних перцептов на существующую апперцепцию подразумевается в понятии защитного механизма и в генетическом толковании существующего поведения.
В этом свете теорию либидо можно рассматривать как включенные утверждения, касающиеся истории восприятия орального, анального и полового стимулов, и реакции на них значимых взрослых (родительских фигур). Поскольку психоанализ развивался как клиническая эмпирическая наука, в которой истоки методологии проявляются только теперь, нет различий, лежащих в основе гипотезы научения и действительных результатов. Он описывает воздействие ранней оральной фрустрации индивида, не утверждая, что идея эффекта края согласуется с допущением важности раннего опыта. Он не исследует системно в терминах награды и наказания влияние материнской реакции на процесс приучения к горшку, но тем не менее имеет дело с эффектом, который материнский образ будет производить на последующее восприятие индивида собственных телесных функций. То есть перцептивный образ матери будет оказывать определяющее воздействие на последующие восприятия. Идею, что «ребенок идентифицируется с матерью», можно считать фактом того, что ребенок воспринимает мать и сохраняет память этого перцепта. Ребенок обучается связывать удовольствие или избегание эмоциональной анестезии с материнским перцептом. Так происходит научение поведению, соответствующему требованиям матери, которое позволяет избежать эмоциональной анестезии, возникающей из неорганической реальности (ребенок может обжечься) или из материнского неодобрения, которое может принять форму лишения любви или настоящего физически болезненного наказания. Перцептивная память о матери становится направляющим образом, мотивированным желанием избежать эмоциональной анестезии, оказывающей избирательное влияние на поведение; она становится частью системы «я» ребенка, или на языке Фрейда — эго-идеалом.
1 Это не означает еще одно неофрейдистское усилие; скорее, попытку методологически усовершенствовать учение Фрейда.
На самом деле, конечно, не существует единственного перцепта матери, есть целая система перцептов, как уже указывал Поль Шилдер. Есть мать дающая, мать берущая,-мать моющая, мать играющая и т.д. Перцепт матери различается с возрастом ребенка, и один перцепт накладывается на другой. Таким образом, перцепт матери, скажем, в возрасте ребенка четырнадцати лет является конечным результатом всех перцептов матери к этому времени. Эта смесь в соответствии с понятиями гештальт-психологии будет больше, чем сумма всех перцептов. Она будет иметь свою собственную конфигурацию.
Психоанализ, можно сказать, особенно интересовался избирательной судьбой и организацией этих следов памяти. Фрейд обнаружил, что полученные ранее перцепты в процессе интеграции становятся неузнаваемыми для индивида и для стороннего наблюдателя. По его словам, они становятся бессознательными. Психоаналитическая методика была предназначена для осознания частей, составляющих непосредственно различимое целое. Образы снов и их анализ посредством свободной ассоциации являются, возможно, лучшим примером. Ясный сон составляет окончательный гештальт. «Свободные ассоциации» раскрывают части, составляющие образ, и позволяют нам направить события сна в последовательность потока мыслительных процессов. Принцип сверхдетерминации Фрейда тогда формулируется просто как проявление принципа гештальта, согласно которому целое — это больше, чем сумма его частей.
Если систему «я» (личность) считать комплексной системой перцептов неоднородного характера, избирательно влияющих на поведение, то безразлично, рассматривается ли организм в момент рождения как tabula rasa, полностью формирующийся усваиваемыми позднее паттернами или рождающийся с несколькими определяющими факторами онтогенетического, семейного или общего биологического свойства. Какой биологический импульс постулирует теория, говорит ли она о сексуальном влечении, агрессии, необходимой в целях безопасности, или избегании эмоциональной анестезии, о любом из них в отдельности или сочетании нескольких, это несущественно для нашей теории. Что бы ни представлял собой инстинкт, он модифицируется и формируется различными полученными перцептами. Кроме того, каждый перцепт модифицируется и интегрируется с каждым другим перцептом.
Психоанализ выбрал как тему для обсуждения совокупность тех перцептов, обусловливающих поведение, которые соответствуют избеганию трудностей реальности и проверяют логические предположения, такие, например, как эго. Кроме того, он предпочел идентифицировать те из перцептов эго, которые наиболее определенно связаны с перспективными целевыми идеями или более четко обозначены и лучше сформированы по образу данного человека, такие, например, как эго-идеал. Перцепты, руководящие «моральным» поведением, в совокупности называются «суперэго». Первоначально образы родителей (или других зна-'чимых взрослых, принимающих роль родителей) составляют образ общества, который, несомненно, позднее становится расширенным.
Сперва Фрейд пришел к пониманию этих восприятий через реконструкции взрослых, то есть благодаря тому что пациенты делили целостный перцепт материнской фигуры на его исторические составляющие части. Позже его реконструкции подтвердились благодаря прямым наблюдениям за детьми, Психоанализ также рассматривает законы изменения перцептов посредством их взаимодействия в различных конфигурациях. Лучший пример этого процесса — сновидческая работа, при которой происходят процессы символизации, конденсации и смешения, ведущие к конечной конфигурации явного сновидения.
Теория защитных механизмов фактически касается избирательного влияния перцептов памяти на восприятие текущих событий. Каждый защитный механизм является гипотезой, связанной с закономерностью взаимодействия образов в определенных условиях. Если, к примеру, мать испытывает к своему ребенку агрессию одновременно с любовью, то один из возможных результатов этого конфликта отношений можно определить с помощью психоанализа как формирование реакции: мать совершенно не осознает свои агрессивные чувства и проявляет чрезмерную любовь. Мы можем сформулировать это иначе, предположив следующую закономерность. Когда стимул активирует перцептивные воспоминания, вызывающие установки как агрессии, так и заботы, и первая наталкивается на неодобрение, тогда она тормозится, а одобряемая подкрепляется. Это утверждение делает формирование реакции экспериментально подтверждаемой концепцией, по крайней мере, в принципе. Конечно, может появиться необходимость в каких-либо дополнительных поддерживающих гипотезах, чтобы приспособить комплексную модель к реальным жизненным ситуациям. Более того, принципам гештальта, возможно, лучшим образом удастся приспособить такую модель. Можно экспериментально доказать, что когда одновременно представлены «хороший» и «плохой» образы, результатом будет подкрепленный «хороший» образ, модифицированный некоторыми аспектами «плохого» образа. Любовь матери как результат формирования реакции обладает ограничительными чертами чрезмерного покровительства; то есть как-то изначально представленная агрессивность проявляет себя в новом облике. Формирование реакции, в сущности, может быть адекватно выражено, например, как в принципе условного различения Гатри, сформулированном Хилгардом следующим образом: «Если два стимула являются достаточно различимыми, организм можно научить отвечать на один из них и прекратить реагирование на другой. Это делается методами противопоставления. То есть один из раздражителей регулярно подкрепляется, другой регулярно не подкрепляется. Происходящее в результате избирательное торможение известно как условное различение, поскольку организм обучается по-разному реагировать на два раздражителя...». Как я упоминал ранее, параноик первоначально реагирует на объект гомосексуальной любви любовью, а затем ненавистью -- как при типичной амбивалентности мальчика в отношении к отцу. У него есть образ любимого отца (как большого защитника) и образ агрессивно-садистского отца (источник первородного греха). Эти образы могут Апперцептивно разрушать любое
другое восприятие мужчин. Благодаря усвоенному различению через социальные традиции и боязнь отца реакция-любовь тормозится и проецируется реакция-ненависть.
Теория невроза Фрейда всегда формулировалась как формирование компромисса. То есть это утверждение лучшего возможного гешталfata в данной системе сил — ид, эго, суперэго и реальность. Согласно теории Фрейда, можно сформулировать вспышки невроза у взрослого следующим образом: «Невроз становится явным, когда данная совокупность сил совпадает с паттерном травматической ситуации детства». В таких обстоятельствах невроз является повторением ранее установленного типа реакции. К примеру, пациент был женат на женщине гораздо старше его и во многом доминирующей над ним. В детстве он был усыновлен. Когда жена его бросила, этот хорошо адаптированный в других отношениях мужчина стал впадать в острые приступы тревоги. Приехав как-то в соседний город, в котором родился и где часто бывал за последние несколько лет, он бесцельно бродил по магазину, и, приблизившись к выходу, почувствовал дискомфорт и нарастающую тревогу. В этот момент он вдруг вспомнил, что маленьким мальчиком он однажды потерялся, отстав от матери, и плача стоял в дверях того же самого магазина. Внезапно он испытал явное облегчение. Во время исследования оказалось, что уход жены вызвал в нем ужас, похожий на испытанную эмоцию, когда мать его потеряла; то есть теперешняя ситуация соответствовала существовавшей ранее модели.
Первоначальные разработки Фрейда, касающиеся истерической амнезии или травматического происхождения невроза, парапраксий и сновидений, были на самом деле гипотезами научения, забывания и методами воспоминания (гипноз, убеждение и свободная ассоциация).
НЕКОТОРЫЕ ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ, РАССМАТРИВАЕМЫЕ КАК СЛУЧАИ АППЕРЦЕПТИВНОГО ИСКАЖЕНИЯ
Гипноз. Это один из процессов, в котором можно временно изменить апперцепцию субъекта и ввести главные искажения. Хотя мы не надеемся решить проблемы этого весьма спорного феномена, мы можем попытаться понять его при помощи выдвинутых до этого идей.
Гипнотический процесс начинается с постепенного уменьшения апперцептивных функций субъекта и окончательного ограничения этих функций до апперцепции голоса гипнотизера (апперцепция является фактической, поскольку разные субъекты часто придают гипнотическим приказам разные значения). Подобный процесс исключения апперцепции устанавливает человек, готовящийся заснуть. В сущности теория гипноза Ференци предполагает, что гипнотизер представляет образ родителя, когда-то давно укачивавшего ребенка или укладывавшего его спать. В .нашем случае гипнотизер апперцептивно искажается перцептивными образами родителя, существующими в памяти. Соответственно если гипноз проходит успешно, эти родительские образы через гипнотизера ока-
зывают такое же наивысшее руководящее воздействие на восприятие любого другого стимула, как это делали родители в раннем младенчестве, когда не было дифференциации между мышлением и реальностью.
Подчинение постгипнотическим приказам убедительно доказывает, что образные воспоминания, которые субъект не осознает и не способен осознать, могут иметь контролирующее влияние на действие. Перцептивная ламять гипнотизируемого апперцептивно искажает заданный стимул. Когда, например, гипнотизер спрашивает субъекта о его ощущениях в области седалища, тот может послушно вскочить как от ожога. В экспериментах я приказывал субъектам почувствовать гнев или подавленность. То есть субъект вспоминал прошлую ситуацию гнева или подавленности, и память об этой ситуации искажала апперцепцию карточек ТАТ, внушая социальные ситуации, включающие агрессию, печаль и т.д.
Массовый психологический феномен. Массовый психологический феномен может пониматься в некотором смысле почти так же как гипноз. Как указал Фрейд в «Групповой психологии и анализе эго», каждый индивид интроецирует «массу», или группу, как переходный фактор в эго и суперэго. Мы можем сказать, пока индивид является членом группы, он"«видит мир глазами массы». Группа временно рассматривается в качестве авторитарной фигуры, и, как в гипнозе, апперцепция группы получает контролирующее влияние над большинством других образов-воспоминаний. Таким образом, линчевание, паническое бегство и драка происходят благодаря высвобождению примитивных импульсов.
Перенос. Хотя термин «перенос» обычно используется совершенно свободно, я хочу ограничить его значение до эмоциональной взаимосвязи пациента со своим психоаналитиком. Обшее во взаимосвязи состоит в том, что аналитик является, по крайней мере теоретически, фигурой, не вступающей активно в эмоциональные отношения и воздерживающейся от порицания, похвалы или любого другого открытого реагирования на настроения пациента.
Перенос предполагает, что пациент переносит на аналитика усвоенные им прежде отношения. Таким образом, пациент может ожидать услышать критику, наказание или похвалу, и обычно апперцептивно искажает реакции аналитика. Часть аналитической работы состоит в том, чтобы показывать пациенту в благоприятные моменты разницу между искажениями и фактами.
Отсутствие реакции со стороны аналитика производит уникальный эффект, отличающий ситуацию переноса от любого другого апперцептивного искажения похожей фигуры родителя. Когда пациент обнаруживает, что какой-то конкретный способ манипулирования взаимоотношениями безуспешен, возникает другой паттерн поведения. К примеру, один пациент во время анализа вел себя в активно провокационном ключе, выставлял напоказ свои глубокие знания и пытался забавлять аналитика. Когда ему об этом было сказано и стало ясно, что аналитик не отвечает на такие проявления, пациент начал реагировать агрессией и позднее обыкновенной тревогой и зависимостью. Мы можем сказать, что этот пациент изна-
чально развил несколько паттернов поведения, чтобы справляться со своей тревогой. Когда его самый последний паттерн потерпел неудачу, он обратился к предыдущему, а затем к еще более раннему из выработанных паттернов. Постепенно его отношение к аналитику стало похожим на то, какое было к родителям в раннем детстве. Его апперцепция аналитика была искажена разными образами родителей в разном возрасте. Когда, к примеру, был воспроизведен его эдипов страх перед отцом, он стал осознавать свои наполненные страхом ожидания. Он усвоил, что эти страхи необоснованны; то есть он заново узнал первые тревожащие паттерны посредством инсайта и формирования реакции в ситуации переноса, а также путем их «проработки» в своем внешнем мире.
В таком случае можно сказать, что ситуацией переноса является та, в которой пациент искажает апперцепцию аналитика все более ранними образами родителей и других значимых фигур своего детства.
Психозы. Мы говорим, что в психотических бредах и галлюцинациях возникающие ранние образы становятся настолько устойчивыми, что имеют более искажающее влияние на апперцепцию существующего мира, чем в любом другом состоянии.
Если наша текущая апперцепция является гештальтом, совокупной картиной всех полученных прежде апперцепции, тогда мы можем примерно предположить, что определенные ранние образы пугающего характера были настолько устойчивыми у данного пациента, что своим влиянием могли искажать все последующие, которые могли бы быть более безвредными.
Как правило, апперцептивное искажение сперва воздействует только на небольшую группу стимулов. В ранней стадии паранойи оно включает еще только одного индивида или очень мало людей. Иногда первоначальное искажение не обязательно абсурдно и может надолго занять суд проверкой длинных риторических речей. С прогрессированием заболевания искажения пациента обычно становятся более явными и почти всеохватывающими. Формирование параноидальной системы становится все более и более разветвленным, пока не включает в себя весь мир — его целостное апперцептивное поле.
Терапия, Психоаналитическую теорию терапии можно переформулировать в следующие стадии.
Общение. Пациент общается с аналитиком посредством свободных ассоциаций. С их помощью аналитик узнает о поведении пациента во множестве ситуаций и находит несколько общих знаменателей в его поведенческих паттернах.
Интерпретация. Когда аналитик ознакомится с некоторыми жизненными ситуациями пациента, он может воспринять определенный общий знаменатель в поведенческих паттернах и указать его пациенту в таких дозах, какие кажутся ему подходящими в разные моменты:
а) горизонтальное изучение. Терапевт может найти общий знаменатель среди поведенческих паттернов и .межличностных отношений текущей жизненной ситуации пациента, и мы говорим об этом процессе как о горизонтальном изучении'паттернов;
б) вертикальное изучение. Рано или поздно появится возможность проследить путем свободной ассоциации или другим способом историческое развитие этих паттернов в жизни пациента, ведущее к более или менее четко определенной ранней установке. Мы можем говорить об этой части терапевтического расследования как о вертикальном изучении жизненных паттернов. Обычно для решения проблем пациента необходимо бывает указывать как вертикальные, так и горизонтальные общие знаменатели его текущего поведения;
в) отношение к терапевту. Как особый случай текущих жизненных ситуаций горизонтального паттерна в его связи с более ранними историческими паттернами отношение к терапевту может быть подвергнуто отдельному обсуждению, известному в психоанализе как анализ ситуации переноса.
В таком случае интерпретация означает, что терапевт указывает пациенту общие знаменатели в его поведенческих паттернах по горизонтали, вертикали и в определенном отношении к терапевту. Терапевт обнаруживает, что во всех трех случаях пациент страдает от апперцептивных искажений жизненных ситуаций. Интерпретация фактически состоит в указании общих знаменателей апперцептивных искажений и в определенных случаях — в демонстрации связи ранних жизненных ситуаций с перцептивными воспоминаниями, в которых возникли эти апперцептивные искажения. Процесс включает в себя разложение настоящей комплексной апперцепции на части, составившие в результате целое.
Здесь можно привести в помощь короткий пример. Предположим, появился пациент с проблемой приступов размытой тревоги. Обнаруживается, что эти явно мучительные для пациента приступы случаются обычно во время контакта с определенным авторитетным лицом, вызывающим в нем враждебность. После проявления его горизонтального паттерна в тот или другой момент обнаруживается также и вертикальный паттерн -- у пациента были более или менее специфичные отношения с отцом, который первоначально вызывал в нем эти чувства враждебности, трансформировавшиеся в конце концов в тревожность. Дальнейшее изучение раскроет всю историю взаимоотношений с подобными авторитетами, предшествующую текущей ситуации, а также похожее отношение, выраженное к терапевту.
Инсайт. Развитие инсайта является следующим шагом в терапевтическом процессе. Термином «инсайт» злоупотребляют почти так ж*е часто, как и самой психотерапией. Обычно термин «инсайт» просто означает осознание пациентом того, что он психически болен. Он используется чаше всего в обсуждениях психотиков, как правило, не подразумевая кроме этого ничего более. В контексте динамической психотерапии инсайт должен означать следующее — способность пациента видеть взаимосвязь между данным симптомом и ранее бессознательными апперцептивными искажениями, лежащими в основе его симптомов. Говоря более точно, мы определяем инсайт как апперцепцию пациентом (то есть значимое восприятие) общих знаменателей его поведения, указанных терапевтом.
Проблема рассматривается в новом свете, и к ней подходят иначе, чем раньше.
Этот процесс можно разложить на две части:
а) интеллектуальный инсайт: пациент может видеть взаимосвязь своих различных горизонтальных и вертикальных паттернов; он может считать их особыми случаями общего разряда, или, на языке гештальта, он учится с помощью инсайта и переживает завершение. Части изолированных событий становятся целостным воспоминанием, и происходит перемоделирование и переучивание;
б) эмоциональный инсайт:.. пациент воспроизводит аффект, связанный с интеллектуальным инсайтом, — облегчение, тревогу, вину, счастье и т.д.
Если вырабатывается только интеллектуальный инсайт, терапевтические результаты либо ограничены, либо не достигаются вовсе, поскольку для терапевтического процесса важно эмоциональное перемоделирование, задуман ли он как обычный либидо-метапсихологический процесс или как процесс научения в традиционном теоретическом психологическом смысле. Аффект должен быть мастью гештальта терапевтического опыта.
Проработка. Следующий шаг в терапии — проработка нового инсайта:
а) интеллектуальная. Пациент теперь применяет один и тот же общий знаменатель, узнанный в некоторых ситуациях благодаря указаниям терапевта, к другим ситуациям. Если паттерн апперцептивного искажения был указан как относящийся к настоящему работодателю пациента, учителю, аналитику и отцу, теперь он может вспомнить ситуации с участием дяди, старшего офицера в армии, старшего брата или других как продуцирующие похожие реакции;
б) терапевтическая (эмоциональная) В терапевтической ситуации, известной согласно психоанализу как ситуация переноса, пациент вначале «переносит» эмоциональные паттерны поведения, как говорилось ранее, и прорабатывает их;
в) поведенческая. Вне терапевтической сессии пациент продолжает встречать обсуждавшиеся ситуации и новые, подобные исследованным. Однако в реальных ситуациях он помнит о недавно полученных инсайтах. Под воздействием этой новой «психологической установки» он иначе, прогрессивным образом реагирует на эти ситуации в корректирующем направлении, предложенном анализом ситуации. Возникновение новых проблем анализируется по-новому, и проблема решается постоянной адаптацией и реадаптацией психологической установки к реальности.
Несмотря на то, что процесс инсайта и исключительно интеллектуальные аспекты проработки лучше всего объясняются гештальт-теори-ей научения, терапевтическая и поведенческая проработки на самом деле .лучше всего рассматривать как вопрос формирования и подкрепления, так же, как проблему, в которой проба и ошибка, награда и наказание ведут к лучшему окончательному результату.
РЕЗЮМЕ
Концепция проекции перепроверена. Мои более ранние экспериментальные исследования показали, что определение проекции как защитного механизма было неадекватным. Вместо этого доказано, что проекция — это один из нескольких процессов «апперцептивного искажения». Лучше всего представлять эти апперцептивные искажения как обязанные своим существованием формирующему влиянию воспоминаний прошлых апперцепции на настоящие апперцепции. Таким образом, динамическую теорию психоаналитической психологии личности можно отнести к истории прошлых апперцепции (например, родителей и т.д.) и их влиянию на апперцепции индивидом современного мира. Психоанализ можно рассматривать как теорию научения, применяемую к генезу перцептивных воспоминаний и их закономерному взаимодействию. Это отражено в теории защитных механизмов, формирования симптомов и формирования характера. Выдвинутые гипотезы экспериментально использовались в понимании гипноза, феномена психологии группы, переноса, психозов и процессов, участвующих в психоаналитической терапии, в попытке интегрировать концепции, важные для клинического использования апперцептивных методов.

Приложенные файлы

  • docx 7222834
    Размер файла: 58 kB Загрузок: 1

Добавить комментарий