ТЕОРИЯ ПРИВЯЗАННОСТИ СТИЛИ ПРИВЯЗАННОСТИ И ОСОБ..

ТЕОРИЯ ПРИВЯЗАННОСТИ СТИЛИ ПРИВЯЗАННОСТИ И ОСОБЕННОСТИ ЕЕ НАРУШЕНИЯ
ПАВЛОВА Ольга Николаевна психолог-психоаналитик Консолидированного психоаналитического общества, диссертант Российского государственного гуманитарного университета.

Авторами теории привязанности исторически принято считать Джона Боулби и М.Эйнсворт. Своими исследованиями они доказали, что младенец нуждается в продолжительном уходе матери или замещающего лица, которое осуществляет первичный уход. Младенец нуждается в этих предсказуемых последовательных взаимодействиях со значимой воспитывающей личностью (матерью) для того, чтобы сформулировать устойчивую концепцию «Я». В процессе этого взаимодействия между матерью и ребенком устанавливаются связи, возникает привязанность. Ребенок начинает демонстрировать поведение привязанности.
Большое влияние на раннюю теорию привязанности оказала этология, и в особенности понятие импринтинга (ранее запечатление первичной окружающей безопасной среды (подвижные предметы) и перенесение на них своих инстинктивных реакций, связанных, прежде всего, с ориентировкой на родителей), введенное в 1935 г. К.Лоренцем. Вначале Дж.Боулби принимал без доказательств, что привязанность к другим имеет этологический механизм, вырабатывающий способы поведения, которые запускаются потребностью не в пище или сексуальном контакте, а в установлении отношений. Люди по существу являются социальными животными, которым для выживания крайне необходимы отношения с другими и у которых первые отношения с родителями имеют уникальные особенности.
Привязанность, по Боулби это инстинктивное поведение ребенка, а также любая форма поведения, результатом которой является приобретение или сохранение близости с «объектом привязанности», которым обычно является человек, оказывающий помощь. Такое поведение заметно проявляется тогда, когда люди запуганы, устали или больны, и им становится легче, когда их успокаивают и проявляют о них заботу. Это можно проследить на протяжении всей жизни человека и особенно в критические моменты. Таким образом, отношения можно назвать собственно привязанностью в том случае, если они обладают специфическими свойствами привязанности, к которым относится стремление к близости, возникающее при наличии угрозы, когда привязанность используется как основа безопасности. С этой точки зрения биологическая функция привязанности состоит в защите развивающегося и уязвимого организма. Привязанность одного человека к другому означает, что он стремится установить контакт и близость с другим индивидом и осуществляет это при определенных обстоятельствах. В ранние периоды жизни ребенка происходит становление детско-родительских отношений, которые формируются достаточно долго в результате взаимодействий ребенка и родителей. Привязанность возникает между младенцем и лицом, осуществляющим первичный уход. Это длительные отношения. Младенец имеет своего рода «антенну», с помощью которой он отыскивает мать и настраивается на нее.
Эти отношения, если они основаны на защищающей (безопасной) привязанности, позволяют развивающемуся организму конструировать «внутренние модели» себя и других, которые формируются вокруг «внутренних моделей привязанности» и в свою очередь обеспечивают построение внутренних структур, основанных на взаимодействии между этой личностью и объектом привязанности. На основе этой внутренней модели привязанности развиваются системы доверия и когнитивные системы переработки восприятий, с помощью которых ребенок оформляет свой образ окружающего мира. Развитие привязанности происходит на основе реального опыта со значимыми, а не фантазийными фигурами. Хотя у ребенка все же существуют представления об идеальном уходе.
В соответствии с теорией Дж. Боулби можно сделать вывод, что привязанность функционирует как разновидность гомеостатического механизма модулирования тревоги. Это предположение возникло из рассмотрения раннего взаимодействия матери и ребенка, в частности, тех моментов, когда мать покидает его. В этот период у ребенка еще не сформирован образ матери, и он не может удержать объект ни физически, ни мысленно, вследствие чего у него возникает сигнальное чувство тревоги. Нарастание тревоги и возбуждения усиливает привязанность, поэтому целью привязанности можно считать оказание помощи индивиду в модулировании своей тревоги и возбуждения. Выбранный человеком объект привязанности как нельзя лучше подходит для этих целей, но при отсутствии такового подой-jt^t любой. Даже самый холодный человек лучше, чем ничего. Любой объект привязанности может модулировать тревогу самыми различными способами и методами, например, сдерживать эмоциональные реакции, обеспечивать информацией, действуя при этом последовательно и согласованно с нуждами тревожащегося.
Это аффективное сдерживание можно рассматривать как описанную Бийоном функцию материнского контейнирования. Заботящаяся о ребенке персона помогает ребенку развивать способности мыслить и переносить тревогу за счет своих собственных интеллектуальных психических процессов. Заботящийся человек также помогает ребенку сохранять собственный контроль и систематизировать внутренние проекции. Таким образом, у ребенка происходит процесс осознания происходящего и сдерживания аффективных реакций. Тревога и дистресс могут еще проявиться в форме гнева, который наряду с тревогой является распространенным проявлением недостаточной или незащищающей привязанности. Гнев в этом случае может бессознательно использоваться с целью удержать человека, оказывающего помощь, а также в качестве защиты отношений, которые значимы для разгневанного человека. Гнев, направленный на лица, оказывающие помощь человеку, говорит об ошибках, допущенных при этом оказании помощи.
Главные функции любого объекта привязанности обеспечивать защищающую базу и модулировать тревогу. В детстве защищающая база используется в качестве основы для того, что Дж.Боулби назвал «серией экскурсий», которые продолжаются на протяжении всей взрослой жизни. По мере того, как зависимость уменьшается, экскурсии становятся все более длительными, и, в конце концов, личность может существовать без тревоги вдали от объекта привязанности. Такие экскурсии обеспечивают безопасность для творческого поиска и проверки гипотез.
Младенец социален с рождения и нуждается в контакте и эмоциональном взаимодействии. Поведение привязанности это любые формы поведения, направленные на удержание и взаимодействие с объектом привязанности. Формы выражения привязанности делятся на два основных типа: эндогенные и экзогенные (гримасы, мимика, улыбки). Эндогенные формы инстинктивны, не требуют подтверждения внешнего окружения, экзогенные формы появляются, когда у ребенка установлены внутренние объекты. Положительная реакция других людей при экзогенных формах поведения привязанности ведет к укреплению привязанности.
Ранние исследования привязанности в основном изучали последствия недостаточной привязанности, связанных с ранней разлукой (эксперименты Харлоу). Сформированная у приматов недостаточная привязанность приводила к нарушениям социального поведения.
У людей характер и качество привязанности изучали, наблюдая за поведением младенцев в незнакомой ситуации.
В 1940-1950 годах Дж. Боулби, изучая поведение привязанности в группах детей сирот, приходит к выводу, что среди них нет детей, которые бы нормально перенесли сепарацию (отделение от матери), у них всех есть какие-либо нарушения. На основе этих наблюдений было выделено 3 стадии сепарации. При разлуке с матерью мы можем наблюдать следующие выделенные ниже типы поведения:
1. Протест, плач.
2. Отчаяние, чувство безнадежности, безучастности, апатии
3. На третьей стадии ребенок начинает себя вести так, как будто он не узнает свою мать.
В США М. Эйнсворт был поставлен эксперимент с 741 семьей, в числе которых были и цветные. Каждая семья исследовалась 18 раз по 4 часа. В процессе изучения в системе мать дитя наблюдались различные стили поведения ребенка и матери. Эксперимент заключался в наблюдении за поведением ребенка, когда мать кратковременно отсутствовала в лаборатории и при ее возвращении. Дети вели себя по-разному. При возвращении матери наблюдаемое поведение детей можно было бы отнести к трем группам. Таким образом, удалось лабораторно установить и выделить типы нарушения привязанности.
1. Некоторые младенцы искали близости и утешения. Их матери были очень отзывчивы. У них формировалось чувство безопасной (защищающей)
· привязанности.
В следующих трех случаях у детей описаны три вида небезопасной (незащищающей) привязанности.
2. Избегающая, безразличная. Дети отворачивались от матери, когда она возвращалась.
3. Амбивалентная, эмоционально насыщенная. Ребенок стремиться к матери, но потом уходит от нее. В интервью о первичной привязанности описывает 5 прилагательных, характеризующие мать, но не может подобрать иллюстрирующие их конкретные случаи.
Некоторое время спустя был выделен еще один тип привязанности.
4. Дезорганизованная. Матери в этом случае страдали от депрессии, либо в случаях жестокого обращения, либо в шизоидных семьях. Дети с такой привязанностью вели себя очень по-разному. Часто им был свойствен аутизм.
На поведение ребенка, как отмечает Эйнсворт и другие исследователи, влияют следующие факторы: настроение в данный момент и то, как прошла предыдущая сепарация с матерью. В основном сформированная ранее привязанность отражает стиль взаимоотношений ребенка с матерью.
Рассмотрим, что же за стиль детско-родительского взаимодействия представляет каждый тип привязанности. В случае защищающей привязанности, ребенок ощущает, что мать где-то рядом, она обязательно придет и ничего с ним не случится. В случае избегающей привязанности дети ждали, но им было безразлично, придет мать или нет. В случае амбивалентной привязанности дети давали смешанные реакции. Все эти рассмотренные выше случаи представляют различные типы детско-родительского взаимодействия, которые закрепляются и становятся частью личности.
В процессе изучения нарушений взаимодействия вследствие нарушения привязанности, были выделены следующие расстройства привязанности. Следует отметить, что особым образом сложившиеся объектные отношения изучаемых личностей послужили диагностическими критериями для выделения этих трех групп расстройств привязанности.
1. Диффузная или реактивная привязанность. В этом случае обследуемым трудно выделить объект, изучаемый ребенок не может выделить конкретное лицо для привязанности. Это расстройство характеризуется отсутствием привязанности, например, у детей в детских домах или других сиротских учреждениях. Это можно рассмотреть как защитную реакцию адаптации. Аналогичная ситуация складывается у детей в семьях алкоголиков.
2. Неразборчивая привязанность. Тоже наблюдается в сиротских учреждениях. Дети льнут ко всем людям. Слово «мама» для них не имеет значения.
3. Неуверенно-привязанные. Специфичностью этой привязанности становится отсутствие чувства застенчивости.
4. Агрессивно привязанные. В группе обследуемых с данным расстройством привязанности наблюдаются защитные механизмы идентификации с агрессором. Идентификация с агрессором дает средство успокоения и управления агрессивными импульсами. Вероятно, проективную идентификацию используют те индивиды, у которых нарушен объект привязанности, который мог бы успокаивать и сдерживать их возбуждения. Такие личности редко испытывают реакцию на физическую боль.
У взрослых привязанность оценивается с помощью лингвистического анализа воспоминаний о родителях в процессе интервью о привязанностях, разработанного М.Мейн для взрослых. Кроме того, может быть использован другой вариант полуструктурированного интервью (Adult attachment Interview (AAI); Main & Godwyn).
Для взрослых описано три стиля незащищающей привязанности: отвергающий, застревающий и неразрешенный. Последняя привязанность возникает в результате утраты или психотравмы.
Теория привязанности и научные исследования показали, что характер привязанности может изменяться. Процессом, изменяющим этот характер привязанности, является процесс переживания межличностных отношений. Фонаги (1996) были проведены интересные исследования, согласно которым оказывается, что поведение находящихся в социальной изоляции обезьян может улучшаться после контакта с обезьянами «психотерапевтами».
Авторы теории привязанности утверждают, что на наше психологическое развитие и функционирование влияют привязанности к лицам, опекавшим нас в раннем возрасте. Недостаточная или патологическая привязанность в детстве обусловливает развитие форм дезадаптивной привязанности во взрослой жизни. Может ли незащищающая привязанность в раннем возрасте служить в дальнейшем фактором риска, предрасполагающим или являющимся причиной развития психического расстройства? С этой точки зрения было бы интересно рассмотреть отношения, складывающиеся у исследуемых с точки зрения теории привязанности. Эти отношения между исследуемыми и окружающими их людьми могут иметь сходство с отношениями привязанности. Руттер (Gwen Adshead, 1988) утверждает, что недостаточная привязанность в раннем возрасте может быть фактором риска развития психического расстройства у взрослого в дальнейшем, на основе взаимодействия с другими факторами, уменьшающими или увеличивающими психическую сопротивляемость человека, повышающими или снижающими риск развития психического расстройства в зрелом возрасте. К такому выводу приводит нас понимание психического расстройства как проблем, возникших в реагировании психологического гомеостаза. На основании этого можно было бы предположить, что достаточно большое количество лиц с психическими расстройствами будет иметь в анамнезе недостаточеную или патологическую привязанность. Однако, по-видимому, заболевание разовьется не у всех этих людей. Хотя, по свидетельству G. Adshead (1988), высокая частота встречаемости исследуемых с недостаточной или незащищающей привязанностью наблюдается в психиатрических отделениях. Их можно отнести к индивидам, чьи «внутренние модели» не способны справляться со стрессогенными факторами и у которых выработались дезадаптивные формы поведения в ответ на внешние или внутренние конфликты.
Теория привязанности, таким образом, может быть полезной для понимания распространенных нарушений поведения в условиях психоаналитической практики.
Какие же конкретно расстройства могут быть взаимосвязаны с незащищающей привязанностью, и какие проблемы могут быть святы с нарушениями в формировании привязанности?
Во-первых, установлена связь депрессии в зрелом возрасте с утратой объекта привязанности в раннем периоде жизни и враждебностью со стороны родителей (исследования Брауна, Харриса (1978), и Паркера (1983)). Нарушения привязанности обнаружены у больных с психозами (Дозиер, 1990) и патологическими реакциями на тяжелую утрату. Некоторые из дезадаптивных форм поведения можно рассматривать как повторное проигрывание психотравмирующих ситуаций. Восприятие угрозы взрослыми и риск развития посттравматического стрессового расстройства могут также зависеть от форм привязанности и реакций на психотравму в раннем периоде жизни. Нарушенное поведение может быть реакцией на конкретный объект привязанности. Вероятно также, что психические заболевания являются мощным стимулятором поведения, направленного на создание отношений привязанности, так как сильна угроза потери как внешней, так и внутренней безопасности.
Кроме того, наиболее вероятно, что копирование детских форм незащищающих привязанностей в зрелом возрасте происходит в контексте зависимых отношений, в том числе и со своим ребенком.
Взрослые, лишенные заботы в детстве, стремятся заботиться о других в своей профессиональной жизни. Одним из проявлений незащищающей привязанности в детстве, описанным Боулби, является стиль установления связи, называемый компульсивным оказанием помощи, когда человек внимателен к нуждам других, а собственные игнорирует. Боулби утверждал, что у детей, которые развивают такую привязанность, складывается ложная взрослая жизнь понятие, сходное с понятием «ложного Я» у Д. Винникотта.

Литература:
1. Асанова Н.К. Интервью для взрослых о привязанностях // Методическое пособие. М.: Институт детской психотерапии и психоанализа, 1997.
2. Обзор современной психиатрии Вып. 2. 1999. Gwen Adshead British Journal of Psychiatry (1998) Персонал психиатрических учреждений как объект привязанности. Понимание организационных проблем в психиатрических учреждениях в свете теории привязанности.
3. Асанова Н.К. Лекции по детскому психоанализу. Институт психоанализа, 1998.
4. Boulby J. (1958). The Nature of the Child's tie to his mother. Int. J. Psychoanal., 39:350-373.
15

Приложенные файлы

  • doc 7129806
    Размер файла: 56 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий