СТАЛИН И СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ


СТАЛИН И СОВЕТСКАЯ ЭКОНОМИКА В ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
Автор: В. П. ПОПОВ
(С) 2001 г.
Проблемы экономической политики советского государства в отечественной литературе отражены слабо. Главная причина такого положения - отсутствие фактических знаний о механизме принятия решений в высших властных структурах страны - в Политбюро ЦК партии и Совете Министров СССР. Сказалась также и идеологическая заданность советской науки, призванной не изучать проблему, а лишь "озвучивать" партийные и правительственные решения.
В одной из немногих работ, непосредственно относящейся к данной проблеме, под экономической политикой советского государства понималась "деятельность социалистического государства по планомерному регулированию народного хозяйства, экономических отношений между людьми" 1 . Позже один из авторов этой книги отмечал, что экономическая модель народного хозяйства, реализованная в России после октября 1917 г., была не случайной, поскольку "представляла собой вариант отображения реальных экономических тенденций мирового развития в начале XX века" 2 .
Авторы этой работы (Л. И. Абалкин и другие экономисты) не объясняют, почему в странах, имевших в начале века сходную с Россией модель экономического развития (Италия и Германия), в конце XX столетия были достигнуты совершенно иные результаты, чем у нас, причем все три страны имели не только схожие экономические

* Попов Василий Петрович, доктор исторических наук, профессор Российской академии государственной службы при Президенте РФ.
стр. 61

модели, но и пережили периоды господства авторитарных политических режимов, прошли через гражданские конфликты и мировые войны? Следовательно, важны не только сходства, но и отличия, нуждающиеся в конкретном историческом изучении.
Важнейший результат ранее воспетой экономической политики КПСС ныне определяется теми же авторами как "крах огосударствленной олигархической системы", а в качестве главной характеристики советской экономики называются ее "командный, директивно управляемый характер", "инерционно- экстенсивный характер с односторонним акцентом на тяжелой индустрии и военном производстве" 3.
Радикальная смена оценок свидетельствует: или экономическая политика, проводимая КПСС, не учитывала объективных законов и реалий экономической жизни страны и надстройка "обогнала" базис, превратившись в олигархическую систему (чего не заметили в 1970-е гг. ведущие советские экономисты), или же советская теоретическая мысль серьезно разошлась с советской практикой, оставив за последней решающее слово. Значит, имеются все основания для изучения экономической политики советского государства с точки зрения ее практической реализации, которая только и может раскрыть действительные цели этой политики.
В качестве объекта изучения мы выбрали наименее исследованные аспекты экономической политики второй половины 1940 - начала 1950-х гг.: проблемы демографии и материального положения городских и сельских слоев; денежную реформу 1947 г. и политику снижения цен; зерновое производство и крестьянские налоги; развитие промышленного производства и исполнение государственного бюджета. Сквозная тема - оценка роли Сталина в проведении советской экономической политики. В основе данной статьи лежит большой фактический материал, опубликованный в других моих работах 4 . Поэтому здесь я приведу минимум фактов, необходимых для рассмотрения указанной проблемы. Источниковую базу исследования составили фонды АП РФ, РГАНИ, ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ. Поскольку многие документы до сих пор не рассекречены, в ряде случаев архивные легенды отсутствуют.
Перевод российской экономики с капиталистических на социалистические рельсы потребовал гораздо больше времени и жертв, чем оформление новых политических институтов. Последние - Политбюро, Совнарком, ВЦИК, ВЧК, ВСНХ и пр. - оформились уже в годы Гражданской войны, а затем лишь совершенствовались и эволюционировали, принципиально не меняя своей сути. Экономический же базис под них был подведен только тогда, когда в ходе сплошной коллективизации большая часть населения страны - крестьянство - была превращена в абсолютно зависимое от новой власти крепостное сословие - колхозников. После войны власть, обеспокоенная ростом антиколхозных и антисоветских настроений среди населения, усилила государственный террор в отношении народа; она по-прежнему хотела властвовать в стране бесконтрольно и безраздельно.
Все изложенное позволяет определить экономическую политику советского государства как поиск, налаживание и поддержание в нужном режиме специальных механизмов в экономике, которые гарантировали правящему слою стабильность его господства над населением страны и распространение своего владычества за пределы державы.
Коротко остановимся на тех, кого мы относим к правящему слою. Под ним мы подразумеваем определенную социальную среду - советскую бюрократию, которую рассматриваем с позиций политической социологии, т.е. с точки зрения отношений власти в обществе. Бюрократ, по М. Веберу, - это "обученный управлению чиновник", который "скрывает от критики свои знания и деяния". Советский бюрократ-это такой чиновник-профессионал", чья власть целиком зависит от обладания должностью, чиновник, который в своей деятельности руководствуется исключительно директивами центра, обязательными к безусловному исполнению, чиновник, в чьи прямые обязанности входит не только обеспечение и реализация этих директив, но также сохранение социальной стабильности советского общества, из чего проистекает стремление избежать риска и ответственности при решении конкретных задач. Это
стр. 62

также чиновник, объединенный с себе подобными в достаточно однородную социальную среду, где пригодность каждого определяется управленческим аппаратом на основе принципа индивидуального приема и индивидуальных результатов.
Что касается вопроса о распространении правящим слоем СССР "своего владычества за пределы державы", то можно сослаться на послевоенную политику Сталина в странах "народной демократии", попавших в сферу советских интересов. Как показывают современные строго документированные исследования, создание Коминформа имело целью "ускорить претворение в жизнь плана установления монопольного контроля над собственной сферой влияния", создать в этих странах внутренние режимы, соответствующие советской модели развития 5 .
План 4-й пятилетки, принятый по докладу председателя Госплана СССР Н. А. Вознесенского, предусматривал восстановление довоенного уровня промышленного производства уже в 1948 г., а к концу пятилетки его превышение на 48%. В докладе Вознесенского отмечалась необходимость первоочередного восстановления и развития тяжелой промышленности и железнодорожного транспорта, создания в стране "обилия основных предметов потребления" для обеспечения материального благополучия народов СССР, достижения технического прогресса во всех областях, повышения обороноспособности страны 6 .
Выдвигая подобные задания, наше правительство не собиралось, однако пересматривать основы советской экономической системы, характерные для периода индустриального рывка и военного времени. Об этом убедительно свидетельствует речь Сталина перед избирателями, произнесенная 9 февраля 1946 г., в которой изложены итоги закончившейся войны, оценивается политика партии, намечены планы на ближайшее будущее. Сталин придавал большое значение своей речи, о чем свидетельствуют материалы его личного архива. Подготавливая в 1952 г. эту речь 1946 г. к новому изданию отдельной брошюрой, Сталин дал указание Поскребышеву выделить в тексте жирным шрифтом те предложения, которые помогли бы читателю понять, при помощи какой политики Коммунистической партии удалось правильно использовать материальные возможности страны для развертывания военного производства и снабжения Красной армии необходимым вооружением 7 . Вся сталинская речь сводится к подчеркиванию преимуществ советского общественного строя перед несоветским, строя, который "выдержал испытания в огне войны и доказал свою полную жизнеспособность". Тем самым всем давалось понять, что будущее переустройство мира будет проводиться под эгидой Советского Союза и что за образец должен быть взят не только советский общественный, но и экономический строй. В связи с этим ясно, почему Сталин в своей речи считал необходимым подчеркивать, что советский метод индустриализации коренным образом отличался от капиталистического, поскольку, в отличие от последнего, индустриализация СССР начиналась не с легкой, а с тяжелой промышленности. Тем самым еще раз подтверждалась неизменность довоенного курса на первоочередное и преимущественное развитие тяжелой промышленности. Упоминание Сталиным в февральской речи 1946 г. коллективизации как составной части политики партии по созданию материального базиса социалистического общественного строя также должно было подтвердить незыблемость колхозной системы. В конце речи, обосновывая необходимость поднять в перспективе уровень отечественной промышленности втрое по сравнению с довоенным, Сталин прямо заявил, что только при этом условии можно считать страну гарантированной "от всяких случайностей" 8 .
Троекратное увеличение объемов промышленного производства должно было, по мнению вождя, занять "три новых пятилетки, если не больше". При такой стратегии проблема темпов экономического роста выдвигалась в разряд первоочередных. Следует также учесть, что борьба СССР за мировую гегемонию обусловливала достижение максимально высокого прироста промышленной продукции. Величина прироста задавалась уровнем промышленного развития западных стран. Чтобы выдержать экономическую конкуренцию как необходимое условие удержания политической
стр. 63

власти в стране, советское руководство было вынуждено утверждать плановые показатели отечественной промышленности на пределе возможного, каждый раз склоняясь в сторону плана-максимума и заведомо смиряясь с неизбежным срывом в отдельных отраслях. Поэтому советские пятилетки никогда не достигали в полном объеме показателей, заданных плановыми цифрами. Эта хроническая болезнь преследовала советскую экономику и в послевоенные годы 9 .
Факты невыполнения плановых заданий по отдельным, зачастую ведущим отраслям промышленности были явлением обычным для советской экономики, но они, как показал опыт предвоенных пятилеток и войны, не оказывали решающего воздействия на исход экономического противостояния СССР с капиталистическими странами. Более того, до тех пор, пока основа советского народного хозяйства - тяжелая промышленность и военно-промышленный комплекс развивались более быстрыми темпами, чем промышленность ведущих капиталистических стран, Советский Союз в перспективе мог надеяться на окончательную победу нового общественного строя во всем мире 10 . Что же было достигнуто в СССР в результате послевоенного промышленного рывка?
В отчетном докладе ЦК XIX съезду партии (октябрь 1952 г.), с которым выступал Г. М. Маленков, приводились только данные о более высоких темпах роста промышленного производства СССР в сравнении с западными странами за 1939 - 1951 гг. Вопрос об уровне национального дохода - главном показателе могущества державы и о его приросте за послевоенные годы Маленковым не освещался. Между тем индекс валового национального продукта (ВНП) за 1938 - 1950 гг. вырос в США в 1,8 раза, а в Советском Союзе лишь в 1,3 раза, хотя темпы роста ВНП за 1948 - 1950 гг. в СССР превысили американские. Докладчик сознательно умалчивал, что ВНП Соединенных Штатов в 1950 г. значительно превышал суммарный ВНП Франции, ФРГ, Великобритании, Италии и Японии, вместе взятых, что в США за счет высокой производительности труда и столь же значительного развития сельского хозяйства был самый высокий в сравнении с остальным миром уровень заработной платы и, наконец, что все эти факторы способствовали качественно иному росту потребления.
В СССР, как будет показано в статье, потребление населения искусственно удерживалось государством на очень низком уровне, что позволяло руководству страны вкладывать дополнительные средства в промышленное производство.
Итак, после войны были сохранены основные черты советской экономической модели, сложившейся в СССР в предшествующие годы. Поскольку в Советском Союзе экономическая политика всегда играла вспомогательную роль для политического строительства, постольку мы рассматриваем экономическую политику лишь как средство обеспечения политического господства советской номенклатуры. Чтобы прикрыть узкие и своекорыстные цели достижения своего абсолютного господства, власть была вынуждена прибегать к идеологической маскировке, отождествляя собственные интересы с интересами многомиллионного населения и выдвигая в качестве стратегической задачи построение социализма в СССР. Более того, война чрезвычайно усилила роль аппарата власти, привычку решать большую часть возникающих экономических проблем силовыми, административными средствами. Именно военный опыт государственного строительства, успешная деятельность чрезвычайных органов - Государственного комитета обороны, Совета по эвакуации, спецкомитетов и особых комитетов правительства - окончательно убедили Сталина в неизменности его приоритетов во внутренней и внешней политике. Таким основным приоритетом должен был стать аппарат власти со Сталиным во главе. Именно личная власть вождя над всеми, в том числе и в первую очередь над административным аппаратом, и составляла, по мнению Сталина, государственную власть. Мнение самого аппарата по этому принципиальному вопросу было иным. Сподвижники вождя не хотели мириться с вождизмом как непременным атрибутом сталинской власти. Не случайно в известном докладе Хрущева XX съезду партии "О культе личности и его последствиях" была фраза о том, что "Сталин все больше и больше перестал считаться с членами
стр. 64

ЦК партии и даже с членами Политбюро. Сталин полагал, что он может теперь сам вершить все дела, а остальные нужны ему как статисты". Но хотя Сталин и вершил все дела сам, высшее чиновничество страны не смирилось с ролью статистов 11 .
Еще одним важным фактором, во многом определявшим экономическую политику в послевоенный период, стала борьба СССР и США за мировую гегемонию. В материалах к проекту новой программы партии против текста, характеризующего послевоенную борьбу США за мировое господство, Сталин оставил следующую интересную запись на полях: "Теория "космополитизма" и образования Соед. Штатов Европы с единым пр-вом. "Мировое правительство"" 12 . Эта помета дает представление о том, как Сталин воспринимал послевоенную расстановку сил на мировой арене, чем объяснял необходимость борьбы с внутренним и внешним врагом, почему был убежден в необходимости дальнейшего укрепления аппарата власти, в том числе власти личной.
Важной корректировке Сталин подверг и некоторые более ранние партийные экономические установки. Так, в одном из проектов новой программы партии, представленном М. Б. Митиным и П. Ф. Юдиным и едва ли не единственно удостоенном внимания среди всех доложенных ему проектов, Сталин против слов о том, что "решающей экономической задачей СССР для перехода к коммунизму является задача догнать и перегнать в экономическом отношении наиболее развитые капиталистические страны мира, в том числе США", начертал свое знаменитое "не то" 13 .
Как же понимал Сталин перспективы развития страны в будущем? До некоторой степени ответ на этот вопрос содержится в материалах известной экономической дискуссии, проведенной в 1951 г. в связи с оценкой проекта учебника политической экономии 14 . Сталинские директивы по итогам дискуссии были опубликованы в "Правде", изданы отдельной брошюрой и легли в основу решений XIX съезда (1952 г.) о переработке программы партии.
Мне уже приходилось писать о том, что Сталин как владыка огромной страны в перспективе планировал создание единой централизованной системы, которая объединяла бы не только все производство, но и организовывала бы последующее распределение всех материальных благ в стране, произведенных всеми отраслями народного хозяйства без всякого посредничества (купли- продажи) хозяйственных субъектов. Для решения этой поистине грандиозной задачи, превосходящей масштабом индустриализацию и коллективизацию, вместе взятые, форма объединения крестьян в колхозы была уже непригодна. Для села и, видимо, для города была Необходима коммуна - новый, единый тип общественно-производственных отношений в Советском Союзе 15 . Лично для Сталина и созданной им системы власти это был абсолютный гарант сохранения завоеванного многолетней борьбой, гарант незыблемости, невозможности повернуть вспять ход исторического развития в пользу капитализма. С позиций А. И. Микояна, это был "невероятный левацкий загиб", со сталинской точки зрения - генеральный путь развития, реальная перспектива, единственно возможная форма выживания советской системы в будущем.
В условиях конфронтации с Западом и подвижек внутри страны, связанных с надеждами народа на улучшение условий жизни после тяжелой войны и на возрождение прежней роли индивидуальных крестьянских хозяйств, любое отступление от прежней, оправдавшей себя модели экономического развития было чревато для власти непредсказуемыми последствиями. Однако в новых условиях послевоенной расстановки сил на мировой арене существовавшая в СССР система экономических отношений была, по мнению Сталина, далека от идеальной. Ее совершенствование должно было вестись не на путях следования капитализму, а на собственной социалистической основе. Поэтому товарное производство, даже в ограниченных условиях социалистической системы, поощрение "частнособственнических инстинктов крестьян", половинчатая в сравнении с коммунами колхозная система и многое подобное не приближали, а отдаляли от достижения главной сталинской цели - создания идеальной государственной машины.
стр. 65

Жестоко наказывая одного из участников экономической дискуссии 1951 г. Л. Д. Ярошенко 16 , Сталин тем самым предупреждал всех, что не потерпит поборников внедрения в экономику методов, расшатывающих государственную централизацию, тех, кто своими идеями ставил под сомнение монопольное право на абсолютный контроль за производством и распределением всего и вся в стране.
В своих мемуарах Микоян сообщает, что отказался славословить работу вождя из-за принципиальных расхождений во взглядах со Сталиным на роль товарооборота как средства обмена в социалистическом обществе. Микоян также замечает, что считал преждевременной реализацию сталинской идеи о необходимости перехода от торговли к продуктообмену. Дальнейшее изменение своей позиции на XIX съезде партии в пользу сталинской точки зрения Микоян объяснял боязнью оказаться в политической изоляции и подвергнуться репрессиям 17 . Действительная причина представляется нам более прозаической: переход от торговли к продуктообмену (о котором, кстати, Сталин говорил в осторожной форме), будь он осуществлен в масштабе всего государства, подорвал бы влияние и финансовую мощь той части хозяйственной олигархии, интересы которой Микоян выражал как член Бюро Президиума СМ СССР, наблюдавший за работой торговли. Было бы наивным полагать, что высшие чиновники страны стояли в стороне от тех материальных выгод, которые приносила каждая из курируемых ими отраслей. Чем более важное место занимала та или иная отрасль в народном хозяйстве страны, тем, соответственно, весомее был политический ранг ее куратора и материальные рычаги, находившиеся в его распоряжении для борьбы за власть. Конфликт между Сталиным и Микояном, как и многие конфликты членов сталинского Политбюро с "хозяином", выходил далеко за рамки личностных отношений. Это был конфликт, порожденный действующей системой власти - вождизмом, но проявлявшийся в том числе и в хозяйственной области.
На рубеже 1940 - 1950-х гг. Сталин сделал важный вывод о необходимости существенной корректировки главной экономической задачи, поставленной перед страной XVIII съездом партии, - догнать и перегнать главные капиталистические страны по размерам промышленного производства на душу населения. В июле 1952 г. он получил от комиссии в составе В. М. Молотова, Л. М. Кагановича, А. И. Микояна, М. З. Сабурова и И. А. Бенедиктова проект директив 5-го пятилетнего плана на 1951 - 1955 гг. В проекте формулировка главной экономической задачи была дана комиссией в довоенной редакции, которую Сталин зачеркнул и прокомментировал так: "Это старо! Ха-ха". В новой сталинской редакции было написано: "Выполнение пятилетнего плана явится крупным шагом вперед по пути от социализма к коммунизму" 18 . Отныне для Сталина задача "догнать и перегнать" становилась средством достижения цели, "меркой экономической мощи страны". Стабильное выполнение пятилеток гарантировало социалистической системе материальную базу для развития, но предметом первостепенной заботы вождя, его главной целью становилось создание идеальной государственной машины, способной регулировать все природные и общественные процессы, включая экономические. Как один из главных создателей этой машины Сталин реально представлял механизм ее функционирования, знал ее сильные стороны, не закрывал глаза на слабые. Он имел полную информацию о людских и материальных ресурсах, потерях, связанных с войной, о расшатанной финансовой системе и невиданном со времен нэпа росте рыночной торговли в стране, угрожавшей основам советской экономики. Сталин знал об огромном размере административного аппарата и укоренении системы "кормлений" во всех звеньях партийно-советского государственного аппарата, что грозило системе невиданным социальным взрывом, о настроениях населения и надеждах на смягчение режима. Тем не менее, он сделал ставку не на реформы, а на дальнейшее укрепление государственной машины, избрав репрессии в качестве главного средства воздействия на людей.
Важной мерой финансовой стабилизации экономики стала денежная реформа 1947 г. Война привела к невиданному росту расходов на оборону, и естественно, что одним из способов покрытия этих расходов стала эмиссия: с начала войны по январь
стр. 66

1946 г. было выпущено в обращение 55,4 млрд. руб. (денежная масса увеличилась по сравнению с предвоенным периодом в 4 раза). В правительстве понимали, что денежная реформа должна быть приурочена к полной отмене карточной системы, чтобы упразднить множественность цен, так как в стране действовали низкие пайковые цены на товары, выкупаемые по карточкам, и. высокие коммерческие, устанавливаемые в государственных коммерческих магазинах и ресторанах. Комиссия по денежной реформе была создана решением Политбюро в мае 1947 г., когда принципиальные вопросы (о характере реформы, времени ее проведения и пр.) были решены Сталиным и министром финансов СССР А. Г. Зверевым. Последний привлек для подготовки проекта и материалов к нему всего несколько человек из своего аппарата. В своих мемуарах министр сообщает, что еще в декабре 1943 г. Сталин дал ему ряд директив, которые должны были определить финансовую политику СССР после войны: следовало восстановить довоенную прочность финансовой базы и организовать финансовую систему таким образом, чтобы она была способна обслуживать неизбежный рост общих расходов после войны и ежегодное увеличение госбюджета. Население страны, на которое падало основное бремя возросших расходов, должно было сохранить уверенность в том, что принесенные им в ходе восстановления народного хозяйства жертвы - последние 19 . Это требование Сталина о "последних" жертвах народа - характерный штрих для оценки мировоззрения советских вождей, которые, чтобы сделать свою политику более эффективной, нуждались в ее одобрении населением даже в том случае, когда эта политика не несла людям ничего, кроме усиления эксплуатации.
Практически все документы из фондов Политбюро, Минфина и Госбанка, касающиеся денежной реформы, датируются не ранее 8 января 1946 г. Зверев сообщает, что из-за необходимости соблюдения полной секретности запланированного мероприятия документально не оформлялось даже решение Политбюро (декабрь 1944 г.), на заседании которого он изложил подробный план денежной реформы.
Предложения министра финансов предусматривали изъятие миллиардных денежных сумм у сельского товаропроизводителя, доходы которого квалифицировались как "конъюнктурные" и, следовательно, незаконные с точки зрения советской власти. По ориентировочным расчетам Минфина, накануне войны денежные остатки городского населения составляли 7,3, а сельского - 7 млрд. руб. В 1945 г. соответствующие суммы составляли уже 19,5 и 34,2 млрд. руб. В июне 1946 г. Зверев представил Сталину проект постановления Совмина СССР о денежной реформе. Ее основные положения сводились к установлению сроков проведения реформы (4-й квартал 1947 г.) и соотношения обмена обращающихся денежных знаков на новые образца 1947 г. из расчета "за каждый рубль в денежных знаках нынешнего образца - 20 копеек в денежных знаках нового образца". Помимо этого предусматривалось проведение конверсии государственных займов, распространяемых среди населения. Предлагалось также впредь до проведения денежной реформы прекратить какое-либо повышение заработной платы и расценок, а также заготовительных цен на сельхозпродукты. Одновременно с обменом денег планировалось провести в таком же соотношении пересчет вкладов населения в сберкассах.
Предложение Минфина производить обмен в соотношении 5: 1 показывает, что реформа должна была проводиться целиком за счет населения. При проведении реформы старые деньги обменивались на новые в соотношении 10:1, т.е. Сталин решил вдвое увеличить ее бремя для населения. По данным Госбанка, правительству путем осуществления ряда мер удалось сократить количество денег, находившихся в обращении к началу реформы с 63,4 до 43,6 млрд. руб. Обмен денег проводился на всей территории СССР с 16 по 22 декабря 1947 г. Было обменено старых денег 37,2 млрд. руб., около 6 млрд. руб. погибло в годы войны и не было предъявлено к обмену. После проведения обмена, по сведениям Госбанка, на руках у населения осталось около 4 млрд. руб., а общее количество денег, выпущенных в обращение на конец 1947 г., составляло 14 млрд. руб.
стр. 67

Итак, государство достигло желанной финансовой стабилизации, но за счет ограбления народа. Общий объем денежной массы в обращении после реформы был значительно меньше соответствующего показателя накануне войны, тогда как объем государственного и кооперативного розничного товарооборота, а также фонда зарплаты и пенсий были почти вдвое больше, чем в 1940 г. Еще одним значимым для государства успехом, достигнутым за счет реформы, стало уменьшение доли рыночных доходов в общей сумме денежных доходов не только городского, но и сельского населения. Одновременно повысилось значение заработной платы и других доходов, получаемых населением от государственных и кооперативных организаций.
Однако это была временная победа правительства. Изъятие у населения денег привело к сокращению объема розничного товарооборота в 1948 г. в сравнении с предшествующим годом. Помимо этого государство должно было проводить значительную эмиссию, чтобы восполнить необходимые размеры переходящих остатков денежных сбережений у населения, а также в кассах предприятий и организаций, подвергшихся уценке при проведении реформы. Значительной была эмиссия в 1949, 1950 и 1951 гг. (денежная масса в стране увеличилась за 1948 - 1951 гг. с 23,8 до 34,0 млрд. руб., т.е. в 1,4 раза). Свидетельством полного недоверия большой части населения к финансовой политике правительства служит тот факт, что после реформы крупные денежные накопления сельского населения находились преимущественно на руках, тогда как горожане хранили их в основном в сберкассах, а меньшую часть на руках.
Была также проведена переоценка вкладов населения, уменьшившая общую сумму всех вкладов на 3,6 млрд. руб., которые составили чистый доход казны. Наибольшую выгоду в ходе реформы государство намеревалось получить от обмена облигаций конвертируемых займов, так как в связи с выпуском военных займов государственный долг по займам увеличился с 39 до 125 млрд. руб. Предполагалось, что в результате конверсии общий государственный долг по всем займам, размещенным по подписке среди населения, а также колхозов и кооперативных организаций снизится с 158,8 до 58,8 млрд. руб. Дополнительный доход (около 3 млрд. руб.) принесла государству переоценка счетов кооперативных организаций и колхозов. Таким образом, можно с полным основанием констатировать, что денежная реформа носила в целом конфискационный характер, ее главное острие направлялось против частных сельских товаропроизводителей, в которых правительство увидело угрозу своему монопольному положению на внутреннем рынке 20 .
Одновременно с денежной реформой проводилась отмена карточной системы. Продовольственные и промышленные товары стали продаваться в открытой торговле по единым государственным розничным ценам. Например, цены на хлеб и крупы устанавливались на 10 - 12% ниже пайковых, на другие продовольственные товары - на уровне пайковых; на промышленные товары - повышались в сравнении с пайковыми, но были ниже коммерческих примерно в 3 раза 21 . В дальнейшем правительство неоднократно снижало государственные розничные цены на продукты массового потребления. Цены снижались также в 1949 - 1952 гг. Трудно найти какую-либо иную акцию советского правительства, принесшую бы ему столь ощутимые идеологические дивиденды у населения страны, как снижение цен. Именно эта политика, по мысли советского вождя, должна была наглядно продемонстрировать всему миру неусыпную заботу правительства о повышении жизненного уровня населения СССР.
Откуда же государство брало многомиллиардные суммы, чтобы ежегодно снижать цены, какой механизм был приведен в действие? Механизм снижения был основан на том, что государство изымало продукцию сельского хозяйства по низким заготовительным ценам через систему обязательных поставок с колхозов и личных хозяйств граждан, а продавало ее по относительно высоким розничным ценам. Так достигались сразу несколько целей. Во-первых, полученные за счет труда деревенского населения таким способом деньги правительство перераспределяло в пользу промышленности, что составляло основу "политэкономии социализма". Во-вторых, изъятие из деревни
стр. 68

продуктов, необходимых для пропитания самого сельского населения, заставляло последнее непрерывно трудиться в колхозах и личных хозяйствах и потому гарантировало непрерывное выполнение государственных поставок. Понимая, что в силу жизненной необходимости крестьянин вынужден выращивать продукцию на жестко ограниченном в размерах приусадебном участке, государство обложило его сразу двумя налогами: натуральным (обязательные поставки мяса, шерсти, молока, яиц и пр.) и денежным, выплачиваемым с 1939 г. по прогрессивным ставкам. С одной стороны, с отменой карточной системы розничные цены на сельхозпродукты снижались, что влекло за собой автоматическое снижение цен на колхозных рынках, а с другой -размеры денежного налогообложения после войны постоянно повышались. Реформа повлекла за собой не менее чем двукратное снижение рыночных цен на основные сельхозпродукты (картофель, мясо, молоко). И каждое последующее снижение государственных розничных цен скачкообразно понижало цены на колхозных рынках.
Таким образом, "ножницы" между регулярным снижением рыночных цен и столь же регулярным повышением денежных налогов - механизм, искусственно созданный государством, - приводили к такому положению, что продажа продуктов, произведенных в личных хозяйствах (ее физические объемы), из года в год росла. Поскольку в начале 1950-х гг. около четверти всех колхозов страны вообще не выдавали денег на трудодни, а в 30% колхозов выдача на 1 трудодень не превышала 40 коп., продажа продуктов на рынке часто была для сельского населения единственным способом добывания денег для уплаты налогов и займов. Следовательно, снижение цен проводилось целиком за счет деревни, за счет перенапряжения сил ее населения и резкого ухудшения его материального положения.
Снижение цен, при котором сельское население заведомо ставилось в униженное положение по отношению к городским жителям, прямо выигрывавшим от этой меры, приводило к дополнительному разобщению советского общества, служило еще одним доказательством особой государственной политики социального третирования крестьянства.
Вся послевоенная советская пропаганда представляла снижение цен как "чистый убыток для государственного бюджета и чистый выигрыш для населения". Согласно пропагандистским установкам, покрытие государственных убытков осуществлялось благодаря "росту производительности труда, подъему производства товаров массового потребления, снижению себестоимости продукции". Действительно, нельзя полностью отрицать воздействие этих факторов на снижение цен. В своем объяснении правительство "забыло", однако, указать главный источник сверхдоходов - разницу между закупочными ценами на товары массового потребления и сырье для них и государственными розничными ценами, т.е. ту самую разницу, которая, по признанию правительства, составляла сотни миллиардов рублей и львиную долю которой оно, пользуясь своим монопольным положением на внутреннем и внешнем рынках, направляло в тяжелую промышленность, оставляя лишь незначительную толику на народные нужды. Расчеты, сделанные Минфином в 1952 г., показывают, что объем снижения цен на промтовары за 1948 - 1952 гг. составлял 1 / 5 от объема снижения цен на продовольственные товары. И здесь нужно сделать одно важное пояснение. В структуре розничного товарооборота доход государства от продажи водки составлял: в 1940 г., - 8,4%, в 1947 г. - 13,0, в 1948 г. -9%. В то же время производство водки за указанные годы (в млн. дкл) составляло соответственно: 92,4; 41,4 и 33,8. Производство водки в стране за 1940 - 1948 гг. сократилось в 2,7 раза, а удельный вес дохода от ее продажи в розничном товарообороте даже несколько превысил довоенный показатель. В послевоенный период в связи с тем, что народ стал меньше потреблять водки (увеличив расходы на покупку кондитерских изделий, ширпотреба и пр.), произошло снижение цен на нее на 56,7%. Установление размеров снижения цен на водку стало предметом специального обсуждения на Политбюро в мае 1949 г. именно в связи с сокращением ее потребления. Снижение цен на алкогольные напитки должно было, по расчетам правительства, увеличить их реализацию в
стр. 69

натуральном выражении и тем компенсировать снижение цены. За 1947 - 1949 гг. производство водки в СССР увеличилось с 41,4 до 60,0 млн. дкл, т.е. почти в 1,5 раза, а цена 0,5 л. водки снизилась с 60 до 30 руб. Так государство, стремясь сохранить бездефицитный бюджет, спаивало народ. И это была еще одна "тайна" советской экономики, о которой не любила распространяться советская пропаганда.
В отечественной экономической литературе денежной реформе 1947 г. дана, на наш взгляд, завышенная оценка 22 . Это происходит потому, что анализ проблемы проводится без учета действительных целей экономической политики Сталина. Мы показали прямую зависимость между снижением цен, осуществляемым правительством целиком за счет сельского товаропроизводителя, и стабильностью советского рубля. Денежная реформа нанесла сильный удар по рыночным отношениям. В военные годы общий денежный оборот колхозного рынка вырос в 7 раз в сравнении с довоенным и в 1,7 раза превзошел государственный розничный товарооборот. Масштабы рыночной торговли были столь велики и всеобъемлющи, что целиком опровергали мнение о советской экономике как основанной на "социалистической системе хозяйства и социалистической собственности на орудия и средства производства" (ст. 4 Конституции СССР 1936 г.). Именно в ответственные исторические моменты социальная система и соответствующий ей экономический базис демонстрируют максимум возможностей. Из приведенных нами цифр видно, что не социалистический, а частный сектор вышел на первое место по обеспечению населения потребительскими товарами в годы войны. Войну выиграли не благодаря колхозам, а добывая пропитание с личных огородов. Государство мирилось с рынком как с неизбежным злом и делало это только потому, что война наглядно продемонстрировала правительству ненадежность общественных хозяйств как основного продовольственного базиса страны. Отсюда же - страх перед рынком, стремление быстрее обуздать его, что и проявилось в послевоенной политике государства во время проведения денежной реформы и последующего снижения цен. Рынок побороли, но росла и эмиссия, причины которой виделись правительству в "невыполнении плана розничного товарооборота и превышении фонда зарплаты". Снижение цен - это также попытка государства стимулировать розничный товарооборот, но денежные доходы населения были столь незначительны, что люди были вынуждены сознательно ограничивать потребление. Это несоответствие между производством и потреблением, а точнее, стремление государства создать производство почти без потребления было еще одной ахиллесовой пятой советской экономики.
В подтверждение приведу несколько характерных примеров. Согласно бюджетным обследованиям, семьи рабочих Москвы - "витрины" достижений социалистического общественного строя и до войны, и после нее по многим важнейшим продуктам питания (мясо, рыба, сахар, овощи) едва получали половину полагающейся физиологической нормы потребления. А ведь ЦСУ в бюджетных обследованиях учитывало не только продукты, купленные в государственной и кооперативной торговле, на колхозном рынке, но и те, что были получены рабочей семьей от личного хозяйства (огорода). Речь, следовательно, идет о максимуме всех поступлений продуктов. Наибольший удельный вес в продуктовой "корзине" рабочей семьи занимали хлеб и картофель. И если потребление хлеба несколько снизилось в 1950 г. в сравнении с довоенным, то, наоборот, потребление малопитательного, но зато дешевого картофеля возросло на треть. Наряду с хлебом, это был продукт, потребление которого превышало физиологическую норму. По расчетам Минфина СССР, прожиточный минимум в Москве осенью 1948 г. составлял 1933 руб. (на человека в месяц), в том числе: продукты - 946 руб., одежда - 728, жилье - 98, прочие расходы - 160 руб. Такой среднемесячной зарплаты, которая бы обеспечивала прожиточный минимум, в СССР не имел в те годы ни один даже самый высокооплачиваемый рабочий. В Вашингтоне в 1948 г. соответствующий показатель составлял 251 долл.
Как же государство распоряжалось средствами, полученными в результате труда миллионов людей? Финансовая стабилизация, достигнутая в ходе проведения денежной
стр. 70

реформы, создала необходимые условия для ускоренного восстановления и развития промышленности. Об этом убедительно свидетельствует расходная часть государственного бюджета СССР за рассматриваемый период. Финансирование народного хозяйства составляло (в млрд. руб.): в 1940 г. - 58,3; в 1945 г. - 71,8; в 1948 г. - 149,6 и в 1952 г. - 179,2. Военные расходы за эти годы составляли соответственно: 57,8 млрд. руб.; 143,1; 66,3 и 112,3 млрд. руб. Однако из-за засекреченности необходимых данных и отсутствия научно апробированных методик до настоящего времени остается открытым вопрос, как выделить и выразить в стоимостных и натуральных величинах гражданскую и военную продукцию. Если учесть, что значительная часть отраслей народного хозяйства была непосредственно связана с развитием военно-промышленного комплекса, то получится, что действительные расходы на оборону были значительно больше тех, которые учитывались в государственном бюджете по графе "военные расходы". Как видно из приведенных данных, расходы на народное хозяйство значительно увеличились после реформы 1947 г., т.е. именно промышленность получила многомиллиардные суммы, выкачанные из народа с помощью денежной реформы. В связи с завершением войны и переводом народного хозяйства на мирные рельсы резко сократились огромные военные расходы. Так, за 1944 - 1946 гг. объем производимой военной продукции сократился на 59,5 млрд. руб., а объем гражданской продукции за эти же годы вырос на 21,3 млрд. руб. Однако этот рост не смог компенсировать свертывания производства военной продукции, в результате чего произошло общее снижение уровня промышленного производства в 1945 - 1946 гг. В последующие годы в связи с разгаром "холодной войны" и разработкой новых видов оружия, требующих колоссальных материальных, людских и денежных ресурсов, расходы на оборону за 1948 - 1952 гг. выросли почти вдвое.
С 46 до 123 млрд. руб. увеличилось за 1945 - 1952 гг. финансирование социально-культурных мероприятий, но в отдельные годы ассигнования по этой статье бюджета производились в меньших размерах, чем были установлены плановыми показателями. Так, проект бюджета на 1951 г., направленный на рассмотрение Сталину, предусматривал увеличение финансирования просвещения, искусства, социального обеспечения и других культурных мероприятий на 6% по сравнению с предшествующим годом, а обороны - на 23%. Непрерывно росли в послевоенный период расходы на содержание органов управления, суда, прокуратуры, МВД и МГБ. В 1952 г. они составили 35,5 млрд. руб.
Распределение бюджетных средств соответствовало послевоенной стратегии советского руководства, претензиям СССР на роль одного из мировых лидеров. Однако экономические возможности нашей страны не могли в этот период обеспечить потребности такого курса. Советская экономическая модель, основанная преимущественно на малопроизводительном ручном труде 23 , жестком государственном контроле за всеми сферами производства, принудительном свертывании рыночной торговли и жестком контроле за ценообразованием, рано или поздно должна была исчерпать себя. Главное же заключалось в том, что основная часть доходных статей бюджета представляла собой прямые и косвенные налоги с населения, что резко понижало уровень потребления в СССР, не позволяло широко использовать материальные стимулы к труду и, в конечном счете, обрекало нашу экономику на низкую эффективность по сравнению с западной.
Главный источник доходов госбюджета - налог с оборота - в 1940 г. составлял 105,9 млрд. руб. (вся доходная часть бюджета - 180,2 млрд. руб.), в 1952 г. - 248,6 млрд. руб. при общем доходе бюджета в 496,8 млрд. руб.
Возросли не только прямые налоги с населения (подоходный, сельскохозяйственный, налог на холостяков), но и так называемые добровольные платежи - госзаймы, распространяемые среди граждан в принудительном порядке. За 1940 - 1952 гг. общая сумма налогов с населения и госзаймов выросла с 20,9 до 90,3 млрд. руб., т.е. более чем в 4 раза.
Неудивительно, что реальные размеры заработной платы большинства горожан
стр. 71

были низкими. По сведениям ЦСУ СССР, за июнь 1946 г. полностью получили заработную плату 24 млн. рабочих и служащих страны из 30,6 млн., числившихся в 1946 г. во всех отраслях народного хозяйства. Из этого числа 5,6% получили до 100 руб. (учитывался фактический размер оплаты, а не ставки или оклад); 9,2% - от 101 до 150 руб.; 10,7% - от 151 до 200 руб.; 8,8% - от 201 до 250 и 8,7% - от 251 до 300 руб. Летом 1946 г. стоимость месячного продовольственного пайка составляла в среднем: для рабочего Москвы - 116 руб., рабочего-угольщика, питающегося по повышенным нормам, - 206 руб., инженерно-технического работника - 136 руб. Следовательно, почти 40% рабочих и служащих страны имели такой фактический месячный заработок, из которого половина и более должна была пойти на оплату питания по самому необходимому для человека минимуму. Я не имею в виду тех, чей заработок составлял менее 100 руб. в месяц. Лишь треть рабочих и служащих страны получали в этот период от 300 до 600 руб. Еще ниже была оплата труда сельских тружеников 24 , которая как уже отмечалось, не была гарантированной.
Важно понять, что низкая оплата труда в СССР и тяжелые материальные условия жизни - это не только плата за нарушение экономических законов (в частности, принципа материальной заинтересованности производителя), но еще и особая правительственная политика, из-за которой народные массы были поставлены в особые условия выживания. Государству, если судить о его экономической политике по результатам, выгодно такое состояние общества, потому что озабоченное только выживанием, это общество не способно думать о чем-либо еще. Задача партийной идеологии - не дать массам понять, что тяжелые условия жизни созданы для них искусственно, чтобы сделать "индустриального бойца" подвластным воле верхов. Но там, где низкий уровень потребления является нормой для большинства населения страны, там производство также испытывает застой, даже если его отрасли развиваются. Именно сфера потребления, этот "остаток", которому государство уделяло минимум внимания и средств, все время подводил социалистических стратегов, проводивших линию на уравнительное потребление.
Экономическая политика государства прямым образом отразилась на народонаселении страны. Численность населения СССР изменялась следующим образом (млн. человек на начало года): 1941 г. - 198,8; 1946 г. - 170,6; 1950 г. - 178,5 и 1953 г. - 188,0. Безусловно, огромные потери в войне сказались на послевоенном демографическом развитии СССР. Но не только они. Не меньшее влияние на численность населения оказывала государственная политика. Так, ежегодный естественный прирост сельского населения до войны значительно превосходил соответствующий показатель в городах. Та же тенденция, хотя и в меньших размерах, сохранилась и в послевоенные годы. При этом численность городского населения СССР выросла за 1946 - 1953 гг. с 58 до 80,2 млн. человек, а сельского сократилась с 112,5 до 107,8 млн. человек. Главная причина заключалась в том, что подавляющая часть подрастающего поколения убегала из деревень в города. Использовались любые способы, позволяющие преодолеть паспортные ограничения: уход по оргнабору, отъезд на учебу, служба в армии, замужество и пр. Особенно усиливалось бегство в те годы, когда деревня испытывала усиление государственного гнета.
Отрицательно сказывался на демографической ситуации в стране голод, начавшийся с засухи 1946 г. и продолжавшийся до 1948 г. 25 Прямые потери от голода в 1947 г. составили 770,7 тыс. человек 26 . В наибольшей степени увеличение числа умерших в первый после засухи год по сравнению с 1946 г. наблюдалось в Молдавии, на Украине и в некоторых регионах РСФСР. Среди них: Астраханская, Воронежская, Ростовская, Грозненская, Курская, Вологодская, Крымская, Читинская, Челябинская, Ярославская, Кемеровская, Иркутская обл.. Краснодарский и Алтайский края, а также Бурят-Монгольская и Башкирская АССР. Мы перечислили только те районы, в которых статорганы зафиксировали в 1947 г. резкий рост - в 1,5 раза и более - количества смертей по сравнению с 1946 г. Указанная территория значительно превышала ту, где, согласно официальным правительственным сводкам, в 1946 г. разразилась засуха.
стр. 72

А это значит, что отнюдь не погодные условия унесли жизни сотен людей. Вина за это в большей степени лежит на властях, не позаботившихся вовремя о продовольственном обеспечении населения голодающих районов 27 .
Курс партии на первоочередное восстановление промышленности, лучшие условия городской жизни в сравнении с сельской - гарантированный заработок, карточное снабжение, а также возможности получения высшего образования и большей социальной продвижки - вот факторы, способствовавшие более быстрому восстановлению и росту численности городского населения в сравнении с сельским.
Для сталинского руководства ценность представляли не те сотни тысяч и миллионы людей, ставшие непосредственными жертвами непосильного для многих восстановления народного хозяйства, а тот факт, что, несмотря на все понесенные в послевоенные годы жертвы, численность населения СССР медленно, но неуклонно росла. Однако две "жатвы смерти" - война и послевоенный голод - подорвали жизненные силы страны, и народ так до конца и не оправился от этих потрясений.
Как показывает проведенный анализ, истинная цель советской послевоенной политики состояла в распространении влияния советской системы, советского общественного строя на весь мир. Экономическая база СССР должна была позволить достигнуть ее в реальной исторической перспективе. Отсюда задача первоочередного развития военно-промышленного комплекса, тройного увеличения довоенного уровня промышленного производства, накопление огромных материальных ресурсов на случай новой мировой войны. Для народа реализация целей советской верхушки обернулась голодной смертью сотен тысяч людей, резким падением уровня жизни.
Подведем некоторые итоги. Показатели промышленного развития - суть символы общественного прогресса страны, но только в том случае, если существует прямая связь между целями общества - отдельного трудового коллектива - индивидуума. Можем ли мы утверждать, основываясь на приведенных фактах, что такая связь существовала в Советском Союзе после Второй мировой войны даже с учетом победы, на время объединившей советское общество?
Город и деревня по-прежнему продолжали быть насильственно разделены: непреодолимым барьером для многих сельских жителей на пути в лучшую, городскую жизнь стали незыблемые нормы паспортного законодательства. Характерным штрихом политики в этой области явилось отклонение в 1949 г. на Бюро Совмина СССР предложения МВД о распространении паспортной системы на сельское население 28 .
Своей ценовой политикой государство разоряло деревню, заставляло ее нести основную тяжесть налогового гнета для реализации экономической идефикс - первоочередного развития тяжелой промышленности. В этом видятся нам главные истоки медленного, но неотвратимого упадка села, превращение земледельца в наемного рабочего с "пролетарской" психологией. Принудительное снижение цен на товары массового спроса - это сверхэксплуатация деревенских жителей для получения государством сверхприбылей, изъятых без каких-либо, пусть даже минимальных, государственных капвложений, одним росчерком пера Сталина. Это также дополнительное разделение советского общества, потому что то, что для сельчан было бедой, для горожан - благом. Пока существовала экономическая модель, основанная на сверхэксплуатации и сверхприбылях, до тех пор продолжался экономический рост страны. Исчерпалась до дна человеческая энергия села - рухнула и советская экономика. Неразрешенность аграрно- крестьянского вопроса в России советскими методами - один из главных факторов распада СССР.
Подобно тому как отсутствовала связь между целями городского и сельского населения, не было ее и между целями трудового коллектива и индивидуума. В колхозе оплата труда колхозника прямо не зависела от результатов, достигнутых общественным хозяйством. Более того, как показала послевоенная практика, передовые колхозы зерновых районов страны после выполнения государственных планов получали повышенные дополнительные задания, что вело к обнищанию этих хозяйств 29 . И в промышленности оплата труда ее работников не была связана с конечными результатами
стр. 73

деятельности отдельного предприятия, поскольку, как уже отмечалось, доходы всех предприятий социалистического сектора изымались государством через налог с оборота, размер которого устанавливался им произвольно. Помимо этого разница в уровне оплаты рабочих одной квалификации, занятых в разных отраслях народного хозяйства, зачастую была более существенной, чем в оплате труда рабочих разной квалификации внутри одной отрасли. Подобным способом государство искусственно поддерживало уравнительное соотношение в оплате труда, чтобы можно было дополнительно регулировать рабочие потоки, направляя их в трудонедостаточные отрасли народного хозяйства с тяжелыми условиями производства. Уравниловка в оплате вела к такой же уравниловке в потреблении и в целом способствовала закреплению в общественном сознании достаточно устойчивых представлений о справедливости общественного строя в СССР.
Как показывают современные исследования, при отсутствии в Советском Союзе специальных институтов гражданского общества, позволяющих цивилизованно разрешать социальные конфликты между властью и народом, роль подобных регуляторов выполняли различные формы стихийного протеста населения 30 . В послевоенный период, учитывая масштабы и тяжесть сталинских репрессий против всех социальных слоев страны, главной его формой стало отрицательное отношение к общественному труду, выраженное преимущественно в форме прогулов, опозданий на работу, низкой трудовой дисциплины, уклонения от колхозных работ. Сопротивление носило, как правило, пассивный характер, открытые формы были крайне редки, они подавлялись быстро и с чрезвычайной жестокостью. О принудительном характере труда в СССР свидетельствуют следующие данные: в 1950 г., по сведениям ЦСУ СССР, самовольно оставили работу в промышленности и строительстве 321,7 тыс. человек и совершили прогул 869,8 тыс. В среднем в промышленности, строительстве и железнодорожном транспорте текучесть кадров составила за 4-ю пятилетку 10 - 16% 31 . Сходное положение наблюдалось в деревне: в 1946 г. не выработали минимума трудодней 18,4% всего трудоспособного колхозного населения страны. И это несмотря на то, что после войны сохранилось антинародное трудовое законодательство военного времени. Приведенные цифры опровергают расхожее мнение о трудовом энтузиазме советских людей после войны, связанном с настроением победителей. Следует также помнить, что в начале 1950-х гг. в СССР числилось около 2,5 млн. заключенных и 2,8 млн. спецпоселенцев. Общая вовлеченность лагерного населения в "общественно-полезный труд" была много выше, чем у гражданского. Советская модель экономического развития основывалась на принудительном труде, что в первую очередь определяло ее низкую эффективность.
Послевоенный рост промышленности, о котором наша пропаганда сообщала как об очередном успехе советской экономической политики, не привел ни к каким структурным изменениям ни в экономике, ни в обществе. Успешная реализация атомного проекта ложилась тяжелым бременем на неэффективную советскую экономику, еще более усугубляла разрыв между военно-промышленным комплексом и гражданскими отраслями. Система управления экономикой, самих экономических институтов после войны росла и усложнялась, но это не помешало СССР "проспать" научно-техническую революцию 32 . Желанная цель советской экономики - догнать передовые страны в области высоких технологий - оказалась недостижимой. Все технические новинки внедрялись в промышленное производство максимально медленно и при максимальных социальных затратах. Высокотехнологичные отрасли и предприятия сосуществовали с архаичным производством, что оказывало непрерывное давление на сами основы отечественной экономики. Низкий профессиональный уровень рабочих, преобладание ручного труда, нищенская зарплата - таковы характерные черты "скупой" экономики или, по меткому выражению выдающегося французского экономиста Ф. Перру, экономики "ничто за ничто". Сталин достиг предела, решая неотложные задачи экономической политики целиком и полностью внеэкономическими методами.

Приложенные файлы

  • docx 6983037
    Размер файла: 54 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий