Что такое корпорация

Cами термины корпоративный, корпоративизм и иные того же корня происходят от латинского сorporation, откуда наши корпус корабля, человеческий корпус и т.п., то есть некое тело или целое. По установившейся в литературе терминологии, недоступной вниманию или пониманию людей, активно использующих эти понятия в последнее время в СМИ, корпорация и означает социальное тело, а не коммерческое предприятие. Последнее только при определенных условиях может являться частным случаем этого более общего понятия. И отношения в них к тому же ныне чаще всего противоречат самому духу корпоративности. Исходной точкой корпоративистского подхода является следующая установка, что "я часть единого целого, и моё благополучие напрямую зависит от благополучия моей корпорации (предприятия, общины и т.д.). Всецелостность же предполагает иерархию целостностей. Исходя из этого, решается и основной вопрос о человеке и его месте в социальном теле и обществе вообще: самодостаточное, автономное ли человек существо, способное жить и в одиночестве, но обладающее свойствами, позволяющими ему завязывать связи с себе подобными, если захочется, и обрывать их, если они становятся ему в тягость, или он нечто другое? Корпоративная теория устами одного из своих лучших выразителей австрийского христианского мыслителя Отмара Шпанна, говорит об этом так: «Для этой теории индивид не есть нечто в себе и для себя, но по своей сущности и понятию он мыслим только в общности, то есть в “спаренности” с другими индивидами. Поэтому общество нельзя получить путем сложения индивидов, как кучу камней, но индивид изначально является членом общества. И потому отношение индивида к обществу не внешнее, утилитарное, инструментальное, но духовно-нравственное». Русский юрист и мыслитель Н.Н. Алексеев доказывает это следующим образом: «Взаимодействие самостоятельных элементов возможно только в том случае, если их объединяет некоторое первоначальное единство, если а действует на в, это значит, что существует некоторое единство М, которое обнимает собою а и в и делает возможным их взаимные влияния, их “контакты”... Если бы этого М не было, а и в были бы двумя совершенно различными мирами, каждый жил бы своею жизнью, не придавал другому значения, не считаясь с ним, как мир ваших грез не считается с миром моих грез». Человек не потому живет в обществе, что многие отдельные люди объединяются между собой и заключают между собой «общественный договор», но потому, что человек стал человеком, уже будучи членом семьи и уже по существу своему не может жить иначе. Он не мыслим иначе, чем член общества и шире как интегрированная часть своего народа, и ещё шире - Вселенной, созданной Творцом. Осознание этого человеком особым образом характеризует и направленность его воли, и сложившиеся в соответствии с этим осознанием сообщества. В отличие от либерального, индивидуалистического, гуманистического подхода, согласно которому человек сам для себя самодостаточен и есть центр всего мира, корпоративизм переносит центр человеческих устремлений вовне индивида, на некую, с точки зрения индивидуализма, абстракцию, на те сообщества или целостности, частью которых он является. Естественно, что и сами эти сообщества, построенные на принципиально иных, чем гуманизм, основаниях должны принципиально различаться от сообществ индивидуалистических. Вот как характеризует разницу подходов замечательный наш мыслитель Н.Болдырев: «На самом деле фундаментально противостоят две формы общества и две формы индивидов. Общество масса и индивид атом, индивид одинаковость с одной стороны; с другой стороны общество космос и индивид особенность, индивид особь. Целое против суммы и особь против атома; вместе с тем особь только в целом и атом только в массе». В чем же состоит порок подхода к человеку как самодостаточному существу и почему это путь к одинаковости людей и разложению общества? Болдырев отвечает на это так: «Гуманизм полагает и утверждает человека, делает его самостоятельным центром и самоцелью. Казалось бы, такое возвеличение человека кладет начало его необыкновенному процветанию и обогащению; на самом деле это начало его прогрессивного умаления и обеднения. Человек в основе несамостоятелен, слаб и плох, он требует поддержки извне, упора во что-то, притока питания со стороны. Утверждая себя, то есть противопоставляя себя тому, что над ним, человек изолирует себя и осуждает на голодание. Роковым образом он умаляется, упрощается и стремится, в пределе, к какой-то последней неделимости и простоте, к атому, стоящему на границе небытия». Действительно, вне человеческого общества человек становится просто животным. Истории с подлинными, а не литературными Маугли это прекрасно доказали. Но мауглизация возможна и вне джунглей. Одичание большого числа наших современников является прямым следствием их замкнутости на себе, внутренней оторванности от тех надличных целых, в первую очередь от той нации, частью которых они являются. «Оторванный индивид именно не индивидуален; для него лучше употреблять вместо латинского “индивид” греческий “атом”, хотя оба слова переводятся совершенно одинаково “неделимое”. Но неделимость может означать последнюю простоту или такую сложность, которая не допускает раздела без утраты самой себя. Индивидуализм гуманизма как самоутвержденного и потому обедненного элемента конечно, индивидуализм простоты и единообразия»,- пишет Болдырев. Множество таких максимально схожих и однообразных людей и составляют бесформенную массу. Полноценная жизнь для человека, по учению корпоративистов, возможна только в целом. Но что же представляет собой целое? В чем его отличие от массы? Понятие целого применимо как к человеческой общности, так и к самой человеческой личности. Прежде чем говорить о надличном целом, обратимся к этому понятию применительно к человеку. Каково содержание живой человеческой личности? Человек, с одной стороны прост, единичен, а с другой наполнен содержанием. Богословы говорят, что человек трехчастен, состоит из духа, души и тела. Но это содержание можно раскрыть и далее. Мой характер, мои склонности, мои знания, мои способности все это я, все это отделимо от меня только в абстракции. Человеком могут управлять отдельные желания, проявления его страстей мотивы; но человек как духовное существо может сам определять себя к лучшему. «Не только страсти владеют человеком, то есть не только отдельные мотивы увлекают целое, но человек может владеть страстями, то есть целое может определять часть. Мотивы могут не только механически толкаться, но и органически сочетаться, обобществляться, действовать совместно. Истинная сила и устойчивость человека в соразмерности и устроении мотивов». (Н.Болдырев). Иными словами, определяющим принципом целого является согласованность его составных частей или структурных элементов, направляемая смыслом или идеей целого. Важнейшим свойством целого является его структурированность и, следовательно, иерархичность. Духовность должна определять жизнь человека и структурировать его части. Этот же принцип определяет и сверхличные целые. «В органическом и сверхличном целом составные части устроены и установлены каждый на своем месте в величайшем разнообразии и соответствии друг с другом; здесь нет самоцелей, здесь роли, партии, призвания и особые одаренности, не допускающие подражания и дублирования». (Н.Болдырев). Принципы иерархии и структурированности надличных целых нуждаются в дальнейшем раскрытии. Для того чтобы понять их смысл, необходимо знать, для чего же все-таки вообще объединяются люди и ставят перед собой совместные цели? И что же заставляет их ценить то самое М иногда больше, чем собственная жизнь? Как пишет немецкий христианский мыслитель Нелль-Брейнинг: «Совершенно очевидно, что жизнедеятельность любого сообщества сосредоточивается вокруг того, что интересует его членов, вокруг того, что представляет собой для них ценность или считается ими ценностью». Основанием сообщества является ценность, которой служит это сообщество. Моя ценность является ценностью и множества других людей в служении ей, и именно она объединяет нас в целое. Можно сказать по-другому: в общественном образовании всегда присутствует его смысл, его идея, которая и творит это сообщество. Верно и обратное утверждение: идея, ценность не может существовать долгое время, если не облечется в какую-либо организационную форму. Из этого вытекает, что сущность общества это не обмен услуг, имеющий целью удовлетворение потребностей каждого, а служение той ценности, которая лежит в основе общества. Естественно, что такое объединение получает отграниченность от внешней среды и организационную оформленность. «Форма вообще есть выражение идеи, заключенной в материи, в содержании... Форма есть деспотизм внутренней идеи, не дающей материи разбегаться. Разрывая узы этого естественного деспотизма явление гибнет», писал Константин Леонтьев. Суть подобного союза можно постичь, внимательно читая учение свт. Филарета Московского о союзе Церкви и государства: «Да, есть в том польза, когда алтарь и престол союзны, но не взаимная польза есть основание союза их, а самостоятельная истина, поддерживающая тот и другой». Именно эта истина солидаризует, сплачивает два союза, не дает им распасться. Точно так же для любого союза двух и более индивидов или коллективов то высшее дело, ради которого они и союзны, творит из них уже одно социальное целое, социальное тело. Истина не только поддерживает их, но они вместе выражают эту истину; только в них эта истина способна к существованию. Но, отдавая себя на служение и выражая высшую истину, эти союзы получают прочность и устойчивость. Каждый из союзников выполняет особую, только ему свойственную функцию и, следовательно, является структурным элементом высшей, объединяющей их целостности. Единство требует множественности и разнородности его элементов. Организация же позволяет дело каждого члена ее, как и ей самой, передавать его преемникам, тем самым выходя за рамки отведенного индивидууму периода времени. «Солидарность во времени, то есть связь с прошедшим и будущим, другими словами историчность, решающая черта живых клеток общества. Солидарность во времени всегда уже частичная надвременность; дух вечности касается самых скромных общественных организмов» (Н.Болдырев). «Как только составные части и органы целого перестают жить жизнью объемлющего их существа и начинают обособляться и обретают собственную жизнь, так тотчас же целое начинает аморфизироваться, терять свое отличительное лицо и структурность» (Н.Болдырев). Целое становится атомизированной массой. Лишенная идеалов и основанных на них социальных связей человеческая масса легко управляема посредством стимулов кнута и пряника. Методы и технологии манипуляции сознанием масс сейчас как никогда развиты и позволяют управлять атомизированной массой людей почти механически. Но из таких людей трудно собрать работоспособную и устойчивую корпорацию. Если вдруг закончатся «пряники» или не найдётся кнут, то такая «корпорация» тут же разбежится искать другие «пряники» у других господ. Заставить работать и подчиняться таких людей можно только двумя путями: 1) «Пряник» : предварительно замотивировав их на почве корыстных устремлений каждого отдельно взятого индивидуума (внушить что ему это очень выгодно). При таком подходе, когда конкретному индивиду представляется случай выгодно для себя обворовать или предать начальника, он не замедлит этим воспользоваться и «сольёт» своего хозяина со всеми потрохами. 2) «Кнут»: насилием и запугиванием (то есть по сути сделать их рабами). При таком подходе Первая же попавшаяся возможность сбежать или «убрать» рабовладельца будет использована. Поэтому корпорация, скреплённая общей духовной мотивацией, а не корыстными устремлениями каждого её члена, не имеет себе равных в потребительском обществе. Она вне конкуренции. Это танк посреди деревянных телег. Поэтому установке индивидуализма на самоценность и самодостаточность человеческой личности и должна быть противопоставлена идея перенесения центра тяжести жизненных стремлений человека на то, что находится на первый взгляд вне него, на те органические сообщества, в которые он входит. Как пишет Болдырев: «Жизнь приобретает смысл и начало, когда центр тяжести оказывается вне меня и когда я понимаю себя как живой орган живого сверхличного существа». Что же это значит для осознавшего это лица? «Это значит, что отдельные лица начинают вести себя как органы и послушные орудия некоторого целого, начинают жить так, как если бы центр тяжести их жизни оказывался вне них». (Н.Болдырев). Человек становится структурным элементом. Но такое перенесение тяжести жизни и осознание себя структурным элементом надличного целого есть единственное условие богатства содержания личности, ее оригинальности и неповторимости. Особенно хорошо раскрывает это Шпанн: «Самостоятельное бытие возможно лишь благодаря бытию в другом. Сама коммуникация должна быть по своему содержанию подобна целостности. Самоотверженность представляет собой первое условие всякой коммуникации. Лишь потому, что (в коммуникации) собственная жизнь структурного элемента наполнена жизненным содержанием целого, он и есть структурный элемент. Он способен на это благодаря самостоятельной деятельности, но сама эта деятельность возможна лишь благодаря тому, что протекает внутри определенной структурной целостности. Более того, готовность к самопожертвованию оказывается необходимым условием бытия вообще. Если же самопожертвование есть не прерывание бытия, а необходимое условие его достижения, то чем выше готовность к самопожертвованию, тем более полным, насыщенным будет и бытие». Только человек, являющийся и осознающий себя структурным элементом общественной целостности, наполнен жизненным содержанием. Вместе с тем такое направление воли и поступков людей служит основанием крепости общественных образований. «Реальность такого поведения равносильна реальности юридических лиц», справедливо отмечает Болдырев. Связь людей в самом важном для каждого из них деле сплачивает их в самое крепкое и в то же время самое широкое' сообщество, а не в совокупность разных "кучек" возникающих вокруг корыстных интересов. С позиций приоритета целого над эгоизмом частей решался в эпоху господства корпоративного строя так называемый социальный вопрос, или вопрос организации национального труда. Место его решения есть самая мелкая корпорация в трудовой сфере предприятие. И здесь, как выяснил Эвола: «Сущность корпоративизма составлял дух трудовой общности и производственной солидарности, надежно подкрепленные принципами компетентности, квалификации и естественной иерархии и соответствующим стилем активной безличности, бескорыстия, достоинства». Именно такими были взаимоотношения внутри трудовых коллективов, когда христиан¬ский дух определял в человеке все. Интересно, что важнейшая ныне проблема собственности не составляла ни малейшего затруднения на практике ни на Западе, ни на Востоке. Н.Воейков так говорит о русских артелях: «Набор орудий производства и работа составляли одно целое; каждый участвовал в общем труде, вкладывая свой пай деньгами или трудом, и мог покинуть артель, получив свою долю прибыли». Подобным образом характеризует организацию труда в средневековой Европе Ю.Эвола: «Проблема капитала и собственности на средства производства практически отсутствовала: столь естественным было соучастие различных производственных сил в реализации общей цели. Впрочем, речь шла об организациях, которые имели “в собственности” орудия производства, которые никто и не думал монополизировать в целях эксплуатации, поскольку они не были связаны с капиталом, чуждым труду».


«Люди-органы не жуируют, а служат, не довлеют себе, а жертвуют собой, и чем больше и величественнее то целое, органами которого они себя чувствуют, тем личная жизнь их становится богаче и осмысленнее», говорил Н.Болдырев. Моя принадлежность целостностям требует от меня принесения для них жертв временем, трудом, усилиями, а ради тех целостностей и ценностей, для которых это стоит сделать, и даже принесения в жертву собственной земной жизни (например во время войны). Но, отдавая себя во власть надличной целостности, мы по существу подчиняемся тому лучшему, что есть в нашей природе, подавляя низшие свои стороны, и тем самым, по существу, утверждаем себя. Основанием крепости и жизнеспособности союзов является жертва, которую люди способны принести ради существования своих корпораций. Таким же обменом можно назвать и взаимоотношения между любым сообществом и входящим в него человеком. Требуя от человека усилий по реализации ее смысла, корпорация и дает человеку много не только в плане его духовного богатства, о котором уже говорилось выше, но и в смысле восполнения его усилий и обеспечения достижения личных жизненных целей и потребностей. Как писал В.Н. Лешков: «Сила человека в общении, в обществе, без которого он ничего совершить не может и в котором нет для него разумно-невозможного». Если бы принципы индивидуализма и гуманизма были проведены до конца, то наступил бы конец социальной жизни, а значит, и жизни вообще. Общественная жизнь не разваливается окончательно только потому, что принципы корпоративизма продолжают действовать в ней подспудно, не проявленно в сознании. Если бы корпоративная жизнь сознательно строилась на этих принципах, то это послужило бы мощнейшим толчком к развитию человека и, следовательно, к увеличению полноты и эстетической привлекательности жизни. Автор: Протоиерей Георгий Титов. Священник храма Вознесения Господня города Барнаула. Окончил юридический факультет Алтайского государственного университета и Московскую Духовную семинарию.


15

Приложенные файлы

  • doc 210641
    Размер файла: 54 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий