Инсценировка по Зощенко Брит О.В.

Выполнила студентка 3 курса МСКД
ОЗО, 3,5 г.
Брит Ольга Викторовна

Инсценировка по рассказам М. Зощенко «Больные» и «Врачевание и психика»
Действующие лица:
Бывший торговец ( крупный мужчина, одет в короткое полупальто)
Дама советского вида (на голове летняя шляпка)
Старик (лет семидесяти с седоватыми усишками)
Желтоватый (худощавый, одет в тужурку)
Мужчина лет 37
Врач

Место действия:
Поликлиника. Сцена поделена на две части (1 (большая) – коридор поликлиники, 2 (поменьше) – кабинет врача). Место основного действия выбивается светом.
Коридор поликлиники. Обозначены двери кабинетов следующих врачей: хирург, гинеколог, психиатр. У каждой двери стоит по несколько стульев. У двери хирурга сидит мужчина с побитым лицом. У двери гинеколога – две женщины и один мужчина. У двери психиатра 10-12 человек. Пациенты беседуют вполголоса.
Бывший торговец (обращаясь к своему соседу – мужчине 37 лет): Это, милый ты мой, разве у тебя болезнь грыжа. Это плюнуть и растереть вот вся твоя болезнь. Ты не гляди, что у меня морда выпуклая. Я, тем не менее, очень больной. Я почками хвораю.
Мужчина (несколько обиженным тоном): У меня не только грыжа. У меня лёгкие ослабшие. И вот ещё жировик около уха.
Бывший торговец: Это безразлично. Эти болезни разве могут равняться с почками!
Дама советского вида (язвительно): Ну, что ж, хотя бы и почки. У меня родная племянница хворала почками и ничего. Даже шить и гладить могла. А при вашей морде болезнь ваша малоопасная. Вы не можете помереть через эту вашу болезнь.
Бывший торговец: Я не могу помереть! Вы слыхали? Она говорит, я не могу помереть через эту болезнь. Много вы понимаете, гражданка! А ещё суётесь в медицинские разговоры.
Дама советского вида: Я вашу болезнь не унижаю, товарищ. Это болезнь тоже самостоятельная. Я это признаю. А я к тому говорю, что у меня, может, болезнь посерьёзнее, чем ваши разные почки. У меня рак.
Бывший торговец: Ну, что ж рак, рак. Смотря какой рак. Другой рак совершенно безвредный рак. Он может в полгода пройти.
Дама советского вида (бледнея и трясясь от незаслуженного оскорбления, всплескивает руками): Рак в полгода. Видали! Ну, не знаю, какой это рак ты видел. Ишь морду-то отрастил за свою болезнь.

Бывший торговец хочет достойно ответить, но отворачивается, махнув рукой.

Мужчина (усмехнувшись): А собственно, граждане, чего вы тут расхвастались? Я удивляюсь, сколько нервных заболеваний. Какая несоразмерная пропорция.
Бывший торговец (обрадовавшись смене темы): Ну ещё бы! Ясно. Человечество торговать хочет, а тут, извольте, глядите на ихнюю торговлю. Вот и хворают. Ясно...
Желтоватый: Ну, вы не очень-то распущайте свои мысли. А не то я позвоню, куда следует. Вам покажут человечество... Какая сволочь лечиться ходит...
Старик (как бы примиряя стороны): Что вы на них нападаете? Это просто, ну, ихнее заблуждение. Они про это говорят, забывши природу. Нервные заболевания возникают от более глубоких причин. Человечество идёт не по той линии... цивилизация, город, трамвай, бани вот в чём причина возникновения нервных заболеваний... Наши предки в каменном веке и выпивали, и пятое-десятое, и никаких нервов не понимали. Даже врачей у них, кажется, не было.
Бывший торговец (с усмешкой): А вы чего бывали среди них или там знакомство поддерживали? Седоватый, а врать любит...
Старик: Вы произносите глупые речи. Я выступаю против цивилизации, а вы несёте бабью чушь. Пёс вас знает, чем у вас мозги набиты.
Желтоватый: Ах, вам цивилизация не нравится, строительство... Очень я слышу милые слова в советском учреждении. Вы мне под науку не подводите буржуазный базис. А не то знаете, чего за это бывает.

Старик робеет, отворачивается и уж до конца приёма не произносит ни слова

Дама советского вида (вздохнув): Главное, заметьте, всё больше пролетарии лечатся. Очень расшатанный класс...
Желтоватый (даме): Знаете, я, ей-богу, сейчас по телефону позвоню. Тут я прямо не знаю, какая больная прослойка собравшись. Какой неглубокий уровень! Класс очень здоровый, а что отдельные единицы нервно хворают, так это ещё не даёт картины заболевания.
Мужчина: Я так понимаю, что отдельные единицы нервно хворают в силу бывшей жизни война, революция, питание... Так сказать, психика не выдерживает такой загрубелой жизни.
Желтоватый: Ну, знаете, у меня кончилось терпение...

В эту минуту врач вызывает: «Следующий». Желтоватый, не заканчивая фразы, спешно проходит в кабинет. Слышится приглушенное хихиканье и фраза Желтоватого: «Так-то я здоров, но страдаю бессонницей. Я сплю худо, дайте мне каких-нибудь капель или пилюль».
Все внимательно прислушиваются к происходящему за дверью.
Коридор поликлиники погружается в темноту. Свет выбивает вторую часть сцены, где расположены декорации кабинета врача.

Врач: Пилюль я вам не дам это только вред приносит. Я держусь новейшего метода лечения. Я нахожу причину и с ней борюсь. Вот я вижу у вас нервная система расшатавши. Я вам задаю вопрос не было ли у вас какого-нибудь потрясения? Припомните.

Желтоватый сначала не понимает, о чём идёт речь. Потом несёт какую-то чушь и, наконец, решительно добавляет, что никакого потрясения с ним не было.

Врач: А вы вспомните, это очень важно вспомнить причину. Мы её найдём, развенчаем, и вы снова, может быть, оздоровитесь.
Желтоватый: Нет, потрясений у меня не было.
Врач: Ну, может быть, вы в чём-нибудь взволновались... Какое-нибудь очень сильное волнение, потрясение?
Желтоватый: Одно волнение было, только давно. Может быть, лет десять назад.
Врач: Ну, ну, рассказывайте, это вас облегчит. Это значит, вы десять лет мучились, и по теории относительности вы обязаны это мученье рассказать, и тогда вам снова будет легко, и будет хотеться спать.
Желтоватый (мямлит, вспоминает и наконец начинает рассказывать): Возвращаюсь я тогда с фронта. Ну, естественно, гражданская война. А я дома полгода не был. Ну, вхожу в квартиру... Да. Поднимаюсь по лестнице и чувствую у меня сердце в груди замирает. У меня тогда сердце маленько пошаливало я был два раза отравлен газами в царскую войну, и с тех пор оно у меня пошаливало.
Вот поднимаюсь по лестнице. Одет, конечно, весьма небрежно. Шинелька. Штанцы. Вши, извиняюсь, ползают.
И в таком виде иду к супруге, которую не видел полгода.
Безобразие.
Дохожу до площадки.
Думаю некрасиво в таком виде показаться. Морда неинтересная. Передних зубов нету. Передние зубы мне зелёная банда выбила. Я тогда перед этим в плен попал. Ну, сначала хотели меня на костре спалить, а после дали по зубам и велели уходить.
Так вот, поднимаюсь по лестнице в таком неважном виде и чувствую ноги не идут. Корпус с мыслями стремится, а ноги идти не могут. Ну, естественно, только что тиф перенёс, ещё хвораю.
Еле-еле вхожу в квартиру. И вижу: стол стоит. На столе выпивка и селёдка. И сидит за столом мой племянник Мишка и своей граблей держит мою супругу за шею.
Нет, это меня не взволновало. Нет, я думаю: это молодая женщина чего бы её не держать за шею. Это чувство меня не потрясает.
Вот они меня увидели. Мишка берёт бутылку водки и быстро ставит её под стол. А супруга говорит:
Ах, здравствуйте.
Меня это тоже не волнует, и я тоже хочу сказать «здравствуйте». Но отвечаю им «те-те»... Я в то время маленько заикался и не все слова произносил после контузии. Я был контужен тяжёлым снарядом и, естественно, не все слова мог произносить.
Я гляжу на Мишку и вижу на нём мой френч сидит. Нет, я никогда не имел в себе мещанства! Нет, я не жалею сукно или материю. Но меня коробит такое отношение. У меня вспыхивает горе, и меня разрывает потрясение.
Мишка говорит:
Ваш френч я надел всё равно как для маскарада. Для смеху.
Я говорю:
Сволочь, сымай френч!
Мишка говорит:
Как я при даме сыму френч?
Я говорю:
Хотя бы шесть дам тут сидело, сымай, сволочь, френч.
Мишка берёт бутылку и вдруг ударяет меня по башке.
Врач (перебивая рассказ): Так, так, теперь нам всё понятно. Причина нам ясна... И, значит, с тех пор вы страдаете бессонницей? Плохо спите?
Желтоватый: Нет, с тех пор я ничего себе сплю. Как раз с тех пор я спал очень хорошо.
Врач: Ага! Но когда вспоминаете это оскорбление, тогда и не спите? Я же вижу вас взволновало это воспоминание.
Желтоватый: Ну да, это сейчас. А так-то я про это и думать позабыл. Как с супругой развёлся, так и не вспоминал про это ни разу.
Врач: Ах, вы развелись...
Желтоватый: Развёлся. Вышел за другую. И затем за третью. После за четвёртую. И завсегда спал отлично. А как сестра приехала из деревни и заселилась в моей комнате вместе со своими детьми, так я и спать перестал. В другой раз с дежурства придёшь, ляжешь спать не спится. Ребятишки бегают, веселятся, берут за нос. Чувствую не могу заснуть.
Врач: Позвольте, так вам мешают спать?
Желтоватый: И мешают, конечно, и не спится. Комната небольшая, проходная. Работаешь много. Устаёшь. Питание всё-таки среднее. А ляжешь не спится...
Врач: Ну, а если тихо? Если, предположим, в комнате тихо?
Желтоватый: Тоже не спится. Сестра на праздниках уехала в Гатчину с детьми. Только я начал засыпать, соседка несёт тушилку с углями. Оступается и сыплет на меня угли. Я хочу спать и чувствую: не могу заснуть одеяло тлеет. А рядом на мандолине играют. А у меня огонь горит...
Врач (гневно): Слушайте, так какого же чёрта вы ко мне пришли?! Одевайтесь. Ну, хорошо, ладно, я вам дам пилюли.

Кабинет врача погружается в темноту. Свет выбивает коридор поликлиники.
Слышится приглушенный вздох, зевок. Желтоватый выходит из кабинета врача. Из-за двери слышится «Следующий». В кабинет проходит Бывший торговец. Он на ходу машет рукой и говорит: «Нет, неинтересный врач. Верхогляд. Чувствую он мне тоже не поможет».
Все смотрят на его глуповатое лицо с пониманием, что медицина ему не поможет. Свет гаснет.





Приложенные файлы

  • doc 3479501
    Размер файла: 52 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий