КАК ВСТРЕЧАЛИ МОНГОЛОВ ЛЕЗГИНЫ


HYPERLINK "http://my.mail.ru/community/lezgistan-4ever/64E89FEC1589CAEA.html" Как встречали монголов лезгины
1223 год. Передовые отряды «потрясателя вселенной» -Чингисхана,перед которым дрожали и Запад, и Восток, подошли к предгорьям Северного Кавказа... Растянувшись огромной черной змеей, два монгольских тумена двигались вдоль берега бурной реки. С одной ее стороны раскинулось холмистое, поросшее лесом предгорье, с другой - возвышались заснеженные горы, рассеченные шрамами глубоких ущелий. 
В длинных синих одеждах, поверх которых была одета броня, в почти одинаковых железных шлемах монголы были словно близнецами. Тысячи безбородых близнецов, похожих на старых угрюмых женщин с лицами черными от загара и грязи. И лошади у них были похожими - небольшими, лохматыми и злыми. 
Впереди скакала сотня разведчиков на рыжих конях, за ними - сотня на молочно-белых. Далее под охраной телохранителей - тургаудов, один из которых вез бунчук с пятью рыжими конскими хвостами, двигалась железная колесница великого монгольского полководца Субудай-багатура. Эта колесница - трофей, вывезенный монголами с захваченного и разграбленного ими Северного Кавказа - являла собой обитый железными листами закрытый ящик, поставленный на два высоких колеса. Во все четыре стороны в стенках колесницы были прорезаны узкие щели, предназначенные для наблюдений и стрельбы из лука. Железную повозку везли четыре коня, запряженных по два. На левом переднем коне сидел возничий. Утомленный походом полководец спал в колеснице на войлочной подстилке, свернувшись как, хищный зверь. Еще юношей Субудай-багатур был ранен в руку, меч рассек ему мышцы, и с тех пор правая рука его всегда была согнута. Другой удар поразил его лицо. Правый глаз вытек, рубец тянулся через бровь и щеку, а левый, широко открытый, сверлящим взглядом проникал, казалось, в тайные помыслы людей. Воины звали его «барсом с разрубленной лапой». 
Покой спящего хозяина охраняла маленькая собачка китайской породы. Заслышав какой-то шум, она подняла пронзительный лай. Одноглазый джихангир мгновенно проснулся. 
Это к колеснице подскакал в окружении своих телохранителей-тургаудов Джебе-найон, высокий, худой, никогда не улыбающийся полководец, посланный Чингисханом вместе с Субудай-багатуром в этот дальний поход то ли помогать старику, то ли следить за ним.
Джебе-найон подождал, пока тучный Субудай-багатур выбрался из своей железной кибитки и сел на подведенного к нему саврасого коня с черным и длинным - до самой земли - хвостом. Монгольские воины считали этого коня священным, приносящим им удачу в битвах. Субудай знал об этом и берег коня. - Говори, - сказал Субудай Джебе-найону, бесстрастно глядя на снежные вершины ближайших гор. 
- Они отказались покориться, ушли в горы и угнали свои стада. Ущелье, которое ведет в глубь их страны, узкое и хорошо защищено. Там много воинов, они совсем не похожи на тех, которых мы встречали раньше ..., они открыто презирают нас и даже не бояться - сказал Джебе-найон. - Мы выманим этих волков из логова, этих рыжих чертей - усмехнулся Субудай-багатур. Над ущельем возвышалась старинная родовая башня, а внизу, прямо под ней, был завал из камней и срубленных деревьев, за которым засели лезгины. Они осыпали стрелами проносившихся мимо них монгольских всадников. А те словно дразнили оборонявшихся, стараясь как можно ближе подскакать к завалу и уберечься от стрел. Всадников было не так уж много. Вдруг пронзительно завыли монгольские трубы, и из ближайшего леса показались пешие воины. Это были спутники монголов, всякий сброд из разных покоренных племен. Они бежали к входу в ущелье, размахивая оружием, издавая дикие вопли и, подбадривая друг друга. 
Горцы-лезгины встретили их разящими ударами топоров и мечей. Закипела яростная, упорная жестокая битва, верх постепенно брали обороняющиеся. И старики, и почти дети не уступали в доблести и мужестве своим взрослым воинам, в их глазах не было абсолютного страха ... 
По сигналу трубы нападавшие разом прекратили битву и побежали к лесу. Горцы-лезгины последовали за отступившими азиатскими скопищами воинов. Из неприметной на вид балки, заросшей густым орешником, вылетела стройными рядами, ужасая своим воинственным видом лезгинская конница и помчалась за многочисленной отступающей пехотой монголов. Увлеченные погоней горцы проскочили лес и оказались на открытом поле. В его дальнем конце среди зарослей ивняка и камыша был холм, на котором виднелся пятихвостый бунчук Субудая и сам полководец, сидевший на своем саврасом коне, неподвижный, как каменный идол, наблюдая за странными на вид воинами, которые преследовали его смелых солдат, это были очень красивые и высокие воины, горцы Северного Кавказа. 
Отступавшие в страхе азиатские воины, которых осталось в живых совсем немного, из последних сил бежали к этому холму, по пятам преследуемые горцами. Вновь завыли трубы, и из-за холма, из зарослей ивняка и камыша медленно выехала вся монгольская конница, тридцать тысяч всадников. Странно безмолвные, с завернутыми до плеча правыми рукавами, с обнаженными кривыми клинками, лежавшими на плечах, монголы сомкнули свои ряды. Что-то зловещее и грозное было в этом молчаливом движении тесных колонн всадников, когда они, без единого крика, вышли из засады. Горцы в нерешительности остановились, поздно поняв, что попали в западню. Наступила тишина, которую нарушало только фырканье коней и случайный звон оружия. 
Субудай махнул рукой. Опять протяжно завыли трубы, и по их сигналу конные монголы с дикими криками помчались на горцев, охватывая их с двух сторон и отрезая путь к отступлению. Но те и не думали об отступлении. Плечом к плечу, спина к спине, они заняли круговую оборону. Древние горы никогда не видели столь жестокой и яростной битвы. Хотя силы были неравными, бой закончился только к вечеру. Все поле перед холмом было покрыто трупами, но убитых монголов было значительно больше. Их трупы штабелями укладывали на поленницу, сложенную из бревен срубленных деревьев. Субудай сказал, обращаясь к собравшимся вокруг поленницы воинам: - Счастлив воин, павший за величие монгольского улуса. Вместе с дымом священного костра он попадет в алмазный дворец бога Сульде! Загремели барабаны, затрубили рожки. Шаманы в белых одеждах с медвежьими шкурами на плечах закружились вокруг поленницы, издавая пронзительные вопли и ударяя в бубны. Китайские мастера с восьми сторон подожгли паклю, намоченную горючей жидкостью. Черный дым заклубился над костром. Пламя разгоралось, охватывая лежащие тела и желтыми языками взлетая к небу. 
Субудай-багатур проворчал, обращаясь к Джебе-найону: - Если в каждой битве будет гибнуть столько воинов, много ли багатуров вернется на родину? Эти рыжие дьяволы не дадут нам спокойно жить здесь ... Джебе промолчал. 
- Пусть приведут пленных, - приказал Субудай-багатур. К нему подвели нескольких, связанных волосяными арканами, лезгинов. Израненные, они еле держались на ногах, но в их глазах не было страха. - Вы храбрые воины, - сказал Субудай, - И получите свободу. А тем, кто остался в горах, скажите, пусть покорятся воле великого Чингисхана. Тогда я не трону земли вашего народа. Идите. 
Толмач перевел слова Субудая пленным. Те молчали, никто не сдвинулся с места. Субудай отвернулся от них и что-то сказал одному из своих телохранителей... Всех пленных бросили на землю рядом друг с другом. Сверху на них навалили доски, оторванные от повозок. Полсотни монгольских военачальников уселись на этих досках. Они пили кумыс и гоготали, когда из-под них раздавались стоны и проклятья пленных.
Только одного пленного пока пощадили победители, мальчика лет пятнадцати. У него было перерублено плечо и все лицо залито кровью от раны на голове. Мальчика привязали к колесу железной кибитки Субудай-багатура, чтобы он смотрел на муки своих сородичей. Стоны и крики погребенных под досками пленных постепенно затихли. Монголы, закончив пировать, разобрали доски и вытащили из-под них трупы раздавленных горцев. А над куренем разносилась песня победителей: 
- Вспомним, вспомним степи монгольские, Голубой Керулен, золотой Онон! Сколько, сколько монгольским войском Втоптано в пыль непокорных племен... Субудай-багатур подошел к мальчику, привязанному к колесу его кибитки. - Ты все видел, - сказал полководец. - Иди к своим и скажи, чтобы сдали оружие и покорились. Тогда будут жить. 
Толмач перевел его слова. Мальчик ничего не ответил, но столько гордого презрения было в его взгляде синих глаз, что Субудай не выдержал и отвернулся. Он дал знак, и один из его телохранителей-тургаудов вытащил из ножен свой кривой клинок и одним ударом отрубил мальчику голову. - Завтра мы найдем обходный путь в эти горы, - сказал Джебе-найон и носком сапога отшвырнул от себя отрубленную голову. 
- Нет. Мы уходим. Этот странный народ можно уничтожить, но нельзя покорить, - сказал Субудай-багатур, задумчиво глядя своим единственным глазом на парящего в вечернем небе орла...

Приложенные файлы

  • docx 5903295
    Размер файла: 20 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий