ЗАКЛЮЧЕНИЕ О законности производства экспертиз по уголовному делу


ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«О законности производства экспертиз по уголовному делу № 20123»
Фактические обстоятельства.
В 2002-2004 гг. Дорожный Центр Госсанэпиднадзора (ДЦГСН) на Красноярской железной дороге МПС РФ проводил плановые проверки качества молочной продукции ФГУСХП «Красноярский» путем санитарно-микробиологических исследований образцов этой продукции. Материалы проверок были оформлены в виде документов, названных «Результат санитарно-микробиологического исследования», в которых указывались: регистрационный номер исследования; наименование лаборатории, которой было поручено исследование; наименование образца, направленного на исследование; дата поступления его в лабораторию; цель и результат исследования, сформулированные в специальных терминах. Каждый документ был заверен подписью врача, проводившего исследование, и печатью учреждения. Ниже подписи и печати приводилась запись, поясняющая полученный результат (например: «продукция обсеменена бактериями группы кишечной палочки»).
Копии данных документов были истребованы оперативно-розыскными органами и впоследствии переданы органам предварительного следствия для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Передача оформлена сопроводительным письмом за подписью начальника органа дознания. для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. К материалам уголовного дела они не приобщались. После возбуждения уголовного дела следователь назначил ряд санитарных экспертиз, производство которых поручил «специалистам дорожного центра Госсанэпиднадзора на Красноярской железной дороге МПС РФ» (как было указано в соответствующих постановлениях), а разъяснение процессуальных прав и обязанностей экспертов – главному врачу этого центра. На разрешение экспертов был поставлен один вопрос (в вариациях в зависимости от вида продукции и даты ее изъятия органами госсанэпиднадзора): отвечает ли образец той или иной продукции требованиям безопасности, жизни и здоровья людей. В качестве материалов, представленных на экспертизы, были указаны «Результаты санитарно-микробиологических исследований» (документы, составленные по итогам плановых проверок ФГУСХП «Красноярский»).
Кроме того, по делу была назначена судебно-биологическая экспертиза, проведение которой было поручено врачу Ц. В ходе судебных слушаний выяснилось, что врачу Ц. не были разъяснены права и обязанности эксперта и она реально не проводила никаких исследований, а просто изложила переданные ей на экспертизу результаты ранее проведенных санитарно-микробиологических исследований. В связи с этим государственный обвинитель ходатайствовал об исключении полученного таким путем заключения эксперта из числа допустимых доказательств и о назначении повторной экспертизы.
Правовые вопросы.
Какой процессуальный статус имеют документы, составленные по итогам проверок ФГУСХП «Красноярский», копии которых были получены оперативно-розыскными органами и переданы органам следствия сопроводительным письмом за подписью начальника органа дознания?
Могут ли копии этих документов рассматриваться в качестве доказательств по уголовному делу?
Законно ли проведение экспертизы в ДЦГСН, не являющимся государственным экспертным учреждением, а также поручение ее производства врачу, не являющемуся государственным экспертом?
Является ли основанием для повторной экспертизы фактическое не проведение экспертных исследований и не разъяснение эксперту его прав и обязанностей?
Какое правовое значение для оценки заключения эксперта имеют факты отсутствия номеров на актах экспертиз, описаний собственных исследований, объяснений, почему продукция не отвечает требованиям безопасности, жизни и здоровья потребителей, а также воспроизведения результатов ранее проведенных во внепроцессуальном порядке микробиологических исследований?
Правовая оценка.
А. Результаты санитарно-микробилогических исследований, проведенных в ДЦГСН и переданных следователю, не обладают статусом доказательств по уголовному делу по следующим основаниям.
В соответствии с законом иные документы (не протоколы следственных и судебных действий) допускаются в качестве доказательств, если в них изложены сведения, могущие иметь значение для установления обстоятельств уголовного дела (п.6 ч.2 ст.74, ч.1 ст.84 УПК РФ). Документы существуют в том виде, в котором были составлены и не требуют преобразования в процессуальную форму (ч.2, 3 ст.84 УПК РФ).
Для придания процессуального статуса любому иному документу согласно прямому указанию ч.3 ст.84 УПК РФ требуется приобщить их материалам уголовного дела. Приобщение к материалам дела в данном случае (равно как и отказ в приобщении) по логике закона следует рассматривать как процессуальное решение, принимаемое следователем в результате оценки относимости и допустимости иного документа. Указанное решение является необходимым, так как доказательства собираются, проверяются и оцениваются только в рамках уголовного процесса и служат единственным средством, с помощью которого может осуществляться доказывание (ст.85 УПК РФ). Иные же документы как вид доказательств появляются в уголовном деле в «готовом» виде (путем их истребования либо представления в порядке, установленном ст.86 УПК РФ) и для их закрепления нет надобности в производстве следственных действий. Однако это не означает, что любой подобный документ признается доказательством «автоматически». В особенности, если это касается их представления по инициативе заинтересованных лиц или официальных учреждений (обвиняемых, потерпевших, оперативно-розыскных органов и т.п.). Подобное представление по сути является не более чем ходатайством, решение об удовлетворении или отказе в удовлетворении которого принимается лишь после определения правовой природы документа (нет ли признаков вещественного доказательства), его относимости к делу и соответствия требованиям допустимости (наличие данных, подтверждающих источник происхождения). Именно поэтому как и иное другое процессуальное решение в силу ч.4 ст.7 УПК РФ оно должно быть законным, обоснованным и мотивированным и, следовательно, оформляться постановлением или определением. (См.: Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. М., 2004. С. 209-210; Гуев А.Н. Постатейный комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 145; и др.). Причем принципиально важное значение наличие данного постановления в деле приобретает в случаях, когда речь идет о документах, полученных оперативно-розыскным путем, так как только законное, обоснованное и мотивированное приобщение их к делу может дать ответ на вопрос, соответствуют ли они требованиям, предъявляемым к доказательствам (ст.89 УПК РФ) и, таким образом, легализовать их для использования в доказывании. Поскольку по обстоятельствам оцениваемого нами дела постановления о приобщении к материалам дела рассматриваемых документов не выносились, их нельзя использовать в качестве доказательств по уголовному делу.
Что касается порядка передачи документов следователю, то он не содержит видимых нарушений закона. В соответствии с ч.3 ст.11 Закона об ОРД они должны быть переданы следователю по постановлению начальника органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Согласно Инструкции «О порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю, прокурору или в суд» (утверждена приказом ФСНП России, ФСБ России, МВД России, ФСО России, ФПС России, ГТК России, СВР России от 13 мая 1998 г., № 175/226/336/201/410/56; согласована с Генеральным прокурором РФ 25 декабря 1997 г.) такое постановление хранится в деле оперативного учета или регистрационном деле и следователю не направляется (п.17 Инструкции). Другое дело, что оно должно быть и при наличии сомнений, его следует затребовать в суд.
Б. Использование копий документов в качестве доказательств не исключается законом, если они надлежащим образом оформлены.
В. Проведение экспертизы вне государственного экспертного учреждения специалистом, который не является по должности экспертом предусмотрено законом (ч.2 ст.195 УПК РФ). Порядок проведения экспертизы является единым для всех лиц, назначаемых экспертами, за исключением правил, установленных ст.199 УПК РФ и касающихся только экспертных учреждений. Так как ДЦГСН не является таким учреждением, то разъяснение прав и обязанностей эксперта, произведенное главным врачом ДЦГСН, не будет иметь процессуального значения. Ни по закону, ни, по сути, он не может это делать, не обладая соответствующей для руководителей экспертных учреждений профессиональной подготовкой и квалификацией. В этих случаях назначать конкретного эксперта и разъяснять ему права и ответственность может только следователь. (Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. М., 2004. С. 415) Поскольку данное положение закона возведено в ранг принципов (ч.1 ст.11 УПК РФ), все постановления следователя о назначении экспертиз по данному следует признать незаконными, а их результаты – недопустимыми для использования в доказывании (ч.3 ст.7, 75 УПК РФ). Г. Назначая санитарные экспертизы перед всеми экспертами следователь ставил один вопрос: отвечает ли требованиям безопасности, жизни и здоровья потребителей соответствующая молочная продукция. Данный вид экспертизы относится к экспертизам пищевых продуктов и требует привлечения специалистов в области микробиологии. (См.: Эксперт / Под ред Т.В. Аверьяновой. М., 2003. С. 550-551). Одна из ее (экспертизы) целей – установить соответствие качества той или иной продукции требованиям государственных или отраслевых стандартов, технических условий, санитарных норм и правил. Исходя из поставленных вопросов, именно такую цель ставил перед экспертами следователь. Достигается она путем проведения микробиологических исследований.
Судя по обстоятельствам дела, такие исследования не проводились и в принципе проводиться не могли, так как на экспертизу были представлены не образцы молочной продукции, а документально оформленные результаты ранее проведенных во внепроцессуальном порядке микробиологических исследований. Более того, указанные результаты уже содержали в себе ответ на вопрос следователя, так как указывали на то, какие санитарные нормы, правила и т.п. были нарушены. Именно эти нормы и правила, а не эксперт устанавливают тот уровень качества молочной продукции, который государство считает безопасным для жизни и здоровья потребителей. Сказанное означает, что проведение экспертизы названного вида в данном случае не только бессмысленно и невозможно, но и противозаконно, поскольку следователь поставил перед экспертами, по сути, правовой вопрос, прямо вытекающий из ст.238 УК РФ. По логике закона этот вопрос находится вне компетенции эксперта, что является общепризнанным (Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева; Науч. ред. В.П. Божьев. М., 2004. С. 404). Кроме того, правила, касающиеся проведения любой экспертизы предписывают, что эксперт должен провести исследование и дать заключение по его результатам или отказаться от экспертизы, если это невозможно (ст.57, 204 УПК РФ). Очевидно, что эти правила нарушены: эксперты не проводили никаких исследований, а лишь излагали содержание ранее проведенных исследований.
Таким образом, назначение и производство санитарных экспертиз было незаконным, поскольку: (1) на разрешение экспертов был поставлен правовой вопрос; (2) экспертное исследование не проводилось, а переписывалось из других документов.
Что касается повторной экспертизы, то ее проведение в аналогичных условиях также делает ее незаконной и бессмысленной. К тому же по принципу повторная экспертиза производится в целях устранения сомнений в обоснованности заключения эксперта или противоречий в его выводах по тем же самым вопросам, что и первая (ч. 2 ст.207 УПК РФ). В оцениваемой же нами ситуации речь идет о том, что она по существу не проводилась, а эксперту не были разъяснены права. То есть были допущены процессуальные нарушения, которые с помощью повторной экспертизы устранены быть не могут.

Приложенные файлы

  • docx 4682373
    Размер файла: 20 kB Загрузок: 5

Добавить комментарий