Уильям Вордсворт — Ода: Намеки бессмертия в во..


Уильям Вордсворт
ОТГОЛОСКИ БЕССМЕРТИЯ ПО ВОСПОМИНАНИЯМ РАННЕГО ДЕТСТВА. ОДА
I Когда-то все ручьи, луга, лесаВеликим дивом представлялись мне; Вода, земля и небеса Сияли, как в прекрасном сне, И всюду мне являлись чудеса. Теперь не то – куда ни погляжу, Ни в ясный полдень, ни в полночной мгле, Ни на воде, ни на земле Чудес, что видел встарь, не нахожу. II Дождь теплый прошумит – И радуга взойдет; Стемнеет небосвод – И лунный свет на волнах заблестит; И тыщи ярких глаз Зажгутся, чтоб сверкать Там, в головокружительной дали! Но знаю я: какой-то свет погас, Что прежде озарял лицо земли. III Я слышу пение лесных пичуг, Гляжу на скачущих ягнят, На пестрый луг И не могу понять, какою вдруг Печалью я объят, И сам себя виню, Что омрачаю праздник, и гоню Тень горестную прочь; – Чтоб мне помочь, Гремит веселым эхом водопад И дует ветерок С высоких гор; Куда ни кину взор, Любая тварь, любой росток – Все славят май. О, крикни громче, крикни и сломай Лед, что печатью мне на сердце лег, Дитя лугов, счастливый пастушок! IV Природы твари, баловни весны! Я слышу перекличку голосов; Издалека слышны В них страстная мольба и нежный зов. Веселый майский шум! Я слышу, чувствую его душой. Зачем же я угрюм И на всеобщем празднестве – чужой? О горе мне! Все радуются утру и весне, Срывая в долах свежие цветы, Резвяся и шутя; Смеется солнце с высоты, И на коленях прыгает дитя; – Для счастья нет помех! Я вижу всё, я рад за всех… Но дерево одно среди долин, Но возле ног моих цветок один Мне с грустью прежний задают вопрос: Где тот нездешний сон? Куда сокрылся он? Какой отсюда вихрь его унес? V Рожденье наше – только лишь забвенье; Душа, что нам дана на срок земной, До своего на свете пробужденья Живет в обители иной; Но не в кромешной темноте, Не в первозданной наготе, А в ореоле славы мы идем Из мест святых, где был наш дом! Дитя озарено сияньем Божьим; На Мальчике растущем тень тюрьмы Сгущается с теченьем лет, Но он умеет видеть среди тьмы Свет радости, небесный свет; Для Юноши лишь отблеск остается – Как путеводный луч Среди закатных туч Или как свет звезды со дна колодца; Для Взрослого уже погас и он – И мир в потемки будней погружен. VI Земля несет охапками дары Приемному сыночку своему (И пленнику), чтобы его развлечь, Чтобы он радовался и резвился – И позабыл в пылу игры Ту ангельскую речь, Свет, что сиял ему, И дивный край, откуда он явился. VII Взгляните на счастливое дитя, На шестилетнего султана – Как поданными правит он шутя – Под ласками восторженной мамаши, Перед глазами гордого отца! У ног его листок, подобье плана Судьбы, что сам он начертал, Вернее, намечтал В своем уме: победы, кубки, чаши, Из боя – под венец, из-под венца – На бал, и где-то там маячит Какой-то поп, какой-то гроб, Но это ничего не значит; Он это все отбрасывает, чтоб Начать сначала; маленький актер, Он заново выучивает роли, И всякий фарс, и всякий вздор Играет словно поневоле – Как будто с неких пор Всему на свете он постигнул цену И изучил «комическую сцену». Как будто жизнь сегодня и вчера И завтра – бесконечная игра. VIII О ты, чей вид обманывает взор, Тая души простор; О зрящее среди незрячих око, Мудрец, что свыше тайной награжден Бессмертия, – читающий глубоко В сердцах людей, в дали времен: Пророк благословенный! Могучий ясновидец вдохновенный, Познавший всё, что так стремимся мы Познать, напрасно напрягая силы, В потемках жизни и во тьме могилы, – Но для тебя ни тайны нет, ни тьмы! Тебя Бессмертье осеняет, И Правда над тобой сияет, Как ясный день; могила для тебя – Лишь одинокая постель, где, лёжа Во мгле, бессонницею мысли множа, Мы ждем, когда рассвет блеснет, слепя; О ты, малыш по сущности природной, Но духом всемогущий и свободный, Зачем так жаждешь ты Стать взрослым и расстаться безвозвратно С тем, что в тебе сошлось так благодатно? Ты не заметишь роковой черты – И взвалишь сам себе ярмо на плечи, Тяжелое, как будни человечьи! IX О счастье, что в руине нежилой Есть хранится дух жилого крова, Что память сохраняет под золой Живые искорки былого! Благословенна память ранних дней – Не потому, что это было время Простых отрад, бесхитростных затей – И над душой не тяготело бремя Страстей – и вольно вдаль ее влекла Надежда, простодушна и светла, – Нет, не затем хвалу мою Я детской памяти пою – Но ради тех мгновений Догадок смутных, страхов, озарений, Бессмертной тайны малых, чудных крох, Что дарит нам высокая свобода, Пред ней же наша смертная природа Дрожит, как вор, застигнутый врасплох; – Но ради той, полузабытой, Той, первой, – как ни назови – Тревоги, нежности, любви, Что стала нашим светом и защитой От злобы мира, – девственно сокрытой Лампадой наших дней; Храни нас, направляй, лелей, Внушай, что нашей жизни ток бурлящий – Лишь миг пред ликом вечной тишины, Что осеняет наши сны, – Той истины безмолвной, но звучащей С младенчества в людских сердцах, Что нас томит, и будит, и тревожит; Её не заглушат печаль и страх, Ни скука, ни мятеж не уничтожат. И в самый тихий час, И даже вдалеке от океана Мы слышим вещий глас Родной стихии, бьющей неустанно В скалистый брег, И видим тайным оком Детей, играющих на берегу далеком, И вечных волн скользящий мерный бег. X Так звонче песни пой, народ крылатый! Пляшите на лугу Резвей, ягнята! Я с вами мысленно в одном кругу – Со всеми, кто ликует и порхает, Кто из свистульки трели выдувает, Веселый славя май! Пусть то, что встарь сияло и слепило, В моих зрачках померкло и остыло, И тот лазурно-изумрудный рай Уж не воротишь никакою силой, – Прочь, дух унылый! Мы силу обретем В том, что осталось, в том прямом Богатстве, что вовек не истощится, В том утешенье, что таится В страдании самом, В той вере, что и смерти не боится. XI О вы, Озера, Рощи и Холмы, Пусть никогда не разлучимся мы! Я ваш – и никогда из вашей власти Не выйду; мне дано такое счастье Любить вас вопреки ушедшим дням; Я радуюсь бегущим вдаль ручьям Не меньше, чем когда я вскачь пускался С ручьями наравне, И нынешний рассвет не меньше дорог мне, Чем тот, что в детстве мне являлся. Лик солнечный, склоняясь на закат, Окрашивает облака иначе – Задумчивей, спокойней, мягче: Трезвее умудренный жизнью взгляд. Тебе спасибо, сердце человечье, За тот цветок, что ветер вдаль унес, За всё, что в строки не могу облечь я, За то, что дальше слов и глубже слез.
Перевод Григория Кружкова

Приложенные файлы

  • docx 6032506
    Размер файла: 20 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий