40.Российско-американские дискуссии о стратегической безопасности начала 2000-х гг.


«Охлаждение» российско-американских отношений
Причины и факторы «охлаждения». Уже во время первой рабочей встречи Е.М Примакова с Государственным секретарем США У. Кристофером в феврале 1996 года в Финляндии произошел обмен мнениями по самым болезненным вопросам российско-американских отношений. Обсуждались ближневосточное урегулирование, конфликты в бывшей Югославии, поставки Ирану российских ядерных технологий.
Наибольшее расхождение взглядов выявила проблема расширения НАТО на Восток. В Кремле констатировали, что в отношениях с США переходят к прагматичному курсу, отстаивая приоритет национально-государственных интересов. Такая декларируемая «жесткость» в переговорном процессе с США соответствовала нараставшим антиамериканским настроениям в обществе. Накануне встречи Президентов обоих государств в марте 1997 года в Хельсинки Государственная Дума приняла особое Обращение к Борису Ельцину с призывом твердо отстаивать государственные интересы и противодействовать планам расширения НАТО на Восток. Встреча закончилась неудачей. Взаимопонимание так и не было достигнуто.
Охлаждение российско-американских отношений во второй половине 1990-ых гг. стало в период новых президентских выборов в США одним из пунктов острой критики со стороны Республиканской партии. Демократам во главе с Б. Клинтоном ставили в вину «потерянную Россию».
Расхождение между двумя странами, еще недавно декларировавшими «стратегическое партнерство», было обусловлено рядом факторов. С одной стороны, администрация Президента Клинтона активно развернула глобальную политику США по всем направлениям. К концу 1990-ых годов США достигли апогея своего могущества, обеспеченного высокими технологическими успехами, экономическим ростом, и главное безусловными позициями мирового лидера. Характеризуя особенности политического мышления американской элиты в этот период, крупнейший аналитик в области внешней политики республиканец Генри Киссинджер пишет в своей книге «Нужна ли Америке внешняя политики?», изданной в США в 2001 году:
«Совпавшее по времени с окончанием «холодной войны», это сочетание самодовольства и процветания породило ощущение особой «американской миссии», выразившееся в двойном мифе. В стане левых многие увидели в Соединенных Штатах главного арбитра по внутриполитическим вопросам во всем мире. Приверженцы этого взгляда стали действовать так, как если бы у Америки всегда имелось в наличии правильное демократическое решение, пригодное для любого общества, независимо от его культурных или исторических особенностей. Для них внешняя политика стала аналогом политики социальной (…) Среди правых (…) считают, будто решение всех сложных мировых проблем лежит в признании гегемонии США и беззастенчивом утверждении американского всемогущества. Каждый их этих взглядов затрудняет детальную разработку долгосрочного подхода к проблемам меняющегося на наших глазах мира. Подобное противоречие в подходах к выработке внешней политики приводит к тому, что кто-то предлагает заняться благородной миссионерской деятельностью, а кто-то считает самоценным дальнейшее аккумулирование мощи».
С другой стороны, российская внешняя политика достаточно последовательно выстраивала новую тактику в отношениях с США. Самостоятельные линии нового курса неизбежно приводили к конфликтам интересов России и США: поддержка Москвой партнерских отношений с Ираном; оппозиция американской политике в Персидском заливе, особенно в отношении Ирака; резкое выступление российского МИД против действий НАТО в югославском кризисе; несогласие Москвы со стратегией расширения НАТО.
Поворот от идеи «стратегического партнерства» с США к более амбициозному «евразийскому курсу» вызвал волну критики в западных средствах массовой информации. Россию обвиняли в возврате к риторике холодной войны. В международных дискуссиях существенно усилилась тема войны в Чечне и нарушении прав человека в этой республики.
Еще одним фактором, создавшим неблагоприятную ситуацию в российско-американских отношениях, стало намерение администрации Клинтона пересмотреть двусторонний советско-американский договор 1972 года по ПРО (противоракетной обороне). Летом 1999 года Президент Клинтон утвердил закон о развертывании системы национальной противоракетной обороны. США добивались от России согласия на пересмотр договора. Но российская сторона настаивала на незыблемости основ достигнутых в период разрядки договоренностей.
Ситуацию еще более обострила попытка России «вернуться» в страны Латинской Америки. В мае 1996 г. Евгений Примаков посетил Мексику, Кубу и Венесуэлу. Он передал их лидерам обращение президента России Бориса Ельцина и приглашение посетить Россию. Была достигнута договоренность о поставках венесуэльской нефти на Кубу в обмен на встречные поставки российской нефти в Европе по контрактам Венесуэлы. В Гаване российского министра иностранных дел принимал Фидель Кастро. Была подписана Декларация о принципах взаимоотношений. Примаков заверил Кастро, что Россия выступает против блокады Кубы со стороны США и намерена содействовать нормализации отношений между этими странами. Все эти акции вызывали в Вашингтоне критику внешней политики России.
Существенно расширился круг проблем, по которым Россия демонстрировала отличную от США позицию. Наиболее показательны процессы урегулирования израильско-палестинского конфликта и югославского кризиса. В апреле 1996 г. Евгений Примаков по личному указанию Президента вылетел на Ближний Восток, где провел переговоры в Дамаске, Бейруте и Тель-Авиве. Пресса и государственные деятели России, учитывая хорошие отношения Примакова с руководством Сирии и Ирана, сочли его участие в процессе урегулирования довольно перспективным. Поначалу ситуация складывалась весьма благоприятно. Е. Примаков, обладающий глубоким знанием обстановки на Ближнем Востоке, развил большую активность. Посольство России в Сирии стало эпицентром переговоров.
Российская сторона поддерживала как основу для переговоров план урегулирования израильско-палестинского конфликта, предложенный французскими экспертами, считая его наиболее реальным. Но Госсекретарь США У. Кристофер был недоволен активизацией российской политики на Ближнем Востоке. "В связи с напряженным графиком визита и отсутствием времени" он не смог встретиться с Е.М. Примаковым и вообще не выразил желания координировать свои действия с кем бы то ни было.
Премьер-министр Израиля Ш. Перес официально тогда заявил, что "у нас есть посредник - Соединенные Штаты. Второй посредник будет просто мешать первому". Тем не менее, Россия включалась в переговорный процесс по Ближнему Востоку на правах полноправного посредника. «Четверка», в которую вошли представители США, Европейского Союза, России и ООН, стала признанным координирующим арбитром в израильско-палестинском конфликте.
В западных СМИ все чаще стали появляться статьи о том, что Кремль «бросает вызов международной стабильности». Однако обострение отношений на уровне риторики переговорного процесса, вовсе не означало, что обе стороны не готовы продолжать диалог, столь успешно начатый в первые годы крушения СССР.
Российско-американское сотрудничество в стратегической сфере.
Несмотря на видимые противоречия, лидеры США и западноевропейских государств продолжали демонстрировать признание мировой роли России и декларировать уважение к соблюдению ее национально-государственных интересов. В 1997 году на встрече в Денвере (США) глав семи крупнейших промышленно развитых стран, при участии Президента Б.Ельцина, было одобрено вступление России в Парижский и Лондонский клубы кредиторов в качестве государства-участника.
Политика Е. Примакова способствовала трансформации «семерки» в «восьмерку», включению России в мае 1998 года в этот привилегированный «клуб» ведущих индустриальных держав. Ее пригласили в качестве полноправного члена вовсе не потому, что российская экономика тогда соответствовала их стандартам, во многом благодаря ее роли в системе международной безопасности. Особо стоит отметить, что, оставаясь в тени среди окружения Президента Б. Ельцина, более всего опасавшегося, что кто-то претендует в будущем на его пост, министр создал ему условия, чтобы он чувствовал себя лидером державы, осуществляющей глобальную политику. Эта ситуация самым выгодным образом отличала новый курс от прежнего «козыревского» и обеспечивала ему личную поддержку и доверие главы государства.
По-прежнему в центре внимания российско-американских переговоров оставались вопросы сокращения химических и ядерных вооружений, прежде всего Договор по противоракетной обороне. В сентябре 1997 года в Нью-Йорке были закреплены достигнутые в первой половине 1990-ых гг. договоренности о выводе ядерного оружия с территорий Беларуси, Украины, Казахстана, а также разграничению стратегических и нестратегических ПРО. Все государства – участники этого переговорного процесса подписали «Меморандум о правопреемстве в отношении Договора по противоракетной обороне».
Одновременно Россия и США договорились перенести ликвидацию стратегических наступательных вооружений по Договору СНВ-2 на более поздний срок (до 31 декабря 2007 года).
Помимо традиционного направления российско-американских переговоров вокруг проблемы ОМУ (оружия массового уничтожения) и ракетно-стратегических комплексов, существенно расширился круг проблем, по которым Россия и США имели разные позиции.
Попытки Кремля использовать прежний, сохранившийся с советских времен, потенциал влияния на Ближнем Востоке и Балканах, странах Латинской Америки вызвали определенное «охлаждение» в российско-американских отношениях.
В этот период произошла серьезная перестановка приоритетов и изменение стратегий выстраивания взаимных отношений, как со стороны США, так и России. Существенно изменился их стиль и тональность. Постепенно они переходили из формата «стратегического партнерства» на уровень политического прагматизма. Соответственно уходила в прошлое либерально-демократическая дружественная риторика официальных речей и выступлений. Качественно новый этап отношений с такой глобальной державой как США, стал своеобразным «вызовом» для формирующейся внешней политики России, поставил перед необходимостью консолидации ресурсов и потенциала, а также концептуального, стратегического переосмысления своей роли в мировой политике.
Итак, новый внешнеполитический курс второй половины 1990-ых годов не сужал поле взаимодействия между США и Россией и не являлся по своей сути «антиамериканским». Сохраняли прежнюю актуальность вопросы сокращения ОМУ, прежде всего ядерно-стратегического потенциала. Но российская политика стала демонстрировать собственные национальные интересы, которые расходились с внешнеполитическими стратегиями США.

Приложенные файлы

  • docx 7555259
    Размер файла: 19 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий