Ты и Вы (сокр.)


Ты? Вы?
ДЕНИС ГУЦКО, писатель
Кто достаточно большой для «вы» — а кому и «ты» в самую пору? Как выглядим мы сами, выкая или тыкая собеседнику?
— На следующей выходите?— Что, интеллигент?— Нет-нет, такое же быдло, как и вы.                               Любимый анекдот
Проблема, как водится, обостряется в среднем возрасте. Люди ранимого среднего возраста, говорящие «вы» незнакомцам, пребывают в стрессе. Юность, в которой «вы» причиталось каждому, кто старше, закончилась. Старость, в которой будут выкать нам, еще не скоро. Кому выкать сегодня и от кого ждать ответного «вы» — решение этой задачи обходится сознанию недешево. На произнесение фразы типа «Не подскажете, где улица Профсоюзная?» организм реагирует как на ходьбу по темной лестнице стандартной многоэтажки или обед в придорожной столовой: последствия непредсказуемы.
Угадать, когда тебе выкнут в ответ, практически невозможно.
— Извините, вы не знаете, кто сегодня играет Треплева?
— Да ты бы в программке посмотрел.
Нет-нет, теперь это вовсе не всегда признак хамства. Далее может последовать вполне интеллигентный диалог — если ВЫ пожелаете продолжить разговор. Кстати, самые увесистые ломти хамства лично мне перепадали как раз от выкающих персон с высшим образованием.
Так что такое это резвое «ты»? Эта манера играючи тыкнуть в чрезмерное, расфуфыренное «вы»?
Свобода, равенство и как будто даже братство.
Братство без спросу. Пролетарий, жизнерадостно хлопающий тебя по плечу: «Все путем, товарищ!», прочно обосновался в буржуйских офисах стиля хай-тек, на курсах сомелье, в министерствах социально ориентированного государства.
Бесплатная, безотказная свобода — говорить всем «ты».
«Ты» — равенство бегущих по тротуару прохожих.
Мы тыкаем друг другу на улице и в метро — но разве становимся от этого ближе? Становимся чуть-чуть короче, как раз на окончания, чуть-чуть мимолетней — нам так легче перелистывать друг друга. Точно так же по вечерам, рухнув на диван, мы листаем телевизор, не углубляясь в сюжеты дальше одной-двух реплик.
«Вы» уходит из общения ровесников, из лексикона равных по статусу. «Перейти на «ты» перестало быть актом сближения. Граница, через которую нужно шагнуть — решиться шагнуть? заслужить приглашение? — чтобы стать для человека «ты», упразднена. «Ты» больше не внутреннее пространство, в которое доступ — только для избранных.
— Да не люблю я эти «вы», наш человек от них капризничать начинает, — говорит один мой знакомый, стоматолог. — Проверено уже: как только с ним на «вы», так и начинается: «А что вы мне колете? А мне тут шее неудобно». Как только тыкнул: «Садись. Не закрывай. Не шевелись» — так можно спокойно работать.
— Нам стали тыкать на рабочем месте. Этого не было даже в девяностые! — изумляется другая моя знакомая, библиотекарь. — Если читатель говорит библиотекарю «ты» — все кончено!
Кому-то «вы» мешает сверлить зубы. Кто-то воспринимает его утрату как падение последнего бастиона. В какой среде уместно «ты», в какой «вы»? Науке это, конечно, известно. Но нам нет дела до той науки.
Этикет — заморочки персонажей с телеканала «Культура». На каналах общенародных — там, где живет и размножается наша телеэлита, — принято на «ты».
— Как ты считаешь, Андрей?
— Так же как ты, Ксюша.
Оно и понятно: уж больно узок круг элитный, поперезнакомились все давно.
Мы, зрители и по совместительству обитатели внеэкранной жизни, сами себе творцы этикета.
— Босс запретил нам обращаться друг к другу на «вы». Даже к нему самому. Насадил демократию, — поведала мне сотрудник компании, торгующей иномарками. — Я поначалу краснела, когда приходилось ему тыкать: он седой весь. Теперь научилась обходиться совсем без местоимений.
— А к клиентам как?
— К клиентам, понятное дело, только на «вы».
Нетипично, но все же. Быть может, жизнеспособные культурные нормы родятся из корпоративной этики? Когда б вы знали, из какого сора…
Из интернета (орфография сохранена, лексика облагорожена):
«Следущий рас кагда какая-нить бабка спроит: «А вы мне не паможыти мой очень непадъемный баульчег в трамвай поднять?» скажу: «А чего это ты мне выкаешь, ровесника штоль сибе нашла?»
Говорят, именно Сеть с ее гостевыми, в которых спорят и дружат безликие люди без возраста, прививает нам привычку общаться на «ты». Человек, в пространствах интернета окончательно изживающий в себе «вы», — ультрасовременен. Это как ходить в самом-самом модном: пока не каждый решается надеть, но мысленно все уже примерили это на себя.
Но ведь жизнь, мягко говоря, не всегда продолжение чата. Однажды наблюдал такую сценку в коммерческом банке.
Молодой, можно сказать, юный, управляющий заходит в комнату, где сидит средних лет сисадмин.
— Ты мне принтер починишь?
— Так я тебе другой подключил, — отвечает сисадмин, оторвавшись от аськи, и тут же, заикаясь, исправляется: — Я вам другой подключил, Максим Евгеньевич.
В этом банке не практиковали демократического тыканья. Только сверху вниз. Вектор демократии. Вертикаль власти. Впрочем, это как раз не ново. Привыкли еще при развитом социализме: «вы» и «ты» — артикли при социальном статусе. Иерархические знаки. Нам тыкает начальник, с которым можно только на «вы» и только очень ласково. Мы не сопротивляемся. Компенсируем в метро.
У паспортисток, секретарш мэров, начальников ЖЭУ — совсем как у моего знакомого стоматолога — получим новую порцию демократического «ты»: «Садись. Не шевелись». И все станет на свои места: выкать нужно боссу (из консервативных), государству и — пока еще — старикам.
Возможно, завтра, когда ультрасовременное станет повседневным, мы заметим, что нормы, упростившие язык общения, катастрофически упростили нас самих. Что правило «будь проще, и к тебе потянутся люди» оказалось рецептом притяжения лишь таких же простых людей. Возможно, говорить человеку «вы» даже станет когда-нибудь модным.
Но пока что «вы» — источник неудобства. Оно становится обузой: инструкция по применению не прилагается, приходится пользоваться наугад. Зато какое появляется поле для эксперимента! Я, например, люблю выкать сантехникам. И без того раскрепощенные, они от этого раскрепощаются еще больше. Чувствуют себя важными и нужными людьми — хирургами радиаторов, хозяевами горячей и холодной воды.
— Тебе как сделать: хорошо или дешево? — спрашивают они.
Хорошо и дешево не бывает, это понятно.
Просто и культурно — не бывает тоже.
 
ЛИЧНОСТИ
Прототип чеховской Шарлотты Ивановны — молодая англичанка Лили Глассби — жила в семье кузины Станиславского. Маленькая, задорная англичанка страшно забавляла Чехова. А ее записочки — вроде этой, сопроводительной к мороженому, — приводили Антона Павловича в восторг: «Брат Антон! Мороженое для тебе, но хорошо, если ты други тожа буду дать, только не простудес. Будет здоров. Христос с тобой. Твой друг Лили». Лили ко всем обращалась на «ты».
Супруги — легендарный советский кинорежиссер Григорий Александров и актриса Любовь Орлова все 40 лет совместной жизни обращались друг к другу на «вы». Причем происходило это не только на съемочной площадке, где субординация просто необходима, — даже дома пара демонстрировала «высокие отношения».
Илья Ильф не переносил фамильярности — ни по отношению к себе, ни по отношению к литературе. Однажды малознакомый ему писатель — автор скандальной нашумевшей книги, после которой он ничего не написал, — сказал Ильфу, похлопав его по плечу:
— Трудно, Илюша, нашему брату писателю!
— У вас есть брат — писатель? — холодно удивился Ильф.

Приложенные файлы

  • docx 605470
    Размер файла: 19 kB Загрузок: 0

Добавить комментарий